Ловцы времени. Археологические открытия от Трои до современности

1 Прах к праху в древней Италии

В 1752 году, ровно за 170 лет до того, как Картер обнаружил гробницу царя Тутанхамона в Египте, археологи в Италии нашли триста свернутых древних свитков папируса. Они были обнаружены в останках виллы города под названием Геркуланум, недалеко от Везувия и современного Неаполя, погребенного под слоем вулканического пепла во время извержения 24 августа 79 г. н. э. Свитки были частью римской библиотеки, которую владелец (возможно, тесть Юлия Цезаря) хранил в своем доме – теперь его называют «Виллой папирусов». Хотя их раскопали более двухсот пятидесяти лет назад, нетронутые свитки сохранились до наших дней, хотя многие были обугленными и слишком хрупкими, чтобы их можно было развернуть.

На протяжении столетий считалось, что свитки останутся просто диковинками, выглядящими как куски обугленного дерева. Но недавно, в 2009–2016 годах, папирологи (ученые, изучающие такие свитки и обрывки папирусов) смогли прочесть некоторые надписи на свитках, даже не разворачивая их. Используя концентрированный пучок рентгеновских лучей, они сумели разобрать несколько отдельных букв благодаря контрасту между обугленным папирусом и чернилами, несмотря на то, что основу последних также составляет углерод. Это стало возможным благодаря тому, что чернила, судя по всему, также содержат небольшое количество свинца. Если методы продолжат совершенствоваться, однажды, возможно, мы сможем прочитать все, что написано на этих свитках. Это было бы замечательно, поскольку – учитывая богатство владельца и тот факт, что они принадлежали к его личной библиотеке – свитки вполне могут содержать, например, утраченные тома «Истории Рима» Тита Ливия[1].

Руины расположенного неподалеку города Помпеи были обнаружены за 150 лет до того, в 1594 году. Рабочие, копавшие ирригационную канаву, случайно наткнулись на древние развалины, но затем засыпали их и в то время больше не исследовали.

Так что первыми начались раскопки в Геркулануме в 1709 году. Чтобы вам было проще представить, насколько давно это происходило, подумайте о том, что Бенджамину Франклину тогда было всего три года; в том, что позже станет Соединенными Штатами, было двенадцать, а не тринадцать колоний (Джорджия была основана только в 1732 году); королева Анна занимала трон Великобритании – государственного образования, которое было создано в 1707 году актом парламента, объединившим Англию, Уэльс и Шотландию; а капитан Кук не высадится в Австралии еще около шестидесяти лет[2].

Это были самые первые археологические раскопки, проведенные на территории Европы или где-либо еще в мире, если уж говорить об этом. Обычно заслуга их проведения приписывается Эммануэлю Морису Лотарингскому, герцогу д'Эльбеф. В то время он жил в Италии недалеко от Неаполя и финансировал первые попытки прорыть туннель в земле Геркуланума: он купил это место именно потому, что в этом районе ранее были найдены древние куски мрамора.

Работники герцога случайно раскопали древнеримский театр в Геркулануме и смогли извлечь оттуда несколько мраморных статуй. Большинство из них украсили поместье герцога; другие были отправлены в разные города Европы, в том числе в некоторые музеи. Мы бы не назвали это археологией – происходящее было больше похоже на ограбление, поскольку о работах не велось никаких записей, а их целью было только извлечение красивых античных предметов, а не попытка узнать что-либо о среде, в которой они были найдены. Настоящие раскопки начались в Геркулануме несколько десятилетий спустя, а затем – в соседних Помпеях. Они знаменовали начало того, что мы сейчас называем археологией Старого Света, или, если быть более точным, классической археологией (которая занимается изучением древних греков и римлян). В значительной степени систематическая работа началась с усилий одного человека, Иоганна Иоахима Винкельмана, которого называют отцом классической археологии и который стал первым ученым, изучавшим артефакты из Геркуланума и Помпей.

Развитие археологии как дисциплины происходило в течение оставшейся части восемнадцатого и всего девятнадцатого века. Вероятно, следует отметить, что работа Винкельмана была частью эпохи Просвещения, которая началась примерно в то же время, что и самые ранние раскопки в Геркулануме, и охватила большую часть Европы. Внезапный, но устойчивый интерес к археологии и античности неудивителен, если рассматривать его в общем контексте времени, которое ознаменовалось прогрессом в различных науках, ростом числа национальных музеев и частных коллекций, постепенным взлетом дарвинизма и социального дарвинизма, а также завоеванием и колонизацией большей части остального мира Европой.

Вид на Везувий сквозь арку в Помпеях

Теперь мы знаем, что, когда в 79 г. н. э. произошло извержение Везувия, ряд древних городов были опустошены и погребены под слоем пепла, включая Геркуланум, Помпеи и Стабии. Только в Помпеях погибло более двух тысяч человек, а в Геркулануме и других городах этого региона жертв было еще больше. В те времена некоторые из этих местечек на берегу Неаполитанского залива были престижными городами, в которых богатые жители Рима строили дома для отдыха в праздники и летом. В некотором смысле мало что изменилось, поскольку и сегодня этот регион популярен среди туристов.

Извержению Везувия нашлись очевидцы. Одним из них был семнадцатилетний юноша, известный как Плиний Младший, племянник (и приемный сын) известного натуралиста, которого мы называем Плинием Старшим. Он описал разрушения в двух письмах римскому историку Тациту.

Плиний рассказал, что видел темные облака, молнии, пламя и пыль, много пыли в соседнем городе Мизенум. Он описал полную темноту, как в комнате без окон, в которой не зажжен свет. Он рассказал, что слышал, как женщины и дети плакали, а мужчины кричали. Вскоре, по его словам, стало светлее, но свет обеспечивал огонь, который быстро распространялся, охватывая город. А затем темнота вернулась вместе с непрекращающимся потоком горячего пепла. Если бы он и его спутники постоянно не стряхивали пепел с себя, они бы в конечном итоге были им раздавлены.

Это было интересное – и важное – время в римской истории. Переход от Римской республики к Римской империи начался примерно на сто лет раньше, когда в 44 г. до н. э. был убит Юлий Цезарь, а Август пришел к единоличной власти как первый римский император в 27 г. до н. э., положив начало династии Юлиев – Клавдиев. Когда в 79 г. н. э. взорвался Везувий, на троне был император Тит из следующей династии Флавиев.

Раскопки в Помпеях начались в 1750 году, почти в то же время, когда в Геркулануме были найдены обугленные свитки. Здесь время также остановилось тем поздним августовским утром 79 года н. э., и на столах осталась посуда для трапезы и еда, которую уже никогда не съедят. На улицах лежали тела – иногда убежища искали семьи, а в других случаях люди лежали в одиночестве, некоторые – все еще сжимая в руках драгоценности.

Катастрофа, охватившая Помпеи, буквально превратила в камень город и его жителей. Пепел и пемза смешались с прошедшим дождем, превратившись в цементообразную смесь, которая быстро затвердела и помешала позднейшим попыткам выживших вернуться и забрать свои вещи. Сотни тел и зданий оказались погребены под пирокластическим потоком. Со временем органические материалы, такие как дерево, хлеб и человеческие останки, медленно разложились. Образовались полости, каждая из которых имела форму предмета или тела, которые когда-то там находились.

В 1863 году Джузеппе Фиорелли, итальянский археолог, отвечавший за раскопки Помпей, выяснил, что это были за полости, или, скорее, чем они были. Он понял, что рабочие могут действовать как скульпторы, использующие так называемую технику выплавляемого воска, и обращаться с полостями так, словно те были формами для изготовления бронзовых статуй.

Итак, всякий раз, когда его команда натыкалась на полость во время раскопок, Фиорелли заливал в отверстие гипс. Когда пепел затем выкапывали, в гипсе оставалась точная копия того, что было там изначально. Им удалось восстановить останки множества тел, включая целые семьи, сбившиеся в кучу, а также, например, деревянные столы и другую мебель, и даже буханки хлеба. Они восстановили и нескольких домашних животных, включая собаку, все еще прикованную цепью там, где ее оставил хозяин. Она лежала лапами вверх в изогнутой позе, а отпечаток ее ошейника был отчетливо виден на гипсе.

Хотя метод Фиорелли хорошо работал для таких вещей, как хлеб и деревянные предметы, у него был серьезный недостаток, когда дело касалось человеческих тел: он не позволял увидеть кости и другие артефакты, которые остались в полости после распада тела, потому что теперь они находились внутри гипсового слепка. Одним из решений было бы использование какого-то прозрачного материала, например, смолы вместо гипса, но этот метод оказался гораздо более дорогим. Он был использован только для одной жертвы Везувия в 1984 году. Это так называемая Смоляная Дама, голову которой все еще украшают золотые ювелирные изделия и шпилька для волос.

Археологи также поняли, что можно повторно изучить сами гипсовые слепки, чтобы выявить кости и другие материалы, которые в них непреднамеренно включили рабочие Фиорелли. В сентябре 2015 года команда, в которую входили рентгенологи, археологи и антропологи, начала проводить лазерную визуализацию, КТ-сканирование и взятие образцов ДНК залитых гипсом останков. КТ-сканирование выявило самые удивительные детали, одна из которых касается четырехлетнего мальчика, которого нашли с родителями и младшим братом или сестрой. Можно увидеть, как он, должно быть, был напуган непосредственно перед смертью, хотя неясно, что его убило. Сканирование также показало, что многие из жертв получили травмы головы, возможно, в результате обрушения зданий или падения обломков камней, и что среди них были и представители активного взрослого населения, а не только дети, старики и больные, как считалось ранее.

Геркуланум был погребен под девятиметровой стеной быстро движущейся грязи, которая полностью поглотила и накрыла город. Геологи называют такой поток лахаром; похожие события происходили во время вулканических извержений совсем недавно – в 1985 году в Колумбии и 1991 году на Филиппинах.

Селевой поток сохранил большую часть Геркуланума, так что археологи нашли его таким же, каким он был в 79 г. н. э. Некоторые дома сохранились до высоты второго этажа, что очень редко встречается при раскопках, а на их стенах можно было увидеть картины и декорированную плитку. Восстановлены были даже деревянные предметы, такие как балки крыш, двери, кровати и колыбель.

Предполагалось, что жители Геркуланума смогли бежать из города, но в 1981 году, а затем снова в ходе дополнительных раскопок в 1990-х годах, были найдены по крайней мере триста тел в том, что археологи считают лодочными сараями на берегу. Вероятно, эти люди ожидали эвакуации и погибли мгновенно, когда перегретый воздух от извержения, достигавший более 500 градусов по Цельсию, пронесся по местности. Горячий воздух и затем раскаленный пепел сожгли их кожу и внутренние органы, оставив только скелеты, застывшие в агонизирующих позах.

Многие дома в Помпеях также сохранились после извержения, но здесь они были погребены под метрами пепла и пемзы. Один из них известен как Дом Фавна из-за бронзовой статуи, которая стоит во внутреннем дворе дома в большой чаше для сбора дождевой воды. Статуя изображает фавна – существо вроде сатира с рогами и хвостом, который играет на двойной свирели.

К этому дому прилегал удивительный сад, полный деревьев и других растений. Извержение похоронило много таких садов – как в Помпеях, так и в Геркулануме. Когда современные археологи, такие как профессор Университета Мэриленда Вильгельмина Яшемски, начали в 1961 году тщательные раскопки в тех местах, где когда-то были эти сады, они обнаружили корневые полости растений, которые когда-то там росли. Изучая их, они смогли реконструировать, какие деревья находились в этих садах, и по крайней мере в одном случае план целого виноградника.

После трехсот лет почти непрерывных работ археологи раскопали большую часть древних Помпей, хотя многое еще впереди. Например, стал ясен план города, поэтому теперь мы можем сказать, что население некоторых районов было зажиточным, в то время как в других в основном жили люди среднего или даже низшего класса. Сегодня туристы могут увидеть различные кварталы города и здания, которые там находились: бани, кожевенные заводы, торговые лавки и жилые строения. Например, в 2014 году доктор Стивен Эллис с группой археологов из Университета Цинциннати, которые вели раскопки у Порта Стабии, одного из главных въездов в город, объявили, что нашли десять зданий с двадцатью помещениями на первом этаже, в которых продавали или подавали еду и напитки. Такое расположение кажется типичным для Помпей, где даже в частных домах со стороны улицы часто располагались лавки.

Так что же ели и пили жители Помпей? Ответ на этот вопрос требует изучения множества факторов, которые, если задуматься, вполне резонны. Эллис и его команда раскопали ряд дренажных труб, туалетов и выгребных ям. Мысль о раскопках таких мест некоторым может показаться отвратительной, но правда в том, что материал, найденный в них, иногда может быть ценнее для археологов, чем золото, если это означает возможность понять, какой была жизнь горожан две тысячи лет назад. В эпохи до существования городских коммунальных служб мусор часто выбрасывали в уборные, где он и оставался, пока его не обнаруживали археологи.

Уличный пейзаж, Помпеи

В туалетах Помпей Эллис с командой нашли остатки «зерна, фруктов, орехов, оливок, чечевицы, местной рыбы и куриных яиц, а также редкие куски более дорогого мяса и соленой рыбы из Испании». В дренажной трубе дома, расположенного ближе к центру города (который мог принадлежать местному богачу), они обнаружили останки «моллюсков, морских ежей и даже деликатесов, например, разделанный сустав ноги жирафа». Эти исследования не только дают нам понять, что люди в Помпеях ели во время извержения, но и подтверждают неудивительный факт о том, что пища представителей разных социальных классов не была одинаковой.

Группа археологов Эллиса из Университета Цинциннати также внесла некоторые новшества в раскопки, которые они проводили в Помпеях. Во-первых, они были одними из первых, если не первыми, кто использовал iPad на рабочем участке в 2010 году. С его помощью они записывали данные; делали фотографии; использовали различные готовые приложения (причем первоначальное предназначение некоторых не было связано с археологией); а затем загружали данные на серверы в Цинциннати, все еще находясь на месте раскопок. Это может показаться удивительным, но многие участники раскопок по всему миру до сих пор записывают данные на бумажных носителях, иногда в трех экземплярах, и полагаются на ксероксы для копирования после окончания сезона раскопок.

Полы некоторых наиболее процветающих домов в Помпеях были покрыты мозаиками. Например, в Доме Фавна есть изображение знаменитой сцены битвы Александра Македонского с персидским царем Дарием III в 333 или 331 г. до н. э. В прихожей Дома трагического поэта есть напольная мозаика, изображающая черно-белую собаку (неопределенной породы) с красным ошейником. Под ее лапами написано cave canem, что на латыни означает «берегитесь собаки».

В других домах на внутренних стенах до сих пор сохранились картины. На Вилле Мистерий есть небольшая комната, возможно, столовая, все четыре стены которой расписаны сценами, интерпретированными ныне как изображения дионисийских мистерий, в частности, посвящение молодой женщины в религиозный культ. В других жилищах были нарисованы танцоры, семейные портреты, а также изображения фруктов и разных предметов. В некотором смысле это ничем не отличается от фотографий и картин, которые мы вешаем на стены.

На внешних стенах домов ученые обнаружили рекламу и предвыборные плакаты – социальные сети двухтысячелетней давности. Объявления размещались таким образом, чтобы их могли увидеть люди, идущие по улице и делающие покупки в лавках по обе стороны. Одно объявление сообщало о гладиаторском бое, который должен был состояться 8–12 апреля, хотя неясно, в каком году. Другое уведомляло о днях открытых рынков в каждом городе, происходящих в очевидной последовательности с субботы в Помпеях до пятницы в Риме, с остановками в городах Нуцерия, Ателла, Нола, Кумы и Поццуоли между ними.

Одно объявление на стене бара очень похоже на вывески, которые мы видим сегодня снаружи питейных заведений – это перечень предлагаемых напитков и их стоимость. Оно гласит: «Вы можете получить обычный напиток здесь за ас [мелкую монету], более хороший напиток за две, фалернское вино за четыре». Другое сообщение на стене лавки, из которой был украден медный горшок, предлагало награду либо за его возврат, либо за информацию о воре.

Кроме того, были обнаружены сотни объявлений о предвыборных кампаниях. В одном из наиболее интересных высказываний говорится: «Я прошу вас избрать Марка Церриния Ватию на должность эдила. Все ночные пьяницы поддерживают его». Другое, по-видимому, касающееся того же человека, гласит: «Мелкие воришки поддерживают избрание Ватии на пост эдила». Мы никогда не узнаем, победил ли он на тех выборах.

Помпеи и Геркуланум были не только местами, где раскопки проводились впервые, – они идут там по сей день, в течение трехсот лет. Просто изучив работу, проделанную на этих двух участках, желающие могут получить представление об истории достижений в методах раскопок и учета данных. Раскопки в Помпеях и Геркулануме демонстрируют, какой большой путь проделала археология за последние три столетия: от элементарных мероприятий в начале, которые немногим отличались от мародерства, к использованию гипса для реконструкции разложившихся тел и деревянной мебели, до сложных методов, используемых сегодня, таких как КТ-сканирование, рентгенография, лазерное экспонирование, анализ ДНК, а также запись и документирование в полевых условиях непосредственно на iPad с облачным хранилищем данных.

Кроме того, усилия по сохранению и консервации сделали эти места популярным туристическим направлением, что позволяет всем, а не только археологам, заглянуть в мир, существовавший две тысячи лет назад, и осознать, что в некотором смысле он куда больше похож на сегодняшний, чем отличается от него. Да, сейчас у нас есть более продвинутые технологии, такие как iPad, мобильные телефоны и беспроводной Интернет, но дома и еда в этом регионе Италии не так уж сильно изменились за прошедшее время. Нам знакома та же зависимость от выборных должностных лиц, покупки необходимых товаров в магазинах, выпивка в барах, и разочарование из-за мелкого воровства и краж. Люди держат тех же домашних животных и носят такие же украшения, едят из посуды и используют приборы, похожие на те, что использовали их предшественники. И хотя павлиньи языки больше не считаются деликатесом, а многие люди больше не чистят свою одежду при помощи мочи, в целом раскопки на этих участках учат нас, что древние жители Средиземноморья не слишком отличались от людей сегодня. И если мы когда-нибудь сможем развернуть и прочитать свитки, которые все еще исследуются на Вилле Папирусов, мы можем обнаружить, что и их частные библиотеки были очень похожи на наши.

2 Раскапывая Трою

Майским утром 1873 года Генрих Шлиман обходил древний холм на северо-западе Турции, наблюдая за своими рабочими. Он был уверен, что они раскапывают Трою, но пока не смог убедить всех скептиков.

Внезапно он заметил, что один из рабочих достал из-под земли медный котелок, за которым был виден отблеск золота. Отправив рабочего отдыхать, Шлиман и его жена София «расчистили сокровище при помощи большого ножа». Они действовали быстро, поскольку над ними нависала толща грунта, которая могла обрушиться в любой момент.

София сложила предметы в свою шаль и отнесла их в дом, где они вдвоем составили каталог и поняли, что же только что было найдено: королевское сокровище, состоящее из золотых ожерелий, колец и серег, а также две диадемы, обруч, еще шестьдесят серег и почти девять тысяч более мелких украшений. Также там были чашки, миски и другие сосуды из золота, серебра и электрума (природного сплава серебра с золотом), в том числе соусник из чистого золота (таких в мире было найдено всего два), и золотой сосуд в форме граната. В кладе были и другие предметы – медный щит и ваза; тринадцать наконечников копий; четырнадцать боевых топоров; кинжалы, меч и другое оружие из меди или бронзы; каменные рукояти, вероятно, от бронзовых мечей; и множество других предметов, подобных которым никогда не находили вместе нигде в мире.

Они упаковали все в ящики, тайком перенесли сокровище на лодку и отправили его в свою резиденцию в Афинах. Там София надела большую часть найденных драгоценностей, о чем мы знаем благодаря сделанной ими фотографии, которая и по сей день остается одним из самых знаковых изображений в археологии.

Шлиман объявил, что они нашли сокровище Приама. Открытие сделало их всемирно известными, и с тех пор эту историю много раз пересказывали в мельчайших подробностях. Но есть ли в ней хоть доля правды? И действительно ли Шлиман нашел Трою?

Об истории Троянской войны мы знаем в основном из «Илиады», написанной древнегреческим поэтом Гомером. Менее известные поэты предоставляют другие подробности в так называемом эпическом цикле. Хотя события поэмы, скорее всего, произошли в позднем бронзовом веке, вероятно, в тринадцатом или двенадцатом веке до н. э., важно иметь в виду, что история, скорее всего, была записана не ранее чем через пятьсот лет.

Согласно Гомеру, греки и троянцы воевали десять лет из-за женщины по имени Елена. В то время Елена была женой человека по имени Менелай, правителя небольшого царства или города-государства в южной части материковой Греции. Его братом был правитель города Микены Агамемнон, царь царей. Именно от этого города произошел термин «микенцы», которым археологи называют греков того времени.

Стена Трои VI

Менелая посетила делегация из Трои, важного портового города, контролировавшего торговлю на восток и на север от места своего расположения на северо-западе современной Турции. Среди ее членов был человек по имени Парис (также иногда его называют Александром). Он был принцем Трои, сыном царя Приама. Когда делегация отправилась домой, Елена оказалась в ее составе. Троянцы утверждали, что она присоединилась к ним добровольно, потому что была влюблена в Париса. Греки заявляли, что ее похитили.

Чтобы взять Трою и вернуть Елену, греки отправили большой флот и множество воинов под предводительством Агамемнона и Менелая вместе с другими микенскими героями, включая Одиссея и Ахилла. На то, чтобы это сделать, понадобилось десять долгих лет, и успеха добиться им удалось только с помощью трюка с троянским конем. В конце концов греки разрушили Трою, спалили ее дотла и вернулись домой с Еленой.

История Гомера изобилует подробностями, и все же ученые продолжают подвергать ее сомнению. Послужила ли основой для эпоса реальная историческая Троянская война? Можно ли найти археологические доказательства этого? Я полагаю, что ответ на оба вопроса – «да», и что теперь есть данные, подтверждающие, что война была историческим событием, случившимся где-то около 1184 г. до н. э. – примерно в то время, когда произошел закат микенской культуры и всего позднего бронзового века. Возможно, Троянская война была частью гораздо более значительной катастрофы.

Тем не менее, древние греки расходились во мнениях о том, случилась ли Троянская война на самом деле, и если да, то когда она велась. Большинство классических ученых Европы девятнадцатого века были убеждены, что Гомер полностью ее выдумал. Таким образом, когда Генрих Шлиман, полный дилетант в области археологии, решил начать поиски месторасположения Трои, он пошел против мнения большинства ученых своего времени.

Несмотря на сопротивление, Шлиман был полон решимости отыскать Трою и доказать, что Троянская война действительно имела место. Гораздо позже он утверждал, что впервые принял это решение в 1829 году, в возрасте семи лет. Отец подарил ему на Рождество книгу с иллюстрациями, на которой был изображен бегущий из горящего города Эней, а за ним – высокие стены Трои, которые микенцы осаждали в течение десяти лет. Эней отправился в Италию, где, по легенде, его более поздние потомки Ромул и Рем основали город Рим. Шлиман рассказывал, что именно в этот момент и решил найти Трою, заявив: «Отец, если такие огромные стены когда-то существовали, они не могли быть полностью разрушены: должны остаться их руины, просто они скрыты под пылью веков». И добавлял: «В конце концов мы сошлись на том, что я должен когда-нибудь раскопать Трою». Другие ученые ставят эту историю под сомнение, поскольку Шлиман начал рассказывать ее в довольно позднем возрасте, несмотря на то, что от раннего периода его карьеры остались многочисленные тома дневников, заметок и писем.

Шлиману было около сорока пяти лет, когда он скопил достаточно средств, чтобы перестать работать и посвятить оставшуюся жизнь поискам доказательств существования Трои и Троянской войны. Разнообразные махинации, к которым Шлиман прибегал в процессе накопления этого состояния, показывают, что ему нельзя было полностью доверять ни в личной, ни в профессиональной жизни.

В связи с этим особенно важна одна история, непосредственно связанная с «открытием» Шлиманом Трои – и слово «открытие» здесь определенно стоит взять в кавычки. В 1868 году он отправился в Грецию, а затем продолжил путешествие в Турцию. Шлиман рассказывал, как бродил по северо-западу Турции с томом Гомера в руке, пытаясь найти нужное место – достаточно небольшое, чтобы Ахиллес мог несколько раз обежать его, преследуя Гектора, в окрестностях которого бы были расположены как горячие, так и холодные источники.

Он осмотрел несколько мест, которые ранее предлагались в качестве возможного расположения Трои, но ни одно из них не казалось подходящим в достаточной степени. Затем он познакомился с вице-консулом США в Турции, Фрэнком Калвертом. Тот тоже занимался поисками Трои и считал, что нашел ее. Более того, он уже приобрел древний холм, который теперь носит турецкое название Гиссарлык, что означает «Место крепостей».

Калверт начал проводить предварительные раскопки на этом месте, но ему не хватало средств, чтобы продолжить работы на должном уровне. Шлиман, напротив, обладал достаточными финансовыми возможностями и с радостью объединил усилия с Калвертом. Тем не менее, начав раскопки и убедив себя, что холм действительно является местом древней Трои, Шлиман сознательно исключил имя Калверта из всех своих последующих официальных заявлений, лекций и публикаций, присвоив всю славу и признание. Только в 1999 году, благодаря книге, опубликованной Сьюзан Хьюк Аллен, удалось восстановить историческую роль Калверта как настоящего первооткрывателя Трои.

Первый сезон раскопок Шлимана в Гиссарлыке начался в апреле 1870 года. На тот момент у него еще не было официального разрешения от турецких властей, но это его не остановило. В тот сезон, как и в следующий, он не нашел ничего значительного. Поэтому в 1872 году при помощи большой команды он начал масштабные работы на участке, результатом которых стала огромная траншея, которую его рабочие прорыли через большую часть холма на глубину около 14 метров. Сегодня она известна под названием «Большой траншеи Шлимана», и ее до сих пор легко заметить посреди раскопа.

Археология в то время все еще находилась на ранней стадии развития. Хотя раскопки в Помпеях велись уже более века, в других местах в 1870-х годах проводилось не так много подобных работ. Однако уже существовали люди, обладавшие необходимыми знаниями (одним из них был Калверт), которые предупреждали Шлимана, что такие необдуманные действия могут привести к катастрофе. И они оказались правы.

Шлиман и его рабочие копали «Большую траншею» все глубже и глубже, проходя через множество построек и стратиграфических слоев. Выяснилось, что под холмом скрывалось девять городов, расположенных один над другим, хотя изначально Шлиман считал, что их всего шесть. Он остановился на втором слое от основания, который назвал «Сожженным городом». Шлиман был убежден, что правителем именно этого города был Приам. Но он ошибался. Сейчас благодаря анализу керамики и радиоуглеродному датированию мы знаем, что Троя II относится примерно к 2400 году до н. э., то есть к раннему бронзовому веку, более чем за тысячу лет до предполагаемой Троянской войны.

Если сегодня встать на дно «Большой траншеи» на том уровне, на котором остановились Шлиман с рабочими, и посмотреть прямо над собой, можно увидеть – далеко наверху – уровень, содержащий строение из огромных каменных блоков. Он расположен всего в паре метров от вершины холма, в тени, которую отбрасывают ветви и листья стройного дерева, растущего на современном уровне. Это здание было построено во времена Трои VI и использовалось в Трое VII. И это все, что осталось от дворца, относящегося к позднему бронзовому веку, – времени, на которое ориентировался Шлиман.

Впрочем, большая часть этого дворца исчезла. И исчезла она из-за Генриха Шлимана. Подгоняемые им рабочие прорубили каменные стены дворца Приама и выбросили большую часть этих камней на свалку. Если бы мы сейчас могли раскопать эту кучу мусора, мы бы с высокой вероятностью нашли всевозможные предметы, относящиеся к Трое Приама и Гектора, в том числе, возможно, глиняные таблички, использовавшиеся древними писцами.

Что же убедило Шлимана в том, что Троя II – это Троя Приама? Во-первых, на этом уровне он обнаружил огромные городские ворота, которые идентифицировал как описанные Гомером Скейские ворота. Считалось, что они были настолько широкими, что в них могли проехать рядом две колесницы. А во-вторых, его доклад о кладе Приама.

История о дне, когда они с Софией нашли сокровища, давно стала хрестоматийным примером в учебниках по введению в археологию, хотя ее правдивость маловероятна. Позже Шлиман признался, что соврал о роли Софии в этой истории. На самом деле ее не было на раскопках в тот день. Его собственные дневники и отчеты подтверждают, что она в то время находилась в Афинах. Шлиман объяснил, что хотел больше вовлечь ее в свою карьеру, надеясь, что она начнет проявлять больше интереса к тому, чем он занимается. Поэтому он включил ее в рассказ, чтобы она могла разделить его триумф. Сегодня ни один уважающий себя археолог не решился бы поступить так, как поступил Шлиман.

Некоторые ученые также предположили, что Шлиман нашел сокровища в разных местах. Они считают, что он собирал самые ценные предметы в течение всего сезона, а затем сообщил наивной публике, что все они были найдены вместе. Более того, поскольку предметы были найдены в Трое II, им на тысячу лет больше, чем должно было быть, чтобы их владельцем был Приам. Таким образом, клад Приама не является кладом и Приаму никогда не принадлежал.

Вскоре после объявления о своей находке Шлиман пожертвовал ее Берлинскому музею, возможно, в обмен на получение докторской степени по археологии в одном из немецких университетов. Однако сокровище исчезло после Второй мировой войны и считалось утерянным почти пятьдесят лет. Только в начале 1990-х годов российские власти признали, что оно было вывезено в СССР в числе военных трофеев, и назвали его компенсацией за потери.

Сегодня клад Приама выставлен в Пушкинском музее в Москве. Он остается там, несмотря на то, что права на него предъявляют четыре страны: Турция (потому что именно там находится Троя, а Шлиман, по словам турецких властей, вывез сокровища незаконно); Греция (потому что первоначально предметы хранились в доме Шлимана в Афинах); Германия (потому что Шлиман передал сокровища в Берлинский музей, и именно там они находились, пока не исчезли в 1945 году); и Россия (которая заявляет права на них в качестве компенсации за нацистскую агрессию). Так кому же клад принадлежит на самом деле? Этот вопрос до сих пор не решен, и Россия не проявляет признаков готовности передать сокровища кому-либо еще.

Интереснее всего то, что эти предметы сильно напоминают находки, сделанные в других местах, от островов северо-востока Эгейского моря до так называемых «Погребальных ям» в Уре, которые раскопал Леонард Вулли на территории современного Ирака. И хотя золотые серьги, булавки и ожерелья, найденные Шлиманом, не принадлежали Приаму, его жене или дочери, они их можно назвать образцами ювелирных украшений, которые были в моде по всему региону Эгейского моря и Древнему Ближнему Востоку в конце третьего тысячелетия до н. э. Эти предметы могут дать нам подсказки о древних торговых путях и связях между государствами того времени, что делает их куда более интересными для археологов, чем вымышленная связь с Приамом и «Илиадой» Гомера.

Шлиман продолжал работы в Трое в течение 1870-х и 1880-х годов, хотя в это время он также проводил раскопки в Микенах, ища материальные свидетельства существования царя Агамемнона. В качестве помощника в Трое он нанял Вильгельма Дёрпфельда, архитектора с некоторым археологическим опытом, который в конце концов убедил Шлимана, что он ошибался, и что в Гиссарлыке ему следовало сосредоточиться на Трое VI или Трое VII. Шлиман начал разрабатывать планы дополнительных исследований этих более поздних уровней, но в Рождество 1890 года он потерял сознание на улице в Неаполе и умер на следующий день.

Продолжение раскопок легло на плечи Дёрпфельда. Он получил финансовую поддержку от Софии Шлиман, которая хотела, чтобы он продолжил работу ее мужа на этом месте. Дёрпфельд сосредоточился на раскопках тех участков, которые Шлиман оставил нетронутыми, в основном вдоль краев холма. Как оказалось, эти руины были крайне впечатляющими. Он раскопал высокие каменные стены (каждая толщиной в несколько метров), которые могли бы отразить любую атаку, и большие ворота, приглашающие путников внутрь – после того, как их впускали стражники.

Это были развалины Трои VI, которая, по всей видимости, просуществовала почти пятьсот лет, с 1700 года до н. э. до 1250 года до н. э. Дёрпфельд определил многочисленные периоды города, которые обозначил буквами от «a» до «h». Последний период, Троя VIh, содержал признаки почти полного разрушения города. Для Дёрпфельда это стало тем самым доказательством Троянской войны, которое они искали. Он завершил свои раскопки и опубликовал результаты.

Тем временем путешественники, направлявшиеся в другие регионы Турции, особенно в центральную часть страны, начали находить руины другой древней цивилизации. В 1879 году, когда Шлиман еще вел раскопки в Трое, британский ассириолог Арчибальд Сейс выдвинул рискованную гипотезу – что эти руины принадлежат древним хеттам.

Гипотеза была смелой, потому что в Библии хетты казались связанными с регионом Ханаана, судя по упоминаниям Урии Хеттеянина и некоторых других персонажей. Но аргументы Сейса оказались убедительными и в конечном итоге были приняты другими учеными. К 1890 году, году смерти Шлимана, было опубликовано уже второе издание книги Сейса «Хетты: История забытой империи».

В 1906 году начались раскопки того, что оказалось столицей хеттов – Хаттусой, расположенной рядом с современным городом Богазкёй в 200 километрах к востоку от Анкары. Уже через год был обнаружен городской архив: тысячи глиняных табличек, содержащих договоры, учетные документы и королевские письма. Оказалось, что хетты были активны на территории всей Анатолии с примерно 1700 до 1200 года до н. э. Они даже контролировали территорию на севере Сирии, что объясняет, почему позднебиблейские авторы разместили их именно в этом регионе.

Теперь мы знаем о хеттах невероятно много, отчасти – благодаря немецким раскопкам, которые продолжаются в Хаттусе уже более века. Расшифровка хеттских табличек чешским ориенталистом Бедржихом Грозным всего через десятилетие после их первоначального открытия в конечном итоге доказала, что хетты играли важную роль в мире Древнего Ближнего Востока в течение всего второго тысячелетия до н. э., активно торгуя и воюя с другими великими державами, особенно с египтянами и ассирийцами.

Среди табличек есть несколько таких, которые документируют постоянные проблемы хеттов с маленьким вассальным царством Вилуса, расположенным в северо-западной Анатолии. В конечном итоге, примерно в начале XIII века до н. э. (вероятно, около 1280 года до н. э.) хетты подписали договор с царем Вилусы, человеком по имени Алаксанду.

Спустя непродолжительное время после расшифровки этой таблички некоторые ученые начали высказывать предположение, что за этим именем скрывается тот же человек, которого Гомер называет Александром (Парисом) из Илиона и который стал причиной начала Троянской войны из-за романа с Еленой. С лингвистической точки зрения Вилуса близка к греческому названию (W)Илион – исходный звук «W» в греческом языке, известный как дигамма, со временем исчез, и к эпохе Гомера город стал просто Илионом. И, конечно, имя «Алаксанду» звучит очень похоже на «Александр».

И хотя нет никаких твердых доказательств того, что эти сопоставления верны, как минимум эти таблички показывают, что хетты принимали участие в делах города на северо-западе Анатолии, который они называли Вилуса. Таблички также содержат информацию о том, что в этой местности произошло как минимум четыре войны, последние три из которых пришлись на XIII век до н. э. – то есть примерно то время, когда предположительно произошла та самая Троянская война. Ученым, которые считали, что Вилуса – хеттское название Трои, это предоставило дополнительные данные, подтверждающие, что Троянская война вполне могла быть историческим событием, а не просто частью мифов и легенд.

Тем не менее, аргументы Дёрпфельда о том, что разрушение Трои VIh было следствием войны, убедили не всех. Изучив его данные, Карл Блеген, археолог из Университета Цинциннати, пришел к выводу, что разрушение Трои VIh было вызвано землетрясением, а не войной. Он пришел к такому заключению, поскольку раскопки обнаружили, что стены были наклонены в разные стороны, и повсюду были разбросаны большие камни, что по мнению, Блегена могло быть вызвано только силами природы. Ему показалось, что городу, который был осажден и разрушен армией, лучше соответствует первый слой следующего периода, известный как Троя VIIa. Поэтому в 1930-х годах Блеген возобновил раскопки в Гиссарлыке, чтобы проверить свою правоту.

Ему осталось еще меньше материала для раскопок, поскольку Дёрпфель уже исследовал большую часть того, что оставил нетронутым Шлиман. Тем не менее, Блеген нашел достаточно доказательств, чтобы убедить себя, что Троя VIIa была разрушена людьми в ходе длительной осады. Его аргументы были довольно убедительны: застрявшие в стенах стрелы, оставленные на улицах тела и другие признаки того, что по крайней мере одно крупное сражение действительно произошло в то время в том месте.

Он обнаружил, что большие здания и дворцы предыдущего города были перепланированы таким образом, чтобы несколько семей могли жить там, где раньше размещалась только одна. Он также заметил, что емкость хранилищ в городе была значительно увеличена за счет закапывания очень больших кувшинов по горлышко в землю. Для Блегена все это было признаками города, находившегося в осаде, как описано в произведениях Гомера. Время разрушения города также подходило: он был уничтожен около 1180 года до н. э., что все еще укладывалось в предполагаемые рамки, обозначенные древними греками.

Более того, материальная культура – керамика и другие артефакты – показала Блегену, что между Троей VIh и VIIa существовала преемственность. То есть не было никаких доказательств того, что в Трое VIIa поселилась новая группа людей; скорее, казалось, что жители Трои VIh отремонтировали, восстановили и перестроили свой город после землетрясения в Трое VIIa. На самом деле сходство между слоями было настолько велико, что и Блеген, и Дёрпфельд, который еще был жив, считали, что то, что археологи называли первой фазой Трои VII, скорее всего, было последней фазой Трои VI – то есть Троей VIi, а не Троей VIIa. Однако к тому времени менять терминологию было уже слишком поздно. Таким образом, Блеген был уверен, что Трою VIh уничтожило землетрясение, а Трою VIIa разрушили микенские греки в попытке вернуть Елену.

Возможно, Блеген был прав. Но прошло пятьдесят лет, выросло новое поколение археологов, и в 1988 году были начаты новые исследования холма Гиссарлык. На этот раз раскопки вела международная группа археологов, возглавляемая двумя учеными – Манфредом Корфманом из Университета Тюбингена, который занимался изучением руин бронзового века, и Брайаном Роузом из Университета Цинциннати, который исследовал следовавшие за бронзовым веком периоды.

Помимо того, что экспедиция Корфмана очистила Большую траншею Шлимана и повторно изучила ее, пожалуй, самое важное, что они сделали – обследование сельскохозяйственных угодий вокруг Гиссарлыка. Они использовали устройства для дистанционного зондирования, чтобы заглянуть под поверхность земли без раскопок. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, какой именно зонд подходит лучше всего, но в конечном итоге они выяснили, что для этого типа почвы им нужен цезиевый магнитометр.

Поскольку человеческая деятельность, включая такие процессы, как сжигание, может изменять магнитные свойства мелких железных частиц в почве, это позволяет обнаружить разнообразные ямы, сточные канавы и даже стены. Иногда их можно обнаружить, даже если они закопаны, особенно если в них присутствуют сгоревшие или частично сгоревшие материалы. Тем не менее, группа Корфмана на собственном горьком опыте убедилась, что предварительные результаты нужно интерпретировать с осторожностью.

В 1993 году, спустя более чем сто лет после легендарных раскопок Трои Генрихом Шлиманом, Корфман объявил, что данные дистанционного зондирования показали наличие огромной закопанной стены, которая окружала Гиссарлык на расстоянии около 400 метров от цитадели. По предположению археологов, это и была большая городская стена, которая сдерживала Агамемнона, Ахилла и других греков в течение десяти лет во время знаменитой Троянской войны, увековеченной Гомером в «Илиаде» и «Одиссее».

Но когда археологи приступили к раскопкам, они не нашли стены. Вместо нее они обнаружили ров, доходящий в некоторых местах до двух метров в глубину. Со временем ров наполнился всевозможными предметами, от разбитой посуды до камней и случайного мусора. Эти объекты на изображениях дистанционного зондирования выглядели как сплошная масса, окружающая город. Впоследствии Корфман стал утверждать, что ров мог бы быть столь же эффективен в защите города, как и стена, но не все оказались согласны с таким выводом.

Один из уроков, который усвоили Корфман и остальной археологический мир, заключался в том, чтобы с осторожностью подходить к проведению пресс-конференций с объявлением о результатах дистанционного зондирования до того, как будут проведены раскопки для подтверждения предполагаемых находок. Другим выводом стало то, что, несмотря на ошибочную интерпретацию, дистанционное зондирование вполне может быть успешно использовано на этом памятнике. Вскоре Корфман и его команда заметили на дополнительных изображениях с магнитометра свидетельства существования огромного Нижнего города Трои, который находился под современными сельскохозяйственными полями, и о котором никто раньше не подозревал.

Оказалось, что все предыдущие археологи, от Шлимана до Дёрпфельда и Блегена, занимались раскопками исключительно в цитадели – верхней части города, где жили царь, его ближайшие родственники и свита. Останки, обнаруженные экспедицией Корфмана, увеличили площадь города как минимум в десять раз, до 20 гектаров, показав, что его население в конце позднего бронзового века составляло от четырех до десяти тысяч человек. Осада города такого размера вполне могла занять десять лет, если история Гомера имеет под собой хоть какую-то реальную основу. В своих научных публикациях Корфман начал называть город Троя/Вилуса – отсылка к хеттским записям, которые, как он считал, упоминали именно на этот город.

Другие находки Корфмана подтверждали работу Блегена. Например, как в цитадели, так и в Нижнем городе они также нашли доказательства разрушения Трои VIh в результате землетрясения и уничтожения Трои VIIa людьми – то есть войной. В одном случае они обнаружили поврежденный землетрясением дом из Трои VIh, а затем дом из Трои VIIa, построенный прямо на его руинах, только чтобы быть разрушенным в ходе войны.

Среди обнаруженных Корфманом доказательств военных действий – большое количество незахороненных тел, в том числе частично сожженные останки молодой девушки около семнадцати лет, а также наконечники стрел эгейского (или греческого) типа. Кроме того, была найдена как минимум одна куча камней для пращи – вероятно, приготовленных кем-то для того, чтобы метать их в нападающих изнутри городских стен.

Работы Корфмана также подтвердили более ранние выводы Блегена. После разрушения города Троя VIIa около 1180 года до н. э. следующий этап заселения, известный как Троя VIIb, указывает на появление совершенно нового народа. В слое этого периода были обнаружены абсолютно новые типы керамики, новая архитектура и другие элементы материальной культуры, включая печать с надписью – первое письменное свидетельство, найденное в Трое.

Все эти свидетельства указывают на то, что жители предыдущего города были полностью заменены новой группой. Таким образом, разрушение Трои VIIa можно рассматривать как возможное подтверждение историй Гомера о Троянской войне. Однако в своих произведениях Гомер, похоже, описал великолепные здания и высокие стены Трои VI, но при этом изобразил разрушение более позднего поселения. Будучи эпическим поэтом, он позволил себе объединить историю двух городов в один.

Не исключено даже, что Троянский конь является метафорой землетрясения, которое разрушило Трою VIh, ведь у греков богом землетрясений считался Посейдон. Как сова символизировала богиню Афину, так и конь ассоциировался с Посейдоном. По крайней мере, в поэтическом воображении можно представить связь «землетрясение = Посейдон = Троянский конь». Такое предположение выдвинул немецкий ученый Фриц Шахермайр еще в 1950-х годах.

В ходе раскопок в Гиссарлыке отряд под руководством Брайана Роуза из Университета Цинциннати, изучавший следующие за бронзовым веком периоды, также сделал множество находок. В 1993 году была обнаружена статуя римского императора Адриана выше человеческого роста, а в 1997 году – крупная мраморная голова императора Августа. Греки позднего эллинистического периода, а затем и римляне возвели свои сооружения на цитадели и создали в нижней части холма хорошо организованный город с квартальной планировкой, который Корфман обнаружил на этом участке наряду с развалинами бронзового века.

Эти поздние обитатели Гиссарлыка также были убеждены, что именно здесь находилась древняя Троя. Они дали этому городу название «Новая Троя» как на греческом, так и на латинском языках. Даже Александр Македонский, Юлий Цезарь и другие исторические личности в последующие столетия посещали это место, чтобы отдать дань уважения. Именно находки из этих более поздних периодов сначала убедили Фрэнка Калверта, а затем и Генриха Шлимана в том, что они ведут раскопки в нужном месте.

Позже на вершине холма был построен храм Афины, а затем и храм Юпитера. Это объясняет, почему Троя Приама находилась гораздо ближе к поверхности, чем ожидал Шлиман. Строители эллинистического и римского периодов срыли верхнюю часть холма, чтобы получить ровную поверхность для возведения храмов, театров и других сооружений, характерных для их городов. Эти города, известные как Троя VIII и IX, стали последними, построенными на этом месте.

Манфред Корфман скоропостижно скончался в 2005 году, но международные раскопки продолжаются под руководством новых исследователей. Интерес к раскопкам и дистанционному зондированию на территории Гиссарлыка и вокруг него не угасает. Возможно, это место еще хранит немало тайн древнего города, вдохновившего создание одного из величайших эпосов в истории.

3 Из Египта – в вечность

Пирамиды, мумии и иероглифы. Пожалуй, именно египтология является той областью археологии, которая больше всего завораживает широкую публику. Однако, возможно, и проблем с ее пониманием больше, чем с любым другим направлением. Кажется, что все – от школьников до пенсионеров – очарованы древним Египтом и знают о нем хотя бы что-то. Но так ли это на самом деле? Объем неверной информации о Древнем Египте, особенно распространяемой через интернет, поражает.

Каждый год египтологи и их коллеги вынуждены опровергать многочисленные заблуждения («нет, пирамиды не строили еврейские рабы»), – а их почтовые ящики заполняются вопросами после выхода в эфир очередной передачи, утверждающей, что пирамиды построили инопланетяне, что они использовались для хранения зерна или что Сфинксу десять тысяч лет. Все эти нелепые идеи обычно придумываются любителями-энтузиастами. Поэтому в этой главе мы рассмотрим три темы – пирамиды, мумии и иероглифы, – чтобы читатели смогли лучше разобраться в зачастую сомнительных заявлениях, касающихся этих аспектов жизни в древнем Египте.

Первые археологи, работавшие в Египте, часто не были настоящими египтологами или изначально не планировали становиться таковыми. Например, родившийся в 1778 году Джованни Баттиста Бельцони, известный под прозвищем Великий Бельцони, был цирковым силачом ростом около двух метров и мог поднять двенадцать человек одновременно. Тем не менее, его можно считать и своего рода инженером. В 1815 году Бельцони впервые отправился в Египет, чтобы предложить османскому правителю новый план по забору воды из Нила, и в итоге стал одним из первых египтологов. Правда, этот термин следует применять к нему с осторожностью, так как он больше запомнился разграблением гробниц и коллекционированием мумий, чем научной работой или археологией, хотя и был одним из первых, кто исследовал храм Рамсеса II в Абу-Симбеле.

А вот Карл Лепсиус и Огюст Мариетт по праву считаются гигантами египтологии, хоть они и были ниже ростом, чем Бельцони. Уроженец Пруссии Лепсиус в 1842 году возглавил экспедицию в Египет, основной задачей которой было описать как можно больше памятников, и с этим она справилась поразительно хорошо. Ее результатом стали двенадцать огромных томов рисунков и иллюстраций, опубликованных на немецком языке в период с 1849 по 1859 год под названием «Памятники из Египта и Эфиопии». Подготовка сопроводительных текстов заняла еще более сорока лет – они были опубликованы лишь спустя десятилетие после смерти самого Лепсиуса. Именно это собрание текстов и гравюр многие считают фундаментом современной египтологии.

Огюст Мариетт, родившийся во Франции в 1821 году, начал раскопки в Египте по поручению Лувра около 1850 года. Восемь лет спустя он был назначен первым директором Управления по делам древностей Египта. Среди прочего он построил первый национальный музей, коллекция которого до сих пор является основой Египетского музея в Каире.

Своей карьерой эти двое во многом обязаны событию, которое произошло в 1823 году, когда Мариетту было всего два года, а Лепсиусу – тринадцать. Это одно из самых известных событий в египтологии – расшифровка иероглифов.

Чтобы понять, как это произошло, нам нужно вернуться в 1799 год, примерно через год после того, как Наполеон и его войска вторглись в Египет в рамках грандиозной кампании по завоеванию Ближнего Востока. Вместе с ними приехали более 150 ученых, инженеров и исследователей. Им было поручено изучать и описывать состояние страны, в том числе древности и памятники. Сегодня многие считают, что их работа положила начало изучению Древнего Египта, подготовив почву для последующих открытий Лепсиуса и Мариетта. Кроме того, они непреднамеренно вызвали в Европе волну египтомании, которая сохраняется и по сей день, в том числе в США – ярким примером этого является отель «Luxor» в Лас-Вегасе.

Как бы то ни было, французские войска находились в деревне Розетта в дельте Нила, занимаясь то ли восстановлением форта, то ли рытьем окопа – версии расходятся. Однако в процессе они обнаружили надпись, датируемую 196 годом до н. э. Она была создана в честь Птолемея V – египетского фараона, который в остальном не оставил особого следа в истории. Эта находка оказалась крайне важной, поскольку текст на Розеттском камне был написан тремя разными системами письма: в верхней части – египетскими иероглифами, в средней части тот же текст был повторен демотическим письмом, которое использовалось в повседневной египетской письменности, а в нижней трети камня надпись была продублирована на древнегреческом.

Используя эту трехъязычную надпись, выдающийся французский ученый Жан-Франсуа Шампольон сумел разгадать систему египетских иероглифов. Он сделал это благодаря тому, что, как и все ученые его времени, мог прочесть греческую версию текста. Шампольон заметил, что в тексте много раз встречаются два королевских имени: Птолемей и Клеопатра. После этого он искал повторяющиеся символы в египетских иероглифах, которые могли бы соответствовать этим именам, и в конечном итоге использовал их в качестве ключа к расшифровке. Шампольон был не единственным ученым, работавшим над этой задачей – его почти обогнал британский лингвист Томас Юнг. Тем не менее, именно Шампольон получил признание за окончательную расшифровку в 1823 году, всего через двадцать четыре года после обнаружения камня в Розетте.

Внезапно оказалось, что все «красивые картинки», нарисованные на стенах гробниц знатных людей и выгравированные в других местах, на самом деле представляли собой длинные надписи, содержащие биографии, прижизненные достижения и многое другое. Один набор иероглифов, часто встречающийся в таком контексте, теперь известен как символы вечности, что вполне логично для погребений.

Также выяснилось, что семьсот-восемьсот иероглифических знаков могли читаться в разных направлениях, но при этом система оставалась последовательной: фигуры на изображениях всегда были повернуты «лицом» к началу строки. Кроме того, знаки можно было читать по-разному. Например, иероглиф мог быть логограммой и обозначать сам изображаемый предмет (например, птицу или быка); мог представлять одиночный звук – первую букву слова, обозначающего этот объект; также он мог быть слоговым знаком, передающим сочетание согласных; или же он мог использоваться как детерминатив, уточняющий значение соседнего слова.

Неудивительно, что в Древнем Египте читать и писать умели немногие – вероятно, всего около 1 % населения. Писцы занимали уважаемое положение при дворе, поскольку вполне возможно, что не все фараоны и царицы были грамотными.

Хотя многие из сохранившихся до наших дней надписей уцелели благодаря тому, что были высечены в камне, например, на стенах храмов и других зданий, египтяне куда чаще писали на листах папируса – сплющенных стеблях тростника, росшего вдоль Нила, который служил им аналогом бумаги. Хотя папирус был не таким долговечным, как каменные надписи, благодаря сухому климату Египта до нас дошли тысячи свитков.

Для письма использовали чернила, изготовленные из угля и других материалов. Они могли быть черными или красными, причем часто в одном тексте использовались оба цвета. В таких случаях слово, написанное красным, могло обозначать начало нового предложения, помогая читателю понять, где заканчивается одно и начинается другое, поскольку в египетском письме не было привычной нам пунктуации. Красные чернила также могли обозначать начало заклинания, заголовок или название главы, в зависимости от контекста и необходимости.

После расшифровки иероглифов ученые получили возможность прочитать многочисленные записи, оставленные как на камне, так и на папирусе, и начали с уверенностью восстанавливать историю Древнего Египта. В этом им одновременно помогали и мешали труды историков, путешественников и жрецов греко-римского периода.

Одним из таких источников был Геродот, греческий историк V века до н. э., который описал свои путешествия по Египту, включая подробности строительства пирамид и процесса мумификации, многие из которых оказались крайне неточными. Другим был жрец Манефон, живший в эллинистическом Египте в III веке до н. э. Он попытался составить список правителей Египта от древнейших времен до своей эпохи.

Манефон разделил историю Египта на периоды – эту систему мы используем и сегодня. Несмотря на то, что он исказил многие имена и допустил некоторые хронологические ошибки, в целом его сведения были достаточно точными, особенно учитывая, что он составлял этот список спустя почти две с половиной тысячи лет после основания Первой династии Египта. Согласно его классификации, Древнее царство началось около 2700 года до н. э., во времена Третьей династии. Этот период выделяется строительством пирамид для фараонов Четвертой династии, примерно с 2600 по 2500 год до н. э.

Древнее царство просуществовало около пятисот лет и рухнуло примерно в 2200 году до н. э., после 91-летнего правления фараона Пиопи II. Однако его длительное царствование, начавшееся, когда он был шестилетним ребенком, скорее всего, не было главной причиной кризиса. Недавние исследования предполагают, что ей могли стать климатические изменения, выражавшиеся в засухах и голоде, которые опустошили как Египет, так и значительную часть Древнего Ближнего Востока.

После распада Древнего царства последовал период анархии, известный как Первый переходный период, когда несколько династий боролись за контроль над всей страной, но ни одна не смогла добиться полного господства. Затем наступил период Среднего царства, которое продолжалось примерно до 1720 года до н. э., когда Египет был захвачен гиксосами – народом, пришедшим с севера, из региона Ханаана. Гиксосы правили Египтом, пока около 1550 года до н. э. не были изгнаны египетскими войсками под предводительством двух братьев – Камоса и Ахмоса.

Странным образом, несмотря на то что они были братьями, Камос считается последним царем XVII династии, тогда как Ахмос – первым царем XVIII династии, которая ознаменовала начало нового периода в истории Египта, известного как эпоха Нового царства. Этот период продолжался до конца XIII века до н. э. и включал правление таких выдающихся деятелей, как могущественная царица Хатшепсут, воинственный Тутмос III, фараон-монотеист Эхнатон, юный правитель Тутанхамон, а также десять фараонов по имени Рамсес. Хотя Египту удалось пережить великий крах всей цивилизации бронзового века, произошедший примерно в 1177 году до н. э., и продолжить существование в период Третьего переходного периода, во время Саисского возрождения, а затем под властью греков и римлян, включая Александра Македонского и позднее Клеопатру, он уже никогда не достиг той мощи и величия, которыми обладал в эпоху Нового царства.

С переводом иероглифов в начале XIX века ученые смогли начать читать и изучать другие письменные источники, оставленные древними египтянами. Эти тексты включают в себя всё – от поэм и рассказов до экономических документов и религиозных текстов. Одно из наиболее часто встречающихся произведений, написанных на папирусе и высеченных на стенах гробниц знатных людей – «Книга мертвых», также известная под названием «Сказания о восхождении во свет». Это, по сути, было руководство, помогающее умершему попасть в загробный мир сразу после смерти. Оно содержало ответы на вопросы, которые должны были быть заданы перед тем, как душа получала разрешение войти в царство мертвых – своего рода «шпаргалка» для загробной жизни. Этот текст был тесно связан с церемонией взвешивания сердца, во время которой на одну чашу весов помещалось сердце покойного, а на другую – перо, символизирующее истину и справедливость (ма'ат). Если сердце весило столько же или меньше, чем перо, – то есть если оно не было отягощено грехами и несправедливостью, – умершему позволяли войти в загробный мир.

Чтобы душа могла оставаться в загробном мире, физическое тело умершего должно было сохраняться нетронутым даже спустя долгое время после смерти. Именно здесь вступает в действие процесс мумификации. Некоторые из самых ранних мумий, найденных в Египте, сохранились естественным образом, но, конечно, так происходило не всегда. Кроме того, существовала проблема с тем, чтобы тело оставалось погребенным и не становилось добычей шакалов, гиен и других падальщиков.

Из-за этого появились два решения. Первое – это сам процесс мумификации. Второе – создание мастаб, кирпичных сооружений, напоминающих скамьи, которые использовались для защиты захоронений. Многие ученые считают, что мастабы стали предшественниками пирамид. Рассмотрим эти процессы по отдельности.

Начнем с мумификации. Даже сегодня многие пытаются проводить такие эксперименты, часто в рамках школьных проектов в начальных классах. Обычно для этого используют цыплят, а не людей или домашних животных, что, безусловно, к лучшему (если, конечно, сам цыпленок не является домашним животным).

О процессе мумификации мы знаем довольно много, отчасти – благодаря подробному описанию Геродота, который изучил этот процесс во время своего пребывания в Египте. Он писал, что тело следует поместить в особый осушающий солевой состав, называемый натроном, и оставить там на семьдесят дней. Натрон вытягивает влагу из тела и способствует его мумификации. Этот процесс, разумеется, не происходит мгновенно, поэтому и требуется столь длительное «купание».

Кроме того, необходимо удалить некоторые внутренние органы. Для этого мумификатору предписывалось сделать разрез сбоку тела и извлечь желудок, верхний и нижний отделы кишечника, легкие и печень. Эти органы помещались в сосуды, которые мы сегодня называем канопами. Это современное название появилось благодаря первым египтологам, которые ошибочно связали эти сосуды с греческим мифом о Канопе – микенском воине, участвовавшем в Троянской войне, который, по легенде, был укушен змеей и умер во время путешествия по Египту.

Канопы были неотъемлемой частью гробниц. Наборы сосудов могли отличаться друг от друга, но в период Нового царства их крышки изображали четырех сыновей Гора, которые охраняли внутренние органы:

• желудок и верхний отдел кишечника помещали в канопу с крышкой в форме головы шакала;

• нижний отдел кишечника – в сосуд с крышкой в виде головы сокола;

• легкие хранились в канопе с головой бабуина;

• а печень помещали в сосуд с крышкой, имеющей форму человеческой головы.

После этого полость в теле заполняли ароматными травами и специями, а разрез на боку вновь зашивали.

Однако сердце оставляли внутри тела, так как древние египтяне считали, что оно является центром разума и будет необходимо в загробной жизни. А вот мозг важным органом не считался, и его просто выбрасывали. Существовало два способа его удаления.

Один из них заключался в использовании длинного металлического проволочного инструмента с загнутым на конце крючком. Его вводили в нос покойного и продвигали до полости мозга, после чего резко вытаскивали, вытягивая за собой части мозга. Если с первого раза его не удавалось вытащить полностью, процедуру повторяли.

Другой способ удаления мозга заключался в том, чтобы запрокинуть голову покойного назад и закапать в нос концентрированную кислоту. Когда она попадала в полость мозга, тот растворялся. Затем голову наклоняли вперед, и серая вязкая масса просто вытекала через нос. Вуаля – полость мозга становилась пустой.

Точный метод, который использовали древние египтяне, до сих пор остается предметом научных дискуссий, но все современные гипотезы восходят к Геродоту. Именно он первым описал, как бальзамировщики вытягивали большую часть мозга через ноздри с помощью изогнутого железного инструмента, а затем «промывали остатки лекарствами». В 2012 году в черепе 2500-летней мумии был найден предмет, который идентифицировали как инструмент для извлечения мозга. Исследователи считают, что он, вероятно, использовался как для разжижения, так и для удаления мозга.

Процесс бальзамирования проводился вдали от родственников усопшего, что, возможно, было мудрым решением, поскольку иногда происходили несчастные случаи. Например, у жрицы по имени Хенттави, жившей при правлении XXI династии (примерно в X веке до н. э.), во время мумификации впали щеки. Чтобы вернуть им объем, бальзамировщики, по-видимому, следуя тогдашнему обычаю, набили их ватными прокладками. Однако они перестарались, и в какой-то момент обе щеки просто разорвались. Это означало, что ее тело не сохранилось в целостности, а значит, согласно верованиям древних египтян, ее душа не смогла попасть в загробный мир. Однако об этом никто не знал, пока в наше время мумию не развернули.

В последние годы мумии, хранящиеся в Британском музее, а также в других учреждениях Великобритании, Германии и Египта, были повторно изучены с помощью современных методов компьютерной томографии (КТ) и трехмерной визуализации. Эти исследования принесли ряд интересных открытий. Мумии, среди которых есть как члены царских семей, так и простолюдины, охватывают разные исторические периоды – от 3500 года до н. э. до 700 года н. э. Они принадлежат людям разного возраста, от детей до взрослых. У некоторых были обнаружены татуировки, у других – различные заболевания, почти у всех были проблемы с зубами. Одно из исследований касалось певицы по имени Тамут из Фив, которая была мумифицирована около 900 года до н. э. Оно показало, что в ее погребальных повязках были спрятаны защитные амулеты. Кроме того, в ее артериях обнаружили кальцинированные бляшки, что, возможно, стало причиной ее смерти от сердечного приступа или инсульта. Другие исследования, проведенные на мумифицированных животных, выявили, что у трети из них внутри повязок практически не было останков, вызвав споры о причинах подобной практики.

Мумификация тела была лишь одной из задач, стоявших перед древними египтянами. Нужно было также защитить мумию от воздействия внешней среды. Именно поэтому примерно до 3000 года до н. э. над могилами, в которых помещали мумию, строились мастабы – низкие сооружения из кирпича-сырца. Слово «мастаба» в переводе с современного арабского означает «скамья», схожесть с которыми и дала название этим постройкам. Такая конструкция обеспечивала защиту: даже если буря сметала весь песок с кладбища, мастаба оставалась на месте, не позволяя мумии подвергнуться воздействию окружающей среды или стать добычей хищных птиц, гиен и других падальщиков.

Возможно, именно мастабы привели к созданию пирамид несколько веков спустя. Точная причина появления первых пирамид остается неясной, но маловероятно, что она связана с древними пришельцами. Судя по всему, фараон Джосер, правивший во времена Третьей династии, вскоре после 2700 года до н. э., первым поручил своему визирю Имхотепу создать более величественное место для своего захоронения. Так появилась Ступенчатая пирамида – первая из построенных в Египте. Имхотеп, помимо того, что был архитектором, также служил личным врачом Джосера. Позже его стали почитать как отца египетской медицины, а со временем он перешел в статус бога исцеления, из-за чего его даже связывали с греческим богом врачевания Асклепием.

Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре

При взгляде на Ступенчатую пирамиду можно заметить, что Имхотеп, по сути, просто сложил шесть мастаб одну на другую, уменьшая их размер по мере приближения к вершине. От такой пирамиды до огромных гладкостенных, известных нам сегодня за пределами Каира, оставался всего один шаг – достаточно было заполнить промежутки и сгладить стороны.

Конечно, все было гораздо сложнее, и вопрос о том, как именно фараоны строили пирамиды, до сих пор вызывает оживленные споры. Многие ученые склоняются к версии, что использовались блоки, лебедки и системы ременных передач, аналогичные тем, что применяются для подъема тяжелых камней сегодня. Однако есть и сторонники гипотезы, согласно которой блоки поднимали на место по земляным пандусам, которые спиралью опоясывали пирамиду. Если этот метод действительно использовался, то после установки последних камней на вершину последним этапом строительства должна была стать разборка этих пандусов. Существуют и другие гипотезы, например, что для подъема блоков внутри пирамиды использовалась скрытая внутренняя рампа, которая теперь уже не видна. Однако современные эксперименты по воссозданию строительства пирамид показывают, что, хотя блоки были многочисленными и тяжеловесными, египтяне вполне обладали необходимыми технологическими навыками, чтобы построить из них пирамиды самостоятельно. Так что нет никакой необходимости прибегать к концепциям о вмешательстве инопланетян.

Важно помнить, что такие большие пирамиды не строились отдельно – они обычно были частью гораздо более обширного погребального комплекса, который включал в себя церемониальные дворы, религиозные святилища и другие сооружения, предназначенные для увековечения памяти фараона. Ступенчатая пирамида – тоже лишь одна из частей погребального комплекса Джосера.

То же самое можно сказать и о комплексе в Гизе, расположенном за пределами современного Каира, где были построены три величайшие египетские пирамиды. Эти пирамиды представляют собой единственный сохранившийся памятник из первоначального списка Семи чудес света Древнего мира. Кроме того, они являются одним из немногих культурных объектов на Земле, которые можно относительно легко увидеть с Международной космической станции.

Эти три пирамиды относятся к периоду Четвертой династии Древнего царства, которую часто называют веком пирамид. Они были построены одна за другой в правление трех фараонов – отца, сына и внука: Хуфу (он же Хеопс), Хафра (он же Хефрен) и Менкаура (он же Микерин), как их называли позже греки. Пирамида, возведенная Хуфу вскоре после 2600 года до н. э., является самой ранней и самой большой, поэтому сегодня она известна как Великая пирамида Гизы. Мы знаем, что ее построил именно Хуфу, отчасти благодаря оставленным внутри граффити рабочих, упоминающим его имя. Вторая пирамида, построенная Хафрой, вероятно, связана со Сфинксом, поскольку он расположен там, где изначально находился вход в этот погребальный комплекс. Третья пирамида, построенная Менкауром – самая маленькая, и вход в нее может вызвать приступ клаустрофобии. Те, кто спускался туда, отмечают, что даже невысоким людям приходится наклонять голову, чтобы не задеть потолок, а их плечи задевают стены узких внутренних коридоров. Особенно гнетущее впечатление создает ощущение тяжести массивных каменных блоков над головой.

Великая пирамида – самая известная из трех. Ее строительство предположительно заняло от десяти до двадцати лет, но маловероятно, что она была построена рабами. И уж точно ее не строили еврейские рабы, как иногда утверждается, поскольку пирамиды были возведены как минимум за восемьсот лет до предполагаемого времени прихода евреев в Египет в соответствии с библейской историей об Иосифе.

Греческий историк Геродот, из работ которого мы знаем о процессе мумификации, утверждал, что строительство пирамиды потребовало работы ста тысяч человек, сменявшихся четыре раза в году. Однако археологические раскопки жилых помещений и кладбищ, проводившиеся с 1990-х годов, показывают, что рабочая сила, вероятно, состояла из крестьян, фермеров и представителей низших классов, которые нанимались на строительство за оплату в период простоя, после завершения сбора урожая. Более того, их хорошо обеспечивали, предоставляя пищу, воду и медицинскую помощь. Помимо сезонных рабочих существовал постоянный штат в несколько тысяч человек, состоявший из профессиональных строителей, инженеров и ремесленников, которые управляли процессом и обеспечивали техническую экспертизу. Фактически строительство пирамид можно рассматривать как грандиозный государственный проект, который способствовал развитию экономики, так как значительные средства из царской казны вкладывались в оплату труда, производство инструментов и обеспечение рабочих.

Очевидно, что для строительства требовалось огромное множество людей, поскольку количество каменных блоков в каждой пирамиде было колоссальным. Например, Великая пирамида изначально, вероятно, имела высоту около 146 метров и длину каждой стороны около 230 метров. В ней насчитывается 2,3 миллиона каменных блоков, причем некоторые из них весят несколько тонн, а общая масса пирамиды оценивается почти в шесть миллионов тонн. Первоначально ее покрывала наружная облицовка из белого известняка, но эти блоки давно исчезли, так как многие из них были использованы повторно в более поздних постройках – как в самом Каире, так и в деревнях, окружающих пирамиды.

Внутри Великой пирамиды находится система проходов и камер, которые до сих пор вызывают споры среди исследователей. Судя по всему, первоначальный вход и коридор вели вниз, в погребальную камеру, расположенную ниже уровня земли, где, вероятно, должен был быть похоронен фараон. Однако возможно, что план строительства был изменен, поскольку другой проход ведет вверх, к Большой галерее, а затем в Царскую камеру, где до сих пор находится крупный гранитный саркофаг.

Также существуют два узких канала, которые идут вверх от Царской камеры к обеим сторонам пирамиды. Ранее их называли вентиляционными шахтами, хотя сейчас некоторые исследователи считают, что они имели скорее ритуальное назначение. В последние годы эти шахты нашли практическое применение, когда было замечено, что большое количество туристов внутри пирамиды создает проблемы, связанные с повышением уровня влажности от их дыхания. В шахтах были установлены вытяжные вентиляторы, которые выводят влажный воздух наружу и заменяют его сухим пустынным воздухом. Это почти сразу решило проблему. Так что, если вы находитесь внутри Великой пирамиды и слышите гул кондиционеров – это не игра вашего воображения.

Что касается Сфинкса, он стоит у входа во вторую пирамиду, построенную Хафрой, и египтологи отмечают сходство его лица со статуями фараона. Тем не менее, Сфинксу не десять тысяч лет, как утверждают некоторые любители альтернативных взглядов. Он был создан примерно в 2550 году до н. э. и расположен в одной из каменоломен, где египтяне вырубали блоки для пирамид. Этот участок оставили нетронутым, так как основная часть камня была «гнилой» – то есть недостаточно прочной для использования в строительстве. В результате основу высекли в форме тела, а затем добавили каменные блоки, чтобы сформировать лапы, голову и лицо.

Сфинкса уже однажды откапывали в древности: фараон Тутмос IV оставил надпись, в которой утверждал, что, будучи еще молодым принцем, он уснул в тени статуи, которая тогда была засыпана песком до самой шеи. Это произошло примерно в 1400 году до н. э. Во сне Сфинкс якобы сказал ему, что если он расчистит песок, то будет вознагражден короной Египта. Принц откопал Сфинкса и укрепил его разрушенные блоки. Когда он действительно стал фараоном, он поставил между лапами статуи «Стелу Сна» – именно там ее нашли современные египтологи.

Существует легенда, что нос Сфинкса был уничтожен войсками Наполеона в 1798 или 1799 году, когда они использовали монумент в качестве мишени для стрельбы. Однако это неправда. Несмотря на то, что солдаты действительно стреляли по Сфинксу, его нос был утрачен задолго до этого. Согласно арабскому историку аль-Макризи, писавшему в XV веке, нос был отбит в 1378 году правителем-поклонником суфизма, возмутившимся тем, что египетские крестьяне приносили дары Сфинксу и поклонялись ему как языческому идолу.

В наши дни в Египте используются новейшие технологии для исследования самых известных архитектурных памятников, в том числе гробницы Тутанхамона и ряда пирамид – от Ломаной и Розовой пирамид в Дашуре до Великой пирамиды Хуфу в Гизе.

Например, в 2015 году египетские, японские, канадские и французские ученые применили инфракрасную термографию для выявления аномалий в нескольких пирамидах. Они обнаружили различия в температуре между разными каменными блоками. Полученные данные могут указывать на наличие скрытых полостей или неизвестных внутренних структур, которые ранее не были зафиксированы.

Для получения дополнительных данных о подобных скрытых полостях ученые также используют мюонную радиографию: детекторы фиксируют космические частицы, которые проходят сквозь твердые структуры, но могут указывать на наличие в них пустот. В 2013 году этот метод уже применялся для исследования пирамиды майя в Белизе. В конце 2015 года в Ломаной пирамиде в Дашуре (построенной за столетие до пирамид в Гизе) установили сорок мюонных детекторных пластин общей площадью десять квадратных футов и оставили на сорок дней. Результаты, опубликованные в апреле 2016 года, оказались многообещающими: они четко показали уже известную вторую камеру внутри пирамиды, а также исключили возможность существования других, ранее не обнаруженных помещений в пределах зоны действия детекторов. Следующим объектом для исследования станет Великая пирамида Хуфу. Это означает, что пирамиды, которые были в центре внимания археологии и египтологии с момента зарождения этих наук, снова становятся объектом передовых исследований[3].

В целом, этот экскурс в мир Древнего Египта был направлен на то, чтобы пролить свет на выдающиеся достижения этой великой цивилизации, а также на недавние открытия и современные технологии, которые помогают их совершать. Надеюсь, что теперь читателям будет легче оценивать различные утверждения о древних египтянах – особенно по поводу трех главных тем: пирамид, мумий и иероглифов, – независимо от того, поступают ли эти утверждения из интернета, телевизора или от доброжелательных знакомых. Однако важно помнить, что популярные темы – далеко не все, чем занимаются египтологи. Например, на ежегодной конференции Американского исследовательского центра в Египте (ARCE) в 2016 году ученые представили доклады на такие темы, как «Царская власть в Третьем промежуточном периоде», «Погребальные практики Нового царства на восточной границе в Телль-эль-Борге, часть II», «Механика египетских царских наскальных надписей» и многие другие. Эти исследования не всегда попадают в популярные телепередачи, но именно они позволяют глубже понять историю и культуру древнеегипетской цивилизации.

4 Загадки Месопотамии

В 2001 году Британский музей организовал выставку под названием «Агата Кристи и археология». В основном Кристи известна своими детективами, в том числе романами об Эркюле Пуаро, но однажды, по слухам, она сказала: «Археолог – это лучший муж, какой только может быть у женщины. Чем старше она становится, тем больше он ею интересуется».

Агата Кристи хорошо знала, о чем говорила. Многие прочитали хотя бы одну ее книгу, но мало кто знает, что она была замужем за археологом Максом Маллованом. Он был правой рукой Леонарда Вулли на раскопках в городе Ур на территории современного Ирака. В 1930 году, когда Малловану было двадцать шесть лет, а Агате сорок, она приехала посетить этот археологический памятник: как и заметную часть британцев того времени, ее привлекли сообщения о находках из знаменитых «ям смерти» Ура. Она хотела увидеть их своими глазами, но в итоге Маллован очаровал ее куда больше, чем великие ямы смерти. Они поженились спустя шесть месяцев. Впрочем, после замужества Агата перестала быть желанным гостем на раскопках. Вскоре после этого они покинули Ур и начали проводить собственные исследования в других местах. С тех пор она сопровождала мужа в большинстве экспедиций и писала свои книги прямо на раскопках – конечно, когда не помогала ему обрабатывать находки.

Что же касается того, почему после замужества ее больше не хотели видеть в Уре, то вот что гласят слухи: жена Вулли, леди Кэтрин Вулли, не хотела делить внимание мужчин на раскопках ни с кем другим. Впрочем, Агата, похоже, быстро нашла способ отомстить: по распространенному мнению, Прекрасная Луиза, первая жертва в ее романе «Убийство в Месопотамии», была списана именно с леди Вулли. Луиза описана как красивая жена археолога с трудным характером. Те, кто был в курсе, сразу узнали в ней леди Кэтрин – которая, похоже, не особенно-то и расстроилась.

Древний город Ур расположен на реке Евфрат, чуть севернее того места, где она впадает в Персидский залив. Этот регион известен как Месопотамия – от греческих слов meso и potamia – земля «между реками», Тигром и Евфратом.

Ур был знаменит еще в древности. Он был постоянно заселен примерно с 6000 г. до н. э. и вплоть до 400 г. до н. э. – тогда Евфрат изменил русло, и Ур окончательно забросили. В бронзовом веке, начиная с 3000 г. до н. э., у города были все характерные черты месопотамского поселения, включая религиозные сооружения – устремленные в небо зиккураты. Вулли отождествлял это место с Уром Халдейским, упомянутым в книге Бытия в связи с библейским патриархом Авраамом, но остается загадкой, был ли он прав.

Вулли и Маллован начали раскопки в 1922 году – тогда же, когда Картер обнаружил в Египте гробницу Тутанхамона. Однако к изучению кладбища на территории памятника они приступили только в середине пятого сезона раскопок, в 1926–1927 годах. С 1927 по 1929 годы археологи раскопали шестнадцать царских могил, которые и принесли им славу. Всего, включая более поздние раскопки Вулли после 1931 года, на территории кладбища было найдено около 1850 непотревоженных захоронений. Царские могилы, таким образом, составляли лишь небольшую их часть.

Они датируются приблизительно 2500 г. до н. э. – практически ровесники пирамид Гизы. Хотя многие из захоронений на этом кладбище были очень простыми, царские гробницы поражали своей роскошью. Они представляли собой либо сводчатые, либо купольные каменные камеры, в которых покоились тела правителей. Камеры располагались на дне глубокой ямы, попасть в которую можно было только по крутому спуску. Драгоценные погребальные дары чаще всего находили в камере рядом с телом, а за пределами камеры и в яме рядом с ней были уложены четырехколесные повозки, быки и многочисленные слуги.

В «ямах смерти» нашли множество слуг: в одной из них было более семидесяти тел, в другой – более шестидесяти, в третьей – сорок. Большинство были женщинами, но встречались и мужчины. Вулли предполагал, что они выпили яд перед тем, как спуститься в яму. Однако проведенная в 2009 году в Пенсильванском университете компьютерная томография некоторых черепов показала, что как минимум часть этих людей убили ударом острым предметом в затылок чуть ниже уха. Смерть наступила мгновенно.

Несмотря на то, что многие гробницы разграбили еще в древности, найденные Вулли и Маллованом погребальные дары были просто потрясающими. Среди находок были золотые тиары, золотые и лазуритовые украшения, кинжалы из золота и электрума, даже золотой шлем – скорее всего, церемониальный, потому что золото плохо защищает в бою. Также там обнаружили и изящные скульптуры, например, пару фигур, изображающих козла на дереве (его часто называют «бараном в чаще» из-за сходства с библейской историей о жертвоприношении Исаака). Одна из этих очаровательных скульптур сейчас находится в Британском музее, а другая – в Музее археологии и антропологии Пенсильванского университета.

Кроме того, археологи, работавшие в Уре, обнаружили останки деревянной арфы с инкрустацией из слоновой кости и лазурита, которую Вулли позже воссоздал. В одной из царских гробниц также находился деревянный ящик с инкрустацией на передней и задней сторонах, который Вулли назвал Штандартом войны и мира. Он полагал, что его, возможно, несли на шесте перед войсками во время сражений, подобно тому, как римляне веками позже будут носить свои знамена. Такое предположение он выдвинул из-за изображенных на нем сцен, которые включают что-то похожее на сражение, за которым следует представленная царю добыча, а затем – победный пир. В сцене пира среди фигур есть музыкант с арфой в руках. В том числе на основе этого изображения Вулли провел свою реконструкцию. Конечно, эти сцены могли изображать и что-то совершенно иное – и это мог быть просто обычный деревянный ящик, а не штандарт. Дискуссии и дебаты об интерпретации этих предметов продолжаются и сегодня, почти через сотню лет после того, как Вулли и Маллован обнаружили царские гробницы.

Они не были первыми археологами, которые нашли удивительные вещи в археологических памятниках Месопотамии. К середине 1800-х годов серьезные раскопки проводились во множестве древних памятников на Ближнем Востоке. Их финансировали такие учреждения, как Британский музей и Лувр, и проводили в числе прочих Остин Генри Лейард и Поль-Эмиль Ботта. Они руководили раскопками на территории современного Ирака – например, в Ниневии и Нимруде, столицах Ассирийской империи в VIII и VII веках до н. э. Они отправляли в музеи великолепные экспонаты – например, огромных крылатых быков, фризы со львами и другие предметы, которые теперь выставляются в Британском музее и Лувре. Немецкие и американские музеи также присоединились к этому занятию и спонсировали экспедиции и раскопки в других местах региона – к примеру, в Вавилоне, Уруке и Ниппуре.

Археологам также помогали эпиграфисты – ученые, изучающие древнюю письменность. В их числе был британский ученый Генри Роулинсон, который помог расшифровать клинопись в 1830-х. Ее использовали для записи аккадского, вавилонского, хеттского, древнеперсидского и других языков древнего Ближнего Востока – так же, как сегодня латинский алфавит используют для записи английского, французского, немецкого, итальянского, испанского и других языков.

Служивший офицером британской армии на территории современного Ирана, Роулинсон раскрыл секрет клинописи таким же образом, как Шампольон расшифровал египетские иероглифы – переведя текст, записанный на трех языках. В случае Роулинсона надпись была сделана на древнеперсидском (языке, сохранившемся до наших дней), эламском (другом древнеперсидском языке, давно вышедшем из употребления) и вавилонском. Она была высечена по приказу царя Дария I Великого на скале в местности Бехистун в Иране около 519 года до н. э., на высоте 120 метров над пустынной равниной.

Часто повторяют историю, которую первым рассказал сам Роулинсон. После того, как он потратил почти 12 лет, с 1835 по 1847 годы, поднимаясь и спускаясь по шатким лестницам и строительным лесам, чтобы переписать эту надпись, он в конце концов нанял «дикого курдского мальчика», чтобы тот спустился по веревке с вершины скалы и скопировал последние строки длинной надписи. Прежде чем каким-то образом зацепиться на камнях, чтобы переписать последние детали, мальчику пришлось взбираться по отвесной поверхности, раскачиваясь на веревке из стороны в сторону.

К 1837 году, всего через два года после начала проекта, Роулинсон уже разобрался, как читать первые два абзаца древнеперсидской части. Он представил свои выводы в опубликованных в 1837 и 1839 годах официальных отчетах, опередив других – включая пожилого ирландского пастора по фамилии Хинкс, который также работал над расшифровкой надписи. Говорят, что Роулинсону потребовалось еще двадцать лет, чтобы расшифровать вавилонскую и эламскую части надписи и успешно прочитать текст полностью.

Тем временем в декабре 1842 года Поль-Эмиль Ботта начал первые в истории археологические раскопки на территории современного Ирака. Хотя он родился в Италии, он служил французским консулом в Мосуле. Эта должность давала ему достаточно свободы, чтобы по поручению парижского Лувра вести археологические раскопки. Именно так он и проводил большую часть времени – при активной поддержке своего начальства во Франции.

Сначала Ботта сосредоточил усилия на группе холмов, известных как Куюнджик, которые находятся прямо через реку от города Мосул. Там он мало что нашел и быстро сдался – как оказалось, преждевременно. От одного из своих рабочих он узнал, что в местности под названием Хорсабад, расположенной в двадцати с небольшим километрах к северу, нашли несколько скульптур, поэтому в марте 1843 года он перенес раскопки именно туда, и сразу добился результата. В течение первой же недели он начал раскапывать огромный ассирийский дворец. Сначала он думал, что нашел останки древней Ниневии, но теперь мы знаем, что Хорсабад – это древний город Дур-Шаррукин, столица Саргона II, ассирийского царя, правившего с 721 по 705 г. до н. э.

Что касается Остина Генри Лейарда, то он не собирался проводить раскопки в Месопотамии – по крайней мере, сначала. В 1839 году, когда ему было двадцать два, он по суше отправился с другом из Англии на Цейлон (ныне Шри-Ланка). Они проехали через Турцию, посетили Иерусалим, Петру, Алеппо и другие древние города, и в мае 1840 года достигли Мосула. Там Лейард увлекся археологией и заинтересовался раскопками древних холмов через реку от Мосула, но вернуться и начать раскопки смог только через пару лет.

В 1845 году Лейард начал раскапывать археологический памятник Нимруд, который он сначала считал древней Ниневией. Он находится в нескольких километрах вниз по течению от Мосула. Чтобы обмануть местного правителя, одноглазого и одноухого деспота Мухаммада-пашу, Лейард притворился, что отправляется на охоту, но тайно взял с собой инструмент для раскопок.

Прибыв на место, первую ночь он провел в хижине местного деревенского старосты – и видел сны о том, что может найти. Позже он описал это как «видения подземных дворцов, гигантских чудовищ, скульптур и бесконечных надписей». Это было скорее предзнаменование, чем сновидение – всё это и многое другое он действительно обнаружил в последующие годы.

На следующее утро он начал копать. Его отряд состоял из шести местных рабочих, которых он разделил на две группы. Они начали раскопки на двух разных участках, расположенных на холме далеко друг от друга. Первый день раскопок еще не закончился, а они уже обнаружили комнаты со стенами, покрытыми резными надписями. Эти комнаты принадлежали двум разным сооружениям – за один день Лейард нашел не один, а два ассирийских дворца. В результате он увеличил бригаду в два раза – до одиннадцати рабочих. Позже он еще раз расширил ее, теперь до тридцати человек.

Из найденных Лейардом надписей в конце концов стало ясно, что северный дворец построил правитель по имени Ашшурнацирапал II. Двести лет спустя правитель по имени Асархаддон построил южный дворец. На территории памятника также есть центральный дворец, построенный Тиглатпаласаром III – его обнаружили позже. Также построить на этом месте здания и монументы приказал сын Ашшурнацирапала II по имени Салманасар III. В общей сложности правители возводили здесь свои сооружения более двухсот лет, с 884 по 669 г. до н. э.

После Лейарда другие археологи продолжали раскопки в Нимруде почти до сегодняшнего дня. Совсем недавно, в марте 2015 года, это место снова попало в новости. Тогда боевики ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация) опубликовали видео, на котором они бульдозерами и кувалдами разрушают археологические памятники и уничтожают находящиеся в Музее Мосула артефакты из Нимруда.

О своих удивительных открытиях в Нимруде Лейард опубликовал книгу. Среди них Черный обелиск Салманасара III – столб высотой более двух метров, покрытый надписями о подвигах царя. Там упоминается библейский Ииуй, царь Израиля. Книга вышла в 1849 году и мгновенно закрепила его репутацию как археолога, бесстрашного искателя приключений и талантливого писателя. Лейард назвал книгу «Ниневия и ее руины», потому что думал, что раскапывает именно ее. Это был неудачный выбор названия. Когда Роулинсон расшифровал надписи с этого памятника, стало ясно, что на самом деле это древний город Кальху, он же библейский Калах, а вовсе не Ниневия.

Кальху был второй столицей, построенной ассирийцами. Первой был сам Ашшур. Статус столицы принадлежал Кальху почти 175 лет, с 879 г. до н. э. до 706 г. до н. э. После этого Саргон II ненадолго сделал столицей Дур-Шаррукин, а затем Синаххериб перенес ее в Ниневию. Но где же Ниневия? На тот момент никто еще ее не нашел.

В 1849 году Лейард вернулся в Мосул на еще один сезон раскопок, которые продолжались до 1851 года. На этот раз он сосредоточился на Куюнджике – холме, который Ботта покинул за семь лет до этого. Теперь у него было достаточно денег, чтобы нанимать до трехсот рабочих одновременно – в десять раз больше, чем в Нимруде.

Лейарду повезло больше, чем Ботта. Его бригада сразу раскопала стены с рельефами и изображениями. Они принадлежали дворцу, построенному Синаххерибом, который правил с 704 по 681 г. до н. э. Сначала Лейард называл его «юго-западным дворцом». Там он обнаружил то, что мы сейчас называем «Библиотекой Ашшурбанипала» – две большие комнаты, на полу которых глиняные таблички были сложены на тридцать сантиметров в высоту. Когда началась их расшифровка, стало очевидно, какое на самом деле название носил дворец – «Несравненный». И на этот раз наконец переведенные Роулинсоном таблички подтвердили, что это и была древняя Ниневия – Синаххериб перенес ассирийскую столицу из Дур-Шаррукина в Ниневию после того, как взошел на трон.

Сегодня дворец Синаххериба, вероятно, наиболее известен комнатой, которую иногда называют «лахишской». Здесь Лейард обнаружил на каменных плитах барельефы с изображениями и надписями, которые описывают захват Синаххерибом города Лахиш в 701 г. до н. э. В то время Лахиш был вторым по важности городом Иудеи. Синаххериб напал на него перед тем, как продолжить осаду Иерусалима.

Захват Лахиша описывается в Ветхом Завете (4-я Царств 18:13–14), как и осада Иерусалима. Открытие Лейарда было одним из первых случаев, когда событие из Библии подтвердили так называемыми «внебиблейскими» (не относящимися к ней) источниками.

Почти за тридцать лет до того, как Лейард нашел этот дворец, лорд Байрон увековечил этот библейский рассказ в своем стихотворении «Поражение Синаххериба», опубликованном в 1815 году. «Ассирийцы – волками – спустились к нам с гор. Золотым и пурпурным был цвет их когорт. Блики копий их острых сравнимы числом с блеском волн Галилейских на море ночном»[4].

Последующие раскопки на месте Лахиша на территории современного Израиля, сначала в 1930-х годах, а затем в 1970-х и 1980-х, подтвердили, что город был разрушен примерно в 701 г. до н. э. Они также обнажили ассирийскую осадную насыпь, сооруженную из тонн земли и камней. Они очень похожи на насыпи, изображенные на барельефах Синаххериба.

Барельефы Ниневии полны жутких сцен – например, изображений пленников, которым вырывают языки и снимают заживо кожу, а также отрубленных голов, насаженных на шесты. Хорошо известно, что это не пустое хвастовство – ассирийцы действительно совершали подобные зверства. Впрочем, изображения во дворце Синаххериба, скорее всего, служили в первую очередь пропагандой – чтобы другие царства не восставали против ассирийцев. Вероятно, иностранным послам показывали эту комнату в сердце дворца, чтобы они увезли домой предостережение: не стоит ни воевать с ассирийцами, ни как угодно им мешать.

О раскопках дворца Синаххериба в Ниневии Лейард говорил так: «Залов, комнат и проходов в великолепном здании, которое я открыл, было как минимум семьдесят один, и их стены почти без исключения были обшиты резными плитами из алебастра». Он подсчитал, что его рабочие вырыли достаточно туннелей, чтобы обнажить больше 3 километров таких стен вместе с двадцатью семью дверными проемами, обрамленными огромными крылатыми быками и львами-сфинксами.

Следует отметить, однако, что Лейард был дипломатом, а не археологом. Впрочем, Ботта тоже не был профессионалом. Брайан Фейган резко заявил: «По сегодняшним стандартам раскопки Ботта и Лейарда были ужасающими». В частности, при раскопках Лейард пользовался методом, который мы никогда не используем в современной археологии. Его рабочие копали прямую траншею вглубь холма, пока не натыкались на каменную стену, а затем прокапывали тоннель вдоль этой стены. Когда эта стена пересекалась с другой, они поворачивали за угол и копали тоннель вдоль нее – и так далее, пока не прорывали траншеи вдоль всех четырех краев помещения. Ботта и его команда делали, по сути, то же самое.

Работая таким образом, Лейард обнаружил многие из расписанных плит, из которых состояли стены, и огромные статуи. Но это также означало, что он зачастую не расчищал середину помещения. Кроме того, его не особенно интересовала керамика, которую рабочие обнаруживали в ходе раскопок. Многие плиты выслали в Британский музей, где их можно увидеть и сегодня, а некоторые, найденные как здесь, так и в Нимруде или Хорсабаде, оказались в музейных коллекциях по всему миру, в том числе в Дартмутском колледже и Амхерст-колледже в Соединенных Штатах.

Потребовалось приложить огромные усилия, чтобы доставить эти предметы в Британский музей – или в Лувр в случае Ботта и его преемника Виктора Пласа. Находки Ботта встали на экспозицию в Лувре в мае 1847 года, опередив Лейарда и Британский музей на несколько месяцев: их экспонаты не выставлялись до сентября того же года. Чтобы отправить свои находки во Францию, Ботта в какой-то момент построил целую повозку с колесами диаметром почти в метр – только чтобы обнаружить, что она настолько тяжелая, что даже двести рабочих не могут сдвинуть ее с места. Аналогичные проблемы были и у Лейарда при транспортировке находок в Англию.

Виктору Пласу, сменившему Ботта в Хорсабаде, не повезло больше всех. Именно под его руководством в мае 1855 года от двухсот до трехсот ящиков, набитых древностями, утонули в реке Тигр во время отправки во Францию. Бандиты перехватили конвой, когда он сплавлялся вниз по Тигру после остановки в Багдаде. Когда они поняли, что груз – не золото, они из мести перевернули лодки и убили нескольких членов экипажа. Целые ящики драгоценных и невосполнимых древних находок быстро пошли прямо ко дну реки. Почти сто двадцать из них содержали древности из Хорсабада, а еще шестьдесят восемь – скульптуры из дворца Синаххериба в Ниневии, которые Пласу разрешили отправить в Лувр, хоть их и раскопала британская экспедиция. Были там и артефакты из других мест Месопотамии, которые обнаружили французы в Вавилонском царстве. В конечном итоге нашли только семьдесят восемь ящиков. Сетон Ллойд, один из величайших британских археологов недавнего времени, назвал эту катастрофу «одной из самых ужасающих в истории археологии». Остальные артефакты так и не нашли. Исследование этого участка реки с использованием современных технологий дистанционного зондирования всё еще может быть крайне полезным.

А находки продолжали появляться. В 1853 году, за два года до катастрофы на Тигре, местный археолог, протеже и преемник Лейарда в Ниневии Ормуз Рассам, обнаружил на этом месте дворец Ашшурбанипала – прямо под носом у Виктора Пласа, проводившего раскопки там же. Ашшурбанипал, внук Синаххериба, правил с 668 по 627 г. до н. э. Рассам и его рабочие три ночи подряд тайно раскапывали спорный участок холма, – и когда их траншеи впервые обнажили стены и скульптуры дворца, Пласу оставалось только поздравить их с находками.

Настала очередь Рассама найти во дворце огромную библиотеку клинописных текстов, такую же, как Лэйард ранее обнаружил во дворце Синаххериба. Обычно считается, что 25 тысяч табличек ассирийского государственного архива хранили в обоих дворцах, хоть их и разделяло два поколения. Теперь все они находятся в Британском музее.

Тексты, которые Рассам нашел во дворце Ашшурбанипала, часто называют «царской библиотекой». Помимо государственных документов, которые дают нам всесторонний портрет политики, экономики и социальной картины Ассирийской империи, там также находятся религиозные, научные и литературные тексты, которые Ашшурбанипал поручил писцам собирать и переписывать по всей империи. Это была одна из великих библиотек Древнего мира – возможно, она была достойна стоять в одном ряду с гораздо более поздними Пергамской и Александрийской библиотеками. Среди табличек были, в частности, списки «Эпоса о Гильгамеше» и вавилонской истории о Всемирном потопе.

Крылатый бык с головой человека, Дур-Шаррукин (современный Хорсабад)

Историю о Потопе впервые перевел Джордж Смит, лондонский гравер банкнот, который подрабатывал ассириологом-любителем в Британском музее. Именно в 1872 году, почти через двадцать лет после находки Рассама, Смит начал складывать воедино фрагменты большой таблички. Он был поражен, когда осознал, что перед ним рассказ о Всемирном потопе, очень похожий на ветхозаветный, который пережил Ной. В рассказе, который теперь был перед Смитом и который оказался одиннадцатой табличкой из «Эпоса о Гильгамеше», выжил не Ной, а человек по имени Утнапиштим. Когда в декабре 1872 года он объявил о своем открытии на встрече Общества библейской археологии, весь Лондон гудел от восторга.

Впрочем, проблема была в том, что в середине таблички отсутствовал большой фрагмент – как раз в той части, где начиналось всё самое интересное. Поэтому Daily Telegraph, одна из газет того времени, пообещала тысячу британских фунтов любому, кто отправится искать недостающий фрагмент. Сам Смит тоже решил попробовать, хотя он никогда не был в Месопотамии и не имел археологического опыта. Недостающий кусок он обнаружил в первую же неделю в Ниневии.

Как вообще ему это удалось? Оказывается, очень просто: он рассудил, что рабочие, которые нашли другие фрагменты этой же таблички, могли просто пропустить этот кусок. Поэтому он не стал снова раскапывать холм, а пересмотрел отвал – так археологи называют огромный искусственный холм, который ученые и рабочие создают, выкапывая землю во время раскопок памятника.

В этих кучах не должно быть древних артефактов, но отвал в Ниневии ими просто полнился: рабочие копали крайне быстро и часто выбирали из земли попадавшиеся объекты, будь то керамика или глиняные таблички, крайне небрежно. Смит нашел не только недостающий фрагмент, за которым приехал, но также и около трехсот других фрагментов глиняных табличек, которые рабочие пропустили и выбросили. Когда он вернулся в Лондон, эта часть подошла к его табличке о потопе как влитая.

Но это была только одна из многих версий истории о потопе. Совсем недавно, в 2014 году, ассириолог из Британского музея Ирвинг Финкель объявил, что нашел еще одну. В этой версии выжил человек по имени Атрахасис. Что по-настоящему интересно в табличке Финкеля – так это форма ковчега. По всей видимости, ковчег там круглый, а не такой, каким мы его обычно себе представляем. Табличка находится в частной коллекции. Впервые владелец показал ее Финкелю в 1985 году, но не оставил достаточно надолго, чтобы он успел ее перевести. Только в 2009 году Финкель смог снова получить к ней доступ и начал перевод[5].

Раскопки XIX века в Нимруде, Ниневии и Хорсабаде, а затем в Уре, Вавилоне, Ниппуре, Уруке и других памятниках открыли эру исследований этого региона, которая продолжается и сегодня. Проведенная в Месопотамии археологическая и лингвистическая работа пролила свет на истоки по-современному сложной культуры и на то, как их ранние новшества во многом сформировали нашу жизнь сегодня, от политики и права до математики, медицины, образования, налогов и всего-всего остального.

Оглядываясь на этих ранних археологов, некоторые современные ученые обсуждают, должны ли мы считать их частью европейского колониализма того времени и должны ли, соответственно, воспринимать их работу как попытку присвоить себе историю других народов – или же они просто участвовали в соревновании, которое музеи спонсировали и финансировали ради собственной выгоды. Однако даже если их внутренняя мотивация была именно такой, вот что стало конечным результатом: Лейард, Ботта и другие исследователи помогли пролить свет на ассирийцев, вавилонян и шумеров, а также на другие ранее неизвестные или не обнаруженные общества, и углубили наше понимание истоков западной цивилизации. Есть и другая проблема – стоит ли теперь вернуть артефакты в страны их происхождения? Это закономерный вопрос, но мы должны учитывать беспорядки, охватившие Ближний Восток по крайней мере с начала 1990-х годов и продолжающиеся и сегодня – от Ирака до Сирии.

Совсем недавно, в 1988 году, иракские археологи совершили впечатляющие открытия в Нимруде, обнаружив гробницы нескольких ассирийских цариц времен Ашшурнацирапала II в IX в. до н. э. Погребальные дары включали в себя невероятные золотые ожерелья, серьги и другие сокровища. Сначала они пропали во время Войны в Персидском заливе, но оказалось, что их спрятали в банковской ячейке, а теперь благополучно обнаружили и исследовали. В других местах региона после приостановки начала 1990-х годов также возобновляются работы. Будет интересно увидеть, что же откроет следующее столетие археологических экспедиций.

5 Исследуя джунгли Центральной Америки

Одним из самых захватывающих достижений последних лет в майянистике стало открытие, сделанное в 2009 году. С помощью современной системы LiDAR, установленной на двухмоторном самолете, команда археологов сумела создать карту скрытого города майя Караколь в Белизе. Всего за четыре дня им удалось доказать, что на большой территории, казавшейся непроходимыми джунглями, на самом деле скрывались здания, дороги и другие элементы огромного города, полностью поглощенного растительностью.

Название LiDAR расшифровывается как «Light Detection and Ranging» («обнаружение и определение расстояния с помощью света»). Это технология дистанционного зондирования, которая работает подобно радару, но использует свет лазера для создания высокоточных измерений, посылая лазерные лучи к земле и формируя трехмерные изображения с сотнями тысяч точек данных. Обычно ее применяют с борта самолета, и она оказывается особенно полезной в местах вроде Центральной Америки, так как позволяет «видеть сквозь листву» джунглей и тропических лесов и находить затерянные храмы, здания и даже целые города, скрытые зарослями.

Проблема всех (или, по крайней мере, большинства) городов майя заключается в лесах, которые со временем выросли над руинами и на долгое время скрыли их от внешнего мира. Даже сегодня, если не ухаживать за раскопанными участками и не поддерживать их в порядке ради туристов, джунгли быстро вновь поглотят развалины. Многие города до сих пор остаются скрытыми, и именно поэтому даже в 2014 году исследовательские группы продолжали находить новые города майя в других районах региона. Один из исследователей заметил: «В джунглях можно находиться всего в двухстах метрах от крупного города и даже не подозревать об этом». Технология LiDAR способна изменить эту ситуацию: с ее помощью можно не только находить потерянные города, но и составлять их подробные карты за считанные дни или даже часы вместо недель, месяцев и даже лет, которые обычно требуются для таких работ.

В 1750 году «отряд испанцев, путешествовавший по внутренним районам Мексики, обнаружил среди необъятной пустоши древние каменные здания, остатки некогда большого города». Испанские исследователи, без сомнения, были поражены, увидев огромные постройки, полностью оплетенные лианами, с пробившимися сквозь окна деревьями. Теперь мы знаем, что они наткнулись на город майя Паленке.

Хотя известие об открытии распространилось довольно быстро, серьезного внимания ему сначала не уделили. Лишь спустя более тридцати лет, в 1784 году, король Испании отправил еще одного исследователя для проверки слухов. В течение следующих пятидесяти лет на место прибывали дополнительные испанские экспедиции, а в 1822 и 1835 годах были опубликованы первые отчеты на английском языке, однако широкой огласки находка вновь не получила. Открытие Паленке оставалось практически незамеченным в западном мире до 1841 года, когда американский путешественник Джон Ллойд Стефенс опубликовал рассказ о своих поездках в этот район и познакомил широкую публику с древним городом – менее чем за десятилетие до того, как Лэйард начал рассказывать о своих находках в Месопотамии.

Стефенс был поражен тем, как мало внимания уделялось Паленке до выхода его книги Incidents of Travel in Central America, Chiapas and Yucatan. Описав первоначальное обнаружение города в 1750 году и последующие исследования испанцев, он отметил: «Если бы подобное открытие было сделано в Италии, Греции, Египте или Азии, в пределах досягаемости европейских путешествий, оно вызвало бы интерес, не уступающий открытию Геркуланума, Помпей или руин Пестума». Его экспедиции по Центральной Америке вместе с британским художником и архитектором Фредериком Катервудом изменили ситуацию. Их путешествия привели к созданию бестселлеров, в которых они рассказали о находке множества городов майя, большинство из которых до того были неизвестны широкой публике.

Конечно, Стефенс и Катервуд были далеко не первыми иностранцами, побывавшими в этих местах. Вместо проведения серьезных раскопок они в основном исследовали развалины, расчищали деревья и подлесок, составляли планы и делали зарисовки. Тем не менее, именно благодаря опубликованным ими рассказам руины Центральной Америки привлекли внимание всего мира. Таким образом, они фактически положили начало тому, что сегодня называется археологией Нового Света. Как отмечают ученые, это произошло за тридцать лет до того, как Генрих Шлиман начал раскопки в Трое, и более чем за восемьдесят лет до открытия гробницы Тутанхамона Говардом Картером.

Стефенс в юности получил классическое образование, изучив древнегреческий и латинский языки, и поступил в Колумбийский университет в тринадцать лет. Уже в двадцать лет он стал юристом, но практически не занимался адвокатской практикой, предпочтя путешествия по Европе и Ближнему Востоку – в частности, по Греции, Турции, Египту и Иордании. Его путевые заметки быстро сделали его знаменитым и обеспечили ему финансовую независимость.

Катервуд был старше Стефенса на несколько лет. Став друзьями, они решили вместе отправиться в Центральную Америку. Их целью было отыскать древние города цивилизации, которую мы сегодня называем майя. В 1839 году они выехали из США, рассчитывая посетить три известных им поселения – Копан, Паленке и Ушмаль. Однако в итоге за две экспедиции они осмотрели почти пятьдесят городов, включая Чичен-Ицу.

Рассказ о своих путешествиях они опубликовали в 1841 и 1843 годах. Стефенс подробно описал не только архитектурные памятники, но и болезни, которые им пришлось пережить: малярию, заражение личинками насекомых под ногтями и множество других недугов, иные из которых ставили их жизни под угрозу. Прочитав эти живые и честные рассказы, трудно поверить, что им удалось не только выбраться из джунглей, но и вернуться в США (причем дважды).

Стефенс был внимательным наблюдателем – человеком, который умел сопоставлять увиденное в Старом Свете с тем, что открывал в Новом. Благодаря своему опыту путешествий на Ближний Восток он смог правильно заключить, что такие города, как Копан и Паленке, были построены не египтянами и не выжившими жителями Атлантиды, как предполагали ранее, а коренным населением этих мест – майя.

Сравнив пирамиды, колонны и скульптуры Копана с египетскими, он писал: «Если я не ошибаюсь, перед нами вывод гораздо более интересный и удивительный, чем попытки связать эти города с египтянами или каким-либо другим народом… Вопреки всем прежним домыслам, я склонен думать, что [эти руины] были сооружены народами, населявшими страну во времена испанского завоевания, или их не столь давними предшественниками».

Стефенс и Катервуд тщательно зарисовывали иероглифические надписи, высеченные на памятниках Копана и других городов. Стефенс был уверен, что расшифровка этих иероглифов однажды откроет историю майя. Он писал:

Он возвращался к этой мысли вновь, отмечая:

Стефенс имел в виду Жана-Франсуа Шампольона, который в 1823 году расшифровал египетские иероглифы, изучив трехъязычную надпись на Розеттском камне. И Стефенс оказался абсолютно прав: когда надписи на памятниках майя были наконец расшифрованы, они действительно раскрыли историю этого народа во всех ее кровавых подробностях. На то, чтобы научиться читать эти надписи правильно, потребовались десятилетия, но теперь мы знаем, что майя были далеко не столь мирным народом, каким их представляли прежде, и что их история была полна соперничества и войн, как и у любой другой древней цивилизации.

Чтобы разгадать письменность майя, потребовались совместные усилия нескольких исследователей, в частности, англичанина Эрика Томпсона, американской ученой русского происхождения Татьяны Проскуряковой и советского лингвиста Юрия Кнорозова. Томпсона и Кнорозова обычно описывают как ожесточенных соперников – примерно так же, как Жана-Франсуа Шампольона и Томаса Юнга, когда французские и британские ученые соревновались, кто первым расшифрует египетские иероглифы.

Томпсон считался признанным авторитетом в области изучения письменности майя: в 1950 году он выпустил крупную монографию. Проскурякова первой доказала, что иероглифические надписи фиксировали исторические даты и события. Она же смогла определить в текстах конкретных женщин наряду с мужчинами. Однако сегодня общепризнанно, что именно Кнорозов, работая в сталинской России во времена Холодной войны, сделал решающий прорыв в чтении текстов. Ключевую роль в этом сыграла рукопись XVI века испанского епископа Диего де Ланды, в которой тот попытался передать основы письменности майя. Хотя сам де Ланда неверно понял принципы письма, его сочинение стало для Кнорозова чем-то вроде Розеттского камня для майянских иероглифов. Особенно иронично, что именно де Ланда считается ответственным за уничтожение большинства известных книг майя, написанных на древесной коре, из-за чего до наших дней дошли лишь единичные экземпляры.

Некоторые из наиболее значимых успехов в расшифровке майянских иероглифов были достигнуты за последние десятилетия американским ученым Дэвидом Стюартом. Он родился в 1965 году в семье известного исследователя майя Джорджа Стюарта, который проработал в National Geographic почти сорок лет. С трех лет Дэвид сопровождал родителей в поездках к руинам майя. В восемь он уже начал самостоятельно работать с иероглифами, а в десять помогал великому эпиграфисту Линде Шили в ее исследованиях Паленке.

К моменту защиты диссертации в 1995 году Стюарт уже опубликовал тринадцать научных работ и монографий. Он остается самым молодым лауреатом стипендии «гениев» фонда Макартура – ее он получил в восемнадцать лет, – а также одним из немногих археологов, удостоенных и стипендии Макартура, и стипендии Гуггенхайма.

Широкой публике Дэвид Стюарт, вероятно, стал известен благодаря книге, которую написал в 2011 году, когда в СМИ разразилась настоящая истерия из-за якобы предсказания майя о конце света в 2012 году, при завершении текущего пятитысячелетнего цикла их календаря. Стюарт убедительно показал, что майя вовсе не пытались предсказать конец света – они просто помещали царствование конкретного правителя в более широкий контекст циклов времени.

Именно благодаря усилиям всех этих исследователей и еще нескольких ученых предсказание Джона Ллойда Стефенса сбылось: письменность майя наконец-то была расшифрована, и история Копана и других городов майя действительно оказалась «высечена на их памятниках».

Сегодня мы знаем, что, например, в Копане – объекте Всемирного наследия ЮНЕСКО в Гондурасе – майя перечислили имена шестнадцати своих правителей, охватывающих период примерно в четыре века, с 427 года н. э. до приблизительно 810 года н. э. Их изображения высечены на Алтаре Q – относительно небольшом каменном блоке шириной и длиной около 1,8 метра и высотой около 1,2 метра, на каждой стороне которого изображены по четыре правителя. Основателем этой династии был человек по имени «Великое Солнце Зеленый Кетцаль-Макао». Хотя сам город был заселен с 200 по 900 годы н. э., именно эти четыре века стали временем его расцвета.

Благодаря надписям и археологическим раскопкам мы также узнали гораздо больше о взлетах и падениях цивилизации майя. Археологи делят ее историю на несколько основных периодов. Самые ранние попытки ведения сельского хозяйства и первые поселения относятся к архаическому периоду, до 2000 года до н. э. Доклассический период длился примерно с 2000 года до н. э. до 300 года н. э., причем первые города начали возникать около 750 года до н. э. Классический период охватывает приблизительно 300–900 годы н. э. Завершающая часть Классического периода известна как Поздний классический период и приходится примерно на 800–900 годы н. э., хотя в разных регионах даты могут отличаться. За ним последовал Постклассический период с примерно 900 года н. э. и до прибытия испанцев в XVI веке.

Копан, процветавший в Классический период, был одним из трех городов, которые Джон Ллойд Стефенс и Фредерик Катервуд изначально собирались отыскать в ноябре 1839 года. (Им удалось найти все три.) Стефенс утверждал, что приобрел весь участок Копана у местных владельцев за относительно скромную сумму – пятьдесят долларов – и серьезно размышлял о том, как переправить все находки домой, но в итоге ограничился тем, что попросил Катервуда их зарисовать. Однако недавно был найден оригинальный договор, из которого следует, что Стефенс на самом деле не купил древний город, а лишь арендовал его на три года – этого времени было более чем достаточно для того, чтобы Катервуд успел сделать все необходимые зарисовки.

Стефенс и Катервуд провели в Копане всего тринадцать дней, в течение которых обнаружили четырнадцать вертикальных каменных столбов. Обычно их называют стелами, позаимствовав это слово из греческого языка для обозначения каменных плит с надписями. Катервуд зарисовал все найденные ими в Копане стелы, а также Алтарь Q. Стефенс уже тогда имел определенные догадки относительно содержания изображений на нем: он описал шестнадцать фигур и предположил, что иероглифы, на которых они восседают, скорее всего, содержат их имена и титулы – что оказалось верным. Он также справедливо заметил, что надписи на алтаре «без сомнения, повествуют о каком-то событии в истории загадочного народа, некогда населявшего этот город».

Стефенс и Катервуд расчистили от зарослей и другие постройки Копана, включая Храм Иероглифической лестницы и Священное поле для игры в мяч. Иероглифическая лестница насчитывает шестьдесят три ступени, поднимающиеся на высоту около 23 метров, и украшена не менее чем 2200 иероглифами. Это один из самых длинных текстов майя, известных на сегодняшний день, и он, судя по всему, представляет собой династическую летопись. Строительство лестницы начал тринадцатый правитель Копана, который впоследствии был захвачен в бою и обезглавлен в сражении с соседним царством. Восьмой правитель города удвоил длину лестницы и завершил ее в VIII веке н. э., превратив в своеобразный билингвальный памятник: правая колонка содержит иероглифы майя, а левая – странные «иероглифы Теотиуакана», которые, по всей видимости, не несут смысловой нагрузки и исполняют скорее декоративную роль.

Поле для игры в мяч в Копане – один из лучших примеров подобных сооружений среди всех обнаруженных памятников майя, хотя правила самой игры до сих пор вызывают споры. Одни считают, что она напоминала современный футбол. По одной из версий, победу одерживала команда, забросившая мяч в небольшое кольцо, при этом игра завершалась, если мяч касался земли или чьей-либо руки. Несмотря на то, что победителей часто почитали как героев, некоторые ученые полагают, что проигравших иногда приносили в жертву. Площадки для игры в мяч встречаются по всей Мезоамерике, а впоследствии были даже заимствованы на юго-запад современных США.

Поскольку Стефенс и Катервуд пробыли в Копане менее двух недель, продолжать исследование и раскопки города пришлось другим. Среди них был известный любитель археологии Альфред Модсли, который прибыл сюда в 1880-х годах, а в середине 1930-х годов – экспедиция Института Карнеги.

Храм Великого Ягуара (Храм 1), Тикаль

После перерыва в своих путешествиях Стефенс и Катервуд в апреле 1840 года отправились на поиски Паленке. По пути у них появилась возможность посетить затерянный в гватемальских джунглях город, который, вероятно, мы сегодня знаем под названием Тикаль. Хотя они слышали о его существовании, и Стефенс рассчитал, что на дорогу туда, съемку и обратный путь уйдет всего десять дней, они решили не отклоняться от первоначального маршрута и поспешили к Паленке, упустив возможность открыть это выдающееся место и оставив его для будущих исследователей.

Нет сомнений, что позже они пожалели о своем решении, особенно после того, как менее чем через десятилетие, в 1848 году, было объявлено об обнаружении Тикаля – именно там, где они предполагали. Если бы они воспользовались возможностью отправиться туда, они смогли бы открыть один из крупнейших городов майя в регионе, где когда-то, возможно, проживало до ста тысяч человек. Вскоре после этого Тикаль начали посещать другие археологи и исследователи, но полноценные раскопки начались только более века спустя – в 1956–1970 годах, когда проектом руководил Пенсильванский университет.

На территории Тикаля можно увидеть около трех тысяч построек, хотя многие до сих пор скрыты тропическим лесом. Среди них – храмы и дворцы, относящиеся к Классическому периоду (200–900 годы н. э.), большинство из которых было возведено в последние три столетия существования города. Археолог Джордж Стюарт из National Geographic предполагал, что в Тикале может быть еще до десяти тысяч зданий, относящихся к более ранним эпохам, которые пока не найдены. Сегодня это место – не только национальный парк, но и объект Всемирного наследия ЮНЕСКО (с 1979 года).

На территории Тикаля возвышаются шесть храмовых пирамид, в том числе Храм I, известный как Храм Великого Ягуара. В 1962 году в нем была найдена гробница великого правителя майя Хасав-Чан-Кавиля I, воздвигшего этот храм. Его имя переводят как «Бог К'авиль расчищает (облака) в небе», и он правил Тикалем в течение пятидесяти двух лет, примерно в конце VII – начале VIII века. В его захоронении археологи обнаружили изделия из нефрита, украшения из раковин, керамические сосуды с остатками пищи и напитков, а также необычные резные кости с изображениями, которые, вероятно, связаны с мифами о сотворении мира у майя. Помимо самих зданий, в Тикале было найдено десять водоемов, снабжавших город питьевой водой.

Разумеется, Стефенс и Катервуд были далеко не первыми европейцами, которые пытались отыскать Паленке. Их путешествие было вдохновлено краткими рассказами о потерянном городе из отчетов различных испанских исследователей, переведенными на английский язык. В нескольких из этих отчетов утверждалось, что грандиозные руины построили египтяне, а один из исследователей, Дюпэ, который также бывал в Копане, приписал их создание выходцам с Атлантиды. Подобные гипотезы основывались на ошибочном убеждении, что бедные майя, жившие в деревнях неподалеку, не могли быть потомками людей, воздвигших такие монументальные сооружения. Европейцам казалось естественным приписывать строительство этих городов знакомым им народам – египтянам, римлянам или атлантам. Стефенс шел против подобных взглядов, утверждая, что Паленке и прочие руины были созданы коренными народами майя, не видя причин привлекать для объяснения иностранные цивилизации.

После тяжелого пути в мае 1840 года Стефенс и Катервуд наконец добрались до Паленке на юге Мексики. Они провели на месте три недели, расчищая деревья и заросли джунглей, чтобы зарисовать сохранившиеся стелы и постройки, включая так называемый Дворец, Храм Креста и большое поле для игры в мяч.

Среди обнаруженных ими сооружений было то, что сейчас обычно называют Храмом надписей. Он стоит на вершине каменной пирамиды высотой около двадцати пяти метров и знаменит прежде всего тремя огромными плитами с более чем 600 иероглифами – это вторая по длине майянская надпись в мире. Стефенс был убежден, что эти иероглифы по своей природе аналогичны тем, что они видели в Копане, и попросил Катервуда тщательно их скопировать на случай, если в будущем кто-то сможет их расшифровать – что в итоге и произошло.

Впрочем, сделать это было непросто. Описание, которое оставил Стефенс о проделанной работе, дает представление о том, сколько усилий потребовалось, чтобы Катервуд смог создать свои зарисовки. Он писал:

Стефенс и Катервуд не знали, что 25-метровая пирамида с Храмом надписей служила еще и гробницей Владыки Пакаля, правившего в Паленке почти семьдесят лет, с 615 по 683 год н. э. Подобно фараону Тутанхамону в Египте почти двумя тысячами лет ранее, Пакаль взошел на престол в детском возрасте; однако, в отличие от него, он прожил долгую жизнь и долго правил своим народом. Гробницу Пакаля обнаружили только в 1952 году – более чем через сто лет после того, как Стефенс и Катервуд исследовали Паленке, и ровно через тридцать лет после открытия гробницы Тутанхамона Говардом Картером.

Гробницу обнаружил мексиканский археолог Альберто Рус Луилье. Его заинтересовала каменная плита на полу Храма надписей, на самом верху пирамиды. На ней были видны два ряда круглых углублений с каменными заглушками, и он решил, что их предназначение – облегчить снятие плиты. Так он и поступил, открыв лестницу, полностью засыпанную обломками, которая вела внутрь поддерживающей пирамиды. На расчистку длинного лестничного пролета и достижение дна, находящегося примерно в двадцати пяти метрах ниже начальной точки, ушло несколько лет. Там археологи и нашли гробницу Пакаля. Фактически та находилась на уровне земли, но внутри пирамиды. Сейчас считается, что сначала была сооружена именно гробница, а уже затем вокруг нее возвели пирамиду.

Сам Пакаль был похоронен в саркофаге из известняка длиной около четырех метров. Крышку саркофага украшает сложная резьба, изображающая правителя, спускающегося в загробный мир. Сначала археологи не поняли, что перед ними саркофаг: они думали, что это каменный алтарь из сплошного камня с резным верхом. Лишь пробурив небольшое отверстие для разведки, они обнаружили, что плита полая.

Внутри саркофага, где нетронутым покоился скелет Пакаля, на его лице все еще находилась нефритовая маска, положенная туда тринадцать веков назад. Также были найдены многочисленные украшения из нефрита: ожерелья, серьги, диадема и кольцо, наплечники, браслеты, две статуэтки и пояс. Вместе с Пакалем покоились останки еще шести человек, вероятно, принесенных в жертву, чтобы сопровождать его в загробной жизни.

В 1987 году Паленке был внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. С тех пор он продолжает привлекать новых исследователей и археологов. В 1993–2000 годах здесь были открыты новые постройки и захоронения. Среди находок – так называемая Красная королева, обнаруженная в 1994 году в богато украшенной гробнице в Храме XIII. Этот храм расположен недалеко от пирамиды Пакаля, и считается, что Красная королева могла быть его супругой, умершей примерно за десять лет до него. В 1998–2000 годах в Паленке также работал проект картографирования, в ходе которого были обследованы и нанесены на карту здания, в том числе все еще скрытые в лесу.

Из Паленке Стефенс и Катервуд отправились к третьему пункту своего маршрута – древнему городу Ушмаль. Вскоре после этого им пришлось завершить путешествие: Катервуд серьезно заболел. Оба они и так страдали в дороге от постоянных приступов малярии. К тому моменту их экспедиция длилась уже десять месяцев, и настала пора возвращаться в Нью-Йорк. Само возвращение оказалось не менее насыщенным приключениями (в частности, их корабль едва не затонул), однако в июле 1840 года Стефенс и Катервуд благополучно прибыли в США. Уже в июне 1841 года Стефенс опубликовал двухтомник с рассказом об их путешествиях, снабженный иллюстрациями Катервуда. К декабрю было продано двадцать тысяч экземпляров книги по вполне доступной для того времени цене в пять долларов за два тома.

Вскоре они начали планировать новое путешествие в регион Юкатан, в которое отправились в октябре 1841 года, всего через четыре месяца после выхода книги. На этот раз экспедиция продлилась восемь месяцев, а вернувшись в США в июне 1842 года, Стефенс уже в феврале 1843 года издал новые тома с описанием второго путешествия.

Главным событием этой поездки стало изучение ими города Чичен-Ица, расположенного ближе к северной оконечности полуострова Юкатан. Они провели на месте восемнадцать дней, наняв местных рабочих для расчистки от деревьев, кустарников и другого мусора ряда построек, включая Храм ягуаров, Храм воинов, пирамиду Кукулькана и Платформу Венеры. Лестница пирамиды Кукулькана, также известной как Эль-Кастильо, построена таким образом, что во время весеннего и осеннего равноденствий на ней появляется тень гигантской змеи – этот эффект ежегодно привлекает тысячи туристов.

Некоторые из зданий, такие как Храм ягуаров и Храм воинов, украшены настенными росписями, изображающими завоевание этой территории тольтеками под предводительством Топильцина Кетцалькоатля. Тольтеки – народ, пришедший в эти края с территории современной Мексики в последние два века существования города, около 1000–1200 годов нашей эры. Фрески рассказывают о том, как тольтеки прибыли морем, вступили в бой с майя, вышедшими им навстречу на каноэ, и одержали верх. Затем они вступили в еще одну битву с теми же майя – и вновь победили.

На территории Чичен-Ицы также находится астрономическая обсерватория, длинная каменная «платформа черепов» с высеченными на камне изображениями, имитирующими настоящие черепа, и огромный стадион для игры в мяч – самый крупный в Мезоамерике, который Стефенс подробно описал в своих записях. Многие из этих сооружений относятся ко времени господства тольтеков, которые либо перестраивали существующие здания майя, либо возводили новые. Чичен-Ица достигла расцвета позднее, чем большинство других городов майя, в период между 800 и 1200 годами, отчасти благодаря прибытию тольтеков в середине этого периода.

Хотя Стефенс и Катервуд посещали Чичен-Ицу в 1841–1842 годах, а Модсли побывал там в 1886 году, систематические раскопки этого памятника начались только с приездом Эдварда Томпсона в 1895 году и продолжались в течение тридцати лет. Почти столетие спустя, в 1988 году, Чичен-Ица была внесена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В числе прочего Томпсон занимался расчисткой одного из сенотов – природных колодцев, образовавшихся в известняковых породах. Для тех читателей, кто не знаком с этим явлением, Стефенс дал хорошее определение в своей книге: «огромные круглые впадины диаметром от 18 до 60 метров, с обрывистыми, скалистыми стенами высотой от 15 до 30 метров и с большим водоемом на дне». В Чичен-Ице находятся два сенота, один из которых он называет «самым большим и диким из всех, что мы видели». Стефенс описывает его как расположенный в гуще леса, с «таинственной атмосферой», окутывающей это место. Он был прекрасно осведомлен о существовавшей традиции бросать в сенот живых жертв и отмечает одно из зданий на его краю как «возможно, место, откуда людей сбрасывали в темную пропасть внизу».

Во время расчистки и изучения сенота Томпсоном и другими исследователями там действительно были обнаружены человеческие останки – скелеты по меньшей мере пятидесяти человек: молодых женщин, мужчин и нескольких детей. Также были найдены изделия из нефрита и золотые диски, медные колокольчики и другие предметы. Все это свидетельствует о том, что на протяжении многих лет в сенот бросали жертвенные дары самого разного рода. Причем жертвоприношения совершали не только майя: среди находок много предметов, изготовленных тольтеками в более поздний период.

Существуют десятки других городов майя – как крупных, так и небольших, – которые тоже заслуживают внимания, но описанные выше четыре центра – Копан, Тикаль, Паленке и Чичен-Ица – вполне репрезентативны. Несмотря на то, что сегодня мы знаем довольно много о цивилизации майя, остается загадкой, почему она прекратила существование сразу после 900 года н. э.: все или почти все крупные города были покинуты, заросли джунглями и на долгие века исчезли из поля зрения остального мира. Одной из популярных версий является гипотеза о том, что майя не смогли справиться с засухой, продолжавшейся целое столетие, – иначе говоря, с климатическими изменениями. Однако это отнюдь не единственное объяснение. Были выдвинуты и другие гипотезы, включая перенаселение и истощение природных ресурсов из-за вырубки лесов. Возможно, дело вообще не в одной причине, и чтобы всерьез разобраться в этом вопросе, понадобилась бы целая отдельная книга. Пока же можно с уверенностью сказать лишь одно: чтобы разгадать эту тайну окончательно, необходимо продолжать исследования – а вполне возможно, и масштабные раскопки.

В то же время важно отметить, что открытие цивилизации майя стало первым случаем в истории Нового Света, когда археологи обнаружили неизвестную ранее культуру. Испанцы были прекрасно осведомлены об инках и ацтеках, но о майя широкая публика узнала только благодаря путешествиям Джона Ллойда Стефенса и Фредерика Катервуда. Их публикации опровергли расхожее представление о коренных американцах как о бедных деревенских жителях, неспособных на культурные достижения, сопоставимые с наследием Египта, Греции или Рима, и потому якобы заслуживающих завоевания более развитой Европой. Последующие исследования позволили расшифровать письменность майя и доказали, что их общество было столь же сложным (и столь же кровавым) в политическом, военном и культурном отношении, как и известные цивилизации Старого Света.