Мама, это ты?

— В соседней палате, освежиться пошла, — устало улыбнулся муж, махнув рукой в сторону одной из стен. — Сходи, позови её.

— Да, конечно. — Кивнув, двинулась к выходу.

Вот только в палате, куда указал Олег, её не нашлось, впрочем, как и в соседних. Я все проверила, и даже те, что не примыкали к нашей. Кое-где спали пациенты, поэтому я вела себя предельно аккуратно, правда, эффективности у моих поисков было ноль.

Да что же такое?

Неожиданно корпулентная фигура Клавдии появилась в конце коридора. Похоже, она просто куда-то отлучалась.

— Клава, мы тебя потеряли! — бросилась ей навстречу. — Пойдём чай пить, Олег бутербродов добыл.

— Всё-таки он мечта, а не мужчина, — шутливо закатила глаза бухгалтер. — Я на твоём месте тоже бы с того света вернулась ради него.

И многозначительно на меня посмотрела, мол, расскажешь подробности или нет?

В какой-то момент мне захотелось поделиться с ней. В конце концов, мы всё равно сейчас возьмём с неё клятву о неразглашении, но… дверь нашей комнаты открылась. В проёме появилось лицо моего мужа.

— Девочки, сколько вас можно ждать? Чай стынет!

— Идём, — поторопила я Клаву.

А рассказывать резко передумала. Вот как перестала смотреть ей в глаза, так и передумала. Всё-таки мы, женщины, существа непостоянные. И как нас мужчины терпят? С другой стороны, у них своих заморочек хватает, так что нам тоже приходится приспосабливаться. Впрочем, когда любишь, много чего не замечаешь или прощаешь. И это хорошо, иначе, зачем тогда вообще начинать жить друг с другом?

Глава 23. Ворох новостей

Князь Репнин Олег Степанович

Благополучно взяв клятву о неразглашении с Клавдии Семёновны и переночевав в палате, утром мы вновь отправились проведать Антониду Георгиевну и слуг, которых также разместили в отделении интенсивной терапии. Все они под неусыпным уходом медиков успешно шли на поправку. Конечно, о полноценном выздоровлении пока не шло и речи, но цвет лица Антониды уже не напоминал пепел, руки и ноги шевелились, да и говорить она смогла куда лучше, чем вчера.

Есть, правда, пока могла только бульоны и только через трубочку. Как сказал лечащий врач, это уже прогресс. Разумеется, ни о каких серьёзных разговорах речи даже не шло. С другой стороны, радовало, что мы столь быстро разобрались в ситуации, и у нас возникла возможность провести обряд уже в воскресенье. В конце концов, есть масса храмов, где найдутся более сговорчивые священники, надо только поискать.

Что касается слуг, самоотверженно бросившихся спасать Антониду, то они крепко спали. Из комы, по словам врача, они вышли уже под утро, что не могло не радовать.

Кстати, я же собирался поговорить с владельцем того дома, где их нашли! Мало ли, может, какие-то вещи он оставил себе, не отдавал в клинику (оттуда мы всё забрали, разумеется). Совсем из головы вылетело, да и некогда было – речь шла о жизни и смерти. Нужно было срочно доставить всех в Невоград, чтобы обеспечить должный медицинский уход.

— Думаю, прежде чем ехать, надо будет разобраться, пропало ли что-то, или нет, — покачала головой Катерина.

Она явно не стремилась возвращаться в тот городок. И я мог её понять. Но в то же самое время я понимал, что не смогу просто взять и забыть, что происходило в той же больнице. Надо бы поговорить с нужными людьми, да с тем же Альбертом Юрьевичем. Это же вопиющее безобразие, а не условия для лечения!

Но это потом, как и жалоба на доктора Фромма, которую надо бы отправить да недосуг. Сначала семья!

— Папа, мама, вы уже приехали! — оглушили нас вопли ребятишек, едва мы переступили порог дома.

— Похоже, кто-то смотрел в окно, — Катя счастливо улыбнулась им, подхватывая на руки Павлушу.

— Как поживает Смуфрик? — спросил я, повторив её действия, только с Людмилой.

— Мы его кормили и поили, — принялся перечислять Павлик.

— Не будили, давали спать, сколько он хочет, — вторила ему Людочка.

— Он лизал мне пальцы и нос! — восторженно вскрикнул сынок.

— А мне даже губу лизнул, потому что любит больше всех! — задрала нос дочка.

— А меня укусил, — пожаловалась Алевтина, спускаясь по лестнице. — Быстро вы обернулись. Как Антонида Георгиевна?

— Мама в больнице, пришла в себя, слуги тоже. — Ответила Катюша, а потом, судя по испугу на лице, вспомнила, что пока мы не успели ей рассказать, что она вовсе не Полина…

— Ура, баба Тося снова будет с нами! — подпрыгнул на руках Павлуша.

— Я люблю бабу Тосю, она – самая лучшая бабушка в мире! — подхватила Люда.

Я же настороженно смотрел на тётю, пытаясь понять её реакцию. Мало ли, вдруг она преисполнится скепсиса, не хочется тратить время и силы на негатив.

— А я очень рада, что ваша мама смогла вернуться! — улыбнулась Алевтина. — Разумеется, дети мне всё рассказали, — пояснила она нам с лёгкой усмешкой.

И хвала небесам им за это!

Извинившись перед всеми и отпустив на пол Людочку, я отправился освежиться. Катерину прихватил с собой, ибо освежаться планировал не один. Всё же после столь бурных суток чистотой мы явно не блистали.

После душа и вкуснейшего завтрака мы поведали детям и Алевтине историю Катерины более подробно. О том, как она бесплотным духом искала способ вернуться, как ей непросто было продраться сквозь память тела, куда она вселилась, осознать собственное Я. Тонкости, почему произошло именно так, а не иначе, обсуждать не стали, всё же это специфическая информация.

Что характерно, Алевтина принесла клятву о неразглашении сама, до того, как я об этом заикнулся.

— Так всем нам будет спокойнее, — улыбнулась она. — Но мужу будете сами всё излагать, потому что, даже если бы клятвы не было, он бы мне банально не поверил.

— Потом, — кивнул ей. — Сначала надо найти священника, который согласится нас обвенчать без лишних телодвижений.

— Хм… — задумалась Алевтина. — В городе сложно будет такого найти, разве что поехать в загородное поместье, там все свои.

А это мысль!

Мы переглянулись с Катериной, и поняли, что нет, мысль всё же так себе. Потому что ехать достаточно долго, разве что порталом. Опять же дети, а они слишком маленькие, чтобы так ими рисковать. Портальные колебания плохо воздействует на структуру тканей у растущего организма. Или истощённого, как у тёщи. Конечно, в крайнем случае, можно, но потом потребуется месяц реабилитации.

Нет, этот вариант свадьбы не для сегодняшних выходных.

Мои размышления прервал телефонный звонок. И поскольку расположились мы в моём кабинете (стены здесь прекрасно звукоизолированы, как и в нашей спальне), то я лично снял трубку. Не стал ждать, когда это сделает камердинер.

— Алло, Олег Степанович? — раздался знакомый мужской голос.

— Да, — автоматически кивнул, забыв, что собеседник не может меня видеть.

— Это майор Терлеев, и у меня для вас есть срочные новости. Это не телефонный разговор…

Делать нечего, пришлось срываться, ибо без веского на то повода этот человек никогда не беспокоит.

Информацию, которую мне сообщил майор, я переваривал минут тридцать. Молча. Сопоставлял факты, анализировал связи, искал ошибки. Их не было.

— То есть тот хмырь, напавший на Полину, работал на мою сестру, точнее на Урусовых? — Я смотрел на серую стену кабинета, и пытался не перейти на крик.

Во-первых, это было неуместно, во-вторых, нерационально. Сейчас нужна спокойная голова, чтобы всё обдумать и решить, как действовать дальше. Получалось так себе, если честно.

— В том числе, — кивнул майор. — Тут лишь часть копий протокола и результатов работы аналитического отдела.

Его взгляд был твёрд, разве что в уголках глаз читалась усталость. Он явно мало отдыхал, впрочем, как и я.

В стенографии допроса было много интересного. Масса преступлений разного масштаба, начиная со слежки за людьми, в том числе и моей семьёй, заканчивая установкой взрывчатки под капот автомобиля одного из мировых судей. Попытки навредить Катерине, неудачные, кстати. Дмитрий Ногин сотоварищи не смогли пробить нашу родовую защиту. Насчёт той самой аварии результатов не было, хотя вопросы по ней заданы были. Точнее, данные как раз имелись – его отстранили от этого задания ввиду неэффективности методики.

То есть в смерти моей супруги он не виновен, даже косвенно.

Зато, исходя из количества попыток, а после и «удачного» исхода дела, я теперь знаю, кого именно стоит подозревать в совершении того самого преступления. Разумеется, они действовали чужими руками, и отлично затёрли следы, сработав очень изощрённо, через тайное общество поклонников вампиризма. Младшего Разумовского наверняка использовали вслепую, а ведь именно благодаря тому, что он был потомком древнего рода, ему получилось погубить Катерину. Случился конфликт защитной магии наших родов плюс взрыв и, вероятно, имелся ещё ряд факторов, следов которых не осталось.

Не суть. Главное, что в тот раз у них всё получилось. Твари!

Я стиснул зубы, чтобы сдержаться и не начать вести себя неприемлемо. Принялся вспоминать математические формулы, спрягать неправильные латинские глаголы, а потом и вовсе петь песню про серого козла. Разумеется, про себя. Наконец, красная пелена, стоявшая перед глазами, спала, и я вновь начал мыслить более-менее конструктивно.

По большому счёту, именно на мою сестру в документах практически ничего не указывало, контакт происходил через одного занимательного человека, портрет которого написал художник-криминалист. И, насколько я знаю методы, не столько по словесному описанию, сколько с помощью ментального контакта с допрашиваемым. А это значит, что сходство с оригиналом достаточно высокое.

— Кличка Бормоглот достаточно известна в отдельных кругах, вот только описание его внешности до сегодняшнего дня не имелось, — заметил майор Терлеев, видя, как я пристально рассматриваю карандашный портрет.

— А теперь вы его опознали — Удовлетворённо кивнул и прищурился, вспоминая детали знакомства с этим типом.

Потому что я его тоже знал в лицо.

— Взрыв судьи, — коротко выдал майор.

Дальше продолжать не стал, потому что я и так видел в отчёте аналитиков, что судью убили вскорости после того, как он удовлетворил иск о нарушении графика выплат заработной платы слугам. Обвиняемым был князь Урусов, за которого мою сестру отдали замуж.

— А портрет помощника у вас был со времён расследования взрыва? — сложил я два и два.

— Конечно, мы прорабатывали все версии, собирали данные, но в итоге дело пришлось закрыть за отсутствием доказательств. — Развёл руками Терлеев. — Зато сейчас пригодилось. Понятно, что сначала потребуется длительное расследование, прежде чем виновные понесут своё наказание, но в этот раз нам есть от чего отталкиваться. Более того, у нас есть вы – человек, вхожий в дом Урусовых, и уже сейчас опознавший в Бормоглоте его помощника. А это уже большой шаг!

— Большой, но недостаточный. — Огорчённо вздохнул, понимая, что придётся набраться терпения, как бы я не жаждал крови убийц моей жены прямо сейчас. — Будем надеяться, что мы не ошибаемся в своих подозрениях. С другой стороны, совпадений много: и черты лица, и изогнутый шрам возле уха, кривоватый после многочисленных переломов нос. Характерно кривоватый!

От избытка чувств ткнул пальцем в этот самый нос, чуть не порвав бумагу.

— В любом случае, Бормоглот здесь ключевая фигура, ведь именно от него Дмитрий Ногин получал эти задания и плату за них. — Майор кивнул на бумаги в моих руках, изрядно помятые, как и портрет. Хорошо, что это только копии. — Так или иначе, но есть шанс раскрыть массу преступлений. Вам доводилось общаться с этим помощником?

— Буквально пару раз и недолго, — развёл руками. — С сестрой мы видимся нечасто в связи с некоторыми разногласиями.

Стоит только вспомнить те чинные обеды, наполненные самодовольством и чванливостью этой семейки, особенно усилившиеся после моей женитьбы на Катерине. Да, после брака, и особенно после рождения детей, я стал бывать у них крайне редко и недолго. Поздравлял с именинами, Рождеством да Пасхой.

— Надо же, я и предположить не мог, что за теми попытками стояли Урусовы, — пробормотал себе под нос, пробегая глазами по протоколу, кажется, в сотый раз. — Защита срабатывала, но исполнители были слишком осторожны, успевали вовремя уйти и замести следы.

А ведь я даже мысли не допускал, что Нина может иметь какое-либо отношение к той трагедии, хотя это было вполне логично. С самого начала она невзлюбила Катерину, считала наш брак грубейшим мезальянсом и всячески выпячивала, что вот она-то выполнила свой долг – вышла замуж по родительской договорённости. За князя! А я мало того, что разорвал помолвку (собственно, моя невеста была только счастлива, ибо у неё имелась иная сердечная привязанность), так ещё и оженился на какой-то мелкопоместной графине, не пригласив на венчание родню.

Собственно, глупая претензия, ведь позже мы дали бал в честь нашей свадьбы, дабы представить всем Катерину. Там-то Нина и блеснула нарядами да фамильными драгоценностями. Заодно стервозность выгуляла, правда, в рамках приличий, скандалов не устраивала.

М-да, дела...

— Самое удивительное в этом ворохе дел, что тот же Ногин, совершив тьму преступлений, попался на банальном нападении на девушку, — покачал головой майор Терлеев. — Причём спонтанном. Средь бела дня ему вдруг приспичило «развлечься». Отметить удачно выполненный заказ.

— Какой именно? — тут же встрепенулся я.

— Это секретная информация, вашей семьи не касается, — развёл руками майор.

Что ж, он прав. Спасибо ему и на том, что поделился хотя бы частью материалов. В конце концов, я не из их департамента, чтобы меня посвящать в каждую мелочь. Но сотрудничать мы точно будем. И начнём прямо сейчас.

Обсудим план моих действий. Стратегию…

Глава 24. Сёстры бывают разными

Княгиня Катерина Репнина

После того, как Олег ушёл, мы c Алевтиной и детьми решили прогуляться. Далеко уходить не стали, нам вполне хватило сада вокруг дома. Взяли с собой всех: Акиту, Смуфрика (он как раз проснулся и принялся пищать насчёт еды), даже кот пришёл! Правда, собака на него тут же принялась лаять и попыталась цапнуть за хвост, но и кот не растерялся – запрыгнул мне на руки и ядовито зашипел. Хорошо, что у меня руки были свободны, химерёныша взяла Людмила.

— Надо же, кота не любит, а к малышу вполне лоялен, — заметила Алевтина.

Акита действительно очень спокойно отнёсся к Смуфрику, максимум, что он себе позволял – это посмотреть издалека.

— Так это же химера, она магическая! — воскликнул Павлуша. — Знаешь сколько в нём силы? У-у!

Я с любопытством посмотрела на сына. И откуда он это знает? Малыш ведь. К тому же, кроме инструкции по уходу, мы ничего не успели им ни рассказать, ни дать прочитать.

— Мама, ну ты что, он ведь сам всё показывает, — укоризненно покачала головой Людмила, увидев мою удивлённо приподнятую бровь.

А потом демонстративно погладила Смуфрика по хохолку.

— То есть вы с ним уже общаетесь? — Надо же, какие они талантливые!

Насколько я помню, наладить с химерой телепатический контакт может только одарённый и в то же время чистый душой человек. Хотя, чего это я? Мои дети имеют огромный магический потенциал, благо, есть в кого. Ну а чистая душа – это и без того понятно. Дети же, пусть и слегка избалованные, но невинные и добрые.

— Конечно, он пусть и маленький, но не дурак! — В голосе Люды звучала такая гордость, словно это её личная заслуга. — И вообще красавчик, можно он будет жить у нас в комнате?

— Пожалуйста – пожалуйста – пожалуйста! — завопил Павлик, подпрыгивая на одной ноге.

В такт ему прыгал и пёс, взрыхляя газон когтистыми лапами. И оглушительно лаял. Еле сдержалась, чтобы не зажать уши – кота пожалела. А то выроню ещё, Акита его знатно потреплет, хотя… судя по воинственно встопорщенной шерсти, кот свою жизнь дорого продаст. Поэтому держу себя и его в руках. Тренирую терпение.

— Во-первых, этот вопрос будем решать вместе с папой, — твёрдо начала я. — Во-вторых, будете так громко вопить, ничего решать вообще не будем. Потому что я оглохну, и ничего не смогу услышать.

— Но говорить-то сможешь? — тут же сбавил тон Павлуша.

— Смогу, но что мне говорить, если я никого не услышу?

— Вот блин…

— Павлуша, что за выражение? — сморщила носик тётушка. — Ты же будущий князь!

— Не хочу быть князем, — неожиданно резко возмутился сын. Даже ножкой притопнул. — Хочу быть кругосветным путешественником! Хочу объехать весь мир, потом облететь, а потом и обплыть.

— Какие грандиозные планы, — изумилась я. — Но только одному нельзя, напарники нужны.

— Конечно! — У Павлуши был такой серьёзный вид, что я еле сдержалась от смеха. — Во-первых, Люда тоже хочет, правда же?

— Хочу! — твёрдо кивнула дочка.

— Акита, Смуфрик и вы с папой.

Я не выдержала и некультурно хрюкнула от смеха. Какие у него забавные фантазии! Особенно умилила очерёдность тех, кого он собрался взять с собой: сначала животные, потом мы.

— Чудесно, но для начала нужно вырасти и многое узнать, — с улыбкой выдала Алевтина. — Математику, физику, навигацию, правила хорошего тона тоже нужны, мало ли, с кем придётся встретиться.

— Навыки для выживания опять же, — вторила ей я. — Как поставить палатку, развести огонь, приготовить еду, предварительно её добыв.

Ребёнок откровенно растерялся. Судя по лицу, он явно хотел с нами поспорить, но получалось лишь хлопать глазами и открывать да закрывать рот. Видимо, не мог определиться, какую мысль высказать первой.

— Но, мама, вы же будете с нами, — резонно возразила Люда.

В отличие от братца, она мыслила более конкретно.

— Мало ли что может случиться: руку кто-нибудь поранит или ногу. Нужно уметь всё, чтобы не попасть впросак, — возразила я.

— Да, такая ушлая девица, как ты, точно впросак не попадёт, — раздался чей-то язвительный голос.

Мы дружно обернулись. Алевтина нахмурилась, собака залаяла, кот зашипел, химера поглубже закопалась в ладошки Людмилы, чтобы её не заметили. Павлуша, видя такую реакцию, встал перед сестрой, чтобы загородить её руки. Мало ли, вдруг их прелесть заметят? Хуже того – отберут! И только я не сразу поняла, что это за дама. Голова почему-то не хотела её вспоминать, хотя я чувствовала, что мы знакомы.

Довольно высокая, полноватая женщина с идеальной укладкой, макияжем и в кричаще дорогом платье стояла посреди дорожки. Всем своим видом она показывала, какие мы ничтожные твари. Особенно надменным выражением породистого лица.

Нет, и где я её видела?

— Вот видите дети, что случается с теми, кто не хочет учиться правилам хорошего тона, — нравоучительно-иронично проговорила Алевтина.

— Какой может быть хороший тон с выскочкой, которая надоумила детей называть себя мамой, на деле являясь всего лишь служанкой? — плевалась ядом незваная гостья.

Лицо её скривилось, глаза полыхали ненавистью.

— Нет! — вскрикнула я, видя, как дети в едином порыве открыли рты, что просветить её, кто я есть на самом деле.

Удивлённо моргнув, они оба замерли, вопросительно глядя на меня. Я приложила палец к губам, показывая, что это наш секрет, и не стоит его выдавать какой-то вредной тётке, а потом меня осенило.

Так это же сестра Олега – Нина! Княгиня Урусова. А ещё такая паскуда, что просто слов нет. Свадьбу мне подпортила, к детям моим презрительно относилась и вообще… стерва!

— Да, мой братец падает всё ниже и ниже, — продолжила лить грязь незваная гостья. — Сначала он связался с недоаристократкой, теперь и вовсе с простолюдинкой.

Оставалось только удивляться её осведомлённости. Откуда она узнала, что у нас с Олегом отношения куда более близкие, чем хозяин и служанка? Неужели в доме крыса? Вроде не должно быть, все клятвы давали о неразглашении, тогда как?

Я взглянула на Алевтину, на её лице было написано такое же удивление, как и у меня. И, в отличие от меня, она молчать не стала.

— Что, сплетни по углам собираешь? — ехидно выгнула бровь княгиня Козловская. — Стала истинной Урусовой, я смотрю.

— Святой отец, которого братец пытался давеча уговорить на скорое венчание, выразил беспокойство, — продолжала разливаться желчью Нина. — Он ведь наш семейный духовник, радеет за нас. Зря ты Олегу потакаешь во всём, к добру это точно не приведёт. И так настрогал полукровок, а если ещё и от этой заведёт, позор нашему роду. Кровь совсем разбавится.

Что? Она это сказала вслух? При детях? Или у меня галлюцинации?

— Думай, что говоришь, княгиня, — осадила её Алевтина, особо выделив последнее слово. — Мало тебя в детстве пороли, много дури осталось.

И только я собралась сказать слово в защиту детей, как Людмила меня опередила.

— Вообще-то учёные давно доказали, что самое сильное потомство рождается при вливании свежей крови. — И голос такой звонкий, невинно-ехидный. В том смысле, что произнесено невинно, но как бьёт, как бьёт…

— Возможно, я открою вам новую вселенную, но изначально люди все одинаковы, — вставила свои пять копеек. — Все мы дети божии и все смертны. И в конце пути земного мы равны перед ним, а на том свете не имеют значения ни звания, ни богатства. Только то, кто ты есть по своей сути.

— Это всё сказки для черни, — презрительно хмыкнула Нина. — Ладно, что с вами говорить, мне нужен братец. Вправить мозги, так сказать…

— Уехал по делам, — ответила Алевтина. — И ты иди с Богом, авось, когда-нибудь он и тебя вразумит на путь истинный.

И только эта мегера собралась нахамить (тут и к гадалке ходить не надо, нормально она, похоже, вообще разговаривать не умеет), как Акита вновь громко залаял. Кот, несмотря на близкое присутствие собаки, спрыгнул на землю и так зашипел, что даже мне стало нехорошо. А ведь именно у меня нет повода его бояться, учитывая давешние кошачьи лобызания…

Хм, похоже, эти двое зарыли топор собачье-кошачьей войны, объединившись против общего врага. И, кажется, это подействовало: лицо княгини Урусовой дрогнуло.

— Уберите этих тварей! — взвизгнула она. — Фу! Вон! Пшли прочь!

Мы продолжали стоять, не предпринимая попыток остановить это безобразие, поскольку реально нападать наши животные не спешили. Скорее, это была психологическая атака.

— Вы даже не представляете, сколько проблем наживёте, если продолжите в том же духе! — верещала она.

Лицо её стало пунцовым, идеальная причёска нарушилась, макияж и вовсе слегка потёк. Видимо, она сильно вспотела от испуга. Надо же, а говорила, что ничего-то ей не страшно. Что она выше многих, ибо княгиня. Кровь там у неё какая-то другая. Бред всё это, кому как не мне это знать. Нет, кровь Репниных хорошая, полная силы, родители у них были неплохие, остаётся только удивляться, как при изначально одинаковых данных в одной семье выросли столь разные люди.

Кстати, в отличие от Олега, магии в этой дамочке совсем немного. И, судя по тому, что она не торопится ей воспользоваться ради собственной защиты, её развитием она не занималась. Освоила в молодости азы, и всё.

Кстати, о защите…

Мой взгляд скользнул к руке Нины, на которой сиял родовой перстень Урусовых – вон как алый камень полыхает. Странно, чего она так испугалась, если у неё имеется защита? Неужели она против животных не работает? Или Нина о ней забыла?

Последнее вряд ли, ведь, имея столь склочный характер, она наверняка не раз спасалась благодаря этому артефакту.

Как бы мне ни хотелось оставить всё как есть, но пришлось останавливать этот вертеп.

— Акита, Мурзик, уймитесь! А вы, не очень уважаемая, покиньте территорию. Разве не видите, вы всех нервируете, а это плохо сказывается на здоровье, особенно детском.

Животные замолкли, но с такой укоризной на меня посмотрели, словно я их предала. Собственно, так оно и было, но если так продолжать и дальше, у меня попросту заболит голова, более того, виски уже начало ломить. А это уже тревожный звоночек!

— Что здесь происходит? — раздался властный голос Олега.

Он шёл к нам так, словно готовился в любой момент вступить в бой. Снести головы обидчиков к чертям собачьим – вон как кулаки сжались. Так приятно, так приятно, даже начинающаяся головная боль отступила.

— Наконец-то! — воскликнула Нина, поворачиваясь к своему брату.

Тот нахмурился и даже немного скривился, явно не пребывая в восторге от неожиданной встречи. Я уже приготовилась услышать от него суровую отповедь в сторону сестры и даже намылилась броситься в объятья, когда эта дама нас, наконец-то, покинет, но тут случилась неожиданность.

— Нина, какими судьбами? — спросил у неё Олег, старательно сдерживая сарказм.

Да-да, он явно пересилил свои истинные эмоции и даже улыбнулся. Вышло, правда, кривовато, но тем не менее. Раньше он с ней общался куда более холодно, а уж после её особо вопиющих выходок, вроде этой, мог и голос повысить.

— Да вот, узнала от своего духовника, что ты снова собрался жениться, и снова непонятно на ком, — она укоризненно покачала головой. — Олег, ну когда ты уже перебесишься и поумнеешь?

— Давай обсудим это… — он огляделся, ещё сильнее нахмурился и продолжил: — у тебя. Здесь слишком людно и шумно.

Княгиня Урусова просияла от такого поворота событий, я же наоборот, растерянно хлопала глазами. Увидев мою реакцию, Нина вздёрнула подбородок, подхватила Олега под руку и, величаво покачивая пышными бёдрами, двинулась в сторону синего автомобиля.

— Мы снова уезжаем, — кричит он водителю.

Я же замечаю, что в руках у мужа какой-то незнакомый чемоданчик. Не кожаный портфель, в каком он обычно носит документы, а что-то, чего я раньше не видела. И не помнила, хотя память ко мне вернулась практически в полном объёме. Что же это тогда?

— Напомни мне, милая, а куда у нас Олежа ездил? — прищурившись, Алевтина тоже смотрит на этот самый чемоданчик.

— В полицию…

Глава 25. Дела семейные детективные

Князь Репнин Олег Степанович

После того, как мы составили план действий, майор выдал мне специальные «жучки», то есть миниатюрные микрофоны, которые мне нужно будет максимально незаметно прикрепить в стратегически важных местах. Несколько видеокамер, тоже небольших, он, спустя пару минут размышлений, присовокупил к уже выданному оборудованию.

— На всякий случай, — проговорил он. — Если с камерами не получится, то и не надо.

— Хорошо, только вы сначала объясните, как правильно всё это установить.

— Разумеется.

Последующий час мы потратили на инструктаж, а после Терлеев сложил всё в неприметный чемоданчик и подал его мне.

— Постарайтесь попасть к Урусовым как можно скорее. После активации оборудования отзвонитесь мне. В любое время суток.

— Вы будете здесь? — окинул его ссутулившуюся от усталости фигуру, удивляясь, как он вообще держится на ногах.

Усы и те обвисли, хотя обычно бодро держали форму.

— Скорее всего, — тяжело вздохнул полицейский. — Но если что, вот мой домашний номер. — Протянул мне простую белую карточку с номером. Без подписи. — Сначала звонить на рабочий.

— Да, я понял. — Забрав визитку, поднялся. — Ладно, поеду я, обмозгую, как поскорее попасть к сестре.

— Чем раньше, тем лучше, — кивнул Терлеев. — По нашим сведениям, Урусов сейчас в отъезде, когда вернётся – неизвестно.

— Понял, принял, потороплюсь. — С тем и отбыл.

Пока ехал домой, накидал примерное содержание вступительной речи, с которой обращусь к Нине по телефону. Правда, приходилось одёргивать себя, ибо каждый раз я скатывался к далеко нелицеприятным формулировкам. А ведь у меня главная цель – не высказать правду, а добиться личной встречи. Зацепить так, чтобы она пригласила меня если не сегодня, то хотя бы завтра.

Каково же было моё удивление, когда я застал Нину в собственном саду! Правда, она при этом вопила, как сирена, и, судя по взъерошенному виду моих домочадцев, вела себя отвратительно. То есть как всегда.

Первым желанием было вышвырнуть её отсюда вон, чтобы катилась домой, на чём там она приехала? Кажется, я не видел её автомобиля, неужели на наёмном извозчике? В жизни не поверю.

Нахмурился, сжал кулаки, спросил, какого чёрта здесь происходит… А потом опомнился, почувствовал, что именно сжимаю в одной из рук.

Оборудование. И его можно установить уже сегодня, если засунуть в задницу свои истинные желания. Хотя бы временно.

Через силу улыбнулся, правда, не было никакой уверенности, что вышло что-то путное. Выслушал её тираду о том, что священник, отказавший нам в венчании, оказался духовником Нины. Более того, настучал на меня, хотя, по сути, какое его дело? Ладно, сейчас не это главное, потом разберусь. Кажется, она пытается меня усовестить, призывает поумнеть.

Ну-ну, это ей надо избавиться от излишней злобы и высокомерия. Видимо, в следующей жизни. Как говорится, горбатого могила исправит. Она всегда была такой: высокомерной, своенравной, властолюбивой. И надо этим воспользоваться сейчас, сыграть намёк на солидарность. Многозначительно предложить обсудить интересующие её вопросы в другом месте. Например, в особняке Урусовых…

Отлично! Она повелась! Правда, Катерине явно не понравился мой финт, но она у меня умница. Даже если сразу не догадается, то потом уж точно. А если нет, то буду вымаливать прощение всю ночь. Хотя… кому я вру? Я и так посвящу эту ночь ей, как и все последующие в своей жизни.

А Нина... Нина пусть за своей жизнью следит. Им с муженьком и помощничком недолго осталось сладко жить. Интересно, насколько сильно она замешана в этих делах? Мало ли, может она просто злобствует на словах, но не в курсе, что именно из-за Урусова погибла Катерина. Всякое может быть. И надо будет обязательно уточнить этот нюанс, чтобы зря человека не губить, пусть этот человек ведёт себя столь отвратительно. А ещё высоким статусом бравирует, позабыв, что быть дворянином, тем более князем (в её случае княгиней) – это в первую очередь быть образованным, ответственным и вежливым человеком.

Все три пункта никогда её особо не прельщали.

В автомобиле я многозначительно молчал. При её попытках обсудить, насколько низко я пал, спутавшись со служанкой, многозначительно смотрел на спину водителя. Мол, разговор не для посторонних ушей. Не сразу, но Нина, наконец, замолкла. По взгляду было видно, что её распирает от невысказанных речей и любопытства.

Что ж, пусть распирает. Чем больше эмоций, тем хуже она будет контролировать ситуацию. Надеюсь, её муженёк ещё не вернулся, а то я так скоропалительно поехал, что забыл спросить о главном.

— Урусов дома?

— Нет, он в поездке, — откликнулась Нина.

— Отлично, тогда сможем поговорить спокойно.

Сказал, и сам себе не поверил. Где Нина, и где спокойно? Так, надо сосредоточиться и подкорректировать намеченные формулировки под сложившуюся ситуацию. Помнится, она меня упрекала в несознательности, значит, буду говорить о том, что начинаю осознавать. Что именно, правда, не знаю, но начинаю. Авось, в процессе она и подскажет чего интересного. В частности, зачем им было убивать Катюшу.

Нет, конечно, напрямую вот так она точно не скажет, но если намекнуть, спросить совета на дальнейшую жизнь… Тут-то трубу и прорвёт. Канализационную. Ведь неспроста они лезут в мою жизнь, явно какие-то планы имеют. Вот и выслушаю. Но сначала тонко намекну, что она слишком возбуждена, ей бы в порядок себя привести. В домашнее переодеться. А я что? Я подожду. Я терпеливый. Могу даже в кабинете посидеть, хотя это вряд ли получится. Вернее всего он закрыт ввиду длительного отсутствия хозяина.

К особняку мы подъехали в полном молчании. Чёрный автомобиль, следовавший за нами по пятам, тоже остановился. Видимо, на нём к нам Нина и приехала. Да, так и есть, потому что стоило открыться большим кованым воротам, как он первым двинулся в их сторону.

— Твой? — на всякий случай спросил Нину.

— Мой, — кивнула она.

— Поменяла что ли? Вроде, раньше белый был.

— Не поменяла, а прикупила, — снисходительно улыбнулась сестра. — Когда у меня хорошее настроение, езжу на белом, а когда плохое – на этом.

— Понятно, — хмыкнул в ответ.

Выделывается, как всегда. В принципе, не моё дело, конечно, у неё муж есть, который эти капризы оплачивает. И в то же время этот муж позволяет себе слишком много по отношению к жизни других людей. И смерти.

— На ужин останешься? — спросила Нина после того, как мы вошли в дом.

Я глянул на часы, висевшие в холле, такие же вычурные, как и весь интерьер. Они показывали половину шестого, а ужин в семь. Нет, слишком долго, хотя если я откажусь, то возможности разместить «жучки» существенно снизятся.

— Да, останусь, а тебе стоит привести себя в порядок.

О, сколько недовольства было на лице Нины! А ведь отражение в большом ростовом зеркале, обрамлённом золочёной рамой, явственно говорило, что я прав. И сестра это видела. Но как так, братец посмел указать на растрёпанные волосы, тогда как сам…

— Тебе бы тоже не мешало освежиться, — процедила она.

И была права. Мои волосы растрепались, руки требовали тщательного мытья, да и вообще я бы переоделся. Разумеется, не здесь, даже если найдётся подходящего размера рубашка, лучше потреплю. Или?..

— Да, я бы тоже освежился, причём основательно, — закинул удочку.

Нина задумалась. С одной стороны, логично было бы предложить комнату для гостей, но, зная «гостеприимство» Урусовых, таковые были явно не готовы к использованию. Они вообще редко принимают кого-либо у себя, ночевать и вовсе оставлять не любят. И тут уже не Нинины тараканы, а самого Урусова. Николая Павловича, чтоб ему икалось.

— Даже так? — удивлённо вскинула брови сестра. Задумалась, прикидывая, куда бы меня определить. — Гостевую комнату предложить не могу, они у нас сейчас закрыты и не подготовлены, зато есть душевая возле кабинета Николаши.

Я даже дыхание затаил, чтобы не спугнуть удачу. Душевая возле кабинета Николаши – да я о таком и мечтать не мог! Особенно в отсутствие этого самого Николаши.

— Вполне подойдёт, мне ванна не нужна, — ответил осторожно.

Задавать вопрос, стоит ли защита на кабинете, не стал. Хотя очень хотелось.

— Вот и славно, тогда поспешим. — Нина повела меня в нужном направлении.

Нет, сегодня определённо день катастрофического везения! Во-первых, пусть кабинет был заперт, сестра его с лёгкостью открыла, только родовой перстень вспыхнул на пальце. Во-вторых, препроводив меня в душевую и показав, где лежат чистые полотенца, она ушла к себе. Я не верил своему счастью! Даже немного замешкался, но потом быстро опомнился, прикрепил один микрофон под рабочим столом Урусова, второй под подоконником. Мало ли, вдруг он с кем-нибудь решит поговорить, стоя у окна?

Теперь видеокамеры. Одна пойдёт в угол, частично скрывшись за карнизом для штор, вторую к раме картины прикреплю. Чёрт, за ней, похоже, сейф, глупое было решение, но тогда куда её? Та, которая на карнизе, будет снимать лицо хозяина, а вот вторая должна фиксировать посетителей. И если её тоже прикрепить к карнизу, но с другой стороны, то, насколько я понимаю, угол обзора будет так себе.

Или нормально?

Не проверить. И позвонить с этого аппарата не смогу, наверняка у него ограничение подобное тому, что установлено у меня. А если и нет, то в любом случае в аппарате сохранятся данные об адресате звонка. Значит, действую сам и максимально продуманно.

Жаль, что на потолочный плинтус никак не присобачить – слишком открытое место.

— Ладно, прикреплю к карнизу, рисковать с картиной или плинтусом не стоит, — пробормотал себе под нос. — А после, пожалуй, и впрямь освежусь.

Нет, всё-таки Урусов – странная личность. Вот зачем ему душ возле кабинета, когда есть ванная комната между супружескими спальнями? Неужели Нина постоянно её занимает? К слову, тут оборудовано всё по-простому, никаких вычурностей. Серые стены из искусственно состаренного керамогранита, матовая стеклянная дверь в кабинку, унитаз, раковина и небольшой белый шкафчик под ней.

— Хм…

Подумав, открыл шкафчик и прикрепил микрофон в дальний, самый тёмный угол.

— Вот так, на всякий пожарный, — хмыкнул под нос и принялся раздеваться.

Долго мыться я не собирался, так только, намочился для вида. Дома нормально помоюсь, сейчас есть дела поважнее. Например, установить микрофоны в гостиной, ведь там тоже могут вестись важные разговоры. Жаль, что камеру не установить, ибо это дело куда более хлопотное. Есть риск попасться, ведь в любой момент кто-то из слуг может войти.

— Ваше сиятельство, не желаете аперитив? — вышколенный слуга вкатил в гостиную тележку с бутылками и закусками.

Да, хорошо, что я не стал рисковать с камерой, мог бы сейчас вызвать ряд неудобных для себя вопросов. Например, что я делаю с гардиной, стоя на стуле девятнадцатого века? Драгоценную обивку мараю. Учитывая высоту потолка, стул придётся водрузить на стол того же девятнадцатого века, а такой поступок я точно внятно объяснить не смогу.

— Пожалуй, буду, — благосклонно кивнул парню.

Выбор меня впечатлил. Тут был и виски, и кальвадос, и запотевший графин с беленькой. На миниатюрных тарелочках лежала икра, тонко нарезанное копчёное мясо, несколько сортов сыра, в том числе нелюбимый мною «дор блю», а ещё пиала с маринованными опятами. Сбоку пристроился тонко нарезанный зерновой хлеб, рядом с ним стояла фарфоровая маслёнка.

Прелесть, а не натюрморт!

Во рту мгновенно появилась слюна, захотелось отведать всего и сразу, кроме сыра. Вот только с чего начать?

— Настоятельно рекомендую беленькую, её изготавливают в загородном поместье Урусовых. Тщательно очищают, а после настаивают на лимонных корках и сдабривают мёдом.

Хм, звучит заманчиво… Пожалуй, отведаю беленькой! Икоркой закушу. Грибы опять же…

Нет, день и впрямь удался, осталось только беседу с Ниной пережить и при этом не наговорить ей лишнего. Конспирация – наше всё!

Глава 26. Предатель

Княгиня Катерина Репнина

Ужинать пришлось без Олега. Мы всё ещё находились в недоумении относительно его ухода с Ниной, но при детях эту тему не поднимали. Вкусная еда от Михая слегка примирила с отсутствием мужа, а потом и время игры настало. Пока выбирали, пока Павлуша с Людмилой решали, на чьих руках будет сидеть химерёныш, вернулся Олег.

Встрёпанный, глаза шальные, так и хочется броситься на шею, обнять, спросить, где шлялся. Хотя, о чём это я? Известно где: у сестры-мегеры.

— Простите, что так долго, пришлось ужинать у Урусовых. — Он провёл рукой по волосам, усугубляя творившийся на голове беспорядок.

— Прощаем, — улыбнулась я, вскакивая со стула и подходя к нему.

Не успела и глазом моргнуть, как оказалась укутанной в родные объятья, а потом и вовсе – поцелованной!

— И я, и меня! — Позабыв о Смуфрике, дети бросились к отцу.

Пришлось освобождать место, но я была только рада. Обняла всех, насколько рук хватило, глаза и вовсе увлажнились. Да, ради этого я и преодолела такое серьёзное препятствие, как собственная смерть! Спасибо мамочке, которую надо будет завтра обязательно навестить. Всей семьёй!

В этот вечер игра так и не состоялась. Дети в итоге просто возились с химерой, кот тоже осчастливил своим присутствием и даже позволил поносить себя на руках. Нам с Алевтиной страсть как хотелось узнать подробности поездки Олега к Нине, но не при детях же это обсуждать. Наконец, когда малыши отправились в свои кроватки, мы сели в кабинете с вечерним чаем и устроили Олегу допрос с пристрастием.

— Похоже, мы вышли на твоих убийц, — вздохнул муж. — Но давайте всё по порядку. В полиции мне предоставили часть протоколов допроса Дмитрий Ногина…

По мере того, как я узнавала детали сегодняшнего дня, мне всё больше хотелось пойти в храм. И я это обязательно сделаю уже завтра, поставлю свечку пресвятой Богоматери и Николаю Чудотворцу. Последний сегодня постарался на славу! Это надо же, сколько совпадений в один день. Сколько важного Олег смог узнать и сделать. Это ли не чудо?

Единственное, что меня сильно расстраивало, так это участие Нины во всей этой грязи. Она, конечно, никогда не испытывала ко мне симпатии, как и я к ней, но чтобы вот так. Конечно, пока достоверно мы не знали, насколько сильно она вовлечена, но уже то, как она сегодня высказывалась, говорит о многом.

За ужином, который разделил с ней Олег, она продолжила поливать грязью меня и Полину, правда, о детях больше не заикалась. Активно предлагала ему в жёны свою подругу – девушку из родовитой и невероятно богатой семьи. Подумаешь, пару лет назад она была замешана в одном скандале? Всякое в жизни случается. Молода была, неопытна, голову заморочили.

Учитывая, с какого именно мероприятия всплыли в прессе фотографии, то тут бесполезно прикрываться подобными отговорками. Напротив, они лишь усугубляют ситуацию, ведь та вечеринка проходила на одном печально известном в узких кругах острове в Карибском море. Теперь уже не таких узких, конечно.

Кстати, я до того скандала знать не знала о его существовании. Собственно, и дальше прожила бы без этого знания, но мне такой возможности не дали. Сплетни – они такие. Везде просочатся.

Таинственный остров принадлежит одному из мультимиллионеров, на котором тот любит устраивать оргиастические вечеринки. Эпштейн, кажется, так звучит его фамилия. На некоторых фото с одного такого мероприятия (вот что значит обидеть фотографа, месть его может быть страшна!) фигурировала та самая подруга Нины. Разумеется, после такого скандала она около года не появлялась в высшем свете, потом всё поутихло, общество нашло новые поводы для сплетен, и девушка (если судить по возрасту, а не состоянию души и тела) вновь вернулась в столицу.

Принимали её далеко не во всех домах, но полного отчуждения не было. Правда, к императорскому двору допуска она так и не получила. И не получит, разве что только после того, как выйдет замуж за достойного мужчину. Такого, как Олег Репнин.

Обойдётся! Пусть и дальше на острова катается да в оргиях развлекается! Я не для того из мёртвых воскресала, чтобы мужа какой-то профурсетке отдавать.

А ночью мне приснился сон. Любопытный такой, оторваться не могла! От ужаса чуть не поседела. Глаза потом не хотели открываться, пусть я и начала просыпаться от копошения в волосах. Мелькнула мысль, что это Олег запустил туда пальцы, но голодный писк, раздавшийся над ухом, отмёл эту версию. Смуфрик! Хм, и как он пробрался к нам в спальню, ведь живёт-то у детей?

Впрочем, не это главное, а то, что именно я увидела. Похоже, мне открылся тот пласт памяти, который я забыла по весьма серьёзным причинам – я тогда была мертва. Кое-что я, конечно, помнила, но в основном касательно своей семьи и поисков Полины. Как выяснилось, это было далеко не все, ведь я, пребывая в состоянии бесплотного духа, узнала очень много! Единое информационное поле Земли, в котором можно увидеть и услышать практически всё, было открыто мне. Разумеется, я воспользовалась этим, и многое узнала о нюансах своей смерти.

И сейчас об этом вспомнила!

Думаю, не без помощи химерёныша, который устроился на моей голове и продолжал копошиться в волосах. Сколько он там лежал – неизвестно, да и неважно это. Главное, что теперь мне открылось такое, чего никогда бы не рассказал Олегу майор Терлеев. Разве что спустя приличное количество времени, когда сам бы узнал об этом. Возможно, это случилось бы слишком поздно, ведь этот человек успел бы навредить и не раз, поскольку очень нам близок.

А ведь мы ему, точнее ей доверяли!

Клятву о неразглашении взяли, пусть и не сразу. Зря, надо было не откладывать, потому что она, скорее всего, успела сообщить обо мне до того, как дала её. У неё была для этого отличная возможность. Да, наверняка она рассказала своему нанимателю о том, что я и есть Катерина Репнина, пусть и в другом теле.

— Олег! — позвала я мужа, всё-таки оторвавшись от тех видений, что открылись мне.

— Да, милая? — сонный голос мужа вызвал улыбку, вот только улыбаться не хотелось.

Было страшно.

— Олег, в организации моего убийства участвовала Клава. Она знала заранее о моих планах, потому что именно с ней мы изначально собирались поехать к модистке. Буквально накануне она отказалась, сославшись на внезапную простуду. На самом деле она притворилась больной, чтобы не попасть в ту аварию вместе со мной. Более того, именно она и сообщила Урусову примерное время и маршрут.

— Твою ж мать! — услышала я в ответ.

И разрыдалась.

Успокаивал меня Олег своим излюбленным методом, то есть объятьями, лаской и поцелуями. Собственно, этот метод я горячо одобряла, ведь что может быть лучше близости с любимым мужем?

— Надо же, как вовремя вылупился наш химерёныш, — покачал головой Олег, когда мы, успокоившись, лежали на кровати.

Я рассказала ему всё, что узнала этой ночью, Олег в свою очередь даже не усомнился в том, что это был не просто сон. Он, как сильный маг, чувствует такое на раз.

— Интересно, когда мама разрешила забрать то яйцо из Ильменского заповедника, она знала, как именно оно сработает, или то было просто предчувствие? — Я задумчиво гладила любимого по груди.

Обрисовывала пальцами очертания мышц, накручивала на один из них завитки волос, вдыхала родной аромат и понимала – вот оно счастье!

— У неё и спросим, — улыбнулся Олег, тоже выписывая любовные знаки на моей коже. — Но сначала я съезжу к Терлееву, надо пересказать наш вчерашний разговор с Ниной и намекнуть о Клаве.

— Хорошо, а мы пока подготовимся к поездке в больницу.

— Без меня за ворота ни ногой. — Нахмурил брови Олег. — Дождитесь моего возвращения, даже если придётся задержаться.

Разумеется, спорить с ним я не стала, лишь согласно кивнула.

После завтрака и отъезда Олега в полицию принялась хлопотать по дому. Вместе с Алевтиной и детьми, временно оставшимися без гувернантки, мы разбирали мой гардероб. Что-то пришлось убрать, что-то можно было удлинить с помощью оборок, а вот с обувью вышел полный крах – не подходило ничего, даже открытые босоножки. Совсем.

— Жаль, что пока нельзя выходить из дома без Олежи, — вздохнула Алевтина. — И у меня размер ноги не подходящий.

— Да, неприятный момент, — согласно кивнула. — Но выхода нет, нам всем нужно быть предельно осторожными.

— Мама, а давай возьмём в больницу Смуфрика! — звонко воскликнул Павлуша. — Бабуля обрадуется и быстрее поправится!

Задумалась. Конечно, первым порывом было отказать, но памятуя его особые способности, я не стала рубить с плеча. В принципе, было бы неплохо, чтобы они встретились, вот только как это сделать незаметно?

Последний вопрос я задала вслух.

— О, это совсем легко! — радостно улыбнулась Людмила. — Я положу его в свою сумочку и попрошу сидеть тихо.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Правда, не сказала бы, что мне понравился план, ведь химерёнышу нужна еда и питьё, а ещё он жуткий непоседа. О, а это идея!

— Хорошо, но сначала его надо вдоволь укатать, накормить и напоить, чтобы он заснул. И да, сумочка должна быть немаленькой, чтобы туда влезло хотя бы небольшое полотенце.

— Ура! — завопили ребятишки. — Мы всё сделаем, мамочка, прямо сейчас и займёмся!

Они тут же подорвались и ринулись «укатывать» Смуфрика. Отлично! Все заняты, есть время поговорить с Алевтиной наедине.

— Умное решение, — похвалила меня тётя, с улыбкой поглядывая на сверкающие пятки ребятни. — Сейчас они все укатаются и будут вести себя более-менее спокойно.

— Да, а ещё у нас теперь есть возможность обсудить кое-что без лишних ушей.

— О, как таинственно, — вид у Алевтины стал заинтригованным. — Рассказывай, что у вас там нового с Олегом приключилось за эту ночь.

— Смуфрик с нами приключился, точнее со мной. Благодаря ему я кое-что узнала, о чём хочу сообщить и вам – мало ли.

Ну а дальше я рассказала ей о подлости Клавдии, с которой Алевтина тоже была знакома, пусть и не слишком близко.

— Хм, а ведь это знание можно неплохо использовать, — задумчиво проговорила она, теребя выбившийся из причёски локон. — Хотя, дело это, конечно, рискованное, Олег может не согласиться, но это реальный шанс подловить наших врагов на горячем.

Ого, заинтриговала она меня – это слабо сказано!

— Подловить? — я задумалась. В голове тут же начали мелькать варианты, как это можно сделать с помощью Клавдии, учитывая, что верить ей нельзя, и, наконец, меня осенило: — Точно! Можно позвать её с собой к модистке, а ещё лучше – к обувщику!

— Да, и заметь, вряд ли тебя захотят банально убить, ведь они в курсе, что ты смогла занять чужое тело. — Алевтина подняла указательный палец, и многозначительно понизила тон. — Думаю, они будут землю грызть, лишь бы заполучить тебя живой и узнать секрет вечной жизни.

Я нервно рассмеялась. Какая вечная жизнь? Тут столько тонкостей, у меня скорее исключительный случай, который точно нельзя поставить на поток.

— Это так не работает.

— Разумеется, не работает, но они-то об этом не знают.

А ведь и вправду. Они совершенно точно заинтересуются механизмом подселения души в чужое тело и не устроят новое покушение. Вот похищение – да, и к нему можно хорошо подготовиться.

— Где же Олег? — я нетерпеливо вскочила и принялась ходить кругами по комнате.

— Потерпи, думаю, они сейчас с вашим Терлеевым обсуждают нечто подобное.

— Это вряд ли, мы не говорили майору о том, кто я такая на самом деле.

— И не надо, достаточно того, что у них есть выход на преступников через Клаву. Думаю, они захотят, как минимум, устроить за ней слежку. Ну а пустить ложную информацию – тут вообще сам Бог велел.

И Алевтина оказалась права! Вернувшись, Олег принялся излагать идеи, как можно выманить Урусова и Бормоглота через пресловутую Клаву. Правда, стоило ему услышать наш план, как он тут же нахмурился и категорично отказался подвергать меня опасности. И я его прекрасно понимала. А ещё я понимала, что всё остальное – туфта. Именно на меня Урусов стопроцентно клюнет. Осталось убедить Олега, что моей жизни точно ничего не грозит, ведь у них есть сильная мотивация узнать от меня как можно больше информации о том, как я смогла «воскреснуть» из мёртвых.

— Мама, папа, поехали к бабушке! — прервали наш спор детские голоса.

— Обсудим это вечером, — быстро проговорила я, прежде чем Павлуша и Людмила ворвались к нам.

— Нечего обсуждать, я не намерен рисковать тобой, — покачал головой Олег.

И упрямо поджал губы.

— Не будет никакого риска, мы всё предусмотрим, — возразила Алевтина, но продолжать не стала.

Прибежали дети. Следом за ним бодро влетел Акита со Смуфриком на голове. Химерёныш забавно держался за его уши лапками и зубами, чтобы не упасть. И судя по тому, что пёс реагировал на этот факт спокойно, ему явно нравилось. Следом степенно вошёл кот. Посветил на нас умным взглядом, мол, вот, привёл непосед. Приглядывал за ними хорошо, никто ничего натворить не успел.

— Спасибо, — кивнула ему я.

Кот так же степенно кивнул мне в ответ.

— Одеваться, расчесаться, Людочке переплетаться, потому что вся коса растрепалась, — принялась командовать Алевтина. — Чем быстрее всё сделаем, тем быстрее отправимся к бабушке Тосе.

— А я пока покормлю Смуфрика, — забрала у детей хмерёныша и направилась к выходу. Потому что, в отличие от них, я была уже готова, только туфли надеть да шляпку. — Олег, тебе тоже надо причесаться, опять волосы в разные стороны торчат.

— А обед? — иронично приподнял бровь муж.

И тут я поняла, что слишком увлеклась. Действительно, время уже почти обед, а я совсем забыла. И ладно бы мы, взрослые, но детей надо обязательно покормить! И Смуфрика, конечно. Хм, может всё совместить, как было за завтраком? Да, погода отличная, солнечная, а тень всегда можно найти – деревьев в саду много.

— Прости, милый, сейчас прикажу подать обед на свежем воздухе. — Бросилась исправлять свою оплошность.

Как же эти треволнения плохо сказываются на моей памяти! Нужно как-то стабилизироваться. Обычно мне мама помогает, но сейчас это совершенно невозможно, поэтому надо справляться своими силами. Заварить особый сбор трав, полежать в ванне с большим количеством морской соли, помедитировать. Но это возможно сделать только вечером, потому что сейчас тьма дел, одно из которых – поездка в больницу.

Через час сытые (а кое-кто и вовсе спящий) мы добрались, наконец, до мамы. Она тоже только что пообедала и была очень даже бодра. Насколько может быть бодрым человек, переживший магическую кому.

— Милые мои, — улыбнулась она, увидев радостные мордашки внуков. — Наконец-то я вас снова увидела!

— Бабуля, ты, пожалуйста, больше так не пугай нас. — Людочка осторожно обняла маму, стараясь не навредить ей.

— Да, нам без тебя никак! — воскликнул Павлуша и тоже обнял её.

— А ещё у нас для тебя сюрприз, — сказала я, хитро поглядывая на Люду.

Та спохватилась, поспешно открыла сумочку, в которой мирно посапывал химерёныш.

— Вот, баба Тося, это наш новый питомец, — улыбнулась она.

— Магический! — гордо вставил свои пять копеек Павлик.

— Ого, это тот самый? — Мама, пусть и была ещё слаба, но руку смогла поднять и протянуть.

Людмила тут же поднесла сумку поближе, чтобы ей было удобнее дотянуться.

— Да, именно благодаря ему я и смогла вспомнить, кем являюсь на самом деле, — старалась говорить позитивно, но на глаза всё равно навернулись слёзы.

— Ничего, доченька, главное, что всё закончилось хорошо, — улыбнулась мама.

Сквозь слёзы.

— Отставить слезоразлив! — командным голосом постановила Алевтина, но потом тоже дрогнула: — А то я сейчас сама расплачусь.

Как тут не улыбнуться? Да и нет повода грустить, ведь, действительно, всё закончилось очень даже неплохо. Я всё-таки вспомнила, кто такая, маму мы успели спасти, слуги тоже пришли в себя. Осталось разобраться с нашими врагами, а для этого уговорить Олега сделать из меня приманку. В конце концов, у нас же есть Белозёрский! Он такую защиту настроит – никто пробить не сможет. Ну а даже если пробьют, то портальный амулет на шею, и вперёд. В случае чего, меня просто перенесёт домой, а ещё лучше – сразу в больницу. Мало ли, вдруг и впрямь мне серьёзно навредят?

От боевых мыслей меня отвлёк писк проснувшегося химерёныша. Увидев мою маму, он потянулся к ней, сосредоточенно обнюхал пальцы, а потом… оглушительно чихнул.

— Боже, какая милота! — растрогалась мама. — Иди ко мне, малыш.

Она поднесла руку так, чтобы детёныш смог забраться к ней на ладошку, и он с удовольствием это сделал. Потёрся мордочкой о холм большого пальца, лизнул кожу, а потом и вовсе заурчал переливистой трелью. Или засвистел. С этим созданием ни в чём нельзя быть уверенным.

— Давай, полечи бабулю, чтобы её поскорее выписали из больницы, — шепнул ему по секрету Павлуша.

Разумеется, мы услышали, но сделали вид, что всё идёт по плану.

— Как его зовут? — спросила мама, поглаживая второй рукой голубой хохолок.

Пушистый, невесомый, трогательный.

— Смуфрик, — ответил Павлуша уже нормальным голосом.

— А когда вырастет, будет просто Смуфом, — дополнила его Людмила.

— Отличное имя, — улыбнулась она. — Не забывайте его купать по вечерам в тёплой воде, но без мыла.

— Правда? — глазёнки Павлуши загорелись азартом.

— Ой, а этого не было в папиной инструкции. — Вскинула на нас свои выразительные очи Людочка.

— Бабушка о таком знает лучше, — кивнул ей Олег. — Она дружит с директором Ильменского заповедника.

— Это в котором мы прошлым летом были? — уточнила дочка.

— Да, именно там, — кивнула я. — А когда бабуля поправится, а мы с папой закончим срочные дела, то обязательно туда съездим.

— Только в следующем году, — поправила меня мама. — Сейчас химрёныша лучше не беспокоить. Пусть растёт и развивается на одном месте.

— Хорошо, тогда ты останешься у нас до следующего года! — постановил Павлуша.

Что характерно, спорить с ним никто и не подумал.

Глава 27. Ловля на живца

Князь Олег Степанович Репнин

Тёща радовала меня неимоверно. Шла на поправку семимильными шагами, дала пару дельных советов по уходу за химерой и вообще выжила. А вот любимая жёнушка вела себя на редкость строптиво. Стоило нам вернуться из больницы домой, как она насела на меня вместе с Алевтиной по поводу операции по Урусову и иже с ним.

— У нас ведь есть Белозёрский, не говоря уже о родовой защите, — взывала она ко мне.

Я поморщился. Вот как ей объяснить, что я не собираюсь уступать вовсе не из вредности, а по необходимости? Потому что если с ней хоть что-то случится... Второй раз мы с детьми этого не переживём.

— Вся твоя защита полетела в тартарары, когда в тебя врезался автомобиль с Разумовским-младшим, — ответил резче, чем хотел, но так уж вышло.

— На мне был только браслет, а в этот раз мы подготовимся, как надо, — продолжала капать на мозги Катерина.

Кстати, мне кажется, или с каждым днём она всё больше похожа на саму себя? Кроме роста и размера ноги.

— Наденем на неё амулет экстренной телепортации, — поддакнула ей Алевтина.

— Можно ещё дать что-нибудь для оглушения противника, — продолжила добивать меня Катерина. — И маячки прикрепить: магический и механический, чтобы наверняка.

Я задумался. С одной стороны, хотелось запереть её в спальне, привязать к кровати и никуда не выпускать, пока сам не разберусь, с другой, их доводы… Они подтачивали разум, склоняли чашу весов в сторону риска. Ведь действительно, стоит дать Урусову намёк через Клаву, что можно взять Полину-Катерину и вызнать секрет овладения чужим телом…

Да он клюнет на это с вероятностью в двести процентов!

А если дать ему совсем немного времени? Скажем, утром сообщить о выезде к обувщику, а операцию начать в полдень. На него, конечно, работают профессионалы, но зато и действовать они будут по схеме, без тщательной подготовки и попыток обставить всё, как несчастный случай.

В прошлый раз у них вышло очень достоверно, но и времени было куда больше. Проработка деталей оказалась настолько качественной, что даже я не смог подкопаться, хотя очень старался. Ну и копал не в том направлении, стоит признать. Драги подозревал. Думал, что покушение на Катерину связано с моей искусствоведческой деятельностью, а не планами Урусовых на мой счёт.

Предположу, что те участники вампирического культа, чьи головы полетели в результате моего расследования, были неугодны Урусову. Таким образом, он устранил сразу ряд неугодных людей. Да, вернее всего, так и есть!

— Допустим… — многозначительно проронил я.

Катюша с Алевтиной тут же замолкли и выжидательно уставились на меня. Даже дыхание затаили.

— Допустим, тебя похитят, — гулко сглотнул, ибо не хотел даже мысли допускать о том, что к моей любимой кто-либо когда-либо грубо прикоснётся. — Сразу уходить от них нет никакого смысла…

— И не надо уходить, на мне же маячки будут, — осторожно высказалась Катерина. — Когда меня доставят Урусову, вы с майором Терлеевым сами по ним придёте и всех повяжете на месте преступления.

— Николашку можно ногами попинать, — вставила свои пять копеек Алевтина.

Знала, куда бить! У меня относительно этого слизня масса желаний имеется, и попинать – это лишь одно из них. Буквально песчинка в полной горсти грандиозных планов.

— А Бормоглота и вовсе немного поломать, — почуяв верное направление, вторила ей Катерина.

Причём таким умильным голосом, который вовсе не вязался с содержанием.

— А ещё узнаем, насколько сильно завязла во всём этом Нина, — вздохнула Алевтина. — Надеюсь, дальше желчеизлияний она не дошла, а за конкретными решениями стоит лишь её муженёк. Мало ли, какой у него к тебе интерес.

— Интерес вполне понятный – замазать меня. Подсунуть ту девку, что гуляла на острове Эпштейна, скомпрометировать каким-либо образом, или просто склонить к каким-нибудь запретным игрищам. А потом шантажировать, чтобы я начал плясать под его дудку. Мне вот интересно, они меня что, клиническим идиотом считают?

— Знаешь, когда сам клинический идиот, то трудно выйти за рамки личностного горизонта, — ехидно усмехнулась Алевтина.

— Нет, он не идиот, но привык манипулировать людьми. Играть на их слабостях, подталкивать к таким жизненным ситуациям, когда любой человек перестаёт трезво мыслить.

— Но не ты, — Катерина погладила меня по щеке, вызывая целую бурю чувство.

Желание схватить её, унести подальше от всех и любить до изнеможения.

— Почему, я тоже подвержен страстям, но…

— Но не теряешь при этом чести и достоинства, — закончила за меня Алевтина.

— Да, поэтому, как только мы с этим закончим, сразу поженимся.

— Обязательно! — улыбнулась Катерина. — Поэтому давай как можно скорее поймаем тех, кто нам мешает, а потом хоть замуж, хоть куда!

Я ухмыльнулся её настойчивости и… сдался. Понял, что они правы, пусть меня всего выворачивало от этой правоты. Но ничего не поделать, гнильё надо изничтожать быстро, пока оно не охватило всё и вся.

Стоит ли говорить, что после ужина я вновь поехал в полицию к майору Терлееву? И, предварительно взяв с него клятву о неразглашении, поведал нашу с Катериной тайну, а также приблизительный план действий.

Ох, каким азартом зажглись его глаза! Да он буквально ожил, несмотря на бешеный темп работы предыдущих дней. Принялся разрабатывать нюансы операции, уточнять, какими именно возможностями защитить Катерину я обладаю.

Всеми! Ему ли не знать, что я жизнь готов положить ради семьи!

В какой-то момент наш оживлённый разговор прервал звонок по внутренней линии. Техники. Те, кто вёл прослушку и следил за работой камер, которые я установил в доме Урусова. Они зафиксировали телефонный разговор моей сестры и её мужа. Короткий, но очень ёмкий.

— Урусов возвращается в Невоград уже завтра, — объявил мне Терлеев.

— И это значит, что у нас не так много времени на подготовку, сокрушённо покачал головой.

— С другой стороны, не так и мало, — не разделил моего пессимизма майор. — У них и этого не будет. Спонтанность – наш козырь!

Княгиня Катерина Репнина

Я готовилась к поездке к обувщику, а сама внутри вся обмирала. От предвкушения, от страха, от азарта. Множество эмоций теснились в груди, свились в клубок в районе солнечного сплетения и не давали спокойно вздохнуть.

— Веди себя как можно более естественно, если тебя ударят по голове, сделай вид, что потеряла сознание, — наставлял Олег, глядя на меня уставшими глазами.

От майора Терлеева он вернулся сегодня только под утро – они готовили технический инвентарь. Прорабатывали вероятные сценарии, по которым может пойти операция, просчитывали варианты алгоритмов. Меня с собой не брали, сказали принять на ночь ванну, выпить парочку эликсиров и хорошенько выспаться.

Собственно, я была совсем не против, и теперь чувствовала себя прекрасно. Физически, а вот эмоции просто зашкаливали!

— Тебе надо отдохнуть. — Погладила его по небритой щеке.

Щетина царапнула кожу ладони, пробуждая желание. Захотелось порывисто обнять его, поцеловать, а потом и вовсе… В первых двух желаниях отказывать себе не стала, а вот то, что стоит за словом «вовсе» придётся отложить до более спокойных времён.

Потому что уже через час мы с Клавой встретимся возле департамента культурного наследия. Теоретически. На самом деле, думаю, что я до него не доеду.

— Некогда, ты и сама знаешь, — устало улыбнулся муж. — Сейчас соберу тебя и выпью тонизирующий эликсир.

Собирал он меня со всем тщанием: обвешал амулетами и приборами, как новогоднюю ёлку. Чего здесь только не было: защита от магического и механического воздействия, от снотворного и ядов, от ментального влияния…

И это я так, навскидку перечислила.

По идее, всё это сочетал тот самый браслет, что я обычно ношу на руке, но поскольку дело предстоит серьёзное, то лучше подстраховаться. Продублировать. Использовать разные техники, чтобы в случае выхода из строя одного, другое всё равно бы сработало.

— Если вдруг они смогут пробить всю твою защиту, активируй телепорт, который ведёт в полицию, — продолжал инструктаж Олег. — Если, не дай Бог, ранят, то жми сюда, тебе перебросит к дежурному врачу. — Он ткнул пальцем в зелёный камешек.

К слову, таких камешков, только разного цвета, было у меня целых три штуки. Тот, который вёл в полицию, был серым, второй, как я уже сказала, в больницу, ну а третий, красный, вёл в тайное убежище. Он был на крайний случай, если вдруг все свои полягут. Думать об этом не хотелось от слова совсем, поэтому в сторону этого камня я даже не смотрела.

Чтобы не накаркать беду.

— Маячка я тебе даю тоже три, — вернул меня к позитиву Олег. — Магический, механический и комбинированный. Это тебе, а ещё вот этот для Урусова. Если получится, попробуй подкинуть его к нему в карман или просто налепи на одежду.

— Обязательно! — Воодушевлённо кивнула. — Кстати, вы у мамы охрану усилили?

— Конечно, как и у Алевтины, — Напомнил он мне о том факте, что детей ещё вчера увезли к ней вместе со Смуфриком.

Чёрт, от переживаний совсем всё из головы повылетало! Даже информация о любимых детках! Надо собраться…

Сколько верёвочке не виться, всё одно конец настанет. Подошло и моё время садиться в автомобиль и ехать в сторону департамента. Конечно, предварительно я позвонила Клаве, мол, всё в силе? Мы ведь едем, куда собирались, когда начнётся обеденный перерыв?

Я сделала над собой колоссальное усилие, чтобы не дрожал голос. А ведь во мне плескалась лошадиная доза успокоительного! Не в коня корм, как говорится, нервничала я сильно.

Предвкушала.

Жаждала действия, хотя по большому счёту от меня потребуется не так уж и много. Испугаться. Если меня ударят, сделать вид, что потеряла сознание, а потом внимательно слушать, чтобы вовремя отреагировать на ситуацию. Мало ли…

Наконец, я села в автомобиль. Водителя, кстати, мы тоже защитили от всех видов воздействия. Скорее всего, его попросту попытаются оглушить или убить, поэтому миссия у него чем-то похожа на мою – вовремя сделать вид, что ты без сознания.

Всё, время пошло…

Сердце бухало в ушах, отмеряя секунды нашей поездки. Картинка перед глазами то размывалась, то становилась излишне чёткой. Вот та самая дорога, на которой когда-то напал на меня Дмитрий Ногин, и где спас Олег. Постового опять нет на месте. Совпадение? Сейчас проверим. Если именно здесь на меня нападут, то это значит, что в полицейском управлении есть предатели.

Нет, кажется, это обычное головотяпство, потому что мы повернули на другую улицу, и ничего при этом не произошло. Ладно, подождём ещё, хотя, видит Бог, я уже на пределе. Быстрее бы напали, а то сижу тут, как на иголках! Нервничаю. Губы все искусала, надо бы подкрасить их помадой.

И только я потянулась к сумочке, чтобы достать оттуда зеркальце и нужный мне тюбик, как автомобиль резко затормозил. Вскинула взгляд, а там… поперёк дороги мощная машина, явно военная, способная проехать даже по пересечённой местности. Из неё выходят два хмурых типа и…

Чёрт, вечно всё не вовремя! Я только собралась увлажнить губы…

Миг, и воздух вокруг меня становится густым. Вязким. Двигаться очень трудно, о том, чтобы всё же накрасить губы, можно забыть.

Смотрю на зверские лица будущих похитителей и не выдерживаю – отворачиваюсь. Уж больно паскудное выражение у них. Повернуть голову получилось, кстати, довольно легко, хотя руки до сих пор тяжёлые, словно свинцом налились. Краем глаза замечаю, что сзади нам тоже перегородили дорогу, видимо, чтобы не смогли удрать. Что ж, мы и не собирались, так что повода для паники нет.

Или есть?

Внезапно всё вокруг заволокло багровым туманом, на свободном от него пятачке осталось только три машины: моя и два внедорожника с агрессорами. Водитель дёрнулся, принялся биться в мелкой судороге, а потом, всхрипнув, обмяк в своём кресле.

Моё сердце сжалось, на грудь словно каменная глыба легла, дышать стало невыносимо трудно. Я тоже дёрнулась, мелко задрожала, а потом меня словно размазало по креслу. Придавило так, что я с трудом соображала, где верх, а где низ. Голова гудела, словно по ней лопатой настучали, перед глазами мелькали золотистые мушки.

Надо расслабиться. Да, это трудно, практически невозможно, но сопротивляться – себе дороже. К тому же от меня этого вовсе не требуется. Напротив, я должна вести себя максимально естественно, а естество моё жаждет уменьшить давление.

Пальцы закололо – это сработала защитная магия. Постепенно она окутывала меня, позволила вздохнуть, вернула силы, но я продолжала лежать, безвольно откинувшись на кожаное сиденье салона. Я ведь слабая дева, попавшая в коварные сети похитителей. Пусть радуются! И отвезут меня поскорее к своему главарю…

Пока я старательно изображала безвольную тряпочку, зверские мужики подошли вплотную к автомобилю. Осмотрели меня (ха, то, что нельзя вам видеть, вы и не увидите!), сняли парочку артефактов, которые мне навесили как раз для того, чтобы на них клюнули и не заметили при этом основного арсенала. Попытались забрать браслет с родовой защитой...

— Силён, зараза, — выругался сквозь сжатые зубы один из похитителей.

— Ничего, Бормоглот об этом предупреждал, — хмыкнул второй и набросил на меня магическую сеть.

Липкую, мерзкую, сковавшую меня по рукам и ногам. Ни шелохнуться, ни вскрикнуть, ибо она ещё и рот с глазами залепила. Хорошо, что я успела всё закрыть, а то, не дай Бог, внутрь бы проникло…

Так, Катя, дыши спокойно! Ноздри свободны, значит, поживёшь ещё. Защита на мне сейчас специально так настроена, чтобы не смертельные атаки выводить из строя не сразу, а постепенно. К тому же под рукой телепортационные амулеты, я до них даже в таком состоянии смогу достать. И активировать. Но не буду, ибо задача у меня совсем другая.

Пока я убеждала себя не бояться, меня доставили в точку назначения. Как я это поняла? Меня перестало трясти, а тело легло на горизонтальную поверхность. Довольно жёсткую, стоит отметить. К тому времени магическая паутина перестала так мерзко прилипать к коже, и я даже смогла аккуратно приоткрыть глаза. Чуть-чуть, эдакий взгляд сквозь ресницы, чтобы не выдать себя раньше времени.

Урусов! И его помощник тоже рядом. А ещё какой-то тип в окулярах, который мне сильно не понравился. Впрочем, все присутствующие заслуживали высшей меры наказания, поэтому я старательно сдерживалась, чтобы нечаянным действием не провалить операцию. Не удлинять этой троице путь до ждущей их плахи.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Урусов, переступив с ноги на ногу. — Прав был информатор?

— Сложно сказать, паутина мешает, — задумчиво проговорил незнакомый тип.

И от его голоса я похолодела, ибо было в нём столько исследовательского интереса… с отчётливым намёком на склонность к вивисекции. Да, будь его воля, он бы препарировал меня, причём без наркоза, дабы дотошно изучить феномен.

— Бормоглот, убери сеть, — скомандовал Урусов.

Чтоб его черти драли!

Кода тело обрело прежнюю свободу, я еле сдержалась, чтобы не подскочить. Неимоверным усилием удержала себя в неподвижном состоянии, разве что отчаянно взмолилась Николаю Чудотворцу. Он должен помочь! Не зря же я ему вчера свечку в храме поставила и молитвы читала.

— Хм, как-то подозрительно быстро она снялась, — пробормотал помощник князя.

— На ней родовая защита, ничего удивительного, — хмыкнул Урусов.

Я еле сдержалась, чтобы не ухмыльнуться. Знал бы он, что на самом деле я могла вообще избежать контакта с этой дрянью, сильно бы удивился. Просто цели у меня были другие…

— Ну вот, совсем другое дело! — алчно улыбнулся маг в окулярах и так выразительно потёр руки, что захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжёлым.

Например, кирпичом.

— Надо же, как замысловато всё срослось! — воскликнул он, даже не подозревая о моих коварных планах насчёт себя. — Да, тело для этой души действительно не родное, но очень подходящее. Энергетические каналы не просто отлично действуют, но и подстроились под неё. Ещё немного, и всё полностью сроднится!

— Надо же, а с виду была обычной низкородной девкой, — удивлённо протянул Урусов. — Кто бы мог подумать…

— Как будем допрашивать? — деловито уточнил Бормоглот.

«Скоро вас будут допрашивать», — хотелось съехидничать, но я – молодец. Сдержалась в очередной раз.

— На дыбу её, чтобы долго не артачилась, — лениво проронил Урусов.

— Сам сейчас туда пойдёшь! — раздался полный ярости голос… Олега.

Я тут же распахнула глаза, буквально впилась взглядом в родное лицо мужа, мельком уловила, что пришёл он не один…

— В управление! — приказал он мне, яростно сверкнув взглядом.

Разумеется, ярость была направлена не на меня, а на моих обидчиков, отчего в груди стало тепло-тепло. Да и само тело словно воспарило над бренной землёй – так было приятно.

— Береги себя! — воскликнула я напоследок и активировала серый телепортационный камушек.

Окружающие подёрнулись синеватой пеленой, а потом я оказалась в кабинете майора Терлеева. В безопасности. Вот только мой любимый там, а не здесь. И теперь мне надо как-то дождаться, при этом не умерев от волнения. Да, похоже, успокоительные препараты сегодня на меня не действуют. Жаль.

Глава 28. Возмездие

Князь Олег Степанович Репнин

Положа руку на сердце, я и без упоминания дыбы хотел тесно «пообщаться» с Урусовым, но когда он приказал отправить мою любимую на пытки…

Майор Терлеев, руководивший операцией, тактично сделал вид, что сломанная рука и разукрашенная морда взятого под стражу князя – это досадная случайность. Так в протоколе задержания и написал, мол, действия полицейских (к коим я не имею никакого отношения) отличались корректностью – его обезвредили с помощью блокирующего артефакта. А руку он сам сломал – упал неудачно, когда пытался избежать соприкосновения с артефактом. И лицом тогда же ударился.

Нос сломал.

Синяки под оба глаза получил.

Губы в мясо разбил да передних зубов лишился.

Так бывает, когда в процессе падения «нечаянно» задеваешь мебель. И того, на чью жену не единожды покушался.

— Эх, Нина, Нина, что же ты раньше не сказала, что твой муж – мудак? — покачал я головой, вспоминая, как она причитала, когда её вызвали на допрос.

Меня туда тоже пригласили, как главу рода Репниных.

Да, она давно Урусова, но при этом продолжает оставаться моей сестрой. И, несмотря на все свои ядовитые выпады против Катерины и детей, ничего криминального не предпринимала. Даже на уровне решений, не говоря уже о конкретных действиях. Думала, что всё само случилось, мол, справедливость (в её понимании) восторжествовала. Ну а когда она восторжествовала так, как должна торжествовать, ей вдруг стало страшно.

До кишок пробрало.

Шутка ли, мужа арестовали вместе с его помощником (которого, кстати, тоже в процессе задержания славно разукрасили), а саму вызвали на допрос. Ну как вызвали: привезли под конвоем в Управление, пригрозили арестом, если чистосердечно во всём не признается. Адвоката положенного вызвали. Правда, не того, который обычно обслуживает Урусова, а моего. Что поделать, доступа к счетам супруга она не имеет, а услуги юриста стоят весьма недёшево. Да и арестовали те счета на время разбирательства.

— Чёрт, я этого Мунди, похоже, никогда не закончу, — проворчал под нос, вновь протирая запотевшие окуляры. — Осталось-то всего ничего, а я никак не могу сосредоточиться. Отвлекаюсь на всё подряд, а ведь время поджимает…

Надо собраться. Отрешиться от воспоминаний, забыть на время о том, что сестра у меня – полная дура. Хорошо, хоть не преступница, но мороки от этого будет…

Не подумайте неправильно, я только рад, что она не окажется за решёткой, но ведь теперь мне за неё отвечать. Содержать. Контролировать, а то мало ли, что может взбрести в голову обиженной женщине.

Дети опять же, которые племянники. Воспитаны они в духе Урусовых, что печально, но отказываться от попыток сделать их людьми – совершить преступление против собственной крови.

Геморрой.

— Всё, потом подумаю об этом, иначе не я добью Мунди, а он меня! — постановил я и в очередной раз вгляделся в картину.

Получилось! Сам того не заметив, я втянулся в рабочий процесс, очнувшись лишь тогда, когда на улице начало темнеть. Снял окуляры, обвёл кабинет уставшим взглядом, потом вновь вернулся к испещрённым записями листам экспертизы.

— Надо же, закончил. — От неожиданности я даже растерялся.

Пробежался глазами по форме, которую сам же когда-то и составил, чтобы максимально эффективно работать. Все графы заполнены. Действительно все! Причём аккуратно, без торопливой небрежности, даже переписывать не придётся, только копии снять, чтобы сохранить их в архиве.

И это означает, что уже завтра я оформлю полноценный отчёт и смогу всецело посвятить себя семье и подготовке уголовного дела к суду! Да, по Мунди у меня действительно конец работы, ведь Рыбоедов, кажется, собрался отказаться от публичного выступления насчёт подделки. Решил пойти на мировую, раз уж сам Ватикан сделал ему весьма заманчивое предложение.

— Может, оно и к лучшему. — Пожал плечами. — Пусть выходит на европейский рынок, развивается. Картина… наверняка её перепродадут через очередной аукцион кому-то их своих, а после она бесследно исчезнет в глубинах частной коллекции.

Пока размышлял, прибрал за собой весь инструментарий. Картину и результаты экспертизы запер в сейфе, после с наслаждением потянулся, да так, что суставы захрустели!

— Домой! — постановил сам себе, вот только буквально на пороге кабинета меня остановила настойчивая телефонная трель.

Как назло, трубку взять, кроме меня, было некому – все давно разошлись по домам. Рабочий день давно закончился.

— Алло? — преодолев малодушное желание запереть дверь, так и не ответив на звонок, я поднял трубку.

— Олег Степанович, хорошо, что я до вас дозвонился! — в трубке раздался голос майора Терлеева. — Прошу вас срочно подъехать ко мне, открылись новые обстоятельства дела, и, боюсь, они вам не понравятся…

Стоит ли говорить, что взбодрился я мгновенно? Столь же мгновенно ответил: «Еду», — и бросился на выход.

Доехать от моего департамента до центрального отделения полиции – дело недолгое. А вот унять в теле дрожь куда сложнее. Не то, чтобы я сильно удивился известиям от майора, но был рад, что предварительно сел. От кофе с коньяком тоже не отказался. В принципе, я бы и без кофе обошёлся, но не предложили.

— То есть Урусов, помимо всего прочего, работал на Драги? — я сделал очередной глоток горячительного во всех смыслах этого слова напитка.

— Не то, чтобы работал, скорее, сотрудничал, — майор тоже приложился к кружке с коньячным кофе. — Но самое плохое не это, а то, что сверху давят, чтобы я его отпустил. Кто именно – непонятно, начальство не распространялось. Более того, ни сам Урусов, ни его помощники не могут сказать, кто может за них ходатайствовать – там такой блок, что невозможно пробить ничем, кроме посмертного поднятия духа некромантом. И я бы и рад это сделать, но…

Терлеев устало прикрыл глаза.

Сколько он в таком режиме живёт? По идее, после той операции он должен был хотя бы нормально выспаться, но нет. Не стал, поспешил допросить, всех, кого мы взяли, благо, сывороткой правды я его снабдил заранее. А то ведь своя давно закончилась. И по особому запросу вряд ли бы её выдали, раз сверху вдруг давить начали. Не нравится мне всё это. Особенно сотрудничество зятя с Драги, потому что…

— Я позвоню Разумовскому, — потянулся к телефонному аппарату. — Он может знать больше нас с вами.

— Давайте, я буду только рад, — махнул рукой майор. — Пусть присоединяется к нашей тёплой компании. Вопрос решать надо как можно скорее, потому что Урусов пока не на свободе лишь потому, что меня якобы нет на месте, и я не в курсе «дружеской рекомендации».

— Хм, а где же вы, позвольте поинтересоваться? — иронично усмехнулся.

Оглядел кабинет, мол, какой подозрительно знакомый интерьер для постороннего места.

— В положенном после переработки отгуле, — развёл он руками.

При этом состроил такую забавно-растерянную физиономию, что я не удержался – хохотнул.

Хохотнул на мои новости и Разумовский, а ещё посоветовал побыть майору Терлееву в отгуле ещё хотя бы сутки. Не дома, разумеется, чтобы быстро не нашли.

— Травили-травили этих тварей после смерти твоей жены и не дотравили, — досадливо бросил мой товарищ по несчастью.

Да-да, именно так! Ведь его сын, пусть и был фактически виновен в смерти Катерины, но больше по глупости и находясь явно не в светлом состоянии своего разума. Поэтому мы оба считали его тоже жертвой. Не особо невинной, конечно, но вполне себе.

— И не говори, расплодились клопы, кровь сосут да никак не успокоятся.

— Ничего, у меня свои каналы, ты ведь знаешь.

Знаю. И свои связи я тоже подключил, причём ещё несколько дней назад. Но сверху всё равно давят, и кто именно – никто не знает. А жаль.

— Может, у Императора аудиенции попросить? — задумчиво пробормотал в кружку после того, как завершил разговор по телефону. — Официально попросить помощи у Теней?

— Ну, у тех точно на всех найдётся компромат, — почесал затылок Терлеев. — Вот только готовы ли вы обнародовать информацию о Полине, которая Катерина? Они наверняка ей заинтересуются.

— Сложно сказать. — Покачал головой, а потом неожиданно даже для себя зевнул. — Ладно, дождусь ответного звонка от Разумовского, а потом буду решать.

— С тёщей посоветуйтесь, — кивнул мне майор. — Она у вас женщина неординарная, может, что и подскажет.

На том и разошлись. Терлеев якобы в отгул, на деле же поспит в каморке, примыкающей к кабинету, и снова в бой. Я же домой к Катерине и детям. К Смуфрику. К Аките и вернувшемуся в наше общество коту. И, конечно же, к тёще, которую вместе с её верными слугами выписали из больницы. Конечно, им ещё восстанавливаться и восстанавливаться, врачи каждый день приезжают к нам ставить капельницы и проверять состояние, но они уже дома.

А дома и стены лечат, тем более у такого, как наш!

Пока ехал домой, вспомнил вдруг, что Клавдия-то исчезла. Сразу её не успели взять, а после ушлой бухгалтерши и след простыл. Даже магический. Впрочем, последнее – не удивительно, ведь она устроила пожар в квартире, тем самым уничтожив мебель, личные вещи и энергетические следы. Рабочее место в департаменте она тоже обработала, а машину и вовсе утопила в Неве.

Котов, о которых она вечно рассказывала Катерине, у неё не оказалось вовсе. Это было очевидно даже после пожара.

Поначалу мы решили, что и сама Клавдия была в том автомобиле, её просто таким образом устранили, но нет. Тело не было найдено, как и не было найдено ни одного фото с ней. Оказывается, она всегда отказывалась позировать, предпочитала стоять по ту сторону камеры. А ведь мы как-то не особо это замечали.

Из личного дела её фото тоже пропало, если вообще там имелось.

— Подожди пока, не торопись с аудиенцией, — посоветовала Антонида, когда я пришёл с ней посоветоваться насчёт императора и его Теней. — У меня такое чувство, что и так всё благополучно разрешится, не стоит с ними связываться.

Как ни странно, но её ответ отозвался теплом в моей груди. Хотя, почему странно? Я действительно с ней солидарен, просто жажда действий не даёт покоя. Впрочем, вскорости эта жажда оказалась удовлетворена с лихвой, ведь ко мне в департамент прямо перед обедом (я как раз закончил оформлять экспертное заключение по Сальватору Мунди) заявилось сразу три человека. Разумовский, Рыбоедов и Особинский. И если первых двух я был готов увидеть, то визит Бронислава стал полной неожиданностью.

Но ещё большей неожиданностью стало для меня то, что эти трое знакомы друг с другом, причём достаточно хорошо.

— Не удивляйся, Олег, мы на самом деле вчера по телефону сговорились, — ухмыльнулся Разумовский, видя, как я пытаюсь сообразить, что вообще происходит. — Но знакомы давно, да. А ещё я привёз еды прямо сюда, потому что обедать в кафе или дома тебе будет совершенно точно некогда.

И оказался чертовски прав!

Более того, от новостей, которые мне поведала эта троица, кусок в горло не хотел лезть, но меня заставили. Сказали, что потом вообще не будет времени на еду, и были правы.

— Порыл я тут немного под Ватикан и иже с ним. — Рыбоедов задумчиво листал свеженапечатанную экспертизу, причём так бережно, что было ясно – он собирается использовать её по назначению, а не хоронить в недрах сейфа. — Не буду я сотрудничать с этим гнильём, ибо там сплошная круговая порука, а ещё содомит содомитом погоняет. За всех не скажу, но большинство…

— Воевать хочешь? — уважительно протянул Особинский.

Подобрался весь, надежда блеснула в его глазах, что неудивительно – в своё время он сильно пострадал от рук Драги. В чём-то выстоял, но во многом потерял, и теперь явно жаждал сатисфакции.

— Воевать – не воевать, тут как фишка ляжет, но огласке их мухлёж с Сальватором Мунди предам.

— Отлично, я могу присоединиться и тоже устроить неплохое шоу со вскрытием задника у автопортрета Бенвенуто Челлини. — Бронислав даже руки потёр от предвкушения. — Давно собирался, но никак не мог решиться, а раз уж тут такое дело… и такая компания…

— Это здорово ударит по репутации Ватикана, они захотят вас убрать, — предупредил их Разумовский.

— Не своими руками, и это – главное в нашей задумке, — хищно улыбнулся Рыбоедов. — А мы будем следить, к кому потянутся ниточки.

— Если честно, они могут потянуться к кому угодно, сами знаете, как связана высшая аристократия России и Европы, ухмыльнулся я. — Особенно правящая.

— Есть такое, но не каждый будет мараться в таком дерьме, как это дельце, — возразил мне Разумовский.

И это было чертовски верно! Есть на свете приличные люди, которые ходят в церковь не потому, что так принято, а потому что блюдут заповеди божьи: не убий, не возжелай чужого добра и так далее.

К слову о порядочных людях, Урусова из тюрьмы так и не выпустили. Потому что внезапно майор Терлеев «заболел». Перенапрягся. Его даже госпитализировали под надзор доктора Прозоровского, а то мало ли. Стране нужны не только эффективные, но и живые герои, не так ли? Конечно, с этим многие захотели бы поспорить, но охрана не позволила им это сделать.

Начальство Терлеева, несмотря на жуткое давление сверху, также не позволило действовать окольными путями, сославшись на механико-магические алгоритмы. Долго объяснять, но суть в том, что если Терлеев не даст официальное добро на освобождение, то ничего хорошего и не выйдет. Конечно, если ты более сильный в магическом и техническом плане, то можешь сломить эту защиту, но кто сказал, что она слабая?

Учитывая наше непосредственное участие в её укреплении… Плюс Белозёрский, известный своей высочайшей квалификацией в данной области…

Увы и ах, но заместитель Терлеева оказался таким же упёртым, как и его шеф. И столь же хорошо защищённым. Совпадение? Да кто в это поверит! Отчего хочется особо ехидно ухмыльнуться и показать врагам неприличный жест. Жаль, мы пока не знаем, кому именно его адресовать.

Встречу с прессой, дабы предать огласке тёмные делишки бывшего хранителя музеев Ватикана и его арт-картели, организовали в максимально сжатые сроки. Пригласили всех: представителей телевидения, радио, прессы, причём всевозможного пошиба. От глянца для высших слоёв общества до жёлтых газетёнок, живущих скандалами, причём как реальными, так и вымышленными. Были здесь и журналисты международных изданий, о чём мы позаботились с особым тщанием. И, конечно же, немало сил и средств вложили в охрану.

Мало ли, что может произойти? Случайность ли, либо не случайность, но подделанная под таковую… Бережёного Бог бережёт.

Это было… громко. Да так, что волна разошлась практически по всему миру. По крайней мере, той его части, где хоть немного интересуются европейским искусством. Разумеется, такое не прощают. За меньшее карают, а тут…

А тут оказалось, что у нас в России много хороших людей. В том числе и в верхах. Такого вала предложений о помощи мы получить не ожидали, некоторыми из них даже воспользовались. И вовремя, потому что сил на наше уничтожение бросили немеряно. Даже страшно в какой-то момент стало. Единственное, что успокаивало – все наши близкие спрятаны далеко и надёжно.

Полетели головы, уничтожались репутации, сотрясались столпы общества. Хвала Господу, вражеские, источенные гнилью и плесенью тотальной лжи. Замешанные в таких преступлениях (и дело касается далеко не только искусства), что остаётся только диву даваться, как они умудрялись это скрывать. Но ничего, рано или поздно тайное становится явным. Хотя о некоторых подробностях, всплывших в ходе допросов, я предпочёл бы не знать – слишком они мерзкие.

Император только вздохнул на наше самоуправство. На аудиенции, которая всё-таки состоялась, пусть я и не спешил о ней просить, он устало посмотрел на меня и выдал:

— А нельзя было не так громко всех изобличать? Канцлера, который оказался в этом замешан, я бы и так устранил, если бы ты предоставил против него весомые доказательства. Лично мне.

— Никак нет, ваше Императорское Величество, — изобразил максимально смиренный вид, на который только был способен. — Моей, точнее нашей целью была не только Россия, но и весь мир искусства.

О том, что мы бы не смогли поймать великого коронного канцлера Российской империи за руку, если бы не устроили весь этот вертеп, скромно умолчал. Андрей Николаевич и сам не маленький, понимает, что к чему, потому и сетует только на словах. Без каких-либо репрессий в мою сторону.

— Дурак, — рыкнул император, сам же от эмоций даже с кресла приподнялся.

Точнее трона.

Потом, правда, опомнился, сел обратно, но сжал подлокотники так, что те затрещали.

— Дурак, — не стал спорить.

В конце концов, всё это уляжется. Нового канцлера Андрей Николаевич быстро найдёт, благо, мы неплохо проредили высший свет за последнее время. Вся эта ситуация с искусствоведческой аферой и моей семьёй словно лакмусовая бумажка выявила откровенную гниль, которой не место возле императора. Впрочем, тут тоже дело нечисто, учитывая, что Тени должны были знать о тёмных делишках бывшего канцлера. Клятва верности императору опять же…

Сложно это. С другой стороны, всё, вроде, успокоилось. А у нашей семьи появилась дополнительная защита в виде химерёныша, который с каждым годом будет крепнуть, а вместе с ним будет увеличиваться и родовая магия. Особенно у детей.

Что касается католического мира, то нынешнему Папе бояться нечего, ведь он ещё до разразившегося скандала отстранил Драги от должности. Конечно, помимо него сейчас много кого задело, но это внутренние дела Ватикана. Пусть решают их в своей песочнице, нечего к нам свои щупальца совать, а то их и лишиться недолго. Да, ситуация неприятная, да, они получили прилюдный щелбан, но не умерли же. Большая часть не умерла. Думаю, Драги с его ближайшим окружением недолго осталось воздух коптить.

Возможно, кто-то из тех, кого дело коснётся лишь по касательной, научится уважать противника, а то и вовсе – жить честно. Такой навык завсегда пригодится. Ну, или хотя бы поймут, что не стоит настолько нагло обманывать людей, а то они и ответить могут. Больно.

Помимо реноме Драги конец пришёл и репутации аукционного дома, который допустил до торгов «Сальватора Мунди» и который отказал в признании подлинности автопортрета Бенвенуто Челлини. Ну да ничто не вечно под луной. Арт-мафия в том числе.

Конечно, на смену полетевшим головам придут другие, кто захочет так или иначе нажиться на несведущих, но имеющих желание вложить деньги в произведения искусства людях. Будет и обман, и подлог, и воровство, но, смею надеяться, не столь масштабное и наглое. В конце концов, ничто так не останавливает человека от преступления, как впечатляющее наказание.

Глава 29. Метаморфозы

Княгиня Катерина Репнина

Пока мой муженёк сотоварищи проворачивал афёру (точнее разоблачение оной) века, мы всей компанией сидели… в бункере. Серьёзно, то был огромный подвал без окон и дверей, но с полным запасом воды и продуктов, а также хорошей вентиляцией. И если все мы, включая детей, были к этому хоть немного готовы, то гувернантка, которая как раз приехала с лечебных вод, была просто в шоке.

Галина Ильинична, моя дорогая помощница, практически полностью восстановилась после той трагической аварии! Чему я была безмерно рада. А уж как визжали дети…

Они не отлипали от неё дня три так точно. Смуфрик и вовсе повадился копаться в её причёске, отчего Галина вечно ходила растрёпанной. Как и я, ибо мои волосы оказались для химерёныша настоящим фетишем. Но стоит ли переживать по поводу причёски, когда ты сидишь в бункере?

Впрочем, когда мы из него наконец-то вышли, Олег на меня так странно посмотрел…

— Милая, а ты давно гляделась в зеркало? — спросил он странным голосом.

Я от такого сюжетного поворота даже руки в бока упёрла, мол, что это за приветствие любимой жены?

— Не подумай плохого, просто… это настоящее чудо! — почуяв, что напортачил с формулировками, Олег поспешил объясниться.

А потом и вовсе повёл к зеркалу, чтобы показать то, чего мы, сидя в бункере и видя друг друга постоянно, не заметили.

— Я стала собой! — Подпрыгнула от радости, крутнулась вокруг своей оси, а потом приблизилась к зеркальной поверхности так близко, насколько это было вообще возможно. — Но как? И почему я раньше не заметила?

— Потому что глаз замылился, — улыбнулась мама. — Да и Смуфрик с вечным копанием в волосах сделал своё дело. Во-первых, стабилизировал тебя, потому ты и вернула себе своё лицо, а во-вторых, отвадил от зеркала.

— А ты заметила, да не сказала? — удивилась я маминому коварству.

— Всё ждала, когда сама увидишь, — хихикнула она. — Но так даже интереснее вышло.

Разумеется, никто не стал ей пенять, напротив, удивились, как сами упустили столь существенные перемены.

— А всё потому, что ты вечно растрёпанная ходила, — выдала мне Галина. — И я вместе с тобой.

— Надеюсь, это временное явление, — хмыкнула я, и как в воду глядела.

Правда, с причёской всё наладилось только у меня, а вот Галину Смуфрик продолжил одолевать, видимо, чтобы окончательно добить. То есть, я имела в виду стабилизировать организм после аварии. Потому что как бы ни были хороши врачи в больнице и санатории, но никто лучше химеры не справится с налаживанием энергетических потоков.

— Но как теперь быть со свадьбой? — спросила я у Олега после того, как мы, наконец, вернулись в городской особняк.

По случаю такого знаменательного события Михай закатил пир горой, на который мы пригласили и Разумовского, и Рыбоедова, и Особинского, и майора Терлеева с доктором Прозоровским. Да много кого позвали. Потому что без них всех и нас бы не было – погибли бы от рук негодяев, которых теперь не просто ждала тюрьма. Иные, особо отличившиеся, уже взошли на плаху.

— А что с ней не так? — хмыкнул мой любимый муж, настойчиво развязывая халат.

Я только приняла ванну после завершения праздника и буквально благоухала чистотой.

— Тебе не кажется, что у людей возникнут некоторые подозрения относительно нашего поразительного сходства с покойной женой? — Я сделала шаг назад, пытаясь избежать перехода разговора в иную плоскость.

Хотя, чего уж греха таить, была вовсе не против завершить этот день столь приятным образом. Но чуточку позже.

— Хм, — нахмурил брови Олег. — В чём-то ты права. Учитывая, что манера говорить к тебе тоже вернулась прежняя. Да и мало ли какие ещё нюансы могут всплыть… Похоже, в свадьбе нет никакого смысла.

Пока я отвлеклась на его радикальные речи, он коварно подскочил ко мне, подхватил на руки и двинулся в сторону кровати.

— Да подожди ты! — воскликнула громче, чем собиралась. — Что ты тогда предлагаешь?

На последнем слове я клацнула зубами, потому что меня сгрузили на кровать, попутно избавив от халата. Нет, и как у него так ловко получилось? Наверняка намагичил…

— Я предлагаю вернуть тебе настоящее имя, княгиня Катерина Репнина, — торжественно объявил Олег, эффектным движением избавляясь от полотенца на бёдрах.

Он тоже успел принять душ, пока я плескалась в ванне, и имел на себе минимум одежды. В данный момент её не осталось на нём вовсе.

— То есть у тебя есть план? — глядя на его гордо восставшее естество, я понимала, что нет у него никакого плана.

Разве что мысль какая, но и та наверняка канула в подсознание, ведь всем известно, что когда мужчина желает женщину, кровь от мозга отливает, лишая его способности здраво мыслить.

— Потом! — нетерпеливо рыкнул Олег и напомнил мне, как это сладко – быть его женой.

Волнительно. Томительно. Горячо!

Несмотря на сомнения относительно плана действий по восстановлению моего истинного имени, он у Олега таки был. Причём весьма затейливый.

Полину мы якобы отправим работать в загородное поместье вместе с экономкой. Степанида Ивановна, кстати, столько раз покаялась и попросила у меня прощения за ту некрасивую ситуацию, а после верой и правдой продолжила служить, что мы не стали её увольнять. Отправили за город, на что она с удовольствием согласилась, как и согласилась сохранить тайну относительно номинального присутствия Полины в поместье. Клятву на крови дала! А также обещала, что обязательно в случае надобности подтвердит, что Полина исчезла в неизвестном направлении. Точнее исчезнет, но чуть позже.

Мало ли, влюбится в кого, замуж решит выйти. Или в лесу заблудится. Кто ж знает, что может взбрести в голову юной девице.

Благодаря тёте Алевтине мы смогли, наконец, найти подходящую экономку в городской особняк, а потом и пару горничных. С няней, правда, не срослось, но мы поняли, что Глаша в этом плане куда лучше любого постороннего человека. Да и Галина вернулась в строй, а благодаря Смуфрику восстановилась окончательно.

Кот опять же вернулся в социум. Перемирие с Акитой заключил, за химерёнышем с детьми приглядывает. Красота!

А ещё мы уговорили маму остаться. Всё же года уже не те, да и после всего случившегося расставаться с ней – словно ножом по живому резать. Впрочем, она и не пыталась удрать на свой Урал, разве что позже, дабы уладить дела в поместье и городском доме. Провести инвентаризацию, сократить персонал, а оставшимся работникам оставить инструкции по поддержанию хозяйства. Продавать она ничего не хотела, так как ездить туда мы планировали регулярно, пусть и нечасто.

Как минимум раз в год, вернее всего летом.

Но это всё потом, а сегодня нам предстоит самое ответственное мероприятие после той операции, из-за которой мы почти неделю сидели в бункере – императорский бал. На нём Олег планирует официально объявить меня живой. Именно меня – княгиню Катерину Репнину! Будто бы я всё это время тайно лечилась, и вот только восстановилась.

Зачем меня вообще объявляли умершей? Чтобы враги успокоились, а Олег смог заняться их поисками, не отвлекаясь на мою защиту.

Император уже в курсе, конечно, но лишь официальной части истории. О моих загробных мытарствах мы никому больше не сообщали, ибо нечего. Потому что велик риск, что кто-нибудь захочет повторить мой путь, например, чтобы омолодиться. Ну а что? Удобно! Раз, и мне снова двадцать вместо тридцати. И если у меня не такая уж и существенная разница, то тому, кто уже перевалил за те же пятьдесят, есть на что соблазниться.

Нет-нет, такое лучше держать втайне, особенно от власть имущих!

Андрей Николаевич и так, по словам мужа, предвкушает знатное веселье. Конечно, не он же воскресал из мёртвых! И не ему нервничать из-за реакции высшего света. Наматывать круги по комнате. Переживать, заметят ли, что я слегка «подросла», или нет?

— Ты прекрасна! — прошептал мне на ухо Олег.

Предварительно поймав и прижав спиной к своей горячей груди. Ну и к тому, что несколько пониже и всегда готово к бою.

— А если… — я вновь высказала свои сомнения относительно того, что рост остался Полинин.

Изменилось только лицо и волосы. Грудь, правда, округлилась, как и попа, но это всё от активных ночных телодвижений. И эти округлившиеся формы сближали меня с той Катериной, которой я была.

— Никаких «если», всё пройдёт, как надо, — ещё жарче прошептал мне Олег. — Да, слегка подросла, да, помолодела на десять лет, но ты ведь была на усиленном лечении. Переломы сращивала, мумиё ела. Творог опять же, молоко, сметана. Холодец. Кожу тебе восстанавливали инновационными методами плюс огуречные маски. Всё в пользу пошло.

Я не выдержала – расхохоталась.

— Ты ведь понимаешь, что многие теперь рванут всё это поглощать, особенно те, кто ростом не удался. Я уже молчу о росте спроса на огурцы!

— Вот и пускай, — хмыкнул мой коварный муж. — Хорошее питание – оно отлично влияет на настроение. Сытый человек – добрый человек.

— И то верно, — улыбнулась ему через отражение в зеркале.

А потом повернулась прямо в его руках, да как начала целовать, что всю помаду стёрли, пришлось заново накладывать. И причёску поправлять. Платье в некоторых местах отпаривать, а то складки в процессе замялись. А ведь мы старались аккуратно, возле стеночки. Как говорится, экспресс-секс…

Как ни странно, но императорский бал показал, что зря я волновалась. Моя внешность и более чем узнаваемая манера держаться и парировать замечания настолько всех ошеломила, что никто даже не подумал усомниться. Да и о росте мы сразу сказали, мол, мумие, холодец, молочные продукты…

Инновационные технологии по регенерации кожи, дополненные огуречными масками…

Многие даже записали перечень средств для увеличения роста, я видела. Что характерно, в основном то были мужчины. Ну да, женщины куда меньше комплексуют из-за своего роста, нежели представители сильного пола, они больше по масочкам.

Поэтому в какой-то момент я даже расслабилась и спокойно приняла приглашение на танец от самого императора.

— Что ж, стойкая Катерина, поздравляю с возвращением, — улыбнулся Андрей Николаевич, лихо закрутив меня в фигуре танца.

— Благодарю, ваше императорское величество. — Мило улыбнулась ему в ответ. — Польщена вашим вниманием.

Ни разу не соврала, да и чревато это, ведь наш император – обладатель драконьей крови. У Олега в роду тоже таковые имелись, всё же князь, но гены прилично разбавились. Впрочем, Андрею Николаевичу тоже оборот не светит, даже частичный, ведь уже несколько поколений его предков заключали исключительно династические браки, а не по зову сердца. Это сильно ослабляет вторую сущность, а также сокращает срок жизни.

Нет, по человеческим меркам у него более чем всё хорошо, но по драконьим… Да его даже обмануть можно, если сильно постараться! Но не сейчас, не тогда, когда он ко мне прикасается. Правда, на мне родовая защита Репниных, она многое сглаживает, но лучше не рисковать.

— Ну как же, такое удивительное исцеление, — продолжил он вести меня по периметру залы. — Надеюсь теперь, когда Олег вновь не одинок, у него станет меньше времени на громкие акции.

Хм, да вы интриган, Ваше Величество. Явно пытаетесь через жену угомонить своего подданного. Учитывая, что я в этой ситуации пострадала больше всех, причём сразу по двум причинам, то он, по большому счёту, идёт верным путём. Потому что убили меня не только из-за недостаточно высокородного происхождения (по мнению Урусовых, но не Олега), но и для усмирения искусствоведческой деятельности мужа.

Совместили приятное с полезным, так сказать.

Вот только отчего-то мне вовсе не хотелось прятаться под веником, как та мышь из сказки. То ли дело в усилении магических сил, то ли потому, что я люблю справедливость, кто же его знает. Единственное, за кого я больше всего переживаю, так это за детей, но и они под защитой. Смуфрик опять же. Мама под боком. Нет, мы точно не будем дрожать от страха перед чужой наглостью. Не из того теста сделаны!

— Ой, вы знаете, я в дела мужа не вмешиваюсь, особенно сейчас. — Многозначительно посмотрела на свой живот. — Дети, знаете ли, так много времени забирают. И сил.

Ух, как я хорошо тему перевела! И почти не соврала, во многие дела мужа я действительно не особо вникаю, особенно в технические детали.

— О, вас можно поздравить с будущим прибавлением? — Император тут же умерил напор, стал более аккуратно меня вести. Вращал и вовсе максимально осторожно.

— Да, но это только между нами и Олегом. — Мило улыбнулась. — Это слишком личное, чтобы оглашать при всех.

— С этим я полностью согласен. — Серьёзно кивнул Андрей. — А ещё польщён вашим доверием.

И подмигнул мне.

Вот может же быть нормальным человеком! Симпатичным, между прочим. Высокая, статная фигура, приятные черты лица, голубые глаза, пшеничный вьющийся волос. Жениться ему надо, а то, как умерла у него первая жена в родах, так он с тех пор не рисковал больше. А ведь на него наверняка давят. Как же так, император и без наследника?

С другой стороны, это же надо равную искать. Политически верный шаг сделать, а мы как раз с Ватиканом отношения подпортили. Через него все европейские дворы друг с другом связаны. Что поделать, зато какую-никакую справедливость навели. Полезно, знаете ли, крыс гонять! Это я вам как бывшая Полина Андреева говорю, чьи воспоминания о храмовых крысах до сих пор доступны. В основном после стабилизации память Полины ушла, остались только особо яркие воспоминания. О крысах, Аннушке, а также о том, что в Волховицах отвратительная больница. Была. Мы и там шороху навели, отправив кому надо жалобу. Ибо нечего. В больнице надо людей лечить, а не мошну набивать!

Впрочем, как и везде.

А вообще, если бы меня спросили, я бы посоветовала императору искать свою настоящую любовь. Истинную пару. Может, и кровь драконья проснётся, если не в самом Андрее Николаевиче, то хотя бы в его потомках…

Эпилог

Князья Репнины

Счастливое семейство Репниных проводило это лето на Урале. Да-да, кто-то на моря ездит, кто-то вовсе к океану летает, а князья Репнины – на Урал. Там тоже летом тепло, есть солёные воды и даже лечебная голубая глина.

Ильменский заповедник неподалёку, куда они, конечно же, съездили вместе с подросшим химерёнышем. Старейшая химера его осмотрела, потрепала за хохолок, что-то там пропела и отправила к одному из источников напиться местной воды. Собственно, туда все сходили, ибо ключи Ильмен полезны всем.

Разнотравные поля, в которых Антонида с Катериной черпают Силу. И детей этому учат. Младшую дочь, Полину, которой исполнилось три месяца, даже учить не надо, достаточно положить на травку, и она сама интуитивно всё делает, как надо.

Леса, полные ягод и грибов.

Древний дольмен, расположившийся на острове посреди озера Тургояк. Место, в котором ты можешь прикоснуться к Вечности. Отправить послание душе той самой Полины Андреевой, чьё тело служит новой хозяйке верой и правдой. Ангелы любят, когда всё хорошо получается, такова их природа.

Само поместье Завьяловых: небольшое, но уютное. Идеальное для того, чтобы расслабиться, отрешиться от городской суеты и вкусить простые радости загородной жизни.

— Мама, мама, Полина опять Смуфрика жуёт! — завопил Павлуша, явно переживая за магического питомца.

Акита с Мурзиком, в отличие от сына, реагировали на заигрывания младшенькой с химерёнышем куда спокойнее. Да и сам Смуфрик не особо сопротивлялся. В конце концов, у Полины даже зубов ещё не было, ну а то, что обслюнявит, так ему не привыкать.

— Да он сам вырвется, когда ему надоест, — философски выдала Катерина.

Она нежилась на травке, подставляла лицо тёплым лучикам солнца и радовалась, что наконец-то всё хорошо. Вообще, этот год был непростым, ведь после того громкого скандала начались всевозможные последствия. Порой весьма неожиданные.

Сначала пришлось решать вопрос с Ниной и её детьми, а поскольку имущество её супруга полностью конфисковала корона, бремя легло на её брата. И Олег мог бы просто откупиться: снять небольшой, но крепкий и опрятный дом, отправить весьма избалованных отпрысков Урусова в учебные заведения со строгими правилами…

Мог, но не стал.

Нет, дом-то он им снял, но отпрысками занялся лично, потому что понимал, что всё нужно контролировать самому. В закрытых учебных заведениях, конечно, воспитывают жёстко, вот только порой можно и пережестить. И получить в итоге обозлённых, полных мыслей о мести и прочем молодых людей. Нет, не такого будущего хотел для своих племянников Олег.

Поначалу дети, точнее уже подростки, вели себя просто невыносимо. Катерина даже несколько раз плакала, но отстраняться не стала, напротив, призвала маму в помощь. И тогда они вместе принялись работать с их душами на тонком уровне. Сложно? Весьма! Но в связи с усилившимися способностями Катерины оказалось вполне возможным. Несмотря на то, что объектов был не один и не два.

С Ниной, в отличие от детей, было куда сложнее работать, ибо она была уже взрослым, сформировавшимся человеком, привыкшем к определённому образу жизни и мыслей. Что ж, не сразу Невоград строился…

Самым неожиданным событием, случившимся за этот год, стало возвращение отца Олега. Видимо, почувствовав в своём скиту, куда он удалился больше десяти лет назад, что его отпрыскам нужна помощь, он пришёл в Невоград. Пешком. И, разумеется, загремел в полицию, как бродяга.

Олегу, что характерно, никто звонить не спешил, ибо решили, что дед просто врёт о своём родстве с самим Репниным. И если бы майор Терлеев случайно не услышал, как его коллеги по управлению точат языки на тему обнаглевших бомжей… В общем, повезло деду, ибо майор давно привык, что с фамилией Репниных вечно связано что-нибудь неординарное.

Что самое удивительное, но именно возвращение старшего Репнина, да ещё и в столь необычном виде привело Нину в чувство. Потому что первое, что тот сделал, это попросил прощения за навязанный брак. У Нины и ответить ничего не нашлось, только слёзы из глаз полились. А потом, когда она немного успокоилась, то поведала, что, в общем-то, и стала такой вредной из-за того, что с самой юности знала, за кого выйдет замуж. Знала и не хотела этого. Но прятала это в глубинах души, уверяла себя и окружающих, что от таких партий не отказываются. Что быть княгиней Урусовой – это то, о чём может мечтать любая высокородная девица.