Мажор Vs Провинциалка

54

— Какие люди и без охраны! — воскликнул Мишаня, поднимаясь и неловко чмокая меня в щеку.

— Привет, привет, — приветствовали мы сидящих за столом.

Дальше я выслушала ряд комплиментов моему внешнему виду. Петя особенно расстарался в этом направлении. Правда, после высказал мне все, что думает по поводу моего исчезновения и эгоизма. Но тут же вмешалась Зоя, за что ей огромное спасибо, объявив собравшимся о моем дне рождения. Настроение вмиг полярно поменялось — претензии ушли, уступив место поздравлениям, тостам и объятиям. Памятуя о том, как бывает нехорошо на утро после выпитого, на спиртное не налегала, предпочитая алкоголю воду. А впрочем, всем было не до того, пью я вообще или нет.

Мы танцевали, мы общались, мы смеялись. Я всеми силами заглушала чувство уныния, что поселилось внутри меня. Наблюдая за беззаботными студентами, что окружали нас, я в который раз задавала себе вопрос: «И как я так смогла вляпаться? Как?». Но тут же себя одергивала, вливаясь в разговор.

— Жень, — громко позвала меня Зоя, стараясь перекричать музыку. Я вопросительно посмотрела на нее. Она наклонилась к моему уху. — Там КЗМ, — кивнула куда-то в сторону сцены и добавила, чуть помедлив, — в полном составе.

Я перевела взгляд, но никого не увидела. Танцующие полностью загораживали обзор. Но предательское сердце забилось чаще, выдох замер где-то в груди, а руки, что держали стакан с водой дрогнули. Мне необходимо его увидеть, просто увидеть, просто издалека. Это выше меня, это сильнее меня. Ни слова не говоря, поднимаюсь и двигаюсь вдоль стены в сторону сцены, внимательно рассматривая сидевших за столами.

Леснов. Мои глаза выхватывают Леснова, который стоит с бокалом в руке и что-то говорит собравшимся. Стараясь слиться со стеной, толпой, лучами, что прорезают темноту, я жадно разглядываю сидящих за столом. Пока мои глаза не натыкаются на Богдана, который откинув голову, хохочет. Его рука перекинута через плечо какой-то девушки. Мне плохо видно, но вроде она наклонилась к нему, закрыв своими длинными волосами обзор, и, по-моему, они поцеловались. Больно! До одурения больно! Больно и мерзко! А еще я злюсь. До зубовного скрежета, до сведения челюсти, до пульсации в висках. Пока я склеиваю себя, пока пытаюсь научиться жить без него, Богдан в легкую уже имеет другую. А впрочем, у него всегда так было — все играюче, все набегу, все не вдаваясь. А зачем ему трудности или головная боль? Зачем ему провинциалка с «деланием мозгов»? Если есть вот такие, на все готовые, такие как эта, что не отлипает от тела Макарова, или…или такая как я, — на удивление спокойно закончила монолог. Но привкуса горечи от этого спокойствия меньше не стало. Сжав руки в кулаки, я уверенным шагом направилась обратно к своему столику.

— Петь, пошли потанцуем? — подошла к парню со спины, положила руки ему на плечи, наклонилась и проговорила на ухо.

— Не вопрос.

Тут же отставил бокал и поднялся со своего стула. Взял за руку и, пробираясь сквозь толпу, повел меня, выискивая полметра свободного пространства. А мне захотелось, чтобы Богдан увидел, чтобы знал, что и мне все равно, что и я живу! А потому, направляю Петю чуть левее, чтобы обозрение улучшить для себя….для него. Играла ритмичная музыка, но не настолько, чтобы невозможно было прижаться к партнеру и совершать безумные, провокационные движения. Не настолько, чтобы не заставить Петечку захлебнуться слюной и забыть о том, где он находится. Не настолько, чтобы остаться незамеченной в толпе. Я стерва? Да, сейчас совершенно точно я стерва по отношению к Пете. Но мне почему-то не стыдно. Меня несет.

Идти тусоваться вот совсем не хотелось, но дав себе мысленно подзатыльник, заставил-таки собраться и поехать в сторону «Тайфуна».

И почему опять именно этот захудалый клуб? — размышлял, выходя из такси. — Нельзя в заведение поприличнее пойти? А впрочем, какой праздник, такой и клуб, — зло одернул себя. — Что ж, Швед, с днем рождения! Надеюсь, тебе так же погано, как и мне.

Вся честная компания была в сборе. Слава богу, Ливановой нет, — пронеслась мысль в голове. — Не хотел ее видеть. Не хотел с ней общаться. Да и, в принципе, ее не хотел. Надо сворачивать с ней этот цирк шапито. А потому, сев за столик, и, оценив обстановку на наличие свободных дам, тут же выделил для себя Юлю — симпатичную девушку с длинными светлыми волосами, пухлыми губами и весьма неплохим парфюмом. Не яблочным конечно, как у Жени… да какая разница какой у той парфюм, — злится сам на себя Богдан, бесцеремонно кладет руку на спинку дивана, пальцами притрагиваясь к обнаженному плечу девушки.

Юля поворачивается к нему, наклоняется и на ухо говорит, как ей приятны его прикосновения и какие у него теплые пальцы. Богдан хмыкает про себя. Ничего нового.

Спустя еще час девушка смелеет, думается причиной этому является шампанское, а ее рука смело ложиться на его бедро, легонько поглаживая. Сама же она продолжает поддерживать разговор за столом, как ни в чем не бывало. Актриса, однако. Мастерица, мать ее итить. Макаров — нормальный здоровый парень, а потому, когда ладонь девушки поднимается выше, понятным образом реагирует. Притягивает ее к себе и целует. Уже неплохо. Но до тех ощущений, что с Женей далеко. А вот Женька бы сейчас губу бы ему зубками прикусила, его язык губками обхватила… — мысли пронеслись на подсознании, заставив издать утробный звук. Но Юля скорее почувствовала, чем услышала, отстранилась и, посмотрев в глаза Богдана, предложила:

— Дан, поехали отсюда?

Не давая себе ни минуты на размышление, кивнул, отодвинул девушку от себя, и позвал Макса. Но тот был, видать, очень занят, чтобы среагировать с первого раза.

— Маааакс, — прокричал Дан, парень отлип от телефона и поднял вопросительный взгляд.

— Оплати, потом рассчитаемся, — кинул, поднимаясь. И в этот момент его взгляд сталкивается с ее глазами.

С глазами той, о которой он только что думал. Той, что только что целовал в свои мыслях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Макаров замер. Поверить в то, что она здесь сейчас, в пару метрах от него, не реально.

— Богдан, — Юля коснулась его руки, но он даже не повернул к ней голову, боясь прервать визуальный контакт.

— Богдан, — сделала она еще одну попытку привлечь его внимание.

А он уже пожирал глазами тело Жени. Футболка темная обтягивающая с очень ярким принтом, что в свете ультрафиолета привлекал к себе внимание; узкая полоска обнаженного плоского живота, что показывается при каждом ее движении, особенно, когда она поднимает руки вверх. Опустил глаза ниже — короткая юбка, очень короткая, открывающая взору потрясающие ноги. И только тут заметил за девушкой фигуру. И руки этой фигуры легли на талию Жени и фигура двигалась в такт, прижимаясь к девушке со спины.

Богдан тут же сел на место.

— Мы остаемся, — бросил короткое, не сводя взгляд с парочки. Туда-сюда сновали люди, мешая обзору, но, казалось, он их не замечал. Дан плохо видел лицо Жени, но был на все сто уверен, что она смотрит на него, что танцует только для него. Об этом говорило все: и то, как статично стояла спиной к Федорову по направлению к столу Богдана; и то, как руки ее взмывались наверх, обнимая за шею парня, а потом скользили вдоль собственного тела; и то, как бедрами двигала, выписывая восьмерки; и то, как скользила вниз. Смотрел, впитывал и осознавал, что он медленно съезжает с катушек.

Вот оно что! Пока он тут задрота из себя строит, Швед применяет опыт постельных отношений, полученных у Макарова, с Федоровым? Забавно. Очень забавно.

Тут же заставил Юлю пересесть к нему на колени. Пусть видит, что по хер ему. Что там у нее? Петечка? А у него Юлечки, Миланочки, Катечки. Пусть знает, что она одна из немногих. Лишь момент, лишь проходящий эпизод.

— Мммм, да ты напряжен? — елозит бедрами Юля. — Может, все-таки уедем отсюда?

— Сиди спокойно, — рыкнул, не отводя взгляд от тех, кто на танцполе.

Но через минуту скидывает с себя девушку, резко вскакивает, от чего часть посуды, что на столе падает, разливая содержимое. И под удивленные взгляды друзей идет в сторону пары, которая только что взорвала в нем мину замедленного действия.

Отрывает Женю от парня, и, потеряв какой-либо контроль, впечатывает кулак в лицо Федорова. Наконец-то, — выдыхает. Сколько он об этом мечтал?! Но насладиться не успевает. Парень быстро приходит в себя, поднимается с пола и налетает на Макарова с ответным «визитом». И ведь гад, не промазывает. Металлический привкус крови делает Богдана невменяемым, срывает с тормозов. Удар, удар, еще удар и еще. Хаос, неконтролируемые движения, гнев, кулаки — все соединилось воедино. Они валятся на пол, продолжая наносить удары друг другу. Макаров чувствует, как чьи-то руки хватают его и пытаются оттащить. Не с первого раза, но это удается сделать.

— Дан, какого х*я происходит? — орет Ветров.

— Пусти меня, — кричит Макаров, вырываясь из хватки приятеля. — Бл*дь, я сказал пусти! Сука! — но кому это адресовано уже не понятно.

Богдана тащат за стол, насильно усаживают, но не торопятся убирать руки.

— Отвалите, — стряхивает лапы приятелей с себя.

— Ты в норме? — подозрительно интересуется Леснов.

— В норме. Отпусти, я сказал, — уже громче орет.

— Что, бл*дь, произошло? Ты можешь сказать? Чего он тебе такого сделал? — спрашивает на повышенных тонах Серый.

— Лицом не вышел, — ответил Макаров, сплевывая кровь себе под ноги.

— Богдан, пошли я тебе помогу раны обработать, — прозвучал голос Юли спустя пару минут.

Парень непонимающе уставился на девушку. Он уже забыл о ее существовании, а она сидит тут, как верная собака, и ждет.

— Как-нибудь сам, — кинул и направился на выход.

После демонстрации наплевательского отношения со стороны Швед. После того, как она прямо на танцполе засосала Федорова…. И ведь, сука, знала, что Макаров наблюдает. Знала, тварь! После всего этого он не хотел больше видеть ее. Никогда! И да, они закончили тем, с чего начали.