Мама поневоле

27. Глеб

Зима в этом году выдалась теплая и снежная, вокруг была красота. Я давно такого великолепия не видел. Или не замечал? И тем не менее, если бы мог по умолчанию пропускать время новогодних праздников, то не раздумывая так и сделал. А после всех решенных вопросов, которые наметил на ближайшие дни, смело бы выкупил путевку и уехал из России, пока восторженная волна сойдет на нет.

Мог бы, но теперь не поеду.

Прислонившись к капоту, я достал сигарету и закурил. Поднял голову вверх, выискивая взглядом окна квартиры Ксении. Никогда не занимался самообманом и сразу понял, что эта женщина зацепила меня на шутку с нашей первой встречи. На вид совсем обычная, особенно, когда не при параде, но её красота была в другом и была заметна невооруженным глазом. В глазах женщины лучилась искренность, а в груди билось доброе и любящее сердце. Двух встреч, не считая той ночи в клубе, вполне хватило, чтобы осознать, что моей дочери повезло с матерью.

Выдохнув клубы дыма изо рта, я достал телефон и набрал Павла.

– Паша, – я поднял запястье и взглянул на часы. Время уже близилось к вечеру и сегодня я решил оставить семейство Ксении отдыхать и набираться сил после встряски, какую устроил мерзавец Большаков. – Завтра к этому времени к дому Ксюши ель подвези. Пушистую, красивую… И игрушки, – вспомнил я.

– Понял. Игрушки детям? Или на ель? – уточнил он.

– На елку, но можно и детям что-то прикупить.

Я выбросил окурок и устало вздохнул. У меня совсем не было времени на такие развлечения и походы по магазинам, как и настроения. Другим голова была забита, но завтра придется выкроить время и ресурсы. Без этого, увы, никак.

– Я сейчас поеду к следователю, узнать на счет Большакова, а ты пока займись долгом Ксении.

Мне хотелось узнать об этом нюансе больше.

– Понял, – он отключился, а я еще раз взглянул на окна квартиры, в которых горел свет, зачем-то вспомнив испуганное лицо Ксюши, когда пришел к ней позапрошлой ночью в комнату после той выходки Игната и сжал кулаки.

Хорошо, что в тот момент меня не было в городе, не то по статье, которую на меня пытались повесить, я бы уже пошел осознанно и безо всяких подстав. С мерзавцем Большаковым я никогда дел не имел, но тот отчаянно набивался ко мне в партнеры: вышел на меня около трех месяцев назад, видимо полагал, что пока я некрепко стою на ногах после всех обвинений в убийстве сводного брата, то соглашусь ему помогать и запишу его в союзники? Как бы не так! С мозгами у меня всегда было все в полном порядке. И все его многоходовки с проигрышными идеями даже не стал рассматривать. А оказывается зря... Надо было не посылать его, а еще тогда потопить этот мелкий корабль, не оставив от него и щепки.

Спустя полчаса я сидел в кабинете у следователя. Мы договорились с ним, что он возьмет заявление и все показания у Ксении лично и не будет вызывать ее ни в какие участки. Я хотел полностью отгородить женщину от всех волнений и событий, которые она пережила с детьми, получив такой сильный стресс. Таких, как Большаков, я бы отправлял в колонию на пожизненный срок без суда и следствия. Сам едва туда не попал и пробыл в СИЗО долгое время, знал, о чем говорю, но в отличие от мерзавца ничем подобным не занимался, а под следствие попал по ложному обвинению. Моим адвокатам пришлось знатно попотеть, чтобы доказать мою невиновность.

Остаток дня я провел в доме за городом, склонившись над бумагами. Моя борьба за свободу была долгой и затратной, мне пришлось распродать часть бизнеса, и теперь я пытался укрепить позиции, чтобы заявить о своем возвращении. Перед глазами все расплывалось, я едва не заснул в кресле перед ноутбуком и документами, а в итоге перешел на диван, накрылся пледом и проспал до рассвета. Привычка вставать с первыми лучами солнца окончательно выработалась в СИЗО. Я и без этого жизненного опыта особо не любил слоняться без дела. Отец был военным человеком и с детства не давал мне никаких поблажек и приучал к труду. Но только в условиях, точнее полного их отсутствия, все усугубилось, и я часто сравнивал свой образ жизни со строгим режимом, где практически не было места эмоциям и чувствам, а только контролю и холодному расчету.

Около полудня я подъехал к дому Ксении и снова поймал себя на мысли, что ее и детей стало слишком много за эти дни в моей жизни. Только узнав про Надю, которая приходилась на самом деле дочерью мне, а не Ивану, я не смог оставаться в стороне. И не мог не появиться в жизни Ксении. Так бы поступил любой здравомыслящий и ответственный человек, коим я и являлся. Только я совершенно был не готов к такому повороту, что легкодоступная и раскрепощенная девица из клуба окажется матерью моей дочки. Мне потребовалось немного времени, чтобы уложить эту информацию в голове и собрать на девушку информацию, прежде чем заявляться к ней домой с остывшей головой. Что я собственно и сделал.

Я бы и без наведенных справок и собранной информации о Ксюше со временем дошёл бы мозгами, что передо мной нормальная женщина без каких-либо закидонов, и уж точно не девица легкого поведения, но время впустую тратить было жаль. Мне было интересно поглядеть на дочь, я узнал, что со здоровьем у нее не все гладко и сразу обозначил для себя – без помощи девочку не оставлю. Но интереснее всего было поглядеть в лицо Ксении после той ночи и ее реакцию. Поначалу я ведь и в самом деле полагал, что она завсегдатай таких заведений, но ее кристально чистая биография меня сильно удивила... и заинтересовала. Я всегда привык полагаться на здравомыслие, а моей главной чертой в характере было умение анализировать полученную информацию, и в отдельных случаях использовать ее в своих же целях. Вот, собственно, сейчас я и приехал добиваться этих самых целей.

Поднявшись на лифте на нужный этаж, я протолкнул ель в подъезд и вышел сам. Ко всей этой восторженной и праздничной чепухе вокруг нового года я относился ровно, не знаю, как сама Ксения, но вот дети точно ждали чуда и волшебства. Когда-то ведь и я был ребенком.

Я постучал в дверь и, услышав шаги и тихий голос: «Кто там?», ухмыльнулся. В случае Ксении с детьми я был их персональным добрым Дедушкой Морозом, хотя в отличие от старика был не так уж и стар.

– Это Глеб, – отозвался я.

Послышался звук открываемого замка, и спустя мгновение я увидел чистое и немного бледное лицо Ксении. Разбитая губа уже выглядела не так ужасно, а в ее глазах появился блеск. Она удивленно переводила глаза то на меня, то на елку и застыла, открывая и закрывая рот.

– Это... Она такая большая... Я не смогу ее сама поставить…

– Может быть, для начала впустишь меня, а там мы со всем разберемся?

Я не смог не улыбнуться, разглядывая ее изумленное лицо. На щеках Ксении выступил румянец, а из болезненно-белого цвет ее лица тут же принял здоровый вид. Я протянул ей пакеты с покупками, а сам внес ель в дом, разулся и огляделся по сторонам.

– Я не уверена, что она встанет... хоть где-то! Зачем такая большая? Дети от восторга оглушат соседей, когда это увидят...

– Да, действительно большая, – согласился я с ней, улыбнувшись. – Но если подвинуть диван к стене, а эту полку временно убрать, то вполне будет хорошо смотреться в этом углу? – кивнул в сторону, с которой не сводил прищуренного взгляда.

– Мам… – Макс появился в комнате. – Вау! Елка! Я за Надей! Она должна это видеть!

– Это все неожиданно, – Ксения смотрела на меня растерянным взглядом. – Дети, конечно, будут в восторге, но...

– Без «но». Я не понесу ее обратно и, кажется, один из них уже в безумном восторге... – заметил я, ухмыльнувшись.

Мамочка Ксения оказалась с весьма своенравным и свободолюбивым характером. Я бы мог настоять на браке и нажать на болевые точки, чтобы загнать ее в угол, но к чему принуждать там, где можно большего добиться лаской и простым участием в ее нелегкой жизни с детьми?

Ксюша развела руками, подхватила Надю, которую привел Макс, на руки, и какое-то время находилась в комнате со мной, пока я освобождал место под ель. И лишь когда открыл дверь на балкон, впуская морозный воздух в квартиру, чтобы отнести туда полку, они ушли с дочкой на кухню. Примерно еще полчаса у нас с Максимом ушло на установку дерева. Если честно, то и не вспомню, когда таким занимался. Кажется… в прошлый жизни? И тем не менее получал сейчас от этого процесса нечто вроде удовольствия.

Надя прибежала из кухни, неуклюже топая ногами по паласу. Девочка с интересом на меня поглядывала и переводила большие глаза на Макса, которого я привлек к работе, чтобы он не чувствовал себя скованно. Ксения, судя по приятному запаху, который разносился по комнатам вперемешку с хвоей, готовила на кухне и попутно следила за малышкой и ее передвижениями по дому, изредка заглядывая к нам на огонек.

Примерно так и проходили ее будни с детьми? Что же, весьма неплохо...

– Ну вот! У нас все готово.

Я выпрямился, окинув взглядом проделанную работу.

– И нарядить тоже поможете?

Снова услышав это официальное обращение, я сузил глаза и скривил губы в усмешке. Она издевалась, или это и в самом деле выходило у нее не осмысленно? Я трахал ее позапрошлой ночью, а перед этим несколько часов подряд в том клубе, а она мне опять выкает? Может быть, после третьей ночи она опустит этот официоз?

– Помогу, конечно, – я приблизился. – Но взамен хочу пригласить тебя сюда, – достал два пригласительных из кармана джинсов.

На этом мероприятия в одном из шикарных ресторанов будет Демин и ещё пара людей, связи которых могли бы мне помочь укрепить свои позиции в бизнесе. Свою репутацию и честное имя приходилось возвращать по крупицам.

– Что это? – она перевела серьезный взгляд на конверт. – Я вынуждена сразу ответить нет, – спустя недолгую паузу сказала она и ее взгляд погрустнел.

– Причины?

– Во-первых, – она показала рукой на губу. – Это мой внешний вид. Сомневаюсь, что такая спутница вам нужна. – А во-вторых, мой прошлый выход в свет закончился... в вашей комнате, – уже несколько тише добавила она.

– Есть, наверное, в-третьих и в-четвертых? – она бы, наверное, до бесконечности могла перечислять эти причины, предоставь ей такую возможность.

– Да, есть… Мне ничего надеть, чтобы соответствовать уровню данного мероприятия. Сомневаюсь, что это пригласительные в кинотеатр...

– Все из озвученных причин ими, как таковыми, не являются, чтобы сказать твердое и решительное «нет». Я оставил тебе номер Павла, так? Ты в удобное для себя время можешь съездить с ним в торговый центр и купить все, что тебе необходимо. А по поводу внешнего облика… – я сделал шаг и прикоснулся к ее щеке. – Мероприятие будет через несколько дней, к тому времени все заживет, – погладил ее мягкую кожу. – Разбитая губа не портит твоей красоты. Кстати... – вспомнил я. – Ольга Романовна у вас сегодня была?

– Да, она была и всю неделю обещала приезжать каждый день. Анализы показали, что дети заболевают, и она хочет проколоть им витамины. Это еще одна из причин, по которой я не уверена...

– Тебе бы тоже не следовало отказываться от витаминной поддержки, – перебил я.

– Хорошо. И мне тоже

На удивление, Ксения быстро согласилась, чем снова меня удивила.

– Ксюша… – она отстранилась и повернулась лицом к деревцу, разглядывая его горящим взглядом. – Я не намерен отступать от своего решения. Девочке необходим отец и полноценная семья, – я заметил, что Макс и Надя играли в комнате мальчика и приблизился к Ксюше, положив руки ей на талию. – Ты мне нравишься, и я уверен вместе нам будет очень хорошо.

– Иногда этого бывает недостаточно, но я подумаю над твоими словами, Глеб, – тихо ответила она.

– Твоими? – ухмыльнулся я, не веря собственным ушам.

– Я собираюсь накормить тебя обедом. Человек, создавший для нас такую красоту определенно этого достоин, как считаешь?

– Ксюша, я в первую очередь человек, который делает это все от чистого сердца. Я надеюсь, что ты ответишь мне «да» не только на мое приглашение посетить вместе вечер. В противном случае эту ель будешь сама разбирать и тащить на улицу в гордом одиночестве после окончания праздников...

Ксения повернулась ко мне лицом, а в ее глазах загорелся огонь.

– Это похоже на шантаж...

– Это он и есть.

Я смотрел на ее губы и мечтал впиться в них поцелуем. Меня влекло к Ксении. Я не мог объяснить, откуда взялось это притяжение, оно не поддавалось никакому объяснению, мне просто хотелось сделать ее своей. И я сделаю. Это всего лишь вопрос времени.