Ловушка для Инквизитора

Глава 14

- Какая ужасная история, - произнес Тристан задумчиво. Его белоснежная рука лежала на его груди, улавливая стук его сердца, к которому инквизитор прислушивался с изумлением. - Спасти умирающего младенца и при этом едва не погубить своего ребенка!.. Поистине, великое и ужасное бродят рука об руку.

- Я спас тебя!! - прокричал старик, трясясь от ужаса, потому что врать в лицо инквизитору он действительно опасался. А вот изворачиваться, пытаясь спасти свою шкуру - нет. - И я пытался все исправить!

- Исправить? - гневно выкрикнула Софи. - По-твоему, перебить несчастных, невинных магических созданий - это все исправить?!

- Это неправильно! - прорычал старик, пытаясь придать себе вид борца с нечистой магией. - Никому не дозволено пробуждать жизнь, кроме магии! Это грех - мнить себя выше всех людей, и грех - притворяться живым, когда ты… вещь! Кукла! Я всего лишь хотел, чтобы все куклы сделались теми, кем и являлись - игрушками без мысли в глазах! Хотел собрать все магические сердца и похоронить навсегда тайну оживления!

- Вместе с кукольными сердцами вы собирали весьма живые, - напомнил Тристан. - Например, сердце моей жены. И мое собственное - Жюли ведь его хотела себе?

- Хотела вставить себе в грудь и ожить! - подал голос Густав. - Я сам слышал!

Старик в алом плаще затравленно оглянулся на насупившегося мальчишку с черным мечом.

- Ах ты, мелкий ублюдок, - прохрипел он.

- Потише на поворотах, Кукольник, - осадил его Тристан. - Ублюдок здесь только я, не так ли? Итак, ты хотел убить меня? Но я человек. Живой человек. Я родился им. И жена моя была человеком. Матерью. Твои приспешники убили беззащитную женщину и оставили ее дочь сиротой. Это, по-твоему, благе дело во имя светлой магии?

- Но твое сердце тоже оживлено черной магией! - напомнил злобный старик. - И его надо было бы уничтожить первым!

Тристан усмехнулся.

- Но?.. Почему же не сделал то, что задумал? Руки коротки?

Старик метнул гневный взгляд на черный меч, который теперь с готовностью сжимал Густав.

- Ты рос негодяем и эгоистом, Тристан! Уж признай это! Я долго следил за тобой, когда ты был просто королевским бастардом, и когда стал инквизитором. А когда ты стал демоном, мое сердце едва не разорвалось от боли и стыда! И это сотворил я! Я дал тебе второй шанс, вторую жизнь, я вложил силу в твои руки! Как же мне не желать убить тебя? Как же мне не желать уничтожить сосуд греха и порока, который я создал?!

- Я жил свою жизнь, старик, - глухо ответил Тристан. - И она была нелегка и не проста. Но за все свои грехи я ответил. И от наказания не бегал.

- Но он изменился! Изменился! Он вырос, повзрослел, стал мудрее! Он самый сильный человек на свете, но он не озлобился, и власть ему не затмила разум! Он никого не казнит просто так! Мой папа, - яростно выкрикнула Китти, не выдержав потока оскорблений, который старик щедро отвешивал в адрес Тристана, - самый добрый, самый смелый и самый справедливый защитник людей! Он служит им! Он готов умереть за любого, и за каждого! И он никогда, - эти слова она выкрикнула с особой яростью, - никогда не делал больно своим дочерям, чтобы выглядеть сильнее их! Он никогда не калечил их и не ломал их дар! Он не выворачивал им пальцы, чтобы ни не превзошли его в магических талантах! Он никому не завидовал! Его сердце не золотое - оно самое живое, самое доброе и любящее!

- Это не талант и не дар, - взревел старик, брызжа слюной. - Это проклятье и бездонная кладезь грехов!

- Закрой свой рот, злобный поганый старикашка! - рыкнула Китти утробно и страшно, выступив вперед и вскинув руку, словно для пощечины.

Но ее ладонь не коснулась щеки старика; тонкая игла, зажатая в ее пальцах, безжалостно и точно ударила старику в нижнюю губу, побила ее, скрежетнула по зубам и выскочила в верхней губе, аккурат под белой щеточкой усов. Вторая рука девчонки в подаренной королем перчатке ловко щелкнула над лицом перепуганного старика пальцами-ножницами, и Китти так же молниеносно отпрянула, недобро усмехаясь.

Всего один стежок, но рот старика сросся точно посередине, и старый маг в гневе мычал, тыча пальцами в лицо, в сшитые губы.

- О, какое великолепное решение, - усмехнулась Софи, наставляя на отца свою волшебную палочку. - Он теперь не может говорить заклятья, а значит, нам легче будет с ним справиться! Вы же согласны, Тристан, что этот лицемерный праведник заслуживает самого сурового наказания?

- Достоин смерти, - глухо ответил Тристан, выпуская из рукава жезл. - Как жаль, что приходится поднимать руку на того, кто когда-то спас мне жизнь…

Старик мычал, стараясь разлепить сшитые губы, но не мог. В руках его была волшебная палочка, но, кажется, она не слушалась старика, не понимая ни слова из того, что он говорил.

Тогда старик выпустил ее из рук и выхватил из-под полы алого длинного плаща меч, тонкий, блинный и тоже черный.

- Помнится, такие мечи мой папаша раздаривал новоиспечённым аристократам, - усмехнулся Тристан, глянув на направленный не него клинок, пляшущий в дрожащих пальцах. - Ну, старый Кукольник, покажи, насколько ловкие у тебя руки!

Густав, ни слова ни говоря, перекинул черный меч Тристану, и тот не без щегольства отсалютовал старику, звучно вспоров воздух клинком.

Старик с яростным мычанием напал на Тристана, замахнувшись на него своим мечом, и по инерции пролетел вперед, когда ловкий Тристан уклонился - и врезал мечом плашмя по заднице старику.

Тот выгнулся, танцуя на цыпочках и тараща мгновенно налившиеся кровью глаза.

- За Софи, - пояснил свой поступок Тристан. - Она натерпелась от тебя намного больше.

Старик обернулся к Тристану и снова набросился на него. На сей раз атака удалась, его меч, подгоняемый неслышным магическим заклятьем, был быстр и опасен, но не надолго.

Тристан, поймав его клинок, заблокировал его, зажал гардой, и с силой пригнул вниз, потянул старика за руку, заставляя его склониться перед собой. Старик яростно дергал рукой, стараясь высвободиться, но Тристан, почти не замахиваясь, врезал ему тяжелую плюху прямо в висок, еще и еще, пока глаза старика не сделались мутны и бессмысленны. Кукольник обмяк, ноги его подогнулись, он упал, тяжело дыша, и его меч задребезжал по полу, заваленному осколками.

- Волшебной палочкой было б надежнее, - заметил Тристан, яростно ударив каблуком по мечу соперника, высоко, у самой гарды. Удар был не самый сильный, но меч отчего-то переломился с музыкальным звоном, будто благословение старого короля-Зимородка покинуло Кукольника. - Но вы все покупаетесь на старую сказку о том, что я никчемный фехтовальщик. Старик, триста лет прошло! Ты правда думаешь, что за это время я ничему не научился?!

Меч Тристана взвизгнул, распарывая воздух, и старик заверещал, зажимая ладонями кровоточащий рот, потому что самым кончиком остро отточенного меча он рассек сшитый рот старика, и сделал это так ювелирно точно, словно Тристан резал аккуратно, самым острым и тонким лезвием на свете.

- Ну пап! - с досадой воскликнула Китти. - Рот-то зачем ему расшил?!

- Я не убиваю беззащитных, - ответил Тристан кровожадно, наступая на старика.

- Иногда в благородство играть опасно, - заметила Софи.

- Я не играю, - отозвался Тристан.

Он подошел к старику вплотную, его черный меч, откинув алую полу плаща, перебил цепочку, на которой висела волшебная палочка, и откинул ее прочь, словно ядовитую змею.

- Целуй, - грозно произнес Тристан, протягивая руку Кукольнику. - Ты спас мне жизнь, и за это уйдешь легко.

Кукольник затравленно глянул на протянутую ему белоснежную кисть с тонким золотым кольцом на безымянном пальце.

- Лучше драться и умереть, - с ненавистью прошепелявил он окровавленными губами, с ненавистью глядя на Тристана, - чем это унижение!

- Унижение? - высокомерно произнес Тристан. - Короли считали это честью.

- Я не король! - выдохнул старик с таким презрением, как будто в том, чтобы быть королем, было что-то дурное и постыдное.

- Тогда ты умрешь как бык на бойне, - произнес Тристан, и его черный меч безжалостно ткнулся в грудь старику, отыскивая место, где быстро и испуганно билось живое сердце.

Но он не успел нанести удар. Старик, извернувшись, как змея, выкрикнул какое-то мудреное заклятье, отразившееся от стен многократно и загремевшее, как далекий обвал в горах. Черная сфера накрыла его и Тристана, и, вероятно, недоброе волшебство разорвало бы обои, если б не Софи, все это время держащая палочку наготове.

Белая вспышка разорвала чернильную темноту нечистого колдовства, охватила Тристана, укрыв его от губительных черных лучей, и старик взорвался один, разлетелся на алые тряпочки, словно хлопушка с конфетти на празднике.

- Вы чертовски неосторожны, Тристан, - выдохнула Софи, опуская волшебную палочку. - Каким образом вы живы до сих пор, с вашей странной и неуместной тягой к справедливости?!

- Черная магия влюблена в меня и бережет, - ответил Тристан, отступая от места казни.

- Влюблена, как самая глупая, самая слабая и самая влюбчивая из женщин, - отметила Софи. - Кажется, она же вас и ревнует, не позволяя вам долго быть с другими женщинами.

Тристан пожал печами и вложил меч в ножны.

- Густав, - произнес он будничным тоном. - Дело, кажется, раскрыто. Всех демонов мы отправили в ад, мост закрыли, наказали похитителей сердец и выручили мадам Софи. Нам больше нечего делать в этом городе. Так что будь так добр, раздобудь лошадей, и мы отправимся в столицу.

Софи хитро прищурилась.

- А я? А как же наказать меня, страшную и коварную ведьму? - произнесла она вкрадчиво.

Тристан мельком бросил на нее взгляд.

- Оправдана, - сухо ответил он. - У Ордена есть дела поважнее, чем возиться, наказывая ведьм за то, что они хитрыми способами избавляются от неугодных любовников, отправляя их…

- На смерть, - угодливо подсказала Софи. - И что значит - у Ордена?..

Тристан задумчиво поскреб в затылке.

- Я долго был один, - ответил он. - Всякие дураки начали называть себя инквизиторами, пачкая при этом руки об взятки. Думаю, пришла пора напомнить всем о том, что такое настоящий инквизитор, слуга магии. Самый необычный в мире Оборотень, самая искусная Швея и старый, консервативный инквизитор - по-моему, это отличная команда.

- Ваша милость, - проныра-оборотень заглянул в разбитое окно, - лошади, как вы велели, готовы. У мисс Жюли отличная конюшня!

- Ну, нам пора, - произнес Тристан.

Он не стал прощаться, не стал обнимать Софи. Склонив голову, с силой сжав рукоять своего меча, он быстро прошел мимо нее, словно отчаянно бросаясь в холодную воду, и ведьма лишь проводила его взглядом.

Китти последовала вслед за отцом так же молча, но выразительно глянув на Софи.

Во дворе Густав подвел Тристану самого черного и самого злого, горячего жеребца.

- Если вы с ним не совладаете, то и никто не совладает, ваша милость, - сказал он, еле сдерживая храпящего коня, раздувающего алые ноздри. - Это же чистый демон.

- Так и назову его, - сказал Тристан, поглаживая блестящую шерсть коня.

Он взлетел в седло одним движением, и конь, почуяв твердую руку, покорился, как младенец.

Китти галантный оборотень подставил ладонь под ножку, чтоб помочь сесть в седло.

Софи выбежала из дома, не в силах отпустить Тристана просто так, без последнего «прости».

- Тристан, подождите!

В этот миг в ее душе шевельнулись воспоминания прежней, милой и робкой, Софи. Ветер, поднявшийся к утру, рвал ее волосы, и жемчужно-серый свет стирал тени с лица инквизитора.

- И ни слова мне? - требовательно произнесла она, глядя снизу вверх в его глаза и сжимая кулаки. - Теперь-то мне никто не убивал память, не отрезал куски от души. Я все помню. После всего того, что между нами было…

Она смолкла, и Тристан усмехнулся. Он глянул куда-то вперед, в рождающийся яркий рассвет, в будущее, и, чуть натянув поводья, спросил:

- Вы с нами, Софи? С нами?

***

…Орден Тристана, новый, совсем небольшой, мчался вперед, навстречу приключениям. Восходило ослепительное солнце, ветер свободы бил в лицо Тристану, а впереди на их пути океан подставлял под лучи солнца золотящуюся шкуру.

Конец