Лекарь-палач

Глава 6. Новое начало

Последствия сильного удара могли быть непредсказуемыми, мне ли не знать. Только впервые сталкивался со случаем, когда в результате аварии вокруг сменилась вся реальность. Я огляделся, пытаясь в темноте хоть что-то разглядеть. Узкая грунтовая дорога проходила посреди поля с высокой травой.

Что же это такое? Непроизвольно я сделал несколько шагов, так как заметил какое-то препятствие на дороге. Мост. Ну как мост, настил из бревен.

Продолжал я идти чисто на автомате. А что я должен был сделать?

«Может машину протащило за фурой? — метались сумбурные мысли. — Как тогда вынесло на грунтовую дорогу? Где я нахожусь вообще?».

Я медленно брел по обочине дороги. Сосредоточиться на странностях всего, что я видел вокруг мешало еще и то, что я видел совсем недавно.

«Надо позвонить майору, срочно рассказать…», — в голове стоял образ бурлящей ярко зеленым цветом колбы и руки со шрамом на всю кисть.

По привычке рука потянулась к внутреннему карману. Достать телефон и не получилось. Не было никаких карманов. Пиджака не было. И брюк тоже. От удивления я встал, пытаясь оглядеть себя без зеркала.

Только сейчас я обратил внимание на то, что вокруг было необычно темно. Фонарей не было. Да и не ставят фонари у земляной дороги.

Руками я пытался ощупать странное одеяние, которое по неизвестным причинам оказалось на мне. Длинная одежда, что-то наподобие робы, опускалась до самых колен. Когда я поднял руку, с удивлением обнаружил, что рукава расширяются к кисти. На рукавах и по низу одежды был мех.

Час от часу не легче? Да как после аварии на мне могла оказаться одежда с какого-то маскарада? Цвет длинного халата, который почему-то был на мне определить в темноте я не мог, однако по низу и на рукавах поблескивала вышивка. Руки нащупали широкий кожаный пояс с металлическими пряжками. Странно, к поясу было прикреплено нечто вроде футляра.

Мозг как-то странно работал в этот момент. Удивление отошло немного на задний план и включилось элементарное любопытство.

Я посмотрел вниз и даже поднял одну ногу, чтобы понять, какая на мне обувь. Какие-то странные сапоги с квадратными носами. Час от часу не легче.

Когда я наклонился, чтобы посмотреть на странную обувь, с головы чуть не упал головной убор… Что? Я никогда в жизни не носил шляп.

Взяв в руки то, что было у меня на голове, я попытался рассмотреть и пощупать. Берет. Мягкий. Тоже с меховой оторочкой.

«Как же мне добраться до города? — пронеслось в голове. — Должно же быть логическое объяснение тому, что со мной происходит…».

— Чего ради, господин боярин в нощи ходишь?

Наверное, если бы меня ударило током, эффект был такой же. Я просто подпрыгнул. Одновременно пытаясь понять смысл сказанного.

Хриплый голос прозвучал снова:

— Не ко времени, боярин, в тьме бродишь, только лихие люди по ночам шарахаются, — каким-то чудом я сдержался, чтобы не закричать.

Я резко повернулся на голос и увидел телегу. Ну а чего удивительного? Если я разодет как клоун, то чего удивляться, что по земляной дороге и правда едет телега, запряженная лошадьми. Двумя. С колокольчиками.

Повозка была с крытым верхом, явно для защиты от дождя.

И правда, чему удивляться то? Маскарад, так по полной программе.

— Заблудился я немного, — несмело проговорил я. — Добрый человек, подскажи дорогу. Как мне добраться до города?

— Кто такой будешь то? — с подозрением спросил сидящий на сидении, расположенном над передней осью телеги, и державший в руках вожжи.

Глаза немного привыкли к темноте, и я понял важную вещь.

Я не один участвую в маскараде.

Сидящий на повозке мужчина также был одет в странную длинную одежду, доходящую до колен. Одеяние было перехвачено широким кожаным поясом с металлическими бляхами. Цвет одежды разглядеть я не мог, но что-то довольно темное. Поверх было надето нечто вроде кафтана.

На ногах были надеты сапоги, похожие на мои, с квадратными носами. На голове мужчины была круглая шапка с меховой оторочкой.

— Какого роду-племени будешь? — переспросил возница.

Час от часу не легче. Ну откуда я могу знать, какого я рода? Подсознательно понял, что называть фамилию и должность не следует.

— Прости, добрый человек, не знаю…, — ответ вырвался сам собой.

— Вижу больно тебя угораздило, — на удивление возница не разозлился, в голосе прозвучало понимание. — Не помнишь, какого роду.

«Отлично, надо делать ставку на удар головой…, — быстро пронеслось в голове. — Упал, ударился, потерял память».

— Чего речь такая странная? — спросил недоверчиво человек, перебирая в руках вожжи. — Не здешний што ли?

— Нет, не местный, из Европы я, из Голландии, — не знаю, как вырвалось.

Мозг автоматически искал спасения из неизвестной ситуации. То, что я отличался от места, в котором находился, я уже понял. Разумнее было соврать, что я из далекой страны. Чужестранец, ну понятно почему отличается.

— А, видать лекарь заморский, от немцев присланный? — закивал человек на повозке.

— Он самый, — подтвердил я, радуясь, что получилось.

Объяснять разницу между немцами и голландцами не хотелось вовсе.

— Садись, лекарь подвезу, — подобрел человек.

Я подошел ближе к телеге, пытаясь сообразить, как забраться.

— Суму свою лекарскую не забудь, — сказал человек.

Я оглянулся. Рядом с дорогой и правда стояла кожаная сумка, похожая на саквояж. На фоне остальных событий я уже устал удивляться. Молча дошел до сумки, стоящей в траве рядом с дорогой. Взял и пошел обратно.

— Сильно же ты головой стукнулся, — неодобрительно проговорил человек. — Ишь ты, забыть лекарские свои штучки.

Я промолчал и кое-как забрался на повозку и сел рядом с человеком, держащим вожжи. Одеяние доставляло много неудобств, да и чемоданчик некуда было пристроить. Поставил на колени, и вздохнул.

— Как звать то тебя, лекарь? — спросил человек, когда повозка тронулась.

— Иоганн, — моментально перевел я собственное имя, чтобы было похоже на имя голландского лекаря.

— Иван по-здешнему будет, — пояснил человек.

В общем-то неплохо, сохранилось имя, буду знать на кого отзываться.

— Прости, мил человек, а как тебя звать? — я понял, что нужно перестраивать речь, чтобы не так сильно выделяться.

— Меня Петром зовут, — серьезно сказал человек. — Из купцов я, из местных буду. Вот товар продал, возвращаюсь обратно.

Вот чего я не знал, так это как ощущается поездка по грунтовой неровной дороге, сидя на облучке. Надо же название вспомнил.

— Петр, а как ты понял, что я лекарь? — осторожно спросил я.

— Дак на тебе же цепь с ладонком, — удивился Петр, постегивая лошадей. — Известно ж, что лекари всегда таковые носят.

«Ладонок вроде старинное слово для медальона», — пытался я перевести неизвестные слова на свой русский. Хотя откуда я мог знать такое?

— Знахарь, в общем, заморский — промолвил Петр. — Не колун ли?

— Нет, нет, — как-то слишком резко отреагировал я. — Лекарства умею хорошо делать, собирать составы всякие лечебные. Людей лечу.

Непроизвольно пощупал рукой прикрепленную к поясу коробку.

«В футляре должны инструменты и аптекарские флаконы, — пронеслось в голове. — Надо обязательно посмотреть, что в сумке».

— Это хорошо, лекарство всегда дело нужное, — закивал Петр в такт раскачивающейся телеги.

Какое-то время ехали молча.

— Куда мы едем? — все же осмелился спросить я.

— Знамо куда, в Старицу, — спокойно ответил Петр. — Из Старицкого городка я, как и вся родня. Ткачевы мы. Торгуем тканями разными.

«Старицкий кремль, Старицкое городище, — непонятно откуда в голове пробегали мысли стройным текстом. — На мысу при впадении реки Верхняя Старица в Волгу. Расстояние от Москвы до Старицы 213 км по трассе».

Второй раз за сегодня я подумал, что знаю, каково это, когда в человека попадает молния. Меня словно пронзило током сверху донизу.

Ни при каких обстоятельствах в обычной жизни я не вспомнил бы даже названия города. Сейчас же словно кто-то включил невидимый аппарат и мысли пропечатывались в мозге телеграфными строками. Я словно читал в собственной голове страницу энциклопедии. Я помотал головой, подумав, что возможно проступает запоздалая реакция на страшный удар.

— А далеко мы от Старицы сейчас? — я понимал, что вызываю подозрения подобными вопросами, но решил, если что, буду делать упор на то, что иностранец, который сильно ударился головой и все забыл.

— Память то тебе напрочь отшибло, мил человек, — покачал головой Петр, словно читая мои мысли. — Почти подъезжаем к городу. Без малого двадцать верст осталось. Темно, да и дорогу после дождей размыло. Часа два-три осталось, так думаю. К утру должны приехать.

«Маршрут от Москвы до Старицы шел через Клин, затем вдоль реки Волги. Москва — Клин — Тверь — Старица», — пронеслось в голове.

В этот раз я вздрогнул так сильно, что чуть не свалился с повозки. Возникло ощущение, что мысли сами по себе пропечатывались в голове. Не было это похоже на воспоминание. Детальный текст отражался целиком.

Смешно. После сильного удара, на фоне остальных необъяснимых событий у меня появилась память. Которой никогда не было в принципе.

Фотографическая (эйдетическая) память. Я знал, что при такой памяти люди помнят все прочитанное до последней буквы, вплоть до того, как выглядели страницы и где были загнуты уголки. Причем ощущения людей описывались аналогично, как будто телеграфная передача текста.

Вселенная и правда решила подшутить.

«Скорее всего, последствия удара головой, — пытался я себя успокоить. — Известны же случаи, когда человек заговорил на другом языке после того, как на голову упал тяжелый предмет. Мозг должен скоро прийти в норму».

Чтобы как-то отвлечься, я решил изучать окружающий пейзаж. Темнота немного рассеивалась, скорее всего было около четырех-пяти часов утра.

Решение осмотреться было правильным. Я немного успокоился, наблюдая как над высокой травой появляется предутренняя дымка и едва заметные солнечные лучи отражаются от кончиков стебельков. Красота русских земель и правда завораживала. Непроизвольно я улыбнулся.

Постепенно стали появляться редкие дома. Как бы сказать поточнее. Больше было похоже на избы. Я, конечно, понимал, что современные люди склонялись к стилизации под старину. Но не настолько. В темноте еще сложно было разглядеть все детали, но в основном мелькали невысокие бревенчатые постройки с двускатной крышей, покрытой соломой или берестой.

Пару раз повозка с трудом переезжала настилы из неровных бревен, так как дорога была размыта до состояния болота.

Не было вокруг ни знакомых электрических столбов, не было и линий электропередач. Не было никаких указателей. Ничего не было.

Постепенно мысль о том, что я оказался участником инсценировки, отступала на задний план. Слишком сложно было переделать все, включая бесконечную грунтовую дорогу с ухабами, дома и мосты…

Безумная мысль, что я оказался в другой исторической эпохе, блокировалась рациональной частью мозга. Не может же быть такого?

Наконец я осмелился и набрал побольше воздуха.

— А не скажешь, Петр, какой сейчас год?

Легенда с иностранцем и ударом головой реально помогала.

— Ишь ты, некрещенные немцы и года по-басурмански считают, — неодобрительно покачал головой Петр. — Нынче идет семь тысяч восемьдесят третий год, по церковно-славянскому, нашенскому, календарю.

«7083 год, значит 1575 год», — пронеслось в голове.

Осознание о том, я из двадцать первого века перенесся на четыреста пятьдесят лет назад, пришло позже. Наверное, на фоне нескольких сильных потрясений, сил на удивление больше не осталось.

Тот факт, что я оказался в 1575 году, я принял спокойно. Еду в повозке, запряженной настоящими лошадьми, по грунтовой дороге. По направлению в город Старицы, где находится Старицкий кремль Ивана Грозного.

Скорее всего, больше просто не осталось сил реагировать.

— К кому в Старице ехать изволите, боярин? — прервал стук колес Петр.

— В каком смысле? — удивился я.

— Останавливаться у кого будете? — пояснил Петр. — Коль от немцев присланный, так должны были и пристанище определить.

— Пока не решил этот вопрос, — заколебался я с ответом.

Петр ведь прав, куда я пойду в Старице? Дело ведь не в том, что город незнакомый, а в том, что я шестнадцатом веке. Заморский лекарь.

— Ну пока не устроился, можешь у меня перебыть, — степенно сказал Петр. — Живем мы скромно, но место найдется.

— Даже не знаю, как отблагодарить, — я старался отвечать короткими предложениями, потому что понятия не имел, как правильно построить фразу.

Одна надежда, что примут и правда за немецко-голландского лекаря, и спишут странности речи на иностранное происхождение.

Я вздохнул от усталости. Мозг просто разрывался на части. Мало мне было событий в обычной жизни, так вот, извольте. Шестнадцатый век.

«Может все же помутнение рассудка? — подобный диагноз казался спасением. — Разные же формы бывают, повреждение мозга, уход в иллюзии. Лежу после аварии без сознания, и в сумрачном бреду все это вижу».

Не помогло. К сожалению, я был профессором биотехнологии. И хотя косвенно относился к медицине, прекрасно знал, что подобной детализации не может быть ни при одном повреждении мозга или психическом заболевании.

Я пощупал футляр, прикрепленный к широкому поясу, потрогал еще раз мягкую кожу лекарского саквояжа. И еще раз вздохнул. Придется привыкать.

«Надо вспомнить, что происходило в России в 1575 году, — подумал я. — Хорошо, что попал в то время, когда отменили опричнинину в 1572 году, хотя официального приказа не было. Земская реформа привела к усилению централизованного управления, формированию местного управления и усилению армии. Экономика страны в это время находилась в упадке».

Дар памяти оказался полезным. Я словно читал учебник по истории.

«Старица была любимой резиденцией Ивана Грозного, после 1575 года, — промелькнуло в голове. — Жил в Старицком Успенском монастыре».

Последняя мысль снова выбила меня из колеи. Да что происходит то? Я и собственные разработанные составы записывал в блокнот, потому что не мог вообще ничего запомнить. Здесь же нате вам. Ходящая энциклопедия.

— Благодарить то, боярин, не надо, — оторвал меня от размышлений Петр. — Коль не затруднит, осмотри моего отрока, захворал он.

— Какие симптомы? — на автомате спросил я.

— Чего? — удивился Петр.

— Чем захворал отрок? — поправился я.

— Так на то лекарь и надобен, чтобы болезнь распознать, — степенно сказал Петр. — Мы ж простые смертные, откель знать то можем?

— Опиши подробно, что происходит с отроком твоим, — пытался я максимально упростить купцу задачу.

— В жар кидает, — вздохнул купец. — Трясет всего, потом покрывается, не успевают обтирать да рубаху менять. Слаб стал, встать не может.

— Давно началось? — интерес проснулся довольно быстро.

— Так уже сегодня пятый день, как, — в голосе Петра слышалась тревога. — Я как уезжал третьего дня, уже слег он. Хотел остаться, так не отвезти товар нельзя. Все по миру пойдем, если торговать перестанем.

— Плохо, конечно, что пятый день без лечения, — сказал я задумчиво. — Ничего, сейчас осмотрю твоего сына да назначу лечение. Выкарабкается.

— Дай, Боже, отроку моему здоровья! — Петр размашисто перекрестился.

Я невольно напрягся, потому что в общем-то был атеистом. И понятия не имел, как себя вести в таких ситуациях. Надо ли обязательно перекреститься после того, как другой сделал то же самое? Сказать что-то?

Хорошо, что Петр сам решил вынести вердикт.

— Поди ты еще и некрещенный в веру православную, — неодобрительно промолвил купец, качая головой. — В заморских краях Бога не чтут вовсе…

— Не чтут, верно говоришь, — закивал я быстро.

Лучше соглашусь. И так непонятно, где оказался, еще и врагов наживу.

— Один отрок у меня, — после паузы заговорил Петр и в голосе слышалась хорошо спрятанная боль. — Матерь его умерла во часе рождения.

«Мать умерла при родах», — мозг на автомате переводил.

— Белокурый, глаза лазоревые, тонкий такой весь в матушку…, — голос грузного и строгого с виду купца потеплел.

— Сколько лет отроку, — тихо спросил я.

— Шестнадцать, как исполнилось, — сказал Петр, понурив голову. — Все, что у меня осталось. Если и он уйдет, не знаю, что делать буду…

В любви купца к единственному сыну сомневаться не приходилось. Такое сложно скрыть, я невольно почувствовал жалость и желание помочь. Так, надо собраться. Все-таки я медик, хоть и в другой эпохе.