Мамин сибиряк

Глава 13

Родная деревня встречала знакомыми с детства ароматами цветущей амброзии, придорожной пыли и коровьих лепешек. Я плелась по обочине, когда мимо меня, громыхая на всю округу, пронесся груженый сеном самосвал. Оглянувшись ему вслед, я неторопливо поправила лямку рюкзака на плече. Наверное, мне все же следовало предупредить мать о своем приезде. Я не сделала этого, да. Но исключительно потому что боялась, как бы она не сказала чего такого, что заставило бы меня передумать.

Разливаясь кукареканьем на всю округу, заголосил петух, а навстречу мне из ворот ближайшего подворья высыпали гуси. В детстве я этих товарищей боялась ну просто страшно, и с тех пор, оказывается, мало что изменилось. Я шмыгнула в проулок, избегая встречи с агрессивно гогочущими пернатыми, из-за чего мой путь домой растянулся еще минут на десять.

На улице, где я жила, за время, что меня здесь не было, ничего особо не изменилось. Будто даже время обходило эти места стороной. Знакомый палисадник, белый кирпич, зеленая крыша. Недавно мама взяла кредит, чтобы ее перекрыть – вот и все изменения.

Скрипнула калитка. Отчаянно затявкала посаженная на цепь дворняга, которую мама подобрала уже после моего отъезда на учебу.

– Ну чего ты опять зашлась? – послышался недовольный мамин голос.

– Привет, мам. Это она на меня.

Мама вышла из-за дома, сжимая в руках небольшую тяпку, которой, наверное, рыхлила землю в палисаднике.

– Вот так неожиданность. Тебя опять кто-то бросил?

Во рту у меня пересохло. И да… Я не звонила ей именно поэтому.

– Нет. А что, я могу приехать, только когда меня кто-то бросает?

– В прошлый раз было именно так. Пока не прижучило, мать тебе была не нужна и даром. – Мама сняла с рук рабочие рукавицы, вытерла с лица выступивший пот и кивнула в направлении дома: – Голодная?

Горло царапал ответ – смотря до чего. До любви – да, наверное. Этот голод меня и привел сюда. Глупо. Учитывая, что рядом с мамой я никогда не ощущала себя любимой. Олежка утверждал, что мои комплексы от Жени, но это только потому, что он не знал, как далеко на самом деле уходят корни этих самых комплексов.

– Если только чего-нибудь холодного выпить. В горле пересохло.

– Пойдем. Как раз квас дозрел.

Мама двинулась к крыльцу. Я пошла за ней, разглядывая ее так, будто никогда до этого не видела. Тяжелые густые волосы ниже плеч, хорошие кожа и фигура. Она была настоящей красавицей. В детстве я так жалела, что не унаследовала от нее ничего, кроме разве что цвета глаз. С тех пор много лет прошло, а мама как будто ничуть не подурнела. Как ей это удалось – загадка. Городские женщины ее возраста тратили кучу денег на косметологов и парикмахеров, и не выглядели даже наполовину так хорошо, как та, которая в приличном салоне не бывала ни разу в жизни.

– Оу… У тебя новая кухня.

– Старая никуда уже не годилась.

– Это да. Я тоже… Обустроилась.

Мама стрельнула в меня взглядом, перекинув волосы на одно плечо. Открыла кран, чтобы вымыть руки. После обтерла их белоснежным полотенцем и достала из нового холодильника трехлитровую банку.

– Так ты надолго? Отпуск у меня только через месяц. Выпускной класс. Сама понимаешь.

– У меня отпуск пока вообще не предвидится, поэтому – нет. – Я забрала из рук матери протянутый стакан с квасом. – Пару дней погощу и домой.

– Может, тебе денег надо? Женя-то не вернулся?

– Я без Жени отлично справляюсь! – завелась я. Мама удивленно вскинула брови.

– Да я только за. Но ты так долго прятала голову в песок, что…

– Мам, давай не будем. Это же в прошлом, да?

Маме Женя никогда не нравился. Не знаю почему. Тот действительно старался ее обаять в наш первый и единственный приезд. Мать же, посмотрев на него, сказала мне, что ничем хорошим наши отношения не закончатся. В ее понимании я слишком высоко замахнулась. И, в общем-то, как бы больно мне не было, я не могла ее осуждать за такой не комплиментарный взгляд по той простой причине, что мой отец тоже был мажором, родители которого не приняли отношений сына с простой девочкой из деревни. Я никогда не узнаю, что чувствовала мать, вернувшись из города беременной и незамужней. Сомнений нет – ей пришлось несладко. Маму даже на работу брать не хотели, но в конечном счете сдались, потому что работать в деревенской школе желающих было немного. Всю свою жизнь потом мама как будто бы только тем и занималась, что пыталась всем доказать свою порядочность. Но с каким же достоинством она это делала… Может, если бы мать сломалась, взвыла, стала жаловаться на судьбу местным кумушкам, ее бы простили гораздо быстрее. Однако так унизиться она не могла. Мама все сплетни терпела стоически, расхаживая по деревне с гордо поднятой головой. И если чего ей и не простили, на мой скромный взгляд, так именно этого.

Что же касается ее холодности по отношению ко мне… Ну, ладно. Здесь я тоже ее не винила, прекрасно понимая, что мое появление поставило крест на том будущем, о котором она мечтала.

– Ну и прекрасно. Он тебе совершенно не подходил. Хорошо, что тебе хватило ума окончить учебу. Одно время я очень переживала на этот счет.

– Я так-то неглупая, мама.

– Я знаю, Любовь.

Каждый раз, когда мать называла меня полным именем, у меня складывалось впечатление, что она стебется. Ну какая Любовь, когда тебя бросили беременной? Вот и сейчас она улыбнулась, а у меня к горлу кислота подкатила. Ч-черт. Почему я решила сбежать от Олега сюда?! Да лучше бы я к Симе напросилась на пару дней! Опустила голову, прикидывая, как быстро смогу уехать. Электричка, на которой я приехала, давно ушла. А следующая теперь придет только завтра.

– Это не у тебя гудит телефон? Думала, послышалось, а нет…

Я вскочила с табуретки и метнулась к рюкзаку, куда запихнула айфон, чтобы он не мозолил глаза. На звонки Мамина я принципиально не отвечала. А сообщения демонстративно игнорировала. Но исключительно для того, чтобы у него те не отобразились как прочитанные. По пушам-то я читала, если не все, то большую их часть.

«Все-таки настучу тебе по зад…»

На этом последнее сообщение обрывалось. Но общий смысл был и так понятен.

– Не ответишь?

– Нет.

– Значит, опять мужик.

– Ты так говоришь, словно я меняю их как перчатки!

Нет, ну точно идея с приездом сюда – худшее, что могло прийти в мою голову. Может быть, в нее напекло? Не удивлюсь ни капли. В нормальном состоянии я бы вряд ли на такое решилась.

– Я так не думаю. – Мама села напротив меня за стол.

– Ну и на этом спасибо.

– Ты моя дочь.

– И что это значит?

– Это значит, что я очень хорошо тебя знаю, Люба. Ты слишком нежная девочка для грязи, которая у большинства мужиков на уме. Влюбчивая. Не хочу, чтобы однажды тебе сделали больно.

– Это вряд ли. У меня отличная закалка. Пойду… Пойду пройдусь.

– Намекаешь, что я тебя недолюбила? – мама увязалась за мной.

– Нет, как можно? – хмыкнула я.

– Тогда к чему твои слова про закалку? – сощурилась она.

– А, знаешь, ты права. Извини, мне правда надо на воздух.

Я сунула ноги в старые сланцы, выскочила из дома и пустилась вниз по улице, отчаянно моргая, чтобы не расплакаться.

Телефон в кармане настойчиво вибрировал.

– Что тебе надо?! – рявкнула я.

– И тебе здравствуй, Любаша, – хмыкнул Олег. – Тебя какая муха укусила, м-м-м? Расскажешь?

– Никто меня не кусал!

Я дрыгнула ногой, потому что как раз в этот момент в задник моего сланца вцепился выскочивший из подворотни щенок.

– Тогда почему ты игнорируешь мои звонки? У меня работа. А я на ней ни черта не могу сосредоточиться!

– Ну, я ответила. Что еще ты хочешь услышать?

– Я озвучил, – рявкнул Мамин. – Какого черта ты смылась? Я тебя чем-то обидел? Так вроде нет. Все по стандарту было. Оттрахал как следует. Накормил. Доставил к месту работы. Не придраться.

– Да уж, – горько усмехнулась я.

– Может, ты цветы ждала? Надо было послать букет! В этом все дело? – в голосе Олега прозвучало то ли недоверие к самой этой идее, то ли довольство собой, что ему хоть что-то разумное пришло в голову.

– Нет! Как ты только до такого додумался?

– Ну, может, ты бы объяснилась, чтобы я не гадал? Какого хрена не так, Любава?!

– Окей. Тебе нужны объяснения? Ладно. Я знаю, что тебе предложили работу в штатах.

– Супер. И каким это боком к нам?

Отбившись, наконец, от щенка, я так и замерла, не сделав и шага. Мамин как будто реально не понимал… Или притворялся? Я-то точно ничего уже не соображала.

– В смысле – каким боком? Как ты собираешься поддерживать отношения на расстоянии?

– Да почему на расстоянии, боже?!

– Только не говори, что хочешь, чтобы я поехала с тобой, – откашлялась я, натурально захлебываясь накатившей надеждой. Может, я и правда дура, а?! Недооцениваю себя, маюсь комплексами и за ними не вижу каких-то иных сценариев.

– Нет, конечно!

Конечно. Конечно, блин. Понимаете?!

– Знаешь что, Мамин?! Оставь меня в покое! – вдруг всхлипнула я. – Нельзя так с людьми. Нельзя влюблять их в себя, а потом бросать как ненужную вещь. Эт-то ж-жестоко! Пусть даже я не знаю английского и пью! Эт-то не делает меня ч-человеком, с которым можно так обращаться, ясно? Я не собака, которую м-можно бросить. Впрочем, д-даже собак нельзя бросать!

– Эй! Эй! Эй! Ты себя слышишь?! Это ты свинтила хрен знает куда!

– Я не свинтила. А поехала к маме. Только я ей тоже не нужна. Никому никогда не нужна.

– Вот дура! – показалось, или Олег реально сплюнул? – Я сейчас говорить не могу. У меня в разгаре тренировка. Освобожусь через пару часов. И лучше тебе к этому времени приготовить какие-то слова в свое оправдание.

– Мое оправдание?! Это ты подписываешь контракты у жены за спиной!

– Я ни хрена не подписывал! Если бы я подписывал каждый контракт, который мне предлагают, у меня подписывалка бы стерлась!

– Ну, конечно. Ты же у нас такой крутой… Постой. Что значит – не подписывал?

– То и значит. Соображай, Любава. Отбой.

Трубка отозвалась серией коротких гудков. Я отвела телефон от уха и растерянно уставилась сначала на экран, а потом и на не оставившего попыток сгрызть мою тапку щенка.

То есть, как это понимать? В смысле – не подписывал? Он остается тут? У нас реально, что ли, все серьезно? Я дура, да? Но как же… Ведь Светлана Васильевна была уверена, что он отправится работать за океан. Это его мечта. Разве нет?

С другой стороны, зачем бы ему, и правда, подавать заявление, если он в реальности не планировал связывать со мной свое будущее? Чисто по приколу? Ну… Не такой уж он приколист. Нормальный человек не будет шутить такими вещами. Хотя мало ли… Я пока ехала в электричке, посмотрела парочку его игр. Боже, в какие драки он ввязывался! Может, в одной из них ему прилетело по башке сильнее обычного?

«Тебя били клюшкой по голове?» – настрочила в мессенджер.

«В хоккей играют в шлемах».

«Может быть, роняли в детстве?»

«А тебя?»

Я пожевала губу, сунула трубку в карман, варясь в собственных мыслях, как в слишком горячей ванне. Он опять намекал на мои комплексы, да? Сима права. Хреново, когда девочка растет, совершенно не чувствуя своей ценности. Мне скоро двадцать четыре, я прочитала тонну психологической литературы, вроде разобралась в себе, отстроила по кирпичику самооценку, но это был лишь фасад, за которым зияла дыра. Сначала отец, потом мама, гребаный Женя опять же… То ли дело Олежка, которого сначала мать обожала, а потом толпы фанаток. У него не было шанса вырасти с ощущением, что он не такой. Ему меня не понять.

Так, стоп. Какая, к черту, разница, если он, похоже, реально не собирается от меня отказываться? Мамочки! Да я же рядом с таким мужиком превращусь в самую настоящую неврастеничку. Как тут сохранить дзен, когда весь он – угроза эмоциональной стабильности. Красивый, сильный, обаятельный и богатый. Пусть для меня последнее значения не имело, для других девиц очень даже.

«Господи, Люб, остановись!» – рявкнула на себя. – «Пять минут назад ты оплакивала то, что тебя бросят. Теперь вязнешь в страхе, что ничего у вас не получится. Так нельзя! Нельзя поддаваться навязчивым страхам, которые с вероятностью в девяносто девять процентов абсолютно беспочвенны. Просто живи этим моментом! Зачем ты разыгрываешь в голове утопические сценарии?! Что за мазохизм?!»

– Действительно, Люб… – усмехнулась за спиной мама. Я резко обернулась, только теперь осознав, что разговариваю сама с собой прямо посреди улицы.

– Ты бы так не думала, если бы знала, что за фрукт мой Мамин, – отвернулась я.

– И что же он за фрукт?