Лукан. Конец

СТЕРВЯТНИК

ЛУКАН

«Злодей когда-то был жертвой». — Мила

— Если тебе дорога твоя жалкая жизнь, советую тебе отойти от моей жены подальше.

Я хватаю Андреа за талию и притягиваю ее к себе. Впервые за все время нашего знакомства она не сопротивляется. Она позволяет мне обнять ее и придвигается ближе, пока ее голова не упирается мне в грудь. Я оставил ее на мгновение, и стервятники вылетели, чтобы поймать свою добычу. Черт, она публичная фигура без охраны. Как, черт возьми, я додумался оставить ее без защиты?

Я отошел всего на мгновение, но все равно за одну секунду может произойти очень многое.

— Я просто разговаривал с этой милой дамой. — Этот гребаный урод дразнит меня, и его глаза не отрываются от моей жены.

— Отвали, блядь, мужик. — Я отрываю маленькие руки Андреа от своей рубашки. Черт, она держит меня смертельной хваткой. Я никогда раньше не видел, чтобы она так себя вела.

Только не моя бесстрашная Андреа.

Я хватаю ее за дрожащую руку и вывожу из галереи, оставляя позади странного урода.

— Что случилось? — Как только мы остаемся вдвоем, я спрашиваю, в чем дело. Я не стесняюсь спрашивать, потому что она ведет себя странно и не похоже на нее. Это новая сторона Андреа. Мне нравится, что она уступчива, но, черт возьми, мне нравится в ней борец, а не эта кроткая и испуганная женщина. Она вздыхает, и это сигнал, что мне не понравится то, что прозвучит из ее уст дальше.

— Ничего, забудь об этом, Лукан. — Она прикусывает нижнюю губу и отворачивается от меня. — Честное слово, ничего страшного.

— Значит, ничего страшного, да? — Я могу сказать, что это чушь. — Я не перестану спрашивать, пока ты, блядь, не скажешь мне. У меня есть целый день.

Она вздыхает, но сдается.

— Когда ты на виду, люди чувствуют, что имеют на тебя право. Как будто мы им что-то должны, и они владеют нами. Ты даже не представляешь, с какими чудаками я сталкивалась.

— Что, блядь, это значит? — Я останавливаюсь посреди улицы, ничуть не заботясь о том, что устраиваю сцену.

— Стой, смотри, куда идешь, сумасшедший. — Андреа пытается высвободить свою руку из моей, но это бесполезно. Я не отпускаю ее.

— Тебя кто-то обидел? Ранил Романа? — Почему-то мне и в голову не приходило, что в ее мире ей может угрожать какая-то опасность.

Я не могу мыслить здраво.

Одна мысль о том, что кто-то может причинить им боль, заставляет меня видеть только красный.

Они мои.

Никто не связывается с ней, кроме меня.

— Многие люди причиняли мне боль, Лукан, и ты в том числе, так что брось это.

Я впиваюсь взглядом в ее лицо, прежде чем схватить его и оттянуть ее рот на несколько дюймов от своего.

— Назови мне имена. Клянусь Богом, я покончу с ними и заставлю их пожалеть о том дне, когда они решили, что могут обидеть тебя, и прожить достаточно долго, чтобы рассказать об этом.

— Ты не можешь убивать всех, кто осмеливается связываться со мной, Лукан, в чем твоя проблема?

— Ты, Андреа, ты моя гребаная проблема.

Я теряю ее.

Сдержанность, которую я пытался сохранить.

Я теряю самообладание и целую жену до потери сознания.

На этот раз она не сопротивляется.

Она целует меня в ответ.