Мажор Vs Провинциалка

19

Ждать, однако, пришлось недолго.

— Жень, возьми, пожалуйста, девятый стол, — попросила Катя, заходя за прилавок. — А то у меня за третий компания большая пришла — не успеваю.

— Конечно, не вопрос, — улыбнулась я, подхватила блокнот с ручкой, нацепила улыбку и направилась к столику.

— Добрый… — и я прервалась на полуслове.

На меня удивленно смотрели четыре пары глаз. Святая четверка КЗМ, будь они не ладны!

— Вот так встреча, — хмыкнул Ветров.

— Да. Встреча, — протянула я, потом тяжело вздохнула, собираясь с силами. — Вы заказ делать будете сейчас или к вам позже подойти?

— Ээээ нет. Твои кулинарные таланты мы сегодня оценили. Очень хочется дожить хотя бы лет до ста. А потому, милочка, пригласи-ка вашего администратора или кто тут у вас. Думаю, твоему начальству полезно знать, кого они держат на работе.

— Леснов, тебя никто не просил лопать мой шедевр, — огрызнулась я. — А потому, какие ко мне претензии?

— Слушай, Швед, ты что, потеряла список кого бояться надо? — вздернув бровь, спросил он.

— Слушай, остынь и приляг. Желательно на рельсы, — в тон ему ответила я.

Раздался смех. Я по привычке взглянула на Ветрова, но нет…смеялся Макаров.

Серьезно? Чего это с ним? Я недоуменно взирала на ржущего парня.

— Ладно, Серый, действительно, остынь.

— Дан, но…

— Остынь, говорю. Жень, мне американо двойное и давай торт Наполеон.

Я тут же сделала запись в блокнот. Вслед за ним записала пожелания остальных и со словами «спасибо за заказ» удалилась.

«Что это с ним?» — размышляла, водружая на поднос чашки с кофе, пирожные и, украдкой поглядывая на Богдана.

Я была уверена, что при первой же встрече после моего кулинарного эксперимента он попытается меня разорвать, причем голыми руками. Но нет. Он повел себя абсолютно алогично.

Я подошла к их столику и бурное обсуждение, что имело место быть секунду назад, прервалось. В полной тишине я выгружала содержимое подноса на стол, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Но кожей ощущала на себе взгляды парней.

— Приятного аппетита, — вежливо произнесла и сбежала обратно за стойку.

— Ты уверен? — напряженно смотря на девушку, спросил Серый спустя пару минут.

— На сто процентов, — кивнул Богдан.

— Жесть конечно, — протянул Серый.

— Хм. Это если у него получится, — с сомнением покачал головой Макс.

— Ты сомневаешься? — насмешливо вздернул бровь Дан.

— Вообще-то да. А Ливанова что? Думаешь она так просто смирится?

— А что Ливанова? Я ей ничем не обязан.

— Да она уничтожит Швед.

— Не уничтожит. Чтобы Швед уничтожить нужно иметь стальные яйца. Она не пробиваемая.

— Ну не знаю, — с сомнением покачал головой Макс.

— Зато я знаю, — твердо сказал Дан, отхлебнул кофе и поверх чашки пристально посмотрел на Швед, которая принимала заказ у вновь зашедших клиентов.

— И, когда начнешь? — подал голос Ромыч.

— Уже начал, — ответил Дан, взглянул на часы, кинул купюру на стол и поднялся. — Мне пора. Увидимся. Пока.

— Мда. Не позавидуешь девчонке, — покачал головой Макс, наблюдая за тем, как Женя весело общается с одним из посетителей.

— Слушай, а ты не втрескался часом? — внимательно на него посмотрел Серый.

— Я? Ты шутишь что ли?

— Ха. Ветров и любовь — это антонимы, причем в самом истинном смысле, — хмыкнул Ромыч.

— Ээээ, не скажи. Я и любовь, наоборот, синонимы. Еще и какие синонимы, — заржал Макс.

— Макс, хороший секс любовью не назовут, — хмыкнул Серый.

— Да? А что любовью назовут тогда? — с любопытством спросил Макс, отпивая свой кофе.

— Ну сопли там всякие, пони розовые с крыльями на розовых облаках. В общем все то, что не имеет отношения к реалиям.

— Ну не скажи, Серый, — парировал Макс. — Вот посмотри на Ливанову. У нее своя любовь. Четкая. Материальная. Большеразмерная. При чем размер этой самой любви четко пропорционален банковскому счету объекта.

— Ну не все такие, — парировал Серый.

— Все. Покажи им выписку со счета где нулей больше, чем в номере телефона и вот она любоффф, — хмыкнул Макс. — А потому, любовью можно и нужно называть что-то конкретное, материальное, например, секс и счет в банке.

— Ну, а если так. Чего ж ты Пашку скрутить не смог? Она тебя на дух не переносит.

— Пашку? Эту дуру? Смеешься что ли? На хера она мне упала? Нет уж. Я люблю горячих, чтобы искры из глаз. А с этой только головная боль, да рвотный рефлекс. И вообще, она мне типа как родня теперь.

— Ага, родня. А вообще, как там говорят? От ненависти до любви… — подал голос Ромыч.

— Ты прикалываешься? Я? С ней? Да быстрее Вашингтон станет столицей России! По мне, так пошла бы она…

— Слушай, а у вас с ней точно ничего не было?

— Серый, ты за*бал задавать один и тот же вопрос, — буркнул Макс и уткнулся в чашку с кофе.

— Странно просто как-то. Откуда у вас такая неприязнь друг к другу?

— Такое бывает, — попытался ответить что-то нейтральное.

— Ну не знаю. У меня не бывает. Это ж как нужно не любить, чтобы так круто опустить, — заржал Леснов, вспомнив историю, что произошла не так давно.

— Ты про что это? — с любопытством поинтересовался Ромыч.

— Ты не слышал про таблетки? — смеясь, спросил Серый.

— Нет, — отрицательно помотал головой парень.

— Серый, может, хватит? — пытался заткнуть приятеля Макс.

— Да ладно тебе. Чего боишься? Что твою теорию про любовь разнесу? Так она и так белыми нитками шита. Так вот, — переключил внимание на Ромыча. — Мы как-то были в баре одном. Не помню почему тебя не было, в отъезде что ли был? Ну не суть. Компания хорошая подобралась тогда. Помнишь, Макс?

— Нет, не помню, — буркнул Ветров.

— Ага, не помнит он… — съязвил Леснов. — И, вдруг, к нам подходит доставщик из курьерской службы, интересуется, кто Ветров и передает пакет. Небольшой такой. Макс его открывает, и оттуда выпадает бутылек, а в нем маленькие такие таблеточки. И надпись красноречиво так гласит: «Виагра», — начинает ржать Серый. — Прикинь? Много «Виагры»! — через пару минут, отсмеявшись, продолжает. — И записка от Пашки, что она сожалеет о его маааааленькой проблеме.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На долю секунды повисла тишина, а потом раздался истеричный гогот. Минут пять Ромыч содрогался в приступах смеха. Его поддерживал Леснов. Макс методично глоток за глотком отпивал кофе, вспоминая тот злополучный вечер.

Он вертел в руках записку, пытаясь понять от кого она. Взял в руку прозрачный бутылек с таблетками, покрутил, будто они могли подсказать ему ответ. Взял записку, прочитал, и осознание от кого этот "подарок" накрыло. Сжал зубы, пытаясь сдержаться, глубоко вдыхал и медленно выдыхал, усмиряя себя. Но тут девушка, что висла на нем весь вечер, он даже имя-то ее не помнит, положила ладонь на его плечо и поддерживающе успокаювающим жестом пожала, высказывая сожаление о его «проблеме». И это стало спусковым крючком.

— С*ка! — зарычал тогда Ветров. — Она что, совсем ох*ела что ли?

— Макс, у тебя реально проблемы с этим? — спросил Макаров.

— Да какие на хер проблемы? Дан, ты чего несешь? Это Пашка. Дура, бл*ть.

Ну и на поверку оказалось, что, действительно, она. Видите ли ей не понравились шутки, что он отпускал в ее сторону. С сексом, благодаря этой выходке, Макс пролетел в ту ночь.

— И почему я не слышал этого прикола? — ворвался в поток воспоминаний голос Ромыча.

— Так, все! — терпение Макса лопнуло. Он достал купюру, швырнул на стол и не прощаясь покинул кафе.