ИНДИО ЗАМЕТАЕТ СЛЕДЫ


Индио твёрдо решил, что дело с банком будет его последним делом. Но всё удалось провернуть так лихо, что он уже начал сомневаться в правильности своего решения. В конце концов, у каждого свой талант. И грешно зарывать его в землю.

Всю ночь перед ограблением он готовил своё оружие: лук и стрелы. Возможно, его наставники апачи жестоко высмеяли бы лук, который он изготовил из можжевёловой ветки, но и этот было не просто соорудить. Подходящий куст рос только на одном склоне горы, к тому же ветка должна была своей формой и размером точно совпадать с луком, который из неё получится. Её надо было срезать, получив на то разрешение можжевельника. Натереть золой и оставить сушиться выпуклой стороной кверху. А когда после многих других приготовлений на эту ветку можно будет натянуть тетиву, то выпуклая сторона окажется внутри лука и станет вогнутой стороной, В этом был один из самых важных секретов силы индейских луков.

У Индио не было времени бродить по склонам гор в поисках подходящего дерева, и он использовал первое попавшееся. Не было времени и на длительную сушку лука, но Индио и не собирался с ним охотиться или воевать всю жизнь. Такой лук нужен был только на несколько минут, поэтому он особо и не заботился о его долговечности и прочности.

Тетива из кручёной сыромятной кожи, многократно вымоченная в проточной воде и отшлифованная мягким камнем, была почти такая же, как у апачей, только Индио не стал её пропитывать воском и жиром. Она нужна ему только на один день, и не понадобится больше никогда. Никогда в жизни он больше не будет стрелять из лука. Все в его жизни будет по-другому… Но петли на концах тетивы он всё-таки сделал по всем правилам, чтобы они не соскочили в самый неподходящий момент.

Конечно, больше всего пришлось повозиться со стрелами, Индио потратил на них всю последнюю ночь. Для древка стрелы требовалось плотное и сухое дерево. Кучилло додумался расщепить распятие, висевшее на стене церкви. Он же и шлифовал стрелы, доводя их до идеальной гладкости, и поминутно проводил древком по собственному горлу, чтобы чувствительной кожей найти незаметные заусенцы. Для наконечников Кучилло пожертвовал три своих ножа – самых тонких. Он отломил от них концы лезвий, обточил каждый конец до нужной ширины и вставил в щель на древке.

Оперение Индио поначалу делал сам. Пришлось использовать перья вороны, и ему никак не удавалось подобрать для каждой стрелы четыре одинаковых пера. К утру он всё же уговорил себя, что стрелам этим не понадобится лететь на сто пятьдесят шагов, так что не стоит так уж возиться с оперением. Но Кучилло увидел, что он прикручивает к последней стреле разные перья, и принялся ворчать: лук не просушен, тетива из обрезка лассо, стрелы чёрт знает из какого дерева, так ещё и перья в разные стороны смотрят. Совсем ты, брат, в этой тюрьме испортился. Для себя же делаешь, не для врага. Иди лучше спать. Непрерывно ворча и покачивая головой, он отнял у Индио все три стрелы и принялся доводить их до ума, время от времени вороша тушку убитой вороны в поисках нужного пера.

Благодаря Кучилло Индио смог поспать до обеда, а когда проснулся, всё было готово. Он опробовал лук. Стрелы летели по идеальной прямой, и тетива не била по пальцам. И даже ушко каждой стрелы, куда вкладывается тетива, Кучилло успел заботливо отшлифовать и натереть воском.

Теперь Индио был уверен в успехе. Каждый ход был рассчитан по минутам, и его золотые часы не подвели. Как только взмыленные кони охранников промчались мимо него по дороге на Санта-Круз, Индио открыл крышку часов и глянул на циферблат. Минутная стрелка лежала на тройке. До Эль Пасо надо добраться раньше, чем стрелка приблизится к девятке. Когда же она коснётся двойки, пара нищих встанет на пути патрульных, а Кучилло подкрадётся к ним сзади.

Они подъехали к городу и разделились. Грогги со своими отправился по одной улице, Санчо Перес с остальными по другой, а Индио пересел в фургон и повёл его по третьей. Никто не обращал внимания на всадников, горожане прятались от вечернего низкого солнца в тени крытых веранд.

Фургон остановился в точно рассчитанном месте. Из него выбрались двое оборванцев – один был слепой, другой горбатый. Горбун, спотыкаясь на каждом шагу, вёл за собой слепого. Они зашли за здание банка, и там горбун споткнулся так, что слепой повалился на землю. Еле-еле поднявшись, он принялся мутузить своего поводыря сучковатой клюкой, громко проклиная его нерадивость.

Проходившие мимо свары патрульные остановились. Один из них, посмеиваясь, перехватил занесённую клюку и попытался оттащить злобного слепца от беспомощно сжавшегося горбуна. Но слепец неожиданно сам прижался к нему – и тут же отпрянул, и патрульный запрокинул голову назад так, что шляпа свалилась за спину, а из разреза на горле ударил яркий красный фонтан.

Горбун, распрямившись, насадил второго патрульного на длинный кинжал, вонзив его под грудину. Острие клинка вылезло из спины убитого, и горбун упёрся ему коленом в живот, чтобы вытянуть кинжал из раны.

Оба патрульных упали один поперёк другого. А рядом лежал их начальник, которому загнал стрелу под лопатку сам Индио, выстрелив в него из фургона.

Слим быстро разложил заряды, поджёг шнур. Бандиты забежали за фургон, и раздался взрыв.

Кислый дым и белесая пыль ещё стояли плотной стеной в воздухе, а Индио уже ворвался в пролом. Он увидел прямо перед собой изумлённое лицо сторожа. Тот держал в одной руке кусок хлеба, а в другой ружье. Индио выстрелил ему в лицо, и сторож рухнул среди обломков.

– Вот он, шкаф! – закричал Индио.

Нино накинул своё лассо, и попытался потянуть, но шкаф стоял, как прибитый: он был слишком тяжёл даже для Нино. Вот почему Индио набрал столько народу для такого простого дела.

Они накинули на шкаф сразу несколько лассо и потянули всей толпой. Шкаф грохнулся на пол, одним концом всё-таки угодив на доски, смазанные маслом. Вместе с грузом их затащили в фургон, Санчо хлестнул лошадей, а Индио открыл свои часы. Минутная стрелка всё ещё стояла на тройке.

Ему казалось, что они возятся с этим шкафом целый час, а стрелка даже не сдвинулась с тройки!

Четвёрка лошадей несла, обезумев от хлыста Санчо. Всадники, оглашая улицу диким криком и свистом, пронеслись мимо последних домов и помчались по пыльной дороге, а потом свернули и рассыпались беспорядочной стаей, взлетев на холм и скатившись с него. Город остался далеко позади.

Индио скакал сзади фургона. Он опасался, что взрыв мог повредить сейф, и тот распахнётся от тряски, усеяв пустыню разлетающимися долларами.

Его опасения были напрасны. Сейф прекрасно перенёс и взрыв, и бешеную скачку по кочкам пустыни. И когда, остановившись среди развалин в Лас-Палмерасе, бандиты выгрузили его из фургона, обнаружилось, что даже полировка на его тёмно-медовых стенках почти не пострадала.

– Дорогая штучка, – заметил Грогги, пнув сапогом дверцу с резным орнаментом.

– Внутри она ещё дороже, – ухмыльнулся Санчо Перес. – До чего же тяжёлый сундук! Я знаю, что там внутри. Таким тяжёлым бывает только золото.

– Или свинец, – раздался чей-то голос из-за полуразрушенного дома.

Все обернулись, выхватив оружие. Ирландец сидел на обломке стены в тени развалин. Между двумя другими домами с пустыми провалами окон и торчащими из стен прутьями мирно щипала траву его лошадь.

– Ты что тут делаешь? – выкрикнул Грогги. – А где мои парни? Где Чёрный?

– А ты сам подумай, – ирландец встал, опираясь рукой о стену. – Где он может быть, если на нас налетела целая армия охранников? Мы все сделали, как договорились. Но нам отрезали все пути. Их было слишком много…

– А ты! Ты бросил их, ты спасал свою шкуру! – Грогги кинулся на ирландца, тыча ему в лицо ствол револьвера.

– Погоди, брат, – сказал Индио и встал между ними.

Он развёл руки, мягко, но с силой оттолкнув Грогги, задыхающегося от злобы.

– Так, говоришь, их было слишком много?

Индио оглядел ирландца с ног до головы и протянул руку к воротнику его рубашки.

– Значит, слишком много? – задумчиво повторил он. – У тебя рубашка испачкана… И порвана…

Он зашёл сбоку и провёл пальцами по рваной дыре в рубашке, у самой шеи ирландца. Ткань была липкой, она пропиталась кровью и покрылась коркой дорожной пыли.

– В тебя стреляли сзади, – сказал Индио. – Повезло тебе, амиго. Один дюйм в сторону – и конец.

– Он удирал, как заяц! – закричал Грогги и снова рванулся к ирландцу, занося руку для удара, но наткнулся на взгляд Индио и осёкся.

– Он получил пулю в спину, – сказал Индио.

– А Чёрный получил пулю в голову, – сказал ирландец, движением плеча стряхивая с себя руку Индио. – Конечно, кому-то хотелось, чтобы никто из нас не вернулся. Но у нас был уговор – встречаемся в Лас-Палмерасе. Или я что-то неправильно понял?

– Все правильно, – сказал Индио. – Давайте теперь займёмся нашими делами.

Бандиты собрались перед шкафом и достали свои револьверы. Индио прицелился и скомандовал:

– Разнесём его в щепки!

Дружная пальба раздалась в ответ. Трещали деревянные панели, с воем отскакивали пули, в воздухе клубился, густея на глазах, пороховой дым. Пока стрелки перезаряжали свои барабаны, дым понемногу развеялся, и стало видно, что стрельба не слишком сильно подействовала на это произведение столярного искусства. Дверцы и стенки покрылись многочисленными оспинами с белыми краями и с металлическим блеском внутри.

– Ах так! – выкрикнул Грогги, становясь на одно колено. – Стреляем по одному! Бейте в середину!

Он выстрелил шесть раз подряд, и шесть его пуль пробили рваную щель там, где сходились дверцы шкафа. Ирландец поднял свой кольт, и щель удлинилась книзу. Третьим стрелял Индио, и он довёл трещину до земли.

– А теперь ты, Нино, – сказал Индио, выдавливая из кольта пустые гильзы.

Нино подошёл к шкафу, запустил пальцы в образовавшуюся щель и потянул в стороны. Захрустели уголки и петли, громко щёлкали заклёпки, вылетая из гнёзд. Нино крякнул, развёл руки – и шкаф развалился пополам. Перед взглядами бандитов предстал блестящий металлический ящик.

На сейфе не было ни рукояток, ни штурвалов – только три аккуратных отверстия рядом с почти незаметной, не шире волоса, щелью между дверцей и рамой.

– Я же говорил, там золото! – Санчо Перес присел перед сейфом, любовно поглаживая его полированные стенки. – Сейчас мы его обложим динамитом, и тогда…

– Не сейчас, – сказал Индио. – Грузите сейф обратно в фургон. Ты забыл, Санчо, что за нами сейчас гонятся все, кто только смог забраться в седло.

– Нет, Санчо прав, – вмешался Грогги.

Он тоже подошёл к сейфу и по-хозяйски поставил на него ногу. Санчо, продолжая поглаживать блестящую стенку, неприязненно поглядел на этот запылённый сапог, словно тот наступил ему в тарелку.

– Рванём ящик прямо сейчас, – сказал Грогги. – Тянуть не будем. Сразу делим добычу, а потом рассыпаемся поодиночке.

– Верно! – произнёс кто-то.

– Только время теряем!

– И так долго ждали, сколько можно ждать?

– У нас мало динамита, – сказал Индио. – Надо раздобыть ещё немного, чтобы наверняка справиться. Но сначала надо оторваться от погони.

Он говорил, энергично размахивая руками, но никто из бандитов не разделял его энтузиазма и не трогался с места. Они даже не смотрели на него, не в силах оторвать глаз от блестящего ящика. Там, внутри, за одной-единственной дверцей, скрывалось то, ради чего они сегодня рисковали своей жизнью. Оставалось только протянуть руку, чтобы завладеть вожделенным сокровищем. Близость добычи парализовала их разум, и раньше-то не слишком выдающийся.

Дикарь встал рядом с Грогги и Санчо, заслоняя сейф.

– С таким грузом мы не оторвёмся от погони, Индио. Фургон слишком заметная штука. Да и медленная. Золото надо брать сейчас. Брать и делить на всех.

Его голос подействовал на всех остальных, как приманка, и бандиты сгрудились вокруг сейфа. Каждый старался протиснуться поближе и потрогать, словно одно прикосновение уже делало их богачами. Словно череда богомольцев, прикладывается к святыне – Индио порой наблюдал такие сценки, когда ему случалось бывать в городе во время церковных праздников.

Он усмехнулся:

– Ну хорошо, привязывайте свои несчастные два патрона, посмотрим, что они смогут сделать с этим сейфом.

– У нас не два патрона, а четыре, – сказал Грогги, – и мы разнесём его на куски.

– Золото разлетится по всей пустыне, – предупредил Индио.

– Плевать, соберём! – засмеялся Дикарь.

И тут в разговор вмешался ирландец. Он один остался сидеть в стороне, когда бандиты облепили сейф. И сейчас все повернулись на его голос.

– Сдаётся мне, вы всё-таки взяли банк в Эль Пасо, – сказал он. – Напрасно. Лучше бы вы отправились в Сан Хуан. Там держат золотые монеты. Не на миллион, но они золотые. А в Эль Пасо не держат золота. В этом сейфе бумажные деньги. Им не понравится, если их взорвут динамитом.

– Ерунда, – неуверенно сказал Дикарь. – Что им сделается? Ну, сгорят несколько бумажек…

– Несколько десятитысячных бумажек? – ирландец усмехнулся. – Это будет самый дорогой пепел в мире.

Бандиты молча переглянулись. Кто-то присвистнул.

– Тут, бывало за тысячу так наломаешься, а здесь десять тысяч…

– Да они вспыхнут как порох, денежки-то чистые, незахватанные, сухие…

– А от одной и другие займутся…

Грогги яростно пнул блестящий бок сейфа.

– Так как же мы его откроем?

– На железной дороге работают разные инженеры, – сказал ирландец. – Хороший инженер откроет любой сейф. Особенно если пообещать ему десять тысяч.

– Хватит и пяти, – отрезал Индио.

– Я сказал «пообещать», – усмехнулся ирландец, и бандиты засмеялись.

– Я привык держать слово, – сказал Индио. – И я заплачу инженеру его пять тысяч.

– Я могу найти такого, – быстро сказал Слим. – Только за пять он не согласится…

– Брат, это очень хорошо, но сейчас не время, – сказал Индио кротко. – Конечно, ты найдёшь нам того, кто откроет сейф. Но сейчас его здесь нет. И пока он не появился, нам надо уносить ноги. Давай, Нино, парни, что вы стоите? Грузите этот драгоценный ящик в фургон!

Бандиты встрепенулись, стряхивая благостное оцепенение. Ещё бы, в мечтах они уже тратили свои денежки… Но голос Индио вернул их из притонов Мемфиса в знойную пустыню, и они все разом вспомнили, что денег у них ещё нет, зато где-то поблизости носятся крайне обозлённые люди. Бандиты принялись обматывать сейф верёвками, а потом потащили его в фургон.

– Все дороги перекрыты, и с этим фургоном нам не проскочить, – сказал Грогги. – Надо уходить в каньон. Переждём там.

– В каньон? Да все только и ждут, что мы туда подадимся. Там легко попасть в засаду, – ответил Индио. – В каньон легко войти, да выйти будет трудно. Нет, мы уйдём туда, где нас никто не станет искать.

– Нас не ищут только в раю, – мрачно сказал Слим.

– А мы и поедем в рай, – засмеялся Индио. – Рай земной. Это место называется Агуа Кальенте.

– Ты с ума сошёл, – сказал Грогги. – Я не понимаю, мы будем уходить через границу или нет? Что-то мне непонятно, Индио. Сначала ты говорил про Сан Хуан, но мы отправились в Эль Пасо. Затем ты говорил, что мы уйдём за границу, но ты привёл нас в Лас-Палмерас. А теперь уводишь ещё дальше от границы. Мне это не нравится, Индио, не нравится.

– Не торопись, брат, – ответил Индио. – Нельзя делать то, чего от тебя ждут. Конечно, мы убежим в Мексику, но не сейчас. Нас ожидают на границе, а мы обманем ещё раз.

– Но зачем тащиться в Кальенте, в эту глухомань, вонючую дыру? – раздражённо спросил Грогги.

– Полегче, – холодно предупредил его Индио. – Всё-таки это моя родина.

Загрузка...