Глава 13. Босс свинофермы
- Да сдалась ты мне, убогая... я вообще-то с радостью свалю отсюда! – фыркает Нонна. - Знала бы, кто в этой развалюхе поселился, ноги бы моей здесь не было. Просто знающие люди мне подсказали, что местный халтурщик с золотыми руками теперь тут ошивается. Хотела его напрячь парой дел... ну да ладно! Не больно-то и хотелось.
Она гордо разворачивается, вильнув высоко зачесанным длинным хвостом на макушке, но высокие тонкие каблуки её модных сапожек для деревенской грязи явно не предназначены. И они глубоко ввинчиваются в мокрую землю, значительно подпортив презрительный пафос ухода незваной гостьи. Нонна с усилием выдергивает увязнувшие каблуки, но это ей удается не сразу и только с дополнительным грузом в виде массивных комков глины.
- Тупая деревня! Бесит... - доносится от нее раздраженное шипение сквозь зубы.
Эта высокомерная модница выглядит так нелепо, застряв в грязи посреди двора, что даже на меня при всём плохом настроении накатывает приступ тихого веселья. Глупее нее сейчас выглядела бы только анекдотичная крашеная блондинка, облачившаяся для комариного турпохода по тайге в купальник и шлепки. Услышав моей смешок, Нонна оборачивается, как ужаленная. По ее ненавидящему лицу заметно, что она вот-вот ляпнет какую-нибудь оскорбительно-оборонительную гадость. Но тут внезапно со стороны улицы раздается шум подъезжающей машины. А затем сразу же - короткий нетерпеливый сигнал.
Нонна мельком вглядывается в щель между воротами и мгновенно меняет планы. Так и не стряхнув грязь до конца, она неуклюже ковыляет по тропинке прочь. При этом обе двери - и у ворот, и у калитки, - оставляет настежь распахнутыми явно из принципа, надеясь досадить мне. Но её гордый демарш меня совсем не трогает и кажется даже каким-то инфантильно-детским. Она хочет, чтобы я закрыла за ней двери? Да пожалуйста! Заодно посмотрю, что за тип за ней приехал. Если всё то, что между делом рассказывал о ней Кондрат, действительно правда, то это вполне может оказаться тот самый оборзевший хозяин свинокомплекса, который тут всем заправляет. Ловлю себя на мысли, что и меня не обошло стороной иррациональное женское любопытство. Именно оно так и подталкивает взглянуть, к какому мужчине прилепилась Нонна после того, как мой муж избавился от неё.
К калитке я подхожу ровно в тот момент, когда Нонна уже стоит возле солидного вездеходного джипа цвета хаки. Передняя пассажирская дверца распахивается, и из глубины сумеречного автомобильного салона на белый свет выглядывает щекастая краснолицая рожа какого-то толстяка. Это мужчина лет сорока пяти на вид. Но он настолько обрюзгший, хмурый и физически непропорциональный, что вполне возможно, что на самом деле он гораздо моложе. Просто лишний вес и застывшая гримаса недовольства на лице никого не красят. Опущенные уголки губ, двойной подбородок, маленькие глазки - всё это обычно добавляет человеку лет пять сверху, не меньше. Не говоря уже о солидном пивном брюхе, туго распирающем пуговицы его пиджака.
М-да...
При виде такого экземпляра меркантильная основа новых отношений девушки прямо-таки сама напрашивается в выводы. Слишком сложно поверить, что за такой короткий срок подобный мужчина мог привлечь ее чем-то, кроме материальной выгоды.
- Котик! - бросается к нему Нонна. - Я так тебя ждала!
- Запрыгивай‚ - лениво приказывает ей «котик», а затем переводит на меня оценивающий взгляд маленьких, заплывших от жира глазок. - А это что за кадр?
В ответ на этот вопрос из недр машины откликается совсем другой голос. Уже знакомый и раздражающе самоуверенный.
- Это та самая девка, я рассказывал, Харитон Анатольевич, - между спинками передних сидений возникает бледное пятно Михеевского лица. - Которая чей-то сейф сперла и внезапно решила поменять город на деревню. Ребята говорят, что ночью уже за своим добром к ней кто-то наведался и конфисковал. Ну мутный явно случай, однозначно.
Ага, значит я угадала. Толстяк - это и есть местный бандюган, хозяин свинофермы Рылов. Или Председатель, как его все в Гадюкино называют с тяжелой руки помощника Михея.
- А-а....та самая, - Рылов снова принимается внимательно меня рассматривать. – Ну привет, расхитительница сейфов. Надолго в наши края или так, отсидеться после кражи в тихом месте?
- Не понимаю, о чем вы говорите, - безразлично пожимаю плечами.
- Ну как о чем, - кривит он толстые губы. - Если к нам внезапно приезжает странная городская баба, заселяется в заброшенный дом и просит вскрыть подозрительны йсейф болгаркой известного на всю деревню умельца... то это о чем-то говорит.
- Этот дом мне достался в наследство от бабушки и решение жить в нем никак с этими вашими фантазиями не связано. А от своего сейфа я просто потеряла ключи. Но там были мои документы, вот я и попросила Кондрата помочь. Ничего странного в этом нет.
- Ну да, ну да... - с цинично-понимающей ухмылкой кивает толстяк, и его щетинистые щеки студенисто вздрагивают. - Потом этот сейф... с неким запасом денег как мне говорили... благополучно умыкают из дома ночью какие-то левые чужаки. Удивительно, м-да?..
- Да нет, - иронически отвечаю я. - После того, как к нам еще в ту же ночь пришел без приглашения сначала Кондрат, а потом и... его знакомые... я перестала удивляться. Похоже, в моем доме посторонние любят ошиваться круглосуточно. Привыкли, что хозяев нет.
- Ладно, девонька, шутки в сторону. Я, знаешь ли, ч-чертовски не люблю, когда на моей территории хозяйничают посторонние... которые то ли были, то ли нет, и никто их в глаза не видел... - Рылов убирает с физиономии кривую ухмылку, внезапно демонстрируя свою опасную жестокую натуру под маской великовозрастного ленивого жирдяя. - Так, значит, сейф твой личный, говоришь, и его кто-то украл..? Что ж... если не врешь, то спокойно напишешь заявление ментам в нашем райцентре. А они и тебя проверят заодно. Для надежности.
Я выслушиваю это предложение со спокойствием, которого совсем не ощущаю. И внутреннее чутье подсказывает - если не соглашусь, то этот местный «хозяин жизни» прицепится уже всерьез и устроит мне массу проблем. Да уж, заварила я кашу, выдумав кражу злополучного сейфа. Хотела отвадить ночных любителей лазить по чужим домам, вроде вчерашних... и навлекла на себя новые проблемы. Прям горе от ума какое-то получается...
- Конечно, и так собиралась в райцентр, - я закатываю глаза вверх и вздыхаю. - Заявление напишу, если вас не беспокоит, что подозрение в краже и на местных жителей упадет. На тех же Витю, Гришу и Кондрата... ну да ладно, мне без разницы. Съезжу на автобусе сегодня. Как раз в поликлинику райцентра надо на учет встать с маленьким.
- Маленьким..? - непонимающе хмурится Рыков.
Словно в ответ на его вопрос, из дома доносится требовательный плач Васи. И внезапно у меня возникает четкое ощущение, что мой опасный собеседник слегка растерялся. И неудивительно. Присутствие ребёнка очень часто обезоруживает даже самых агрессивных людей. Если они, конечно, не социопаты какие-нибудь с совсем больными отклонениями в психике.
- Да, сын у меня новорожденный, - подтверждаю я, чувствуя уже настоящее спокойствие. - Ушла с ним от мужа, вот и пришлось здесь поселиться. Поживу до развода, а там посмотрим.
При этих словах личико притихшей на пассажирском сиденье Нонны заметно вытягивается. Видимо, она не ожидала, что кто-то может уйти от Князева по собственной воле. По себе судила, ну-ну. А вот Михея новость о разводе, кажется, наоборот, живо заинтересовала. Вон как уставился на меня своими шальными цыганскими глазами.
- Мне надо идти, ребёнок есть хочет, - сообщаю я вежливо и отворачиваюсь, чтобы уйти. - Всего вам доброго...
- Погоди, - останавливает меня Рылов, чуть морщась от какого-то явного внутреннего дискомфорта. - Не надо своего мелкого туда-сюда таскать на себе, ни к чему это. Машины у тебя нет, а автобус из Гадюкино в райцентр всего два раза в день ходит. Утром и вечером... Так что, если в поликлинику реально сегодня надо, то Михей тебя сам отвезет туда и обратно.
Его переход от агрессивной подозрительности к внезапному приступу филантропии ошеломляет нас с Нонной почти одинаково сильно. Пару мгновений я просто моргаю, переваривая удивительную метаморфозу. Потом настороженно тяну:
- За предложение, конечно, спасибо, но мы лучше на автобусе поедем. Завтра утром.
- Гордая, да? - хмыкает Рыков и задумчиво скребет аккуратно подстриженными ногтями щетину на жирном подбородке. - Чем тебе Михей на машине не угодил?
Пока я тяну с ответом, тот сам подает голос и поясняет своему работодателю:
- Она меня боится, Харитон Анатольевич, - и с циничной задушевностью поворачивается ко мне. - Ничего я тебе не сделаю, забей. А чтоб спокойнее было, бабку свою возьми за компанию. Так во сколько, говоришь, за вами заехать?
Глава 14. Вирус мужского внимания
Даша
Баба Люся реагирует на новость очень настороженно. Хмурится и повторяет скептически:
- Предложил поехать в поликлинику на машине того наглого шпандюгана? Чудной какой. Хм... кстати, а у поликлиники в райцентре еще как раз часа четыре есть до конца рабочего дня...
- Да, но без тебя я не поеду. Рядом с этим типом мне как-то не по себе.
- Еще бы, - хмыкает она. - Мужичонка жрет тебя глазами так, что того и гляди - слюна изо рта потечет. Это я сразу заметила.
- Да это у него натура такая, видно же, - качаю я головой. - Таких интересуют все юбки подряд по умолчанию, если они с виду не очень сильно выбиваются из общепринятого стандарта. Такая своеобразная, знаешь... гонка мужского ЧСВ за количеством, а не за качеством...
- Ну не скажи, - перебивает меня хриплое хмыканье с печки. - Михей не на всякую бабу западает, вкусовщина у него разборчивая очень, посерьезней многих будет...
Я недоверчиво кошусь на Кондрата, еле различимого в темном углу, который тот, похоже, облюбовал прочно и основательно на весь ближайший период своей тазобедренной травмы.
- Да неужели? Тогда не понимаю, с чего бы ему на меня внимание обращать. Я совершенно обычная и ничего такого во мне нет, чтобы угодить его «разборчивой вкусовщине».
- Святая наивность! У тебя есть то, на что Михей падок больше всего.
- И что же?
- Простота твоя бабская. Ну там в смысле, как щас модно говорить, абсолютная женская естественность. В чем-то даже совсем детская... - Кондрат с подвыванием зевает, несколько секунд шумно возится на печке, а потом спрашивает слегка заискивающе: - У вас тут самогоночки или чего покрепче часом не найдется, а? Мочи нет, как пить охота!
- Забудь о выпивке, неугомонный, - разочаровывает его баба Люся. - Ничего такого у нас не водится, а ты в качестве символа мужика в доме сам напросился, так что терпи теперь. Печеночка твоя алкоголическая только спасибо скажет! Ты нам вообще-то баньку обещал истопить. Вот и займись делом, пока мы с Дашулей в поликлинику съездим...
Своего малыша я собираю в дорогу быстро. Это поразительно, но он снова спит, уже который раз за день. Наверное, это как-то связано с его недоношенностью, из-за которой юный организм компенсирует недостаток внутриутробного уюта с помощью крепкого глубокого сна. В любом случае я полна решимости как можно скорее начать стандартное врачебное наблюдение с анализами, чтобы быть полностью спокойной за здоровье сына.
Чувствую, конечно, что от педиатра мне нехило влетит за импульсивное переселение с таким маленьким ребенком... но чему быть - того не миновать. Переживу. И буду двигаться дальше. Финансов на первое время хватит, и это даже не считая неожиданного запаса денег из сейфа Князева.
Деньги... Споткнувшись на этой мысли, я останавливаюсь во дворе перед воротами и смотрю на бабу Люсю.
- Ты уверена, что Кондрат нас не обчистит за время нашего отсутствия? - шепчу ей тревожно.
- Этот алкаш? - приглушенно хмыкает она. - Нет, не сумеет. Утром, пока он дрых, я наш сейф за старой навозной кучей прикопала. Прямо в зарослях бурьяна... Но доверять мужичонку этому всё равно не будем! Чую, прибился он к нам не просто так, а как соглядатай по указу этого мафиози недоделанного.
Я хмурюсь и, скрепя сердце, понимаю, что бабушка вполне себе может оказаться права в своих подозрениях.
- Если это правда, то зря мы его тогда приютили. Не надо было жалеть.
- И ничего не зря. Пока он с нами, ночные гости больше в дом не полезут. Всем спокойней, да и Председатель в иллюзии, что держит всё под контролем и никаких сюрпризов от нас не будет.
Машина Михея оказывается гораздо менее эффектной, чем он сам. Обычная подержанная иномарка болотного цвета, правда, с качественно обновленной внутренней отделкой.
- Ну и завела же ты нашу Нонночку, - с ухмылкой заявляет он мне, пока мы с бабой Люсей усаживаемся на заднее сиденье. - Нудит теперь безостановочно, мозг Харитону Анатольевичу компостирует.
- А я каким боком в их отношениях? - безразлично отзываюсь я.
- Да никаким. Ты там косвенно. Просто Нонна, оказывается, собиралась сегодня попросить напрячь меня в качестве ее личного водителя, в город съездить по делам. Вот теперь и спохватилась, что опоздала с просьбочкой... Хотя странно, конечно, что у нее за дела вдруг там резко нарисовались. До сегодняшнего дня она даже не заикалась ни о чем таком, - Михей подмигивает мне своим черным глазом и добавляет: - Наверное, на ходу выдумала, чтобы я тебе не достался. Не намекнешь, кстати, что за кошка между вами пробежала?
- Нет, - лаконично отрезаю я.
Намерение Нонны вдруг сорваться зачем-то в город настораживает меня. Очень уж это похоже на то, как будто в ней вспыхнула надежда вернуть теплое местечко возле Князева... или в его постели. И хотя сейчас, когда я пришла к решению развестись с мужем, это не должно меня заботить... на сердце всё равно разливается горечь. Как будто я заново испытываю дурное предчувствие измены. Терзаюсь в мысленном аду тех месяцев, когда хорошенькая секретарша появилась в офисе Князева и постоянно крутилась возле него...
… а потом нахально ответила по его телефону на мой роковой звонок.
Погрузившись в свои мысли слишком глубоко, настойчиво-сверлящий взгляд Михея через зеркало водителя я замечаю с опозданием. И поворачиваю голову к окну, избегая его.
- Крепкий орешек в молчаливом омуте, - вдруг со вкусом звучно цокает он языком. - М-м... люблю таких...
- Эй, любезный! - недовольно пресекает его игривый настрой баба Люся. - Ты нас в поликлинику повезешь или нет? Врачи люди занятые, между прочим, очереди у них вечные. Некогда нам твое любвеобилие терпеть, ребятёнок у нас на руках, не видишь, что ли?
- Да едем, едем уже, - с досадой отвечает Михей.
Он неохотно заводит машину, бросив на меня напоследок еще один долгий взгляд. Я чувствую его боковым зрением. И меня пугает то, что от него исходит... Эгоистичное мужское предвкушение.
До райцентра мы добираемся быстро, буквально минут за пятнадцать. От обычной деревни, вроде Гадюкино, он отличается заметно развитой инфраструктурой - два популярных сетевых супермаркета, одно банковское отделение, несколько аптек плюс маленькая двухэтажная поликлиника. Ну и, конечно, заметно выделяется на фоне маленьких частных домишек жилого сектора группа четырёхэтажных квартирных построек. Но это далеко - на окраине возле свинокомплекса, откуда сильный ветер иногда доносит отчетливо неприятный запашок с тухлояйцевым привкусом сероводорода. Даже не представляю, как там люди живут.
Вид сельской муниципальной поликлиники на первый взгляд не очень-то радует. Слишком маленькая и явно требует ремонта. Причем не косметического даже, а капитального. Михей паркуется на заднем дворе здания, огороженного простой сеткой-рабицей, и с неожиданной любезностью предупреждает:
- В регистратуре зовите сразу Анну Филимоновну. Не ошибётесь. Другая там совсем новенькая и копуша, каких поискать.
Его совет оказывается верным. Пока Анна Филимоновна - дородная румяная женщина в очках, - быстро и споро оформляет моё заявление на прикрепление, молоденькая регистраторша возле неё отчаянно суетится, пытаясь обслужить очередь из недовольных пяти человек. И она то и дело поглядывает на часы.
- Да не мельтеши ты так! - говорит негромко опытная регистраторша в её сторону. - Наш новый главврач уж не монстр какой. Одобрит твою стажировку, будь уверена.
Я устало опираюсь на стойку регистрационного окошка, чтобы немного разгрузить правое плечо от тяжести своего малыша, и вдруг слышу имя, невольно заставившее меня вздрогнуть.
- Ох, ну не знаю, не знаю! Про Александра Леонидовича такие слухи ходят! - жалуется молоденькая стажёрка. - И характер у него точно не сахар... Иначе с чего бы его из города с теплого местечка в нашу глушь перевели?
- Простите... - севшим голосом обращаюсь я к Анне Филимоновне, и та вопросительно поднимает голову. - А вашего нового главного врача случайно не из городского роддома номер шесть перевели? Просто там тоже был один Александр Леонидович...
- Так это он и есть! - заинтересованно смотрит на меня женщина. – Хамовитов Александр Леонидович. Бывший заведующий родильного отделения роддома номер шесть. Ох, как хорошо! Так, стало быть, вы его знаете лично?
Я неприязненно морщусь.
- Можно сказать и так. Он принимал у меня роды... - и коротко киваю на своего Васю, взирающего на обрадованную женщину с простодушным младенческим любопытством.
Вся очередь молоденькой нерасторопной стажерки, включая ее саму, жадно скрещивает на мне шесть пар глаз, так и жаждущих сведений из первоисточника.
- Какая радость! - ахает девушка и умоляюще спрашивает: - И как он в жизни вообще по характеру, тяжелый или легкий?.. Просто, понимаете... Александр Леонидович на днях должен принять у нас должность, и мы все тут, как ужи на раскаленной сковородке в непонятках...
- За себя говори, - ворчливо поправляет ее Анна Филимоновна. - Я абсолютно спокойна, даже если нам назначат крокодила с дипломом. Спасибо бессменному стажу и опыту. Но узнать заранее, конечно, интересно...
Она протягивает мне бумаги на подпись и выжидающе щурится сквозь очки. Я размашисто расписываюсь и, тяжело вздохнув, сообщаю:
- Вы угадали. Главврачом вам назначили самого настоящего крокодила.
Глава 15. Дежавю
- И хорошо! - неожиданно одобряет эту новость Анна Филимоновна. – Наше учреждение как раз в крокодиле и нуждается. Предыдущее-то начальство как раз потому и смотало удочки, что не тянуло нагрузку и давление вышестоящей коллегии. Клевали его все, кому не лень. Так что если Александр Леонидович и сам хорошо кусаться умеет, то нашей поликлинике в этом прямая выгода. Глядишь, и новое оборудование наконец выбьет нам взамен устаревшего!
Судя по кислому выражению лица молоденькой стажёрки, та не вполне согласна с ней. Но возражать не осмеливается.
- Так... - старшая регистраторша несколько секунд шуршит бумагами, затем сообщает мне: - Ваше заявление на прикрепление должен заверить главврач. Вот как раз и возобновите с ним старое знакомство. Когда он появится, я вам сразу наберу, чтобы время не терять.
- А нельзя ли нам пораньше уже как-то пообщаться с педиатром? - с надеждой спрашиваю я.
- От чего же нельзя... можно! - Анна Филимоновна кивает в сторону коридора. – По лестнице на второй этаж, в кабинет номер семь. Сегодня там очередей быть не должно, повезло вам.
Общение с педиатром - энергичной и молодой женщиной по имени Наталья, складывается на удивление душевно. Она меня не только не ругает за импульсивное поведение, но и даже хвалит материнскую сознательность, с которой я решила встать на учёт сразу же по приезду.
- С официальным визитом приду к вам только после резолюции главврача, - предостерегает она. - Так что время у вас будет. Приведите дом в порядок, чтобы чистенько было всё и безопасно для ребёночка.
Прощаемся мы с ней очень тепло, и я выхожу на улицу с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Даже ложка дёгтя по имени Александр Леонидович не может испортить мне прекрасное настроение.
- Наша жизнь обязательно наладится, Василёк, - тихонько шепчу я малышу на своих руках. - Мы с тобой на правильном пути! Всё будет хорошо.
- Ну как там, Дашуль?
Баба Люся выбирается из машины, держась за поясницу. После утренней уборки она у нее разболелась, и я еще тогда про себя решила, что к слишком напряженному физическому труду больше ее не подпущу.
- Всё отлично, можно ехать... - я осекаюсь, глядя на пустующее место водителя. - Правда, нам надо еще в отделение полиции заглянуть. А где Михей?
- Не знаю, ушел куда-то. А насчет полиции он передал, что не надо ничего. Его начальник-прохиндей скомандовал, говорит, отбой, - с удовлетворением констатирует баба Люся - Видать, осталось в его жирдяйской душе что-то человеческое, раз образумился он и пожалел молодую мамочку...
- Да кто ж знает, что у него в голове творится? - вздыхаю я. - Ладно, раз пока полиция отменяется, а возвращение откладывается, мы с Васей погуляем. Вон в том скверике.
Маленький облагороженный кусочек природы рядом с поликлиникой действительно так и манит заглянуть. Очень уж зелено он выглядит в это хмурое холодное время года - из-за красивых голубых елочек и одного-единственного высокого кедра с пышной кроной. Минут десять мы прогуливаемся там, пока на очередном кругу я не чувствую, что напрасно проигнорировала посещение крошечной уборной в поликлинике. Просительно смотрю на бабушку.
- Подержи Васю. Я быстро, в туалет только сбегаю.
- Да ты не торопись, иди спокойно, - она добродушно кивает на малыша: - Задремал вон уже снова.
Когда я перехожу дорогу от скверика обратно к поликлинике, меня на мгновение ошеломляет тревожное чувство дежавю. Как будто в этом сонном райцентре, где я в последний раз была только подростком, вдруг обнаружилось что-то знакомое. Из нынешней, давно уже взрослой жизни. Всё из-за машины, которая медленно объезжает неказисто-серенькое здание сельской администрации чуть поодаль. Лицо водителя с такого расстояния не разглядеть, однако внутри всё сжимается. Очень уж похоже на марку машины Князева. Тоже синего цвета... О Господи! Неужели это он? Нашел меня, как и обещал...
Окаменев всем телом, я пристально вглядываюсь в ту сторону до рези в глазах. Именно в этот момент машина останавливается перед парадным входом администрации, и из нее выходит... какой-то толстяк. Живот у этого типа не такой выдающийся, конечно, как у хозяина свинофермы Рыкова, но все же солидный. Однозначно не мой муж. Я длинно выдыхаю, глядя на жирную спину неизвестного, скрывшегося в дверях, и чувствую, как мои ноги подрагивают от пережитого напряжения. Это не он. Не мой Влад... Хотя какой нафиг мой? Он чужой. Предатель, который растоптал нашу душевную близость и превратился в абсолютно постороннего человека. Стал банальным донором спермы, от которого я родила желанного ребенка, вот и всё.
И всё-таки слабость от странной смеси испуга и неадекватно-больной надежды увидеть красивое мужественное лицо Князева не даёт мне быстро прийти в себя. В смятении я нашариваю взглядом ближайшую скамейку‚ которых возле поликлиники всего две штуки, и тяжело опускаюсь на неё. На сиденье отломана в самом центре доска, и это причиняет дискомфорт‚ но мне сейчас всё равно. Так и сижу, уперевшись пустым взглядом в кончики своих серых ботинок-маломерок. Изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Совсем нервная система разболталась последнее время. Да ещё и гормоны послеродовые шалят.
- Да-а-аша?.. - неуверенно тянет над моей головой смутно знакомый мужской голос.
Ну как, мужской... скорее высоковато - мальчишеский. И почти не изменившийся со времён подросткового периода. Я поднимаю голову и вижу перед собой худощавого парня в интеллигентных очках в тонкой металлической оправе, как у программиста или прилежного интеллектуала. На аккуратно выбритом узком лице топорщится единственный клочок волос - модная маленькая бородка. Из-под - низко надвинутой кепки мягко улыбаются большие зеленовато-карие глаза, всегда немного напоминавшие мне о телёнке. Да, я его точно знаю. Мальчик, который рос по соседству с бабушкиным домом, заметно возмужал и превратился в приятного молодого человека.
Глава 16. Хахаль-тайм
- Ну точно ты, Дашка! - говорит он уже гораздо увереннее. - Какими судьбами в наших краях? Почти не изменилась, я гляжу. Девчонка девчонкой, только похорошела очень. Ты замужем?
Такой поток искренне воодушевленных вопросов невольно заставляет меня улыбнуться.
- Привет, Антон! Я тоже рада тебя видеть. Вот, приехала дом бабушкин в порядок приводить. Поживу какое-то время с сыном. Он совсем маленький у меня, тут неподалеку с родственницей гуляет.
- А... - Антон старается не показать разочарование, но его лицо можно читать, словно открытую книгу. - Так значит, ты всё-таки замужем?
- Да, замужем, - я пожимаю плечами и добавляю невесело: - Пока что.
Густые рыжеватые брови Антона - под цвет его шевелюры, - заинтересовано приподнимаются. Угадать глубинный разводоподразумевающий смысл моего ответа несложно даже последнему тугодуму.
- Вот как. Я бы сказал, что сочувствую тебе, Даш... но это будет враньём. Знаешь, ты мне всегда безумно нравилась, - он криво, немного смущённо улыбается. – Ещё тогда, когда мы были детьми. Но всё духу никак не хватало признаться... А сейчас, как тебя увидел такую красивую и грустную в одиночестве, что-то прям торкнуло. Такая ностальгия! Я ведь даже стихи тебе посвящал. Ты извини, если это всё с моей стороны кажется слишком навязчивым...
- Ничего страшного, - неловко отвечаю я. Неожиданное признание повзрослевшего приятеля из детства вызывает у меня лёгкую растерянность. - Это очень мило с твоей стороны.
Да уж. Он прям как снег на голову со своими запоздалыми признаниями свалился. Рассказать кому - не поверят. Пару мгновений я напряжённо обдумываю, можно ли на эту тему пошутить, чтобы снизить уровень неловкости и при этом не задеть чувства молодого человека... Но тут довольно сильным порывом ветра с дерева над нами срывает горстку бурых, мумифицированных от холода листьев. И несколько из них запутываются в моих волосах. Я почти сразу стряхиваю их с мимолетной досадой, но среди них оказывается маленькая веточка, которую никак не удаётся выпутать.
- Давай помогу! - Антон с готовностью тянет к моей голове руки, даже не дождавшись от меня хоть какого-то ответа. - Какие волосы у тебя красивые, Даш... такие мягкие, шелковистые... - он ловко начинает выпутывать злосчастную веточку.
От неожиданности я теряюсь и просто не мешаю ему. Сижу и смотрю на него снизу вверх. Он с таким энтузиазмом помогает мне, что просто душа не лежит обижать его какой-нибудь резкой фразой насчёт распускания рук. Это всё равно, что отпихнуть ногой дружелюбного щенка сенбернара, который неистово виляет хвостом и норовит угодить.
- Ну вот и всё! - удовлетворённо объявляет Антон и аккуратно заправляет освобождённую прядь волос мне за ухо. При этом немного заискивающе заглядывает мне в глаза явно в ожидании одобрения.
Ну точно, как щенок. Эх...
- Спасибо, - быстро отвечаю я и отворачиваюсь, собираясь встать со скамейки, чтобы поскорее выпутаться из неловкой ситуации.
И тут мой взгляд снова падает на ту же самую синюю машину, которая по-прежнему стоит на парковке возле здания администрации. Не знаю почему, но мне становится не по себе. Такое ощущение, как будто на меня оттуда кто-то смотрит - прямо-таки прожигает взглядом давящим и пронзительным. Но обдумать эту мысль - ощущение мне не удаётся.
- Хм... - многозначительно произносит рядом насмешливый голос Михея, который умудрился незаметно вернуться. - Не успела поселиться в наших краях, как уже обрастаешь хахалями? А ты шустрая девочка, однако. Зацепить меньше, чем за сутки, сразу троих мужиков, это надо уметь... Я восхищён.
- Троих?.. - растерянно повторяю я. - Не понимаю, о чём вы говорите. Я никого не цепляла.
- Ну и наивный же ты мурзик, детка... Что ж, давай посчитаем, - Михей кивает на застывшего от недоумения Антона и выразительно начинает загибать пальцы. - Первый, конечно же, этот напомаженный очколоб. Обработан тобой качественно, судя по тому, как он капает слюной в твою сторону. Второй - это мой босс, Харитон Анатольевич. Ну а третий... - он специально тянет паузу, придавая своим словам значительности, и наконец небрежно бросает: - ...это, допустим, я.
- Это что, шутка такая? - оторопело моргаю я. - Харитон Анатольевич уж точно во мне не заинтересован! Зачем вы его приплели?
- С того, что я хорошо его знаю, - вкрадчиво сообщает Михей. - И никогда не замечал, чтобы он резко менял свою политику в отношении баб без шкурного интереса в них... сама понимаешь, какого характера. Постельного.
- Послушайте, уважаемый! - вклинивается в его дикие рассуждения возмущённый голос Антона. - Что за бред вы несёте? Помешали нашей беседе, сыпете какими-то непонятными домыслами... Не видите, что ли, девушке общаться в таком тоне неприятно!
Михей снисходительно косится на него.
- Захлопнись, очколоб. Не с тобой разговариваю.
- Всё с вами понятно, - неожиданно твердо констатирует Антон и тянет меня за правую руку прочь. - Даш, пойдем отсюда, пока этот неадекват совсем с катушек не слетел. Он, наверное, больной. Или наркоман.
По инерции я делаю шаг вслед за ним. Но тут же вспоминаю, что в плане транспорта сейчас полностью завишу от Михея, и притормаживаю. Одновременно с этим последний делает шаг вперед и хватает меня за левую свободную руку.
- Стоять, мурзик. Мне было приказано доставить тебя туда и обратно... и я это сделаю.
Ситуация становится какой-то двусмысленной. С одной стороны, она досадная, а с другой - комичная. Потому что Антон и Михей вцепились в мои руки с разных сторон и сейчас чертовски напоминают двух великовозрастных мальчишек, которые решили вдруг поиграть в перетягивание каната.
- Так... - я легонько кручу запястьями и высвобождаю их. - Во-первых, я вам не собака, чтобы давать мне команду «стоять». А во-вторых... Антон, спасибо за участие... но этот человек доставил меня в поликлинику на машине и отвезёт сейчас обратно в дом бабушки.
- Но он ведёт себя по-хамски, Даш! - хмурится приятель. - Может, тебе просто немного подождать до вечера, и мы поедем в Гадюкино вместе на рейсовом автобусе..?
Я даже обдумать ответ на этот вопрос не успеваю, - слишком быстро активизируется Михей.
- Слышь, ботан, ты меня достал, - утомленно заявляет он. - Давай сделаем проще.
И я ошеломленно чувствую, как меня резко перехватывают за талию и под коленями. Глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь висящей на его плече вниз головой, — словно доисторическая самка какого-нибудь обезьяноподобного питекантропа. В несколько широких шагов Михей стремительно пересекает пространство до своей машины, распахивает заднюю дверцу и не слишком деликатно сгружает меня на сиденье.
- Эй, мужик, ты как с девушкой обращаешься? - слышится позади негодующий голос Антона. Кажется, он спешит за нами следом, собираясь вмешаться в стремительно нарастающий конфликт.
Словно не слыша его, Михей молча блокирует дверцу, а затем с собранным расчётливым движением разворачивается и без особого размаха, но довольно зрелищно впечатывает кулак ему прямо в живот. Раздается сдавленное хеканье.
- Антон! - ахаю я, в шоке прижав руки ко рту.
Неожиданная агрессия Михея словно парализует меня и превращает внятные мысли в какую-то кашу. Теперь понятно, что чувствует маленькая слабая косуля, с которой вдруг решил поиграть леопард.
- Ещё вопросы есть? - издевательски спрашивает подвергнутого противника Михей и сам же себе отвечает: - Вопросов больше нет. Отдыхай, герой.
Он запрыгивает на водительское сиденье. Машина буквально с полоборота срывается с места, и от рывка меня с силой откидывает назад, плотно впечатав в спинку сиденья. Способность думать возвращается только через несколько секунд, и первым делом я вспоминаю о своем малыше, который в данный момент спит у бабы Люси на руках в маленьком скверике. Как же так?! Михей уехал из райцентра и совершенно забыл о том, что у меня там остался маленький ребенок с бабушкой! Паника и страх за родных накрывает с головой.
- Останови машину! - кричу я пронзительно и с силой, удвоенной от встревоженного материнского инстинкта, принимаюсь трясти спинку водительского кресла. - Останови машину немедленно, сволочь, или я выпрыгну!
Глава 17. Похоть агрессора
К этому моменту мы уже вылетаем с единственной главной дороги райцентра на развилку, ведущую в сторону Гадюкино.
- Не истери, - цедит сквозь зубы Михей, недовольно трясущийся моими стараниями в кресле. - Ща остановлю. Просто забыл на эмоциях про твой прицеп... Бывает.
От возмущения меня буквально разрывает на части. Гнев вперемешку со страхом так и клокочет внутри, словно кипяток в переполненном чайнике.
- Бывает?! Да ты псих! Что на тебя нашло вообще? Налетел... наговорил какой-то чуши... да ещё и моего знакомого избил. Какая муха тебя вообще укусила?!
Мимо продолжает мелькать сосново-березовая лесополоса, но всё медленнее и медленнее. Наконец Михей притормаживает на обочине, так и не ответив на мой вопрос. Я встречаюсь в зеркале заднего вида с ним взглядом. Смотрит он на меня как-то странно. То ли с насмешливой досадой, то ли с раздражённой задумчивостью.
- Разворачивайся, - требую я.
Михей кривит свои чувственные цыганские губы. Затем внезапно дёргает ручку дверцы и выходит, нашаривая что-то у себя в кармане.
- Ты куда? - растерянно спрашиваю я.
Вижу, как он вытаскивает из кармана пачку сигарет и прислоняется к капоту машины.
- У меня перекур, - он щёлкает зажигалкой - Нервишки надо успокоить. Разыгрались что-то. Ты же не хочешь, чтобы за рулём сидел водитель с шаловливыми нервишками... да, мурзик?
Я хмуро молчу в ответ.
Курит Михей долго и со смаком. Не выдержав, я выбираюсь из машины и настороженно останавливаюсь. Он искоса смотрит на меня из-под жгуче-черных густых ресниц, и я ловлю себя на мысли, что своей внешностью и бурным темпераментом этот мужчина напоминает мне персонажа какой-то итальянской мелодрамы. Про Казанову или кого-то в этом роде.
- Когда ты смотришь так испуганно, то похожа на маленькую девочку, - зачем-то сообщает он, лениво растягивая слова. - Так и хочется обогреть и успокоить... Кстати, что за тип лапал тебя за волосы возле поликлиники? Ты с ним спишь?
От изумления таким наглым вопросом у меня приоткрывается рот.
- Это не твоё дело! Когда мы уже поедем обратно?
- Не торопись. Никто твоего спиногрыза не украдет, - Михей щелчком отправляет окурок в грязную лужу возле переднего колеса машины и разворачивается всем корпусом ко мне. - Давай лучше поговорим о тебе.
Я встревоженным эхом повторяю:
- Обо мне?..
- Ага.
С лёгким беспокойством наблюдаю, как Михей делает ко мне длинный скользящий шаг - точь-в-точь голодный хищник, подкрадывающийся к своей добыче.
- У меня нет ни малейшего желания развивать эту тему, - я делаю настороженный шажок назад. От нехорошего предчувствия по спине ползут холодные мурашки. Кто знает, что у этого агрессивного типа на уме... - Если вы не собираетесь возвращать меня к моему ребёнку и бабушке... то я пойду пешком. До свидания!
Быстро разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и устремляюсь в сторону райцентра прямо по дороге. Но дойти успеваю только до багажника машины... потому что Михей гибко-змеиным движением преграждает мне путь к отступлению.
- Притормози-ка, мурзик. Ты меня не дослушала, так что мы с тобой ещё не закончили. А чтобы легче было сосредоточиться на ушках, а не ножках, я тебе помогу...
К моему вторичному шоку, Михей наглым фамильярным рывком усаживает меня на багажник. Я активно дергаю ногами, намереваясь сразу же спрыгнуть обратно на землю, но он сдавливает мои колени руками и вклинивается между них всем корпусом. И его расчёт оказывается верным. Из этой ловушки можно освободиться, только если оттолкнуть Михея в сторону - чего он, разумеется, сделать мне не даёт.
- А теперь послушай меня... - зловеще требовательный шёпот обжигает ухо горячим дыханием, но от него становится только холодно и страшно. - Мне редко нравятся бабы по-настоящему. Дико раздражают уже после пяти минут общения. Почти все... но не ты. Ты мне интересна. И потому я предлагаю тебе... пока что по-хорошему... подарить всё своё внимание мне. И забыть о любых других мужиках. До тех пор, пока ты мне не надоешь, естественно. Со своей стороны железно обещаю, что баблишком тебя не обижу... Что на это скажешь?
Повисает неприятно напряженная пауза.
- Скажу... иди к черту! - с чувством отвечаю ему, глядя в наглые шальные глаза с поволокой похоти в глубине.
- Вот как, - ничуть не обижается Михей и с нехорошей усмешкой интересуется: - А если я сделаю вот так..?
Наглые жёсткие губы в обрамлении колкой щетины перекрывают дыхание глубоким насильственным поцелуем. И неприятие постороннего мужчины, которого я знать не знаю - и, что важнее всего, не хочу, - включает инстинкты раньше, чем я успеваю осмыслить происходящее. Обеими руками с силой дергаю его за волосы так, что часть его скальпа приподнимается чуть ли не на полсантиметра. А когда насильник, отпрянув на шаг назад, звучно шипит от боли... мое колено целеустремленно догоняет его ширинку. Своевременное отступление Михея ослабляет этот членовредительский пинок, но мужскому чувству гордости явно не здоровится. Зато, к моему ужасу, сопротивление заводит его не на шутку.
- С-сучка строптивая! - возбуждённо выдыхает он и наваливается на меня всем телом так, что я падаю спиной на багажник. - С-сладкая... девочка, блядь, припевочка..!
Он снова впивается в мои губы, бешено работая языком и буквально ввинчиваясь им в глубину моего рта. Я крепко сжимаю зубы и чувствую противный солоноватый привкус одновременно с руганью отпрянувшего Михея. Фу-у... кажется, прокусила!
Визг тормозов бьёт по ушам как взрыв петарды. Он такой громкий, что перекрывает даже матюки укушенного гада. Боковое зрение улавливает синеву остановившейся рядом с нами иномарки... А затем я поворачиваю голову и упираюсь взглядом в лицо водителя за опущенным стеклом. Очень знакомое, красивое лицо с бешено играющими желваками. Князев! Значит, предчувствие меня не обмануло там, в райцентре. В синей иномарке был именно он.
Глава 18. Предательство - в глазах смотрящего
Князь
Чиновничья медлительность и пофигизм к деталям, когда дело касается внятных разъяснений по срочному вопросу, способны довести до критической точки каждого. В считанные минуты. Особенно если это всё происходит в неповторимой атмосфере сельской разрухи и туповатого уныния в глазах прохожих.
- Нет, Владан Романович... - по-овечьи блеет уже шестую минуту жирный сотрудник районного исполнительного комитета с мясисто-сизоватым носом типичного алконавта со стажем, - ...не припоминаю я так сходу, чтобы кто-то вступил во владение хоть каким-то заброшенным домом из деревни Гадюкино... по крайней мере, за последний месяц...
- Мне нужны точные сведения, - обрываю его ледяным тоном.
- Могу в архиве нашем посмотреть... но это надо в главный офис при нашей администрации ехать. Пару минут, если на машине. Это между поликлиникой и Домом Культуры.
- Значит, посмотрим. Прямо сейчас.
Из рыхлого жирдяя с самого начала приходится тянуть слова чуть ли не клещами, и это вызывает внутри новую вспышку раздражения.
Сэкономил время, называется... Хотел избежать тряски по разбитой в хлам деревенской дороге и выяснить сначала, точно ли моя жена прячется с сыном в Гадюкино... и в итоге застрял в этом убогом райцентре уже на целый час. То, что санитарка Иванова Людмила Прохоровна действительно поселилась в деревне, известно мне уже на все сто процентов. После визита к теще я сразу же пробил местонахождение ее телефона, и оно совпало с гадюкинской геолокацией. Но всё равно это не дает полной уверенности, что Дашка с Васей тоже там... Что ж, значит, пятиминутной тряски по деревенским колдобинам не избежать.
Пару секунд морщусь, разглядывая безрадостные окрестности райцентра. По единственной качественно асфальтированной улице мимо неспешно проезжает трактор. Следом за ним чешет на велосипеде с рамой какой-то дед, смахивающий на почтальона... а замыкает эту сельскую идиллию меланхоличная коренастая лошадь с телегой, полной сена. И снова наступает тишина. Прямо как на другую планету попал. Сельскохозяйственную. Широким шагом направляюсь к своей машине. Жирдяй из райисполкома суетливо запирает ключом дверь своего крошечного офиса-будки и шумно устраивается рядом на пассажирское сиденье. От его веса машина слегка проседает.
- Вы со мной или здесь подождете? - заискивающе уточняет он уже возле здания администрации.
Я хмуро кошусь на серое здание с запыленными окнами. В одном из них одиноким укором плохому поливу маячит тощий полудохлый фикус в коричневом горшке. Заходить внутрь у меня нет ни малейшего желания.
- Сколько времени это займет?
- Минут десять, наверное. Максимум пятнадцать.
- Останусь в машине.
- Да, да, как скажете... я мигом, Владан Романович. Одна нога здесь, другая там! Равнодушно смотрю в спешно удаляющуюся рыхлую спину.
Надо полагать, этому услужливому бюрократу нехило придало мотивационного пинка понимание взаимной выгоды. Потому что от моей благосклонности сильно зависит объем закупок сельхозпродукции в сеть супермаркетов корпорации «Князево» в следующем году. А следовательно - и какое-никакое развитие самого райцентра, сулящее грамоты и премии. И это не считая приятного осадка отступных в личные карманы чиновников, которые тут все повязаны серым доходом крепче, чем альпинисты над пропастью.
Мельком смотрю на часы, потом - на пустынную улицу, через боковое окно. И, окаменев, впиваюсь взглядом в напряженную фигурку девушки, сидящей на скамейке возле поликлиники. Никаких сомнений, это она. Моя Дашка. Только что за смертник там лапает ее волосы, как будто имеет на это полное право, блядь?! Умные очочки, куцая бородка с претензией на модный стиль... Я прибью его. Оторву похотливые ручонки с корнем и затолкаю ему же в задницу. Пусть сам себя щупает, недоносок рыжий.
Блядь, блядь, блядь! Я с усилием перевожу взгляд на собственные пальцы, которые до этого
расслабленно лежали на руле, а сейчас сжимают пластик до болезненной судороги в костяшках. Так... Спокойно, Князь, спокойно. Держи себя в руках. Нельзя калечить человека
только за то, что сбежавшая жена позволила ему притронуться к своим волосам. Надо унять эмоции, остудить голову и только потом подойти к жене. А сейчас этого делать нельзя, как бы ни хотелось рвануть к ней разъяренным от ревности берсерком и напомнить о том, кому она принадлежит. Я себя хорошо знаю. Наломаю сгоряча таких дров, что Дашка потом точно не простит. Поэтому... медленный вдо-о-о-х... и медленный выдох. Только так, Князь, только так. И повторить по новой.
Когда пульс перестает зашкаливать, я снова впиваюсь взглядом в сторону поликлиники. Только легче мне от этого ни хуя не становится. Потому что рядом с моей Дашкой нарисовался еще один мужик. И не просто нарисовался, а схватил ее и запихивает в свою тачку. В то время как первый ботанический любитель женских волос корчится на асфальте, держась за живот.
- Ну вс-с-сё... - сипло цежу я сквозь зубы. - С меня хватит. Сам напросился.
И резко вставляю ключ в замок зажигания.
Как назло, именно в этот момент из дверей серенького здания администрации суетливо выкатывается мой недавний пассажир-жирдяй. В руке у него зажата пачка бумаг‚ которыми он активно размахивает на ходу.
- Владан Романович! - зовёт он воодушевлённо. - Владан Романович!..
Что он там накопал, мне уже плевать, откровенно говоря. Но только я собираюсь ускорить ход машины, как этот дуралей от переизбытка эмоций выскакивает на проезжую часть.
- Чтоб тебя!.. - рычу с досадой и резко бью по тормозам.
Тело по инерции швыряет вперёд - ерунда, но очень неприятно. А радостный клоун из райисполкома бросается к моему окну, даже не сообразив, что только что чуть не угодил под колёса.
- Я нашёл, Владан Романович! - отчитывается он и пихает через щель полуопущенного стекла ко мне свои бумажки. - Вот подтверждение во вступление в наследство... только это было около года назад, а не в этом месяце!
Я стискиваю зубы и бросаю на его пухлую руку с документами такой лютый взгляд, что он инстинктивно отдёргивает её обратно. Как будто ей грозит, как минимум, быть откушенной.
- Молодец. Возьми с полки пирожок, - бросаю я и резко поднимаю боковое стекло до упора перед растерянной рожей жирдяя. Затем на крутом повороте объезжаю его под визг ускоряющихся колес.
Вообще из-за этого досадного инцидента направление, в котором исчезла машина безбашенного урода с моей женой, осталось для меня незамеченным. И на какое-то мгновение от ярости меня переклинивает. Как представлю свою Дашку в похотливых лапах левого мужика, так перед глазами сразу бордовая пелена вспыхивает.
На дикой скорости объезжаю поликлинику... и моментально прихожу в себя благодаря кучке невесть откуда взявшихся кур на дороге. С оглушительным кудахтаньем они бросаются от моей машины в разные стороны. А одна из них в панике взлетает на капот и улепетывает прочь по лобовому стеклу прямиком через крышу с мелким дробным топотом.
Для меня это зрелище настолько непривычно и странно, что мозги сразу же проясняются до кристальной ясности. Потому что в последний раз живых, а не магазинных кур в виде аккуратно упакованных тушек, я наблюдал так близко только в детстве. Всего один раз, когда мать отвезла меня в элитный детский лагерь и остановилась на заправке возле какой-то деревушки.
Коротко дёргаю щекой, сбрасывая оцепенение. Затем направляю машину прямиком по главной дороге в сторону развилки на Гадюкино. Потому что это – единственное направление, которое подсказывает очнувшаяся логика. Более отвратительной дороги мне ещё не попадалось. Последний раз асфальт, наверное, здесь ремонтировали лет сто назад. И всё же, несмотря на это, я разгоняюсь аж до сотни в нещадной тряске. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что после этой гонки машину придётся сдавать в ремонт - восстанавливать всю ходовую часть... а то и вовсе сменить на новую, чтобы не заморачиваться... Но сейчас мне похуй. Лишь одна цель занимает пылающий разум: догнать ублюдка, раздавить его, как червяка, и заявить свои права на сбежавшую жену. Вне зависимости от того, что она думает по этому поводу.
Проклятую машину, в которой ее увезли, я замечаю издалека. Стоит на обочине в гордом одиночестве, как голый столб посреди поля. А ее хозяин разложил мою жену на багажнике, как шлюху, и тискает ее с очевидным намерением поиметь прямо так, на дороге. Никого не стесняясь. С-сученыш конченый! Как он посмел... а главное - как она это допустила?! Атомный взрыв ревности уже давно запустил свои протуберанцы в каждую клеточку гудящих напряжением нервов. Но каким-то чудом я еще держусь. Только до хруста в пальцах сжимаю руль и сбавляю скорость до минимума. А затем и вовсе останавливаюсь... Прямо возле лежащей на багажнике жены. Урод, который ее тискал, ведет себя странно - трясет головой и глухо мычит в ладонь, но мне сейчас не до этого. Похрен‚ что за шизофрень в его башке творится, сначала жену из-под него вытащу.
- Решила отомстить... Даша? - рычу я низким, еле узнаваемым от лютой ярости голосом, и с резким кивком указываю ей в сторону заднего пассажирского сиденья: - Села в машину. Живо!
Глава 19. Лицом к лицу
Даша
Князев здесь! Он здесь и зол настолько, что кажется - вот-вот кого-то убьёт. Осознание этого окатывает меня волной перепуганных мурашек, к которым, как ни странно, примешивается неясное чувство радостного облегчения. Да, моя голова знает, что муж оказался предателем и моего доверия больше не достоин... но подсознание, приученное воспринимать его как единственного защитника и желанного мужчину, упрямо твердит другое... Он здесь! Теперь всё под его контролем и он всё решит, поэтому... всё будет хорошо, хорошо, хорошо... и всё будет в порядке!..
Мысленный голос прежней наивно-доверчивой фиалки, которой я была совсем недавно, силен внутри, как никогда. И в дуэте с инстинктом самосохранения он заставляет меня устремиться за спасением к мужу. С новыми силами барахтаюсь на багажнике, и мне наконец-то удаётся отпихнуть от себя дезориентированного Михея. По инерции скатываюсь вниз и тут же вскакиваю, но он хватает меня за руку, не давая уйти. На Князева смотрит с озлобленным недоумением и опаской.
- Это что ещё за хрен?.. Слышь, мужик... езжай отсюда подобру-поздорову!
Взгляд Князева впивается в руку на моем запястье. Даже с такого расстояния заметно, что его глаза налились кровью. Как у быка на корриде, приготовившегося к атаке. Дальше все происходит в считанные секунды. Мой муж рывком распахивает дверь, проигнорировав вопрос Михея. Тот настороженно подбирается всем телом, и хватка на моей руке ослабевает.
- Э-э... мужик... - инстинктивно отступает он при виде надвигающейся на него широкоплечей атлетической фигуры. - Не дури, ну! Не ду...
Не останавливаясь, Князев молча впечатывает кулак в его челюсть. Захлебнувшегося собственными словами Михея подбрасывает над обочиной аж на пару сантиметров вверх. Затем он оседает и скатывается в придорожную канаву. Я с ужасом взираю на происходящее, но рычаще-яростная ругань из канавы свидетельствует скорее о глубокой ране самолюбия, чем о серьезной травме головы.
- Идём, - сурово подталкивает меня Князев к своей машине.
Позади слышится возня. И после звука смачно-харкающего плевка угрожающий голос Михея надсадно хрипит:
- Готовься к проблемам, урод! Ты хоть знаешь, на кого руку поднял?
- Знаю, - презрительно бросает Князев через плечо, не слишком нежно толкая меня на переднее пассажирское кресло. - На кретина с бешенством кочерыжки в штанах.
- Да я тебя, падла, из-под земли...
В этот момент Князев захлопывает дверцу машины, и хриплый голос Михея отрезает, как будто ножом. Расширенными глазами я наблюдаю в окно, как мой муж подходит к поднявшемуся противнику и что-то говорит ему. А тот зажимает окровавленный нос и слушает его со странным выражением лица. Затем медленно качает головой и, заметно поубавив агрессию в позе, отворачивается с деланно равнодушным видом. Вскоре Князев возвращается в машину, жёстко поигрывая желваками и не глядя в мою сторону. Машина срывается с места в направлении деревни Гадюкино, и через пару десятков метров мое оцепенение развеивается, как утренний туман под порывом ветра.
- Нет! - восклицаю я и непроизвольно вцепляюсь в напрягшуюся руку мужа. - Надо в другую сторону! Обратно в райцентр...
Мышцы Князева под моими пальцами каменеют ещё больше.
- Зачем? Ещё приключений захотелось?
Он резко бьёт по тормозам, и без ремня безопасности меня с силой швыряет вперед. Еле успеваю в последний момент выставить вперёд руки, чтобы не расквасить нос о приборную доску. А затем поворачиваю голову и вздрагиваю. Искаженное яростью и ревностью лицо Князева нависает прямо надо мной. Почти нос к носу.
- Не слишком ли ты рано решила сбросить меня со счетов, Даша? - шипит он. – Я так понимаю, ты уже окончательно настроилась на развод... А зря! Я тебе уже говорил и повторю снова, дорогая. Развода. Не. Будет.
Последнюю фразу он подчёркивает, выделяя каждое слово жёсткой паузой, и смотрит при этом на меня с такой ненавистью, что мне становится не по себе. Непроизвольно я вся сжимаюсь в комок, но взгляда всё равно не опускаю. Если уж решила противостоять своему мужу-предателю, то надо держаться до последнего.
- Иди к чёрту, Влад! - с чувством произношу я и со всей силой своего возмущения толкаю его в грудь обеими руками.
Но на мою атаку он обращает внимания не больше, чем на бессильное трепыхание котёнка. Так и продолжают нависать надо мной, словно несокрушимая скала.
- К чёрту, значит... - медленно повторяет он нехорошим тоном. - Так я уже и так там, любимая. Можешь радоваться. Знала бы ты, что я успел пережить за последние два дня... Наверное, прыгала бы от счастья.
- Испугался, что потерял свою любимую игрушку? - горько усмехаюсь я.
- Я никогда не считал тебя игрушкой, Даша. И ты это отлично знаешь, - сощуривается он и вдруг резко меняет тему: - Этот тип, что тискал тебя на багажнике... что у тебя с ним? Если я только узнаю, что ты с ним уже трахалась...
- Сдурел?! - в шоке перебиваю я его. - Что за ерунду ты несёшь? Я только родила недавно!
Князев нервно дергает щекой и неохотно идет на попятную.
- Извини, погорячился. Просто в последнее время уже крыша едет. Сначала ты исчезла... потом я думал, что ты вместе с нашим сыном попала под обвал... и вот теперь увидел тебя с каким-то придурком... Что мне ещё было думать?
Я снова толкаю его в грудь, и на этот раз он позволяет себя отодвинуть. Кое-что, сказанное им, вызывает у меня недоумение.
- Не поняла... какой ещё обвал?
- Старый дом твоей ненаглядной санитарки Люси рухнул, - сообщает Князев ровным голосом, странно-пристально глядя на меня, и добавляет прерывисто: - Был момент, когда я решил, что вы с Васей погибли. Дашка...
Он резко умолкает, словно у него перехватывает дыхание от переизбытка чувств. А я смотрю на него с лёгким ужасом, не в силах выдавить ни слова. Страшно представить, что он испытал в тот момент. Я бы на его месте, наверное, сошла с ума от истерики и горя.
- Хорошо, что мы с Васей успели уехать пораньше, - тихо говорю ему дрогнувшим голосом.
- Дашка... - снова повторяет он и вдруг стискивает меня в жестких объятьях. И тогда мою щёку обжигает его сбивчивый сдавленный шепот: - Я думал, что потерял тебя... что сам убил тебя своей изменой, думал... что сына своего на смерть отправил... Дашка...
Моё глупое женское сердце вздрагивает от непрошеного нежного сочувствия к нему. Ох, Влад... но ты ведь и правда в каком-то смысле погубил нас своими руками, любимый...
- Всё в порядке, - говорю ему через силу успокаивающе. - Я жива, Влад. Мы с Васей живы и здоровы. Всё обошлось.
Князев прижимает меня к себе ещё крепче и зарывается лицом в изгиб моей шеи, глубоко и жадно вдыхая мой запах.
- Возвращайся домой, маленькая... - невнятно шепчет он с мучительной для меня настойчивостью. - Вернись... вернись ко мне!
Я на секунду прикрываю глаза, борясь с подступившей горечью слез. А затем твёрдо отстраняюсь от него.
- Нет, Влад. Это ничего не меняет. Я не могу этого сделать... потому что больше не верю тебе.
Глава 20. Вызов на слабо
Обратно в райцентр мы с Князевым едем в напряжённом неуютном молчании, которое чуть ли не ножом резать можно. Ограничиваемся только парой реплик, когда в ответ на его отрывистый вопрос я тихо поясняю причину срочного возвращения. Баба Люся прогуливается всё там же, в симпатичном тихом скверике. Маленький Вася на её руках уже проснулся и сонно зевает во весь свой крошечный ротик. А она обеспокоенно ходит туда-сюда, выглядывая на главной дороге машину подлого Михея.
Когда Князев останавливается возле входа в сквер, бабуш ка настороженно замирает и тут же расслабляется, встретившись со мной взглядом. Я опрометью выскакиваю на тротуар, спеша навстречу к ней и своему малышу.
- Слава Богу! - шумно вздыхает она и досадливо начинает: - Ох, Дашуль, я уж было в полицию собиралась бежать, как увидела, что тебя этот чёрт увёз неведомо куда! Зря мы Председателю ихнему доверились. Бандюки они и есть бандюки, ничем гнилую натуру не исправишь! А это кто с тобой... - вытягивает она шею и резко осекается, но по инерции медленно договаривает: - ... приехал?..
Высокая широкоплечая фигура моего мужа вырастает из синей машины и направляется прямо к нам. Его красивое мужественное лицо кажется каменным, а синие глаза смотрят так тяжело и мрачно, словно он впервые в жизни столкнулся с противоречивой дилеммой и до сих пор не определился, что предпринять.
- Людмила Прохоровна, - холодно кивает Князев и переводит взгляд на безмятежно-разрумянившееся после сна личико Васи. Потом протягивает руки и одним уверенно-требовательным движением забирает его из рук растерявшей бабушки.
Я испуганно смотрю на него, почти не дыша. Сердце так и трепещет в груди от вновь проснувшейся материнской тревоги. Господи, неужели он приехал сюда, чтобы отнять у меня ребенка? Вот так, просто применив эффект неожиданности и подавляющую властность своего физического превосходства?
Мы с бабой Люсей взволнованно переглядываемся, охваченные одной и той же мыслью. Но Князев не обращает на нашу острую реакцию ни малейшего внимания. Он пристально вглядывается в личико сына словно по-настоящему увидел в первый раз, а тот отвечает ему открытым взглядом, полным какой-то чисто младенческой отрешенности.
- У него мои глаза, - вдруг сообщает Князев, и в его голосе проскальзывает нотка мужского самодовольства.
- Да, - осторожно соглашаюсь я, неотрывно следя за выражением его лица. Никак не пойму, что он задумал. - Зато цвет волос и форма носа мои.
- В роддоме он выглядел немного иначе. Весь красный, сморщенный, и больше похож на гнома, чем на человека.
Баба Люся звучно хмыкает, явно позабавленная словами моего мужа.
- Вы как с луны свалились, Владан Романович. Все младенцы ж так выглядят, это всякий знает!
- Я не всякий, - надменно произносит Князев.
Его лицо мгновенно принимает замкнутое выражение привычно бесчувственной маски. Он продолжает разглядывать сына, но теперь уже не показывая своих эмоций, а затем поворачивается ко мне.
- Моему сыну не место в этой глуши, Даша - заявляет он. - Ты ведь сама понимаешь.
- Это временный вариант, - спокойно отвечаю я. - Но если уж на то пошло, то всё равно не вижу ничего ужасного или ненормального в том, чтобы жить с ребенком в деревне. Наоборот. Свежий воздух и тишина ему пойдут только на пользу. Все бытовые удобства у нас есть, поликлиника рядом, да и баба Люся мне во всём помогает.
Ноздри Князева слегка раздуваются. Но с еще большим испугом я смотрю на его побелевшие губы, которые всегда отлично выдавали в нем зарождение новой волны наспех подавленного гнева. Плохой признак. Очень плохой!
- Ты обижена на меня, это я понимаю. Но моего сына-то в это не втягивай, - чеканит он угрожающе. - Ребёнку в первую очередь необходим современный цивилизованный комфорт, который в деревне отсутствует в принципе!
Я стискиваю дрожащие пальцы, борясь с желанием выхватить своего малыша из рук мужа. Страх потерять его невыносим, но пока еще не завладел мною целиком. Потому что я знаю, чувствую всем нутром, что мой срыв ни к чему хорошему не приведет. Особенно при общении с Князевым. Нет, надо сохранить спокойствие во что бы то ни стало! Это ключ к решению любой сложной ситуации.
- Нет, Влад, - отвечаю старательно ровным голосом. - В первую очередь ребенку необходима мать, которая чувствует себя уверенно и защищенно в кругу своей семьи. А рядом с тобой и твоей матерью это... как показала жизнь... невозможно.
Он принимается усиленно играть желваками.
- Мать к тебе больше цепляться не будет. Я ей не позволю.
Я тяжело вздыхаю.
- Как с глухой стеной разговариваю. Речь ведь не только о твоей маме, Влад. Главная причина того, что я уехала - это ты. Я хочу сейчас жить без тебя! Хочу зализать все свои раны и понять, как строить свою жизнь дальше... Разве это так сложно понять и принять?
- Как строить свою жизнь, значит, - повторяет Князев, раздувая ноздри, и ледяным тоном уточняет: - И эта замечательная жизнь, видимо, планируется без меня?
На этот раз под его тяжелым взглядом, а главным образом - из-за моего недосягаемого малыша в его руках, - я не осмеливаюсь напоминать о разводе. И отвечаю с нейтральной прохладцей:
- Посмотрим.
- Мы оба знаем, что без поддержки ты не справишься, - высокомерно заявляет Князев. - В первую очередь, материальной. В декрете с ребёнком на руках особо не подзаработаешь.
- Справлюсь! - упрямо настаиваю я.
- Да знаю я, как ты справишься, - усмехается он. - Думаешь, я забыл, что ты прихватила с собой наш сейф с наличными?
- Я прихватила его из-за моих документов, которые ты в нем запер! – гневно вспыхиваю я. - К твоему сведению, ничего из этих денег я не потратила и вообще не собираюсь. У меня свои есть. А твой дурацкий сейф мы в огороде закопали! Вместе с твоими драгоценными деньгами.
Брови Князева заинтересованно ползут вверх.
- В огороде?..
- Неважно! Мне надо побыть одной и хорошенько подумать обо всём. Могу же я рассчитывать на такую щедрость с твоей стороны?
После значительной паузы, в течение которой мы сверлим друг друга непримиримыми, как у двух дуэлянтов, взглядами Князев вдруг тихо хмыкает. И неожиданно соглашается с какими-то странными, непривычными для меня интонациями:
- Можешь. Но не больше трех месяцев.
- Хорошо, - не менее напряженно откликаюсь я и безэмоционально прошу: - Тогда передай мне Васю. Он только что проснулся, и его пора кормить.
Он молча протягивает мне сына. Я принимаю его драгоценно-родную тяжесть дрогнувшими руками и только тогда позволяю себе тихонько выдохнуть. Чувствую себя так, будто только что сумела неожиданно утихомирить инстинкты разъяренного зверя.
- Отвезешь нас в дом бабушки? - спрашиваю с опаской.
- Естественно, - Князев кривит свои красивые губы в короткой усмешке. - Переночевать хоть пустишь... наследница? А ты, оказывается, скрытная. Если бы не теща, хрен бы узнал, куда ты решила сбежать.
Я пожимаю плечами.
- Мне и в голову как-то не приходило, что тебя может заинтересовать старый деревенский дом. Да и сам ты в последний год всегда был слишком занят и не интересовался подробностями моей жизни... - тут я невольно вспоминаю, чем именно Князев иной раз был «занят» на пару с Нонной и болезненно прикусываю губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. - Зря мама проболталась...
- Я ее вынудил. И это было не зря, - жестко говорит он. - Если бы я не приехал вовремя, твой напористый дружок уже вовсю бы трахал тебя на багажнике. С твоего согласия или без...
- Влад, перестань, - сердито перебиваю его, сгорая от стыда перед бабой Люсей. - Он никакой мне не дружок, а самый настоящий малознакомый гад и насильник! И вообще это просто неуместно, такое мне сейчас говорить!
- Извини, я забыл, какие у тебя нежные ушки, - снисходительно усмехается муж, заметно смягчившись после моих слов. - Ладно... просто знай, что так просто выходку этого гадёныша я не оставлю, и это всё, что тебе нужно знать. Садись с Людмилой Прохоровной в машину. Слышал, что младенцам сильная тряска вредна, так что ехать буду медленно. Дорога тут ни к черту.
Обещание он выполняет в буквальном смысле, потому что тащимся мы из райцентра в Гадюкино со скоростью черепахи. Объезжаем каждый ухаб и выбоину на растрескавшемся шоссе. В самой деревне эффектная синяя иномарка Князева сразу привлекает слишком много внимания. Начиная от небольшой группы местных алкашей возле крохотного магазина и заканчивая всё теми же любопытными старушками под вывеской почтового отделения. Они провожают ее завороженно-любопытными глазами, как будто узрели вдруг перед собой не типичный экземпляр высококачественного автопрома, а какой-нибудь НЛО. Ну или живут в деревне настолько безвылазно, что вживую видели тут только совсем грустные автомобили разной степени износа и тракторы... В таком случае самой впечатляющей машиной до сегодняшнего дня тут считали, видимо, личный джип Председателя.
- Сделай еще один круг от почты до клуба, Влад, - торопливо прошу я, пока муж не вздумал остановиться прямо возле нашего дома перед чужими любопытными носами. - Это такое кирпичное двухэтажное здание с выцветшей вывеской «Библиотека».
Прямые темные брови Князева удивленно приподнимаются.
- Зачем? Только что проехали же его.
- Мы лучше там выйдем, - поясняю я. - Не хочу, чтобы твою машину около нашего дома видели. Это тебе не город, и лишних сплетен нам не надо.
«И так слишком много ошибок совершили в первый же день с Кондратом и его болгаркой», - мелькает в голове мысль, полная сожаления.
Князев хмурится, но, тем не менее, просьбу мою выполняет. Едет по кругу всё так же медленно и с такими предосторожностями, будто везёт хрустальный сервиз ручной работы. А затем притормаживает на углу прямо напротив безлюдного клуба. Мы проворно выбираемся из машины, причём баба Люся оказывается снаружи даже быстрее меня. Уж кто-то, а она лучше многих понимает социальные особенности сельской жизни. Князев тоже выходит вместе с нами и требовательно повторяет свой неудобный и наглый вопрос:
- Ну так как насчёт ночёвки у тебя?
Господи, Князев - такой Князев! Самый упертый человек в моей жизни. Ничем его не прошибешь... Я морщусь, обдумывая, как бы безопаснее сформулировать отказ, как вдруг тяжелая дверь клуба с надсадным скрипом приоткрывается... и оттуда змеей выскальзывает Нонна.
- Владан... Романович! Можно с вами... поговорить? - выдыхает она умоляюще и замирает как вкопанная, наткнувшись на тяжёлый взгляд Князева.
Пышная грудь блондинки так и ходит ходуном то ли от волнения, то ли от физической активности. Похоже, она спешила сюда изо всех сил. Увидела ненаглядного бывшего босса в окно, что ли? В груди уже привычно разливается болезненная горечь обиды и ревности. Она уже не такая леденящая, как когда-то. Но всё равно от неё в душе становится холодно и пусто.
- Ну, мы пойдём, - выдавливаю я из себя через силу. - Вы тут пообщайтесь, не будем вам мешать.
- Подожди, - взвинченно останавливает он меня и резко бросает бывшей секретарше: - Чего застыла? Иди куда шла! Не о чем мне с тобой разговаривать.
- Владан Романович, всего пять минуточек, ну пожалуйста! Мне очень надо!!! - Нонна делает жалобное лицо и становится похожей на анимешку с огромными глазами и дрожащими губками.
М-да... Убойное сочетание. Неудивительно, что муж когда-то повёлся на эту эффектную девицу. Ведь у него-то под боком последние шесть месяцев бродило куда менее привлекательное подобие беременной коровы... Я со своим огромным животом.
- Поговори с девушкой, будь мужчиной, - сухо бросаю в сильно помрачневшее лицо мужа. - И да... на ночёвку в моем доме не рассчитывай. Уверена, ты найдёшь, где переночевать. Со всеми удобствами.
- Я не собирался общаться с ней, Даш, - угрюмо цедит он. - Хотел найти только тебя. Но если ты так принципиально настаиваешь, я её выслушаю.
- Я настаиваю, - киваю решительно, даже с каким-то облегчением. Чем хуже, тем лучше! Пусть поворкуют, голубки, блин. - А мы пойдём. Спасибо за помощь, Влад.
Чувствую‚ что Нонна как-то странно поглядывает на меня, и отворачиваюсь от неё. Внезапно Князев сощуривается и делает шаг почти вплотную ко мне, не обращая внимания на бабу Люсю. Я вздрагиваю и настороженно подмечаю в глубине его глаз огоньки какой-то пугающей решимости.
- Три месяца, Даша. У тебя есть три месяца, чтобы принять правильное решение. А потом пеняй на себя.
Глава 21. Шумная ночь
Следующая ночь у меня проходит снова просто отвратительно. После встречи с Князевым и его любовницей душа так и ноет, растревожено и тоскливо. Потому что я понимаю, что теперь, когда деревенский дом перестал быть секретом, мой эгоистичный самоуверенный муж не отступится. Так и будет мотать нервы. Сначала такими вот внезапными наездами и убедительными речами... а потом давлением и манипуляциями через нужды нашего ребёнка и материальные проблемы. Только хрен ему, а не победа!
Не готова я больше рисковать своим душевным спокойствием, когда нет уверенности в муже. Это сегодня он поет мне красивые песни про сожаление и любовь, не забывая попутно напоминать о моей «фиалковой» беспомощности. А завтра, стоит его простить, снова решит поддаться слабости на стороне. Такому привлекательному и темпераментному мужчине, как Князев надо быть совсем отшельником, а то и вовсе монахом, чтобы противостоять ежедневным соблазнам... Ведь все дружки-ровесники в его окружении изменяют по принципу да-здравствует-полигамность, свободу-попугаям и всё такое прочее. Наверное, Князеву это кажется нормальным на их фоне. И рано или поздно ядовитая философия мужских измен отравит и его...
Эффект солёного огурца в действии - попав в рассол, любой свежий огурец сделается солёным, как бы ни пытался противостоять проникновению соли. И любой мужчина, постоянно общаясь в дурной компании - а то и вовсе воспитываясь в ней с детства, рано или поздно заразится её дуростью. Взять того же Плохишева в окружении мужа. Этот вообще жену ни во что не ставит, насколько мне известно, прямо с самой свадьбы. Меняет любовниц, как перчатки! Как она с ним живёт, вообще не представляю... Так что нет, нет и нет!
Пусть Князев идёт к дружку со своей виноватой болтологией, тот мигом ему утешение с другими женщинами организует. А вот мне первым делом необходимо подстраховать себя с финансовой стороны. Помнится, перед моим уходом в декрет Анатолий Сергеевич - начальник отдела продаж, - предлагал какую-то подработку в сфере аналитики... Весь вечер, пока мы мылись в тесной бабушкиной баньке, любезно растопленной хромоногим Кондратом, я усиленно размышляла об этом. И идея собственной финансовой независимости от мужа мне очень понравилась. Даже настроение подскочило.
Жаль что длилось это воодушевление всего несколько часов, ровно до нынешнего момента. И ровно в полночь... грохот музыки обрушивается на барабанные перепонки так резко и неприятно, что голова ещё во сне начинает ныть, словно от мигрени.
«Забирай меня скорей, увози за сто морей!!! - орёт колонка попсовую ретро-песенку радостным юношеским голосом под одобрительные выкрики и взрывы смеха. - И целуй меня везде, восемнадцать мне уже!!!»
Маленький Вася просыпается одновременно со мной и заливается ревом. Причём из-за музыки его почти не слышно. Я поспешно беру его на руки и зажимаю крохотные нежные ушки ладонями. Он более-менее успокаивается, но всё равно продолжает испуганно вздрагивать и всхлипывать. В спальню заглядывает сонная баба Люся. Она усиленно трёт глаза и пытается высмотреть время на миниатюрном экране своего старенького кнопочного телефона.
- Сдурели совсем... двенадцать ночи уже! Вот ироды! - возмущается она. - Что за блажь устраивать свой бесноватый шабаш, когда нормальные люди спят?! Давай, Дашуль, иди скорее в зал. Там окна на другую сторону улицы выходят, не так шумно.
Мы покидаем спальню, плотно затворив за собой дверь, и баба Люся тянет меня в сторону печки. Грохот музыки сразу же становится на порядок тише, благодаря толстому слою добротной кирпичной кладки, из которой выстроена массивная лежанка. Сверху раздаётся завывание широкого ленивого зевка. Физиономия Кондрата выплывает над нашими головами из темноты, словно кривая пародия на бледный диск луны.
- Вы чего тут полуночничаете?
- Он ещё спрашивает! - всплескивает руками баба Люся. - Не слышишь, что ли, дискотеку тут на соседней улице устроили!
- А-а-а... это, - безразлично откликается тот. - Так суббота же сегодня! Каждые выходные молодежь у нас приезжает из райцентра... как это принято говорить... потусоваться бесплатно. На пустыре за заброшенными домами. Шашлыки устраивают, танцульки, то да сё. Дело молодое.
- То есть они и завтра ночью так гулять будут? - с ужасом спрашиваю я. – Кошмар какой. А в детстве, когда я приезжала сюда, дискотеки бесплатные вроде в клубе местном проводили, а не под открытым небом...
- Ну дык времена меняются! Выперли из клуба халявную молодежь. Щас там Председатель помещение под свои нужды то ли арендовал, то ли просто на лапу кому-то кинул... Обычное же дело. Спать ложитесь...
Судя по спокойствию, с каким Кондрат даёт этот совет, ему можно смело ставить диагноз серьезного уровня глухоты. Да уж, не повезло нам с переездом. Из огня в полымя прям угодили, нигде покоя нет. В городе Князев всю душу своей изменой вымотал, а теперь вот в деревне так называемой музыкой на мозги давят...
Пока я с тоской думаю, что ради ребёнка придётся мне самой, наверное, идти к этой разнузданной толпе и просить сделать звук потише, баба Люся вдруг вспоминает главное. А именно - с какой целью мы на самом деле разрешили «травмированному» алкашу-засланцу у нас временно пожить.
- А ну вставай, инвалид! Пойдём молодежь твою приструним.
- Зачем? - недовольно ворчит Кондрат. - Пусть себе развлекаются, к чему им выходные портить...
- А нам с ребятёнком, значит, выходные портить можно и нужно? Та-а-ак... - ласково-зловеще повышает голос баба Люся. - Кондратий, ты уж решай давай. Ты у нас кто вообще? Надёжный мужик в доме... или глухарь старый, который решил предать добрых жалостливых женщин и будет изгнан восвояси завтра же утром?
- Это шантаж, - жалуется Кондрат‚ но с печки-таки спускается.
Под бдительным взором бабушки он неохотно накидывает на себя потрепанную куртку и направляется в сени, демонстративно припадая на больную ногу.
Оставшись в уединении, я с облегчением располагаюсь на старом скрипучем стуле возле печки и даю сыну грудь. Сидеть вот так вместе с ним - довольно причмокивающим и уже не обращающим внимания на шум, - удивительно приятно. Наверное, именно в такой отрешенности и заключается тихое чудо материнской связи с ребёнком. Когда во всем мире будто никого больше не видно и не слышно, и есть только мы вдвоём. Одинокая мать и её обожаемое дитя...
- Ты молодец, мой хороший, - шепчу ему, улыбаясь. - Шум это всего лишь шум, не будем обращать на него внимания...
Минут пять он жадно пьёт молоко, слушая мой голос, а потом я замечаю, что назойливая музыка снаружи как-то незаметно сбавила свой напор. Слава Богу! Наверное, бабушке и правда удалось на пару с Кондратом пристыдить местных тусовщиков. Относительная тишина действует на малыша самым благотворным образом – он снова засыпает. Но когда я бережно укладываю его обратно на постель, проклятый шум возвращается в виде раздражающего жужжания на подоконнике.
- Блин! - торопливо хватаю трубку и отключаю сигнал, шипя под нос: - Да что за напасть такая?..
На вспыхнувшем экране высвечивается незнакомый номер. Недоуменно моргнув, сбрасываю звонок, но неизвестный тут же набирает его снова. Некоторое время мы с ним словно играем в игру, кто кого переупрямит, и это начинает бесить не на шутку. В конце концов я почти решаю вырубить телефон полностью, но вдруг вспоминаю, что баба Люся ещё не вернулась. А вдруг у нее что-то случится по дороге и она позвонит..? Нет, лучше сначала её дождаться. Ещё пару раз я сердито сбрасываю звонок, а потом не выдерживаю. Выхожу в сени и отвечаю телефонному доставале:
- Хватит уже звонить посреди ночи! Чего вам надо?
- Шоколада... блядь... ты, ведьма! - невнятно отвечает нетрезвый голос Михея, а потом вдруг обвиняюще добавляет: - Зачем только тебя в Гадюкино к нам занесло? Сидела бы себе в городских хоромах и не выпендривалась, а теперь хоть стенку из-за тебя лезь...
Пару секунд я молчу, переваривая его странное заявление. Потом осторожно спрашиваю:
- Вы зачем мне звоните? Поиздеваться?
- Не поиздеваться, - зло отвечает трубка. - Извиниться, блядь! Извиниться. Сто лет не извинялся, веришь?
Глава 22. Землю жрать будешь
Князь
Стою возле дряхлого деревенского клуба, чувствуя себя тут каким-то... инопланетянином, потерпевшим крушение на отсталой планете. Смотрю вслед гордо уходящей жене и глаз от неё оторвать не могу. Такая очаровательно сдержанная, наивная, как маленькая девочка... И такая теперь недоступная. Каким-то совершенно непонятным образом усталое и расстроенное, её милое лицо вдруг показалось мне сегодня ещё роднее и красивее, чем раньше. А её фигурка - невысокая и сильно похудевшая после родов, - так и притягивает к себе внимание, вызывая нестерпимое желание последовать за ней. Догнать, прижать, присвоить... Прохрипеть в нежное ухо требовательно-настойчивое: «Моя... всё ещё моя, ты же помнишь ?.. Дашка...»
И до внутреннего надрыва, до мысленного воя хочется услышать её согласный ласковый голос, который нежно шепчет мне...
- Влад! Я так по тебе скучала! - мелодичный и слишком звонкий голос Нонны разрушает приятное видение в одну секунду.
С-сука прилипчивая... Мог бы - стёр бы начисто тот день, когда она пришла ко мне на работу! И сам себя лбом об стену бы постучал, блядь... чтобы лучше верхней головой думалось...
Я бросаю на неё короткий прохладный взгляд.
- Говори, чего хотела, и проваливай. Скажи спасибо моей жене, что трачу на тебя свое время.
Нонна вспыхивает от еле сдерживаемой обиды до тёмного багрянца на шеках, но её чувства меня мало заботят. В этом мире есть только две женщины, ради которых я готов заморачиваться ебучими эвфемизмами и подбирать обтекаемые формулировки уродливой или жестокой правды. Это Дашка... и моя собственная мать, разумеется. Как бы последняя меня ни злила иногда.
Нонна проглатывает-таки обиду и делает нерешительный шажок ко мне. Видно, что боится моей реакции до усрачки, но прям позарез жаждет переговоров.
- Влад, пожалуйста…. я только хотела кое в чем признаться... и договориться... – она заглядывает мне в глаза снизу вверх с заискивающим выражением дрессированной сучки. Хвостика только не хватает, чтобы жопой завилять.
Я задумчиво наблюдаю за ней. И когда она осмеливается сделать второй шаг, раздраженно морщусь.
- Стоять.
Нонна послушно замирает и быстро облизывает пухлые губки.
- Я хочу договориться с тобой, Влад... ведь можно?.. Не могу больше выносить эту ужасную жизнь в деревне! Мне тут так плохо! Нет ни магазинов, ни нормального интернета... - жалуется она. - Кажется, эта деревенская вонь с ума меня сведет!
- Тебе кажется. Запах свинофермы до Гадюкино не доходит.
- Да не о свиноферме речь... - кривит она хорошенькое сдобное личико. – Сама деревня тоже воняет. Навозом, клопами и плесенью. Меня от этого тошнит! Пожалуйста, давай обсудим кое-что важное... это ведь и в твоих интересах...
- Твои сексуальные услуги меня не интересуют, - отрезаю я. - Да и брезгую как-то, знаешь... слышал, ты сейчас отсасываешь Председателю, а он большой любитель дорожных шлюх. Рекомендую тебе после него регулярно проверяться у венеролога, мало ли что подцепишь.
- Я абсолютно здорова! - запальчиво восклицает Нонна. - Не хочешь от меня секса, ладно, это понятно... но я другое хотела предложить, чтобы ты снял с меня свои санкции.
- На любые твои предложения мне похуй, имей в виду, - предостерегаю я. - Уверена, что готова сейчас унижаться?.. Кстати, на самом деле всё, что меня сейчас интересует, так это где ошивается председательский любимчик. Зовут Михей. Ты случайно не в курсе? Мне надо его немножко кастрировать. А может, и не немножко, посмотрим.
Нонна озадаченно моргает, услышав моё заявление.
- Я знаю, где он живёт, но... Давай всё-таки сначала обсудим моё предложение. Это и для тебя самого важно, Влад!
- С чего бы? - скептически усмехаюсь я.
- С того, что я могу поговорить с твоей женой, раз ты так сильно зациклился на ней... - вкрадчиво заявляет Нонна и, заметив, что молниеносно завладела моим вниманием, быстро добавляет: - ...и убедить её вернуться к тебе!
М-да. Бабы иногда несут разную нелогичную ересь, но большей чуши именно от Нонны я, пожалуй, не слышал.
- Забудь об этом, - жестко обрубаю её. - Я тебя к Даше и близко не подпущу. Тебе мало того, что ты в прошлый раз с ней отчебучила?
- Это другое! Я психовала из-за того, что ты меня уволил... и была пьяна... Но сейчас, если захочу, смогу оправдать тебя в её глазах...
- Нонна, ты меня заебала своей глупостью, честно, - я устало провожу рукой по своей отросшей щетине и мельком думаю, что с такой тенденцией забывать о бритье я скоро бородой до самых ушей зарасту. - Тебе самой от себя не тошно? Ничего ты не сможешь и не исправишь. Потому что никто не заставлял меня трахать твой болтливый рот под дулом пистолета. Я сам повёлся, как дурак. И моя жена это отлично знает.
- Влад...
- А теперь завязывай нести бред и выкладывай, где Михей.
***
В фойе клуба холодно и тихо. С отоплением явные проблемы, если оно тут вообще, конечно, работает. От каждого моего шага по потрескавшимся стенам, умоляющим о ремонте, разносится гулкое эхо. Нонна не стала меня провожать сама к похотливому гадёнышу, который устроил себе логово в отжатом Рыловым у администрации клуба помещении. Она только сообщила, где находится бывший танцпол для деревенских «дискотек», а потом спросила, за что я так взъелся на Михея... и трусливо ретировалась при виде зверского выражения моего лица.
Тяжёлая плотная дверь с давно уже неактуальной выцветшей табличкой «Общий зал Дома Культуры имени Г.В.Захаровой» поддаётся толчку руки неохотно. Я усиливаю нажим. И на возмущенный скрип проржавевших петель в открывшемся проёме на меня оборачивается он... Тот самый самоуверенный ублюдок, который решил, что может трахнуть чужую жену посреди разбитой гадюкинской дороги. В руках он держит дымящуюся самокрутку из газетки. А насквозь пропитавшая зал горело-травянистая вонь свидетельствует о том, что здесь регулярно балуются подобного рода дурманной дрянью. Выражение его лица бесценно. Тупое и обалдевшее. Однозначно он меня узнал.
- Не ждал? - мрачно оскаливаюсь я и демонстративно захлопываю за собой дверь. - Пора платить по счетам, курилка. Ты у меня тут сейчас не балдеть, а землю жрать будешь.
Глава 23. Козлик отпущения
Князь
- Князь?.. - Михей делает еле заметное движение в сторону выхода.
Инстинкты у него работают неплохо. Чует, ублюдок, кому можно морду бить безнаказанно, а от кого лучше валить сразу, далеко и без оглядки. Я пинком отшвыриваю с дороги случайно попавшийся колченогий стул.
- Стоять! - А затем, подумав, указываю на него Михею коротким кивком. - Располагайся... любитель чужих жён.
Он маячит передо мной, не рискуя ни ретироваться, ни выполнить требование. ЧСВ у сученыша раздуто прилично, не привык подчиняться чужому прессингу. Вон как его ломает, аж искрит. Такую бы энергию в правильное направление, а не для насилия над приглянувшимися бабами...
Внезапно ко мне в голову приходит одна идея. Рискованная... но интересная. Если она выгорит, то проблема рассосется сама собой. Даже с Рыловым не придётся тогда собачиться из-за его похотливого прихвостня. Это реально было бы лучшим решением... хотя и не вполне удовлетворительным для яростной жажды быстрой мести, которая жжёт и бурлит в моих жилах весь последний час. Но стоит ей поддаться - и переломанный Михей в лучшем случае окажется в больничке, а в худшем... в морге. И оба варианта не только не помогут вернуть мою жену, но и подкинут новые проблемы. Так что... нет.
Нахуй эмоции, пришло время решать задачи с холодной головой. На кону - женщина, которая мне дороже какого-то там самолюбия. И наш с нею сын. Я продолжаю идти вперёд, заставляя противника непроизвольно пятиться по кругу. А когда на пути отступления оказывается тот самый стул, то я просто вскидываю руку перед смуглой настороженной физиономией. И выразительно смотрю на свои часы.
- У тебя есть пять минут.
Михей резко отшатывается - и по инерции плюхается задницей прямо на сиденье. Удачное сочетание работы подколенных рефлексов, которые активировал врезавшийся край стула, и моей провокации.
- Пять минут на что? - бубнит он.
- Чтобы убедить меня в необходимости сохранить твои тухлые яйца целыми, - равнодушно поясняю я. - Или ты думал, что я оставлю твои маленькие шалости безнаказанными? Значит, хуевый из тебя решала, непродуманный. Пора увольнять. Так Рылу и скажу.
Михей мгновенно ощеривается - действительно, ни дать ни взять, цепной пес, которому приказано бдеть за репутацией хозяина.
- Харитон Анатольевич оставил это погоняло в прошлом, теперь он Председатель!
- Плевать, - я лениво ставлю свой ботинок прямо на край стула в опасной близости от михеевской ширинки, и тот нервно дёргается. Но вступать со мной в открытый конфликт пока не решается. - Время пошло.
- Слушь... - невнятно тыкает Михей с привычной для себя житейской наглостью и быстро исправляется, заметив недовольное движение моих бровей: - Слушайте, Владан Романович... произошло недоразумение. Я же только там, на дороге, понял ошибку, когда вы представились. Ваша жена ни разу не упоминала своей фамилии и тем более ничего не говорила про вас лично, так что...
- Ты уже большой мальчик, Михей, - я переношу вес ноги на носок ботинка, придавив подошвой чужую вялую плоть, и вижу, как обкуренное мутноглазое лицо передо мной покрывается испариной от напряжённой тревоги. - Незнание, сам знаешь, от ответственности не освобождает. Накосячил - отрабатывай. Если не хочешь, чтобы Председатель на тебя сам счётчик повесил за то, что ты подпортил ему отношения с перспективным партнером. Или вообще вышвырнул в соседнюю область с волчьим билетом...
Михей темнеет лицом, не забывая вжиматься задом в спинку стула подальше от моего ботинка.
- А есть какой-то другой вариант..? - мрачно буркает он.
- Конечно, - любезно киваю я с нехорошей ухмылкой. - Поработать на меня. Безвозмездно, разумеется.
- Что за работа?
- Козликом отпущения, - не отказываю себе в удовольствии потроллить ублюдка. - Для того, чтобы погасить часть своего косяка, ты должен сделать две вещи... И первая из них - это извиниться перед моей женой. Только не халтурь, я ведь узнаю.
Он кисло морщится, но не возражает. Даже унизительного «козлика» пропускает мимо ушей. Отлично. Значит, с его слабостью я угадал. Он слишком крепко держится за тепленькое местечко рядом с Рыловым. Скорее всего из-за тёмных делишек, которые привязывают его к покровителю пожизненным долгом.
- А что за вторая вещь? - угрюмо спрашивает он.
- Твоя новая ежедневная обязанность. Оберегать мою жену от любых неприятностей. Но глаза ей не мозоль и руки больше не распускай, а то я не всегда такой добрый.
Михей пыхтит, явно еле сдерживаясь от порыва злобно окрыситься на мое предложение. И, к его чести, разум побеждает.
- От каких конкретно неприятностей?
- От всяких. Тебе лучше знать, ты же тут живёшь. Просто запомни главное... – я делаю выразительную паузу и холодно отчеканиваю: - Если она поскользнётся в деревне Гадюкино и сломает ногу - виноват будешь ты. Если у неё вырубят электричество и воду - виноват будешь ты. И если даже по дороге через поле её забодает коза... виноват тоже будешь ты. Мысль понял? Кивни, если понял.
Глядя на меня злыми чёрными глазами с прожилками лопнувших от курения капилляров, Михей медленно наклоняет голову.
- Тогда приступай.
Глава 24. Чертовщинка
Даша
Баба Люся возвращается домой примерно через час с озадаченным выражением лица. А следом за ней идёт Кондрат, взирая на меня поверх её плеча с похмельной задумчивостью. Впрочем, я и сама до сих пор сижу на ступеньке в сенях под сложным впечатлением от странного звонка Михея.
- Ну чего там? - машинально спрашиваю у них. - Как вам это удалось? Я думала, они и слушать никого не захотят. Кондрат повлиял?
В ответ тот как-то неоднозначно крякает.
- Ну... как бы это сказать... я для них не настолько уж авторитет, чтобы меня слушались.
- А почему тогда выключили музыку так быстро?
Пару мгновений Кондрат глубокомысленно почёсывает свой небритый подбородок, а затем неожиданно говорит:
- Не знаю.
- Не знаешь? - моргаю я. - Тогда я ничего не понимаю. Что там вообще произошло?
Вместо Кондрата наконец отвечает баба Люся:
- Да ерунда какая-то произошла! Сначала мы подошли, сделали им замечание. Народу там всего ничего, человек десять едва набралось... а шуму понаделали, как от целой роты бездельников. Самогону картофельного нажрались и медовухи... Куда только родители их смотрели, когда воспитывали! Мы им говорим, мол, сделайте потише свою шарманку, а они только гогочут. Наговорили нам пакостей всяких. А потом вдруг примчался еще один и орёт что-то вроде: «Шухер, шестёрка доставалы идёт!» Ну вот и на нас как-то сразу вдруг перестали внимание обращать. Засуетились так... А все из-за какого-то недоросля конопатого. Пришёл, пошептался с гуляками этими, а потом вдруг все загомонили и куда-то всей толпой унеслись. И колонки свои гремучие прихватили, - сообщает бабушка и недоуменно разводит руками, - Вот тебе и тишина получилась нежданно-негаданно!
- Хм...
На секунду у меня мелькает мысль, не причастен ли к этому делу Михей, но я нахожу её сомнительной.
Во-первых‚ он был очень зол, судя по голосу, а во-вторых, позвонил всего лишь извиниться. И в-третьих... наверняка сделал это не по доброй воле, а из-за моего мужа. Кому‚ как не мне, знать, что у Князева самый настоящий талант заставлять делать людей то, чего они не хотят.
- Ладно, наверное, нам повезло, - подытоживаю я. - У них просто возникли дела в каком-то другом месте.
Кондрат как-то странно хмыкает, но слова мои не комментирует. После всей этой кутерьмы с шумной музыкой спать уже никому не хочется. По крайней мере, вот так сразу. Баба Люся заваривает чай в старом пожелтевшем заварнике и ставит на стол тарелку со стопкой оставшихся блинов, которые напекла ещё утром. Некоторое время мы просто молча сидим, не притрагиваясь к еде - за исключением Кондрата. Этот наворачивает блины так, что аж за ушами трещит. Только и слышится довольное чавканье. При этом он продолжает поглядывать на нас с бабушкой своим обманчиво простодушным взглядом исподлобья, то и дело задерживая его на мне.
- Эх, и люблю же я роковую чертовщинку у женщин! - неизвестно к чему вдруг заявляет он энергично с набитым ртом и принимается с видимым удовольствием рассуждать: - Вот иной раз глянешь, чисто омут тихий, незамутненный... а как сцепятся из-за такой вот мужики - ух! Искры летят, страсти горят... словом, жизнь бьет ключом... Найти свою роковую женщину - мечта любого достойного мужчины. Вопрос только в том, как с этим счастьем потом сладить? Не всякий такую нагрузку выдержит.
- Про чай не забывай, достойный мужчина, - пододвигает к нему кружку баба Люся и саркастически добавляет: - Ады Адамовны на тебя не хватает. Вот кто настоящая роковая женщина! Встретился бы с ней, так мигом бы другую песню запел.
- А что за птица такая, эта ваша Ада Адамовна? - любопытствует Кондрат и смачно отпивает гигантский глоток чая из кружки. Та сразу же пустеет одним махом сразу наполовину. - Красивая?
- На любителя, - буркает бабушка. - Там за гонором внешности не видать совсем. У Даши вон лучше поинтересуйся, это её свекровь.
Я философски пожимаю плечами.
- Ну, если объективно, то она действительно красивая. Очень эффектная и знает себе цену. Только характер у неё не сахар.
Кондрат набивает рот последним блином, слушая меня с мечтательным видом.
- Идеальная женщина! - одобрительно кивает он и с некультурным причмокиванием выпивает из кружки остатки чая.
Баба Люся насмешливо фыркает.
- Молись, чтобы с этим идеалом тебя жизнь не столкнула! - она с кряхтением поднимается из-за стола и убирает пустую тарелку в раковину допотопного эмалированного умывальника, потом зевает. - Ладно, что-то меня сморило, давай-ка ляжем спать, Дашенька... А ты лезь на свою печку, троглодит блинчатый!
Глава 25. Затишье
Даша
После неожиданного появления Князева в деревне целую неделю у меня такое ощущение, что я сижу на иголках. Всё жду от него какого-то подвоха. Ну не может такого быть, что он действительно решил отойти в сторону на время! Что дал мне возможность жить одной с ребенком и решать все проблемы самостоятельно, потому что это абсолютно не в его характере. И тем не менее, он никак себя не проявляет. Не звонит, не пишет, словно вдруг действительно временно вычеркнул меня из своей жизни.
Целую неделю каждое утро я подсознательно жду, что он появится на пороге, сверля меня мрачным взглядом, и потребует немедленно вернуться в город. Снова поселиться в его роскошной двухуровневой квартире, которая стала мне ненавистна, противна даже, с того самого момента, как наша семейная жизнь дала трещину. И мысленно я то и дело прокручиваю в голове аргументы, какими могла бы донести до упрямого мужа всю суть моего отвращения. Хотя вряд ли какой-либо мужчина вообще способен понять душевную боль женщины, для которой он превратил своей изменой стены милого дома в маленький филиал ада. Ведь не он вынашивал ребенка в этой квартире. И не его доверие раз за разом предавали за спиной с другим человеком.
Но день проходит за днем, а Князев остается для меня невидимкой. За все это время мы с бабой Люсей успели дочиста отмыть дом и договорились с соседями на параллельной улице, что будем покупать у них молоко, сливочное масло и овощи из огородных запасов. А вот потом, когда наступит лето, мы сможем выращивать уже что-то свое. Правда, огород придется приводить в порядок довольно долго, потому что там давно уже ничего не выращивали. Наш единственный сосед Лукич последние пару лет уже не пользовался разрешением покойной баба Лены сажать картошку на её участке, и вся земля поросла бурьяном...
Впрочем‚ как и остальные три участка по соседству. Там никто не живёт, так что дома стоят бесхозные и медленно ветшают, окружная бабушкин дом дремучими зарослями одичавшей малины. А насчет запаса дров Кондрат пообещал переговорить с местным лесничим... К слову говоря, хромать он перестал, но никакого намерения вернуться в свою холостяцкую избушку на окраине не выказывал. Зато сытную домашнюю стряпню бабушки он каждый день уминает так, будто до знакомства с нами перебивался одним синтетическим фастфудом.
Этим утром я наблюдаю на кухне неизменную картину. Кондрат активно работает ложкой над тарелкой свежесваренной гречневой каши, а баба Люся втолковывает ему список очередных «мужских» дел на сегодня.
- Как к леснику поедешь, проконтролируй, чтобы он выделил нам местечко для вырубки поближе... И насчет работников договорись! - тут она замечает меня с маленьким Васей на руках и приветливо улыбается. - Доброе утро, Дашуль. Садись.
Но позавтракать мне спокойно не дают. Я смотрю на экран со входящим вызовом и поспешно перекладываю сына в другую руку, чтобы принять звонок. Баба Люся вопросительно таращит глаза, и я шепотом ей поясняю:
- Это из поликлиники! - а затем уже вежливо здороваюсь в трубку: - Доброе утро, Анна Филимоновна!
- Доброе, доброе... - благодушно отвечает голос пожилой регистраторши. - Ну что, могу вас порадовать! Александр-то Леонидович, главврач наш новый, с сегодняшнего дня уже в своём кабинете. Можете приехать, заверить заявление.
- Отлично, скоро буду, - воодушевлённо киваю я.
Правда, при мысли о новой встрече с главным кошмаром моих родов мне становится немножко не по себе. Но на фоне всех остальных проблем это реально сущий пустяк.
Перед тем, как отключиться, Анна Филимоновна как-то многозначительно кашляет, затем вдруг предостерегает:
- Только вы это, Дарья Алексеевна... поаккуратней с ним. А то он какой-то агрессивный с утра пораньше.
Я иронически хмыкаю.
- Ну, это его нормальное состояние. Можно сказать, абсолютно естественное. А вот если он вдруг придёт на работу весь такой добрый и ласковый, то вот это действительно повод для беспокойства.
- Ужас какой!- восхищённо заявляет Анна Филимоновна. - Какой потрясающий мужчина! Спасибо, буду знать.
И кладёт трубку. Я задумчиво сажусь за стол, и баба Люся пододвигает ко мне тарелку с гречкой.
- Опять в поликлинику собралась? - хмурится она. - Езжай на автобусе, так безопаснее. Через полчаса как раз утренний рейс будет в сторону райцентра. Может, мне опять с тобой поехать?
- Нет, не надо, - отказываюсь я. - Ты ведь хотела сегодня за пенсией на почту сходить, а они там только по утрам до обеда работают. Не бойся, второй раз в машину с Михеем я ни за какие коврижки не сяду, даже если он будет меня на коленях умолять.
Кондрат слушает нашу беседу, глубокомысленно облизывая последнюю ложку каши.
- Зря вы так про Михея, - заявляет он с упреком. - Ничего он тебе, Дарья, больше не сделает, ежу ясно. Повезло тебе с мужем.
Баба Люся оглядывается на него и крутит пальцем у виска.
- Это Даше-то повезло? Ну-ну.
- Не, ну а чё? - вступается за Князева Кондрат. - Если серьёзный деловой мужик мчится за своей женой в такую глушь, забив на все свои дела и бизнесы, то это чего-то да и значит!
- Понятно, - ворчит баба Люся и объясняет мне. - Вот она, мужская солидарность в действии. Мужик мужика всегда оправдает.
- А чего я не так сказал-то? - озадачивается Кондрат.
- Да всё не так! Потаскун её муж знатный, ясно тебе? Бессовестно изменял с секретуткой своей, Ноннкой этой, пока жена на сносях была. И какая у него значимость, как мужика, после этого?
Кустистые брови Кондрата ползут вверх от изумления.
- Ноннкой? - повторяет он, словно попугай. - Редкое имя, а ишь какое совпадение... - он осекается, заметив выражение наших лиц, и заломленная форма его бровей становится совсем уж комической. - В смысле... эй, а она что, та самая, что ли..? Да ладно! Ни ху... м-м... хрена себе...
- То-то же, - удовлетворенно кивает баба Люся и принимается убирать посуду со стола. - Давай, Дашуль, поешь спокойно. Я пока с Васильком понянькаюсь, - и бросает грозный взгляд на Кондрата. - А ты дуй давай к леснику насчет дров!
Автобус приезжает к единственной остановке возле клуба с опозданием. Жёлтый, дряхлый и вонючий. Всю дорогу, пока я еду меня мутит от сильного запаха бензина, а тряска на колдобинах только усиливает тошноту. Зато на моего малыша автобусное укачивание действует как самое лучшее естественное снотворное. Он вырубается почти сразу, как я сажусь. И продолжает спать так до самой конечной остановки.
В числе прочих немногочисленных пассажиров в райцентр едут две женщины лет сорока на вид. Одна кучерявая с устаревшей химической завивкой, как у барашка, а другая в оранжевом теплом платке, повязанном на затылке по-крестьянски. Несколько минут я чувствую на себе их любопытные взгляды. Потом одна из них, кучерявая, не выдерживает и спрашивает:
- В гости к кому-то приехали? Не видели вас здесь раньше.
Я скованно улыбаюсь в ответ.
- Нет, живу сейчас здесь. Дом от бабушки достался.
- М-м... - понимающе мычит кучерявая и бросает острый взгляд на спящего Васю. - А муж с вами приехал?
Такое фамильярное любопытство мне категорически не нравится.
- Нет, - лаконично отрезаю я.
Этот односложный ответ женщины расшифровывают правильно. Кучерявая слегка сконфуженно опускает любопытные глаза, а её спутница в оранжевом платке дипломатично сообщает:
- Я Тамара, а это Варвара. Вы извините, что мы вот так к вам запросто, без церемоний... просто очень уж редко у нас в Гадюкино новые свежие лица появляются!
- Всё в порядке, не переживайте, - киваю им сдержанно. - Рада познакомиться. Я Даша.
- Ну, если вы к нам надолго, то заглядывайте в наш клуб на втором этаже ДК, - радушно предлагает Тамара. - Там у нас библиотека. Старенькая, правда, но есть, что почитать, скрасить себе досуг.
- Я знаю. Летом в детстве постоянно туда бегала за книжками, когда к бабушке приезжала. Вы там работаете?
- Да, заведующей, - Тамара слегка вздыхает. - Хотя не знаю, сколько она ещё протянет, закроют, наверное, скоро. Один коммерческий делец уже помещения в ДК позанимал, а вместо библиотеки хочет платный компьютерный класс открыть. В прошлом месяце из актового зала офис себе устроил, а неделю назад вдруг решил там в выходные дискотеки устраивать. Творит, что хочет. Вон Варвара Сергеевна... - она кивает на свою кучерявую спутницу, -...бодается с ним, бодается, пытается найти компромисс, да без толку. Она у нас директором школы в Гадюкино работает. Но нынче интеллигентные служащие бизнесменам не указ.
- И не говори, - уныло подтверждает школьная директриса. - Руководила бы хотя бы учебным процессом в райцентре, тогда был бы другой разговор. А у нас школа простая, маленькая. Учеников всего ничего - от силы детей двадцать наберется на всю деревню. Вот и не волнует никого, что и библиотеке тоже бы бюджетный компьютерный класс не помешал. Давно пора на современные технологии переходить. Ну да что уж об этом говорить...
Варвара Сергеевна философски пожимает плечами и как-то виновато мне улыбается, словно извиняясь за то, что заставила слушать свою нытье. Я даже не знаю, что на это ответить. Проблемы деревни никогда не были мне особо близки, поскольку я взирала на неё через беззаботную призму летних детских каникул. По крайней мере, раньше.
- Сочувствую, - неловко бормочу я. - Может всё не так уж плохо, наладится как-нибудь.
- Ваши б слова да Богу в уши, - прилетает всё тот же унылый ответ.
На конечной остановке мы прощаемся и разбредаемся в разные стороны. Заведующая библиотеки и школьная директриса идут в сторону продуктового рынка, а я - прямиком в поликлинику.
В регистратуре Анны Филимоновны не наблюдается. Вместо неё там сидит совсем другая, незнакомая сотрудница, которая выдаёт мне карточку и заявление на прикрепление к поликлинике.
- На подпись к главврачу, в кабинет номер тринадцать. Второй этаж, - инструктирует она равнодушным голосом человека, которому осточертело всё на свете. Особенно коммуникация с вечно недовольным населением.
Я благодарю её и медленно поднимаюсь по ступенькам, стараясь не потревожить спящего на руках сына.
Громогласный брюзгливый баритон Александра Леонидовича – бывшего заведующего родильным отделением роддома номер шесть, - слышно издалека даже сквозь закрытую дверь кабинета. И кого бы он сейчас ни распекал там, этому человеку не позавидуешь. Уж я-то помню, каким он бывает грубым.
-... что за моду завели, без оформления допускать к приёму пациентов, а?! – гремит он. - Ты мне глазами тут не хлопай, не справляешься с правилами, так топай на все четыре стороны!
Я тихонько стучу в дверь с табличкой «Главный врач А. Л.Хамовитов», собираясь спросить разрешение войти. Однако та вдруг сама резко открывается, и в тесный коридор выскакивает зареванная молоденькая регистраторша-практикантка.
Я машинально оглядываюсь ей вслед, а затем смотрю внутрь кабинета. Александр Леонидович вальяжно сидит в начальственном кресле и курит с желчно-злорадной ухмылкой, зажав сигарету желтоватым углом рта. С виду кажется очень довольным собой, но лишь ровно до того момента, как его взгляд падает на меня.
- Ты!!
Он приоткрывает рот с неприязненным изумлением. По всей видимости собирается разразиться самой ядреной руганью. Но сбыться этому не суждено. Потому что дымящаяся сигарета выпадает из его рта и шлепается вниз. Прямо на его брюки.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги