Мама, это ты?

— Жаль, что не получилось дозвониться сегодня до Антониды Георгиевны, — посетовал, выключая кран. Воды было уже достаточно, ещё немного, и может политься через край. — Странно, что даже служанка трубку не взяла. Надо будет с утра пораньше снова позвонить.

Я откинулся на бортик ванны, прикрыл глаза. Перед ними тут же встало милое лицо Полины. В её глазах мелькала зелень, сама она смотрела на меня немного испуганно и в то же время с истинно женским интересом. Я заметил его с самого начала нашей первой беседы. А ещё обратил внимание, что, несмотря на его наличие, девушка никоим образом не стремилась как-то на меня воздействовать. Выпятить грудь, призывно облизать губы, стрельнуть глазами. Всё это явно чуждо её натуре, что, собственно, и подтвердил прибор Рихтера.

Отчего тяга к ней только усиливалась.

Хорошо, что я сейчас в воде. Она расслабляет, приводит нервы в порядок. А в сочетании с морской солью прекрасно очищает организм, убирает не только физическую, но и энергетическую грязь. Поэтому нужно отвлечься, не думать ни о чём, только о том, как усталость и негатив уходят, а на их смену приходит спокойствие и равновесие.

Так, уговаривая себя не дёргаться и не предпринимать резких телодвижений, я не заметил, как уснул прямо в ванне. Впрочем, ни мне, ни Ивану не привыкать, зато после неё я могу нормально спать всю оставшуюся ночь. Не подскакиваю от кошмаров, долгое время изводивших своими ужасными картинами.

Наутро первым делом я направился к телефону. И снова никто в доме Антониды мне не ответил. И это уже начало напрягать. Тёща у меня – жаворонок, встаёт рано. В это время она обычно заканчивает завтракать и собирается по делам, коих у неё великое множество. Опека над больницей, пение в местном хоре благородных дам, сбор целебных трав и прочее, и прочее. Она – очень активная дама, при том не пожелавшая переезжать в столицу после нашего брака с Катериной.

А ведь мы уговаривали её и не раз!

Она ответила, мол, где родился, там и пригодился. Не нравятся ей большие города, люди там другие. Да и местной больнице без неё будет хуже. Пение опять же, общение с давними подругами. Расстояния. Ведь для того, чтобы выбраться за город для сбора диких трав в Невограде потребуется не менее двух, а то и трёх часов. И это действительно много.

— Возможно, она в загородном доме, — осенило меня, и принялся набирать соответствующий номер.

— Алло, поместье Завьяловых, — ответил пожилой, слегка скрипучий голос.

— Доброе утро, Василий, это князь Репнин, — поздоровался я с управляющим.

Мы познакомились с ним, когда Антонида Георгиевна настояла на поездке за город, чтобы я нормально восстановился. К тому времени я уже сделал предложение Катерине, более того, мы обвенчались. Надо было ехать в Невоград, отчитываться перед начальством, но… я согласился на предложение тёщи. Мне даже справку выписали, что требуется обязательное восстановление на целебных водах.

Собственно, там таковые действительно имелись. В паре километров от небольшой, но уютной усадьбы находилось горько-солёное озеро с голубой глиной. Большую его часть опоясывал хвойный лес, изобилующий ягодами и грибами. Целебными растениями опять же. В таком месте можно и санаторий построить, но Антонида не хотела портить этот уголок, называла его заповедным. Я не настаивал, да и зачем?

— Доброго утречка, Олег Степанович, — в голосе управляющего сквозило беспокойство. — Как хорошо, что вы позвонили. Не подскажете, когда Антонида Георгиевна планирует домой возвращаться? Полгода прошло с тех пор, как она на похороны уехала, много дел накопилось.

В смысле полгода?

— Она уехала домой три месяца назад, — растерянно отозвался я. — До этого присматривала за детьми, пока я разбирался с нюансами дела.

— Уехала? — голос Василия дрогнул. — Но ни здесь, ни в городском доме она не появлялась…

Мне стало нехорошо. И как же я так закрутился, что ни разу не позвонил ей? Не спросил, как она доехала? Лично ведь посадил её на поезд в сопровождении камеристки и слуги! Да, сигналка, совмещённая с защитой, которые я на неё наложил, спустя несколько дней после её отъезда сработала на отлично. Я знал, что Антонида Георгиевна прибыла на место, вот только, судя по всему, это было совсем другое место. Не её городской дом или загородное поместье.

Но как так вышло? Получается, она отключила мой артефакт, а сама… Бог знает, что она сделала, потому что я, замотавшись, так и не вспомнил о звонке. Жил в полной уверенности, что с ней всё в порядке.

Пока я лихорадочно размышлял, что могло случиться, пальцы сами нажали отбой, а после автоматически набрали номер полицейского департамента.

— Майора Терлеева, пожалуйста, — проговорил я, стоило мне услышать, куда я дозвонился. — Это князь Репнин.

Правда, он отвечает за преступления в городе, но мало ли. В любом случае в помощи он не откажет, сведёт с тем, с кем надо. В конце концов, у меня тёща пропала в неизвестном направлении! И в отличие от большинства случаев, у меня она просто замечательная. К ней не подходит ни один анекдот, которые любят травить во всех слоях общества.

Разговор с майором занял приличное количество времени. Факс опять же, по которому я отправил фото тёщи. Описание особых примет: невысокий рост, хрупкое телосложение, манера двигаться, одеваться. К тому времени, как я закончил, нужно было уже спускаться к завтраку, а я даже не умывался. Пришлось делать всё в ускоренном темпе, а потом столь же быстро есть.

— Папа, нельзя так быстро глотать кашу, она может комом в горле встать, — покачала головой Людмила.

Полина и вовсе смотрела на меня, выпучив глаза. Видимо, не ожидала от князя столь плебейских манер. Ну а что, я такой же человек, как и она. Да, кровь во мне течёт древняя, силой наделённая, но иные вот эту вот силу используют совсем не во благо. Многие высокие рода скатились ниже некуда, кто-то и вовсе вырождается, сила слабеет. Зато на других смотрят с презрением, особенно на тех, кто не знает, чем отличается вилка для рыбы от вилки для мяса.

Такая себе наука, если честно. При большом голоде и вовсе наплевать, чем есть, лишь бы еда эта была.

Сегодня девушка выглядела особенно привлекательно. Родовые цвета Репниных ей определённо шли. Бирюзовый придавал её серым глазам оттенок, который был и у Катерины, хотя, возможно, я просто притягиваю за уши собственные домыслы. Желание того, чтобы в этом прекрасном теле оказалась действительно Катерина, занозой сидело в сердце, отравляло разум. Не давало ему мыслить беспристрастно, а это весьма плохой признак.

Наконец мы оба сели в автомобиль и двинулись в сторону клиники. Ехали молча. Каждый из нас был напряжён, не знаю, как она, а я еле сдержался, чтобы не сорваться. Не прижать её трепетное тело к своему, не посадить на колени и не прильнуть к этим свежим губкам.

Хвала небесам, ехать было недалеко. А после того, как мы вошли в здание клиники, нас и вовсе разделили. По сути, мы должны были пройти одни и те же процедуры, только в разной последовательности. После, когда снимки были готовы, мы снова встретились в кабинете доктора Прозоровского, к которому присоединилась ещё пара коллег: рентгенолог и ауровед. Все они внимательно изучали снимки, тихо переговаривались на своём «птичьем» языке, то и дело посматривали то на меня, то на Полину.

Мы же сидели рядышком на кушетке и ждали вердикта. Бок к боку, у обоих нервное прерывистое дыхание. Её тонкие пальчики сжали белый платочек, отчего захотелось положить на них свою ладонь, успокоить, но я оставался недвижим. Лишь ободряюще ей улыбнулся.

Наконец, консилиум закончился. Слово взял Альберт Юрьевич – наш основной лечащий врач.

— Сначала озвучу диагноз Олега Степановича, — доктор посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Полину, мол, точно можно при ней?

Я утвердительно кивнул, ибо не видел смысла скрывать от неё эту информацию. В любом случае она уже часть нашего маленького мира внутри дома. К тому же это ведь не диагноз от венеролога. С другой стороны, если внутри душа Катерины, то и этот аспект моей жизни вскорости будет её касаться.

От последней мысли тело особенно напряглось, но я волевым усилием сосредоточился на том, что говорит врач.

— Хорошо. Томография показала некоторые проблемы с сосудами, которые достаточно легко устранить с помощью медикаментозного лечения. Рентген выявил проблемы в области шейных позвонков, неплохо бы пройти курс мануальной терапии, пока без блокад. Также я бы настоятельно рекомендовал вам отпуск на воды, причём всей семьёй. Полину тоже прихватите, ибо у неё пусть и несколько иные проблемы, но решаемые тем же способом. Состояние энергетической оболочки, как ни странно, в норме. Видно, что вы проводите регулярные чистки морской солью, прорех, как и паразитов не имеется. По внешнему контуру есть остаточные следы попыток подсадить вам червя, но вы с ним сами прекрасно справились.

Да, я помню ту попытку, далеко не первую. Не сразу заметил вмешательство, но избавился быстро. Маг я или кто? Но это всё детали, больше всего меня интересовала информация о Полине.

— Что касается вашей подопечной, тот тут картина более сложная, — тем временем продолжал Прозоровский. — Кости черепа имеют небольшие повреждения в затылочной области, видимо, тот удар о пол, когда Полина упала со стремянки, был практически смертельным. Скажите, чем вас лечили?

Девушка замялась. Покраснела. Потом же, коротко взглянув в мою сторону, принялась отвечать. И от её слов мне много чего захотелось сделать её бывшему работодателю, начиная с удара в морду, заканчивая ножевыми ранениями. Или не ножевыми, а от более серьёзного оружия. И в то же время, наряду с агрессией к неизвестным людям, меня охватила жажда укутать Полину в свои объятья, а ещё лучше посадить на колени, заправить выбившуюся из причёски прядку за ушко, поцеловать…

Защитить от всех и каждого!

— Снимка мне не делали, но врача вызывали. Бесплатного. Он осмотрел, прописал таблетки, компрессы и постельный режим. От госпитализации я отказалась, потому что знаю, какие там условия. Выживают в бюджетном стационаре скорее вопреки, чем благодаря.

Она явственно вздрогнула, и я таки не выдержал. Приобнял за плечи, причём аккуратно, стараясь не делать резких движений. Она сначала застыла, вскинула на меня смятенный взгляд, но потом опустила его вниз. Лёгкий румянец расцвёл на щёчках, дыхание стало ещё более прерывистым, чем было до того.

Врач даже ухом не повёл, лишь продолжил.

— Учитывая те сроки восстановления, которые вы ранее указали, мне остаётся только диву даваться скорости регенерации вашего организма. Но повторный удар по голове, пусть он пришёлся не на затылок, усугубил ситуацию. Боюсь, вам придётся продлить больничный, к полноценной работе я бы рекомендовал приступить не ранее, чем через месяц. И да, если получится съездить на воды, то будет замечательно.

Многозначительный взгляд на меня.

Я согласно кивнул, что как только, так сразу. Вот закончу с Мунди, проведём публичную конференцию, по возможности там же порешаем вопрос с Челлини, найдём Антониду Георгиевну, и махнём к ней в поместье. Думаю, никто, кроме неё лучше и не справиться с проблемой Полины – Катерины. Если мои догадки верны, конечно.

— Что касается состояния ауры, то здесь я даю слово профильному специалисту – Валерию Николаевичу. — Альберт Юрьевич уступил право слова невысокому полному мужчине с довольно объёмной лысиной.

В целом он выглядел мягким человеком, вот только цепкий взгляд говорил, что под довольно простецкой внешностью скрывается острый ум.

Полина Андреева

— Ваш случай очень необычный, — начал доктор, от которого у меня почему-то побежали мурашки.

Хотя, они и до этого появились, когда Олег Степанович столь неожиданно меня обнял. При всех! С ума сойти…

— Есть ряд странных, нетипичных показателей, часть которых можно списать на тот факт, что вы находились на грани жизни и смерти, — продолжил вещать этот самый Валерий Николаевич. — Но тут есть нюансы, которые я хотел бы выяснить. Итак, первое: вы обладаете какой-либо магической силой?

— Нет, — растерянно пролепетала я. — У нас при храме каждый год проверяли, одарённых потом отправляли в другие школы, закрытые. У меня всегда был нулевой показатель.

Помню, как сначала я огорчалась по этому поводу, ибо хотелось получить больше знаний, иметь шанс устроиться в жизни получше, несмотря на сиротство. Заодно сбежать от докучливой преподавательницы по рукоделию. Но эти желания одолевали меня лишь до пятнадцати лет, потому что однажды к нам перевели девушку из такой вот закрытой школы. У неё были неплохие способности к огненной магии, и она… перегорела. Говорила, что слишком много с неё требовали, она не рассчитала сил, выполняя задание, потратила их чересчур много.

И лишилась их полностью.

Немного позже она поведала о порядках в той школе. Оказалось, что к одарённым сиротам относились очень требовательно, порой использовали лишь как расходный материал. А потом, когда кто-то перегорал, как она, выбрасывали. Хорошо, девочка оказалась несовершеннолетней, и её не на улицу отправили, а к нам. Бедняжке после всего случившегося было очень трудно, она стала много болеть, тогда как раньше простуды обходили её стороной.

— Что ж, порой случается, что после таких вот жизненных потрясений что-то да открывается, — задумчиво проговорил Валерий Николаевич. Его пухлые пальцы перебирали аккуратную бородку, которой он явно пытался скрыть второй подбородок. — Поздравляю, вы обрели пусть небольшую, но силу медиума. Вероятно, потому вы и чувствуете вибрации умного дома, ловите обрывки того, что в нём происходило. После того, как придёте в себя, вам нужно будет обязательно записаться на специальные курсы, чтобы овладеть новыми способностями. Есть как платные, так и бесплатные программы, в том числе и для взрослых. Вполне вероятно, что после освоения дара, вы сможете улучшить свой социальный статус, ведь перед вами откроются новые возможности. Например, работа в больнице или в следственных органах. Хотя последнее вряд ли, туда больше мужчины идут, а не трепетные девы.

Я снова вздрогнула. Нет, в следователи я точно не пойду! Насчёт больницы – это другое дело. Посмотрим. Но сначала я обязательно помогу Олегу Степановичу с ребятишками, да и выучиться вряд ли быстро получится. Надеюсь, это можно будет совмещать с работой?

Последний вопрос я задала вслух.

— Да, для взрослых есть специальное отделение с гибким графиком, чтобы можно было совмещать, — откликнулся уже Альберт Юрьевич.

Я осторожно покосилась на Олега Степановича, пытаясь понять, как он относится к таким перспективам. Лицо князя застыло, он явно ушёл в себя, даже руку на моём плече расслабил. Правда, стоило ей начать соскальзывать, как мужчина встрепенулся, вернул её на место и с силой меня сжал.

— Мы обязательно с этим разберёмся, — выдал он решительно. — У меня тёща такая, супруга тоже обладала небольшим даром.

Он кинул на меня такой многозначительный взгляд, что до самых пяток проняло.

Обговорив ещё ряд моментов, а также получив лекарства, мы отправились вниз. Там в кассе Олег Степанович оплатил счёт, от суммы которого мне сделалось плохо. Даже если разделить его пополам (ведь процедуры делали не только мне, но и князю), я смогу рассчитаться за него года за три, и то, если ничего не покупать, кроме мыла, шампуня и зубной пасты. А уж если вспомнить прошлый счёт от доктора Фромма… Правда, я так поняла, его Олег Степанович не оплачивал. Зато оплачивал прошлые визиты Альберта Юрьевича. И забор крови.

Но я обязательно всё отдам! Не сразу, но быть должной не хочу. Как показывает опыт той же выгоревшей огневички, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— К сожалению, мне надо торопиться, — вырвал меня из размышлений Олег Степанович, когда мы сели в автомобиль. — Поэтому сначала водитель довезёт нас до департамента, а потом вы уже отправитесь домой.

— Конечно, ваше сиятельство. — Согласно кивнула. Помолчала несколько минут, а потом всё-таки выдала: — Я обязательно верну все деньги, которые вы на меня потратили. Не сразу, но постепенно.

Сказала, и сразу стало легче.

Князь окинул меня задумчивым взором, хмыкнул уголком губ, а потом неожиданно спросил:

— Скажите, Полина, а что будет, если вскрыть задник старинной картины? Тот самый, который защищает полотно от порчи. Отвечайте быстро, не задумываясь!

Я растерянно хлопнула глазами, икнула и торопливо выдала:

— Там будет подпись мастера, написавшего картину. Дата! Да, ещё должна быть дата.

— Правильно, дорогая моя. — Довольно улыбнулся князь. — А теперь сможете объяснить, откуда у вас это знание?

Я задумалась. Вообще, об искусстве нам преподавали в монастыре, но немного. В основном это была православная иконопись, и об авторском праве там не шло и речи, потому что иконописцы никогда не подписывают своих работ. Ведь, по сути, они возвещают истину, которая им вверена высшей силой. Насколько я помню, какие-либо сведения об именах мастеров можно узнать лишь из бухгалтерских книг храмов и монастырей, куда записывали траты на написание икон.

Хотя нет, я знала, что подпись художника следует искать в нижнем углу картины, кажется, правом. Да, верно! А вот о заднике я точно ничего не знала. Но на вопрос-то ответила!

— Я… — запнулась, не зная, что сказать. — Может, это потому, что у меня открылись способности медиума?

— Но вы сейчас не в доме, откуда по версии докторов к вам поступала информация, — резонно заметил князь.

Его глаза при этом разгорались, словно в них поселился огонь. Ух, у меня аж дух захватило.

— И меня вы не могли прочесть, я сейчас заблокировался, — продолжил он.

Лицо при этом его приближалось к моему. В какой-то момент я испугалась, что искры из его пылающих глаз обожгут меня. Наши губы практически соприкоснулись, я почувствовала покалывание, отчего захотелось качнуться, почувствовать его обжигающий поцелуй, который преследовал меня вот уже которую ночь…

Резкое торможение отбросило нас друг от друга. Слёзы навернулись на глаза, так стало обидно. А ещё стыдно, потому что я ведь приличная девушка!

— Простите, этот долбоклюй резко затормозил, — раздался голос водителя.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Краем глаза заметила, что мы чуть не врезались в чей-то модный красный автомобиль. Возможно тот самый, который я видела незадолго до нападения.

Князь приподнялся, огляделся, расстроенно выдохнул. Протянул было ко мне руки, но остановился. Досадливо поморщился, с сожалением посмотрел на меня и… извинился. Вышел из автомобиля, отдал приказ везти меня домой, а после пружинистой походкой направился в старинное величественное здание, чей вход украшали скульптуры девушек в развевающихся одеждах. Казалось, словно некогда живых людей некто сильный и жестокий обратил в камень – настолько натурально они выглядели.

Так вот ты какой, департамент культурного наследия.

Глава 16. Письмо из Ватикана

Князь Репнин Олег Степанович

Уходить от Полины мне категорически не хотелось. Но пришлось. Вокруг оказалось слишком много народа, причём народа высокопоставленного, которые, несмотря на «голубую» кровь, пялились на нас что те дворовые. Перешёптывались. Кто-то и вовсе пальцем показывал.

Такая огласка могла навредить и мне, и Полине. Надеюсь, а для этого есть все предпосылки, что даже не Полине, а Катерине. И если это она, то как же тогда быть? Хотя, тут-то всё понятно: снова свадьба и плевать на мнение «опчества». Даже если с департамента попрут, плевать. Буду делать частные экспертизы, времени на семью больше будет.

А если я ошибаюсь? Мало ли, что за этим действительно стоит. Или кто.

Допустим, в Полину вселился дух Катерины. Он не ушёл за Грань, ждал удобного случая… Но почему она одно помнит, другое не помнит? Да и конфликта душ не ощущается, к тому же это сразу было бы видно на снимке ауры. Вероятно, душа Полины ушла, когда та упала с лестницы, но…

Так, кажется, мои мысли пошли по второму, если не по третьему кругу. По идее, надо бы проконсультироваться по этому делу со специалистом, и как можно быстрее, но дело деликатное. Не стоит знать о нём посторонним, тем более что пока насчёт тёщи ничего не ясно. Нет-нет, надо обязательно её найти.

Кстати, даже если дух всё-таки Катерины, то как тогда она смогла попасть в хранилище небесного электричества? Кровь-то другая, или я чего-то не знаю о нюансах настроек разумного дома? Нет, всё-таки не зря я заказал генетический анализ. Будет забавно, если в её жилах течёт кровь Репниных. Лишь бы близкого родства со мной не наблюдалось, а то к инцесту я как-то не готов.

Углубившись в размышления, не заметил, как подошёл к своему кабинету, возле которого по приёмной нервно выхаживал Рыбоедов. Пустая чашка из-под кофе и блюдце с крошками от печенья, стоявшие на журнальном столике, явственно говорили, что он здесь как минимум полчаса, а то и больше. Страдальческое выражение лица моего секретаря намекало, что возможно прошёл целый час.

— Олег Степанович! — воскликнул он нервно.

— Константин Сергеевич, не ожидал вас так скоро. — Протянул руку для приветствия, после открыл кабинет, приглашая его войти. — Что-то случилось? Я вчера отправил вам по факсу предварительный результат, вы его получили?

Сняв котелок и пристроив его на полочке в одежном шкафу, я обернулся к собеседнику.

— Да, конечно! — Рыбоедов шагнул к окну, попытался что-то там высмотреть, но бросил это дело и обернулся ко мне. — Прошу прощения, что без предварительного звонка, но дело срочное.

— Я весь внимание. — Махнул рукой в сторону дивана, сам сел туда же.

— Дело в том, что мне позвонили из Ватикана. — Рыбоедов садиться не стал, видимо, не мог совладать с нервами.

Неудивительно, я и сам привстал от таких новостей.

— Неужто, Драги? — ехидно ухмыльнулся.

— Если бы, — махнул рукой Константин Сергеевич. — Сам Папа, точнее его помощник, но не суть. Сначала был звонок, потом принесли письмо, причём такое, от которого...

Объяснять он не стал, лишь вынул из-за пазухи конверт особой прочности и протянул его мне. В таком я обычно храню ценные бумаги, когда нужно взять их с собой. Он не промокает, не горит, практически не подвержен магическому воздействию, особенно поиску. Стоит соответствующе.

Я сел обратно. Потому что стоило достать письмо, как ноги подогнулись, ибо от листа бумаги, попавшего мне в руки, шла мощная сила. Не вредоносная, лишь показывающая, что бумага далеко не простая. И печать на ней подлинная. Круглая, внутри вписан щит красного цвета, на котором скрестились два ключа: один золотой, второй серебряный, перевязанные алым шнуром. Над ключами висит золотая папская тиара. По внешнему кругу серебриться надпись: «STATO DELLA CITTÀ DEL VATICANO». Государство Ватикан. Всё подлинно, а значит предельно серьёзно.

Что ж, этого следовало ожидать, посмотрим, что же там написано.

Так, официальные извинения, извещение о снятии Лучано Драги с поста хранителя музеев Ватикана, обещание разобраться с «досадным недоразумением» и покарать виновных. А также просьба не выносить сор из избы.

Нет, разумеется, формулировка была иная, более красивая, витиеватая, но смысл-то никуда не делся. Хотят прикрыть себе репутационную задницу. Уничтожить мою пока незаконченную экспертизу, выставить картину на аукцион в «Кристи», где его купит «лояльная системе персона».

Стало так мерзко, аж сплюнуть захотелось. Прямо на пол.

Интересно, а если сейчас подсунуть им дело Особинского, они пойдут на признание подлинности автопортрета Бенвенуто Челлини? Оставят за Брониславом право на его владение? Раз уж Драги сместили…

— Что вы на эту тему думаете? — Я протянул бумагу её непосредственному адресату.

Мелькнула мысль, что перспективы перед Рыбоедовым открываются весьма и весьма, если он согласится пойти на мировую. Приподзакроет глаза на то, что его надули, тем более деньги-то вернут. Картину официально продадут в частную коллекцию, где она благополучно сгинет, а то и вовсе сгниёт. О том, что его надурили, будут только слухи ходить в узких кругах.

Ну так слухи и без того ходят, иногда и без особого на то повода.

А так, если он сыграет грамотно, то сможет заручиться поддержкой на европейском рынке. Войти в круг тех, кто управляет доброй половиной мира. Возможно, даже заключит взаимовыгодный брак отпрысков. Сколько там у Рыбоедова детей? Кажется, трое, есть и мальчики, и девочка, что существенно расширяет варианты.

— Да хрен его знает! — выдохнул Константин.

В свете использования им слова «хрен», именовать его по отчеству не имело смысла. Тем более, мысленно.

— Глубокомысленно, — нервно хохотнул я и двинулся к бару.

Ну а что, анализы я сдал, исследования прошёл, можно и успокоительного накапать. Не ниже сорока градусов крепости.

— Мне тоже, — кивнул Рыбоедов на мой многозначительный взгляд.

Помимо взгляда в руке я держал бутылку отличного скотча, непрозрачно намекая на распитие спиртных напитков в середине рабочего дня. Что поделать, есть вероятность, что сегодня он у меня не состоится вовсе. С другой стороны, освободится время на более активные поиски тёщи, после того как проведу эксперимент с Полиной.

Посмотрим, что решит Рыбоедов. В любом случае я бы на его месте экспертизу завершил и держал её в сейфе. На всякий пожарный. Мало ли.

Пили мы долго. Помощник расстарался обеспечить нас закуской из соседнего ресторана, а мы дотошно составляли таблицу за и против.

Я записывал.

— Я много в жизни повидал, — глубокомысленно вещал Рыбоедов.

Его обычно холодный острый взгляд сейчас смягчился, на лбу выступили капли пота, а волосы и вовсе стояли дыбом. Ибо не перечесть сколько раз он сегодня запускал в них руку.

— Шантажировал, прогибал под себя, держал под контролем, но это, мать твою, Ватикан! — тяжкий вздох, новый глоток из бокала.

Не чокаясь.

— Да, Ватикан не прогнёшь, хотя гнилья там полно, — не менее глубокомысленно изрёк я, добавляя в столбик к минусам слово болото.

Потому что там реальное болото. Большое и дурнопахнущее. Прикрывающееся святостью и иже с ним. Нет, я не говорю, что так было всегда, но с некоторых пор... Да ещё пятьдесят лет назад всяческим группировкам, вроде масонов и иже с ними хода туда не было! И что? Тот же Драги – открытый масон.

Нет, хорошо, что мы в своё время обособились от этого, вытеснили иностранное духовенство, создали свой свод святых, начиная с Бориса и Глеба. И деньги перестали на сторону утекать, и власть внутри страны укрепилась. Хотя, чего это я, всё одно гниль просачивается, но масштабы уже не такие.

— Вообще, я собираюсь выходить на европейский рынок, как раз веду переговоры с парочкой людей, — задумчиво пробормотал Рыбоедов.

— Тогда соглашайся, тебе сразу все двери туда откроются. — Я бросил ручку, ибо список плюсов и минусов был завершен.

Осталось только его изучить, тщательно всё взвесить и принять решение.

— Я слышал, что там любят замазывать, — поморщился Константин.

— Ещё как, — хмыкнул я. — Там вообще масса любопытного происходит, впрочем, у нас тоже грязи полно, пусть мы её и вычищаем.

Вычищаем, да не до конца. Ибо старые рода – это старые рода. С большими деньгами, сильной властью и массой тайн.

— Я слышал о жертвоприношениях, в том числе и у нас, — Рыбоедов откинулся на спинку стула, задумчиво уставился в окно. — И я тоже жертвоприносил. Врагов.

— Тогда в чём вопрос? — мне передёрнуло.

Нет, я понимал, что жизнь – это не бутерброд с мёдом, особенно у тех, кому пришлось пробиваться, но всегда предпочитал быть по другую сторону баррикад. Как с той картиной, которую наверняка досконально изучили бы, попробовали если не использовать, то воссоздать нечто подобное. Чтобы тоже не стареть, быстро восстанавливаться, подумаешь, для этого надо кого-то раз в год убивать. Или чаще, если у тебя жизнь особо ретивая.

Потому и уничтожил её. Не побоялся гнева, того, кто шепнул на ушко о доставке её в целости и сохранности. Как оказалось, не зря. Меня всё равно повысили, а того, кто жаждал заполучить картину, отправили в ссылку. Не знаю, по этому делу что-то вскрылось, или какому другому, то была закрытая информация, а я не особо стремился её заполучить. Мог бы, конечно, если бы связи подтянул, но зачем?

Человек уже не жилец, да и предъявить мне по сути нечего.

— Да знаешь, как-то за…долбало. — Рыбоедов встал.

Прошёлся туда-сюда, снова сел.

— У меня два сына и дочь, и никого из них я терять не хочу. И в грязь эту вплетать нет желания. Внуков хочу. И Драги придушить на посошок.

— Ну, придушить Драги можно и в частном порядке, — хмыкнул я. — Причём не столько физически, сколько морально. И материально.

— И то верно, — осклабился Константин. — Пусть живёт и страдает. Да, соглашусь, пожалуй, на это предложение. Съезжу в Ватикан, разузнаю, что там да как… А вы всё-таки доделайте экспертизу. Пусть будет.

— Позвольте один совет, — взглянул на него, ища одобрения, после кивка же продолжил: — Перед тем, как туда соваться, поставьте защиту у Белозёрского.

— Хмм, — потёр подбородок Рыбоедов. — О Белозёрском я слышал, но пока не обращался. А что, он действительно так хорош?

— О да, особенно от ментальных атак.

— Что ж, не откажусь от протекции с вашей стороны.

На том и порешили. Под конец я всё-таки дал ему тот список, который составил. С плюсами и минусами. Пусть потом на трезвую голову перечитает. Там много интересного и о культе Бафомета, столь популярном в Европах, и об особой любви к Сатурну, и о занимательных организациях вроде Приората Сиона и Опус Дэй. Пусть имеет весь расклад, прежде чем соваться в чан с дерьмом.

После того, как мы расстались, наконец, с Рыбоедовым, у меня разболелась голова. Пришлось принять отрезвляющую микстуру, а после и вовсе вколоть стимулятор. А ещё почистить зубы, потому что сегодня вечером мне нужна ясная голова и чистое дыхание. Мало ли, вдруг дело дойдёт до поцелуев?..

Глава 17. Контрольная проверка

Полина Андреева

Домой я приехала в растрёпанных чувствах. Серьёзно, я не знала, что и думать! К счастью, вскорости меня отвлекли дети, освободившиеся после занятий. Мы вместе пообедали, а потом к ним пришёл педагог по фортепиано, и они закрылись в музыкальной комнате. Идти с ними не рискнула, предпочла уединиться в своей комнате и полежать.

Разумеется, я не перетрудилась бы, если бы их сопровождала, но с некоторых пор стала попросту бояться личных хозяйских комнат. А вдруг мне опять станет плохо? Упаду снова в обморок, напугаю детей – зачем всё это? Как бы это грустно ни звучало, но по-хорошему мне надо отсюда уезжать. Залечить травму в самом обычном доме, чтобы не ловить магические вибрации, вот только…

Боюсь, что умру от тоски по детям. По Олегу Степановичу. Да даже по коту, который вновь устроился на мне и принялся мурчать.

— Я всё понимаю, но губы мне лизать не надо. — Увернулась от страстных поцелуев Мурзика, подставляя щёку. — Всё же ты кот, а не князь.

Собственно, то, что я жажду поцелуев князя, тоже так себе обстоятельство. А ведь будь он простым человеком, было бы куда как легче. Спокойнее. На брак можно было бы надеяться, а тут…

Нет, не хочу быть любовницей, пусть всё моё нутро жаждет его! Надо успокоиться. Поспать. Авось, и остыну, приду в себя.

Разбудил меня Акита. Не знаю, сколько прошло времени, но чувствовала я себя лучше, а положение солнца за окном, куда я глянула одним глазом, явственно говорило, что дело близится к ужину. М-да, что же я ночью буду делать, раз выспалась? Подумать об этом мне не дали, ибо собака радостно прыгала возле кровати и задорно лаяла, тогда как кот выгнул спину и сердито шипел. Причём делал это, стоя на мне!

— Эй, можно потише? — сонно пробурчала я.

— Полина, вставай, пойдём на прогулку! — воскликнул Павлуша.

— Да подожди ты, видишь, она плохо себя чувствует, — пыталась унять его азарт Людмила.

— Дети, пыстро фышли из чушой комнаты! — рычала Генриетта Марковна.

Я заметила, что чем больше злилась гувернантка, тем сильнее становился её акцент.

Дети, разумеется, её игнорировали, меня же начал разбирать смех. Да такой, что я, несмотря на то, что пыталась сдержаться, дабы не подавать им плохой пример, всё-таки расхохоталась. Мой смех подхватил Павлуша, потом и Людочка, а Акита ещё шибче стал лаять. Сквозь этот гам гневные вопли гувернантки звучали где-то на периферии.

— Что случилось? — Раздался голос князя.

Мы не сразу на него отреагировали, продолжали смеяться, разве что Мурзик возмущённо мявкнул, мол, он не виноват, это мы тут бесчинствуем.

— Я ещё раз повторяю, что здесь происходит? — в этот раз голос Олега Степановича прозвучал особенно громко, отчего мы резко замолчали.

Немного испугались, потому что привыкли, что чаще всего он не повышает тон.

Детишки тут же забрались ко мне на кровать, Акита шмыгнул под неё, кот же стоял статуей самому себе. Весь его вид говорил об оскорблённых чувствах. И только Генриетта Марковна визгливо вещала:

— Они как с цепи сорфались! Эта дефица плохо на них флияет! Разфе мошно фрыфаться в чужую комнату и так отфратительно себя фести? А эта… эта дефка даше не фстала, только и делает, что лешит на крофати целыми днями. Да ф борделе и то федут себя приличней! И на ногах чаще ходят, а не… — далее немка многозначительно промолчала, позволяя додумать, как же ещё могут использовать ноги в борделе.

От её слов лицо князя, обычно спокойное, лучащееся добродушием, исказилось от гнева. Он вообще стал сам на себя не похож. Признаться, такой Олег Степанович нравился мне куда меньше. Хотелось укрыть детей одеялом, встать, упереть руки в бока и… гаркнуть, чтобы они оба выметались из моей комнаты. И гувернантка, и князь.

Где-то на периферии сознания билась мысль, что это не просто неприлично, а грозит мне мгновенным увольнением, но я ничего с собой поделать не могла. Моё тело словно что-то щекотало изнутри. Оно само подскочило с постели, и плевать мне было на помятое платье и встрёпанную причёску. Да у меня даже рёбра ныть перестали и голова не закружилась, хотя в последнее время часто этим грешила.

Всё, держите меня семеро!

Я многозначительно закатала рукава платья. Грозно взглянула на обоих. Наклонила голову сначала в одну сторону, потому в другую, многозначительно хрустя шеей.

— То есть вы оспариваете моё решение по поводу кандидатуры няни? — грозно прорычал Олег Степанович на… гувернантку. — Более того, смеете сравнивать мой дом с борделем? Судя по тому, с какой уверенностью вы об этом говорите, с какими нюансами рассуждаете, кто, где, как и каким образом использует свои ноги, у вас явно имеется личный опыт. Вероятно профессиональный?

Каждое его слово, несмотря на довольно вежливые формулировки, звенело сталью. Лицо заледенело, и только глаза пылали льдистой яростью.

Уф, он сердится не на нас! Более того, он так прекрасен в своём гневе, что хочется…

Так, не думать, что тебе хочется! Вот вообще! Стоять и не двигаться, а ещё лучше вернуться к детям и взять их под своё крылышко.

Легко сказать, да трудно сделать. Ноги словно приросли к полу, а глаза не желали отрываться от лица князя. Даже на гувернантку смотреть не хотели, а ведь было любопытно, как она отреагирует. Видимо, не настолько…

— Да как фы… да что фы такое гофорите! — воскликнула Генриетта. — Я немедленно расторкаю контракт и покитаю этот дом! Так меня ещё никто не оскорблял!

— Каков привет, таков и ответ, — ехидно выгнул бровь Олег Степанович. — Я лишь указал вам на некоторые нюансы вашего же спича.

Фух, кажется, его ярость стала спадать. Губы уже не похожи на линию, кулаки разжались, можно даже рискнуть подойти. Зачем? Сама не знаю.

— Олег Степанович. — Почему-то голос хрипел. Пришлось прочистить горло, чтобы продолжить, правда, это стало гораздо труднее, когда он перевёл на меня свой льдистый взгляд. — Пожалуйста…

Я и сама не знала, что хотела ему сказать. О чём попросить. Мыслей в голове толпилась тьма. И о том, что если сейчас Генриетта Марковна уйдёт, то детьми некому будет полноценно заниматься, ведь я пока и ломаного гроша не стою – то сплю, то падаю в обморок, то ещё что. И о том, что ребятишки действительно не очень-то хорошо себя повели, ворвавшись ко мне в комнату во время моего сна. И о том, как он прекрасен, и как хочется его поцеловать, чтобы губы окончательно перестали быть похожими на линию.

Ой, кажется, о последнем точно говорить не стоит.

— Ничего, справимся, — разом ответил он на все мои невысказанные вопросы. — Я и так слишком долго это терпел, не говоря уже о детях.

Нет, вот зачем он так хорош? Да рядом с ним… рядом с ним даже становится всё равно, что он никогда на мне не женится. Хочется просто быть с ним. Принадлежать ему. Отдаться и не задумываться ни о чём.

Так, плохая мысль. Определённо. Но такая манящая…

Гувернантка собралась со скоростью свиста. Не прошло и получаса, как она, поджав губы, получила плату за отработанные дни в этом месяце, отдала защитный браслет и покинула особняк Репниных с гордо поднятой головой. Все только выдохнули, стоило ей скрыться из глаз.

— Ничего, я подсоблю с ребятишками, пока ты выздоравливаешь, — прогудела Глаша, которая, как и прочие слуги, пришла в холл.

Да-да, тут были все: дворецкий, экономка, горничные, садовник, Михай с помощниками и даже водитель выглянул, хотя предпочитал по большей части проводить время за полировкой автомобиля. Только Ивана не хватало, а нет, вот и он спускается.

— Я позвонил Галине Ильиничне, справился о её здоровье, — успокаивающе улыбнулся князь. — У неё практически закончился курс реабилитации, скоро она будет уже с нами.

— Ура! — дружно завопили Павлуша с Людочкой.

У меня отлегло от сердца, остальные работники тоже просияли. Стало очевидно, что всем-то Галина Ильинична нравилась, отчего на душе стало тепло. Словно и я знала эту женщину, более того – дружила с ней. Впрочем, я уже привыкла к собственным странностям, тем более что врачи сегодня мне окончательно всё объяснили. Вот только тот вопрос о заднике картины, который мне задал Олег Степанович, не вписывался в эту версию. Да и сам он, похоже, не верил в неё.

Впрочем, долго размышлять об этой странности мне не дали – позвали ужинать, а после играть в настольную игру. Готовить детей ко сну отправилась Глаша, а меня начала грызть совесть. Вот какая из меня няня, если я даже в их комнату боюсь войти? Похоже, я совершенно непригодна для этой должности, и пора признать это вслух. Желательно при Олеге Степановиче, чего о-очень не хотелось.

Нет, ты Полина – девушка честная, не привыкшая водить людей за нос, поэтому кулаки сжала, выдохнула и…

— Олег Степанович, вам не кажется, что я со своими заморочками плохо гожусь на роль няни?

Так, а как теперь вдохнуть, если тело замерло от напряжения? Не получается. И глаза открыть не получается, потому что я их зажмурила, чтобы настроиться.

— А это мы сейчас и проверим, — проговорил князь таким многозначительным тоном, что у меня мурашки по телу поскакали. — Дыши, Полина, ты нам нужна живая и здоровая.

А вот сейчас он уже посмеивался, без каких-либо намёков.

— Не могу, — пробормотала я и тут же вдохнула.

Фух, получилось!

— Вот видишь, всё хорошо, — буквально промурлыкал князь.

Я тут же распахнула глаза, чтобы посмотреть, не превратился ли он в кота. Нет, всё, как и прежде, значит, показалось. Да и вряд ли он – оборотень. Те предпочитают жить за городом, среди них больше военных, нежели искусствоведов.

— Я вправду вам нужна? — сказала и только потом осознала, как двусмысленно прозвучал вопрос. — В смысле как няня…

Стушевалась, опустила взор, принялась старательно рассматривать подол платья.

— Нужна, — решительный тон заставил сердце буквально петь. А вот то, что прозвучало после, заставило его замереть. — Правда, терзают меня смутные сомнения, что ты будешь именно няней…

С этими словами он подхватил меня под руку и потянул в сторону лестницы.

Оглушённая его заявлением, я шагала, словно во сне. Очнулась уже на третьем этаже, стоя перед какой-то дверью. Вопросительно взглянула на князя, тот ободряюще улыбнулся, кивнул в сторону входа в таинственную комнату. Кажется, вовсе не ту, где я была в прошлый раз.

— Попробуй открыть, — мягко попросил он. — Только медленно, чтобы я успел зафиксировать колебания. Да, и защитный браслет лучше снять.

С этими словами он достал из кармана брюк жёлтые окуляры, надел их, действительно став похож на большого кота, махнул мне рукой, мол, начинай. Я поёжилась. С трудом совладав с достаточно простой застёжкой, всё же сняла браслет, который он надел на меня, кажется, целую вечность назад.

Кстати, сколько же прошло дней с тех пор, как я подписала контракт? Не могу сосчитать, надо на календарь смотреть, ведь график сна и бодрствования сильно сдвинулся. С головой и вовсе творится непонятное.

— Возьмите, — подала браслет князю.

С трудом разжала пальцы, чтобы окончательно с ним расстаться. Вздрогнула, когда его рука прикоснулись к моей…

— Не бойся, вреда тебе точно никто не причинит, — он погладил большим пальцем венерин бугор, улыбнулся и убрал браслет в карман.

Я рвано выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Зажмурилась, протянула руку к ручке двери и… прикоснулась к ней. Постояла так несколько секунд, ожидая последствий, но ничего-то не произошло. Тогда я приоткрыла один глаз, аккуратно нажала на эту самую ручку, раздался лёгкий щелчок – то отжался язычок замка.

Замка, явно закрытого для посторонних. Заговоренного.

Глубоко вздохнув и открыв второй глаз, я толкнула дверь, и она поддалась. Легко, словно я здесь полноправная хозяйка. Да-да, именно такая мысль мелькнула, тут же сменившись восхищением. Потому что моим глазам предстала самая настоящая сокровищница! Нет, горы золота здесь не имелось, вдоль стен стояли дубовые шкафы со стеклянными дверцами, а вот внутри них… Внутри обнаружилось столько артефактов, что глаза разбежались. Завороженная, я шагнула внутрь, подошла к одной из полок, открыла дверцу, протянула руку к красивой малахитовой шкатулке, на которой вольготно разлеглась золотистая ящерка…

Я даже прикоснуться к ней не успела, а крышка сама собой раскрылась, испугав меня до полусмерти.

— Ой! — вырвалось у меня. — Я не специально! Я даже пальцем не успела к ней дотронуться!

— Посмотри, что там лежит, — раздался за спиной сдавленный голос князя.

Пригляделась. На кремовом бархате, лежало чьё-то яйцо. Небольшое, голубоватое в зелёную крапинку. Миг, и скорлупка треснула, из-под неё показался маленький клювик, который начал активно работать над разрушением своего «дома». С каждым движением проворного существа мне открывались новые нюансы.

Мягкие голубые пёрышки на голове.

Маленькие крылышки, прижатые к спине.

Четыре перепончатые лапки.

Подвижный чешуйчатый хвостик.

— Что это? — вырвалось у меня.

— Химера, яйцо которой мы с тобой нашли во время медового месяца, дорогая, — низкий будоражащий голос князя раздался возле самого уха.

Его горячее прерывистое дыхание опаляло кожу, до сознания не сразу дошёл смысл его слов. А вот когда дошёл…

— Что? — дрожащими руками я вернула шкатулку на полку, ибо побоялась выронить.

Всё же в ней сидит маленькое живое существо, сколь бы странно оно ни выглядело.

— Что слышала, милая, — руки князя обвили мою талию, отчего тело вспыхнуло, словно свечка. — Добро пожаловать домой, Катюша.

С этими словами он повернул меня к себе, я только успела заметить, что окуляры он уже снял, а потом… Потом его губы накрыли мои, и остальной мир подёрнулся пеленой. Остались только он, я и одно дыхание на двоих.

Глава 18. Он, она и…

Князь Репнин Олег Степанович

Признаться, тот факт, что Полина легко открыла дверь в хранилище артефактов, меня не удивил. Удивило то, что выявилось через жёлтые окуляры, с помощью которых удобно было смотреть на магические потоки. Её аура всколыхнулась, соприкоснулась с магической структурой дома, озарила её и… подчинила себе. Причём о сознательном воздействии говорить не приходилось.

Похоже, не только кровь действует на умный дом, а ведь раньше такого не было. Впрочем, не было и подобного прецедента.

Чем больше я смотрел на ауру Полины, тем больше узнавал в ней Катерину. Да, она немного изменилась, но если отбросить некоторые нюансы, то сомнений не осталось. Это моя жена.

Стоило мне увериться в этой мысли, как Полина вновь удивила меня. Действуя явно по наитию, она нашла малахитовую шкатулку, изготовленную мастером с Урала. В ней хранилось редкое яйцо химеры. Мы нашли его случайно, когда решили съездить в Ильменский заповедник, находившийся относительно недалеко от родного города Катерины. Тёща настояла, дабы ускорить моё выздоровление, ведь там...

Впрочем, расскажу всё по порядку.

Заповедник, раскинувшийся вокруг большого и невероятно глубокого озера Ильмень – самый настоящий кладезь драгоценных и полудрагоценных камней, минералов и магических тварей. Простые животные там тоже водятся, но едва ли их можно сравнивать с сородичами, живущими по соседству. Эти куда как крупнее, сильнее и умнее. Потому что магии там столько, что хоть ложкой ешь.

Природный феномен, один из многих в Империи, до которого жаждут добраться все, кому ни лень. Те же франки, норовящие купить то тут, то там участок земли, да желательно возле озера, леса, а то и вовсе – такой вот зоны с повышенной концентрацией магии. Англы, которые наглы. В основном все они действуют через подставных лиц. Подкупают кого-нибудь из аристократии, что победнее, заключают династические браки, иных подсаживают на запрещённые вещества, а кого-то даже включают в тайные общества, типа масонских лож.

На деле это сборище ушлых дельцов, чинуш и иже с ними, которые любят на своих собраниях обстряпать грязные делишки, не таясь от чужих глаз.

Но что такое на самом деле масон? Вольный каменщик, если переводить с древнефранкоского. Вот только в их составе давно таковых не имеется, сейчас там обретаются те, кто за жирные плюшки выполняет приказы вышестоящих иллюминатов. Этакое тараканье войско, готовое сожрать кого угодно по высочайшей указивке. Им плевать на всех, кроме себя любимых, во главе угла у них стоит варварская нажива, о справедливости они слышали лишь с экранов телевизоров, да и то с циничной усмешкой.

Так в своё время они сожрали производство Особинского, правда, под конец всё же подавились.

Я не зря назвал их тараканами, потому что периодически, когда та или иная ложа вдруг начинает считать себя безнаказанной и творить откровенные бесчинства, то её членов давят. Вытравливают, как простых инсектоидов. И чаще всего за этим стоит организация «Опус Дэй», но иногда и «Приорат Сиона» – та самая тайная власть, основы которой заложил ещё Козимо Медичи в четырнадцатом веке, начитавшись трудов Платона[1].

В общем, дело давнее и с душком. Нет, то, что многое следует держать в тайне от простого люда, да и не от простого тоже – факт. Но есть масса нюансов, о которых даже думать тошно, не то, что говорить.

Впрочем, я отвлёкся от темы. Яйцо химеры мы нашли возле корней могучего дерева. Поискали гнездо, но ничего в округе не нашли. По идее надо было отдать его руководству заповедника, но… Антонида Георгиевна разрешила оставить себе. Оказалось, она не просто зналась, но и дружила с директором, а ещё много чего чувствовала. Сказала тогда, что однажды эта находка поможет нам. Как именно, она и сама не ведала, но ощутила её значимость.

Стыд мне и позор, что я так поздно спохватился о ней! Не позвонил, не спросил, как добралась до дома. Замотался с массой дел, начиная с работы, заканчивая наймом прислуги, будь она неладна. Нет, хорошо, что мы наконец-то избавились от душного присутствия Генриетты Марковны!

Впрочем, мысли о гувернантке мгновенно улетучились, стоило мне взглянуть на клювик пробивающего себе дорогу в жизнь существа. Крохотного и в то же время сильного.

После возвращения с задания в Невоград я перелопатил массу информации об этом яйце, о химерах – магических животных, которые при определённых обстоятельствах могут стать хранителями человека, а то и целого рода. Эти сведения нам с Катериной очень понравились, более того, мы тщательнейшим образом воссоздали комфортные условия для созревания, долго ждали, когда же птенец вылупится, но… так и не дождались. Потом случилась беременность, роды, яйцо убрали в шкатулку, которую купили там же, в заповеднике у местного умельца.

Так оно тут и лежало, ждало своего часа, который, наконец, настал!

— Что это? — прервал мои размышления дрогнувший голос Полины.

— Химера, яйцо которой мы с тобой нашли во время медового месяца, дорогая, — ответил ей, сам же не смог удержаться, приблизился к ней максимально близко.

Опустил голову, вдохнул нежный девичий аромат, от которого всё моё тело напряглось. Да, пахла она не как Катерина, но не менее притягательно. В конце концов, какая разница, в какой оболочке она находится? Главное, что вот она – моя любимая и единственная.

— Что? — голос Полины ощутимо понизился, наполнился истинно женским томлением.

Интонации говорили сами за себя – она хочет меня. Ей нравятся мои прикосновения, наверняка её влечёт ко мне, вот только осознаёт ли она истинные причины своих чувств? Надо бы нормально поговорить, но… руки сами тянутся к её талии, разворачивают, губы бормочут о возвращении домой, а потом сливаются с ней, чтобы вновь позволить мне ощутить себя живым. Не одним. Цельным!

О, как податливо её тело, как сладки уста, как горячи объятья…

И как, оказывается, пронзительно может верещать свежевылупившаяся химера!

Да, не так я планировал провести этот вечер. В мыслях роились образы долгого разговора, поцелуев, возможно близости. Насчёт последнего я не собирался настаивать, но, что скрывать, надеялся. Хотелось, чтобы её память пробудилась окончательно, чтобы она рассказала, как же так вышло. Как именно она смогла поселиться в теле Полины, да так органично, что не чувствуется диссонанс.

Держи карман шире!

Вместо этого мы с выпученными глазами пытались накормить химеру. Причём я поднял собранный материал, вычитал, что необходимы свежие комары и мухи, после чего мы отправились в сад их ловить. На мёд и кровь. Мёд мы налили в блюдце, а кровь… Я просто-напросто оголил руку и ловил комаров на живца. Разумеется, нам было совсем не до душещипательных разговоров.

Но самое дурацкое, что малыш отказывался есть пойманное! Тогда мы, отчаявшись, вынесли его на улицу, сели на скамейку и аккуратно, стараясь не повредить, держали его по очереди в руках, пока он сам не насытился.

А жрал он много, даром что только вылупился.

— Знаете, а я вспомнила, как мы его нашли, — неожиданно прервала усталое молчание Полина.

Или Катерина. Даже и не знаю, как теперь её называть, чтобы ненароком не обидеть. Мало ли, женская логика малопостижима для нас, мужчин.

— Это очень хорошо, — улыбнулся я. — Надеюсь, память быстро восстановится, потому что у меня на тебя серьёзные планы.

И так на неё многозначительно посмотрел, что она смутилась. Эх, если бы руки не были заняты голодной зверушкой, я бы сейчас взял её личико в ладони, погладил бы пальцами тонкий носик, очертил бы губки, а потом…

— Кри! — прервал мои влажные мечты малыш.

Потом он сыто рыгнул, свернулся калачиком в чаше ладоней и… заснул.

— К-какие планы?— Полина удивлённо моргнула.

— Восстановить твой статус-кво, например, — начал я издалека. — Насчёт твоего феномена я склоняюсь к мысли, что лучше не рисковать и оставить всё в тайне, поэтому нам предстоит новая свадьба.

— Что? — прошептала девушка, явно не веря своим ушам.

— Свадьба, говорю, и первая брачная ночь… — Плотоядно облизнулся, ибо ночь хотелось реализовать уже сегодня. — Да, определённо со свадьбой тянуть не стоит. Но сначала нужно найти твою мать.

— Мою мать? — Полина задумалась, аккуратно погладила химеру указательным пальчиком, а потом подняла на меня сияющий взгляд. — Я вспомнила! Да, у меня есть мать!

Сказала и… заплакала. А я сидел дурак-дураком и даже обнять её не мог из-за спящей химеры. Подумав, решительно встал, аккуратно положил малыша в тёплое тряпичное гнёздышко, которое мы устроили ему из махрового полотенца и в котором он не особо-то желал сидеть, притянул Полину к себе. Принялся гладить её тонкие плечи, спину, содрогавшуюся от рыданий.

— Вам не понять, — очередной всхлип. — Я всю жизнь была одной. Не помнила ни папы, ни мамы, не говоря уже о ком-либо ещё.

Жгучие слёзы тут же промочили тонкое полотно рубашки, вызывая сочувствующий вздох.

— Любимая, очнись. — Я провёл руками по её встрёпанным волосам, взял в ладони заплаканное личико. — Это не твоя жизнь, Катя, а просто воспоминания Полины. Да, девушку безумно жаль, особенно учитывая, что она в какой-то момент умерла, а душа её ушла из тела, но ты как-то умудрилась его занять! И суметь оживить! И крайне важно вспомнить всё, потому что это настоящий прорыв.

Кажется, её взгляд начал проясняться. В тусклом свете фонаря мне показалось, что глаза наливаются зеленью… Надеюсь, что всё-таки не показалось.

— Олежа, — прошептала она изумлённо. — Ты… Я… А дети?

— Дети ждут тебя, дорогая, но к ним пойдёшь завтра, они спят, а сейчас тебя жду я! — Наклонился к её покрасневшему от слёз личику, приник к губам, и в какой-то момент мне показалось, что даже её вкус изменился.

Стал таким же, каким бы у Катерины. Ну, или я выдаю желаемое за действительное.

Собственно, это всё неважно, важно, что мы снова вместе!

Нас так захватили эмоции, что мы не сразу вспомнили, что находимся не в спальне, а в саду. А на скамейке и вовсе спит маленькая химера, которая умудрилась вылупиться в самый важный момент. Кстати, насколько я помню записи, одно из её свойств – это проявление истинной сути окружающих. Удобно, особенно когда хочешь вывести кого-либо на чистую воду. Или помочь душе вспомнить, кто она такая.

Химеру мы забрали с собой в спальню. Положили на комод, а потом… потом все условности просто пали пред ликом нашей любви. Да, официально Полина всего лишь сирота и служанка, да, до сегодняшней ночи она была невинна, но какое кому дело? Завтра же поедем в храм и обвенчаемся. А сейчас между нами ничего, каждой клеточкой кожи мы ощущаем друг друга, каждой частичкой души переплетаемся, сливаемся, чтобы вспомнить всё.

Чтобы вновь стать единым целым.

Черпать друг в друге силы.

Радоваться жизни, как делали это прежде!

Глава 19. Утро старой-новой жизни

Полина Андреева – княгиня Катерина Репнина

Солнечный лучик ласково скользил по лицу. Пригревал. Светил в глаза сквозь сомкнутые веки, пробуждая ото сна. А сон-то был просто невероятный! Вылупившийся детёныш химеры, ловля для него мух и комаров на живца, поцелуи Олега Степановича.

И не только поцелуи…

Сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах. Рёбра, что характерно, не болели, а вот в том самом сокровенном месте саднило. Причём достаточно сильно, чтобы показаться сном.

— Доброе утро, любимая, — раздался голос князя возле уха.

Я чуть не подскочила от неожиданности, но мой порыв сдержали сильные руки. Мужские. Их прикосновение показалось таким знакомым, таким родным… А потом на меня лавиной обрушились воспоминания вчерашнего вечера. Точнее ночи. Долгой, полной страсти и разврата.

О, Боже, а ведь я сама к нему приставала после того, как лишилась невинности! Причём явно со знанием дела…

Кто-то пискнул, прерывая мои судорожные попытки дышать ровнее.

— Кстати, как химерёныша назовём?

Химера! Точно, я помню, как мы его положили на комод, как трогательно он жался к моим ладошкам, когда я впервые взяла его в руки. А ещё вспомнилось, что именно после контакта с ним я начала чётко осознавать, что вовсе не Полина. Нет, её воспоминания никуда не делись, но как-то притупились, на поверхность вырвалась другая личность. Катерина. Супруга Репнина Олега Степановича и мать двух замечательных ребятишек.

— Нельзя такое важное решение принимать без Павлика и Людочки. — Я таки решилась открыть глаза.

Моему взору предстал взъерошенный муж (о, как приятно так его называть!) с такой счастливой улыбкой, что не удержалась и улыбнулась сама. А потом потянулась к нему, зарылась пальцами в волосы, прижалась к губам…

— Нет, дорогой, пока не стоит углубляться, — пробормотала я, когда его рука пробралась к заветному местечку. — Полина была девушкой, а мы не особо осторожничали, так что теперь там всё саднит.

— Прости, Катюша, я слишком увлёкся, — покаянно покачал головой Олег.

— Ну, я тоже не особо учитывала состояние этого тела. Кстати, надо маме позвонить!

Попыталась вскочить, но мне опять не дали. Писк со стороны комода усилился.

— Подожди, не так быстро, — хмыкнул Олег. — Давай сначала этого оглоеда покормим, а потом займёмся делами.

Он немного неуверенно закончил свою речь, от чего я почувствовала неладное.

— Что случилось? — Всмотрелась в его глаза, пытаясь разгадать, что он скрывает.

Лицо князя приобрело откровенно виноватое выражение, отчего сердце замерло.

— Олег, ты меня пугаешь…

— Твоя мама пропала, — выдохнул он покаянно. — Моя ошибка. После того, как я вернулся из Европы, где искал нити к убийцам, она поехала домой. Не одна, конечно, в сопровождении камеристки и слуги. Я замотался с делами и совсем запамятовал, что надо бы позвонить после того, как получу сигнал о её прибытии, спросить, как добралась. Оказалось, что добралась она вовсе не домой, хотя защиту деактивировала сама, иначе я получил бы совсем другой сигнал.

Я медленно вдохнула, стараясь успокоиться и не заплакать. Выдохнула. Снова вдохнула.

— Прости меня, я был не в себе, — продолжил оправдываться Олег.

— Я не виню тебя, любимый. — Погладила его по щеке. — На тебя и так слишком много всего свалилось: моя гибель, расследование, дети, проблемы с прислугой, работа в департаменте.

— И всё же Антонида Георгиевна – не тот человек, о котором стоило забывать.

От его слов кое-что мелькнуло в голове. Смазанное воспоминание, будто я знаю, где она может быть, потому что те три месяца, что она жила в загородном поместье, пока Олег искал виновных, мы с ней постоянно контактировали. Разработали план. Искали подходящую кандидатуру на вселение.

Точно! Вспомнила!

Нужна была девушка или свободная женщина с определёнными параметрами тела, как физического, так и эфирного, чтобы не произошло отторжения. Круг поисков существенно сужался фактом грядущей смерти. Разумеется, не насильственной, убийцами мы становиться не собирались, а естественной, которая была предначертана свыше.

Спустя три месяца поисков мы наконец-то нашли Полину. Ей было предназначено стать ангелом. Что неудивительно, ведь когда её душа покинула тело, и она увидела меня, а спустя несколько секунд узнала, что происходит, то преисполнилась сочувствием. Более того, помогла войти, сама же, тепло улыбаясь, вознеслась.

Собственно, ей действительно нечего было терять: ни привязанностей, ни родни. А ещё на редкость чистая душа. Она, в отличие от большинства умерших, быстро сумела успокоиться, подключиться к общему информационному полю и узнать, что к чему. И относительно своего будущего предназначения, и обо мне.

Такому человеку только в ангелы!

К слову, я не должна была так рано умереть. Мой жизненный путь не обрывался, но найти выход я была обязана сама. Мамина помощь не возбранялась. И сейчас я чувствовала, что, пройдя эти испытания, стала сильнее. Магии прибавилось, более того, я, как и мама, похоже, теперь смогу видеть духов, воздействовать на них. Не сразу, сначала нужно стабилизироваться, ибо, несмотря на достаточно плавное подселение, мои личные воспоминания оказались закрыты от меня.

Иногда они прорывались в виде снов, тяги в Невоград, обрывочных данных о том или ином, но полностью открылись только после контакта с новорожденной химерой.

— Надо покормить малютку! — воскликнула я, подрываясь с кровати.

— Ну вот, узнаю свою деятельную Катерину, — радостно улыбнулся Олег. — Всех накормим! А потом поедем в полицию, дашь показания по тому нападавшему, заодно узнаем сводку. Надеюсь, найдётся хоть какая-то зацепка по тёще, я вчера отправил её данные, включая портрет.

— Как же я тебя люблю, дорогой! — обняла его крепко-крепко, а потом направилась в ванную. — Ой, милый, а вещи-то все в той комнате…

Глянула на порванное в порыве страсти платье, в котором была вчера. Оно лежало на полу в таком непрезентабельном виде, что его осталось только на помойку выбросить.

— Твоя комната осталась в неизменном виде, — Олег прошёл ко мне в ванную, отпер вторую дверь, ведущую в смежные апартаменты. — Правда, сейчас ты стала немного выше, но в целом комплекция та же.

От умиления меня снова бросило в слёзы, ведь в моей комнате действительно ничегошеньки не изменилось. А ещё было видно, что здесь регулярно делали влажную уборку, словно ждали в любой момент…

Нет, надо как-то стабилизироваться, иначе так и придётся качаться на эмоциональных качелях туда-сюда. Впереди масса дел, нельзя расклеиваться!

Слава Богу, в шкафчике над раковиной оказались успокоительные капли, которые я незамедлительно приняла. Убойную дозу, поскольку день предстоял ещё тот.

Умылась, почистила зубы, воспользовавшись щёткой Олега. В конце концов, мы уже настолько обменялись слюнной жидкостью, что больше просто некуда. Долго копаться в своей старой одежде не стала, надела первое попавшееся под руку домашнее платье, которое некогда было мне до щиколоток, а сейчас стало до середины икры. Вполне нормально, учитывая, как меняется мода. А вот с обувью возникла заминка: нога Полины оказалась на размер больше моей. Ну да ничего, надену пока её туфли, главное, что теперь я могу нормально выйти в коридор, пусть и босиком, а там и до комнат для слуг недалеко.

Пока я приводила себя в порядок, Олег распорядился накрыть стол в саду.

— Химера голодная, времени на отдельную кормёжку нет, а снимать с дома защиту ни в коем случае нельзя. Отдельно противомоскитный элемент не убрать, поэтому приходится выкручиваться. — Пожал он плечами, когда я поинтересовалась его мотивами.

— Прохладно, — зябко передёрнула плечами. — Надо взять шаль. И детям велеть накинуть что-то сверху.

Легко сказать, да трудно сделать. Стоило мне войти в их спальню, чтобы пожелать дорого утра, как Павлуша с радостным воплем кинулся мне на шею.

— Мама, это ты?!

Я растерянно взглянула на Олега, тот не менее растерянно пожал плечами. Окинул взглядом мою фигуру, задержался на лице.

— У тебя глаза позеленели и взгляд стал такой… характерный. Выражение лица опять же.

Мне только и оставалось, что обнимать своего ненаглядного мальчика и смотреть на дочь. Та сидела на кровати и хлопала глазами.

— Да, дочка, это я, — голос дрогнул. — Этой ночью я всё, наконец, вспомнила. Я понимаю, ты можешь мне не поверить вот так сразу, но могу сказать на ушко, какой секрет мы с тобой хранили ото всех…

Многозначительно замолчала, взглядом указала на окно, из которого она когда-то пыталась выпрыгнуть, взяв зонтик вместо парашюта. Я успела поймать её на горячем, причём этого никто не видел. Объяснила, что так делать ни в коем случае нельзя и пообещала, что никому не скажу – уж больно она боялась, что все будут её ругать.

Стоит ли говорить, что мы с Олегом чуть не оглохли от проявлений детского восторга? Не меньше они восторгались и новым питомцем, когда увидели его на одном из стульев, стоявших возле стола. Мы снова поместили его в гнездо, свёрнутого из большого полотенца, и принялись завтракать. Каждый своё.

Кот, пришедший подивиться на наш завтрак на лоне природы, никоим образом не пытался навредить Смуфрику, лишь принюхивался. Да, именно так назвали малыша дети. Точнее, нормально имя звучало Смуф, но разве можно называть таким серьёзным именем такое прелестное маленькое существо? Вот когда вырастет, тогда и станет Смуфом.

На самом деле, если бы не убойное успокоительное, я бы уже десять раз разрыдалась, расхохоталась и даже станцевала зажигательную джигу. А так просто не могла оторвать взгляда от своей семьи, что-то там ела, иногда пила, но, хоть убей, не помню что именно.

И ведь наверняка что-то очень вкусное, в Михае я не сомневалась! Сейчас, благодаря открывшимся воспоминаниям, я точно знала, что это не просто гениальный повар, но и непростой судьбы человек. Даже в тюрьме сидел за убийство насильника, надругавшегося над его женой. Супруга умерла, поэтому срок скостили, но полностью оправдывать не спешили. Детей, тогда совсем малышей, растила его тётка вместе со своей Глашей. За хорошее поведение он вышел раньше положенного срока, работал, где придётся, в том числе и неподалёку от нашего загородного поместья.

Однажды он спас меня от понёсшей ни с того ни с сего лошади, сам при этом изрядно пострадав. Слово за слово, мы узнали о его судьбе, причём не у него самого, а от одного из работников – супруга той самой тётки Михая. У того, разумеется, была информация из первых уст, в том числе и о том, что он отлично готовит. Просто гениально! Но после отсидки никто-то не хочет его брать, а те, кто готов, не отличаются чистоплотностью. Михай же, несмотря на пребывание в тюрьме, связываться с сомнительными работодателями не желал, потому и вкалывал разнорабочим то тут, то там.

И так уж вышло, что наша постоянная повариха на старости лет влюбилась и решила выйти замуж. Да не просто так, а в другой город. Тогда-то мы и рискнули взять его к себе, о чём после не пожалели ни единого разочка. Как только жизнь мужчины наладилась, он перевёз детей к себе, устроил их в хорошую школу, оплатил репетиторов, чтобы те нагнали столичную программу. А когда подросла Глаша (которую он тоже бы перевёз учиться в город, но та не отличалась особой тягой к знаниям), то порекомендовал её нам как отличную горничную. Собственно, она оказалась столь же трудолюбивой и порядочной, как и её дядя.

О, сколько восторгов и удивления было у слуг, когда они узнали, кто я такая! Разумеется, мы взяли с них магическую клятву о неразглашении, ибо нечего. Если в стойкости Михая мы были уверены, как и в дворецком, то та же экономка, как и Глаша, могли проболтаться. Одна из любви к сплетням, вторая – по простоте душевной.

— Дорогая, нам нужно торопиться в полицию, — напомнил мне Олег, когда мы вышли, наконец, из-за стола.

— Да, конечно, дай только переодеться, — кивнула ему.

Детей же обняла, попросила обращаться со Смуфриком максимально осторожно и давать ему спать, когда тот захочет. Олег принёс им краткую инструкцию, которую когда-то составлял в ожидании вылупления. Теперь она пригодилась.

А ещё он позвонил Алевтине, пригласил на ужин. Эх, дожить бы ещё до этого самого ужина, ведь впереди столько дел! Помимо поездки в полицию Олегу надо в департамент, ведь он не закончил экспертизу Сальватора Мунди. Кстати, а как там моя картина поживает? Которая псевдоклимт с котом.

Глава 20. Поездка в полицию

Князь Олег Степанович Репнин

Вслед за Катериной я тоже выпил успокоительное, так как эмоции били через край. Не так сильно, как у жены, но потряхивало меня изрядно. Я с трудом представлял, как мне заканчивать экспертизу, учитывая новости, а ещё какая-то мысль вертелась в голове, но никак не желала оформиться. Мысль, поймав которую, я лишу себя того времени, что отведено для работы над картиной.

— Слушай, раз ты общалась с матерью, будучи призраком, значит должна знать, куда она могла деваться, — выдал я Катерине, когда мы сели в машину.

Всё-таки удалось поймать эту вёрткую мысль за хвост.

— Да, когда настало время обряда, она приехала в Волховицы, сняла дом в городе и собиралась встретиться со мной после вселения, — Катя наморщила лоб, явно пытаясь вспомнить подробности. — Но так и не пришла. Три месяца прошло, а она не объявилась, потом я уехала в Невоград, так и не вспомнив о наших договорённостях.

Она тяжело вздохнула, но плакать не стала, спасибо успокоительному.

— То есть либо она не выдержала обряда, либо с ней случилось что-то ещё. — Задумчиво погладил свою красавицу по руке. — Но ведь с ней были слуги, в случае чего они наверняка связались бы со мной, благо, номер телефона им известен.

— Потому-то я и боюсь, — вздохнула она. — Похоже, с ними тоже что-то произошло.

— Ничего, мы обязательно всё выясним и найдём их! — Ободряюще улыбнулся. — Но сначала обвенчаемся. Сегодня же!

Она изумлённо уставилась на меня, хлопнула глазами, а потом покачала головой.

— Посмотрим, если мы узнаем что-то конкретное о маме, то не стоит терять время.

— Нет, дорогая, это вопрос принципа, — настаивал я на своём. — Наверняка нам потребуется куда-то поехать, и я хочу, чтобы в документах был полный порядок. Мало ли…

— Ох, Репнин, ты всегда был тем ещё упрямцем, — усмехнулась Катерина. — Твоя взяла, но переодеваться я не буду. Быстро всё сделаем и порядок. Свидетели, правда, нужны.

— Возьму своего помощника из департамента и кого-нибудь из бухгалтерии, — отмахнулся я. — Клавдию Семёновну, она у нас – кремень.

— Клава, — Наконец-то губы Катерины тронула лёгкая улыбка, а то она что-то совсем расстроилась. — Давай, Клава – отличная женщина.

На том и порешили.

Сами не заметили, как за разговором добрались до полиции, где нас уже ждал майор Терлеев. Высокий худощавый мужчина, он смотрел на мир цепким взглядом, курил трубку и носил пенсне. Разумеется, не простое, а нашпигованное множеством функций, хотя с виду оно казалось совершенно обычным. Стоило соответствующе.

Коротко поприветствовав нас, он приглашающим жестом махнул в сторону своего кабинета. Усадил за стол, за которым уже сидел его помощник. Подле рыжеватого парня стояла печатная машинка, ясно говорившая, что за Катериной будут записывать. Кстати, надо не забыться и перепутать имена!

К счастью, сама Катерина тоже вспомнила об этом нюансе и представилась, как надо – Полиной Андреевой. Коротко изложила события того самого утра, которое, казалось, было очень давно. На деле же не прошло и недели. Да, всё случилось в понедельник, а сейчас пятница. Надо же, по ощущениям кажется, будто прошла как минимум половина месяца, а то и целый.

После того, как показания были напечатаны, прочитаны и подписаны, мы двинулись на опознание, точнее очную ставку. Не знаю, для чего они решили её устроить, ведь я взял его на месте преступления, но майор настоял. Шепнул лишь, что ему надо его раскачать, заодно поблагодарил за сыворотку, которую я таки привёз для него. Сыворотку правды. И у неё имелись свои нюансы.

Во-первых, на разных людей она действовала по-разному. Кто-то начинал выкладывать подноготную сразу, кого-то требовалось эмоционально раскачать, а ещё попадались уникумы, которых не брало ничего. Таким при определённых обстоятельствах проводили весьма неприятную процедуру. Ментальную. После неё человек уже никогда не оставался прежним.

Во-вторых, использовать в полиции сыворотку, добытую на стороне, строжайше запрещено. То, что своя здесь закончилась, так то финансирование неважное. Посему майор явно собирался списать внезапную откровенность задержанного на присутствие потерпевшей. Мол, заволновался, дал слабину, а там его и размотали…

— Боже, ну и ро.. лицо, — пробормотала Катерина, когда мы вошли в допросную.

Говорила она тихо, но была услышана, отчего получила полный презрения взгляд. Хм, странно для простого насильника. Стал бы он так долго держаться, если бы был рядовым преступником? Вряд ли. Возможно, я случайно обезвредил того, за которым потянутся ниточки к другим, весьма серьёзным преступлениям. Таким, за огласку которых умирают. Тем или иным способом.

Скупыми быстрыми движениями майор ввёл сыворотку в предплечье прямо через арестантскую робу. Столь же быстро он спрятал шприц в коробочку, а ту в карман кителя, и, словно ничего такого не произошло, сел за стол. Включил запись допроса, обозначив дату и время, а также объявив имена присутствующих.

Что характерно, преступник, оказавшийся Дмитрием Ногиным, даже не дёрнулся, лишь слегка звякнули наручники, сковывавшие его руки. На то, что ему ввели сыворотку, лишь презрительно хмыкнул, мол, я вам не слабак поддаваться на такое. Не выказал он особого удивления и относительно моего статуса. Подумаешь, князь, он и не таких грабил! Иногда даже убивал. Что-то вроде этого читалось на его лице.

— И как вам не стыдно на невинных девушек нападать? — Покачала головой Катерина после того, как подтвердила, что именно он на неё напал, и поведала, как именно это произошло. — Вы в курсе, что после смерти вы ответите за все свои преступления?

— И с большой долей вероятности она не за горами, — подлил я масло в огонь.

Его лицо слегка скривилось, но пугаться он не спешил. Видимо, не раз такое слышал, привык.

— Да, в тюрьмах не любят насильников, точнее любят, но той особенной любовью, после которой… — Майор многозначительно замолчал, бросив косой взгляд на Полину, мол, не озвучиваю подробностей лишь из-за присутствия дамы.

Но в том и не было необходимости, думаю, преступник и так всё понял. Не маленький.

— Насилия не произошло, — скупо проронил Дмитрий. — Доказательств, кроме домыслов, у вас нет. Я просто обознался, думал, что это одна девица, которая давеча меня обокрала.

Врал. Он нагло и безбожно врал, несмотря на сыворотку. Что ж, значит она пока не подействовала.

— Княжеское слово против твоего? — хмыкнул я. — А ещё я прекрасно помню, как ты называл девочку своей. Обычно так говорят во вполне конкретных случаях.

— Да плевать, — пожал плечами преступник. — Всё одно гореть в аду.

Катерина встрепенулась, а потом… потом посмотрела на него так, как никогда ещё ни на кого не смотрела. По крайней мере, при мне. Словно это и не она вовсе, а нечто гораздо большее. Её радужка стала темнеть, пока не окрасилась в лиловый, голос тоже изменился, стал низким и очень вкрадчивым.

— Ад – это ещё не самое страшное, — промурлыкала она. — После него, когда твоя душа в достаточной мере отстрадает за земные грехи, тебя ждёт перерождение. И в новой жизни будет несладко. Много испытаний тебя ждёт, пока ты не очистишься от скверны. И сейчас у тебя есть шанс хоть как-то уменьшить бремя…

Кажется, подействовало. Причём не совсем понятно, что именно стало главным толчком: сыворотка ли разошлась, слова ли Катерины подействовали, но, вероятнее всего, её взгляд и голос проник в самое нутро. Да даже у меня, того, на кого не оказывалось воздействие, поползли мурашки. Правда, я – не показатель, привык видеть супругу мягкой и ласковой, а вот майор не привык. Более того, много повидал на своём веку. Но тоже вздрогнул, как и арестант. Взгляд Дмитрия стал слегка стеклянным, а после он всё-таки заговорил. Сначала о том, как захотел поиметь Полину, а потом… потом и вовсе о том, чего слышать посторонним не следует.

Собственно, грубые слова о том, что именно он собирался с ней сделать, тоже были не для ушей моей девочки. Пусть она пару минут назад выглядела донельзя странно. И говорила жутким голосом. Это состояние достаточно быстро прошло, и сейчас она снова была той самой Полиной-Катериной, с которой я вошёл в эту комнату.

Милой, испуганной, невероятно красивой.

Повинуясь указанию майора, я вывел её за дверь. Сам тоже вышел, ибо в этом помещении наша миссия закончена, теперь пора идти к тому, кто занимается поисками Антониды Георгиевны. Только сначала нужно привести в себя жену, которая, похоже, обрела новые способности после того, как осознала свою личность.

— Милая, ты была просто невероятна, — прошептал я Катерине на ухо, после того, как привлёк к себе и укутал в объятия.

Она дрожала. Мелко-мелко. Вот так сразу и не заметишь, пока не пощупаешь. Принялся гладить её по спине, голове, рукам, выпустил силу, чтобы она подпитала её.

— Держись, маленькая, больше ты этого урода не увидишь, — продолжил шептать в её прелестное ушко. — На суде будет достаточно моего присутствия и твоих письменных показаний. Тем более, есть вероятность, что к тому времени ты уже будешь беременна, а это уважительная причина не являться в суд. Вина, в конце концов, неоспорима.

— Что? — встрепенулась Катерина. — Беременна?

Так и знал, что смогу её отвлечь с помощью этой мысли.

— Посуди сама: мы не предохранялись, в дальнейшем я тоже не планирую этого делать, зато планирую любить тебя каждую ночь… и не по одному разу…

— Ох, Репнин, ты такой развратник, — прошептала она.

Что характерно, дрожать перестала.

— Тебе же нравится, — прикусил за ушко, а то всё шепчу да шепчу.

А оно само на зуб просится – такое аккуратное, такое нежное.

— Конечно, нравится, сам приучил, — хмыкнула она и снова задрожала.

Только теперь вовсе не от страха.

— Я, конечно, дико извиняюсь, — раздался чей-то ироничный голос, — но майор Терлеев сообщил, что я срочно нужен князю Репнину… — Многозначительная пауза. — Так нужен, или вы позже зайдёте?

Катерина покраснела, я только хмыкнул и повернул голову в сторону говорившего.

Полный мужчина в форме с характерными кругами под глазами. Алкоголик? Или проблемы с почками? Впрочем, неважно, главное, что он хочет до нас донести. Взгляд цепкий, умный, что неудивительно – дураки до майоров не дослуживаются. Хотя… по-разному случается, конечно.

— А вы, собственно, кто? — Не то, чтобы я не видел на его форме знаков отличия, но фамилии там не имелось.

— Майор Покровский, глава розыскного отдела по Невоградской области, — ответил мужчина серьёзно.

— Князь Репнин, моя су… будущая супруга Полина Андреева, — представился в ответ, с сожалением разомкнув объятья.

Но поддерживать Катерину не перестал, просто сделал это более приличным способом.

— Пройдёмте в мой кабинет, у меня есть для вас важные новости. — С этими словами он развернулся и двинулся в сторону лестницы.

Сразу видно – бывший вояка, не из кабинетных крыс. И по манерам, и по тому, как держит себя. Походке. Осанке идеально прямой, словно кол проглотил. И кабинет ему под стать – лаконичный, без лишних украшательств, максимально функциональный. Напичкан всевозможной техникой, половина которой явно не казённая. Значит – фанат своего дела.

Повезло.

Правда, я даже представить не мог, насколько нам действительно повезло, потому что стоило двери закрыться за нашими спинами, как майор приступил к делу.

— Десять минут назад поступил звонок на запрос о Гончаровой Антониде Георгиевне пятидесяти лет от роду. Она обнаружена в больнице города Волховицы в состоянии магической комы. Вместе с ней найдены…

Дальше он принялся озвучивать имена и фамилии слуг, сопровождавших тёщу. Мы же с Катериной смотрели друг на друга и понимали, что в церковь сегодня точно не попадём. И ужинать с Алевтиной не будем. Более того, попросим забрать ребятишек к себе вместе с Глашей, либо пусть поживёт у нас. Потому что сей же час нужно выдвигаться в Волховицы. Не поездом – слишком долго. Порталом, что расположен близ городской ратуши. И врача с собой квалифицированного прихватить. Бригаду. Я прекрасно помню, что говорила Катерина о больнице этого городка. Да, воспоминания были Полины, но не суть.

Всё это промелькнуло в моей голове, но я старательно усмирил свой пыл, чтобы дослушать майора до конца.

— Их обнаружил хозяин дома, который они сняли на месяц. Правда, судя по показателям, пролежали они там все три, но подробностей пока негусто. Известно только, что хозяин был за границей, откуда вернулся совсем недавно. С большой долей вероятности управляющий, который отвечал за контроль арендаторов, либо загулял с прелестной дамой, либо запил. А, вернее всего, и то и другое.

Тут я с ним был абсолютно солидарен. Типичное разгильдяйство, сам с таким не раз сталкивался.

— Благодарствую, — склонил голову в знак уважения. — Готов предоставить ответную любезность.

Покровский коротко усмехнулся, окинул стеллаж с приборами, явно прикидывая, чем пополнить свой рабочий арсенал. Стало понятно, как именно он его заимел, что вызвало ещё больше уважения. Иной спустил бы левую деньгу на гульбища, но не этот. Значит, всё-таки почки у него, а не алкоголизм. Ему бы к врачу…

— Позже сочтёмся. Не смею вас больше задерживать, — с этими словами майор протянул лист с записями адреса больницы, а также контактов хозяина дома, который сняла Антонида Георгиевна.

Идеально!

— С вами приятно иметь дело. — Ещё раз наклонил голову, подхватил Катерину под руку и двинулся к выходу.

— Удачи! — неожиданно проговорил Покровский.

Искренне, явно сочувствуя моей беде.

Интересный человек. Надо будет как-нибудь поближе с ним познакомиться. Но это потом, а сейчас в департамент, так как он ближе всего. Оттуда сделаю несколько звонков, а потом по ситуации.

Глава 21. Успеть сделать всё и немного больше

Княгиня Катерина Репнина

— О, котик так тут и висит, — умилилась я, глядя на спародированного Климта, которого подарила Олегу.

— Ты не поверишь, один из клиентов решил, что это оригинал, — усмехнулся супруг, усаживаясь в рабочее кресло. — Большие деньги предлагал, потому что жена любит котиков. Неудивительно, что его надули с Сальватором Мунди.

Одновременно с ответом мне он набирал чей-то номер на телефонном аппарате. И правильно – мы не можем знать, сколько у нас времени, каждая минута может быть на счету.

— Доктор Прозоровский? Мне нужна ваша срочная помощь. Дело в том, что буквально полчаса назад я узнал, что моя тёща и двое её слуг лежат в магической коме. Предположительно около трёх месяцев. Буквально вчера поступили в стационар города Волховицы.

— В эту дыру? — раздался возмущённый голос Альберта Юрьевича по всему кабинету – это Олег включил режим громкой связи, чтобы я была в курсе. — Нужно срочно отправлять туда нашу реанимационную бригаду. Сегодня довольно тихо, у нас есть свободные люди. Правда, ехать далеко, стоить это будет немало…

— Деньги не имеют значения, — перебил его Олег. — И да, все мы пойдём порталом.

— Портал – это хорошо, но машину тоже надо брать, там всё оборудование, причём тяжёлое. — Сочувствие мелькнуло в голосе доктора. — Дешевле было бы доставить пациентов в Невоград, но три месяца в магической коме… Они могут этого не пережить.

— Значит, телепортируем машину, — решительно резюмировал мой муж. — На какое время мне ориентироваться?

— В течение часа всё будет готово. Подъезжать к ратуше?

— Да, к северному входу, там телепортационная арка лучше работает.

— Договорились. Тогда я ориентирую ребят на полдень?

Я взглянула на настенные часы – они показывали без пяти минут одиннадцать.

— Да!

Следующий звонок был Алевтине. Она, в отличие от доктора, требовала подробностей, но некогда было объяснять нюансы моего вселения и прочее.

— Милосердная моя, — воззвал к ней Олег, — всё потом. Сейчас попросту нет времени. Обещаю, как только мы решим срочные дела, я обстоятельно, со всеми подробностями изложу тебе полную картину. Тебе понравится, обещаю.

Хвала Господу, тётка уговорилась, пусть и с некоторым трудом.

Как ни странно, но с детьми оказалось договориться легче лёгкого.

— Ребята, надо срочно ехать спасать бабушку Тосю, — выдал Олег ключевую фразу, после которой не возникло лишних вопросов.

Разве что робкое, что они могли бы помочь…

— Да, конечно, ваша помощь нам крайне важна, — подхватила я. — Вам нужно хорошо кушать и слушаться бабушку Алевтину и Глашу.

— Нет, ну так неинтересно, — протянул Павлуша.

— А вы приготовьте ей подарок, чтобы, когда мы её спасли, у вас было бы всё готово, — схитрила я.

— Да, Паш, надо заняться подарком! — поддержала мою идею Люда. — А ещё у нас Смуфрик некормленый, столько дел, столько дел…

Ой, о химере в этой суете я как-то подзабыла! Хорошо, что перед отъездом мы отдали детям инструкцию, как за ней ухаживать. И не только им, но и камердинеру.

— Иван, ты отвечаешь за дом, — невозмутимо вещал Олег, пока я переживала о своей забывчивости. — Я пока не знаю, что решит Алевтина: заберёт детей с химерой к себе, либо останется жить у нас, но ты во всём должен ей помогать.

— Как же вы без меня, Олег Степанович? — сдержанно удивился камердинер. — Без сменных вещей, не говоря уже о бытовых мелочах?

— Со мной моя Катерина, поэтому нам не страшны никакие трудности. — Ласковый взгляд в мою сторону. — И вообще, мы поселимся в гостинице, там всё будет. Наверное…

Последнюю фразу он произнёс не так уверенно, ибо увидел моё скептичное выражение лица. Потому что я, в отличие от него, знала, в каком состоянии местные гостиницы, спасибо памяти Полины.

— Вот видите, вы не так уже уверены в своих словах! — мягко подколол его Иван.

Хороший парень. С чувством юмора и в то же время всегда чувствует грань дозволенного.

— Дети важнее, ты же понимаешь, — настаивал Олег. — Да, я знаю, что их окружат заботой и вниманием, но тебя я оставляю не для того, чтобы ты им сопли подтирал. Ты лучше всех контактируешь с Белозёрским. Созвонись с ним, пусть проверит защиту, если надо, что-нибудь добавит.

— Хорошо, ваше сиятельство, — встрепенулся Иван. — Простите, я не подумал об этом нюансе. Тотчас же свяжусь!

— Спасибо. И до встречи.

Олег положил трубку и задумался.

— Ты точно всех обзвонил? — подошла к нему, погладила по плечу.

— Не помню. — Он взъерошил волосы, пытаясь пригнать кровь к голове, чтобы работала лучше. — Надо всё же что-то попить для улучшения памяти.

— Может, по службе что?

— Точно, Рыбоедов! — спохватился муж и принялся набирать очередной номер.

В этот раз громкую связь он не включал. Напрягся, и я его хорошо понимала: негоже бросать работу на середине пути, но не та ситуация. Нужно его присутствие, ибо промедление смерти подобно. Хотя почему подобно? Это действительно может закончиться смертью одного из самых близких нам людей.

И не надо мне говорить о том, что все мы смертны. Да, это так, чаще всего человек смертен внезапно, но мне ли не знать, что маме ещё рано. Не её это время. Но если мы будет разводить политесы, то может произойти непоправимое.

— Вы уверены? — воскликнул Олег после того, как коротко изложил проблему и выслушал ответ. — Тогда я вам предлагают вот что: я официально отчитываюсь о том, что экспертиза прервана, но по факту её доделываю. Деньги вы проплачиваете полностью согласна контракта, ибо работа будет выполнена. — Он замолчал, выслушивая собеседника. — Смогу гарантировать завершение работы только через неделю. Возможно, получится и раньше, но не факт, ибо дела у меня неотложные настолько, что вариантов попросту нет.

Снова он слушает ответ, я же кусаю губы. Тут и за маму боязно, и из-за проблем с работой Олега неудобно.

— Да, это верное решение: взять паузу в переговорах. Заодно будет возможность получше узнать, кто есть кто в Ватикане, и как они работают. Может, ещё и передумаете с ними связываться, либо просто будете лучше знать, чего от них ожидать и на что можно надавить.

Спустя некоторое время он положил, наконец, трубку.

— Хвала небесам, этот вопрос решён! — выдохнул муж. — Всё-таки умный мужик, понятливый, просто в высоком искусстве профан.

Я только покачала головой. Во-первых, я знать не знала, что у них за дела, а во-вторых, меньше всего меня волновало, кто там в чём профан. Мне бы маму спасти, всё остальное – потом.

— Ладно, мы ещё успеем в соседнюю церковь, если поторопимся! — неожиданно воскликнул Олег, вскочил и подхватил меня на руки.

Я аж взвизгнула от столь неожиданного порыва.

— О, Боже, Репнин, ты внезапный, как…

— Знаю, дорогая, но понос – он тоже иногда нужен, — иронично хмыкнул муж.

— К чему такая спешка? Неужели нельзя нормально всё сделать?

— Молчи, женщина, когда тебя замуж берут! — рыкнул он и двинулся к выходу.

Прямо со мной на руках.

Вот только, несмотря на боевой настрой Олега, женить нас в течение пятнадцати минут отказались. Категорически. И княжеский титул не подействовал.

— Видел я таких скорострелов, потом так же разводиться бегут, — недовольно пробормотал священник. — Нужно всё делать честь по чести: отстоять службу, исповедоваться, причаститься, потом три дня читать молитвы, готовясь к таинству обряда. Обручиться. Через шесть недель снова подготовиться и уже тогда только венчаться!

Несмотря на недовольство Олега, я была согласна со святым отцом. Зачем так спешить? Нет, шесть недель – это чересчур, конечно, хватит и месяца, но не сейчас же. Я, может, платье хочу красивое, а то в прошлый раз пришлось впопыхах мамино перешивать, потому что он пёр тараном точно также. И священника уломал объединить обряды обручения и венчания, чтобы побыстрее.

Нет, вот разберёмся с мамой, потом уже и будем развлекаться. Пригласим родню, пусть порадуются, а то не по-людски как-то выходит.

Не сразу, но Олег смирился. Да и некогда было – пора спешить к ратуше, где у нас заказано время на портальное перемещение. Осталось пятнадцать минут! До ратуши, конечно, мы доберёмся быстрее, но ведь ещё формальности.

— Вы уж простите, Олег Степанович, но я с вами, — неожиданно для нас провозгласила несостоявшаяся свидетельница Клавдия Семёновна.

Которая из бухгалтерии.

Дама корпулентных достоинств и приятных манер. Умница, иначе не задержалась бы в департаменте даже на неделю. Её тёмно-рыжие волосы были притчей во языцех среди сотрудников, поскольку многие называли её настоящей ведьмой. Глупости, конечно, просто она слишком хорошо умела считать и мигом вычисляла все попытки махинаций с финансовыми отчётами.

Ведь как удобно порой списать обед либо ужин в ресторане на деловую встречу за счёт департамента. Десять деловых встреч в неделю. Некоторые после завершения рабочего дня. А какие счета были приличные…

Олег оторопело уставился на неё, явно собираясь отказать, поэтому я решила взять дело в свои руки.

— А и впрямь бесценные мозги Клавы могут понадобиться, — заметила я. — Мало ли, что там, в Волховицах, произойти может…

Все тут же уставились на меня. Олег задумчиво, несостоявшиеся свидетели удивлённо. Особенно Клава, которая пока не знала, что в теле незнакомой девушки пребывает её давняя приятельница. Что ж, не буду от неё скрывать сей факт, расскажу чуть позже, ибо знаю, что она – кремень. Ни за что не выдаст нашу тайну.

— Пожалуй, ты права, дорогая, — улыбнулся супруг. — Ты же, Матвей, можешь уйти сегодня пораньше. Думаю, никто не скончается в муках, а тебе отдых не помешает.

— Так может я тоже с вами? — откликнулся помощник.

— Нет, ты мне будешь нужен здесь в понедельник: отдохнувший и со свежей головой. Потому что есть вероятность, что я буду не совсем дееспособен.

Поставив жирную точку в разговоре, Олег двинулся в сторону автомобиля. Мы с Клавой вприпрыжку неслись за ним. Домчались до ратуши тоже быстро, где нас уже поджидала карета скорой помощи.

Отправив водителя домой, а помощника на работу, чтобы тот взял нужные вещи и тоже шёл домой, Олег двинулся в сторону кассы. Клава, что характерно, окинула цепким взглядом внутреннее обустройство скорой, просканировала врачей, вышедших покурить, подмигнула мне и… достала тонкую дамскую сигарету.

— Не найдётся огоньку? — подошла она к одному из мужчин.

Хм, насколько я помню, она не курит… А, точно, это одна из её уловок, чтобы разговорить собеседника. После она обязательно почистит зубы, выпьет чашку зелёного чая с шоколадкой, а потом минимум трое суток будет усиленно пить минеральную воду.

Ох уж эта любовь к шпионским играм! С другой стороны, порой авантюрная натура требует реализации куда более активной, нежели сверка отчётности.

В общем, за те несколько минут, что у нас были до отправки, она умудрилась узнать массу информации: кого как зовут, у кого какая специальность, женаты ли, есть ли дети…

Ведьма. Как есть ведьма. Хорошо, что она работает на нас!

После того, как Олег вернулся, мы погрузились в скорую и двинулись в сторону арки портала. Миг, и вот уже пустое пространство перед нами подёрнулось искристой пеленой, в которую мы медленно въехали, стараясь не делать лишнего вдоха. Тело охватила сначала слабость, потом лёгкость, под конец, напротив, навалилась тяжесть, и стало очень жарко.

— Всё, милая, можешь расслабиться. — Олег заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядку, поцеловал в губы, а после отстранился, чтобы позволить одному из врачей осмотреть меня.

— Альберт Юрьевич передал мне ваши данные, просил проследить, чтобы вы перенесли переход с минимальными потерями, — пояснил Владимир – специалист по нейрохирургии. — Вот, выпейте это.

Он протянул мне заранее приготовленный флакон, содержимое которого оказалось настолько кислым, что аж скулы свело. Там что, концентрат лайма? С другой стороны, мигом полегчало.

— Благодарю, — выдавила из себя, когда смогла говорить.

— Обращайтесь, — коротко улыбнулся доктор и забрал флакон обратно.

Пока мы общались, водитель успел разузнать у местных, в какую сторону ехать, вернулся за руль и тронулся с места.

За окном мелькала до боли знакомая архитектура провинциального, но всё же достаточно близкого к столице городка. Полина здесь всю жизнь прожила, правда, большую часть времени пробыла за стенами монастыря. И не сказать, что много потеряла, если честно. С другой стороны, я ведь тоже родилась и выросла в провинциальном городе, правда он был не таким тихим. Всё же на Урале и люди другие, и промышленности больше. Ретивее там.

Задумавшись, я не сразу заметила одного из работников госпожи Беднохваловой, у которой не так давно работал Полина. Ну и я немного, пока не ушла. Он стоял на пешеходном переходе и ждал, когда можно будет перейти дорогу. Резко отвернулась, чтобы он, не дай Бог, меня не заметил. Ни к чему оно. Олежа говорит, что у меня взгляд изменился, выражение лица. Да и цвет радужки другой. Не стоит это афишировать, а то мало ли. Вопросы будут ненужные задавать, а мы спешим.

Наконец мы достигли здания больницы. Старого, местами обшарпанного, давно нуждающегося в ремонте. М-да, и куда смотрит местная власть? Наверняка масса денег оседает в карманах чинуш, вместо того, чтобы пойти по прямому назначению. Зла не хватает!

Встретили нас такими взглядами, что думала, глаза у народа вывалятся. С другой стороны, их можно понять: приехала тут к ним столичная карета скорой помощи, полная оборудования и врачами такой квалификации, которая здесь и не снилась. Князь опять же, властно приказавший как можно быстрее препроводить нас к палате мамы…

— Это моя любимая тёща! — провозгласил он на весь больничный коридор, когда у него спросили, кем он приходится пациентке. — И если вы ещё хоть на секунду протяните драгоценное время, вы об этом пожалеете!

Ух, кажется, мой ненаглядный не на шутку разозлился. Что неудивительно, ведь сейчас дорог был каждый момент времени.

Глава 22. Тёща

Князь Репнин Олег Степанович

Тёща выглядела просто ужасно. От той красоты, что была ей присуща, мало что осталось. Кожа посерела, глаза ввалились, былая стройность превратилась в сильную худобу. Она лежала, подключенная к такой допотопной аппаратуре, что было удивительно, как ещё не отдала Богу душу. Потёртая, пожелтевшая от времени, медицинская техника грозилась скончаться раньше пациентки, тем самым обрекая и её.

На соседних койках лежали слуги, и выглядели они немного лучше Антониды. Видимо, потому, что она потратила много сил на ритуал вселения души, их же просто зацепило, а после вырубило аварийными артефактами. Отличная вещь, кстати, здорово помогает выжить, когда ты не уверен в результате обряда, который собираешься совершить.

Принцип действия достаточно прост: если твои показатели жизнедеятельности падают ниже нормы, эти артефакты образуют защитное поле, погружая тебя в стазис. Вот только Антониде не повезло – слуги оттянули часть сил на себя, отчего вышла не полная «заморозка», а кома. Хвала небесам, магическая, поэтому они столько и продержались без внешней подпитки.

К счастью для тёщи, слуги пусть и оттянули на себя резерв артефакта, но в то же время поделились своими жизненными силами. Но ситуация всё равно паршивая, чревата серьёзными последствиями.

Эх, если бы представитель арендодателя не гулял три месяца, пока хозяин не приехал, всё было бы куда проще. Но и я облажался – вовремя не позвонил, не справился, как доехала.

Стечение обстоятельств, последствия которого мы сейчас будем выгребать.

Оглядевшись, я узрел, что стены, пол, окна – всё в палате интенсивной терапии нуждалось в капитальном ремонте. И я прекрасно понимал, что за этой разрухой стоит чья-то набитая мошна. Потому что финансирование больниц – одна из важных статей имперского бюджета. Учитывая, что Волховицы – это Невоградская область, более того, именно здесь находится монастырь святого Андрея Первозванного, в котором периодически бывает Император… Наверняка он и больницу посещал, да не раз. Значит, есть где-то платное крыло, куда водят почтенную комиссию.

Твари! Всех бы прижучил!

— Ну как? — спросил я одного из врачей, которого привёз из столицы.

Взгляд зацепился за обмотанную изолентой штепсельную вилку, воткнутую в розетку. Мрак. Это такой здесь ремонт техники? Изолента? Не удивлюсь, что и внутри аппаратов, если вскрыть крышки, тоже всё починено аналогичным способом.

— Слуги ещё продержатся, а её надо срочно переподключать к нашему оборудованию, — изрёк врач. — Нужен телепорт, так не донесём. Оборудование сюда устанавливать – тоже не вариант.

И он с таким подозрением посмотрел на розетку, что я и без слов всё понял. Наверняка здесь не меняли проводку со времён строительства, а техника у моих врачей куда современнее местной, мощностей может не хватить. Погорит всё к чертям собачьим. В автомобиле же встроены такие мощные накопители, что хватит на сутки беспрерывного использования. Автономные! То есть двигатель запитан отдельно, оборудование – отдельно. По крайней мере, так меня заверили ребята, пока мы добирались до больницы.

— Телепорт есть, а он не навредит? Может лучше стазис наложить?

— Мы же не на дальнее расстояние, а так, метров сто, — махнул он рукой в сторону окна, где предположительно стоял автомобиль. — А вот когда поедем обратно, придётся обойтись без стационарного портала, иначе это повлияет и на настройки аппаратуры, и на состояние пациентки.

Насчёт стазиса он промолчал, многозначительно посмотрев на нейрохирурга. Насколько я помню, его зовут Михаил. Надо же, всегда имел отличную память, но сейчас…

— Стазис можно наложить, но поскольку уже запустили реабилитацию, прерывать её внезапной заморозкой нежелательно, — принялся объяснять нюансы нейрохирург. — Много тонкостей касательно обменных процессов, первую очередь магических, и стабильности состояния.

— Тогда телепорт, — кивнул им, сам же полез в карман за прибором, соединившим в себе технологию и магию.

Его я ношу с собой всегда и везде. Никогда не знаешь, в какой момент он может пригодиться. Конечно, дальность действия не очень большая – в районе километра, но в экстренной ситуации здорово может выручить.

Двинулся к окошку, за которым и впрямь стояла наша карета скорой помощи. Принялся работать с настройками, чтобы прицелиться максимально точно. Двое из наших врачей двинулись вниз, один остался здесь, чтобы оперативно отключить её от местной системы.

Спустя десять минут я, наконец, решил, что всё-таки настроил его довольно сносно. Предварительно на десять раз перепроверил все показатели, чтобы не дай Бог… повернулся к Катерине, обнаружил её замершей около кровати. Лицо бледное, губы сжаты, руки тянутся к матери, но она не смеет её коснуться.

— Солнышко, иди ко мне, — позвал её к себе, сам шагнул навстречу.

Обнял её одной рукой, второй активировал телепорт, мгновенно перенеся тёщу (её как раз отключили от местных аппаратов) в руки отличных специалистов, что ждали её внизу. Увлёк Катерину к окну, чтобы как можно скорее убедиться в целости и сохранности Антониды.

Отлично! Всё прошло просто отлично! По крайней мере, именно такой знак подал мне один из принимавших врачей.

— А что будем делать со слугами? — растерянно спросила Катерина, когда немного успокоилась.

— Они не маги и более стабильны, — отозвался тот, кто отсоединял приборы. Валентин, кажется. — Вот их-то можно погрузить в стазис и разместить в пространственном кармане скорой, он рассчитан на десять человек.

— Прекрасно, тогда не будем терять время, господа.

Княгиня Катерина Репнина

Это были очень длинные двенадцать часов, или сколько там точно прошло? Дорога казалась бесконечной. Глаза периодически закрывались от усталости, но я упорно не поддавалась, боясь оторвать взгляд от мамы. Держала её за руку, всеми силами стараясь передать ей часть своих сил. А ещё молилась. Про себя, чтобы не перебивать врачей, перешедших на свой «птичий» язык. В отличие от меня, они напряжённо работали: анализировали симптоматику, показания приборов, высчитывали дозы препаратов, вводили их…

Мешать им совершенно не хотелось.

Олег тоже сидел молчал, только обнимал меня крепко-крепко.

— Вовремя мы её оттуда забрали, — глубокомысленно изрёк Михаил через пару часов. Они с коллегами закончили активные манипуляции и устало откинулись на спинки кресел, что стояли по бокам от ложа пациента. — О, благодарю!

Он с усталой улыбкой принял от Клавдии Семёновны кружку потрясающе ароматного кофе.

И только тут я вспомнила, что с нами же приехала Клава!

— Что бы мы без вас делали, уважаемая, — присоединился к благодарностям второй врач, имени которого я не помнила.

Не потому, что неблагодарная, просто стресс.

— Да, Клавдия Семёновна, ваши заслуги трудно переоценить, — подал голос Олег. — То, как вы разобрались с документами, которые нам пытались подсунуть – бесценно.

— Ну что вы, это не только моя заслуга, — мило улыбнулась бухгалтер департамента. — Мне помогали.

Она стрельнула глазами по врачам, особенно задержавшись на одном из них.

Он был самым старшим из группы. Крепко сбитый, с сединой в волосах, явно много повидавший, он притягивал взгляд, и не только Клавдии. Чувствовалась в нём большая сила, и дело не столько в магии, хотя она у него была явно выше среднего уровня, сколько в облике в целом. Явно нелёгкая жизнь оставила на нём свой отпечаток, добавив морщин и особенно строгий взгляд. Очевидно, что он много чего повидал, и не только как врач.

Впрочем, сил разбираться в его личности сейчас было немного, пришлось отвлечься, хотя я чувствовала, что теперь, обретя себя, всё же изменилась. Стала сильнее, начала чувствовать куда больше, чем раньше. Вот только было ощущение, что надо закрепить эти новые силы, стабилизировать их, чтобы ненароком не оплошать. Если не с летальным исходом, то, как минимум, с истощением. Учитывая, что я только-только отошла от того нападения…

— И, тем не менее, вы взяли на себя массу вопросов, за что вам огромное спасибо, — продолжал хвалить Клару мой муж. — И даже о кофе побеспокоились.

— Это вам, — раскрасневшаяся от похвалы Клара протянула кружку с ароматным напитком и мне.

— Спа… — я не смогла совладать с собственной речью и лишь благодарно кивнула.

— На здоровье, дорогуша, — улыбнулась Клава, да так таинственно, словно... догадалась, кто я такая.

— Насчёт своей мамы можете не переживать, несмотря на сильное истощение, она у вас крепкая, — подал голос третий доктор, который не Михаил и не Валентин.

Хоть убей, не помню, как его зовут. Впрочем, мне было не до воспоминаний, ибо я резко осознала, что официально не являюсь дочерью Антониды Завьяловой. Бросила короткий взгляд на Клаву и поймала ответную улыбку. Ту самую, всё понимающую…

М-да, от острого взора этой дамы трудно укрыться, а соображала она всегда хорошо. Но лучше всё же убедиться, чем гадать. К счастью, вскорости мне представилась такая возможность – мы вышли размяться на заправке. Водитель открыл капот, протянул к специальному отверстию провод, дабы зарядить энергетические кристаллы автомобиля. Провод этот соединил машину и вышку, увенчанную конусообразным приёмником небесного электричества со шпилем на макушке. Внутри, насколько я помню школьный курс физики (не монастырской, где училась Полина, а именно моей), находятся огромные накопители.

— Клавдия Семёновна… — начала я разговор, отведя даму в сторону от остальных.

Впрочем, Олег последовал за нами – не желал отступать от меня ни на шаг.

— Зачем так официально, Катюша? — ласково улыбнулась она, а я…

С одной стороны не удивилась, ибо подозревала, что меня раскусили, но всё же оторопела. На плечи легли тёплые руки Олега, мгновенно успокаивая меня.

— Как? — только и смогла выдавить из себя короткий вопрос.

— Знаешь, Олег Степанович только один раз в жизни повёл себя импульсивно – когда вернулся из командировки на Урал женатым человеком. Тогда он ещё не был недосягаемой главой департамента, и все наши дамы неистово жаждали оказаться на твоём месте. Впрочем, они и сейчас жаждут, но боятся вылететь с работы за излишнюю резвость. Ох, сколько слёз тогда было пролито… — Она лихо подмигнула нам, мол, тоже слегка всплакнула. — А когда сегодня он позвал меня в свидетели… мягко говоря, я удивилась. Но потом посмотрела тебе в глаза и удивляться перестала. А после, когда увидела, как ты переживаешь из-за Антониды Георгиевны, то окончательно уверилась в своей правоте. Скажи мне, дорогая, как ты так умудрилась?

Моя давняя приятельница многозначительно замолкла. Глаза при этом горели таким любопытством, что трудно было удержаться и не проговориться. С другой стороны, у нас всегда были доверительные отношения. Мы с ней периодически обедали, выбирались вместе к модистке, ходили в салон красоты. У неё был стильный красный автомобиль, которому завидовали все, даже мужчины. Шикарная дорогая вещь, которую ей подарил один из воздыхателей. Кто именно, она держала в секрете, ибо не муж.

Впрочем, у неё и мужа-то не было, чем она невероятно гордилась. Мол, настала новая эра самостоятельных женщин. И вообще, уж лучше одной, чем с кем попало. А ещё она шутила, что согласилась бы выйти только за Олега, но раз уж он занят, то её удел – это цифры, аналитика и кошки. Иногда небольшие интрижки для здоровья, и всё.

Собственно, в этом плане я была с ней согласна. Выйти замуж ради того, чтобы выйти замуж – так себе приключение. От этого могут быть не самые приятные последствия.

— Семейный секрет, — загадочно ответила я на вопрос о способе своего возвращения в мир живых. — Знаешь, я так рада, что ты сама обо всём догадалась!

Бросилась её обнимать, даже слёзы навернулись на глаза. Всё-таки она мне подруга. Не сказать, чтобы слишком близкая, ведь у неё работа, а у меня двое детей, забирающих львиную долю времени, мы не так уж часто видимся. Но каждая наша встреча – это маленький праздник юмора и хорошего настроения.

— Пора возвращаться в машину, — позвал нас Олег.

Я оглянулась, увидела, что автомобиль не только зарядили, но уже развернули к выезду с заправки. Почувствовала тёплую руку мужа на своей талии, с удовольствием прильнула к его боку, после чего мы двинулись к машине.

— Правильно сделала, что умолчала о подробностях, — тихо проговорил Олег, лаская моё ухо горячим дыханием. — Никто не должен знать, это слишком опасно. Надо бы взять с неё клятву о неразглашении, и как можно скорее.

— На следующей заправке? — предложила я.

— Да, тянуть не будем, но и свидетели нам не нужны. — Кивок в сторону врачей.

Вот только на следующей заправке случилось чудо – мама сначала шевельнула руками, а потом и вовсе открыла глаза. Я тут же подскочила к ней, схватила за руку, принялась что-то говорить ей, глаза застили слёзы.

Хорошо, что то были слёзы счастья!

Конечно же, после такого прорыва в её состоянии, из машины никто не выходил, кроме водителя, а после мы снова тронулись в путь. Говорить мама пока ничего не могла, только губами шевелила. Не надо было быть специалистом в области чтения по губам, чтобы понять смысл. Она сказала самые главные слова: «люблю» и «хорошо».

Вскорости она заснула, но уже обычным сном. Доктора вновь активно хлопотали вокруг неё, Олег стиснул меня так, что даже дышать было трудно, но я не противилась. Мне были нужны именно такие объятья, чтобы не улететь. Разумеется, не в прямом смысле, а от всепоглощающих эмоций.

Мне нужен был якорь, и им стал Олег. Хотя, почему стал, он им всегда был, а потом ещё и дети появились. Именно потому я и не смогла уйти за Грань, не смогла бросить их одних. Как же они без меня? Нет-нет, мой путь на Земле далеко не завершён, до его окончания ещё годы жизни.

К ночи мы добрались, наконец, до Невограда. На одной из заправок всё же удалось залучить Клавдию одну и попросить принести клятву о неразглашении. Разумеется, она согласилась, вот только нас прервали. Один из врачей срочно позвал в машину – мама снова очнулась.

— Ка-тю-ша… — в этот раз она смогла говорить, пусть медленно и недолго.

— Мамочка! — бросилась к ней, грозя нарушить то, что с таким трудом сделали для неё врачи.

Вовремя остановилась и максимально аккуратно взяла за руку.

— По-лу-чи-лось, — с трудом проговорила мама и довольно улыбнулась.

В этот раз она бодрствовала чуть дольше, но говорить больше не пыталась. Зато улыбалась, а увидев, как Олег меня обнимает, радостно прикрыла глаза, мол, молодец. Узнал в чужом теле свою жену, поверил, поддержал.

В клинике нас ждали не только дежурные, хотя время перевалило за полночь. Мы сердечно распрощались с героическими врачами, что столь вовремя помогли маме, а после расположились в одной из палат. Нам её временно выделили, чтобы мы смогли нормально выспаться. Собственно, домой действительно не стоило сейчас ехать, только время и силы терять. Завтра суббота, дети под присмотром Алевтины, так что можно расслабиться. Или?..

— А где Клава? — спросила я, после того, как умылась холодной водой.

Олег, добывший в столь поздний час несколько кружек горячего чая и тарелочку с бутербродами, показался мне особенно прекрасным.