Личное оружие

Владимир Романовский

ЛИЧНОЕ ОРУЖИЕ

Роман

Глава 1.

Они стояли на смотровой площадке Воробьевых гор - рослый и подтянутый Роберт Донован, светлоголовый в легкой хлопчатобумажной куртке и джинсах, и низкорослый, плотный, в плечистом пиджаке Джон Мэрфи, носатым лицом и втянутой в плечи головой напоминающий беркута. Напротив - далеко за Лужниками - возвышалась над крышами зданий светлая громада Храма Христа Спасителя. Центральный его купол блестел как боевой шлем огромного витязя.

Прослушивания можно было не опасаться: ветер уносил слова вниз и рассеивал над рекой.

- В прошлый мой приезд храма там не было, не так ли, Роберт?

- Да, сэр.

- Оставь официальности. Зови меня просто - Джон. Мы достаточно знаем друг друга... - Мерфи повернул голову и бросил на собеседника быстрый взгляд черных навыкате глаз. - И не так уж часто видимся, а? - Он внимательно огляделся вокруг. Если за ними и наблюдали, то ничего предосудительного в их встрече не было. Вполне естественно, что представителя корпорации "Нью тэкнолоджи" сопровождает обозреватель её научного журнала Роберт Донован.

Они двинулись вдоль берега в сторону трамплина. Справа высилась остроконечная громада университета. Гуляющиe, в основном молодежь, обтекали их с двух сторон, в воздухе раздавались смех, ритмичные вздохи транзисторных приемников, детские крики. У края площадки они остановились, здесь было не так людно.

- Как ты оцениваешь обстановку, Роберт? - прервал Мэрфи. - Я имею в виду наши аспекты.

- Золотое время. В Москве сотни тысяч иностранцев: деловые люди, торговцы, журналисты, искатели экзотики и приключений, да мало ли кого. Сейчас даже уроженец Киева считается иностранцем. У русских нет ни сил, ни средств организовать "наружку" за таким количеством подозрительных. Мы могли бы спокойно обсудить все в любой, как они говорят, забегаловке.

- Может быть, это и так, - согласился Мэрфи. - Но не стоит нарушать профессиональные привычки. А что касается Москвы... Золотые времена никогда не длятся долго. В целом, я доволен этой конференцией. Сегодня мне даже стало жаль их ребят. В науке тоже существует своя критическая масса. Промышленность можно восстановить за одно десятилетие, ученого воспитать за два-три, а вот чтобы восстановить научную школу потребуется 40-50 лет. Если её вообще можно восстановить. Когда-нибудь вдруг обнаружится, что в России не осталось ученых. Старшее поколение вымрет, а молодые разбегутся...

Донован почтительно слушал. Сам он только что прошедшую конференцию оценивал не столь высоко. Для Донована за год его своеобразной деятельности в Москве все эти разговоры были делом привычным. Удивляло другое: все говорят, но никто ничего не предпринимает, похоже к черным прогнозам привыкли, перестали обращать на них внимание, смирившись как с чем - то неизбежным - как с катастрофами, авариями, дурной экологией.

- Прогресс неизменно будет сопровождаться усилением промышленной разведки. Начался новый этап, и методы её работы и её масштабы стали иными. Хорошему специалисту теперь ничего не стоит перекочевать на Запад. За воротами распавшихся конструкторских бюро и исследовательских лабораторий оказалась огромная масса инженеров, ученых и изобретателей. Нашу с тобой работу теперь будут оценивать не по числу добытых технических новинок и не по важности информации, а по количеству выехавших за рубеж специалистов, носителей новых технологических идей. Контракты с талантливыми парнями вот что нам сейчас нужно. Есть люди, которые не могут не изобретать, такими уж их сделала природа. Их настоящая родина - наука, а не место жительства. Мы знаем множество случаев, когда люди похищали секреты только ради того, чтобы насолить начальству. Обозленный режимом ученый или конструктор не будет полноценно работать на этот режим. И если помочь понять ему четко и ясно, что наука интернациональна, а творчество - цель жизни, ему неважно будет, где работать - в своей стране или в чужой.

- К такому же выводу могли придти и русские спецслужбы, Джон.

- Допускаю, - он сверкнул глазами в сторону Донована, - Но у них нет сил препятствовать этому процессу. Им не до того. Тем не менее, надо предусматривать и такую возможность. Второй аспект. Техническими новинками стали активно интересоваться мафиозные структуры. Недоставало, чтобы новые технологии попали в руки террористов и экстремистских группировок. Мы должны препятствовать этому. Наука может стать такой же криминальной, как и все вокруг. А это очень опасно. Что может быть хуже, когда разлагаются мозги... Новое оружие, новые технологии не должны попадать в руки авантюристов и мафиозных струткур. И в этом отношении мы должны помогать русским ограждать их секреты. Секреты не должны попадать в третьи руки. Тут мы союзники. Или в руках русских государственных органов, или в наших руках. Лучше, конечно, - у нас. Да, странное время...

- Все времена по-своему странные, - осторожно заметил Донован.

- Ты обратил внимание на выступление академика Белоярова? Кто он? Что ты о нем знаешь? - снова переключился Мэрфи.

- Специалист по новым технологиям. Участвовал в большинстве комиссий по расследованию крупных катастроф, промышленных и авиационных. Он действительный член большой академии. Большой, это важно. Значит - из старой гвардии. Потому что сейчас развелась масса прикладных академий. Есть даже коммунального хозяйства. И там свои академики. Русские обожают ученые звания. А выступление? Обычное, - Донован напряг память. - О бегстве из науки талантливых людей. Вспоминал о каком-то математике, доценте, который сменил науку на должность администратора ресторана. И теперь процветает. Кажется все, - заключил Донован, решивший, что Мэрфи решил проверить его внимательность.

- Нет, не все, - холодно заметил Мэрфи. - Как называется ресторан?

- Кажется "Альтаир", - удивленно пробормотал Донован.

- Вот именно. А ты слышал что-нибудь о новой политической партии с коротким названием "Содружество"?

- Нет, - был вынужден признаться Донован. Внезапное шараханье шефа от одной мысли к другой начинало утомлять.

- Довольно экстремистская организация. И любимым её местом тоже является ресторан "Альтаир" Тебя это не наводит на размышления?

- Что вы имеете в виду? - пробормотал Донован.

- Вполне возможно сращивание научной элиты с экстремистскими кругами и использование новых технических средств в политических целях. Тебе неплохо бы побывать в этом ресторане, осмотреться, послушать, завести друзей... У русских есть прекрасные привычки: говорить за вечерней рюмкой о работе и считать за друга любого собутыльника. Для них вместе выпить - все равно, что сходить в атаку. В кабаках, расположенных вокруг режимных НИИ и военных штабов, за рюмкой обсуждают все: от изобретений до государственных переворотов. Им хочется общаться, а общение нынче - дело дорогостоящее. У кого есть выпивка, тот и друг... Я отвлекся. А Белояров, ну что Белояров, только имя, символ. За такими символами, как правило, стоит команда головастых парней, которые могут крутить своим символам, как хотят. Вот они-то и делают погоду. Там могут быть, кто угодно, любые специалисты. В том числе обозленные, с амбициями. Их надо пригреть, помочь уехать. Предоставить контракт на пару лет...

Незаметно они оказались у поворота, за которым у обочины стояла серая "девятка" Донована. Теперь в сгустившихся сумерках её было едва видно.

- Пожалуй, на сегодня хватит, Роберт. Поехали в "Националь". Нас ждет ужин.

Шины мягко зашуршали по асфальту. Белокаменные улицы в вечерних огнях распахивали свои объятья, мелькали храмы, особняки и высотки, рекламы банков, корпораций и иностранных компаний. Многоликая - деловая, криминальная и одновременно простодушная Москва.

Глава 2.

В роскошном кабинете, размером с конференц-зал, были собраны руководители, так или иначе связанные с воздушным транспортом: представители крупных авиакомпаний, минтранса, работники авиастроения, НИИ и конструкторских бюро. Обычно бодрый голос вице-премьера сегодня звучал сухо, тревожно и подчеркнуто официально. Всем своим видом он демонстрировал собравшимся крайнюю степень озабоченности - и собственной и правительства страны. Белояров посмотрел на часы: речь вице-премьера явно затягивалась, хотя дело было ясным. Собрались все-таки не представители общественности, а специалисты, каждый из которых мог бы рассказать истории и пострашнее. Когда-то в этих же стенах бывшего ЦК им втолковывали, что все решают кадры. Теперь оказалось, что все решают финансы. Нет денег, нет и кадров. Они просто разбегаются. Нужны не слова, а реальное финансовое обеспечение. Иначе называйте всю эту катавасию как угодно: реформами, рынком, конверсией, чем хотите, но самолеты будут исправно падать с неба, навечно погребая вместе с собой тела доверчивых пассажиров.

... - По числу авиакатастроф мы в этом году превзошли все страны мира вместе взятые. Дальше, как говорится, лететь некуда. Прилетели. Это наносит огромный моральный и материальный ущерб стране, престижу её научно-промышленного комплекса. А главное - гибнут люди...

- Вся страна в штопоре... - услышал Белояров шепот соседа справа, самолеты лишь частность. Разве не так?

Белояров пожал плечами и не ответил.

- Безопасность полетов, - продолжал вице-премьер, - превратилась в острейшую проблему...

- Вот это по-нашему, - снова зашептал сосед: - Пока проблема не вышла на катастрофический уровень, её не замечают. Ее как бы нет.

Вице-премьер закончил вступительную речь и предоставил слово специалистам. Он записывал их предложения, и мрачнел все больше: каждый требовал погашения долгов, средств на реконструкцию, повышения зарплаты... Все это уже набило оскомину.

- Коренные проблемы надо решать... - подал голос сосед слева.

- На коренные проблемы у нас нет денег, - ответил вице-премьер.

- Где же они? - не унимался сосед. - Когда-то на все хватало.

- Вопрос не ко мне. Пока нашли средства только на обеспечение безопасности... Пока главное - безопасность.

Хороший парень, приличный экономист, ему бы директором в промышленную фирму, думал Белояров. Придет новый хозяин, и вице-премьер окажется не у дел. Хотя, он наверняка уже подготовил себе какой-нибудь запасной вариант, этакую небольшую заводь - какой-нибудь банк, фонд, или, на худой конец, институт и, скорее всего уже пропрудил туда неприметный золотой ручеек.

Белояров, дождавшись, когда самая горячая часть присутствующих отговорилась и остыла, попросил слово.

- Только, Константин Иванович, пожалуйста, если можно, без эмоций и подколов... Лучше что-нибудь конструктивное, - попросил вице-премьер.

- Постараюсь. Я хотел бы обратить внимание присутствующих на субъективные причины в обеспечении безопасности полетов. Точнее - на человеческий фактор. Да, на заводах тяжелое положение. Да, парк самолетов стареет... Но ведь бьются и американские лайнеры, где нет подобных проблем. И виной довольно часто становятся либо ошибки экипажей, либо наземных служб. Проработка вопросов, связанных с действием человеческого фактора, потребует меньших затрат и скажутся на безопасности полетов быстрее, чем решение производственных проблем. Конечно, это тоже потребует немалых вложений, но все-таки гораздо меньших. Что нужно? Системы предполетного контроля экипажей, тренажеры для пилотов, имитаторы аварийных ситуаций. А чтобы средства не распылялись, надо сосредоточить все в одних руках...

Белояров говорил долго и убедительно. Вице-премьер согласно кивал головой. Всем вдруг все стало ясно и даже скучно. Вопрос был предельно деликатным, за заказы боролись, используя все доступные рычаги и связи: скудное финансирование вынуждало, ведь за каждым из присутствующих стояли большие коллективы, в большинстве своем бедствующие. До совещания были надежды, теперь они таяли на глазах. Становилось очевидным, что все уже давно подготовлено и согласовано на всех уровнях, что эту выгоднейшую работу поручат Белоярову, а остальным уготована здесь роль статистов, подыгрывающих основному персонажу.

- Опять монополизм, Константин Иванович, - выкрикнул кто-то.

- Почему же, проекты будем принимать на конкурсной основе, - быстро ответил Белояров.

- Какой конкурс, если за это берется ваша "Заря"...

- Хорошее замечание, - Белояров был действительно доволен реплике. Она позволяла легко и естественно подвести под бюджетную крышу, никому не известную частную фирму "Комета".

- ...Сейчас уже набрали силу, - продолжал он, - и неплохо себя проявили малые предприятия... Многие талантливые разработчики ушли именно к ним. Там и накладных расходов меньше.

...Наконец, совещание закончилось и кабинет быстро начал пустеть. Белояров почувствовал, что кто-то осторожно взял его за локоть. Это был академик Саблин. Высокий, седой, благоухающий тонкими духами.

- Поздравляю, Костя. Всех обошел...

- Стихийно вышло. Я же не хотел... - сказал Белояров, бросив взгляд в сторону в вице-премьера.

- Да ладно, знаем мы эту стихию... Не поделишься? - продолжал Саблин.

- Конечно, конечно. Какой вопрос...

- Константин Иванович, вы можете задержаться на несколько минут? долетел, наконец, голос вице-премьера.

- Я подожду тебя внизу, - бросил Саблин.

Белояров повернулся, и, скрывая торжество, уже предчувствуя характер предстоящего разговора, неторопливо зашагал в дальний конец кабинета, где за письменным столом его ждал вице-премьер.

- Вы сможете взяться за весь тот комплекс проблем, о которых говорили?

- При финансировании, разумеется. Тогда мы решим эту задачу. Создадим опытные образцы, подготовим к серийному производству. Возможности есть, не все ещё специалисты разбежались.

- Подготовьте мне обоснование расходов и остальные документы. И чем быстрее, тем лучше.

Через полчаса Белояров уверенно сбежал вниз по широкой лестнице. В вестибюле его ждал Саблин.

- Ну что? - он приблизился.

- Пока ничего конкретного. Одни разговоры, как всегда. Если что-то будет, я позвоню. Кстати, а ведь ты, - Белояров посмотрел на него с ласковой укоризной. - забыл про меня, когда получил заказ на систему голосования. Заказ был просто пальчики оближешь.

- Да ты что! Я хотел, но мне просто не дали. Твой зам, Саватеев, засветился в какой-то партии... Шумел там о чем-то. А Центризберкому нужны были абсолютно аполитичные исполнители. Абсолютно. Их понять можно. Иначе там так насчитают... Я ничего не мог сделать, поверь. Вот такие дела. Что ни говори, в наше время все-таки было лучше. Несмотря ни на что.

- Просто мы тогда были молодыми. Когда-нибудь и нынешняя молодежь тоже будет называть это время золотым.

- Ты прав как всегда, Костя. Так я могу рассчитывать?

- Обещаю. Если, конечно, заказ будет солидным...

- На человеческом факторе, Костя, можно годами кормиться. Это бездонная бочка, ты же знаешь.

Прощаясь, они долго уверяли друг друга во взаимной дружбе и необходимости выручки, вышли вместе и разошлись по машинам.

Белояров стер с лица улыбку и в сердцах так саданул дверкой своей "Волги", что водитель удивленно оглянулся. Но промолчал.

- В институт, - бросил Белояров и задумался. Предупреждал же, сколько раз он предупреждал своего неугомонного заместителя: брось возиться с политиканами. Зачем это ему? Доктор технических наук, 40 лет, возраст свершений. Заместитель директора. Что ещё надо? Что это, род недуга? Уж лучше бы по бабам ходил...

Возвратившись в институт, он вызвал своего зама.

Саватеев - светловолосый, невысокий, моложавый без стука появился на пороге. В руках - неизменная черная папка из кожи.

- Как дела? - спросил Белояров, когда Саватеев устроился за столом.

- Нормально, Константин Иванович, - Саватеев сверкнул ясной белозубой улыбкой.

- Ты был прав. Заказ отдадут нам. Обеспечение безопасности полетов. Человеческий фактор: предполетный контроль, имитатор аварийных ситуаций, тренажеры. Срочно нужна программа работ.

- Она готова, Константин Иванович, - Саватеев протянул пачку листов, отпечатанных на компьютере.

- Шутите?

- Вы почитайте.

Белояров углубился в бумаги.

Наконец, закончив читать. он откинулся в кресле, в лице его проглядывало приятное удивление.

- Неплохо. Миллиард. Только... Опять везде "Комета".

- Ребята из аппарата просили. Наверху пропустят, не волнуйтесь.

- Я в этой твоей коммерции не разбираюсь и разбираться не хочу, Белояров всем своим видом изобразил нежелание вдаваться в детали. В этом, по его мнению, и состояла суть стратегического мышления: не опускаться до людей, до всей этой прозаической мелочевки, связанной с оплатой работ, до частных вопросов и проблем, в них и раньше можно было увязнуть по уши, а теперь ещё глубже.

- Послушай, Евгений Степанович... нельзя ли тебе потише с политической деятельностью? Ну зачем тебе она, эта партия, прости Господи? Этот Липинский... Ты же умный человек...

- Я в ней рядовой член... Просто там много моих друзей. И веду я себя там скромнее некуда.

- Саблин из-за тебя не мог отстегнуть нам часть заказа. По условиям работа была сугубо беспартийная.

- Вы что, не знаете Саблина? Удобная отговорка, вот и все. Зачем ему делиться с кем-то? Свой карман ближе к телу.

Белояров поднял голову, глаза его предостерегающе сверкнули:

- И все - таки...

- Константин Иванович, а кто нам устроил заказ? Всю эту сегодняшнюю говорильню? Именно друзья и соратники. Свои ребята. Вы что, думаете так просто организовать в такое время миллиардный заказ? Организовать обсуждение проблемы на таком уровне? Да за это пришлось бы платить гигантские взятки... Учитывая численность чиновников.

- Платить все равно придется, насколько я разбираюсь в нашей экономике, - ядовито заметил Белояров.

- Придется. Но не в таких масштабах. Кое-что останется: и для работы, и для нас с вами...

- Ладно, не будем больше об этом. Теперь о самой работе...

- Чем меньше исполнителей, тем лучше, Константин Иванович. Меньше затарат. Кого надо, пригласим через "Комету". Отчет у меня уже есть.

- Отчет... Что такое отчет... Лирика.

- Согласен. Бумажный этап, зато деньги приличные. И имитатор аварийной обстановки почти готов.

- Ну, организационные вопросы - это по твоему департаменту, - буркнул Белояров, недовольный, что не удержался и полез в детали.

Глава 3.

За окном пронзительно заверещала сирена. Этот звук Андрей не спутал бы ни с одним другим. Он выглянул в окно: у его желтой "шестерки" возились трое парней. "Так, последние штаны снимают, ну погодите ребята, ну, погодите", - стучало в голове, когда он, перепрыгивая ступеньки, стремительно мчался к выходу.

Метров тридцать от подъезда до машины он пролетел за несколько секунд. На ходу оценил обстановку: машина была вскрыта. Один из угонщиков наклонился в раскрытую дверь, голова его была в салоне. Второй стоял рядом, третий - высокий, увидев несущегося на них Андрея, шагнул навстречу и принял боевую стойку. Андрей с разбега оттолкнулся и, развернувшись в воздухе летел вперед, согнув для удара правую ногу. Парень ловко увернулся и Андрей врезался ногами в стоящего за ним низкорослого крепыша. Оба упали. Перекатившись через лопатки, Андрей мгновенно оказался на ногах и, когда высокий повернулся к нему, хлестким длинным ударом правой в голову послал его на землю. Низкорослый, наклонившись и расставив в стороны руки, шел на него. Третий, наконец, выбрался из машины и бросился к ним. Андрей оглянулся: сзади из кучи щебня торчал ржавый металлический прут - осколок арматуры. Подобрав прут и потряхивая им, как шпагой, он молча ждал.

- Стоп! Стоп! Андрей! - закричал высокий, потирая челюсть. И уже тише добавил: - Привет тебе от Сергушова.

- С каких пор он стал угонять машины? - осведомился Андрей, однако прут опустил. Высокий попытался изобразить улыбку:

- Он не причем. Хотя предупреждал: шутить с тобой надо осторожно. Я не поверил.

- Ну и как? - бросил Андрей.

- Теперь убедился. Толя был прав. Извини. И брось ты свою кочергу. По делу мы. Может, залезем в машину? Народ собирается, - высокий показал на нескольких любопытных мальчишек.

Андрей сел за руль, высокий устроился рядом, двое его спутников - на заднем сиденье.

- Давай познакомимся. Я - Гена.

- Крокодил? - Андрей почувствовал, что раздражение его улеглось.

- Нет, но можно и так: Геннадий Васильевич. Начальник службы безопасности "Южного коммерческого банка".

- А просто нельзя было поговорить?

- Да не сердись ты. Сейчас объясню. Я по поручению председателя банка, Валентина Федоровича Таранова. Слышал?

Андрей кивнул, кто ж не знал известного денежного туза, олигарха.

- Тебе предлагается хорошая работа. Он сам расскажет, в чем дело. Временем располагаешь?

- Лихие вы ребята. И сразу на "ты"?

- Вместе придется работать.

- Это ещё неизвестно.

- Мы справлялись в "Заре". Ты уволен. Председатель просил подыскать боевого парня. Я позвонил Сергушову. Мы знакомы, когда-то вместе в органах работали. Он и дал твои координаты. И номер машины. Это была моя идея проверить тебя в деле. Я же и пострадал, голова до сих пор гудит, - он потер затылок. - Шеф ждет, у нас машина за углом.

- Нет уж, я на своей.

Они прошли мимо двух постовых, поднялись на второй этаж и оказались в просторном холле. Андрей огляделся: мягкие кожаные кресла, ковровое покрытие, дневной свет, блеск бронзовых окантовок и дверных ручек, бесшумно снующий персонал, в основном молодые женщины в коротких темно-синих юбках и светлых блузках.

Токарев исчез за тяжелой резной дверью председателя банка, оставив его со средних лет миловидной секретаршей, но тут же вынырнул обратно:

- Пошли.

Председатель, лет около 50, мужчина, подтянутый, в строгом сером пиджаке и галстуке, говорил по телефону. Он слегка кивнул в знак приветствия и показал глазами на стул. Прикрыв микрофон рукой, сказал Геннадию:

- Спасибо. Пока вы свободны.

Андрей согласился на эту встречу скорее из любопытства: почему бы не посмотреть на человека, которого до того видел только по телевизору, все равно делать нечего...

- Извините, больше на телефоны не отвечаю, - Таранов сдержанно улыбнулся, откинулся на спинку кресла и продолжал:

- Меня зовут Валентин Федорович, а вас - Андрей Николаевич, так?

Андрей кивнул.

- Не будем отнимать друг у друга время... Мы навели о вас справки, вы нам подходите. Сколько вы получали в "Заре"? - Услышав ответ, Таранов снова улыбнулся: - У меня уборщица получает втрое больше. Я уважаю труд своих сотрудников.

- Вообще-то я люблю интересную работу, исследовательскую... - начал Андрей, - у вас же, я понимаю, не то?

- Ее тоже можно назвать исследовательской, - Таранов больше не улыбался. Голос его звучал спокойно и уверенно. - Сергушов рекомендовал вас, как надежного человека. Я ему верю. Дальше у нас с вами пойдет деликатный разговор. Поэтому, если мое предложение вас не устроит, я прошу забыть о нем. Навсегда. Согласны?

- Согласен. - ответил Андрей.

Таранов продолжал, перейдя на "ты":

- Машину водишь?

- После армии я два года занимался автоспортом.

- Как со здоровьем?

- Не жалуюсь

- Откуда шрам на лице?

- Афганистан.

- Как у тебя с политикой?

- Никак.

- То есть?

- Политиков у нас и без меня слишком много. Их плотность на гектар давно уже превысила нормальные цифры.

- Значит есть спрос, - Таранов усмехнулся. - Политика тоже превратилась в бизнес: взглядами можно торговать.... Но вернемся к нашему делу. Финансовая деятельность становится с каждым днем все опаснее. Скажу честно: когда-то мы держали охрану больше для престижа. Теперь обстоятельства изменились. Чем сильнее становишься, тем больше появляется врагов. Вопреки всем законам природы. Львенок, превратившись в льва, может больше не опасаться шакалов и прочую мелочь. В российском бизнесе тебя может подстрелить и шакал. Только в этом месяце в подъезде своего дома в упор расстрелян Свирский. На Арбате, при выходе из машины автоматной очередью убит Теленев. При этом ранен телохранитель. Обстреляна машина Баранова, сам он ранен. Вот так. Все вокруг дорожает, и только человеческая жизнь становится все дешевле. Россия превратилась в зону риска. Приходится делать выводы... - заметив движение Андрея, Таранов поднял руку: - Нет, нет, я не предлагаю тебе стать телохранителем. Твоя задача будет иной. Ты организуешь внешнее кольцо охраны, незаметное прикрытие. Никто не будет знать, что ты работаешь на меня. Кроме Токарева. Он и будет пока твоим начальником. У тебя будет радиосвязь, легальное оружие, автомашина, помощники. Ты и твои ребята будут выполнять роль авангарда, а точнее разведки. Ты будешь точно знать маршрут моего движения, расписание встреч, и вообще всего делового дня. Твоя задача: быть каждый раз раньше и внимательно все осмотреть. Вечером, перед моим прибытием домой вы должны будете осмотреть подъезд и лестницу дома, где я живу, прилегающую территорию. То же самое - утром, перед тем как я спущусь к машине. Я веду довольно стереотипный образ жизни... Раньше восьми тридцати не выхожу из дома. Иногда будут командировки. Вместе со мной... Оклад на первых порах полторы тысячи в месяц. Зеленых, разумеется. Плюс премиальные. А там посмотрим. Согласен?

- Согласен, - проговорил Андрей. Он вдруг почувствовал себя легко и свободно, словно давно знал Таранова. Да и таких денег он никогда ещё в жизни не зарабатывал. Поколебавшись мгновенье, он продолжал: - Но у меня есть проблема... Моя будущая жена, ей 21 год... Кончила курсы бухгалтеров... Она тоже без работы.

- Приводите её завтра. Я дам команду кадровикам.

- Она в отпуске. Отдыхает с родителями. Вернется недели через две.

- Считайте, что она тоже принята. Подберем что-нибудь подходящее. Что еще?

- Спасибо.

- На днях я улетаю в Германию. Пока осваивай свои обязанности. Съездишь с помощниками в Тверь, там на одном заводе для вашей группы переоборудуется новая "Волга". Она будет с фордовским двигателем, пятиступенчатой коробкой передач и прочими наворотами. Получишь, проверишь и пригонишь в Москву. Вопросы есть?

- Пока все ясно, - Андрей поднялся и вышел.

Отпустив Безуглова, Таранов вызвал одного из своих заместителей Альберта Григорьевича Петровского, отвечавшего за привлечение в банк частных вкладов.

Энергичный, склонный к импровизациям, не признающий никаких правил и условностей, он был полной противоположностью расчетливому и осторожному председателю. Таранов в глубине души считал его авантюристом и старался не оставлять без контроля.

Петровский вошел в кабинет, непринужденно присел к столу и раскрыл папку:

- Есть одна хорошая идея. Вот здесь, - он протянул Таранову отпечатанный лист, - финансово-экономический обзор Аргентины. Там любопытная ситуация... И наши коллеги туда ещё не добрались... Мы могли бы создать и профинансировать совместные предприятия... Меховые, например...

- Далековато, - снова пробормотал Таранов и задумчиво посмотрел на Петровского. Предложение было слишком неожиданным. И как только ему приходят в голову подобные фантазии, подумал он.

Словно отвечая на его вопрос, Петровский продолжал:

- Я на эту идею наткнулся случайно. Приходил замдиректора из "Зари", Саватеев. Просит профинансировать поездку трех специалистов на международный экологический симпозиум в Буэнос-Айресе. Двое от "Зари" директор и Саватеев, третий - экономист Липинский, часто мелькает по телевизору. На этом симпозиуме можно вклиниться в международные проекты, это может оказаться выгодным делом. Через две недели туда будет чартерный рейс. Я мог бы незаметно слетать с ними. Это ни у кого из наших коллег не вызовет подозрений. Прозондирую обстановку, наведу мосты...

- Сколько они просят?

- Немного. Двадцать тысяч долларов.

- А почему мы должны их финансировать? - задал Таранов дежурный вопрос.

- Спонсорство. Наши наши соседи, и клиенты. Долг вежливости. К тому же "Заря" ожидает огромный госзаказ, и деньги пройдут через нас.

- Не возражаю. - Петровский кивнул на подготовленную Петровским справку по Аргентине. - Бумагу эту пока оставь. Ты куда собрался?

- Объеду филиалы, Валентин Федорович. Посмотрю, как идут вклады... С вашего разрешения, - Петровский улыбнулся.

Прием от населения вкладов под высочайшие проценты был тоже его идеей. Расчет был простой: привлеченные высокими дивидендами и рекламой, обезумевшие от инфляции люди повалят в их филиалы: одни сразу, другие поосторожнее - через месяц, когда убедятся, что банк выполняет свои обязательства. Дивиденды можно будет выплачивать за счет вновь поступающих вкладов. Чисто, просто и выгодно. Таранов считал эту затею слишком рискованной, однако, Петровского неожиданно поддержал совет директоров банка и, скрипя сердцем, председатель согласился, решив про себя установить за своим неуемным заместителем постоянный и незаметный контроль.

Глава 4.

На следующий день Андрей отправился на старую работу. Он привычно поставил машину на стоянке и направился к проходной "Зари".

Из бюро пропусков позвонил Спежову.

- Привет, господин безработный, - в голосе соседа по лаборатории сквозило обычное уныние.

- Закажи мне пропуск.

- Придется идти к Саватееву, - тяжело вздохнул Спежов. - Что я ему скажу?

Андрей скрипнул зубами. Отношения с заместителем директора Саватеевым у него всегда были натянутыми.

Моложавый, улыбчивый, элегантный, Саватеев нравился всем. Но только не Андрею: в отношении Саватеева к нему он буквально кожей чувствовал тщательно скрываемое, вежливо-скользкое недоброжелательство, какое-то начальственное беспардонство и, скрытое за дежурной улыбкой, чувство собственного превосходства.

- Ладно, прорвусь сам, - проговорил Андрей и положил трубку.

Развернув просроченный пропуск, он протянул его вахтеру и поднялся на третий этаж.

Над знакомой дверью вместо таблички "Лаборатория моделирования" зиял светлый квадрат. В опустевшей комнате склонилась над голым канцелярским столом одинокая фигура Максима Спежова. Он поднял голову и отрешенно посмотрел на Андрея.

- Как это случилось?

- Говорят, структурная перестройка. Перешли на новый штат. "Заря" превратилась в обычное НИИ. Сократилась раза в три. Ребята уже две недели не являются, ищут работу. Вот так, Безуглов, нет финансирования.

Андрей знал привычку Спежова называть всех по фамилиям и давно не обращал на это внимания.

- Для работ по безопасности полетов нет финансирования? Маразм какой-то. Что-то вроде умышленного членовредительства.

- Маразм, - безучастно подтвердил Спежов. - Что хотят, то и делают. Я сам сегодня последний день. Ищу работу. А Саватеев все блеял, что разработка не пропадет, что мы ещё вернемся к ней... Когда у государства будут деньги.

- У государства... - Андрей качнул головой вверх. - Что это теперь такое, понять уже невозможно. Скопище чиновников? Макет имитатора есть, авторов - под зад коленкой, результатами может пользоваться кто угодно... Все нормально. Так? А мы с тобой, как идиоты микросхемы на черном рынке на свои последние деньги покупали...

- Вот именно. И они думают, я им что-нибудь стоящее здесь оставлю. Все ж было вон на том компьютере, - Спежов кивнул в угол на составленную в ряд аппаратуру. - Я его весь вычистил, до последнего байта. А по бумажным отчетам не поймешь ни хрена. Они ещё прибегут за мной. А ты-то как?

- Я вроде нашел работу.

- Может и меня пристроишь?

- Это служба безопасности банка. Они тебя не возьмут. Но со временем, может быть, мы с тобой докрутим имитатор. Сам...

- Со временем... - разочарованно протянул Спежов.

- Ладно, до связи. - Андрей пожал вялую руку своего бывшего коллеги и повернулся к двери. - Схожу на испытательный стенд,

- Ключи у Нинико... - Максим виновато развел руками: - Имей в виду: она откуда-то все узнала. О тебе с Натальей. Посмотрел бы ты на её лицо... Ну и поросенок же ты, Безуглов... Такая женщина.

Андрей помрачнел. С ней надо было объясниться сразу, но встретившись с Натальей, он словно попал в вихревую зону, и все забылось.... Он вздохнул и направился в дирекцию.

Нинико была в приемной. Если бы не строгая деловая блузка и прямая короткая юбка, она могла бы показаться настоящей цыганкой: иссиня-черные волосы, горячие глаза, ослепительные зубы, крупный яркий рот.

- Нинико, здравствуй, - он взял её руку и, покорно склонившись, осторожно коснулся ладони губами.

- Здравствуй Андрей, - голос её был спокоен и ровен.

- Не сердись, понимаешь... Я сейчас все объясню, - он поднял на неё глаза, столкнулся с черными зрачками и отвел взгляд.

- Не надо, Андрей. Я не сгоpаю от любопытства. И так все ясно. Не оправдывайся и не унижайся. Я жалею только об одном, почему не бpосила тебя пеpвой. А впрочем, какая разница.

Андрей, тяжело вздохнув, промолчал, да и что он мог ответить...

Она опустила голову и, быстро вышла из приемной. По коридору прощально простучали её каблучки.

Андрей потоптался и направился следом за ней, к испытательному стенду. Дверь была открыта, он вошел в прохладное экранированное металлом помещение. Нинико стояла у дальней стены, он приблизился к ней и протянул руку.

- Останемся друзьями, Нинико.

- Да, вот как? А pазве я не была тебе другом?

- Прости.

- Зачем ты пришел?

- Поговорить с тобой. Посмотреть в последний раз на имитатор.

- Считай, что поговорил, а аппарат у Саватеева.

- Без микросхем?

- Не знаю.

- А документация? Ведь это мы её делали со Спежовым...

- Не кричи на меня!

- Извини, я не в себе.

- А был ли ты вообще в себе, хоть когда-нибудь?

- Они думают, что высадили нас с работы... Нет, Нинико, это работа ушла вместе с нами. И хорошая работа.

- И это все, что ты мне можешь сказать? - он подняла на него свои пронзительно черные глаза.

Андрей привлек её к себе и неловко чмокнул в щеку:

- Прости, Нинико.

Он вышел в коридор и стремительно зашагал к выходу.

Саватеев неслышно расхаживал по мягкому ковру кабинета: движение всегда его успокаивало.

В дверь постучали и вошла Нинико.

- Я хотела отпроситься сегодня пораньше, Евгений Степанович.

- Конечно, конечно, нет проблем. Что-то случилось? Не обращайте внимания. Вам не идет быть такой озабоченной, - он поднялся, с грохотом открыл сейф, подмигнул заговорщицки: - По бокалу шампанского, а? Обмоем наш общий успех, и ваш в том числе. Только никому ни слова, пока. У нас вытанцовывается отличный заказ. Пока это секрет. Знаете, я страшно рад, Нинико, а поделиться не с кем...

Она не успела возразить, раздался хлопок, на столе перед ней появились сверкающий бокал шампанского и шоколадка.

Нинико слабо улыбнулась. Саватеев прошел к двери и повернул ключ:

- Чтоб враги, то есть конкуренты не пронюхали... За успехи! А неудачи... гори они синим огнем, - Саватеев протянул бокал осторожно коснулся им бокала Нинико. Раздался легкий звон.

- Ну, - деланно строгим тоном произнес он, Нинико улыбнулась и, внутренне махнув на все рукой, залпом выпила.

- Еще? - Саватеев вопросительно и весело поднял брови.

- Нет, нет, нет, - она нерешительно покачала головой.

- Тогда вот что... - он присел рядом и заглянул ей в глаза. - Я приглашаю вас на ужин. Только не отказываться, вы меня убьете... Нинико, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ну что случилось? - он незаметно перешел на "ты".

- Да ничего, Евгений Степанович... Правда, ничего.

- И все-таки, давай сходим куда-нибудь поужинаем, - снова предложил он. - Посидим где-нибудь... Посмотри, какая погода, - он взял её под руку и подвел к окну. На проспекте золотились от солнца стекла зданий.

А почему бы и нет, решила Нинико, она всегда чувствовала его особое к себе отношение, но он казался ей нерешительным, и теперь она удивилась и его напористости, и чуткости. Он сразу уловил, как ей плохо сейчас. Настоящего человека сразу видно. Она тряхнула головой, жгучие черные волосы взметнулись послушной волной:

- Не знаю... Слишком неожиданно...

- В восемь, на Твеpской, у центрального телеграфа. Удобно?

- Хоpошо, - безучастно согласилась она.

Саватеев благодарно сжал ей локоть и проводил до двери.

Частная фирма "Комета" с загадочной добавкой на угловом штампе "Малое научно-производственное предприятие" размещалась в трех небольших комнатах, выделенных ей за символическую плату на первом этаже трехэтажного здания авиационного техникума. Впрочем, никто, кроме директор а и главного бухгалтера техникума, регулярно получавших комиссионные, об этом не ведал. Табличек на дверях не было, посетители в этом конце коридора не топтались, уборщица туда никогда не заглядывала. Бутылки выносили немногочисленные сотрудники предприятия. Тем не менее счет её в "Южном коммерческом банке" тучнел по мере увядания государственного гиганта "Заря".

Саватеев бывал здесь много раз и легко ориентировался в коридорах.

Директор "Кометы" Борис Семенович Мишин ждал его. Он пожал пртянутую руку, замкнул на ключ дверь и, открыв огромный, похожий на платяной шкаф сейф, выставил на стол бутылку армянского коньяка, два пластиковых стаканчика и бутерброды с розовой семгой. Был он высок, подвижен и улыбчив. Голубые глаза сияли показным доброжелательством. Он присел, провел рукой по густым с проседью волосам и, потирая ладони, окинул взглядом стол:

- Ну как?

- Не отравимся? - Саватеев кивнул на коньяк.

- Обижаешь, Женя. Друзья из Еревана прислали, на самолете. Ящик. Если понравится, пару штук возьмешь с собой.

- Война кругом. Как не стать подозрительным.

- Кому война, а кому мать родна. Иначе бы она давно кончилась.

- Ладно, наливай, - усмехнулся Саватеев и, подождав, пока Мишин наполнил стаканчики, провозгласил:

- За успех! Проект договора с "Зарей" готов?

- Естественно. Все подсчитано. Ровно миллиард.

- Таких сумм раньше не было, - задумчиво проговорил Саватеев. - Даже робость берет.

- Бюджет для того и существует - для расходов. Не мы, так другие. Эти деньги все pавно истpатят, так уж лучше на нас: чем мы хуже. Ты думаешь у меня мало накладных расходов? 20 процентов - откат. Иначе найдут других, Саблина, например. Конкуренция: кто больше сунет. Да и Бригадиру с его командой несколько лимнов...

- Многовато, - Саватеев присвистнул. За что?

- За "крышу". За защиту от всякой швали. За "наезды" на должников. Не знаешь? То-то и оно. Мы первопроходцы, Женя. Сплошной риск.

- Оставь миллионов пятьдесят в резерве. Есть у меня одна мысль... Из имитатора может получиться многофункциональный прибор. Суперапарат, с невиданными возможностями.

Размягченный выпивкой, а коньяк действительно оказался превосходным, Саватеев едва не поделился с компаньоном давно уже мучившей его идеей. Он хорошо помнил неожиданную панику, которая вспыхнула в коридорах "Зари", когда Безуглов со Спежовыи включили имитатор на полную мощность. Он до сих пор видел перед собой безумные от ужаса глаза людей мчавшихся навстречу ему по коридору. В остром и падком на все новое уме Саватеева забрезжила тогда смутная догадка... Она притаилась где-то внутри, он не торопился её прояснять, ждал, когда она созреет сама, исподволь обрастет перспективными идеями и мыслями. Сейчас он едва не проговорился о ней Мишину, но вовремя спохватился и перевел разговор:

- Наливай... У тебя есть надежные ребята? - ничего не значащим тоном, как бы между прочим. спросил Саватеев.

- Смотря для чего...

- Ответственным исполнителем работы был некто Спежов. Вместе с Безугловым. Я их уволил по сокращению штатов: ненадежные люди. Всю черную работу - схемы, описания, протоколы испытаний, всю документация делал на компьютере Спежов. А у нас знаешь как: уходит человек, и после него остается пустой винчестер, будто там ничего и не было. Чтобы его потом обратно пригласили. Так и оказалось: в институтском компьютере ни черта нет, а Спежов разводит руками. Зато все это наверняка есть у него дома. Понимаешь? Все забрал с собой, вот народ пошел, выносят, как с мясокомбината. К тому же служебная информация. Только свистни режимщикам... Но я не хочу этого. Короче, надо забрать у него из дома системный блок компьютера и, если найдут, - микросхемы... А Безуглов держит дома отражатель из какого-то спецматериала...

- А если просто купить у них? - предложил Мишин.

- Там щекотливое дело - авторские права и прочее. Проще забрать, а потом вернуть. И разобраться во всем самим.. Смогут твои ребята?

- Сейчас, Женя, ничего невозможного нет. Если заплатить.

- Оплати. Дело срочное. Адреса - вот здесь, - он выложил на стол узкий конверт.

- Все у тебя срочно.

- Правильно подметил. Мне вот и сейчас срочно нужны крупные купюры. Отметить успех. Поужинать кое с кем.

- Сколько?

- Тысяч десять.

- Мишин молча открыл сейф, забравшись в него с головой и что-то бормоча, отсчитал денег.

- Не много ли для ужина? - он протянул их Саватееву.

- Не много, Боря, не много. И положи-ка мне в кейс пару бутылок твоего замечательного коньяка.

Нинико ждала его на Тверской. Саватеев увидел её издали, она стояла в стороне от потока прохожих, её нельзя было не заметить: яркая, даже среди пестрой толпы, черные волосы до плеч, светлая косынка, небрежно повязана на шее.

Ах, Нинико, Нинико, неспетая песня... Перед глазами вдруг возникла давняя и жгучая картина: Нинико, выходящая морозным утром из желтой "шестерки" Безуглова, здесь рядом у стоянки машин, такая откровенно счастливая, что он мгновенно тогда все понял.

Теперь застарелая ревность, как открывшаяся рана, снова обдала болью.

Он покосился на водителя, тот напряженно смотрел вперед, в потоке машин ему было не до прохожих. Саватеев тронул его за плечо:

- Леша, сдай вправо, я сойду.

Машина медленно притормаживая, послушно притормозила у тротуара.

- Извини, Нинико, я - на машине, улицы забиты...

- Не страшно, Евгений Степанович, я только подошла.

- Замечательно выглядишь...

- Спасибо.

- И давай на ты, хорошо?

- Попробую, - она слабо улыбнулась.

Глава 5

У входа в ресторан сидел на стуле разморенный жарой и хмельными напитками пожилой краснолиций швейцар.

- Мест нет, господа, - но, узнав Саватеева, поднялся со стула и приложил руку к козырьку:

- Здравия желаю!

- Вольно! - ответил Саватеев. - Мареничев на месте?

- Обязательно. Как штык, - швейцар качнулся.

- Кто такой Мареничев? - спросила удивленная Нинико, когда они оказались в вестибюле.

- Администратор. Мой приятель, Валера. Кстати, бывший доцент. Специалист по теории вероятностей.

Нинико промолчала, сегодня она уже ничему не удивлялась.

Валера оказался плотным рыжеватым мужчиной в строгом черном костюме.

- Познакомься, - Саватеев представил Нинико: - Нина Корнеевна. Для друзей - Нинико. Столик на месте?

- Как всегда.

Ресторан был заполнен, в воздухе слоился сигаретный дым. Мареничев провел их к боковому столику у окна, принес два стула. Мгновенно рядом оказался официант, как из-под земли вырос.

- Две бутылки шампанского... - начал Саватеев и вопросительно посмотрел на спутницу. Подавленная видом переполненного зала, гулом голосов, Нинико подняла на него растерянные глаза.

- И что-нибудь перекусить... На твой вкус.

За столиком у следующего окна сидел Роберт Донован с белокурой манекенщицей Эльзой, которую он подцепил для компании на презентации в доме моделей. Место Донован выбрал не случайно. Он уже побывал здесь несколько раз, подружился с администратором-доцентом Валерой, определил и дежурный столик, за который Мареничев обычно усаживает ученых друзей. Заметив, что сегодня он провел к столу моложавого крепкого интеллигентного вида мужчину с красивой женщиной - это были Саватеев и Нинико, Донован выставил на окно дипломат с встроенным диктофоном и развернул его в их сторону.

- Мешается под ногами, - пояснил он Эльзе.

Теперь сверхчувствительный микрофон направленного действия смотрел точно на Саватеева. Потягивая пиво, Донован развернув блокнот и начал набрасывать карандашом портрет своей новой знакомой. Кукольное её личико кокетливо улыбалось, длинная черная сигарета в отставленных пальчиках чадила на отлете.

- Ты такая грустная... - Саватеев наклонился к Нинико: - Может хватит? Хочешь, расскажу тебе одну историю?

Она едва заметно кивнула.

- Так вот. У меня есть один знакомый. Нормальный, в общем, парень. Влюбился, женился, обычная история. Она была прелестна, моложе его на семь лет. А он работал с утра до глубокого вечера. Был помешан на электронике. И вот однажды, когда они сдали в серию очередной прибор, он, как на крыльях, примчался домой - поделиться радостью. На кухонном лежала записка: "Прости, мой дорогой, и прощай. Сердцу не прикажешь." От неё остались только домашние тапочки. Они сиротливо стояли в ванной, будто извинялись за хозяйку. Началась маята. Лекарство от любви всем известно...

- Новая любовь? - она улыбнулась, её забавлял рассказ.

- И он так думал. А потом понял: нет, не новая любовь...

- А что же? - Нинико заинтересовалась всерьез.

- Новая любовь - это потом. А вначале - презрение и месть Он рисовал в своем воображении эту месть... И ей, и своему сопернику. Он видел её раскаявшуюся, раздирающую рубашку на груди с криком - прости! Конечно, он и не пытался мстить, они уехали в другой город, их было не достать. Но даже слепой ярости и презрения оказалось достаточно: любовь сгорела в этом огне, и он перестал мучиться. А потом у него появились и новые подруги, и новая любовь. Тебе неинтересно?

- Выходит, лекарство от любви - презрение?

- Точно. Почти математическая формула, - он замолчал, и она вдруг поняла, что он говорил о себе. Утешал её, предлагал себя в товарищи по несчастью.

- А лекарство для любви существует? Не против, а для.

- А как же?! Могу поделиться, - Саватеев наклонился к ней:

- Шампанское, милая Нинико. И деньги. Но в большом количестве.

- И только?

- С хорошими деньгами мужчина чувствует себя увереннее, и, если он не дурак, легко завоюет её сердце. Он может покупать ей цветы и подарки, ужинать с ней в ресторане, уехать с ней к морю... Деньги все упрощают до предела.

- Это уж слишком, - возразила Нинико, - грустно, если это так. Грустно, обидно и неприятно.

- Большие деньги это нечто другое, чем просто деньги. Это как раз тот случай, когда количество переходит в новое качество. Скоро они у меня будут. Я сделаю аппарат, которого нет нигде в мире. Абсолютно нигде. И потом я покажу тебе весь мир, и ты убедишься, что жизнь прекрасна. Подожди немного.

- Ладно. Я подожду, - она невесело улыбнулась. - Мне ведь все равно ничего другого не остается.

На небольшой эстраде заиграл оркестр: пятеро молодых парней в пестрых цветных сорочках и джинсах; звуки скрипки, тревожный перестук барабана, легкие переливы рояля. Кудрявый молодой гитарист наклонил к себе микрофон, тронул гитару и запел:

...В пустых институтах наука пылится,

Ларьками покрыта родная страна.

Не падайте духом, профессор Голицын,

Доцент Оболенский, налейте вина....

- Выпьем-ка еще, для расслабухи, как теперь говорят, - он наполнил бокалы, поднял свой, их взгляды встретились, Нинико не отводила глаз. Она чувствовала теперь благодарность к Саватееву. Что бы про него не говорили, она убедилась насколько это умный и тактичный человек. А ведь он, скорее всего, знает о прошлых её отношениях с Андреем. И ни единого намека.

Потом они танцевали, ей было спокойно и приятно, Саватеев нежно и уверенно обнимал её, она чувствовала его сильные руки и отдавшись во власть музыки и охватившего её ощущения близости, боясь спугнуть это ощущение словами, молчала.

...Листает судьба наши дни, как страницы,

Луна равнодушная смотрит с небес,

Как миллионеры, профессор Голицын,

Твоих аспиранток ведут в "Мерседес".

Когда они вернулись, к их столику подошел покачивающийся высокий парень и ухватил Нинико за локоть:

- Потанцуем?

Нинико подняла на него глаза и отрицательно качнула головой. Парень попытался присесть за их столик.

- Слушай, дорогой, не мешай нам, - Саватеев спокойно достал из кармана купюру в пятьдесят рублей и вложил её в ладонь незнакомца. - На закажи себе пива, - и Саватеев кивнул в сторону бара.

- Да ты что, в натуpе, - парень тупо уставился на деньги, он явно ничего не понял и был сбит с толку. Наконец, он поднялся и направился к приятелям вглубь зала.

Донован за соседним столиком насторожился. Спутница с удивлением взглянула на его посерьезневшее лицо и невольно повернулась в сторону его взгляда.

- Роберт, я смотрю, тебя волнуют жгучие брюнетки, - она обиженно надула губки.

- Что ты, Эльза, просто мне кажется, этого парня я где-то встречал. Ты его не знаешь?

Она посмотрела на Саватеева, заодно обмерив взглядом и Нинико, и отрицательно покачала головой.

Нинико была встревожена не на шутку.

- Может быть, уйдем? Они нас в покое не оставят, - прошептала она.

- Да это мой дом родной. Не волнуйся. И не смотри в их сторону.

Появился официант и торжественно разложил перед ними металлические овальные тарелки с бастурмой.

- Слушай, позови Валеру.

- Сейчас. Момент.

Валерий появился через минуту, он встал рядом и, вглядываясь в дальний угол зала, незаметно спросил:

- Женя... Ты меня отвлекаешь. Я, между прочим, на работе.

- Извини, я думал ты на лекции. Пройдем к бару. Есть разговор.

Они остановились у стойки.

- Мне надо на 15 минут пистолет, на прокат. Никаких глупостей, гарантирую.

- Запросы у тебя...

- Хочу удивить подругу. Она от оружия балдеет. Покажу и верну. Ну? Попроси у охранника. Если сомневается, пусть вытащит обойму. Валера, выручи. Такая женщина, ты посмотри...

- Да видел я, - Мареничев тяжело вздохнул. - Ладно, попробую.

Саватеев вернулся к столу.

- Женя, не нравится мне все это, - прошептала Нинико.

- Не волнуйся. Неужели доктор технических наук не обведет вокруг пальца этого дебила? - Выпьем. - Он наполнил бокалы.

Подошел Мареничев, наклонился к столу, на коленях у Саватеева оказался завернутый в салфетку тяжелый предмет. Он незаметно сунул небольшой пистолет за ремень, запахнул пиджак и поднял бокал.

Высокий оценивающе разглядывал Саватеева, поднявшего бокал.

- Кажный лох должен знать свое место, - пробормотал он и, прихватив стул, направился к столику Саватеева. Приставил стул, присел на край и в упор, прищурив глаза, взглянул на Саватеева.

- Ну что уставился? - Саватеев сдержанно улыбнулся. - Разуй глаза, дорогой, а то на чукчу похож.

- Ты вот что... Это самое... Зачем деньги дал? Откупиться хочешь? парень скрипнул зубами. Нинико смотрела на него с ужасом. - Выходи, поговорим.

Нинико схватила Саватеева за руку:

- Женя, давай уйдем.

- Ну уж нет. Подожди минуту. Не волнуйся. Посиди. Я сейчас, - Саватеев сказал ей это спокойно, протянул руку и коснулся её ладони. - Здесь Валера, не волнуйся.

- Давай, давай. Двигай, двигай, побазарим... - бормотал высокий.

Они пересекли шумящий зал.

Донован, от взгляда которого не ускользнула ни одна деталь, поднялся:

- Эльза, я на минуту. Надо, - и он не спеша двинулся к выходу.

В вестибюле высокий слегка подтолкнул Саватеева в бок:

- Зайдем в туалет.

Чистенький, в белом кафеле туалет был пуст. Высокий остановился у двери, загораживая выход.

- Ты кто такой? - повернувшись к нему, миролюбивым тоном спросил Саватеев.

- Не имеет разницы, - в голосе его звучала явная угроза.

- Имеет, дорогой мой. Потому что я - председатель всемирной солнечной системы, - Саватеев выхватил пистолет, и прижав к боку, направил ствол на собеседника. - Руки за голову. Я - из Солнцева. Слышал?

Парень ошарашенно кивнул, и поднял руки: о солнцевских боевиках по Москве ходили жуткие легенды.

В этот момент дверь за спиной парня распахнулась и появился Донован.

- Помощь нужна?

Саватеев, не удивляясь, словно только и ждал его появления, коротко бросил:

- Привет. А вот ещё один из Солнцева. - Голос Саватеева стал угрожающим: - А теперь твоей команде дается две минуты на сборы. Когда мы вернемся отсюда, ваш столик должен быть пустым, понял? В сторону девочки не смотреть. Если она пожалуется, найдем. Даже под землей. Бумажку, которую я вам дал, оставь официанту.

- Какую бумажку? - осипшим от неожиданности голосом, спросил высокий.

- Полсотню. Смотри, не перепутай, - Саватеев угрожающе передернул затвором. Парень, грохнув ногой по двери, вылетел в коридор.

Саватеев сунул пистолет в карман и протянув Доновану руку, представился:

- Женя. Спасибо за помощь, друг. В наше время редко кто так поступает.

- Меня зовут Роберт. Ты справился бы и без меня, - Донован пожал протянутую руку и с простецкой улыбкой смущенно топтался перед Саватеевым.

- Роберт? - переспросил Саватеев.

- Да. Роберт Донован. Так уж меня назвали родители. Я из Штатов. Что-то случилось?

- Ничего особенного. Какое-то чмо явилось в научный ресторан... Я ведь не хожу по их притонам.

Саватеев извлек из нагрудного кармана визитную карточку и протянул Доновану:

Донован бросил короткий взгляд на визитку:

"Научно-производственное объединение "Заря". Доктор технических наук Саватеев Евгений Степанович. Заместитель директора"

- Звоните. А сейчас нам лучше всего покинуть это заведение.

Через несколько минут, улыбаясь и стряхивая с рукава невидимые пылинки, Саватеев появился в зале. Повел глазами: парней не было, Нинико, черноглазая, встревоженная смотрела на него, он помахал ей рукой и прошел к бару. Мареничев без слов встал рядом.

- Пройдем ко мне, первая справа дверь по коридору.

Едва Саватеев перешагнул через порог, Мареничев протянул руку: - Давай пушку.

- На, милый ты мой доцент. Я тебя буду теперь восхвалять всю жизнь. Девочка в меня влюбилась окончательно и бесповоротно, - Саватеев был в ударе.

- Поворотно, Женя. Поворотно. Нет ничего бесповоротного. Все в мире относительно именно потому, что поворотно. Усек? - Валерий сунул протянутый пистолет куда-то в глубину своего официального костюма. - Девушка - класс. Поздравляю. Она стоит твоих героических усилий. Но, если честно, в телохранители ты не годишься, я имею в виду без огнестрельного оружия. Мой тебе совет: выпиши разрешение на пистолет.

- Не буду. Из него и убьют. Оружие расслабляет. Мозги лучше работают, когда ты безоружен... И тянет к старым и надежным приятелям.

- Ладно. Не будь подхалимом, мы не на ученом совете. Иди, твоя подруга наверно все глаза проглядела.

Саватеев протянул Мареничеву деньги:

- Пошли кого-нибудь, пусть найдет мне машину. Общественный тpанспоpт pаздажает женщин. И именно там они pазочаpовываются в мужиках.

- Деньги оставь. Расплатишься с водителем.

Саватеев вернулся к столику и столкнулся взглядом с растревоженными глазами Нинико. Взял в руки её ладонь: тонкие холодные пальчики. Он наклонился и поцеловал их.

- Нинико, все нормально.

- Я тут не знаю что уже думала...

- Валера меня задержал. Выпьем на посошок... А потом поедем. По вечерней Москве. Пролетим по набережной... Конфетки, бараночки, словно лебеди саночки, ах вы, кони залетные, слышен стук каблучка... Успокойся, все нормально. Заедем ко мне, на минуту. У меня есть французское шампанское. Попьем кофе. А потом я доставлю тебя домой. Как программа? Утверждается?

Она кивнула, тревога прошла, она украдкой поглядывала по сторонам, переводила удивленный взгляд на Саватеева. Разве могла она подозревать, что их замдиректора может быть таким: бесстрашным, остроумным и щедрым. В "Заре" он слыл шутником, но веселые люди часто бестактны, а он - нет, он чувствовал её состояние и умело обходил неприятные для неё темы.

Валера провел их через уставленные ящиками коридоры к черному входу и открыл дверь в полутемный двор.

- Пройдете в щель через ворота, машина у тротуара. Красная "семерка".

Он слегка подтолкнул Саватеева в бок:

- Береги даму. Под ногами - космический хаос. Бардак.

Саватеев подхватил её на руки и, тяжело ступая, донес до ворот. Опьяненный близостью, он замер в темноте, будто прислушиваясь к этому внезапно охватившему его горячечному состоянию. Он легко поставил её на ноги и осторожно поцеловал в губы. Потом взял её под руку и медленно вывел на улицу. У обочины их ждала машина.

- В Черемушки, - Саватеев отворил перед Нинико заднюю дверцу. Она легко проскользнула мимо, он сел рядом, и машина сорвалась с места. На повороте Нинико бросило к нему, она едва слышно засмеялась, так прижавшись друг к другу - они и пересекли Москву.

На пороге Саватеев снова подхватил её на руки, пяткой толкнул дверь, щелкнула задвижка замка. Не зажигая света, он пронес её в гостиную, опустил на диван, нащупал на юбке молнию. Мысль, что возможно вот когда - то вот так же её раздевал Безуглов, обжигала Саватеева каким-то особым мучительным и мстительным жаром.

Глава 6.

По утрам ровно в семь, с точностью экспресса Максим Леонидович Спежов выбегал из подъезда, постепенно набирая ход, пересекал содрогающуюся от тяжелого транспорта кольцевую дорогу и углублялся в березовую рощу. Его жена считала вначале всю эту беготню причудой, но, поразмыслив, одобрила: одинокий бег вблизи дома, решила она, не самое худшее хобби для её молодого и симпатичного супруга. Впрочем, регулярность этих разминок соблюдалась только в летний отпуск, пока жена с дочкой жили у родителей в подмосковной деревне.

И в это летнее утро, Максим как всегда вышел на пробежку. Был конец августа, бледно голубое небо, казалось, выцвело за лето, под ногами в густо зеленой ещё траве уже мелькали желтые березовые листья.

Через полчаса Максим снова пересек гудящую от машин кольцевую и повернул к дому.

В лифте никого не было, он поднялся на шестой этаж и с удивлением увидел приоткрытую дверь своей квартиры. Забыл запереть что ли, мелькнуло в голове, и он с недоумением вошел в прихожую. Казалось, ничего не изменилось, но Максим нутром почувствовал: в доме кто-то побывал. Он сунул руку за вешалку, нащупал рукоятку топора, ощутив его тяжесть, уже увереннее шагнул в гостиную: все было на своих местах. Он бросился в спальню и остановился, не веря глазам. Ящики письменного стола со всем содержимым сгрудились на полу, а на самом столе сиротливо мерцал монитор. Системный блок компьютера, электронные платы для генератора, которые он держал в верхнем ящике письменного стола, исчезли. Максим бросился к окну и оглядел двор: знакомая, спокойная картина. Ничего необычного. Он посмотрел на часы: 40 минут его не было дома, вполне достаточно, чтобы вывезти всю его нехитрую мебель. Но взяли только компьютер, оторвали от монитора, торопились, даже клавиатуру оставили.

Он бросился по соседям. Оказалось, что ничего подозрительного никто из них не видел и не слышал. Вернувшись, он присел на стул перед телефоном и набрал номер милиции. Максим всегда полагал, что ценностей, ради которых стоило забираться в его квартиру, у него не было. Ну центральный блок компьютера, ещё можно понять, но зачем понадобилось брать всю эту россыпь микросхем, резисторов и транзисторов? Идиоты. Решили, наверно, что это запчасти для компьютера. А они с Андреем с таким трудом подбирали их на рынках... Все характеристики проверены. Ну, народ...

Прибыли два милиционера, вид они имели грозный: богатырского роста, в пуленепробиваемых жилетах, с короткими автоматами. Оробевший Максим впустил их в квартиру. Старший, капитан, с окающим волжским говором после осмотра комнат и нескольких вопросов заключил:

- Работали непрофессионалы: не станут они лезть в квартиру в такое время. Скорее всего - пацаны, компьютерные фанаты. Дохлое дело. Потому ничего больше и не взяли, чтобы не застукали... Кто ж на такие замки дом-то запирает? Им ещё благодарность объявить надо, что по-настоящему-то не очистили, вот что я скажу. И предупредили вас о вашем, извините, разгильдяйстве. Смените замки. В общем, до свидания.

- А это... - неуверенно пробормотал Максим, вытянув брови.

- Что это? - удивился старший.

- Ну, протокол там, я не знаю. Я же вас вроде бы как вызвал...

- Дорогой мой, на фоне прочих краж твоя даже на карманную не тянет.

- Там не просто микросхемы. Из них прибор собрать можно, очень серьезный прибор. Я на режимном предприятии работаю, - Максим старался говорить как можно более солидно и убедительно.

- А за это вас вообще по головке не погладят. Хранить дома служебные вещи, это знаешь, как называется? Да и кто вам эти железки разыщет? Танки пропадают, стратегическое сырье. А вы про микросхемы какие-то. Смех один. Несерьезно. Займитесь лучше замками.

- Поставьте стальную дверь, - посоветовал второй прощаясь.

- Спасибо, - сказал Максим, проводив их до лифта.

Стальную дверь. Хороший совет. Жаль компьютер, не скоро теперь его купишь. Мог на нем бы подхалтурить, пока без работы. Он вдруг вспомнил недавний свой разговор с соседкой с верхнего этажа, Зинаидой Васильевной, занимавшейся, как она говорила дог-бизнесом. Что-то она ему намекала тогда о работе.

Через несколько минут Максим уже стоял перед её дверью. Соседка оказалась на месте, в голосе её прозвучала явная радость от его звонка.

Зинаида Васильевна, миловидная пышнотелая блондинка была в коротком тесном халатике и выглядела заманчиво. Из-за её спины раздавался отдаленный, словно из леса, собачий лай.

- Здравствуйте, Макс, как хорошо, что вы зашли. У меня к вам есть серьезный коммерческий разговор. Проходите, проходите, - она посторонилась, пропуская Максима в квартиру.

В глубине коридора за остекленной дверью виднелись головы разномастных собак. Соседка открыла дверь в комнату, затем на кухню.

- Кыш, кыш! - она повысила голос. - Место! Место! Два мальчика и две девочки. Прелесть, правда? - уже тише добавила она.

Через несколько секунд собак как ветром сдуло. Остался только легкий запах псины.

- Кофе хотите?

- Да нет, спасибо, я только из-за стола, - пробормотал озадаченный Максим, который все никак не мог отделаться от острого собачьего запаха.

Она указала ему на кресло и пpодолжала:

: - У меня дело не совсем обычное... Мне его поручила ассоциация.

- Ассоциация? - удивился Максим.

- Да. Мы с сестрой, вы знаете, давно возимся с собачками... У нас много друзей и знакомых. Сейчас трудности со всем: с пищей, уходом, даже с этим самым..., - она смущенно опустила глаза, - В общем, с собачьим сексом. Сплошные проблемы. И мы организовали ассоциацию.

- Интересно, - заметил Максим, в его тоне чувствовалась легкая ирония.

- Вы это напрасно, Макс... Мы уже существуем четыре месяца, у нас свой счет в банке и приличные доходы. Мы вполне можем купить отдельную квартиру для собачек. У нас даже появились международные связи...

- Очень интересно, - вежливо, как дипломат, - сказал Максим.

- Я знаю, вы работаете в научном институте, занимаетесь компьютерами... Конечно, для вас наши проблемы могут показаться чепухой...

- Я там уже не работаю.

- Прекрасно, - воскликнула соседка.

- Кому как. А что за проблемы? - осторожно спросил Максим.

- Понимаете, у членов ассоциации много собачек. Только у нас с сестрой - четыре. А в ассоциации ведь больше пятидесяти человек. Кроме того, обращаются за консультациями. Породистые собачки очень дороги. Сколько, по-вашему стоит моя Чара? Она - девочка с родословной...

- Не знаю..., - неуверенно начал Максим.

- Шестьсот баксов, - в глазах хозяйки сияло ласковое торжество.

Спежов прикинул в уме: его трехмесячная получка вместе с надбавками за секретность.

- Чтобы щенята были крепкие, веселые, умные, в общем хорошие, все должно быть по-научному. Чтобы подобрать пару, тем более в международном масштабе, надо учитывать знаки зодиака, фазы луны, лунный календарь, время суток и многое другое. И это по каждой породе, представляете? Например, в полнолуние - ни-ни. Ну и так далее. Без компьютера не обойтись? Нужен собачий банк информации... - она остановилась, заметив, что Максим смотрит на неё странным взглядом.

- Может быть, все-таки выпьем кофе? - предложила она.

- Нет-нет, - снова отказался Максим.

- Если вы, Макс, согласитесь создать такую программу, мы сможем улучшить качество щенят и открыть при ассоциации консультативный центр, даже международный. Знаете, Максим, сегодня хорошие собаки нужны всем, даже правительству. Новая элита требует обязательно элитных собачек. На разработку программ мы запланировали большие деньги. Мы могли бы найти и кого-нибудь другого. Но зачем отдавать заработок в чужие руки. А вас мы знаем, вы человек надежный, не подведете, сосед... Ну, как?

- Ну и сколько же вы можете заплатить за этот... собачий банк информации?

- Тысячу баксов, - Зинаида Васильевна сразу перешла на деловой тон.

- А срок?

- Чем быстрее, тем лучше.

- Меня только что обокрали, Зинаида Васильевна. Утром, представляете? Сперли компьютер, к сожалению. Вы случайно ничего не видели?

- Какой кошмар. Я вам сочувствую. Мы с Тоней выгуливали наших тушканчиков... Подождите, подождите... Из подъезда вышли двое мужчин, один с большой сумкой. Знаете, клетчатой, для челноков. За углом стояли серые "Жигули" . Они сели и тут же уехали.

- Мужчины? Это точно? Не ребята? Я имею в виду, не юноши?

- Нет-нет, мужики. Лет по 25...

- И как они выглядели?

- Одеты легко, во что - то светлое, это я заметила. Прически короткие, а лица... Обычные лица, даже симпатичными мне показались. Один из них высокий брюнет с короткой стрижкой. Знаете, ежиком...

- Я без компьютера, как пахарь без сохи.

- Я поговорю с директрисой об авансе... Сегодня же. Какой кошмар. Я вам сочувствую. Вам надо собачку, Макс. И тогда никто к вам не войдет. Ни один непрошеный гость.

- Входят и с собачками. К моему приятелю, Безуглову, вошли. И застрелили Рэкса.

- Какой ужас, - Зинаида Васильевна округлила глаза.

- Помните, вы мне обещали подобрать овчарку? Так вот, она взамен той самой. А у меня уже больше брать нечего, - Максим усмехнулся. - А ведь её ещё и кормить надо. Тут жену-то никак не прокормишь.

- Ну, Макс, не шутите так.

- Вы прекрасно выглядите, Зинаида Васильевна. Просто замечательно. Впрочем, как всегда.

- Спасибо.

- Извините, что не сообщил вам этого сразу. Расстроился из-за этой кражи. Просто ослеп. Позор, симпатичной женщины не заметил. Никогда себе не прощу.

- Ну, Макс, перестаньте, - улыбалась довольная соседка провожая его к выходу.

Вернувшись к себе, Спежов задумался. Значит, это были не пацаны, как уверял милиционер, а взрослые дяди. И всю его электронику они забрали не случайно. Что их интересовало? Неужели они думают, что классный программист оставит свой личный винчестер диск без трехслойной защиты?

Он позвонил Безуглову. Ответила мама Андрея - Лидия Васильевна.

- Андрюша на новой работе, Я ещё не знаю его телефона, - сообщила она.

- Лидия Васильевна, если он будет звонить, попросите его связаться со мной, я дома.

- Обязательно, я не забуду.

Андрей объявился только через час, Спежов уже собирался уходить.

- Андрей, у меня проблема. Появилась небольшая халтура, но пропал компьютер. Прямо из дома увели. Утром, пока я бегал.

- Я говорил: пробежки до добра не доведут... В детстве надо было бегать. Скажу Светлане, чтоб запретила, - голос Андрея был спокоен и добродушен.

- Кто-то спер. Дверь оставил на одной защелке. Старый дурак.

- И как теперь?

- Может быть заказчики помогут.

- А что за халтура?

- Просят создать собачий банк информации и оптимальный график случек.

Выждав паузу и удовлетворенный, что наверняка произвел впечатление, Спежов продолжал:

- Между прочим, не так просто.

- Я думаю. Проблема сложная, - Андрей был, как всегда, немногословен.

- У тебя машина на ходу? Может, потребуется привезти компьютер. От собачников. Поможешь?

- Конечно, нет проблем. Звони домой, с рабочим телефоном я ещё не определился. Ну, Макс, ты силен. Собачьим королем станешь. Новатором.

- О тебе ж забочусь. Рэкса тебе заказал. Подберем лучший образец, согласно всемирной собачачьей астрологии.

Глава 7.

Днем Лидия Васильевна отправилась по магазинам. Когда поднялась обратно, на лестничной площадке, прямо перед их дверью стоял высокий, чернявый милиционер и с ним двое парней, пониже, в полувоенных куртках, как у Андрея.

- Вам кого? - удивилась она.

- А вы хозяйка? - спросил милиционер.

- Я.

- Мы осматриваем чердаки, подвалы и пожарные лестницы на балконах.

- Зачем это? - она открыла входную дверь.

- Противопожарная безопасность, - строго сказал милиционер. Два его спутника хранили молчание.

Они внимательно осмотрели комнаты, все были серьезны и неразговорчивы. Высокий, в милицейской форме попросил Лидию Васильевну открыть дверь на балкон и пригласил её с собой. Он минут пять придирчиво оглядывал балкон, отодвинул в сторону боксерский мешок. А в это время в комнате Андрея шел поспешный обыск. Черный камень был обнаружен почти сразу - в верхнем ящике письменного стола. Когда высокий в форме и ничего не подозревавшая Лидия Васильевна наконец вернулись, эти двое ждали их уже в прихожей. Они молча переглянулись между собой и высокий сказал:

- Все нормально. Мешок надо убрать, мамаша.

- Уберем, я скажу сыну, - поспешно согласилась Лидия Васильевна.

- Ну что ж, можно идти дальше, - заключил высокий.

Они простились, вежливые, на глазах повеселевшие, и Лидия Васильевна, выпустив их на площадку, замкнула дверь.

Во дворе они свернули за угол, где их ждал зеленый "УАЗ" и забрались в кузов. Высокий стянул с себя милицейский китель, бросил в сторону форменную фуражку и строго сказал водителю:

- Свяжись с первым и скажи: все окей. Минут через сорок привезем.

Андрей возвратился к вечеру. Новый шеф нравился ему все больше: деловой, немногословный, точно ставящий задачи, прекрасная память. При появлении Андрея тут же вызвал какого-то клерка - Михаила Ивановича, средних лет плотного лысоватого суетливого мужчину, и отправил с Андреем для оформления. В милиции, в поликлинике, в нотариальной конторе, - всюду их ждали. В машине Михаил Иванович деловито перекладывал из бокового во внутренний карман конверт с очередным подношением, и через несколько минут они выходили с нужными справками и доверенностями.

- Зеленым банкнотам - зеленая улица, - при этом каждый раз бормотал Михаил Иванович.

Часа через два все было кончено, и Михаил Иванович торжественно вручил Андрею разрешение на ношение оружия, карточку сотовой связи, доверенности на основную и запасную машины, удостоверение службы вневедомственной охраны, загpанпаспорт. Обратного хода Андрею теперь не было.

Снова беседовал с Тарановым.

- Я улетаю на неделю, - тот говорил серьезно и внушительно, - За это вpемя ты должен изучить все маpшpуты, все точки, где я бываю... Токарев тебе покажет образцы аппаратуры: видеокамеры, скрытые микрофоны, записывающую технику. Все испытаешь. Пpиеду, доложишь свои предложения. А пока я забери под свое крыло двух твоих подчиненных. Оба - недавно из армии. Пришли наниматься в милицию, а у меня там свои люди. Перефутболили мне. Я таких давно ищу. Родственники. Оба с боевым опытом. ребята надежные. Но присмотрись: тебе с ними работать. Втроем сгоняете в Тверь, об этом я тебе уже говорил. Туда - на электичке, обратно - на новой машине.

Подчиненные, Сергей и Николай, оказались двоюродными братьями, и были похожи, как близнецы: высокие, светлоголовые, круглолицые, медлительные, оба молчуны.

- Как же я вас буду различать? - засмеялся Андрей.

- А это - твои проблемы, - сказал Сергей. Он оказался разговорчивее.

Андрей поставил машину на обычное место - перед окнами и поднялся к себе.

- Андрюша, сними ты мешок, милиция ругается, - Лидия Васильевна появилась в проеме двери.

- Как ругается? Какая милиция? - остановился Андрей.

- Пожарная. Приходили смотреть балкон.

- Кому он помешал? Мам, не смеши. Причем тут мешок...

- Не знаю. Да и зачем тебе стукать, Андрюша. Уж не маленький. Свадьба скоро. А ты все прыгаешь козликом.

- Привык, мам. Ладно, что-нибудь придумаем.

После ужина Андрей присел к письменному столу, здесь ему всегда хорошо думалось. Когда-то за ним любил сидел отец.

Андрей привычно опустил руку в правый ящик, здесь лежал подарок погибшего Игоря, экзотический самородок - тяжелый, холодный и плоский с гладкой поверхностью, он целиком умещался на ладони. Своими четырьмя коpоткими и закpугленными, будто оплавленными, лучами, он напоминал черную звезду. Когда-то Игорь написал репортаж о геологах, и они привезли его из Сибири в знак особого к нему расположения. Уверяли, что это - метеорит, редкая вещь. Незадолго до своей гибели Игорь, подарил его Андрею:

- Держи. Это осколок космоса... - сказал он в тот вечер. - Отполирован космическими бурями. Черный талисман. Иногда поглядывай на него и думай о вечности. Только не pаспили, из любопытства. Пусть останется тайной: он часть вечности, а в ней не стоит копаться. Лучше сохрани его для потомков или для друзей.

Теперь подарок Игоря исчез. Андрей до отказа выдвинул верхний ящик, заглянул в остальные, нагнулся под стол - ничего.

- Ты что ищешь, Андрюша? - удивилась вошедшая Лидия Васильевна.

- Камень, метеорит, который что Игорь подарил. Вчера был здесь... Андрей с тревогой и недоумением, ещё раз обшарил стол. - Не могу поверить, - пробормотал он. - Ты не видела, куда он делся?

- Нет, Андрюша, - Лидия Васильевна встревожилась.

- А что за милиция была? - спросил Андрей.

- Обычная. Один высокий, темный такой, в форме...

- Офицер, сержант?

- Я не поняла, сынок. А что, он тебе так нужен? Стоит ли так убиваться...

- Это подарок Игорька. Да и не в этом дело. Чья-то лапа побывала в столе. Чужая лапа. Проверь, у тебя ничего не взяли?

- У меня, сынок, и взять-то нечего.

- Так, ладно. А с ним кто был, с этим высоким?

- Двое пониже, один белобрысый... Нет, не помню. Не разглядела. Они в каких - то зеленых рубахах, в гимнастерках что ли. Сейчас не разберешь...

- А они где были?

- В коридоре. Мы только вышли на балкон, этот милиционер глянул вниз, вверх, сказал: уберите мешок Эти двое, в комнате оставались. Минуты две и прошло всего-то.

- Документы показывали?

- Да нет, я не спрашивала.

Андрей тяжело вздохнул.

- Больше никто не приходил?

- Нет.

И этих визитеров вполне достаточно, подумал с горечью Андрей, ищи теперь ветра в поле. Кому, кому он мог понадобиться...

Лидия Васильевна, решив, что допустила какую-то ошибку с этими милиционерами, виновато и молча смотрела на сына. Глядя на его потерянное лицо сына, сама расстроилась.

- Ладно, мам, ничего страшного. Разберемся, - Андрей присел к столу и задумался.

Глава 8.

В светлом двубортном пиджаке, благоухающий духами, Саватеев смотрелся в заставленным аппаратурой и неуютном помещении стенда как заезжая кинозвезда в провинциальной мастерской.

Он прошел в угол к телефонному аппарату и позвонил Мишину. Коротко и сухо спросил:

- Как дела?

- Ребята так и не смогли вскрыть жесткий диск на компьютере. Он запросил пароль. Вместо того, чтобы отключиться, они начали подбирать ключ, экспериментировать. И доигрались: программа уничтожила все данные. Напрочь. Будто их и не было. Несанкционированный доступ.

- Ты ж говорил: умные ребята.

- Я говорил - надежные. А это - разные вещи. Где их найти, чтоб были сразу и надежные, и умные. Без автора их не восстановить.

- Что ж, придется пригласить Спежова... У него наверняка где-то есть страховая копия. Предложишь ему работу в "Комете"... Сегодня же. Он дома.

- Ты сам говорил, он чужак, темная лошадка. Начнет качать авторские права.

- Ничего не поделаешь. Скажешь, что руководителем работ ты взял меня. Прибором будет заниматься на нашем бывшем заводе. Никаких домашних заданий. Никаких разговоров о разработке с посторонними, особенно с Безугловым. Пусть забудет о нем, если хочет заработать. Безуглов не должен знать ни о чем. Работа предельно интимная. Ноу-хау. Потом направишь его ко мне.

Спежов появился в конце дня.

Саватеев поднялся и, широко улыбаясь, шагнул навстречу.

- Ну как, устроился? - участливо спросил Саватеев.

- Вроде. - Спежов неопределенно пожал плечами. - А что это за организация "Комета"? Не надуют?

- Проверенная. Это я тебя рекомендовал? - Саватеев заговорщицки подмигнул.

- Спасибо...

- Не за что. Время есть?

- Конечно. Я один, все мои - на даче.

- Тогда пройдем на стенд. Речь пойдет о нашем имитаторе. Сроки короткие, поэтому есть смысл взять за основу старую нашу разработку. Ты не против?

- Да нет, конечно, - пробормотал Спежов.

Они вышли в коридор и поднялись на третий этаж.

- Я включал его, но... - он не воспроизводит всего спектра частот.

Спежов поставил в углу свой потертый кейс и приблизился к столу, на котором в поблескивал размером с небольшой чемодан выполненный из нержавейки корпус имитатора. Они провозились полчаса, Саватеев подавал довольно толковые реплики, настороженность Спежова постепенно таяла, в нем снова проснулся азарт исследователя, натолкнувшегося на интересную задачу.

- Все дело не в системе управления, просто мы тогда с Андреем случайно набрели на такую смесь частот, которая воспринималась сразу, пакетом. Словно здесь стоял не один прибор, а десятка два. А Андрея нельзя привлечь?

- "Комета" категорически против. Возможно, и пригласим со временем, или заплатим, как соавтору предыдущей модели. Но пока он ничего не должен знать.

- Ну что ж, - Спежов вздохнул.

- Пойдем ко мне, подумаем, - Саватеев легко подтолкнул его в спину. Пойдем, пойдем...

Они спустились на второй этаж и прошли в кабинет Саватеева.

Через несколько минут на столе стояла пестрая бутылка коньяка, привезенная Саватеевым из "Кометы", крупные рюмки и несколько яблок.

Спежов озадаченно молчал: здесь у заместителя директора выпивать ему ещё не приходилось.

Покончив с приготовлениями, Саватеев пересел ближе к Спежову и наполнил рюмки

- За наш успех, - провозгласил Саватеев.

Они чокнулись и Саватеев, дружески подмигнул. - Вперед.

Спежов, не имевший с утра маковой росинки во рту, почувствовал, как приятно зашумело в голове. Через несколько минут они перешли на "ты" и, Саватеев, аппетитно хрустя яблоком излагал перспективу работ.

- Если мы с тобой, дорогой Макс, поднатужимся, и вовремя сдадим опытный образец, ты ещё успеешь свозить свою половину на Кипр. На пару недель... Вместе слетаем, ты не против?

Спежов блаженно улыбался.

- Ты с Безугловым видишься?

- Так, перезваниваемся...

- Поговори с ним о компановке прибора. Осторожно, чтобы он ничего не понял. Помнишь, однажды имитатор выдал такую дьявольскую порцию излучений, что в коридоре началась паника. Пришлось отключить рубильник. Как это тогда случилось, что он сделал - вот что надо выяснить.

- Он человек сложный, - Спежов снова тяжко вздохнул.

- Вот что, - Саватеев решительно поднялся, извлек из сейфа пачку денег и протянул Спежову:

- Пригласи его в "Альтаир". Подойдешь к главному администратору, рыжеватый такой. Зовут Валерий Иванович, он позаботится. Я предупрежу. Обмоешь что-нибудь. Какую-нибудь удачу. Повод есть?

- Повод всегда можно найти, были бы деньги. Не знаю... Не нравится мне все это, - Спежов неуверенно покачал головой. - Попробую, но не ручаюсь.

Глава 9.

Донован продолжал бывать в "Альтаире", приглядываясь к тем посетителям, которых особенно привечал администратор. Его уже приметили официанты - за щедрые чаевые - и старались разместить за облюбованным им однажды столиком. Поставив на окно свой красивый плоский кейс с магнитофоном, Донован разворачивал газету и весь вечер потягивал пиво, иногда что-то рисовал в своем блокноте.

Вокруг делились планами переустройства научной работы, тосковали о заброшенных проектах, почти готовых, и заброшенных теперь разработках, кляли отвращение властей к научно-техническому прогрессу. Иногда в этом традиционном хоре звучали довольно зажигательные заявления, от которых Доновану, как представителю зрелого демократического общества, становилось не по себе.

В один из таких вечеров за угловым столиком появились Спежов и Безуглов, отметить удачу - заказ на разработку собачьего банка информации. Их появлению предшествовала небольшая стычка в вестибюле между Андреем и администратором Мареничевым. Спежов задержался у входа, объясняя что-то швейцару, а Андрей прошел вперед и наткнулся на Мареничева. Окинув опытным взглядом тяжелую фигуру Андрея и решив, что к нему явился кто-то из крутых вышибал, Мареничев загородил ему дорогу:

- На сегодня все столики заняты.

- Вы уверены? - Андрей небрежно отодвинул его в сторону, сделал несколько шагов и вошел в зал. Слева у окна пустовали сразу два столика. Андрей повернулся администратору:

- Места есть, шеф.

Взбешеный бесцеремонностью Андрея, Мареничев крикнул:

- Петро!

Появился крепкий, коренастый парень в белоснежной рубашке с бабочкой и задумчиво уставился на нарушителя. В этот момент к ним приблизился Спежов и, взяв за локоть Мареничева, прошептал в ухо:

- Валерий Иванович, нас прислал Саватеев, извините, ради Бога.

Мареничев повернулся к нему:

- А почему молчал? Почему этот бугай, - он кивнул на Андрея, - лезет сюда, как к себе в коровник.

- Э, повежливей, - Андрей погрозил ему пальцем, как школьнику.

- Выставлю обоих отсюда, тогда поймешь, что такое вежливость, - уже миролюбивее проговорил Мареничев. Вздохнув с явным сожалением, он обратился к Петру:

- Проводи их к столику номер один.

Петро провел их к угловому столику, и мгновенно исчез, будто растворился в клубах сигаретного дыма.

Донован привычно отметил, что администратор разместил вновь вошедших за престижным угловым столиком, где стояли всего два стула вместо четырех.

Спежов выглядел озабоченным и суетливым, крутил головой, оглядываясь по сторонам.

- Вот не думал, что собачники в таком авторитете... Не жизнь, а цирк, - сказал Андрей.

- Не собачники, а кинологи, дорогой мой Безуглов, - поправил Спежов. И бизнес у них - не нашей работе чета. Подвел кобелька к сучке - и никаких проблем. Считай, что шестьсот баксов в кармане. А ты чего сегодня такой сердитый?

- Не знаю. Сорвался. Все не так, как надо. Рожа его наглая возмутила. Ты когда мне Рэкса достанешь, кинолог? У меня дома метеорит, подарок Игоря сперли.

- Может, ты потерял?

- Да нет, Макс, не потерял, в том-то и дело...

- У меня компьютер сперли, и то я не переживаю.

- Ты говорил, соседка вроде бы видела каких-то мужиков. Среди них не было высокого, черного, коротко остриженного?

- Был, кажется.

- Не одних ли рук дело?

- Вряд ли, - вздохнул Спежов. - Совпадение. В Москве ежедневно происходят сотни краж. А стрижка у всех одинакова.

- А что с компьютером? Машина нужна?

- Пока нет. Я устроился в одну фирму, "Комета" называется. У них есть машины...

- Вот видишь, а ты плакал.

Спежов взмахнул рукой, подзывая официанта, непринужденно сделал заказ и повернулся к Безуглову:

- Командуй ты, - Спежов протянул ему ярко раскрашенное меню.

- Тогда так... Безуглов пробежал глазами меню. - Сегодня четверг, устроим - ка рыбный день. Точнее вечер. А вечером положен коньяк.

- Коньяк под рыбу - то ничего? - спросил Спежов.

- Нормально, - Безуглов повернулся к официанту: - Как шеф?

- Можно ещё белого вина, - официант наклонился.

- Ладно, хоть и рыбный день ершить не будем, - решительно заключил Безуглов.

Он огляделся. Ресторан был заполнен наполовину. За окнами темнело, горели настенные бра, напоминающие то ли крупные свечи, то ли мелкие факелы. На высоких сиденьях у бара потягивали коктейли несколько девушек и молодых парней. Из музыкального ящика потянулись тягучие звуки медленного танца. Безуглов давно не был в ресторане, и полузабытое настроение праздничной расслабленности незаметно охватило его.

- Жаль, конечно, мощный камень Такое излучение дал, чуть пол-института чуть не разбежалось. Что тогда случилось, не помнишь?

Спежов тяжело вздохнул. Поручение Саватеева отравляло весь вечер. Не лежала душа к притворству, он порывисто выпил и повел по сторонам глазами.

- Дела давно минувших дней... - ответил Андрей. - Я просто задвинул его между генератором и кожухом, чтобы тот не вибрировал. Камень и сработал, как усилитель. А может и сам начал какие-то волны генерировать...

Пока говорили, на столе появился фирменный салат "Дары моря" и янтарный графинчик коньяку.

За соседним столиком высокий светловолосый парень, это был Донован, что-то нашептывал молоденькой блондинке. Девушка была хороша, свеженькая, улыбчивая, Как могло появиться это создание в шумном и туманном от дыма зале. Она стреляла глазками, помахивала ладошкой, и тогда казалось, что даже прокуренный воздух расступался в стороны.

- Слушай, не пяль на неё глаза, её приятель может обидеться, прошептал Андрей.

- Да я так, машинально.

Они вышли на ярко освещенное пространство перед рестораном, и начали прощаться. Покачиваясь и громко разговаривая, вокруг расходились разгоряченные посетители "Альтаир".

- Жаль, мотора нет, - вздохнул Спежов.

- Я бы тоже не отказался, - Безуглов огляделся в поисках машины. В двух шагах от них стоял высокий светловолосый парень, в джинсовой куртке, единственно трезвый среди расходящегося из ресторана люда. Услышав слова Безуглова, он повернулся и добродушно улыбаясь переспросил с едва заметным акцентом:

- Вам куда, ребята?

- Мне в Новогиреево, - обрадовался было Спежов.

- О-о. Это далеко, - незнакомец с сожалением развел руками.

Приглядевшись, Андрей узнал в нем сидевшего за соседним столом парня с блондинкой. Его заметно подвыпившая спутница, качнувшись на высоких каблуках, тряхнула кудрями:

- Роберт, мы едем или как?

- Окейц, сейчас, - незнакомец повернулся к Андрею - А вам куда?

- На юг, - не надеясь на удачу ответил Андрей.

- По пути, - Донован сделал паузу, чтобы Андрей осознал, как ему повезло, и предложил: - Могу подбросить.

Забавный парень, подумал Андрей. Распрощавшись со Спежовым, он и направились к стоящей у обочины потрепанной "девятке" Донована.

Безуглов машинально бросил взгляд на номер машины, отметив про себя, что такие номера выдаются только представителям зарубежных и совместных коммерческих фирм. Незнакомец отлично вел машину, прекрасно ориентировался на полутемных улицах.

Спутница Донована сладко дремала, прислонившись к его плечу. Андрей искоса поглядывал на неё с заднего сидения: кукольное наивное личико, изящный носик, длинные ресницы.

- Остается только позавидовать. Меня зовут Андрей. Андрей Безуглов, представился он.

- Я - Роберт Донован из Лос-Анджелеса.

- Вы здорово говорите по-русски. Давно в Москве? - спросил Андрей.

- Больше года. Мне нравится русский. Я много учил его. Был на славистском отделении, готовился когда-то в переводчики. Теперь представляю в Москве международный фонд помощи технологическим проектам. Делаю много поездок. Иногда захожу в "Альтаир". Если у вас есть друзья с перспективными идеями и без денег, можем оказать помощь, - Донован притормозил перед красным светофором и, порывшись в кармане, протянул визитку из темного пластика с золотыми буквами.

Загорелся зеленый свет и они снова заскользили в потоке машин. Андрей молча сунул визитку в карман.

Парень ему понравился: чуть постарше его, с открытым лицом, разговорчивый, белозубый, с гортанным голосом и непринужденными манерами.

- Хорошая идея - помогать толковым проектам... Но кто определяет, толковый он или нет?

- Наши эксперты. Я - тоже эксперт. В информатике.

Запиши и мой телефон, на всякий случай. Визиток у меня нет.

- Я запомню.

Андрей дважды повторил свой номер телефона и добавил:

- Только, на днях я уеду. Командировка в Тверь. А теперь я наверно сойду. Здесь рядом, - он показал рукой на проезд между домами.

Глава 10.

Донован развернув свою запыленную "девятку" на стоянке машин, и повесив перед глазами газету, наблюдал за стеклянным входом в "Зарю", адрес которой был на визитной карточке Саватеева..

Анализ записанных на пленку разговоров Саватеева, Безуглова и Спежова требовал новых наблюдений.

К подъезду подкатила черная "Волга", через несколько минут появился Саватеев, и машина тронулась. Донован привычно держал дистанцию, хотя чувствовал, что Саватеев совершенно не предполагает за собой "хвоста". После получасового путешествия по забитым машинами улицами, черная "Волга" остановилась на Остоженке.

Саватеев, помахивая кейсом, направился к трехэтажному светлому особняку в глубине двора. Там, в штаб-квартире партии "Содружество" его ждал Липинский, помощник председателя партии по экономике.

Рослый дежурный проводил Саватеева на второй этаж. Небольшой кабинет был завален пачками книг, плакатов и газет. Высокий, худой с копной темных волос, Липинский, как журавль, перешагнул через нагромождение и протянул для приветствия руку.

- Заходи, Женя... У меня тут учинился небольшой склад. Не обращай внимания.

- Здорово, - Саватеев пожал протянутую руку, и ловко перескочив через бумаги, пробрался к столу . - Что это? Мемуары, речи, прокламации?

- Да вроде того, - Липинский ухмыльнулся, напомнив Саватееву прежнего Ваську, соседа по арбатскому двору, бесшабашного любителя приключений. Улыбка тут же исчезла, словно кто-то проглянул сквозь его лицо и мгновенно убрался. Перед Саватеевым снова сидел серьезный 45-летний мужчина, обремененный многочисленными и скучными делами.

- Много работы? - Саватеев изобразил сочувствие и окинул взглядом комнату.

- Не то слово. Знаешь что такое стадия становления? Кошмар. И ты ни черта не помогаешь, соратник называется. Только числишься.

- Я - технарь, Вася, а не политик. Но зато, если что-то придумаю, пальчики оближешь.

- И что же ты придумал? - Липинский выпустил клуб дыма и усмехнулся.

- Об этом даже вслух говорить не хочется. Сильнейшая вещь, - Саватеев обвел глазами стены, намекая на возможное прослушивание.

- Интересно. Ты надолго ко мне?

- Могу до ужина. Может, заглянем к Валере в "Альтаир"?

Липинский поднялся:

- Душно здесь, может, пройдемся?

Он явно не желает продолжать разговор в помещении, опасается, значит, клюнул, подумал Саватеев.

- С удовольствием, - он взялся за кейс.

- Оставь его здесь. Мы ненадолго. Проветримся, и все.

Они вышли во двор, за детской площадкой отыскали свободную скамейку и закурили. Двор был пуст. Со стороны улицы у обочины метрах в двухстах виднелась серая машина Донована с приоткрытой для сквознячка дверцей. Лицо его было скрыто за развернутой газетой. Слегка выставив в дверную щель свой кейс, со сверхчувствительным микрофоном, он направил его в сторону двора и вставил в ухо едва заметный наушник.

- Дело вот в чем, Вася. Я должен быть уверен, что этот разговор останется между нами.

- О чем речь, торжественно произнес Липинский.

- Почитай, - Саватеев достал из внутреннего кармана пиджака небольшую газетную вырезку.

Липинский развернул её и углубился в чтение.

"Этот престижный район старой Москвы неожиданно приобрел дурную славу. В местную поликлинику стали обращаться многочисленные пациенты. Их беспокоили странные ощущения: внезапный беспричинный страх, непреодолимое стремление покинуть помещение. Психоневрологи, наблюдавшие этих больных, терялись в догадках, пока не появились предположения о воздействии в этом районе мощного излучения. Расследование, предпринятое прокуратурой и Федеральной службой безопасности, результатов не дали".

Закончив чтение, Липинский вернул листок Саватееву:

- Таких заметок одно время появлялась масса. На них уже никто не обращает внимания. Газетчики развлекались.

- На днях я испытал такую установку в одной шарашкиной конторе. И сам едва не выпрыгнул из окна.

- Женя. Если над этим работали серьезные ведомства и, насколько я понимаю, до практического применения дело так и не дошло, то как могли случайно... В какой-то шарашкиной, как ты говоришь, конторе...

- Именно так и происходит в науке, - разгорячился Саватеев. - Все самые стоящие вещи открывали случайно. Во время экспериментов. Установка эта предназначалась для других целей. Это был обычный имитатор аварийной обстановки. Но сейчас при желании и хорошем финансировании... Да из неё можно сделать такое личное оружие!

- От экспериментальной установки до мало-мальски работоспособного образца могут пройти годы, - продолжал равнодушно тянуть Липинский, стараясь выудить подробности.

- Она готова. Наконец-то. Неказистая пока, но работает. Ты послушай, темнота. Представь себе. Толпа демонстрантов... Перед ними: ни войск, ни ОМОНа. И вдруг - толпа останавливается, парализованная ужасом, потом разворачивается и в панике бросается в бегство. Или - горячая точка. Северный Кавказ. Боевики вдруг бросают оружие и покидают позиции...

- Сомневаюсь я, - спокойно проговорил Липинский.

- Да, сейчас установка несовершенна, но все, что надо в ней есть. Доработки потребуются только для того чтобы сделать аппарат миниатюрным . Пока он издает безадресный ужас. Но со временем излучение можно будет вводить через модуляторы в телефонный канал и направлять её любому абоненту, с доставкой на дом. Пока нет регулировки мощности... Но когда-нибудь мы сможем наводить дозированный страх. Регулируемый, это ты представляешь? - Саватеев повысил голос. - Вы сами трещите на всех перекрестках: нет порядка, нет дисциплины, народ разболтался... Страх - вот чего сейчас не хватает людям. Это универсальный регулятор. Есть ещё совесть, но это дело сложное, с совестью много проблем. Страх понятнее, доступнее.

Липинский покачал головой.

- Я всегда говорил, что прогресс - это дорога в ад. Все вы: физики, химики и прочие шибко умные ребята будете жариться на сковородках. Но... я принял к сведению и подумаю.

- Нечего думать, - Саватеев повысил голос.. - Не темни, Вася. Имей в виду, заказчики на эту работу найдутся.

- Зачем тебе это, Женя?

- Мне нужны деньги. Настоящие деньги. Во-вторых, я хочу контролировать эту работу, чтобы меня не оттерли и не обвели вокруг пальца. Мы сами будем производить аппараты. И сами получать прибыль, это тебе понятно?

- Сколько же тебе нужно для завершения работ? - Липинский перешел на деловой тон.

- Немного, Вася. Лимонов тридцать. Рублей, естественно. На небольшую серию хватит. Я бы мог перебросить деньги с основного заказа, но это может всплыть... А делиться разработкой с кем-то... Ты меня извини.

- Сам я, - перебил его Липинский, - таких спонсоров не найду. Придется говорить с председателем партии. Техническое умиротворение, упpавляемая демокpатия, это ему понравится. Но ты предлагаешь кота в мешке. Надо показать его в действии. Тогда можно говорить и о деньгах.

- Нет проблем. У нас запланированы подземные испытания. Проверим проникаемость излучений через грунт и бетон. Присоединяйся.

- Договорились. Я доложу председателю. Чего не сделаешь для старых приятелей. А как с Аргентиной?

- Таранов согласен оплатить. Кстати Белояров от путешествия отказался, и я вместо него втолкнул Валеру Мареничева.

- Отказался? Почему?

- Говорит слишком далеко, не тот возраст.

- А зачем это Валере? - Липинский недоуменно сверкнул глазами.

- Собирается внедрять у себя аргентинскую кухню, с аргентинским танго и прочей экзотикой. В общем, наводит мосты

- Кто ещё знает об этом аппарате? Белояров в курсе? - переклячил разговор Липинский.

- Нет, - твердо ответил Саватеев. - Только я и мой помощник, Спежов. Догадываться может ещё один - Безуглов, ты видел его однажды у нас, но он уволился. Да и проблема эта его не интересовала.

Липинский поднялся:

- Ну что, покурили? Пошли ко мне.

Донован, все так же прикрываясь со стороны двора газетой, включил зажигание и мягко покатил по улице. На него никто не обращал внимания.

В отрывках только что услышанного и записанного на пленку разговора промелькнуло несколько явно знакомых фамилий, да и сама беседа выглядела интригующий. Белояров, Саватеев, Безуглов, которых они упоминали, Мареничев - администратор ресторана...

Собирать информацию в России было сплошным удовольствием. В прошлом году он с международной группой экологов побывал на Кольском полуострове. Экспресс "Арктика" мчал его сквозь засыпанные снегом леса, равнины и сопки. А в вагоне-ресторане дым стоял коромыслом. Разгоряченные крепкими напитками, стуком колес и зажигательными беседами, посетители, в основном военные с Северного флота, не стеснялись в выражениях. Делились горестями, в основном служебными, удивлялись, как все ещё не развалился флот, и, естественно, ругали подряд все начальство. Донован тогда узнал много интересного, почему, например, подводные лодки ржавеют в доках и почему из них не извлекают смертоносные изотопы. За отчет об этом сказочном путешествии в вагоне-ресторане он даже получил премию.

Он быстро добрался до Юго-западной и поднялся к себе на восьмой этаж. Прежде чем уничтожить запись, он ещё раз прокрутил пленку. Напористый, энергичный голос Саватеева сменялся насмешливым баритоном привыкшего к аудиториям Липинского. Открытый двор и близость довольно шумной улицы снизили качество записи, но то, что удалось разобрать, было достаточно понятным. Снова Донован поразился интуиции Мэрфи, обратившего внимание на "Альтаир".

Итак, объекты для разработки был ясны, кейс с встроенным магнитофоном был теперь не нужен: подслушивание - рискованное занятие, даже в нынешней Москве.

Он спустился в метро и позвонил из телефона-автомата. Трубку у Безуглова не снимали долго, но Донован терпеливо ждал. Наконец после долгой паузы ответил мягкий женский голос, его хозяйка было явно немолода.

- Андрея сейчас нет. Но он будет звонить, что передать?

- Очень приятно. Скажите ему... э-э, как ваше имя отчество?

- Лидия Васильевна.

- Скажите ему, Лидия Васильевна, звонил его знакомый, - Донован пояснил: - Я подвез его вечером на машине. У меня есть для него деловой разговор, я буду ждать его там же, где мы встретились.

- А как вас зовут? - спросила Лидия Васильевна.

- Извините, плохо слышно... - уклонился Донован. - Я из автомата. Ничего не слышно, извините и до свиданья, - он повесил трубку и отправился на стоянку машин.

Узнав о звонке Донована, Андрей удивился: что за дело мог предложить ему уроженец Лос-Анжелеса. Андрей поставил свою желтую "шестерку" за углом ресторана: движение в переулке был потише, и направился к входу. Швейцар отсутствовал, ресторан был ещё полупустой. У окна, точно на вчерашнем месте он увидел Донована. Поздоровались как старые приятели, Андрей опустился на стул, огляделся: за соседними столиками никого не было, стало темнеть и в баре зажглись настенные бра.

- Что будем пить? - спросил Донован, слегка улыбаясь предложил: Давай на "ты"?

- Я за рулем, - заметил Андрей.

- Я тоже. Но пиво нам не повредит, как?

- Пиво, так пиво, - Андрей откинулся на спинку стула.

Донован поднялся и подошел к стойке бара. Через минуту он вернулся с двумя кружками светлого, как янтарь, пива. За ним маячил коренастый бармен с бутербродами с красной рыбой.

- Как твоя вчерашняя подружка? - спросил Андрей, когда бармен удалился.

- Это не подружка. Случайная знакомая: просто одному было скучно.

- Так что ты хотел мне сказать? - Андрей отхлебнул пиво и в упор посмотрел на Донована.

- Ты собираешься в Тверь, Андрей? Возьми меня с собой. Я давно хотел побывать там. Одному на машине мне ехать не советуют: говорят, на дорогах гангстеры. Мы бы поехали в моей машине.

- Со мной ещё двое ребят, мы должны перегнать в Москву "Волгу".

- Отлично. Все поместимся.

- Но имей в виду: обратно поедем в ночь. Рано утром мы должны быть в Москве.

- Окей. Можно меняться за рулем по очереди. Только у меня к тебе огромная просьба, проедем потом в Торжок. Это недалеко от Твери, километров 80. Мне очень надо побывать там, хотя бы минуту. Моя бабушка родом оттуда, она рассказывала. Правда, она давно умерла. Видишь, как бывает?

- О чем разговор, Роберт, конечно, съездим, - Андрей был слегка растроган. - Вот как, я и не знал. Значит, у тебя и здесь корень есть, не ожидал, честное слово.

- У меня много корней, Андрей, как-нибудь расскажу. Но бабушку я любил больше всех.

- Держи, - Андрей протянул ему ладонь. - Считай, что договорились.

Глава 11.

В Тверь приехали к обеду, долго плутали по улицам, пока разыскали автосервис. Перекусили в кафе на берегу Волги, и Донован уехал осматривать город. Директор авторемонтного завода средних лет, полный, подвижный человек с насупленным лицом и хитроватым быстрым взглядом провел Андрея на задний двор, где между конторкой и старинной кирпичной стеной блестела свежей поверхностью серая "Волга".

- Классный агрегат, - он стрельнул глазами в сторону Андрея. Остается только позавидовать. Нутро от "Форда", оглобли, то есть рама наша. Смесь американского "окей" с нашим "мать твою за ногу". Берет с места, как зверь. Обкатали, заправили, все, как просил Валентин Федорович. Гостиница заказана, можете заночевать и утром по холодку - домой.

- Можно и так, - согласился Андрей. А гостиница далеко?

- Мотель не Ленинградском шоссе.

- Сейчас, переговорю с ребятами.

Они прошли в конторку, где оформляли документы на машину Сергей и Николай.

В конце концов, договорились так: ехать в мотель, Сергей с Николаем останутся, а Андрей с Донованом съездят в Торжок. После их возвращения прощальный ужин, короткий отдых и - выезд в Москву.

У Торжка перед спуском Донован остановил свою "девятку" на холме и вышел на обочину. Андрей выбрался за ним. Внизу, среди желтеющих раскидистых тополей, кудрявых садов и бурых крыш блестели золотые купола соборов.

- Таким я себе его и представлял, Андрей. Какое слово - Торжок! А, Андрей? Одно из самых приятных на свете, - сказал Донован и шумно вздохнул. - А воздух какой! Пахнет какими-то незнакомыми травами...

- Где ты так насобачился говорить по-русски?

- Насобачился - хорошее слово, да? У нас тоже есть такие. Горячие сосиски в тесте, знаешь почему "хот-дог"? Человек берет их в руки и говорит: горячий, собака, - Донован рассмеялся. - Еще я говорю по-польски и по-чешски. Только хуже. Моя мама знала русский от бабушки, та была полурусской-полуфинкой. Она жила в Торжке, но недолго. А второй мой дед был полуирландец-полунемец. Так что у меня в крови - целый интернационал. Потом я кончил факультет славистики. Жил в Нью-Йорке, много читал, много говорил с эмигрантами из России. Люблю русский язык. Правда, наши слависты все оказались евреями, но это ничего, да?

- Нормально, - засмеялся Андрей. Новый знакомый нравился ему все больше. - Ну что, трогаем?

В Москву въезжали на рассвете. Ленинградский проспект был свободен, и Донован прибавил скорость. Андрей покосился на спидометр, подумал: вот когда надо ездить - на восходе солнца, граждане, все до единого, даже преступные элементы, спят.

С Тверской Донован повернул на Садовое кольцо. За площадью Восстания поперек проезжей части Андрей увидел желто-голубой милицейский "Рафик". Рядом стояли четверо парней в темно-серой форме и бронежилетах, с короткими автоматами. Один из них поднял руку и направился навстречу машине. Донован затормозил.

- Старший лейтенант Семенов, - представился военный. - Ваши документы.

Донован протянул документы и посмотрел на часы: полшестого.

Старший лейтенант внимательно пролистал паспорт и права Донована, записал что - то в блокнот.

- А теперь ваши, - он строго взглянул на Андрея.

- Я, между прочим, тоже старший лейтенант и очень спешу, - сказал Андрей, протягивая паспорт.

Однако военный был явно не настроен шутить, он молча записал и Андрея и протянул ему паспорт.

Внезапно справа, со стороны метро по пустынным улицам гулко прокатилась автоматная очередь за ней - несколько пистолетных выстрелов и снова очередь. Военный многозначительно переглянулся с товарищами и обратился к Доновану.

- Куда следуем?

- На Юго-западную, - ответил удивленный выстрелами Донован.

- Мы получали машину в Твери. Сейчас подъедет, - пояснил Андрей.

- В этой части проезд закрыт, оцеплено несколько кварталов. Поворачивайте и объезжайте.

- А что стряслось? - Андрей вышел из машины.

- Если бы мы сами знали... От "Баррикадной" почти до самого Арбата из - под подземных коллекторов лезет всякая нечисть. Крысы вот такие, - он показал рукой, - с поросенка. Бродяги, бомжи какие-то... Все будто обезумели. Прорвались в тоннель метро. А в районе старых домов - несутся прямо из подвалов. Может быть газ... Там сейчас из МЧС работают, выясняют.

Андрей сел в машину и переглянулся с Донованом.

- Как поедем? - спросил Донован.

- Сворачивай влево к Большой Никитской, - Андрей показал рукой.

В зеркало он увидел серую "Волгу": ребята их догоняли.

Старший лейтенант поднял руку и двинулся наперерез. Машина остановилась в нескольких метрах от "девятки" Донована. Садовое кольцо было пустынно, за домами справа снова прогремела автоматная очередь. Удивленный Николай выбрался из машины, потянулся и подошел к старшему лейтенанту.

- Что случилось? - они протянул документы.

- Оцепление, что-то в метро, - пояснил Андрей.

- Хорошенькое дельце, - Николай задумчиво почесал затылок. - Маневры что ль какие?

- Объедем. Давай в машину и за мной, - перебил его Андрей и направился к "девятке" Донована.

На проезжей части показался черный приземистый "БМВ", старший лейтенант, торопливо козырнув на прощанье, бросился ему наперерез.

- Я сяду за руль, - Андрей распахнул дверцу и слегка подтолкнул Донована. - Ты все равно дороги не знаешь.

Круто выкрутив руль влево, Андрей с визгом развернулся и, поехал в обратном направлении. Машина с Николаем и Сергеем маячила сзади. Прорвемся: невозможно здесь оцепить все, никакого ОМОНА не хватит, подумал Андрей. Надо ехать старыми улочками, решил он, выскочить на бульварное кольцо, потом - к Остоженке и на Комсомольский проспект. Он свернул в переулок и, стараясь выдерживать направление, поехал к центру.

Постепенно переулок сузился, справа теперь тянулся покосившийся длинный дощатый забор, огораживающий старинный особняк. Дом явно ждал ремонта, и давно ждал: окна без стекол, облупившийся фасад, проржавевшая крыша. Забор покосился, доски его выцвели, сквозь огромные щели просматривался перерытый двор. Андрей ехал медленно, стараясь, чтобы его догнал Николай. Внезапно за забором раздался и затих душераздирающий крик, потом какое - то отвратительное урчание, треск отдираемых досок, и в пробитой в заборе щели появился всклокоченный человек с перекошенным от ужаса лицом. Андрей остановил машину, выхватил из бардачка пистолет и открыл дверцу. Человек - тщедушный бледный мужчина неопределенного возраста, в разорванной темной рубахе, наконец протиснулся сквозь щель, за ним показалась остроносая морда вцепившейся ему в штанину небольшой таксы, только серой.

- О-го, - крикнул сзади Донован.

Андрей поднял пистолет, прицелился и вдруг с отвращением понял, что оскаленная усатая морда перед стволом - крысиная. Андрей выстрелил, стараясь брать левее, чтобы случайно не попасть в человека. Зверь взвизгнул, отпустил жертву и исчез за забором. Едва зацепил, подумал Андрей и, выскочив из машины, подбежал к пролому. За ним бежал Донован. В глубине перерытого двора семенила к подвалу огромная крыса, её загривок, покрытый короткой шерстью, мерно подрагивал от бега. Андрей выстрелил ещё раз, крыса метнулась к разбитой двери подвала и исчезла. Он спрятал пистолет в карман брюк и повернулся к оцепеневшему на месте человеку. Донован разглядывал его с неподдельным изумлением.

- Быстро в машину, - Андрей втащил упиравшегося мужчину на заднее сиденье, сел за руль, рядом плюхнулся Донован и машина тронулась. Сзади показалась "Волга" Николая. Придерживая одной рукой руль, Андрей опустил стекло и высунулся из машины:

- Коля не отставай! - крикнул он.

Машина, покачиваясь на ухабах, наконец, миновала забор, и Андрей повернул к Никитским Воротам. Донован хранил молчание. По обеим сторонам мелькали причудливые фасады ухоженных старинных зданий. Иногда Андрей бросал взгляд в зеркало, стараясь рассмотреть лицо сидевшего сзади пассажира. Потерянное выражение слезящихся глаз с темными полукружьями, пепельные редкие космы, серая кожа, седая щетина на впалых щеках, - он производил впечатление человека, редко попадавшего на свежий воздух.

- Что здесь случилось? - Андрей произнес эти слова как можно мягче.

Человек с трудом проглотил слюну и хрипло пробормотал:

- Не знаю... Какой-то кошмар. Я проснулся рано, как всегда. И вдруг почувствовал: что-то не то, вот - вот что-то должно случиться. Как в страшном сне. Жуть какая - то на душу навалилась. Показалось: сейчас обвалятся своды. А потом внизу мимо меня побежали эти твари, будто за ними гнались. Они бежали бесшумно, как тени. Огромные, такие только в подземелье. Спасались от чего-то и не обращали на меня внимания... Я подумал, может, где прорвало газ... Они зря не побегут, первые чуют. И тогда я тоже побежал.

- Подожди, подожди, ты кто? - Андрей перешел на "ты", решив, что вежливость и официальный только помешают расспросам.

- Бомж я, елки - палки, не видишь что ли?

- А зовут как?

- Когда - то был Сеpегой.

- Давай, Сеpега, дальше. Что ты там делал, в подземелье?

- Что-что... Живу. Там мой дом. Был домом, а теперь... - он в отчаянии взмахнул рукой.

- Как дом? Где? - переспросил Андрей.

- В штольне, рядом с вентиляционным колодцем. Нас там много, по соседству ещё несколько ребят. Меня не трогают, у меня площадка слишком узкая. Никто не знает, что за ней - лаз и яма, вроде пещеры. Недалеко есть щель в перекрытии, через неё я и выбрался.

- И где же ты там... это самое - живешь? - Андрею с трудом далось это слово.

- В панасонике.

- Где, где? - не понял Андрей.

- Коробки такие, японские, картонные, из-под телеков.. Их раскладывать удобно, можно собрать целый шалаш. Залезешь внутрь - сухо, сквозняка нет, зажжешь свечу, благодать... Там даже вшей не было.

Донован, внимательно слушавший рассказ, отшатнулся и переглянулся с Андреем.

- А теперь... - в голосе неизвестного звучало горечь и отчаяние. - Я не могу туда вернуться, эти твари все разгромили. Все пропало. Сапоги, ящик консервов, куртка, фонарь. Теперь я окончательно бездомный. По-настоящему. Хуже зверя. Я разорен... - он всхлипнул и размазал по серым щекам слезы.

Они показались Андрею такими же тусклыми, как и его кожа.

- Давно ты там?

- Недавно. Раньше я в коллекторе под Солянкой жил, выгнали. Переехал в центр, и вот - на тебе... - он снова всхлипнул.

- Что это за зверь был, неужели крыса? - Андрей притормозил перед перекрестком.

- Она самая, крыса. Только крупная. Мудант. А так хорошо жили там. Не то, что в пустых дачах или электричках. Никто не ловит, туда боятся сунуться. Да и кому мы нужны-то. Ты куда меня везешь? - вдруг спросил он. Ты что, мент?

- Нет, - Андрей притормозил и остановился у тротуара. - Выходи. Дальше я тебя везти не могу. На, держи, - он достал из кармана 100-рублевую купюру, протянул новому знакомому и, хлопнув дверцей, начал набирать скорость.

- Кошмар, - пробормотал Донован.

Андрей молча следил за дорогой. Слухи о гигантских крысах в подземельях Москвы ходили давно, и теперь он сам убедился в этом. Но люди... Неужели и это правда, и под землей, под этими просторными светлыми домами вот так - в картонных коробках живут люди? Днем надо подъехать к Сергушову, ему наверняка будут известны подробности ночного происшествия, решил он.