Мамин сибиряк

Глава 14

– Ну-у-у… Так-то по видео что скажешь? – пожала плечами мама, откладывая телефон, на котором я открыла для нее первое попавшееся видео, всплывшее по запросу «Олег Мамин». Это уж потом я поняла, что выбор пал далеко не на самый подходящий ролик для знакомства. Потому что в нем Олег так матерился на своих подопечных, что бедный комментатор, спасая прямой эфир, был вынужден пошутить, что это он на французском.

– Ага.

– По крайней мере, ему есть на кого выпустить пар, – криво улыбнулась мама.

– Дома он другой. И Степка у него хороший.

– Сколько ему, говоришь?

– Лет пятнадцать, – прикинула я в уме.

– Значит, не в качестве няньки тебя привечают.

Блин, ну вот зачем она опять так? Хорошо ведь поговорили. Вернувшись домой, мама налила нам домашнего вина, и я, сама того не заметив, разоткровенничалась. И чем больше я говорила, тем большую в том потребность испытывала. А мама слушала, никак не комментируя моих слов, что было для меня совсем непривычно и ново.

– Мам, а я, по-твоему, гожусь только для чего-то? Просто так… сама по себе… я не заслуживаю любви? – сама вернула нас к разговору, от которого совсем недавно сбежала.

– А ты сама как думаешь? – вдруг сощурилась мама.

– Я не думаю! Я знаю, что да, – закричала я, вскакивая со стула. – Господи, мам… Но думать – это одно, а ощущать – совсем другое! – прошептала, упав обратно.

Мама опустила взгляд к рукам. Провела подушечкой большого пальца по ногтю на указательном. Руки у нее, несмотря на тяжелую работу по хозяйству, были всегда ухожены. Это тоже был протест – выглядеть не так, как большинство здешних женщин.

– Извини.

– Да что уж, – всхлипнула я, отворачиваясь к окошку. Показалось? Или за шторкой реально мелькнула тень? – Просто не поняла твою оговорку про няню. Все, что ты обычно мне говоришь, сводится к чему-то такому, что…

Мою речь прервал оглушительный стук в калитку. Мама встрепенулась, порозовев.

– Это, наверное, ко мне. Мужчина, – добавила она и, не дав мне ни секунды на осмысление, устремилась прочь из комнаты. Я машинально кивнула, хотя мать этого, конечно же, не увидела. И только потом осознала. Что значит – мужчина? У моей мамы?! Нонсенс. У нее не было никого. Никогда. По крайней мере, пока мы жили вместе.

– Люба, это тебя… – донеслось из коридора. Я перевела дух. Видит бог, я была пока не готова к знакомству с маминым ухажером. Только кому я могла понадобиться? Может, кто-то из одноклассниц увидел, как я шла по деревне? Или соседка Ириша пожаловала, с которой мы дружили детьми, а потом потерялись, как это обычно бывает у взрослых?

Одернув футболку, я вышла встречать гостей.

– Олег?!

– Привет, Любава.

– Ты что здесь делаешь?!

– Приехал за тобой. Говорил же, по заднице настучу за то, что смылась… Вот.

– Стучать, надеюсь, не сейчас будете? – усмехнулась мама.

– Нет. Сейчас, пользуясь случаем, я посватаюсь. А там уж если благословите…

– Мамин, ты ко мне прямиком из девятнадцатого века приехал?! – возмутилась я, но лишь потому, что на деле меня душил смех. – Посватаюсь… Благословите… – перекривляла. Мама пнула меня в бок, сделав страшные глаза. Это что еще за подстава? Она переметнулась на его сторону? Такого я не ожидала. Вот если бы она начала критиковать мой выбор – это было бы гораздо привычнее. А так я банально не понимала, что делать.

– Так вы не против? Простите, не знаю, как вас…

– Анна Сергеевна.

– Очень приятно. Мы с Любой подали заявление. Свадьба первого июля.

– Так вы просите руки? Или ставите меня перед фактом? – взгляд мамы стал по-учительски строгим.

– Зависит от вашего ответа, – широко улыбнулся Олег. – Если вы согласны – прошу. Если нет – ставлю перед фактом.

Во всей фантасмагории происходящего я вдруг поняла, что упустила, пожалуй, главное. А именно то, что это в самом деле происходило со мной! Олег всерьез сюда приехал, проведя после тяжелого рабочего дня бог знает сколько часов за рулем. Продираясь сквозь пробки, останавливаясь, чтобы выпить кофе на каких-то безликих заправках и просто не уснуть в дороге. А еще он действительно пытался обаять мою мать – не для галочки, не из вежливости, а потому, что это было для меня важно. И прямо сейчас он действительно всерьез говорил о свадьбе. Нашей с ним свадьбе, господи. Наверное, я только сейчас до конца поверила, что это правда. Внутри что-то дрогнуло и зашевелилось, заполняя сосущую пустоту теплыми, но в то же время пугающими ощущениями. Я вдруг представила, как мы возвращаемся сюда в последующем, уже вросшие в жизнь друг друга, ставшие ее частью. Не временной. Не на пару месяцев, пока нам хорошо и весело. А навсегда. Грудь сдавило, в носу защипало от слез, и я торопливо вскинула голову, чтобы не разреветься.

Может быть… Мы об этом не говорили, но… Может быть, у нас даже родятся дети. Из-за Степы мне так легко представить Олега в роли отца...

Я слишком забегаю вперед, да? Конечно. Но как тут было остановиться?

– Что ж. Выбора вы мне не оставили, – усмехнулась мать.

– Ага. Прошу любить и жаловать, – Олег развел руками.

– Я пока присмотрюсь, – отбрила наглеца мама. – Пойдемте к столу. Вы, наверное, голодны?

– Он всегда голодный, – сглотнула я, наблюдая за Маминым с какой-то болезненной нежностью.

– Кто бы говорил, – фыркнул тот. – Ты ж за кормежку…

– Олег! – я раздосадованно притопнула. Еще не хватало, чтобы мама подумала, что я реально голодаю в своем городе! Я же знаю ее. Может, она и не испытывала ко мне большой материнской любви, но у нее было свое четкое понимание родительского долга. Мои базовые потребности были закрыты всегда. Я была накормлена и одета с иголочки. Да и когда только поступила, первый семестр так точно, мама в одиночку вывозила мои расходы.

– Что? – усмехнулся этот гад.

– За стол иди!

В школе мне было не до мальчиков. Когда твоя мать занимает должность завуча, все силы уходят на учебу, ведь спрос с таких детей всегда выше, чем с их одноклассников. К тому же единственным моим шансом поступить в желаемый вуз был аттестат с отличием и отлично же сданные экзамены. Неудивительно, что первый и единственный парень, с которым я познакомила маму, был Женя. И теперь вот Олег. Я не могла не сравнивать то знакомство и это, хотя уже на старте было понятно, что Женя проигрывал по всем фронтам. Нет, я, конечно, делала вид, что не заметила его брезгливо поджимавшихся губ, но, боже мой, насколько же ущербной я себя чувствовала! Женя даже есть не стал, нелепо пошутив о том, что ему жалко бедных курочек, которые бродили в загоне. Мамин же с таким удовольствием наминал наш нехитрый ужин, будто его пригласили в мишленовский ресторан. И совсем его как будто не парило, что я выросла в деревне. Он просто воспринимал это как еще один факт обо мне. Факт, который не делал меня ни лучше, ни хуже. Единственное, что можно было интерпретировать с его стороны как подкол – вопрос о том, умею ли я рубить курам бошки.

– А что? – настороженно сощурилась я, как губка напитываясь чувством неполноценности.

– Пытаюсь выяснить, стоит ли мне тебя опасаться.

– Если будет повод, я тебе не голову оторву, – сладко пропела я. – А кое-что другое.

Мама закашлялась, кажется, пряча в кулаке расцветающую на губах улыбку.

– Кто бы мог подумать, что наша Любаша такая ревнивица, – оскалился Мамин. Я опять стушевалась. Черт! Чего это я, и правда.

– А как ты узнал, где меня искать? – спешно сменила тему. В ответ Олежка беспечно пожал плечами:

– У меня есть ключ от твоей квартиры.

– Ты лазил в моих вещах?

Мои слова должны были прозвучать по меньшей мере осуждающе. А на деле – едва ли не восхищенно. Это же надо, какой гад! И не лень же ему было. В голове взвыла сирена. Что если это абьюз? Вот так, без спросу. С другой стороны, у нас, куда ни посмотри – одни крайности. Иногда непонятно даже, не слишком ли мы носимся со всей этой осознанностью. В конце концов, его поведению есть адекватное объяснение. Он просто переживал.

И будто подтверждая это мое открытие, Олег взбеленился:

– А что мне оставалось делать, когда ты свинтила?! Может, с тобой что-то случилось. Откуда мне знать? Больше так не делай.

– Ладно, – я откашлялась, с трудом преодолевая сжавший горло спазм. – Ты тоже.

– Кажется, кто-то пришел. Я отойду.

Голос матери доносился до меня фоном, ведь все мое внимание было сосредоточено на Олеге.

– Завтра к девяти мне нужно быть в городе.

– Х-хорошо.

– Надеюсь, ты выбросила из головы всякую ерунду?

– Если ты говоришь, что мне нечего бояться.

– Со мной поедешь? Или еще погостишь? – продолжал допытываться Мамин.

– А ты как хочешь?

– Догадайся!

– Ладно. Тогда с тобой. И извини, что тебе пришлось вот так срываться.

– Может, объяснишь, что на тебя нашло?

– Я же сказала. Думала, ты собираешься переезжать. Накрутила себя.

– Дуреха. Иди сюда.

И я как будто только и ждала этого предложения. Перетекла в Олеговы руки, спрятала лицо у него на шее. Кто-то осознанный наверняка бы сказал, что нельзя вот так обнажаться перед мужчиной. Но мне не хотелось прятать от него свою уязвимость. Почему-то казалось, что он скорее прикроет там, где я слабая, чем ударит.

– Любаш, дыши.

– Дышу.

– Не-а. Давай, со мной. Вдох. Выдох.

А ведь он прав. У меня легкие горели от нехватки воздуха.

– Ну, что такое?

– Не верится, – просипела я.

– Это потому что я тебе кольцо не купил.

– Да-а-а?

– Ага. Но мы же это исправим? Хочешь, по дороге домой заедем в ювелирный?

– Какой еще ювелирный? – ахнула я. – Лучше поспи лишний час.

Олег, который все это время водил носом у меня за ушком, замер. Потом отстранился, заставив меня откинуться в его руках.

– Что?

– Да вот, думаю, что Заречный мог тебя и не вытащить из окошка твоей темницы.

– И? – затаила дыхание я.

– И я бы никогда тебя не узнал.

Боже мой. Это было не то чтобы даже приятно. Это было… лучшее из того, что я слышала в своей жизни. Больше меня поразило бы разве что признание в любви. Но ведь в какой-то мере его слова и были признанием. А может, я опять придумала то, чего нет. В любом случае – волков бояться – в лес не ходить. Тут либо трусить, либо пробовать.

Сердце кричало – пробовать. Выстукивало морзянкой – да-да-да. Я наклонилась, чтобы самой поцеловать Олега. Поцелуй пришелся на бровь. Неловко. Пряча смущение, я взъерошила его отросшие на затылке волосы. То ли он всегда носил такую небрежную прическу, то ли пока просто не доходили руки подстричься. Я так мало про него знала. Но почему-то даже это меня совсем не пугало.

– Та-а-ак, Ань. Мы, похоже, не вовремя, – раздался зычный незнакомый голос над ухом. Я подпрыгнула, и не свалилась с коленей Мамина лишь потому, что он вовремя меня подхватил. Все же у него была достойная всяческого восхищения реакция.

– Нет-нет, все нормально.

Я все же встала. Пересела на свой стул, не сводя взгляда с маминого ухажера. Большой. Плечистый. Лысый. Я как-то совсем не так представляла мужчину, который мог бы покорить мать после стольких лет одиночества.

– Пивоваров. Николай Емельянович.

Мои глаза комично округлились. И я едва ли не вслух протянула: «Так вот какой ты, северный олень…». Пусть я нечасто приезжала в родную деревню, слухи о фермере, скупившем у местных землю, докатывались даже до меня. Ай да мама. Ничего себе!

– Люба, – представилась я. – А это мой…

– Будущий муж. Олег. Мамин.

– Я вас узнал.

И потом этот бандитского вида мужчина проорал какую-то совершенно неприличную кричалку, хулигански оскалившись. Мама закатила глаза.

– Коля!

– Ой, да ладно тебе, Анют, все ж свои. Я, Люба, вашу мать замуж позвал. Вы как? Не против?

– И вы тоже позвали, – промямлила я, от такого напора прячась за стаканом с квасом.

– В каком это смысле? – напрягся Николай Емельянович, повернувшись всем корпусом к матери.

– Ой! – опомнилась я. – Вы не так поняли! Я о себе. Олег вот тоже приехал свататься.

– А-а-а…

– А ты что подумал, Пивоваров? – подбоченилась мама. И такой вот… по-простецки подбоченившейся, я ее в своей жизни ни разу не видела. Если Николай Емельянович так на нее влиял, я была совершенно не против их союза. Может, мать хоть рядом с ним отпустит себя немного.