Мажор Vs Провинциалка

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍18

— Дан, что это? — пристал к нему Ветров, пытаясь выхватить коробку.

— Печенье, — ответил Макаров, попутно ловко спасая коробку от жадной лапы приятеля.

— Печенье?

— Ага. Швед сама испекла. Помириться желает.

— И что думаешь? Оставишь ее в покое?

— Думаю, да. Хватит с нее. Считай, извинилась.

— Так давай, угощай.

— Чем угощают? — тут же раздался голос Серого.

— Швед печеньем угощает. Презент преподнесла Макарову. А он зажал. Бог велел делиться, Макаров, слышишь?

— Ладно, ладно, хватит тарахтеть. Сейчас «страхование», вот на паре и схомячим.

— Вот это разговор! — хлопнул приятеля по плечу Макс.

— Ммммм. А выглядит ничего. И пахнет вкусно. Все-таки есть что-то хорошее в провинциальных девочках, — рассуждал Макс, разглядывая содержимое коробки двадцать минут спустя.

Внутри, аккуратно по ячеечкам разложено печенье, по виду напоминающее восточные сладости, в белой сахарной пудре.

Богдан же держал в руках записку, что была внутри коробки, на которой аккуратным почерком было выведено: «Богдан, надеюсь, мой маленький презент поможет тебе ощутить степень моего раскаяния. Е.Ш.». Отложил записку в сторону, вытащил печенюшку, покрутил в руках и передал коробку парням.

— Держите.

— Странное какое-то, — нахмурился Макс, через две секунды после того как засунул в рот «кулинарный шедевр» Швед.

— Не вкусно? — запихивая в рот кусок, спросил Леснов.

— С*ка! — выплевывая содержимое на пол, громко выругался Богдан, вскочил и понесся на выход.

За ним раздался топот ног. Прочь из аудитории неслись Шведов, Ветров и Леснов.

— Макаров, Шведов, Леснов, Ветров, сядьте на место. Это что еще за выходки? — грозно окликнула их преподаватель дисциплины «Страхование».

Но парни, ни слова не говоря, выбежали из аудитории под удивленные взгляды сокурсников и бегом понеслись в туалет.

Прошло не меньше пяти минут прежде, чем они смогли избавить свои рты от остатков «извинения» Швед.

— С*ка! — вновь прогромогласил Макаров.

— П*здец! — все еще отплевываясь, высказался Леснов.

— Только у меня во рту все еще вкус хозяйственного мыла? — поинтересовался Ромыч.

— Нет, бл*ть, у меня «Палмолив». Я везучий, — вновь сплевывая в раковину, иронично проговорил Макс.

Как только закончилась пара, парни вернулись в аудиторию. Богдан собрал вещи, взял в руки записку Швед и слова, написанные в ней, заиграли совсем другими красками: «Богдан, надеюсь, мой маленький презент поможет тебе ощутить степень моего раскаяния. Е.Ш.». Смял записку в руке и засунул ту в карман.

Что ж Женя, ты сама напросилась. Детские игры закончились, перейдем на другой, взрослый уровень. Посмотрим, как ты сыграешь в другой лиге, — зло хмыкнул Макаров.

— Богдан, — обратился к нему Ромыч.

— Что?

— Что будем со Швед делать?

— Будем? — недоуменно нахмурился Макаров, взирая на парня.

— Ну да. Теперь не только ты под ее замес попал. Она всех нас уделала.

— Шведов, думаю, она не предполагала, что мои друзья — троглодиты и набросятся на эту коробку. Считай, вас чуть ранило осколочными при взрыве.

— А он прав, — вмешался Макс.

— Прав не прав, но делать с этим что-то надо, — продолжал настаивать Ромыч.

— Дан, Ромыч дело говорит, — подключился Серый.

Богдан перевел взгляд на дверь. В аудиторию потянулась следующая группа.

— После пар в «Дубах». Посоображаем.

Через день после посещения чудесного кафе «У трех дубов» мне позвонила Катя и пригласила на собеседование.

Так, в четверг, безумно нервничая, я открывала дверь в кофейню, отчего бубенчик висевший при входе, сделал веселое «дзинь», уведомляя о моем приходе.

— О, Жень, проходи — проходи, — навстречу мне вышла Катя.

— Я чуть раньше. Но я подожду.

— Сейчас гляну, что там дядя Вася делает.

И девушка исчезла за дверью, ведущей в хозяйственные помещения. Через минуту появилась вновь и замахала рукой.

— Жень, иди сюда.

Я поторопилась за ней. Мы прошли по небольшому коридору, Катя толкнула дверь и я оказалась в кабинете начальства. До строгого офисного он, откровенно, не дотягивал. Вот вообще никак. На столе хаотично валялись ручки, накладные. Под столом, на полу, скомканные бумажки, которые, очевидно, просто не долетели до места назначения — мусорной корзины. На небольшом диване — подушка и клетчатый плед, видно настолько часто используется, что хозяин уже и не думает их убирать в шкаф.

— Ты, Женя? — услышала за спиной.

И когда Катя успела оставить меня одну?

— Да. Я. Женя. Женя Швед.

— Интересная фамилия.

И мужчина лет шестидесяти, весьма плотного телосложения, с седыми, как снег волосами, обошел стол и грузно опустился в кресло.

— Уффффф. Набегался, — улыбаясь, посмотрел на меня из-под кустистых белых бровей. — Ну, Женя Швед, давай знакомиться. Я, Василий Анатольевич.

— Очень приятно, — вежливо отозвалась я.

— Женя, времени у меня мало, так что сразу к делу. Опыт работы есть?

— Нет, но я…

— Студентка?

— Да, учусь на дневном в…

— График работы плавающий. Иногда надо будет рано с утра выходить на приемку, да товар разложить. Иногда в первую смену, но редко. А так — во вторую, после университета. Испытательный срок месяц. По основной зарплате обсудим после испытательного. Если согласна, кивни.

Я закивала судорожно, как болванчик, не в силах сдержать радостную улыбку.

— Вот и ладненько. Если не против, то сегодня и приступай. К Кате подойди, она тебе все покажет.

— Спасибо, Василий Анатольевич. Я не подведу.

— Жень, и дядя Вася, ладно?

— Хорошо, дядя Вася.

— Все, иди работай.

С этими словами он встал, открыл мне дверь кабинета. Я вышла, дядя Вася последовал следом.

— Да, и еще. Мы делаем торты на заказ. На праздники там всякие. Иногда приходится выезжать на доставку. Так что имей в виду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поняла. Хорошо.

— Ну что? Взяли? — пробегая с подносом мимо меня, Катя на миг притормозила.

— Приняли. Дядя Вася велел к тебе пристать, — радостно сообщила я.

— Поздравляю, — улыбнулась девушка. — Подожди секунду, заказ отнесу и форму тебе выдам.

Спустя десять минут я выходила из небольшой комнаты отдыха для персонала в новенькой форме. Ее бы чуть подшить — великовата в талии. Но в целом неплохо. Обычное платье бежевого цвета с небольшим вырезом и рукав три четверти, да белый фартук. Опрятненько и мило.

— Ой, Женьк, тебе так идет, — хлопнула в ладоши Катя.

— Правда? Спасибо. Мне тоже нравится.

А после я сосредоточилась на освоении профессии «официант». Нюансов было немало, но в целом не так все страшно.

— Главное, — наставляла меня Катя, — вызубри меню, как таблицу умножения. Особенно не забудь про калории и БЖУ. Знаешь что это такое?

Я кивнула.

— Вот и хорошо. Сегодня пробуй сама. Если что — зови меня.

— Спасибо, Кать, не подведу.

Вечером, уставшая, но дико довольная я заползала домой, предварительно посетив магазин.

— Опять затраты. Ух, Макаров. Если так дальше будет продолжаться, мне денег до конца месяца не хватит, — бубнила я, выкладывая на стол хозяйственное мыло, яйца, пищевой ароматизатор, клубничное варенье и сахарную пудру.

Самое сложное в этом чудо-рецепте мыло аккуратно нарезать, да запах перебить. Пришлось потратить почти весь флакон клубничного ароматизатора прежде, чем достигла желаемого эффекта.

Провозившись с «печеньем» около часа, я с «любовью» раскладывала свое творение по ячейкам в коробку. Если бы не знала «изюминку» этих сладостей, сама бы полакомилась. Что, впрочем, спустя минуту и подтвердила моя соседка.

— Ооооо, что это? — заходя на кухню, кивнула в сторону стола Зоя.

— Печенье.

— Печенье? — удивленно уставилась она на меня.

— Ну да, — пожала я плечами, продолжая выкладывать свой шедевр в коробку.

— Здорово, — улыбнулась девушка. — Решила последовать моему совету?

— Ага. Тип того.

— Дай попробовать, — и тут же протянула руку за кусочком.

— Руки прочь, — легонько ударила ее по ладони.

— Ну один кусочек, Жень. Тебе что жалко?

— Нет, не жалко, но тогда этого кусочка не будет хватать в коробке, и будет некрасиво.

— Жадина — говядина.

— Я потом тебе отдельно сделаю.

— Обещаешь?

— Угу. Обещаю-обещаю, — пробубнила, аккуратно прикрывая творение запиской, сверху крышкой и повязывая все это ленточкой, так сказать, завершающий штрих.

А еще спустя день я шла по коридору с видом победителя. Но вот Макаров не смог оценить всю прелесть моего злого оскала-улыбки. Потому как остался стоять там, у окна, напротив аудитории, с коробкой печенья в руках и с безумно самодовольной физиономией. Еле сдержалась, чтобы не швырнуть этой самой коробкой в него и стереть с лица ликующее выражение.

— Ликуй, ликуй, Богданчик. Не долго музыка играла, не долго фраер танцевал, — бубнила себе под нос, удаляясь. Осталось набраться терпения и ждать.