Ловушка для Инквизитора

Глава 12

Все тело Софи болело, изъязвленное молниями. Боец она была неумелый, потому что на ум ей приходили только защитные заклятья и возвращающие. Да, она могла вернуть Эбигейл ее зло, но сначала должна была сама вытерпеть всю силу и всю боль, что они приносили.

«Но это того стоит, - уговаривала себя Софи, дрожа и упрямо наставляя на мертвую ведьму палочку. - Это ведь моя душа… это сама я».

Эбигейл посмеивалась, приделывая руку на место.

- А ты неплохо держишься, - издевательски сказала она Софи. - Пожалуй, в тебе осталось много от прежней, упрямой Софи. Твой инквизитор на это и купился; характер ничем не скроешь.

- Отдавай то, что принадлежит мне! - рыкнула Софи угрожающе.

- Забери, - рассмеялась Эбигейл.

Софи снова взмахнула палочкой, но ее удар был отражен, и мертвая ведьма вернула ей ее удар, словно влепила сокрушительную оплеуху. Софи со слабым вскриком упала, но почти тут же поднялась и снова наставила на Эбигейл палочку.

- Отдай, - упрямо произнесла она хриплым голосом. И снова заработала увесистую магическую плюху. Эбигейл, неторопливо приближающаяся к ней, негромко рассмеялась, с удовольствием рассматривая поверженную истерзанную сестру.

- Забери!

Казалось, эта игра могла длиться бесконечно - упрямое «отдай!» и беспощадное избиение. Софи была почти без сил и поднималась уже с явным усилием, шатаясь, упираясь руками в пол, усыпанный битыми зеркалами. Эбигейл торжествовала; ей нравилось упиваться молчаливыми страданиями сестры, и лишь поэтому она не убивала ее быстро.

Но вдруг из ниоткуда, буквально из пустоты, с воинственным воплем вылетел Густав, маниакально сверкая глазами, с рогатиной наперевес. На старте он набрал неплохую скорость, и потому ему удалось с легкостью подцепить мертвую ведьму на рога своего оружия и, оттащив ее от Софи, с грохотом шмякнуть об пол, пришпиливая, как бабочку булавкой.

Китти спешно чикала своими ножничками у алтаря, молча и деловито освобождая связанного отца.

- Вот, - пыхтела она, перерезая надорванную веревку на руке Тристана, - а ты меня хотел отправить обратно. Чтоб ты без меня делал?!

Тристан молча дернул рукой, нетерпеливо обрывая остатки волшебной связи, и уселся на хрустальном алтаре. Ноги его все еще были схвачены веревками, но оружие у нег было припрятано в левом рукаве - инквизиторский жезл, которым Тристан не пользовался уже давно.

Он вытряхнул его, словно опасную змею, словно нечто, что может навредить единым прикосновением, и резким движением направил его в сторону Эбигейл. Не было ни вспышки, ничего - лишь рябь пошла по воздуху, словно тот закипел от полуденного зноя.

Но Эбигейл, прибитая рогатиной неугомонного оборотня, яростно сопротивляющаяся, вдруг заорала, сморщилась, как скомканный в ладони лист бумаги, и исчезла, как разнесенный ветром пепел. Только-то и осталось от нее, что пояс из веревки, на который было прикреплено всяческое ведьмино добро, и склянка с частичками души Софи.

- Вот, - пропыхтел бравый оборотень, выдергивая из раскрошенных досок пола рога своего излюбленного оружия, - один взмах, и нечисти нет… а мы бы тут возились все вместе полчаса! Вот это я понимаю, мощь! Поэтому я и хочу быть инквизитором.

- Чтобы жезл был силен, им нельзя часто пользоваться, - глухо ответил Тристан, скрывая свою неловкость. - Этот жезл я не использовал добрую сотню лет. Иначе возился бы с этой ведьмой так же долго.

Густав галантно подал руку Софи, предлагая свою помощь, но она отвергла ее, поднялась сама, скрывая болезненную гримасу. Неспешно она отряхнула свое платье, ладонью отерла дрожащее лицо. Бой был выигран, и она осталась наедине со своим трофеем, с отвоеванной частью собственной личности. И ей стало вдруг страшно; она впервые подумала о том, что сейчас изменится. Превратится в кого-то другого. И не знает, будет ли новая личность добра и честна.

Китти торопливо резала веревки, удерживающие ноги Тристана. Слова Эбигейл обидными уколами всплыли в памяти - «даже ласки опытной развратницы-куклы его не соблазнили». Значит, она все ж успела продемонстрировать ему свои навыки?.. Она испытала укол ревности, хотя сейчас, кажется, глупо ревновать.

Тристан никогда не станет ее. И не разделит с нею жизнь.

Софи, подобрав его черный меч, безотчетным движением обернулась к алтарю, и вонзила его в хрусталь, меж ног Тристана, в опасной близости от его паха.

-Эй! - испуганно воскликнул он, нервно дернувшись.

- Мадам Софи! - округлив глаза, крикнула Китти, прекратив свое увлекательное занятие. - Поосторожнее с этим! Вы можете меня лишить возможности заиметь братиков… или еще пару десятков сестренок! Вы хотите обречь меня на одиночество? Это очень жестоко! К тому же, один ребенок в семье наверняка всегда избалованный эгоист. Я нуждаюсь в юных родственниках хотя бы в качестве инструмента воспитания!

- Держите свой меч, господин инквизитор, - устало произнесла Софи, отступая от алтаря. - И не расчехляйте его по пустякам. И да - крепче сожмите его. Думаю, скоро он вам пригодится… чтобы меня усмирить.

- Софи, - произнес Тристан, внимательно глядя в ее лицо. Он пытался заглянуть в ее глаза, но она отворачивалась, прятала взгляд. - Нам надо поговорить.

- Конечно, господин инквизитор, - тихо ответила она. - Как скажете. Я готова к любым вашим приказам.

- Софи! Нам надо поговорить наедине!

Дочь освободила его, и он мгновенно оказался возле Софи.

- Не притрагивайтесь ко мне, господин инквизитор, - со слабой усмешкой произнесла Софи. - Я сейчас опасна так, что вам легче сейчас же убить меня, чем пытаться освободить от чар. Я теперь сама хуже демона.

Даже попрощаться с Тристаном ей не удастся по-человечески! Даже этой малости чертов Ричард ее лишил! Ни поцелуя, ни руки на прощание! Софи закусила губы, чтоб не разреветься в голос.

- Что такое? - насторожилась Китти. - Почему?

- Вот эта вещь, детка, - произнесла Софи, зажимая ненавистный талисман в кулаке и дергая его в тщетной попытке разорвать цепочку, - превращает все живое, к чему я прикоснусь, в мертвое. Жюли… вы, господин инквизитор, ее оживили. А я убила, одним своим прикосновением… Вы же видели, что с ней стало, Тристан? Я вам не хочу такой судьбы. Все умирает, все разрушается, в чем есть хоть крупица жизни, в моем присутствии! Ричард сказал, что и находиться со мной рядом долго нельзя; я отравлю все своим дыханием. И поэтому вам, скорее всего, придется меня уб…ай!

Чик-чик, сказали ножнички любопытной Китти, и Софи обнаружила, что цепочка больше не привязывает к ней медальон, и что он зажат в ее кулаке. А звенья цепочки капают с ее шеи, скатываются вниз, словно капли ртути.

- Демон! - взвизгнула Софи, почувствовав, что в ее кулаке медальон выпустил жесткие лапы, словно огромный жук, и теперь цепляется ими за пальцы, пытаясь выбраться.

Она разжала кулак, в панике затрясла рукой, и на пол грузно шлепнулся уродливый бронированный жук, шипастый, агрессивный и хищный. Но далеко он не убежал - острие черного меча Тристана с металлическим лязгом пронзило его насквозь, пригвоздив к полу и вытряхнув из него черную магию.

- Но как, - выдохнула Софи, испытывая невероятное облегчение. - Он же сказал, что не существует магов, способных это снять… совсем!

- Ваш муж был редким дураком, мадам Софи, - деликатно ответила Китти. - Необразованным, глупым и высокомерным. Если он чего-то не видел и не знает, это не означает, что этого нет.

Софи кивнула - и рассмеялась, с облегчением . Уйти проклятой - на самом деле она боялась этого сильнее всего. И не коснуться Тристана напоследок… хотя бы коснуться…

Тристан стоял близко-близко и молча смотрел в лицо Софи алыми глазами. И она чувствовала, что теперь отчего-то боится его еще больше…

- Покончили с трагической частью беседы, - подытожила Китти, деликатно отступая и ухватывая Густава за руку. - Мы выйдем, подышим свежим воздухом.

Тристан на миг оторвал взгляд от склоненного лица Софи и глянул на оборотня.

- Густав, - негромко позвал он, и, когда оборотень оглянулся, кинул ему черный меч. - Держи, младший инквизитор.

…Дети, наконец, вышли, и Софи с Тристаном остались наедине в разоренном, разбитом доме, посреди осколков, со склянкой, лежащей на полу, полной лепестков души Софи.

- Софи, - произнес Тристан мягко, подняв к себе ее лицо, осторожно взяв за подбородок. - Подумайте. Как следует подумайте. Это ваше прошлое, это часть вас, конечно. Но вы уверены, что эта часть вам нужна? Лекари иногда отсекают у человека руки и ноги, чтобы он, лишенный зараженной конечности, мог жить. Понимаете? Может… может, отец отсекал у вас что-то… недоброе? Может, без этого лучше?.. Мы могли бы…

Тристан замялся, и Софи вскинула на него светлый взгляд.

- Тристан, - произнесла она с силой, и вдруг, ухватив его руку, несколько раз с жаром поцеловала его ласковую ладонь, проливая слезы грусти и облегчения. - Давайте сегодня я побуду смелой до конца. Вместо вас. Я люблю вас, Тристан. Я к вам привязана, к вашей силе, к вашему доброму покровительству, к вашей готовности вступиться за меня и защищать ото всех, но… я думаю, Тристан, что это неправильно! Я подспудно ищу в вас отца. Доброго и сильного мужчину, который бы меня опекал и направлял в жизни. Но я давно выросла! Давно! Я взрослая женщина! А веду себя, как неуверенная в себе маленькая, испуганная, заплутавшая девочка. Понимаете? Я даже не знаю, какие мужские качества должны быть у моего избранника. Мной помыкали все, кому не лень. Меня все обижали - потому что я была маленькой бессловесной девочкой. Но так быть не должно. Я хочу увидеть в вас мужчину, оценить вас… иначе.

- Но мужчинам свойственно защищать своих женщин, - заметил Тристан. Софи зажмурилась и кивнула головой, соглашаясь с ним - да, да!

- Но Тристан, - выдохнула она. - Дело не только в этом. Я не хочу… я не хочу подспудно ожидать от вас похвалы, как послушное дитя. Я хочу вернуть уверенность в себе. Почувствовать, что я имею право выбирать, имею право голос и свое мнение.

- Даже если вы превратитесь в монстра? - по губам Тристана мелькнула улыбка, и Софи вдруг засмеялась:

- Думаю, я в него превращусь. Но это буду я настоящая; и… в глубине души я хочу понравиться вам такой, какая есть на самом деле, какой родилась и какой прожила большую часть жизни…

Тристан внимательно смотрел в ее лицо.

- Но Софи, - мягко произнес он, да так ласково, что слезы брызнули из ее глаз. Софи подумала вдруг о том, что и этой нежности она может лишиться навсегда, обретя себя. Какой сложный выбор! Отказаться от любящего мужчины, но обрести себя… - Эбигейл говорила, что я захочу вас убить. Понимаете? Вы не сможете меня обмануть словами и невинным взглядом. Если что-то… очень дурное в вас проявится, мне придется это сделать.

- Для этого я и вернула вам меч, - шепнула Софи. - Для этого.