Лунная ведьма

ГЛАВА 17

Чаем ночные посиделки не обошлись. Мадирисса, как в воду глядела. Едва придя в кухню она, словно остервенелая, залпом выпила несколько бокалов красного вина, оставшегося после ужина. Немного успокоившись, принялась скрести по сусекам запасов повара. Шум разбудил Альфреда. Его появление в длинной розовой ночнушке до пят и чепчике в тон произвело фурор. Преимущественно на мыша, что стал нервно икать.

Зато, резко проснувшийся и помрачневший повар, проявил любезность утолить жажду экономки. Попробовал бы он воспротивиться, когда ведьма весьма настойчиво требует: «Наливай!» и кулаком по столу гремит. Для пущего эффекта. А в ее глазах такой неистовый огонь ярости и боли бушует, того и гляди рванет каким-то страшным заклинанием. Нет, Альфред подставляться не стал. Послушно прислуживал нам, изредка отпуская шутливые безобидные реплики.

Эта странная жажда Риссы немного утихла после арманьяка, медовухи и ягодной наливки. Женщина раскраснелась, присмирела и вдруг заговорила. Несмотря на количество выпитого язык ее слушался прекрасно, голос звучал ровно, фразы не были запутанными.

— Лаенван — это он, — сказала она, глядя мне в глаза пронзительным серьезным взглядом.

Я едва не подавилась чаем, непонимающе нахмурившись:

— Кто он?

— Тот самый, предназначенный мне судьбой мужчина.

И хорошо, что я предусмотрительно поставила чашку на стол, иначе она бы выпала из в тот час ослабевших пальцев.

— Да. Не удивляйся так, это он. Муж моей сестры, отец Лукаса, сильный колдун, безбожник и дамский угодник, — она горько усмехнулась. — Тот, кто не узнал меня ни перед собственной свадьбой, когда мы встретились в моем доме, ни после смерти жены, когда я вернулась помочь с племянником. Пришлось устраиваться к нему нянюшкой, позже домоуправительницей.

От обиды за эту прекрасную женщину у меня сердце болезненно сжалось: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Бука притих на плече, Альфред остервенело тер чистую сковороду, не поднимая головы. Да с таким рвением, что запросто мог протереть в посудине дыру.

— Лаенван — тот, кого я так и не смогла забыть. Столько лет прошло, а я продолжаю помнить это чувство. Глупо, да?

Рисса медленно глотнула наливки.

— Я не знаю… — пожала плечами. Разве в любовных делах что-то поддается чужому суждению и рамкам «правильно — не правильно»?

— Знаешь, что самое обидное?

Я отрицательно качнула головой.

— Он меня не узнал. Ни разу за столько лет в его сердце ничего не шевельнулось ко мне. За то он успел побывать едва ли не под каждой юбкой! Шесть раз жениться, подумать только!

Альфред презрительно сплюнул, но добавлять ничего не стал.

— Так ты моя настоящая тетка? — ошалело выпалил Лукас с порога.

Мы так сосредоточились на разговоре, что совсем не заметили, в какой момент на кухне появились мужчины Дэ Кадари. То ли совершенно бесшумно двигались, то ли в моем чае, кроме трав и заварки тоже присутствовало кое-что покрепче.

— У тебя есть еще и фальшивая? — криво улыбнулась Мадирисса.

Лукас смешно отзеркалил ее мимику.

— Ты всегда была мне, как мать.

— Я не пыталась заменить сестру, но любила тебя не меньше, чем она стала бы.

— Спасибо, — он благодарно погладил ее по плечу. — За все.

В глазах колдуна блестели слезы, но он так быстро нагнул голову, скрывая взгляд, что убедиться не удалось: показалось или нет.

Лаенван устало привалился боком к кухонной стойке, словно бы его вдруг перестали держать ноги. Альфред состроил брезгливую гримасу и отодвинулся подальше.

— Милостивые боги, — как-то рвано выдохнул старший Дэ Кадари. — Это все время была ты?

Мадирисса сжала губы в побелевшую упрямую линию.

— Та девочка с маскарада — это ты?

— Я.

— Почему же ты ничего не сказала? — перешел на крик мужчина. — Пусть я был ослеплен магией Каиры, но потом, когда наваждение исчезло с ее смертью… Почему, Мади?

— Мне надо было душу перед тобой вывернуть наизнанку? — едко вопросила она. — Между какой по счету женой или любовницей? Помнится, ты так активно «страдал» после смерти моей сестры, что я и слов утешения подобрать не могла.

— После ее гибели я узнал, что был одурманен, привязан магией и, как тупой бычок, загнан в силки брака!

— Не очень ты от него и пострадал! Прекрасным наследником вот обзавелся!

— Ты ничего не знаешь!

Напряженную тишину в кухне нарушали лишь звуки яростного дыхания спорщиков. Все невольные свидетели столь экспрессивной встречи старательно хранили молчание. Даже Бука перестал жевать похищенную из-под носа Альфреда сдобную булочку с маком. Почти что подвиг!

— Не знаешь, каково это: маяться день ото дня без видимой причины! — эмоционально всплеснул руками колдун. — Этот приворот жрал меня изнутри!

— Хилый приворот оказался, ты вон — целехонький, не сожранный совсем!

— Я тебя искал!

— В любовницах, женах и случайных связях? — собственный ядовитый сарказм Мадирисса не забывала запивать терпкой наливкой.

Я уже всерьез забеспокоилась о ее здоровье. Ну нельзя столько пить! Да еще и с непривычки…

— Что же ты такая внимательная и не заметила у всех моих пассий схожесть? — Лаенван даже покраснел от злости.

— Делать мне больше нечего: только твоих зазноб сравнивать!

— Они все рыжие, глупая! Я стремился к одинаковому типу, все надеясь, что отыщу одну! Ту самую ведьму!

Вышеупомянутая ведьма негодующе отвернулась.

— Ты меня даже не узнал! — как женщина ни старалась скрыть обиду, а она отчетливо прорезалась в очередном вскрике.

— Да я себя с трудом узнал после магической привязки!

Мадирисса скривила губы, на что Лаенван тут же примирительно выставил руки ладонями вперед:

— Плохое оправдание моей тупости, признаю.

— У мужчин рода Дэ Кадари это вообще отличительная черта, — я не сдержалась от комментария, пусть и шепотом.

Лаенван и Мадирисса внимания на колкость не обратили, слишком были поглощены друг другом. А вот Альфред мне подмигнул, Лукас же ограничился закатыванием глаз. Любимый жест это у него что ли?

— Чувствую, ты еще нашим внукам будешь рассказывать о любовных злоключениях их дедушки с бабушкой.

— Если история стоящая, то почему бы и не рассказать?

— Хорошо, что ты не отрицаешь наличие совместных внуков, а значит, уже созрела к появлению наших детей, — довольно улыбнулся этот нахал.

Только посмотрите на него! Редкий талант вывернуть любую ситуацию в свою пользу!

На мгновение я задохнулась от возмущения, но озвучить его словами мне не дали. Лукас шикнул, приложил палец к моим губам и проникновенным шепотом заверил, что мы пропускаем все самое интересное. Я не смогла с ним не согласиться.

— Во время брака жизнь была словно в тумане. После всего, когда уже пришел в себя, твое лицо стерлось из памяти. А вот назойливое ощущение непоправимой ошибки не исчезало.

Мадирисса недоверчиво хмыкнула.

— Я так тебя интересовала, что даже и поухаживать ни разу не решился?

— Да я дышать на тебя боялся: ледышка ледышкой!

— Конечно, манерам обучена получше твоих некоторых! — тут же вспыхнула так называемая «ледышка». По ощущениям, она дико старалась испепелить виновника всех своих бед взглядом. — Оголенной не бегаю, в помощи не нуждаюсь, в твои объятья по первому зову не падаю!

— И Лукас к тебе очень привязался. Я боялся все испортить, если вновь ошибусь в выборе!

— И решил даже не пытаться!

— Да.

— Трус!

— Справедливо, — склонил голову мужчина. — Но теперь все изменится, обещаю.

— Черта с два! — стукнула кулаком по столу ведьма. И громко ойкнула, обиженно глядя на столешницу, словно молча корила ее за такую подлость.

Лаенван подался вперед:

— Сильно ушиблась?

— Я не позволю вмешиваться в мою жизнь, — резко отшатнулась Рисса, едва не упав со стула. Быстро вернув равновесие, она залпом допила содержимое пузатого бокала.

Еще мгновение назад вполне разумный взгляд женщины подернулся дымкой, щечки окрасил яркий румянец.

— Вс-се! Ты свой ша-шанс упустил, Дэ Ка-ик-дари, — она погрозила мужчине пальчиком. — Поня-ал?

— Конечно, дорогая, — охотно согласился Лаенван, уверенно пробираясь к экономке с грацией дикого кошака.

Еще раз взглянув на Риссу, я нахмурилась и обернулась к Лукасу:

— Что это с ней?

— На ведьм алкоголь действует иначе, — развел руками он, лениво улыбаясь. — До определенного момента опьянения не чувствуется, а потом оно накатывает оглушительной волной.

— Ум-м-м… То еще удовольствие.

— Представь похмелье с утра, — Лукас хмыкнул. — Завтра ненависть Мадириссы на фоне тупой головной боли обретет новую силу. Отцу не позавидуешь.

— В конкретно этой ситуации я бы посочувствовала женской стороне, — сморщила нос. — Столько лет молча страдать и терпеть похождения любимого!

— В конкретно этой ситуации, — не обидно перекривил он меня, — виноваты гордость, страх и глупость. Уйму времени потеряли, а могли давно быть вместе. Глядишь, и братом или сестренкой меня порадовали бы.

— Лукас Дэ Кадари! — возмутилась я.

— Смешная фамилия Дэ Кадари, — хихикнула, одновременно икнув Рисса. — Кто вас только так обозвал, а?

— Всемилостивая богиня, дорогая. Легенды говорят, что наш род начинается от ее прямого наследника.

— Бедная богиня, — прицыкнула ведьма. — Увидеть, как ее род обрастает, ик, такими вырод…

Лаенван подхватил женщину на руки, не дав ей закончить:

— Ты сейчас наговоришь лишнего, Мади.

— От-тпусти меня нем… немед… быстро! И брысь отсюдова! Хватай эту белобрысую дрянь!

— Ту неприятную ситуацию я объясню тебе позже. Наедине.

— Н-не надо мне этого нае… наедине. Поздно!

Колдун не сдавался, а когда ведьма стала выкручиваться в его руках, хлопнул ее пониже спины и закинул на плечо. У-ух! Пещерный человек прямо!

— Поставь мня! Поставь, кму сказала! Все шатается, — взвизгнула Рисса. — Ма-ать! А какой вид здесь открывается! Шикарный! — женщина ладошками уперлась Лаенвану в поясницу, не поднимая головы. — Я всегда знала, что они такие упругие и аппетитные. Но вблизи они просто-о…

— Кто? — опешила я.

— Его булочки, конечно, — она изловчилась обернуться ко мне. — Т-ты видела?

— Не-ет.

— И не смотри-и! — нахмурилась ведьма. — Иначе глаза выколю.

Ну вот тебе и благодарность за волнение! Чисто ведьминский характер, да.

Когда Лаенван двинулся к выходу из кухни, я вскинулась следом:

— Э-эй! Поставь мою тетушку-подругу на место! — потребовала, не дрогнув под помрачневшим взглядом мужчины. — Я сама ее проведу в спальню.

— С огромным уважением к избраннице сына вынужден отказать, — ровным голосом ответил он. — О своей женщине я позабочусь сам.

— Когда эт-то я стала твоей?

— Давно, девочка, слишком давно. Много времени прошло, уверен, ты уже и забыла, каково нам было. Но ничего — я напомню, — ласково заверил Риссу Лаенван. — Из нас двоих я гордостью точно не страдаю.

— Э-эй! — я вновь попыталась вклиниться, прекратить это безобразие.

И пусть Мадирисса сопротивлялась чисто для виду, но пьяная женщина не хозяйка своему телу. Утром можно и пожалеть о принятых на одурманенную голову решениях. Мне хотелось оградить ведьму от новых ошибок.

Лукас решительно заступил мне дорогу.

— Они взрослые люди, сами разберутся.

— Но…

Лаенван с Риссой на плече в это время уже скрылся из виду. Альфред, задумчиво притихнув, тоже отправился к себе, не сдерживая глубокие зевки. Бука, умаявшись за день, заснул прямо на булке. Тревожить его я не стала. Пусть здесь отоспится.

— Ниэла, — Лукас успокаивающе сжал мое плечо. — Пойдем спать.

Я мгновенно вспыхнула, казалось бы, до корней волос.

— Просто спать. На большее я сегодня уже не способен, — криво улыбнулся он. — Хотя мне определенно нравится ход твоих мыслей, малышка.

Я вылетела из кухни, подобно пробке из шипучего вина. Обернулась к колдуну, что тихо следовал за мной на шаг позади, уже в коридоре на втором этаже.

— Спать будем в разных спальнях.

— В разных? — натурально удивился он, заставив меня прищуриться.

— Думаешь, Флорентия предпримет сегодня еще один забег в неглиже за водичкой?

— Нет, — удовлетворенно хмыкнул. — Я велел провести ее в гостевую спальню, избавить от духоты и обеспечить кадкой воды. Пусть наслаждается гостеприимством. Дэ Кадари — радушные хозяева.

— С этим не поспоришь, — улыбнулась в ответ. — Тогда точно в разных.

— Но малышка!

— Прокляну, — заверила я.

— Начинается…

Не став слушать его стенания, я захлопнула дверь спальни перед носом ворчавшего колдуна и отправилась досыпать.

А утром вторая подушка в постели вся пропахла запахом Лукаса. Он явно не внял угрозам и позже вновь пробрался ко мне, хотя ушел заблаговременно. Отчего проснулась я в одиночестве, но со светлым настроением. Хорошо, что Дэ Кадари не из послушных мальчиков. Сердце в груди пело от нечаянной радости.

К завтраку Мадирисса впервые не спустилась. Я было обеспокоилась, но вновь приглушила волнение под бдительным оком Лукаса. Колдун утверждал, что от похмелья еще никто не умирал, просто стоит отдохнуть. Завтракали в тесном семейном кругу, не считая Флорентии, спустившейся в столовую, как ни в чем не бывало. В желтом откровенном платье. Эта ведьма продолжала расточать приторные улыбки направо и налево, ничуть не смущаясь вчерашнего провала. В глубине души я даже восхитилась ее непрошибаемой наглостью. Где-то очень-очень глубоко.

А вот порадовалась совершенно искренне, когда непривычно улыбчивый Лаенван настоял на обещанной прогулке в горы, по самым диким, тем и очаровательным местам. Флорентии ничего не оставалось, как согласиться. Отказаться, признавшись во вранье, она не пожелала. Гулять они отправились сразу же. Господин Дэ Кадари даже не дал спутнице переодеться в платье, более подходящее путешествию, настаивая, что если солнце слишком высоко поднимется, то они пропустят все наилучшие виды.

Мадирисса появилась в зале гораздо позже, когда время на огромных настенных часах уже перевалило за полдень. Так называемое похмелье не оставило на ней и малейших признаков. Наоборот, ведьма выглядела цветущей, как никогда. Изумрудное платье прекрасно подчеркивало цвет ее глаз и выгодно оттеняло яркие волосы. Мысленно я даже пожалела, что все это время экономка прятала такую красоту за серыми, однообразными платьями. Сочные цвета чудо как ей шли! Уловив, видимо, эти размышления, женщина довольно прищурилась. Да-да, я слишком громко думаю! Привычка!

О ночном пьяном демарше Рисса не вспоминала. И судя по алому румянцу, окрасившему ее щеки, стоило встретиться со мной взглядом, подробностей объяснений Лаенвана с его вкрадчивым «наедине» ждать не приходилось.

Бука, проснувшись на кухне, оккупировал кладовую и таскал деликатесы у громко возмущающегося такой наглостью Альфреда. Эти двое поразительно быстро спелись. Рьяна снисходительно наблюдала за их шутливыми пикировками.

Лукаса на службу не вызвали и день мы провели, наслаждаясь обществом друг друга: болтали ни о чем и в тоже время обо всем на свете, обнимались, целовались, продолжали заново узнавать друг друга. Урос в последнее время все отчетливее принимал форму черного пса и крутился рядом. То и дело подставлял бока, загривок под случайную ласку, довольно поскуливая. Прямо не Хранитель, а жадный до любви питомец.

С прогулки любители природы вернулись как раз к ужину. Мы заметили их, расположившись в зале у камина. И если старший Дэ Кадари просто лучился довольством, как хитрый сытый котяра, то Флорентия выглядела жалко. Желтое платье было местами порвано, подол и лиф оказались покрыты грязью. Прическа ведьмы испортилась, в волосах застряли мелкие ветки и листья. Лицо раскраснелось, блестело от пота, а руки до локтей покрывали покрасневшие царапины. И растрепалась «леди» явно не от удовольствия.

Мадирисса отложила книгу на диван, поднялась, оправив платье, и мягко двинулась навстречу пришедшим. Сразу же попала под прицел глаз Лаенвана. По довольному блеску в них я поняла: увиденное колдуну более чем понравилось.

— Как прогулялись? — поинтересовалась экономка, мягко улыбаясь.

— Незабываемо просто, — сквозь зубы процедила Флорентия.

— Успели полюбоваться прекрасными видами? — без тени усмешки превосходства продолжила беседу Рисса. — Горы действительно так волшебны, как о них говорят?

Фальшивое терпение Фло отчетливо дало трещину:

— Вот сами и проверяйте!

— Обязательно, — снисходительно улыбнулась ведьма. — Вот только найду опытного проводника…

— Я с удовольствием покажу вам все лучшие живописные места здесь, — поспешил с предложением Лаенван. — Захватим только магперевозчик…

— Так здесь можно путешествовать по воздуху? — округлила глаза Флорентия, буравя нехорошим взглядом колдуна.

— Конечно!

— И почему я тогда должна была ноги в кровь стереть ради ваших чертовых видов?!

— Ну вы же любите дикую природу, — развел руками старший Дэ Кадари с абсолютно серьезным лицом. — А желание милой дамы для меня закон.

Флорентия побагровела, сжала руки в кулаки. Неизменно привлекательная улыбка стерлась с ее губ, лицо перекосила отвратительная гримаса. Я затаила дыхание в ожидании бури. Вот, сейчас и бабахнет.

Но… ведьма оказалась на редкость здравомыслящей. Даже обидно.

Она молча сглотнула возмущение и просипела:

— Прошу меня простить, я должна привести себя в порядок перед ужином, — и чинно удалилась по лестнице на второй этаж.

Моя заклятая подружка никогда особой выдержкой похвастаться не могла. А здесь… Явно же терпит не просто так! Нахмурившись, я мысленно вновь вернулась к вопросу: что она здесь забыла?

— Проголодались? — спросила Мадирисса, не сводя глаз с Лаенвана. — Небось, аппетит нагуляли в горах…

— Зверский, — многообещающе выдал он.

Женщина смутилась. Не мудрено, от такого обжигающего страстью взгляда и мне воздуха стало не хватать.

— Распоряжусь, чтобы накрывали на стол.

— Я помогу, — старший Дэ Кадари, тенью последовал за ней.

— Нет! — твердо остановила его Рисса за несколько шагов. — Без вас, господин Лаенван, я справлюсь гораздо быстрее.

Мужчина скуксился, но послушно замер и проследил за ее уходом раздосадованным взглядом:

— Женщины! — проворчал он. — Одно время берегут, другое — теряют.

Лукас понятливо хмыкнул. На мой красноречиво возмущенный взгляд ответил робкой извиняющейся улыбкой и мимолетной лаской запястья.

Время до ужина мы провели за игрой в магические шахматы. Лаенван был рассеян, поминутно поглядывая в сторону кухни. Выглядывал Мадириссу? Беспокоился? Экономка к нам возвращаться не спешила. Видать, от того старший Дэ Кадари и проигрывал даже мне, почти ничего не смыслящей в этой непростой игре.

Флорентия спустилась, когда стол уже накрыли. Ведьма посвежела и успела вернуть душевное спокойствие. Приторно-сладкая улыбка вновь словно бы приклеилась к ее устам. Испорченный наряд незваная гостья заменила аквамариновым платьем. Я было удивилась скромному декольте, пока не заметила фривольный открытый вырез со спины: Флорентия осталась верна собственному стилю.

На этот раз ужин прошел без эксцессов. Белобрысая стервь вела себя на удивление тихо, не проявляла словоохотливости, лишь загадочно наблюдала за всеми, сохраняя приветливое выражение лица. Оставалось удивляться, как у нее скулы не сводило от постоянных улыбок.

Мужчины вели необременительную беседу.

После трапезы все, кроме Альфреда, Буки, Рьяны и Уроса собрались в библиотеке. Фамильяры и Хранитель решили помочь повару на кухне. Альтруизма в мыше я никогда не замечала, скорее он просто надеялся урвать еще чего вкусненького. Обжора.

Остальные же решили устроить вечер совместного чтения в библиотеке. Конечно, долго спорили, что выбрать, но в итоге сошлись на книге о семи королевствах: хроники, легенды, герои. Лаенван успел прочесть всего две страницы, сказание только-только разбудило наш интерес, как в воздухе раздался знакомый треск. Пространство разрезал портал, из него уверенно шагнул Аррин. Да с таким мрачным выражением лица: на отпеваниях плакальщицы выглядели и то краше!

Не дом, а проходной двор! Я зло стрельнула глазами в Лукаса, тот пожал плечами, мол, близкий друг — имеет право.

В ситуации эльф сориентировался быстро и согласно этикету поклонился. Даже не стал задавать лишних вопросов, заметив других гостей.

— Приветствую честную компанию, — проговорил он. — Ниэла, можно тебя?

— Куда?

— Переговорить наедине.

— Зачем это? — насторожилась я. Хмурый эльф абсолютно не вызывал доверия.

Лукас же сомнениями не мучился, сразу решил за меня:

— Нет.

— Посекретничать, — проигнорировав друга, ответил Аррин.

— Какие у вас двоих могут быть секреты? — тут же поднялся мой ревнивец.

Эльф нетерпеливо цыкнул. Я поняла, ни один из них отступать не собирался. Пришлось срочно придумывать приемлемый вариант, чтобы не устраивать бесплатный спектакль, что вот-вот мог разыграться, перед остальными. Насилу сговорились поговорить в кабинете Лукаса. Втроем. Мой так называемый муж и шагу без него не разрешил ступить. У-у-у, драконяка!

— Седьмица прошла, — сказал Аррин, как только колдун закрыл за нами дверь.

— И что? — я изогнула левую бровь. Именно этот жест, по-моему мнению, придавал лицу должной саркастичности, уместной здесь. Левая бровь была неотразима. Ведьма во мне не имела насчет и малейшиих сомнений.

— Насморк, — он поморщился, — все еще со мной.

— О!

Лукас в разговор не вмешивался. Хмуро сложив руки на груди, молчаливо следил за нами. Тоже мне надзиратель!

— Сочувствую, — пробормотала я, не понимая, почему вроде бы простая магия так сработала. Где я вновь напортачила?

— Премного благодарен, конечно, — поморщился эльф, всем видом показывая, какого он мнения о моем фальшивом сочувствии, — но жду не этого.

— А чего же?

Нет, глупостью я не страдала. Но мстительная натура решила еще чуток поиздеваться над длинноухим. Пусть знает наших!

— Избавь меня от этого! — едва не рычал Аррин.

С исследовательским интересом наблюдая за его багровым от гнева лицом-гримасой, диким блеском в глазах и пеной на губах, я всерьез задумалась: а не бывает ли бешеных эльфов?

— Прости, но магия… — задумалась, как бы лучше сформулировать. — У нас с ней до сих пор сложные отношения.

— Я почему-то так и думал, — ехидно блеснул глазами страж. — Предсказательница сказала…

— Ты был у предсказательницы?

Эльф небрежно отмахнулся, мол, ничего из разряда вон. Ага, ничего необычного. Если забыть, что предсказательницы, которые истинные пророчицы, редки даже среди магов.

— … что твое проклятье со мной на постоянной основе. Пока не найду дарованную мне судьбой.

— О!

Даже Лукас присвистнул от удивления. Вот это новость так новость!

— Представь, как я обрадовался! — скривился Аррин.

— Да уж, — скептически протянула я, радость в выражении его лица не проглядывалась. Даже если очень постараться ее усмотреть. Очень-очень!

— Забери свой «насморк», ведьма. Мне уже хватило.

— Он не мой.

— Но твоими стараниями!

— Это да-а-а… — самодовольство все же скрыть не удалось. Ай да ведьма! Каков потенциал, все видели?!

То, что от дурной головы и ногам горе… Не стоит вспоминать. Народная мудрость пусть остается народной. Не ведьминской.

И как бы я понимала злость стража на грани паники: кому понравится оставаться монахом пока будешь искать вторую половинку? Мало того, что эльф желанием не блистал отправляться на поиски, так, возможно, они затянутся до конца его совсем не короткой жизни? Длинноухий народ славился долголетием и отменным здоровьем.

Не всем боги даруют подобную милость — истинную любовь. А уж таким, как Аррин… с характером кислее болотной ягоды…

С какой стороны ни глянь: перспективы так себе… Паршивенькие.

— Значит, отказываешься? — прищурился мужчина.

— Ну в общем-то… — как бы это сказать помягче, что я и понятия не имею каким образом исправить собственную волшбу? Разве что проклясть еще раз? Клин клином… Чем боги не шутят. Вдруг сработает?

— Так я и думал, — тем временем кивнул своим мыслям Аррин. — Ну что ж, хорошо. И я ведь не с пустыми руками пришел, ведьма. С подарком.

Предвкушающие интонации заставили меня напрячься. Подлость задумал? Эльфы вообще жутко мстивые существа: и млад, и стар знает.

Он самодовольно улыбнулся, отчего даже Лукас резко подался вперед. Но резкий взмах руки Аррина, повлекший за собой странную яркую вспышку магии, никто из нас предупредить не успел.

Дракон задвинул меня к себе за спину. Точно это могло спасти от всех бед. Но, увы… Если бы Лукас тогда знал, насколько сильно ошибается!

Из пространственного кармана, как только сияние угасло, появилась девушка. Жгучая брюнетка в одеждах — прозрачных, словно капля росы, томительно медленно двинулась к нам. Длинная лазурная ткань при каждом ее шаге свободно расходилась до бедра, обнажая стройные ноги. Комната заполнилась мягким перезвоном — пением серебряных колокольчиков — украшения на щиколотках и запястьях незнакомки.

— Кто это? — растерялась я.

— Подарок, — любезно ответил страж.

— На ножках?

Аррин самодовольно ухмыльнулся:

— Эльфы всегда держат слово, не так ли, друг?

От дракона девушку отделял крохотный шаг, на расстоянии которого она остановилась, и низко поклонилась.

Лукас оторопело уставился на нее.

— О чем ты? — прошипела эльфу, по спине прошелся холодок неприятного предчувствия.

Судя по выражению его лица, шутки ради длинноухий это светопредставление не затеял. А помня о мстительной натуре мужика, хорошего ждать не приходилось.

— Белла — твой выигрыш в магические карты, — сказал Аррин, не сводя с меня прищуренного взгляда. — Рабыня крови, как и было обещано.

Лукас держит рабов? Он из любителей жестоких развлечений?

В груди что-то кольнуло и как-то резко оборвалось. Сердце? Острая боль разлилась до кончиков пальцев. На мгновение я, казалось, оглохла и ослепла, поверженная новостью.

— Что пожелает мой господин? — девушка подняла на Лукаса покорный взгляд.

Нижняя часть ее лица была сокрыта плотным обрезом ткани, закрывающим еще и шею. Это придавало образу необходимую долю загадочности. А вот в ярко-зеленых глазах Беллы, густо подведенных черным по контуру, ясно читалась готовность на все. Безупречный облик соблазнительницы портил лишь грубый шрам-ожог от клейма на плече. Он и не давал мне усомниться в реальности происходящего.

Выигрыш. Смешная шутка судьбы. Рабыня. Из тех, кто привязывался жестоким обрядом крови к хозяину и выполнял все его прихоти, удовлетворял плотское желание. Попытка ослушания каралась смертью — так срабатывала магическая привязка.

Рабыня крови — игрушка, сломав которую, хозяин просто возьмет следующую. Сколько их в нашем ужасном мире? Боюсь, до конца жизни мне и не счесть несчастных.

Десять лет я пробыла служкой собственной тетки-ведьмы, заимела рабское клеймо, но никогда не грела какому-то «господину» постель. Богиня миловала.

При одном взгляде на девушку, бесправную Беллу, собственная метка откликалась адовым жжением.

Ревность притупилась, ушла на второй план. То, что поднималось во мне, обжигая нутро, сложно было назвать яростью. Скорее, чем-то большим: смертельным и сокрушительным.

Разочарование, обида, затаенная боль сжали сердце невидимыми тисками. Помню, Мадирисса обмолвилась, что Лукас не водил женщин домой многие годы ее работы здесь экономкой. Что ж. Если он развлекался с рабынями, то неудивительно. На других женщин колдуна просто не хватало. Даже его неисчерпаемая любвеобильность способна угасать периодами, коль так старательно пытаться ее утолить.

Я бросила на Лукаса презрительный взгляд. Горбатого и могила не исправит!

— Ниэла… — осторожно начал он и замолк. Видимо, не собрался так сразу с убедительными оправданиями.

И Аррин хорош. Друг-соратник, строго выполняющий обещания. Тоже мне, блюститель слова! Тьфу! Противно!

Внезапно такое зло меня взяло! На всех мужчин. Что резкие слова сорвались с губ прежде, чем успела хотя бы на мгновение задуматься о их разумности.

— Будьте вы прокляты, сильные мира сего, — я горько усмехнулась. — За все горькие слезы женщин. За всю их боль и страдания!

Задохнулась криком и поспешила прочь. Краем глаза заметила яркую вспышку, но не остановилась. Отчаянному крику Лукаса тоже не вняла.

— Ниэла, стой! — донеслось в спину.

Тут же захлопнула за собой дверь.

И только в коридоре горькие слезы невмоготу стало сдерживать. Я позволила им пролиться.