Лукан. Конец

ПРИДИ КО МНЕ

ЛУКАН

«Ты злой». — Роман

Черт бы меня побрал, но моя жена на вкус как грех.

Андреа способна поставить меня на колени и заставить забыть о том, почему я вообще на нее злился. В прошлый раз из-за нее я чуть не отказался от своих обязанностей наследника Вольпе.

Из-за того, что она заставляет меня чувствовать.

Я не могу насытиться, когда дело касается ее. Я чувствую себя так, будто умираю от голода, и все, что мне нужно, чтобы выжить, — это она.

Ее поцелуи.

Ее улыбки.

Просто, черт возьми, она.

Скажи мне правду, детка, и у нас все будет.

Я подарю тебе весь мир, если ты только признаешься и впустишь меня. В твой мир. В твое сердце и в твою чертову душу.

На улице все еще идет дождь, но мы нашли убежище в моей машине и теперь возвращаемся в дом.

Мы оба промокли насквозь, но даже это не отменяет красоты моей жены. Дождь не только смыл с нее макияж и испортил прическу, но и помог мне увидеть ее уязвимую сторону.

Та сторона, которая, черт возьми, трогает мое сердце.

Та ее сторона, которая заставляет меня чувствовать, что я должен сжечь этот чертов мир, только чтобы она могла свободно жить в нем, не боясь, что ей причинят боль.

Как в галерее.

Я заставлю ее открыться мне, так или иначе.

Она такая же упрямая, как и я. Оба не желаем отпускать прошлое, чтобы двигаться дальше и обрести то счастье, которого мы оба жаждали всю жизнь.

Она никогда не сможет спрятаться, только не от меня.

Я вижу ее и в хорошие, и в плохие дни и хочу ее всю.

Я поворачиваю лицо в ее сторону для того, чтобы увидеть ее.

По-настоящему увидеть ее.

Она вздрагивает и начинает потирать руки вверх и вниз, потому что трение помогает справиться с холодом.

Черт.

Я не рассчитывал, что сегодня пойдет дождь.

Я не взял с собой пальто, поэтому не могу предложить ей его, и я, блядь, уверен, что она оторвет мне руку, если я придвинусь ближе и предложу ей тепло своего тела.

Я умею читать настроение Андреа.

А сейчас она замерзла и сбита с толку.

Смертельная комбинация.

Как бы я ни веселился от ее борьбы. Я чертовски устал бороться с ней. Я попробовал ее сладкий вкус, и теперь у меня зависимость.

Я хочу еще.

Напряжение в машине такое же удушающее и дезориентирующее, как и гнев Андреа. Я не приветствую ни ее молчание, ни то, что она скрывает свои мысли, но с каждой минутой это все сильнее и сильнее сковывает меня.

Когда машина на скорости проносится мимо улицы, она поворачивается на своем сиденье и тычет указательным пальцем мне в лицо.

— Это больше не повторится.

Похоже, я все-таки не получу милую Андреа в итоге.

Отлично.

Я не отвожу от нее взгляда и продолжаю смотреть прямо перед собой, неожиданно находя ее вид совершенно невыносимым. В моей голове творится полный бардак, и ее игра в горячо-холодно не помогает.

Совсем не помогает.

Краем глаза я замечаю, что она смотрит на фотографии, сделанные ее камерой. Сегодня я заметил кое-что о своей жене. Она все документирует, будь то на телефоне, цифровой камере или в маленьком блокноте, который она носила с собой весь день.

— Хорошо. — Я провожу большим пальцем по губам, равнодушно наблюдая за зданиями и людьми снаружи.

— Прекрасно, так просто?

— Да, я же сказал, что больше не буду тебя принуждать. Приходи ко мне, как только повзрослеешь.

— Извини! На что, черт возьми, ты намекаешь?

Она бесит меня больше, чем обычно. Прошли годы с тех пор, как я сделал с ней это дерьмо, но она не дала мне шанса все исправить. Она не задержалась, чтобы я объяснил, что у меня не было выбора. Что я не мог, блядь, предпочесть ее своим чертовым сестрам и их благополучию.

Она сбежала в свой город, прежде чем я успел сказать ей, что она значит для меня больше, чем я заставил ее поверить. В то время происходило много всякого дерьма, и я не мог выбрать ее.

Я должен был сделать то, что от меня требовалось, чтобы сохранить в безопасности все, что я когда-либо знал и любил.

Тогда я еще не знал, но я влюбился в нее.

За ее улыбки.

За ее мужество.

Ее боль.

Ее все.

Как бы я ни пытался это отрицать, я влюбился в нее. Сильно и быстро, без единого шанса выжить после падения.

Я облажался, но и она тоже.

Она спрятала моего сына, черт возьми.

Она была напугана? Я понимаю.

Она чувствовала себя преданной? Я тоже это понимаю.

Она не доверяла мне?

Она до сих пор не доверяет.

Черт.

Я причинил ей боль тогда, а теперь плачу, как маленькая сучка? Я вызвал у нее все эти темные чувства, из-за которых она не доверяет мне. Я не только отнял у нее мечту, но и свободу выбора мужчины, с которым она хочет провести остаток своих дней.

Черт.

Я не принес ей ничего, кроме душевной боли и разочарований.

Мое мертвое сердце было в нужном месте, потому что, черт возьми, я знаю, что она чувствует то же самое. Она чувствовала это тогда, и я знаю, что у нас может быть самая лучшая жизнь, если она только впустит меня.

— Приходи ко мне, Андреа, когда почувствуешь, что это правильно. Как будто мы с тобой — это правильно. Приходи ко мне, и я буду ждать. Я покажу тебе то, чего нам обоим не хватало всю нашу жизнь.

Ее медленный вдох говорит о том, что она услышала меня, и я застал ее врасплох.

Она видит во мне только плохое.

Хорошего не так уж много, но давайте это быстро исправим.

Больше не нужно сдерживаться.

Она должна знать все мои стороны.

Все, чем я сейчас являюсь.

Когда она по-настоящему увидит меня, мы сможем исследовать то, о чем она даже не подозревает.

Ее истинная природа.

Тот, кого она сдерживает.

Я не такой уж плохой, и уж точно моя жена не такая уж хорошая. Мы уравновешиваем друг друга, и поэтому она так неохотно позволяет мне.

Боль и удовольствие — они идут рука об руку.

Я вижу это в ней.

Она хочет меня.

Хочет нас, но не позволяет себе этого из-за меня. Из-за того, что я сделал.

Когда она поймет, как хорошо нам может быть вместе, это изменит ее, укрепит и бесповоротно привяжет ко мне.

Как это всегда должно было быть.