Маша против медведя

25

Маша бросилась за ними, но еноты вереницей устремились к тому самому открытому окну, через которое попали в дом, и повыскакивали наружу. Мы с Машей только проводили их напряженными взглядами, проследив, чтобы они побежали не в лес, а к ней домой. Но еноты дурачками не были. В лесу-то что делать? Там яичницы никто не предложит, а холодильник, пусть и забитый овощами, все же лучше корешков в лесу, которые еще придется выкопать. Один за другим, они вскочили на забор и перепрыгнули на свой участок, через минуту выжидательно замирая у двери на крыльце.

- Я за остальными, - развернулась Маша и направилась наверх, а я сложил руки на груди, принципиально запретив себе помогать.

Ну, да! Двадцать килограмм наглости и самоуверенности просто так ей вытащить не удалось, и на это стоило посмотреть отдельно. Енот, который занял мою спальню, теперь извивался, «вытекая» из рук спасительницы, как жидкость, отказываясь уходить. Маша пыхтела, снова и снова пытаясь подхватить его и устроить в руках надежней, но, пока донесла его до двери, вся раскраснелась.

- Убери, пожалуйста, все, за что ты собирался краснеть, - приказала она мне, тяжело дыша, - а я приду и уберу остальное.

И она вынесла енота на крыльцо, а я обескураженно покачал головой. Командует мной в моем же доме! Офигеть! Только мой изумленный взгляд на закрытые двери внезапно сопроводили чавкающие звуки со стороны лестницы, и вскоре на предпоследней ступеньке показался пятый енот. Он тянул за собой мокрое полотенце, и оно шлепало по ступеням, оставляя за собой влажную дорожку.

- Ну, хоть кто-то тут занят делом, а не рефлексией, - вздохнул я. - Молодец какой…

Я оттолкнулся от подоконника и вернулся к единственному плану, который у меня были - поесть и выпить кофе. Хотелось бы в тишине, но за окном снова всхлипнула соседская калитка, и я тяжело вздохнул. Маша вошла в гостиную почти неслышно, но не сдержав стона, завидев «уборщицу с тряпкой»:

- Мартиша, блин.…

- Так ты будешь кофе и яичницу? - поинтересовался я, оборачиваясь от столешницы.

- Нет, - буркнула она, вскидывая последнего енота на руки.

- Ты так грыжу какую-нибудь заработаешь, если будешь таскать такие тяжести, - заметил я.

- Ну, а что еще остается? - огрызнулась она.

- Ну, не шипеть на меня, к примеру, - усмехнулся я.

- А по-моему, шипишь тут исключительно ты! - возразила она и направилась к двери. - Я могу прийти убраться?

- Нет. Я уберусь сам, - досадливо отозвался я. - Хорошего вечера, Маша.

Она бросила на меня укоризненный взгляд:

- Потом не говори, что я ничего не могу тебе возместить, понял?

- Понял-понял. Пока, Маша.

От стука хлопнувшей двери я поморщился и уперся руками о столешницу, упираясь взглядом в стенку. Мне лучше одному. Ну что за бред? На черта мне это все? Несколько месяцев, и я вернусь назад в госпиталь. Горбатого, как говорят, только могила исправит. Я привык жить, есть и спать под звуки сирен и стрельбы, просыпаться от криков раненых и зова медсестер, принимать дерзкие решения и возвращать людей к жизни…

… Сомнительной, конечно, жизни. Но там, на грани отчаяния и надежды, все иначе, чем тут. Сейчас, когда в доме стало тихо, мне захотелось из него сбежать. Только не на чем. Ключи можно было выбросить, мотоцикл не завести… Медведем? В звере мне становилось слишком тихо и медленно. А это время здесь хотелось пережить быстрее. Не приспособлен я к тишине…

… и кошка эта рыжая не для меня.

Я вытащил мобильник из кармана и набрал номер Матвея.