Unknown

– Ты же знаешь, что это именно так, – сказал Толи и усмехнулся. – Спасибо, отец мой. Ты дал своему сыну великое благословение. – Он повернул Рива в лес, но остановился перед тем, как ступить на почти незаметную тропу, и поднял руку на прощание.

Хоэт махнул посохом и сказал:

– Иди с миром.

Он долго смотрел вслед джеру даже после того, как деревья скрыли его вместе с конем, затем повернулся и побрел обратно в лагерь.

Глава двадцать пятая

Нимруд бурно радовался такой удаче, пролетая по темным коридорам Высокого храма, словно летучая мышь-переросток. Черный плащ развевался за ним, словно крылья. Какая удача! Боги привели ненавистного джера прямо к ступеням храма. Этот недотепа Верховный жрец хотел прогнать его, думал Нимруд, и точно прогнал бы, если бы я не успел вмешаться! Но я как раз оказался там, где нужно. Собака не успела сбежать. Я ее связал, избил и бросил в камеру. Пусть посидит с этим хнычущим принцем! Ха-ха!

Сначала колдун хотел закончить дело, начатое в Пелгринском лесу в день охоты, и немедля уничтожить джера. Даже сейчас старая ненависть кипела в нем, но он смирил себя ради долго вынашиваемого гнева на этого дрянного человечишку, мало того, что лишившего его силы, его драгоценной магии, так он еще и едва не лишил его жизни. Воспоминания о том дне все еще жгли черное сознание Нимруда: тогда Дарвин, слабенький волшебник, стоял перед ним и даже не хотел защищаться, не хотел пальцем шевельнуть, чтобы призвать силу, а больше его ничто не могло спасти. И когда Нимруд поднял жезл, чтобы ударить и сокрушить кости проклятого отшельника в порошок... эта стрела! Она возникла словно ниоткуда, глубоко вонзилась в тело и выбила жезл у него из рук. А джер накладывал на тетиву новую стрелу. Колдун умолял сохранить ему жизнь – отголоски его собственной жалкой мольбы все еще звучали в его голове. «Не убивай меня!» – вопил он тогда, и с тех пор слова эти словно издевались над ним каждый миг. Он унижался перед жалким луком джера, но молодой воин и не подумал проявить жалость, вместо этого послав еще одну стрелу в сердце колдуна. Все, что он смог тогда, превратиться в ворона и улететь подальше от этих жестоких людишек. Как долго он пытался снова принять смертную форму? И даже после этого ему не хватило сил на изменение внешнего облика. Пришлось ждать, пока заклинание, наложенное им же самим, рассеется. О, это было горькое ожидание в оперенном теле, питавшимся гниющим мясом. В конце концов он восстановил часть своей прежней силы, но то и дело страдал от детских желаний. Ему хотелось с шумом создавать красивые вспышки. Но он нашел в себе силы вернуться ради мести, вооруженный более древним искусством предательства. Имя Нимруда Некроманта, возможно, стерлось из памяти людей, но так даже лучше. Ложью он добьется того, чего не смогли дать ему чары – в этом он был уверен. Да, в конце концов он отомстит. Местные боги непостоянны, они сами творят зло! Потребовалась немалая хитрость, чтобы обмануть их. Впрочем, Нимруд занимался этим всю жизнь. И вот они, наконец, дают ему шанс на победу. Да какой там шанс! Победа уже у него в руках. Да, скоро королевское отродье будет страдать так же, как он, Нимруд, страдал все эти годы.

Нимруд позволил себе лишь раз вскрикнуть от радости. Все его мечты скоро воплотятся. Король-дракон падет; и этот его варварский бог, этот пресловутый Всевышний, падет вместе с ним.

Старый, сморщенный колдун сжал кулаки и громко рассмеялся, запрокинув голову. От этих звуков любой бы содрогнулся, но никто его не услышал; он был один и его черное сердце ликовало.

* * *

Пим, эта бродячая куча металлолома и инструментов, мешков, узлов и прочего хлама, стоял перед вывеской «Серого гуся». На ней нарисованный от руки вытягивал шею упитанный серый гусь. Окна трактира не светились, дверь открыта, внутри тихо.

– Лудильщик! – прокричал он. – Паяю кастрюли, мэм! – Он подождал, подмигивая Тапу. Собака моргнула в ответ. Вскоре он услышал шаги, затем появилось круглое, раскрасневшееся лицо и пухлая фигура Эмм, жены трактирщика. Увидев его, она взмахнула передником.

– Пим! Ну ты хорош! Давай-ка обнимемся. – Между старыми, добрыми друзьями взаимные объятия были в обычае.

– Рад тебя видеть, Эмм. Как же мне мимо пройти после твоих пирогов? Ты же меня знаешь. Собирался вернуться раньше, но путь с юга не близок. Вот и пропустил твою стряпню.

– Ну, заходи, заходи. Сейчас мы положим вилку и ложку вот сюда, на стол, и ты поработаешь этими инструментами.

Пим последовал за хозяйкой, гремя при каждом шаге, как целый оркестр.

– Милчер! – позвала она. – Отто! У нас гость. – Милчер высунул лысую голову из-за бочки, он как раз вкатывал ее в комнату.

– О-хо-хо! Пим, рад тебя видеть, старый друг. Зашел в гости, а? – Он крикнул через плечо: – Отто! Поторопись! У нас гость! – Высокий молодой человек вошел в зал, неся под мышкой два маленьких бочонка. Он улыбнулся лудильщику, поставил бочонки на землю и пошел к бочке, которую с натугой катил отец. Он отодвинул отца и легко поставил бочку на место.

– Пим и Таппер, да? – Он по-мальчишески ухмыльнулся.

Милчер вытер потное лицо рукавом.

– Уф! Я этим с самого утра занимаюсь. – Он пожал руку другу. – Пойдем, посидим, выпьем по глотку и чем-нибудь закусим.

– Ну, не стоит так уж беспокоиться ради меня, – сказал Пим. Тап дружелюбно помахал хвостом. Он знал, что здесь ему дадут не только хрящи, но и говяжью косточку. Пес гавкнул один раз в предвкушении угощения.

– Да, Тап, конечно, – рассмеялся Отто, наклонившись, чтобы погладить собаку. – Тебя не забудут, старый добрый пес.

Пим свалил с себя мешки и ногой задвинул их подальше в угол. Он сел с хозяином трактира за стол, а Эмм подала им рагу и хлеб. Отто принес эль в глиняных кувшинах и подсел сбоку. Они говорили обо всем, что произошло с момента последнего прихода Пима, обо всех клиентах, которым могут понадобиться услуги лудильщика. Однако вскоре разговор перешел на тему, волновавшую практически всех, о ней говорили везде, где собиралось больше двух горожан.

– Просто поразительно! – говорила Эмм, цокая языком. – Представить не могу, кто мог поднять руку на такого прекрасного мальчика, на принца Герина!

– А я не могу представить идиота, которому пришло в голову пойти против короля-дракона, – воскликнул Милчер. – У него же этот его меч зачарованный и все такое. – Все дружно покачали головами, соглашаясь с хозяином трактира. – Ты шел по дороге, много повидал, наверное? – продолжал Милчер.

Пим просто пожал плечами в ответ. Он уже готов был рассказать о мертвеце на дороге и о мече. Но вовремя спохватился. Они, конечно, его друзья, но лучше пока помолчать.

– На дороге много кого встретишь, все только об этом и говорили.

– Да, чего только не говорят, – согласился Милчер. – Только цена этим разговорам грош. Одни говорят, что принца забрали Гончие, другие поминают остатки ниновой армии, которые дескать все эти годы прятались в горах. Да их же в море сбросили в Лэнспойнте – всех до единого. Странно, конечно, что никто ничего не видел. Как будто земля разверзлась, и они туда провалились вместе с принцем.

– Никто ничего не видел, – кивнул Отто.

– Зато я видел короля, – заявил Пим. – Сегодня утром на дороге. По крайней мере, я подумал, что это был король. Ну, мне так показалось.

– Похоже на то. – Милчер, хлопнув рукой по столу. – Мясник Хэм говорит, что король сегодня утром прискакал, такой взбудораженный. Гнал коня, говорят, несколько дней.

– А меч при нем был? – спросил Отто Пима.

– Что за вопрос! – воскликнул Милчер. – Король-дракон шагу не сделает без своего меча. Меч же делает его непобедимым!

Однако Отто гнул свое.

– А вот мне говорили, – он понизил голос и наклонился вперед через стол, хотя в зале никого не было. – Гленна говорила, служанка королевы.

– Гленна – это его зазноба, – вставила мать, улыбнувшись с пониманием. – На королевской кухне работает.

Отто бросил на мать предостерегающий взгляд, но поспешил продолжить.

– Так вот, в замке ходят слухи, что король потерял свой меч!

– Потерял? Меч? – ахнул Милчер

– Да никогда! – тихо сказала Эмм. – Как это – потерять Сияющий? Не может такого быть!

Но Отто кивнул, прищурившись.

– Точно! На охоте он был с ним. Все в Менсандоре видели – уж чего, чего, а его золотую рукоять ни с чем не спутаешь. Все видели. – Он поднял палец для выразительности. – Только никто не видел меча, когда он вернулся.

– И куда же он делся? – спросил Пим. Сердце у него забилось чаще.

Отто облизнул губы.

– Никто не знает. – Он говорил шепотом. – Но говорят, что если Сияющий исчезнет, наше королевство погибнет.

– Тьфу на тебя! – в сердцах сказал отец. – Кто в это поверит?

– Вполне может быть, – настаивал Отто.

– Но ведь король все еще король, разве нет? – Эмм с опаской взглянула на сына.

– Да, до тех пор, пока он при мече. Этот меч – его сила. Без него он обречен.

– Что значит «обречен»? – удивился Пим.

– Ну, поговаривают, что Квентин – не законный король. Он же не королевской крови! И все такое.

– Он избран богами! – воскликнул Милчер.

– Был. И меч это подтверждал. – Отто заговорщически наклонил голову. – Точно вам говорю: это работа богов. Они злятся на его новый храм; им не нравится, что он посвящен этому новому богу – Всевышнему. Старые боги собираются уничтожить его для примера всему королевству, чтобы люди вернулись к истинному поклонению с дарами и мольбами. – Отто скрестил свои длинные руки и откинулся на спинку стула, довольный, что удалось хоть что-то доказать этим старикам.

Сидевшие за столом беспомощно переглянулись. Сложно было спорить с тем, что они услышали. Если идут разборки между богами, что тут могут сделать простые смертные? Кто осмелится спорить с богами? Да, было время: решительный молодой человек с пылающим мечом, и с явной рукой бога на плече. Он был силен, он был непобедим. Но и он оказался всего лишь человеком, подверженным утратам, характерным для любого живого. Как же непостоянны боги! Какое-то время они позволяли ему процветать и управлять королевством, а потом потребовали дань, и даже король-дракон должен был склониться перед ними. С пылающим мечом или нет, они хотели получить то, что им причиталось, и король не смог им отказать. Мечты о Короле-Жреце и его чудесном Городе Света оказались дымом. Люди – всего лишь игрушки богов. Так всегда было, и так всегда будет.

Глава двадцать шестая

Если бы не срочность, поездка в Декру доставила бы Брие удовольствие. Стоял разгар прекрасного лета; на земле царил мир и, казалось, каждая ветка это чувствовала. Темные дела недавнего времени с каждой лигой отступали в прошлое, все дальше и дальше. Только пульсирующая боль в сердце напоминала ей, что все не так хорошо, что сына у нее отняли, что ее мир никогда не станет правильным, пока ей не вернут ребенка. Днем она ехала с остальными, поддерживая свой дух возвышенными разговорами, песнями или просто с удовольствием глядя вокруг. Ночью она молилась; не о себе, только о ее сыне и муже, чтобы Всевышний хранил их, где бы они ни были. А еще по ночам она плакала. Королева и ее спутники, хотя и не привыкшие к тяготам дороги, ни в чем не нуждались. Об этом заботились Уилкинс с двумя другими рыцарями. Ехали они с комфортом. Благодаря Королевской Дороге, достаточно ровной, их цель становилась все ближе.

– Сегодня мы пересечем Стену Кельберкора, – сказала Алинея.

Прошлой ночью, хотя солнце отсутствовало на небе всего несколько часов, они остановились, чтобы позавтракать и дать возможность принцессам набрать полевых цветов.

– Неужели мы так много прошли? – с удивлением спросила Эсме. – Я думала, путешествие займет гораздо больше времени.

– Так было до Королевской Дороги. Квентин расширил и выровнял дорогу, так что путешествие в эту часть королевства стало более легким и быстрым. До Декры сможем добраться уже завтра к вечеру, если поторопимся, – сказала Алинея. На юго-востоке горы тянулись к облакам. – Стена Кельберкора идет от моря к тем горам. А за ней Декра всего в двух часах езды.

– Тогда действительно стоит поторопиться, – воскликнула Эсме. – Я всегда хотела посетить Декру. Ты так много рассказывал мне о ней, что мне не терпится увидеть ее.

– Это в самом деле замечательное место, – сказала Брия. Она пристально вглядывалась вдаль, словно ища возвышающиеся над горизонтом башни города. – Арига были благородным и красивым народом. Их город не похож ни на какой другой.

– Да, многое изменилось с тех пор, как я впервые его увидела, – сказала Алинея, и начала рассказывать о пути в Декру с Тейдо и Дарвином, Квентином и Трейном; о дикой ночной скачке к стене с Гончими за спиной; о том, как ястреб Гончего ударил будущего короля отравленными когтями, и о том, как они все-таки попали в Декру и как сидели у его постели, когда Квентин лежал в забытьи; об удивительной любви и доброте куратаков, исцеливших его. Эсме завороженно слушала ее.

– Я никогда раньше не слышала эту историю, только отрывки из нее. Но услышать ее сейчас вот так… – Она с восхищением посмотрела на Алинею. – Вы были очень храбрыми, моя леди. И остальные тоже. Это замечательная история. Теперь я хочу увидеть Декру еще сильнее.

Они ехали дальше через лесистые холмы и приятные долины, зеленые и благоухающие на солнце. Иногда они встречали фермеров, ведущих волов, тащивших повозки, или других путешественников – торговцев пешком или в повозках, всадников, спешащих по поручениям в отдаленные части королевства. Но чаще всего дорога была в их полном распоряжении. Стена Кельберкора, этот уникальный, непреходящий подвиг силы и политического благоразумия, росла по мере их приближения: сначала она виделась лишь тонкой линией вдали, мало отличимая от облаков над ней. По мере приближения она все росла, возвышаясь над холмами, особенно когда солнце освещало ее суровый лик. Дорога изгибалась вдоль стены к заливу Малмар.

Путешественники спустились по длинному лесистому склону к берегу залива. Там они остановились, напоили лошадей и стали ждать.

– Как паромщик узнает, что за нами надо приехать? – спросила Эсме.

– Смотри, – ответил Брия.

Один из рыцарей подошел к высокому столбу, стоявшему среди кучи камней. Он прикрепил красный вымпел к шнуру, прикрепленному к столбу, и поднял вымпел наверх, где он весело развевался на ветру.

– Видишь? Нам нужно только немного подождать. Паромщик увидит сигнал и придет.

– Умно!

– Это была идея Квентина. Он часто приезжал в Декру, вот он и придумал такой знак, чтобы не ждать лодку подолгу. А потом, он считал, что со временем в Декру потянутся люди.

Они сидели на теплых камнях, слушая крики чаек, круживших над головами, и плеск воды в камнях у их ног. Через непродолжительное время показалась широкая плоская лодка.

– Доброго дня, дамы, – обратился к ним с приветствием паромщик. Он завел лодку в узкий, выложенный камнями канал, далеко вдававшийся в берег. – Хороший денек для путешествия. В Декру едете, да? – Он оглядел их с добродушным любопытством. – Позвольте мне сначала перевезти вас, если вы не против. Потом вернусь за каретой и лошадьми.

– Спасибо, Рол, – сказала Брия. Мужчина повернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Моя леди!? Я... это… извините, Ваше Высочество! Не узнал вас! – Он низко поклонился, покраснев от смущения. Принцессы захихикали.

– Прошло уже немало времени, как мы виделись в последний раз, – рассмеялась Брия. – Да и одета я не по-королевски.

Паромщик ничего больше не сказал, только покачал головой и отошел к лодке. Вскоре пассажиры уже сидели на широких скамьях на носу. Уилкинс остался с лошадьми и каретой. Рол работал длинным веслом сильными гребками, и паром медленно двинулся навстречу течению. В Малмарби их встретили два десятка босоногих детей, они сбежались к причалу поглазеть на незнакомцев. Все-таки путешественники здесь встречались нечасто. Впрочем, никто не засмеялся, а взрослые смотрели дружелюбно.

– Нас всех глубоко опечалило происшествие с принцем Герином, – сказал Рол, ведя их по длинному дощатому трапу.

– Значит, ты уже слышал. Ну, теперь знаешь, зачем мы едем в Декру, – ответила Брия.

– Все слышали, моя леди. Некоторые из нас были на охоте. Я и сам был, когда... понимаю, что вы должны чувствовать. Но король-дракон найдет этих злодеев, я знаю.

– Мы молимся за принца, – сказала Алинея.

– Конечно, – кивнул Рол. – Там могут помочь. В Декре большая сила.

– Спасибо, Рол, – сказала Брия.

– Извините меня, моя госпожа. – Он снова поклонился и оттолкнул лодку на воду. Скоро он вернулся с каретой и лошадьми. Королева со свитой снова сели в седла и двинулись дальше.

– Я буду здесь, когда будете возвращаться! – крикнул Рол, поднял руки и хлопнул в ладоши, разгоняя детей перед собой, как цыплят.

Путешественники миновали Малмарби и пересекли болотистую низину за деревней. Здесь, в Обри, местность была более дикой и более открытой. Ландшафт разительно изменился по сравнению с тем, что был на той стороне залива. Он стал суровее, так что путешественник вполне осознавал, что покинул гостеприимный мир и вступил в землю необузданную и непредсказуемую, где могло случиться все, что угодно.

– Карета дальше не пройдет, – объявил Уилкинс. В лиге от Малмарби тропа исчезла. Уилкинс отправился на разведку и вскоре вернулся, убедившись, что ничего хорошего их впереди не ждет. – Даже верхом пройти непросто.

– Я забыла, насколько здесь все запушено, – сказала Брия. – Что ты посоветуешь?

– Оставить карету, – ответил воин. – Один из телохранителей возьмет коня из упряжки, королева-мать возьмет лошадь рыцаря, а принцессы поедут со мной.

– Давай я возьму хотя бы одну из них, – предложила Эсме.

– А я другую, – вызвался один из рыцарей. Его товарищ спешился и предложил седло Алинее. Она милостиво кивнула.

– Спасибо. Я давным-давно не ездила без седла, так что этот подвиг сейчас не для меня.

Уилкинс и первый рыцарь выпрягли лошадей, перераспределили багаж, остальное оставили в карете, а саму карету укрыли в зарослях молодых кленов и дикого плюща. Все продолжили путь верхом, но теперь уже двигались медленнее.

* * *

Квентин, сгорбившись, сидел в огромном кресле, глядя на холодный пепел в очаге перед ним.

– Милорд, – постучав и войдя, тихо сказал камердинер, – прибыли лорд Тейдо и лорд Ронсар. Они просят принять их немедленно, сир.

Король посмотрел на него красными от недосыпа глазами. Вообще король пребывал не в лучшей форме: волосы в беспорядке, лицо избороздили морщины.

– Пусть уходят, – прохрипел он. – Я никого не хочу видеть.

– Сир, они настаивают!

– Сколько раз надо повторять? – рявкнул король и запустил серебряный кубок вслед попятившемуся камердинеру. Кубок попал в дверь, и остатки красного вина растеклись по вычурной резьбе кровавыми подтеками.

Он услышал голоса в прихожей, а затем быстрые шаги. Дверь распахнулась, и вошел Тейдо, за ним Ронсар.

– Мой господин, мы хотели бы поговорить с вами, – коротко сказал Тейдо.

– Право, не стоит запираться от нас и совсем уж никого не принимать, – добавил Ронсар.

– Вы не оставили мне выбора, – криво усмехнулся Квентин. Он по-прежнему смотрел на пепел в камине, словно это был пепел его собственной жизни, так нелепо закончившейся.

– Квентин, это на тебя не похоже, – сказал Тейдо, неожиданно называя его по имени. Король опять безрадостно улыбнулся.

– Ты прав. Какой я король? Да я никогда им и не был. Я только играл в короля, а друзья ублажали меня, как ребенка. – Он не то закашлялся, не то рассмеялся. Повернулся к ним и сурово спросил: – Где мой сын?

Оба рыцаря внутренне ахнули – настолько было непохоже лицо Квентина на то, которое они видели при последней встрече. Исчез молодой человек, сильный, полный энергии, зоркий и бдительный, острый, как наконечник копья, нетерпеливо летящий по жизни, словно орел над облаками, летящий ради радости полета. Этот незнакомый человек перед ними казался прожившим годы во тьме без надежды. Одно неверное слово, и он может рухнуть на пол в слезах или впасть в ярость.

Тейдо первым обрел голос.

– Воины проверяют холмы и деревни за Пелгрином. Мы найдем его, сир. Он старался говорить как ни в чем не бывало, хотя вид обезумевшего короля сильно его беспокоил.

– Мы хотели прийти раньше... – начал было Ронсар, но голос изменил ему, и он отвернулся.

– Уходите, – устало сказал король.

– Мой господин, мы хотели бы поговорить с вами, как друзья. – Тейдо шагнул к нему. – Пожалуйста, выслушайте нас.

– Друзья, – пробормотал Квентин. В его исполнении слово прозвучало проклятием. Он провел рукой по глазам и снова спросил: – Где мой сын?

– Его найдут. Обязательно найдут.

Король-дракон бросил сердитый взгляд на рыцарей. От ярости в его голосе зазвучали визгливые нотки.

– Вы предлагаете мне верить вашим обещаниям? Кому верить? Вам? Всевышнему? Ха! Ничему и никому нельзя доверять! Все уходит, в конце концов. Молодость увядает. Любовь остывает. То, что Он сотворил, разваливается или разрушается врагами! – Король вскочил, схватил кочергу из камина и принялся расхаживать с ней взад и вперед перед троном.– Друзья! Уж лучше я буду доверить погоде, она не так переменчива, как они. Кто там еще? Боги? Они смеются над человеком, сначала дают что-нибудь ценное, а потом обрушивают ему на голову несчастья. Замечательная игра! Можно посмотреть, как его корёжит от горя! Как его пожирает боль! – Тейдо и Ронсар могли только молча слушать эту гневную тираду. – Всевышний! – продолжал король. – Не говорите мне о Всевышнем. Он хитрее и злее всех остальных! Он истязает нас снами и призраками славы. Пророчествует и обещает. Он возносит нас выше положенных пределов, а затем роняет на самое дно. Забирает у человека все, что ему дорого и бросает истекающим кровью во тьму! Вот ваш Всевышний, Бог богов! Только глупец будет его почитать! – С этими словами Квентин отшвырнул кочергу. Она упала на стол, опрокинув поднос с нетронутой едой. Серебряные приборы со стуком попадали на пол. Квентин взялся за голову и в изнеможении упал обратно на трон.

Ошеломленная тишина повисла над залом. Ронсар тронул Тейдо за руку, кивнул в сторону двери, и оба тихо вышли, закрыв за собой дверь.

Глава двадцать седьмая

– Таким я его еще не видел! – Ронсар кивнул в сторону зала, который они только что покинули. Говорил он почему-то шепотом. – Совершенно не похож на себя!

– Слишком много на него свалилось. – Тейдо печально покачал головой. – Вот он и мечется, как безумный! Он чувствует горе глубже, чем другие люди просто потому, что доверял Всевышнему больше, чем остальные. Летал выше других, зато и упал с большей высоты.

– Был бы жив Дарвин, он знал бы, что делать. – Ронсар тяжело вздохнул. – Старого отшельника очень не хватает.

– Да, мне тоже. Но на кону судьба всего королевства, мы должны придумать, что делать.

– Пока не нашли принца, что тут сделаешь? – Ронсар беспомощно пожал плечами.

– Нет, тут дело не только в похищении принца или в смерти Дарвина. Конечно, оба эти события важны, но только из-за них он бы не утратил веру во Всевышнего. Что тут можно сделать? Надо найти меч. – Тейдо коротко взглянул на друга. – Найди меч и верни его, пока кто-нибудь другой не нашел.

– Я с тобой согласен, сэр. Только скажи мне, как это сделать, и я сделаю.

– Сказал бы, если бы знал. Но меч надо вернуть, и как можно скорее. – Тейдо взялся за подбородок рукой и несколько мгновений стоял в глубокой задумчивости. Ронсар наблюдал за ним и ждал. Наконец рыцарь сказал: – Ронсар, отправляйся на поиски, а я останусь здесь, с королем.

– Как скажешь, Тейдо. Только с чего мне начинать?

– Есть у меня план… Готов попробовать?

– Да я сделаю, что угодно!

– Хорошо. Тогда пойдем. Нельзя терять ни минуты.

* * *

Первое, что он почувствовал, когда сознание вернулось, была кровь, текущая по шее. Он поднял руку и потрогал висок, кровь текла оттуда. Движение отозвалось болью в ноющей голове. Он застонал.

– Толи? Ты жив? – Голос доносился как сквозь вату, но звучал совсем рядом.

Он осторожно открыл глаза, но сразу зажмурился – от света в мозгу завертелись огненные шары.

– Лежи! Старайся не двигаться! – убеждал голос.

Чуть погодя пульсация в голове ослабла, и он сделал новую попытку открыть глаза. Голая каменная камера едва освещалась светом из узкого окна высоко в стене. Он лежал на соломенном тюфяке на полу напротив окна. Зрение восстановилось не сразу, но он различил маленькую фигурку рядом с собой.

– Принц Герин! Ой! Что с моей головой?

– Они тебя сюда бросили. Я боялся, что ты умер.

– Сколько я пробыл без сознания? – Толи приподнялся на локтях. Любое движение вызывало новый приступ боли в голове.

– Что ты помнишь? – спросил принц. Он намочил тряпочку и протянул наставнику. Толи взял тряпочку и положил на лоб.

– Ничего не помню, – сказал он. – Нет, подожди…Я помню, как пришел в храм и попросил встречи с верховным жрецом. Я видел его, даже, думаю, говорил с ним. А потом… потом очнулся здесь.

– Верховный жрец? Так мы в храме?

– Наверное… – неуверенно ответил Толи. Он оглядел камеру и дверь, непохожую на дверь темницы в замке. – Ты не знаешь, куда тебя привезли?

– Нет, мы ночью приехали, темно было. А еще мне глаза завязали. Меня сразу сюда запихнули. Несколько дней назад. Я сделал тебе повязку, – Герин указал на влажную тряпку.

– Понятно. Сколько дней ты здесь? – Толи оглядел принца. На первый взгляд следов плохого обращения он не заметил.

– Три, может, четыре. Да, четыре. Два до того, как ты появился.

– Подожди, выходит, я здесь уже два дня?

– Ну, это второй. Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду. – Толи потрепал принца по плечу. – Вы молодец, молодой господин. Рад видеть вас живым. Как они с вами обращались?

– Да нормально. Кормили. Воду давали. – Герин нетерпеливо поерзал и с радостью посмотрел на друга. Все-таки рядом живой человек, хотя оба они в плену. – Толи, что случилось?

– Пока не знаю. – Он медленно покачал головой. Как ему сказать? – подумал он.

– Я знаю, что Дарвин погиб. Я за отца беспокоюсь.

– С ним все хорошо. Он ищет тебя… нас. Ронсар и Тейдо тоже ищут.

– Бедный Дарвин, – сказал Герин. Слезы навернулись у него на глаза.

– Твой отец был с ним, когда он умер. Он не мучался.

Герин шмыгнул носом, пытаясь сдержать чувства. Но он так долго был храбрым, что теперь, рядом с другом, мог, наконец, расслабиться. Рыдания сотрясли худые плечи. Толи обнял мальчика.

– Правильно, поплачь. Он был твоим другом. Мы должны его оплакать.

Слезы у принца Герина кончились, Толи прижал его к себе и тихо сказал.

– Я не знаю, почему так случилось, но за этим стоит какое-то зло, можете быть уверены. Священники не покидают храм, чтобы убивать и похищать невинных, то есть они никогда этого раньше не делали. Почему они сейчас начали так поступать, не могу сказать. – Он внимательно посмотрел на Герина. – Но мы просто обязаны понять их планы. Подумай, что именно ты видел?

Принц помолчал, затем поднял глаза на Толи и сказал:

– Их было шестеро, пятеро из них при мечах и еще один – главный. Я слышал, как они говорили о нем.

– Что говорили?

– Он им не нравится. Вот и все. – Он задумался на мгновение и добавил: – А тот, кто рассказал о Дарвине, сказал, что король убил одного из них на дороге. – Он вопросительно посмотрел на Толи.

– Это правда. В гневе твой отец убил одного из похитителей. Этот грех тоже его гнетет. – Толи помолчал немного и добавил: – Ну, что сделано, то сделано. Возможно, за этим кроются далеко идущие планы. Посмотрим.

Так за разговорами и взаимными утешениями прошел день. Ближе к вечеру пришел жрец с двумя мисками воды и большой тарелкой еды. Дверь открылась, еду просунули внутрь, дверь закрылась и загремел засов.

– Так и раньше было? – спросил Толи.

– Да, обычно. Мне кажется, они боятся, что я сбегу.

– А вы уже пытались?

Принц кивнул.

– Однажды, на дороге. Тарки встал на дыбы, и я упал. Меня схватили. Это было недалеко отсюда.

– У Тарки хватит чутья добраться до дома. Кто-нибудь поймает его и отведет к королю. А значит кто-то догадается поискать нас в этом направлении; король найдет нас, вот увидите. – Герин кивнул, но ничего не сказал. Толи похлопал его по плечу. – Не бойтесь, молодой сэр. Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. – Эти слова дались с трудом. Даже если это будет стоить мне жизни, подумал он, я больше вас не подведу.

Глава двадцать восьмая

– Что тебе подать, мой добрый друг? – Милчер потер пухлые руки о мокрый фартук и добродушно ухмыльнулся незнакомцу. – Ты впервые в Аскелоне?

Человек с песочно-рыжими волосами, одетый в одежду простого рабочего – кожаную куртку поверх коричневой туники и мешковатые коричневые штаны, – прислонился к стойке бара.

– Мне бы вашего темного, сэр, – ответил он. – Вы хозяин таверны?

– Да, – кивнул Милчер. Мы с женой здесь хозяева. – Он подмигнул мужчине. – А наше темное, как говорят, лучшее во всем Менсандоре. Я и сам его предпочитаю.

Хозяин отвернулся, чтобы наполнить чашу, и мужчина мог спокойно осмотреть таверну. Сегодня вечером «Серый гусь» был полон. Народ шумел, но шумел как-то возбужденно.

Что-то витало в воздухе, сгущаясь, как дым из трубок посетителей. Постукивали кувшины с элем, мужчины пили и разговаривали, но какими-то нервными голосами. Это Ронсар понял, как только вошел – в воздухе чувствовалось тревожное возбуждение. Как будто люди собрались в ожидании чего-то, с одной стороны желая, чтобы оно произошло, а с другой надеясь, что пронесет.

Ронсар не опасался, что его узнают. Он не был здесь завсегдатаем, и вообще не жил в Аскелоне, так что вероятность встретить знакомых была совсем невелика. Ронсар повернулся к Милчеру, который как раз ставил кувшин на стойку.

– Странное настроение у людей сегодня вечером, а?

– Точно. Уже два вечера, – Милчер согласно кивнул.

– А что так?

– Ты что, далеко был, любезный? Похищение же! И король меч потерял! – Милчер закатил глаза и наклонился ближе. – Вокруг такое творится, я тебе скажу! Не иначе как что-то злое на пороге. Людям стоит почаще оглядываться, если ты понимаешь, о чем я.

– Я слыхал о похищении, – сказал Ронсар, отхлебывая из чаши, – а вот про меч короля мне не рассказывали. Об этом не знаю.

– О! Так ведь это самое главное! – воскликнул Милчер. Он подался к собеседнику с видом человека, выдающего тайну, которую все скрывают. – Видишь ли, королевский меч исчез. Никто не знает, как и где. Говорят, королю теперь конец. Без меча он не выстоит.

– Подожди, ты имеешь в виду Сияющий?

– Ну да! Я тебе о нем и толкую! – Он повернулся к напарнику за стойкой. – Отто! Иди сюда. – Долговязый парень подошел и благосклонно оглядел Ронсара.

– Чего, отец?

– Отто, расскажи-ка этому человеку о королевском мече.

Отто не стал упираться; в последние дни он только тем и занимался, что рассказывал желающим подробности тех отрывочных сведений, которыми обладал. Конечно, он их слегка приукрашивал, чтобы придать рассказу дополнительные краски.

– Да, это серьезное дело, – покивал Ронсар, выслушав сына корчмаря. Плохо. Очень плохо. Хорошо, что я не король.

– Его рыбу уже разделали, как говорится. Не думаю, что ему долго быть королем. Сейчас только об этом и говорят.

– Я пока не слыхал, – посомневался Ронсар для порядка.

– Все только начинается. Вчера вечером заходил к нам один белобородый с севера, из Обри. Он сказал, что люди там боятся нового бога короля-дракона – этого его Всевышнего. Достают припрятанное оружие, собираются свои храмы защищать.

– Как защищать? От кого?

– Да от короля же! Говорят, король-дракон послал людей, чтобы разрушить храмы. – Отто со значением кивнул, его круглое лицо сияло от удовольствия, что попался такой неосведомленный слушатель.

– Да, я тоже такое слышал, – вставил Милчер.

– И кто же такое рассказывал?

– Да вот, вчера здесь был, он и рассказывал. Может, опять зайдет, подождать надо только, он попозже приходил. Отто, он же говорил, что еще зайдет, если в Аскелоне задержится? – Милчер поискал глазами в толпе. – Сейчас не вижу, наверное, попозже придет.

Ронсар взял свой кувшин и сказал:

– Ради такого дела подожду. Хочу сам послушать, что он скажет. Предупредишь меня, когда он придет?

* * *

К затерянному городу они вышли уже на закате. Красный камень Декры мерцал в багряных сумерках, его изящные шпили и башни поднимались к темно-синим небесам. Казалось, что город упал прямо с неба, да так и остался зачарованным чудом.

– Никогда не видела ничего подобного, – проговорила Эсме, переводя дух. – Это… это какая-то другая красота.

– Совсем не похоже на города, которые строим мы, – ответила Брия. – У Арига была своя особая архитектура.

– С тех пор, как я была здесь в последний раз, люди много сделали, – сказала Алинея. – Впрочем, это давно было. Но Квентин говорил, что работа идет быстро.

Они подъехали к воротам, уже закрытым на ночь. Но тут же из маленькой калитки выглянул мальчик, и снова исчез. Приезжие услышали его голос и-за ворот:

– Посетители! Открывайте ворота! Посетители!

Они подождали совсем немного. Ворота со скрипом открылись. Их встретил пожилой сутулый человек. Он с улыбкой провел их через ворота и сказал:

– Мы не ждали гостей этой ночью, а то бы я не стал закрывать. Входите, входите. Добро пожаловать в Декру!

Путешественники спешились, радуясь твердой земле под ногами. Привратник закрыл ворота и поспешил к ним.

– Вы издалека, добрые люди? – поинтересовался он.

– Из Аскелона, – ответила Алинея.

– Надеюсь, в Аскелоне все благополучно? Вы много проехали, устали, наверное. – Он по-доброму посмотрел на них, радуясь, что путники принеси вести из остального королевства. – Я послал мальчика за старейшиной. Уверен, он захочет принять вас как следует.

Послышались голоса; вернулся все тот же мальчик, а за ним шел человек в длинной мантии. Его сопровождали еще несколько горожан, оставивших свои дела ради встречи посетителей.

– Алинея! Брия! Рад снова вас видеть! Вот уж сюрприз, так сюрприз! Нас посетила королева, – сообщил он окружающим. А с ней – королева-мать!

Алинея пыталась вспомнить имя старейшины. Брия поняла, что мать в затруднении.

– Мама, ты, конечно, помнишь старейшину Джоллена?

– Да, разумеется, я хорошо его помню.

– Прошло немало времени. Я удивлен, что ты меня помнишь! Впрочем, не так уж давно ты нас навещала. Ты совсем не изменилась, все так же прекрасна. – Старейшина любезно поклонился дамам. – Знаешь, Брия, если бы мать не стояла рядом с тобой, немудрено было бы перепутать. Вы очень похожи. Цветы из одного букета. Кстати, о цветах. – Он подмигнул принцессам и поклонился. Принцессы захихикали.

– Вы льстите нам, сэр.

– Никакой лести, моя королева. Это правда. – Его взгляд обратился к Эсме, стоящей рядом. – А вы, должно быть, та самая прекрасная Эсме, о которой говорили так много хорошего.

– Я польщена, сэр, и весьма впечатлена, ведь мы наверняка никогда не встречались.

– Нет, но нетрудно догадаться, кто вы. Я помню один или два случая, когда Брия рассказывала о своей подруге. Как только я вас увидел, сразу решил, что она говорила о вас. Добро пожаловать. – Он перевел взгляд на Уилкинса и рыцарей. – И вам добро пожаловать, добрые друзья. – Старейшина Джоллен внимательно оглядел своих гостей и добавил: – Желаю вам найти в Декре то, что ищете. – Наступило молчание, затем он хлопнул в ладоши и сказал: – Итак, губернаторский дворец для вас готов. Моя жена приглашает вас отобедать с нами сегодня вечером. Но не торопитесь; отдохните после поездки. Молодые люди пойдут с вами, чтобы помочь с вещами.

– Спасибо, Джоллен, – сказала Брия. – На меня целительно действуют даже первые минуты пребывания в Декре. Мы скоро присоединимся к вам.

– Вот и замечательно! Я приглашу других старейшин присоединиться к нам после еды, и мы, с вашего разрешения, побеседуем?

– Да, да, это полностью соответствует и моим намерениям. Думаю, так будет лучше всего.

– Хорошо здесь, – заметила Алинея. – Я успела забыть, как сильно я скучала по этому городу, и теперь мне лучше понятно, чего я от него ждала.

– Я рад, что вы пришли. Возможно, вы останетесь надолго, моя госпожа. – Джоллен улыбнулся сразу всем гостям. – Да, – повторил он, – Я рад, что вы пришли.

Посетителей тут же разобрали жители Декры; их отвели в старый губернаторский дворец в самом сердце восстановленной части города. По пути встреченные куратаки останавливались, чтобы поприветствовать их. Эсме с изумлением смотрела на все вокруг; все казалось таким чуждым и таким странным. Стены зданий, пылающие в лучах заходящего солнца, свет играл на цветных изразцах – мозаиках, отображавших жизнь исчезнувших Арига. Огромные арки и длинные колоннады изящных спиральных колонн – все вырезанные из того же красного камня – воссоздавали вид величественной, возвышенной жизни ушедшей расы.

Простые плавные линии архитектуры говорили о высокой цели и благородстве стремлений ума и сердца. Эффект получался исключительный, простой и в то же время правильный. Да, именно так. Здесь всё находилось на своём месте, решила она. Целостность. Целостность чего? Она еще не поняла. Только увидев и почувствовав Декру, можно было заметить, как сильно не хватало ее в остальном мире. Куратаки болтали, как счастливые дети, радовавшиеся гостям. Их доброжелательность падала на нее, как весенний дождь, согревая озябшее сердце. Большой кусок льда, который она так долго носила у себя внутри, начал таять. О, подумала она про себя, какое чудесное, фантастическое место. Я рада, что пришла.

К тому времени, как они добрались до Дворца губернатора, она думала: воистину, я вижу город богов. Я не хочу уезжать.

Глава двадцать девятая

Пиму, привыкшему к открытым пространствам, Аскелон казался чужим. В этом замке богов его окружали сплошные стены, высокие, неприступные стены, а над ними нависала скала, на которой и стоял сам замок. Ему было интересно, что же там внутри. Конечно, время от времени он проходил через ворота – на кухню, где у него были дела с поварами. Но его никогда не приглашали в сам замок, и близость внутренних покоев усиливала, а не уменьшала любопытство. Но теперь, похоже, ему разрешат пройти в залы, возможно, даже побывать в Большом зале Короля-Дракона. Тапа пришлось оставить во внутреннем дворе, а сам он стал ждать камергера, который проведет его внутрь.

Он пришел в сумерках, после того, как закончил дневную работу. Он-то полагал, что короли работают от рассвета до заката, как и все остальные люди, и что у него будет больше шансов на аудиенцию, когда король завершит дневные труды. Обычно Освальд, сын Освальда Старшего, который умер несколько лет назад, ненадолго пережив Эскевара, не подумал бы впустить лудильщика в замок, а послал бы его прямо на кухню. Но он тревожился за короля. Квентин все глубже погружался в депрессию и не выходил из душной комнаты, которая по его приказу не открывалась совсем. Освальд боялся. Даже Тейдо не сумел повлиять на настроении короля. Так что стоило попробовать любое средство, даже лудильщика, который пришел к воротам и настаивал на встрече с королем, утверждая, что у него есть для него важная информация, которую мог услышать только сам король-дракон.

– Я Освальд, камергер короля, – заявил он при их первой встрече. – Что вам угодно?

Пим, сидевший на каменной скамье прямо под аркой главного входа в замок, быстро встал и шагнул вперед.

– Добрый сэр, будьте любезны, проводите меня к королю. У нас есть неотложное дело, касающееся только Его Высочества.

– Король, – холодно сообщил Освальд, – распорядился не пускать к нему никого, если посетитель не изложит сути своего дела.

Пим почесал бороду.

– Не могу ничего сказать, сэр. Это для короля. – Он наклонился вперед и доверительно сказал: – Но я могу сказать вам вот что...

– Да? – Освальд сердито посмотрел на человека, но тот, казалось, не обратил внимания на недовольство камергера.

– Это очень, очень важно, сэр. Вот так, да.

– И чего касается ваша важная информация?

– Она касается короля, сэр. А больше никого.

Освальд видел, что человек настроен добиться аудиенции любыми способами. Выглядел проситель безобидно, но вряд ли у лудильщика найдется что-то полезное королю. Однако в эти плохие времена Освальд готов был схватиться за любую соломинку, лишь бы отвлечь короля от его черных мыслей.

– Как вас зовут, сэр? – спросил Освальд.

– Пим, сэр. Меня зовут Пим, и это уже навсегда.

– Очень хорошо, Пим. Хотя это и против правил – принимать вас в таком виде, но я отведу вас к королю. Но предупреждаю: если вы потратите время короля и мое собственное на пустые слухи, которые можно услышать на любом деревенском рынке, вас накажут. Вы поняли? Вам больше никогда не будут рады в Аскелоне! – Он сурово посмотрел на лудильщика. – Ну, вы все еще хотите видеть Его Величество?

– Хочу, сэр. – Пим с трудом сглотнул.

– И вы по-прежнему утверждаете, что ваша информация предназначена только для Его Величества?

– Так, сэр.

– Следуйте за мной. – С этими словами Освальд-младший повернулся на каблуках и ушел. Пим колебался.

– Ну? – оглянувшись, спросил Освальд. – Вы идете?

Пим кивнул и поспешил за камергером. Они прошли по широкому, коридору, где сновали слуги, торопясь по своим делам. Пиму гладкие каменные стены и дубовые потолки казались волшебными. Его поражала даже самая обыденная обстановка, ведь это была королевская обстановка. И вообще, это был дом короля-дракона, вещи короля-дракона.

Они проходили мимо бесчисленных дверных проемов, мимо залов, каждый с огромными резными дверями, и галерей, увешанных гигантскими гобеленами. Поднимались по лестницам, все глубже погружаясь в самое сердце замка, и каждый новый шаг приводил Пима во все большее волнение. Он увидит Короля! Наконец они остановились в коротком коридоре перед королевскими покоями. Освальд подошел к двери, на которой красовалась резная фигура ужасного дракона. Камергер положил руку на дверь и сказал:

– Подождите здесь; я должен объявить о вашем визите.

Пим вытер руки о штаны сзади и переступил с ноги на ногу. Возможно, он совершил ошибку, и надо было рассказать камергеру, предоставив тому самому решать, надо ли королю услышать его историю. Да, конечно, пусть бы камергер сам решал… Но прежде, чем Пим успел передумать, Освальд появился снова, и Пим, не успев опомниться, оказался внутри. Освальд провел его через одну комнату – там были стулья и большой длинный стол, заваленный множеством свитков с планами зданий, и сверкающий комплект доспехов, стоявший у двери в дальнем конце зала. Дальше начинались королевские покои. Освальд постучал, открыл дверь и легонько подтолкнул Пима.

– Сир, к вам Пим-лудильщик.

Дверь быстро и тихо закрылась за ним, отрезав пути к отступлению. Пим пошатнулся. Глаза не сразу привыкли к темноте, а в сознании набатом гремела мысль о том, что вот, он находится в присутствии могущественного короля-дракона. Вынести подобное было непросто.

* * *

К вечеру в таверне стало многолюдно. Говорили громче. Среди стука кувшинов с элем в мрачноватой зале Ронсар, одетый простым рабочим, прислушивался к разговорам. Что-то, несомненно, происходило; он чувствовал. И не он один. Народ, собравшийся сегодня в «Сером гусе», тоже нервничал. Над столами клубилось беспокойство. Ожидание, поначалу почти незаметное, натягивалось все туже, пока не загудело, как тетива. Все чего-то ждали. Ожидание дрожало в каждом голосе, трепетало в каждом глазу. Похоже, сегодня вечером будут неприятности. Ронсар уже видел подобные настроения в толпе. На поле боя такое настроение могло ввергнуть войска в ярость и обратить врага в бегство. Но с такой же легкостью оно могло вызвать страх, заставив даже проверенных в боях ветеранов бросать оружие. Куда оно повернется, зависело от того, кто поведет людей. А кому тут вести, задавался Ронсар вопросом. Тот белобородый путешественник, о котором упоминал хозяин таверны? Ронсар незаметно переходил от стола к столу, прислушиваясь, что говорят люди, пытаясь определить не только причину неестественного настроение, но и то, во что оно может вылиться.

– Говорю тебе, – говорил один человек другому, – бог разгневался. –

Его собеседник пожимал плечами.

– Ясно же, король виноват! Любому, даже слепому понятно!

– Только ведь не пойдешь против них. За ними сила.

– Да, опасно…

– Меч пропал, слыхал? Сияющего больше нет.

– Да уж, теперь жди неприятностей. Оно и понятно. Чем были плохи старые обычаи?

– А что с ними не так? При старых обычаях неплохо жили! Клянусь богами!

– Сияющий пропал. Что бы это могло значить?

– А чего тут думать? Без короля мы остались!

Такие разговоры велись за каждым столом. Ронсар убедился: все знают о пропавшем мече. Значит, скоро и враги узнают. Начнется распря. И что тогда? Справится Квентин? Обычно справлялся. Но сейчас состояние у него совсем не боевое. Ронсар забился в угол и наблюдал, как котел потихоньку закипает. Придет ли этот, о котором говорил хозяин таверны? А что будет, если не придет? Да это ладно. А вот если придет? Да, интересный вопрос… Ронсар встал, чтобы наполнить давно опустеший кувшин, и тут в таверну вошел Длиннобородый. Ронсар ощутил перемену в настроении собравшихся. В зале стало тихо.

– Во! Пришел! – раздался голос совсем рядом. – Это тот, о котором я рассказывал.

– А, да, точно он. Вот, сейчас он и скажет, что делать!

Шепот сопровождал шаги старика по залу, шепот кружился вокруг него, как сухие листья вокруг старого дерева. Длиннобородый легко проходил через толпу, не обращая внимания на впечатление, которое вызвал своим появлением. Ронсар наблюдал, как он подходит к стойке. В таверне стало совсем тихо. Все неотрывно следили за стариком. Наблюдали. Ждали. Затем хозяин крикнул:

– Ну что, длиннобородый! Ты его видел?

– Я? – удивился Ронсар, но тут же понял, что спрашивают не его. Длиннобородый повернулся на голос и сказал обычным голосом, но так, чтобы его услышали во всем зале:

– Если ты имеешь в виду короля, то да, я его видел. Я недавно был в его покоях.

Стоявший рядом с ним человек спросил:

– Ну и что? Тебе удалось повлиять на него? Он изменил свое решение?

– К сожалению, нет. Он не изменит своего решения.

– Тогда сами пойдем, – крикнул кто-то с другого конца зала.

– Говори, что надо делать, – откликнулся еще один.

Длиннобородый поднял руки.

– Мне-то откуда знать? Я простой человек, такой же, как вы. Мне недоступны мысли богов или королей.

Слово ожгло Ронсара, словно удар мечом плашмя. Король! Он же о короле говорит! Это он с Квентином говорил? Но как это возможно? Не может быть, что этого старика допустили к королю! Король-дракон сидит в своих покоях и никого не желает видеть – даже ближайших друзей, о чем Ронсар прекрасно знал. Однако, смысл слов старика не оставлял сомнений: «король не передумает». Передумает что? По какому поводу? Что за игру ведет этот старый пень? Какова его цель? Надо поговорить с ним один на один, подумал Ронсар. Вытащить его отсюда и отвести туда, где можно поговорить, чтобы не подслушали. Здесь полно людей. А время не ждет! Но прежде чем Ронсар успел составить в уме хоть какой-то план, кто-то крикнул: «Снести храм короля, да и дело с концом!» «Во имя всех богов, да! Снести!» – поддержал его другой голос. И тут уже завопили все. Люди вскакивали, опрокидывая скамьи. Все чаще звучали призывы разрушить Храм короля.

Вот она, искра, подумал Ронсар. Но должен же быть способ остановить их. Он огляделся, увидел рядом пустой стол и вскочил на него.

– Друзья! – крикнул он командирским голосом. – Друзья, послушайте меня! – В таверне стало немножко потише. – Послушайте! – Он поднял руки, призывая к тишине, и оглядел обращенные к нему лица. Теперь он привлек их внимание. – Друзья, вы не то говорите! Хотите разрушить храм? Это опасно. Вы же не думаете, что там нет охраны? Некоторые из вас могут пострадать, и довольно сильно. Их могут даже убить. Это слишком серьезно – пойти против короля. Вы думаете, он не станет защищать свой храм? Сколько ваших жен станут сегодня вдовами? – Ронсар заметил, что некоторые отвели глаза. Ага, подумал он, работает. Но надо чем-то отвлечь их. – Я предлагаю отправить королю прошение. – Потребуем, чтобы он объяснил, зачем ему нужен этот храм. – Вокруг одобрительно забормотали. Предложение Ронсара отрезвило горячие головы. Он рукавом смахнул пот с лица. – Ради вас самих и ради ваших детей сядем сейчас и составим прошение.

– Когда? – спросил кто-то рядом.

– Да хоть прямо здесь и сейчас!

– А потом? – спросил тот же голос.

– А потом я лично передам прошение королю. – Да, подумал Ронсар, так будет лучше всего. Главное – не допустить катастрофы сегодня ночью. Но пока он обдумывал эту мысль, с другого конца зала раздался громкий крик. Длиннобородый тоже взгромоздился на стол и тыкал в него пальцем.

– Ложь! – кричал старик. – Он врет! – Прежде чем Ронсар успел что-нибудь придумать, старик крикнул: – Кто-нибудь из вас знает этого человека? – толпа отрицательно заворчала в ответ. Никто из них не знал Ронсара. – Вот видите! – торжествующе закричал Длиннобородый. – Он из людей короля. Я видел его, когда ходил к королю сегодня. Он там был. Король послал его сюда шпионить!

– Неправда! Я хочу помочь вам!

– Он – человек короля! – крикнул за его спиной дюжий крестьянин.

– Это так, я друг короля. Но и ваш друг тоже. Предупреждаю: не ходите к храму. – Ронсар почувствовал, как стол, на котором он стоял, пошатнулся и наклонился.

– Вранье! – закричали вокруг. – Шпион! Все равно пойдем! – Стол опрокинулся, и Ронсар упал. Неожиданное падение сбило дыхание. Он попытался встать на колени. Чей-то сапог ударил его по ребрам. Кулак угодил в ухо. Он все равно пытался встать на ноги. Зал таверны кружился. Дышать было трудно. Все орали, но он не мог разобрать – что? Его били ногами и кулаками. Ронсар свернулся в клубок, пытаясь защитить себя, прикрыть голову руками. Рядом упал еще один стол, посыпались кувшины с элем. От очередного удара за прикрытыми веками вспыхнул ослепительный свет. Он инстинктивно дернулся и больше уже ничего не чувствовал.

Глава тридцатая

Еда была простой: черный хлеб и белый сыр, тушеное мясо, ранние овощи и фрукты. Эсме, очарованная Декрой, считала каждое блюдо деликатесом и с удовольствием пробовала каждый кусочек. Она мало говорила во время еды, но внимательно прислушивалась ко всему, что говорилось вокруг нее. Было что-то особенное в голосах, которые она слышала – они звучали песней, очаровательной музыкой, едва слышно разлитой в воздухе. Душа Эсме отдыхала. Они искупались в свежей, подогретой солнцем воде и переоделись. Чистые новые платья, белые с легкими летними голубыми, вкупе с поясами синего цвета смотрелись восхитительно. Им удалось отдохнуть на чистых простынях, а потом за ними пришли. До жилища старейшины Джоллена они добрались уже в сумерках, когда на небе начали появляться первые звезды. Со двора звучали музыка и смех.

Население Декры собралось приветствовать важных гостей. Повсюду горели свечи, даже в ветвях деревьев мелькали огоньки. На улицу вынесли длинный стол, те, кому не хватило места, устроились на скамьях вдоль стены. После еды пели песни, а старейшины рассказывали истории из стародавних времен. Вечер прошел как сон, сон о счастье и свете, о полноте и мире.

Мир, как река, думала Эсме. Не просто отсутствие забот, но всепоглощающее доверие к вещам, занявшим свое место. Река течет, не заботясь о том, в каменистом русле или глинистом прокладывают путь ее воды, одинаково относясь и к тому, и к другому, следя лишь за тем, чтобы камни не мешали воде течь, заполняя поровну и глубины, и мелководья, неся свои воды все дальше и дальше. Об этом думала Эсме, глядя на тех, кто ее окружал, и слушая свое сердце.

Наконец маленькие принцессы уснули, их отнесли в кровати, и они остались наедине со Старейшинами. Брия начала рассказывать о цели их визита. Эсме ждала, как Старейшины воспримут эту новость, и что они будут делать. Они ведь необычные люди, эти Старейшины, думала она, наблюдая, как они серьезно кивают головами; само их присутствие создавало атмосферу мудрости и доверия. Еще несколько минут назад они рассказывали забавные истории и громко смеялись, а теперь сидели, не шевелясь, словно обычные слушатели. Но любому становилось ясно, что они присутствуют на совете, внимательно слушая Брию, говорившую о тревожных событиях в королевстве. Они слушали не как судьи, а как друзья, иногда кивая, иногда грустно качая головами, но ждали, пока Королева закончит рассказ.

– ... Вот почему мы пришли к вам, – говорила Брия. – Я просто не знала, что еще можно сделать.

Старейшина Орфри, сменивший Йесефа, ответил:

– Вы правильно сделали, что пришли сюда. Мы постараемся вам помочь.

– Сколь многообразны личины зла, – сказал старейшина Патур. – Тьма очень изобретательна в борьбе со светом.

– Но в конце концов признает свое бессилие, – добавил старейшина Клемор.

– Да, особенно когда люди ей не сдаются, – сказал старейшина Джоллен.

– Везде бушует битва, – сказал Патур. – Люди оказываются втянуты в схватку независимо от их желания. Война снова пришла в Аскелон. Только ничего нового в этом нет. Тьма боится яркого света и стремится уничтожать такие места.

– Что нам делать? – спросила Брия. Эсме едва не задала тот же вопрос.

– Делать – обязанность Всевышнего, – ответил Клемор. – Мы будем просить Его совета.

– Через молитву?

– Да, через молитву, – кивнул Патур. – Помолимся за Квентина и молодого Герина, Толи и других. Дарвин… мы скорбим о его кончине, но и радуемся, что он в царстве Всевышнего. Будем молиться и за него тоже, чтобы Царь Небесный наградил его по заслугам. И начнем, не откладывая.

Старейшины взялись за руки, включив в свой круг и женщин. Эсме, которая никогда не молилась таким образом, сначала чувствовала себя неловко, но потом расслабилась и сосредоточилась на молитве. Она вслушивалась в слова старейшин, и в какой-то момент ее сердце забилось в ответ на простые слова; а потом, неожиданно для себя, она отчётливо ощутила присутствие чего-то большего, нет, огромного, как будто Всевышний пришел и сел рядом с ними, укрепляя их молитву. От одного этого ощущения Эсме содрогнулась – бог, который ходит среди своего народа! Как странно. Боги были далеки, беспристрастны, жили в своих горах или в своих храмах, им служили люди, боги могли помочь или навредить, если считали, что это пойдет им на пользу. Но в этот момент она отдалась Богу Всевышнему, отдалась полностью, говоря себе:

– Я не знаю твоих путей, как эти старейшины; но, Всевышний, если ты примешь меня, я последую за тобой. Ибо я тоже хочу учиться у тебя и служить тебе.

В ответ Эсме показалось, что душа ее возносится. И стало ясно, что молитва ее услышана и принята. Она стиснула руки и почувствовала, что жизнь снова течет через ее сердце, а ведь оно так долго оставалось мёртвым!

* * *

Пим стоял в полумраке королевских покоев. Он слышал, как рядом дышит не то король, не то дракон, будто животное в своем логове. Стоит ли ему попробовать заговорить, или лучше подождать, пока к нему обратятся? Пауза все длилась и длилась, а король по-прежнему молчал. Пим нерешительно прочистил горло.

– Ну? – спросил голос из темноты, хриплый, как будто говорил старик. – Зачем пришел?

– Я пришел... – начал Пим.

Но прежде, чем он смог продолжить, король крикнул:

– Мне плевать, зачем ты пришел! Уходи! Оставь меня!

В полумраке перед ним воздвиглась высокая фигура и шагнула к нему. Пим отпрянул.

– Сир, у меня в мыслях не было никакого зла. Я имел в виду...

– Пошел вон! Убирайтесь отсюда все! Хочу только одного: оставьте меня в покое!

Пим послушно двинулся к дверям.

– Нет! Стой! У тебя новости о моем сыне? – спросил король-дракон. Он подошел и схватил лудильщика за плечи, дыша ему в лицо. Пим отшатнулся. Дыхания короля показалось смрадным.

– Нет! У меня нет новостей...

Пим уперся спиной в дверь и застыл, окаменев. Король ведь не убьет его, правда?

– Так зачем ты пришел? – свирепо произнес король. – Ну? Рассказывай! Язык проглотил?

Прежде чем Пим успел ответить, сзади постучали, дверь распахнулась и лудильщик растянулся на полу.

– Сир! Скорее! Беда, Ваше Величество!

В свете из открытой двери Пим наконец увидел лицо короля – серое, как пепел, с темными кругами под глазами, с впалыми щеками. Он был похож на призрак, восставший из могилы, в нем осталось очень мало от человека из плоти и крови. И это великий король-дракон?

Не взглянув на него, король выскочил за дверь. Пим поднялся и с опаской выглянул в коридор. Там раздавались голоса. Но Пим не стал вслушиваться; у него осталась единственная мысль: как можно скорее убраться подальше, пока король не вернулся и не застал его у себя в покоях. Он пробежал уже пустыми коридорами замка, кое-как добрался до выхода и вывалился в прохладную ночь, полную света ярких звезд. Тап ждал его, положив голову на лапы.

– Нет уж, Таппер, – сказал Пим, все еще потрясенный тем, что с ним случилось, – этот дом не для нас. – Тап вильнул хвостом. – Лучше нам вернуться в «Серый Гусь», верно? – Он с содроганием посмотрел назад, а затем вышел во внешний двор к сторожке.

Большие ворота были закрыты, но у калитки стоял стражник. Пим с опаской прошмыгнул мимо него и поспешил дальше, через туннель, освещенный факелами, на огромный подъемный мост. Только достигнув пандуса, он замедлил шаги, чувствуя себя преступником, сбежавшим из замковых темниц. Быстро прошел по улицам, но возле самой таверны услышал грохот, похожий на звук далекого грома. Остановился, прислушался. Из-за угла выскочила толпа мужчин – дюжина или больше. Они громко бессвязно орали, размахивая факелами. Люди пробежали мимо него по узкой улочке, и свернули за угол. Достаточно было одного взгляда на их дикие, перекошенные лица, и Пим понял: эти никому не желают добра. Крики эхом разнеслись по пустым улицам и затихли вдалеке. Пим уныло покачал головой.

– Да уж, жди неприятностей, Тап. Мастер Освальд правильно говорил. Пошли, старик. Этой ночью лучше здесь не бродить.

Вдалеке время от времени слышался грохот; он уже не походил на раскаты грома, теперь это был шум толпы, как бывает перед неизбежным столкновением.

Глава тридцать первая

К тому времени, как Тейдо добрался до места с небольшим отрядом рыцарей, спасать было уже нечего. Три стены лежали грудой камней, а четвертую расшатывали веревками и шестами десятки обезумевших горожан.

– Мой господин, мы слишком поздно пришли, – сказал рыцарь, скакавший справа от Тейдо. – Разогнать их?

Тейдо наблюдал, как люди кричали и прыгали, охваченные яростью разрушения. Верхний слой каменной кладки на последней стене обрушился. Удар был такой силы, что земля загудела, как барабан.

– Нет, погоди, – ответил Тейдо. – Храму уже не поможешь, а больше никто не должен пострадать.

– Но надо же что-то делать! – настаивал рыцарь. – Это же Храм короля!

– Что ты предлагаешь? – рявкнул Тейдо. – Дело сделано! Несколько убитых ничем не помогут. Ты же видишь, город сошел с ума! – Тейдо продолжал наблюдать.

Веревки летели на стену, шесты упирались в камень, крики превратились в злобное скандирование. Рухнула еще одна часть стены. Люди победно завопили. Ничего человеческого в их криках не осталось. Тейдо устало сказал:

– Окружите здание, а потом прекратите этот шабаш. Я не хочу, чтобы безумие перекинулось на остальной город. Разгоните толпу. Не стесняйтесь использовать мечи, но бейте только плашмя. Незачем причинять людям боль понапрасну… Это понятно? – Рыцарь кивнул. – Тогда приступайте. Я возвращаюсь в замок.

С высоких зубчатых стен Квентин бессильно наблюдал за уничтожением своего детища.

На холме, где еще недавно стоял храм, метались факела. До замка доносились крики горожан, хотя строительная площадка располагалась довольно далеко. Он видел мечущихся людей, видел, как рушатся стены его великого храма. Придворные вокруг молчали. Все видели лицо короля, искаженное яростью. Казалось, он готов спрыгнуть со стены, бежать к храму, или поубивать любого, кто попадется под руку. Квентин окаменел, наблюдая, как кошмар, мучавший его в последние дни, происходит наяву. Каждый камень, упавший на землю, словно отрывался от его тела, а он ничего не мог сделать, только смотреть и чувствовать, как рана в душе становиться все глубже с каждой рухнувшей частью стены. Когда и она превратилась в груду обломков, он повернулся и, не сказав ни слова, вернулся в свою комнату.

Тейдо нашел его там, сидящим в темноте. Взяв свечу из подсвечника в прихожей, рыцарь подошел к королю. Зажег свечи на столе и несколько других по всей комнате. Он двигался неслышными шагами, словно боясь нарушить глубокую задумчивость монарха. Закончив, он подошел к королю. Квентин смотрел куда-то в стену.

– Ничего не поделаешь, – тихо сказал Тейдо. – Их разгонят и отправят по домам.

Король-дракон долго молчал. Тейдо не понимал, слышал его король или нет. Тишина натянулась между ними, как тетива.

– Почему? – спросил наконец Квентин не своим, грубым голосом. Одно слово говорило о тяжести его страданий. Тейдо наблюдал за другом, хорошо понимая, какой огонь пожирает его изнутри. Рыцарь отвернулся. Он не знал, как облегчить эту боль. – Всегда же был знак, – Квентин будто рассуждал сам с собой. – Мне всегда показывали, куда идти. Всегда.

В неверном свете свечей Тейдо показалось, что годы пылью осыпаются с лица короля. Он снова казался молодым послушником храма, тем, кого Тейдо встретил в хижине отшельника много лет назад. Даже в его голосе появились жалобные нотки юноши, потерявшего дорогу.

– Почему сейчас нет? Где знак? Почему Он бросил меня? – Слова повисли в тишине. Ответа не было. – Я видел, ты же знаешь, Тейдо. – Квентин взглянул на друга, словно только что заметив его. Он торопливо продолжал: – Я видел все это. В тот момент, когда Сияющий ударил по звезде, свет новой эпохи засиял на земле. Он прогоняя тьму перед собой. – Я видел это.

– Что именно ты видел? – Тейдо задал вопрос участливым тоном, так, будто говорил с ребенком.

– Храм. Я видел Храм. Город Света, который должен построить. Всевышний показал мне свой Святой Город. Его рука лежала на моем плече... – Он замолчал, с тоской глядя на Тейдо. – А теперь ничего не осталось. Он ушел от меня. Я осужден.

– Осужден? Кто может осудить тебя, сир? Ты же всегда делал то, чего хотел от тебя Бог. Ты, как никто другой, шел Его путями. Дарвин говорил, что ты избран.

– Ты хотел сказать: отмечен! Отмечен за свои промахи. Дарвин мертв. Бог ушел от меня. Я сам себя осудил. Это по моей вине он умер, Тейдо. Я сделал это... Я, король-дракон, сразил его, не размышляя, как зверя. Я убил его, и Всевышний наказывает меня за это.

Тейдо догадывался, что Квентин говорит не о Дарвине.

– Сир, как можно? Вы его не убивали.

– Нет, это правда! Я говорю тебе правду! – закричал Квентин, вскакивая со стула. – Я убил его, и Сияющий погас! Погасло пламя в моей руке! Свет исчез, Тейдо. Исчез!

Вспышка эмоций короля озадачила Тейдо. Он пока не понимал; что это? Бессвязный бред сумасшедшего? Квентин закрыл лицо руками. Его плечи начали вздрагивать, но пока беззвучно. Затем Тейдо услышал рыдания.

– Тьма, – закричал он, – везде тьма!

* * *

– Ооо! – застонал Ронсар. Он попытался открыть глаза. Отрылся только один, второй заплыл и не пожелал открываться. Рыцарь ощущал боль в дюжине разных мест, особенно болели ребра.

– Все, все, все, теперь успокойтесь. Вставать не надо, сэр, – произнес знакомый голос. Ронсар посмотрел здоровым глазом и увидел Милчера, хозяина таверны, придерживающего рыцаря за плечи. – Жена побежала намочить тряпку для вашей головы. Не беспокойтесь, сейчас. Просто садитесь поудобнее.

Ронсар оглядел комнату. Скамьи перевернуты, столы стоят кое-как, только людей не видно.

– Где они? Куда все ушли?

– Не знаю и знать не хочу. – Милчер протянул руку, взял кувшин и поднес его к губам Ронсара. – Выпейте немного, эль прочистит голову.

Ронсар взял кувшин и отхлебнул изрядно. Напиток немного оживил его; в голове действительно прояснилась.

– Кто это был?

–Сэр? – Милчер растерянно моргал.

– Ты знаешь, о ком я говорю. Длиннобородый. Кто он? Откуда взялся? – Ронсар попытался встать, голову пронзила вспышка боли. – Ооо!

– Осторожнее, сэр. – Милчер взял Ронсара под мышки и помог ему подняться. Вернулась жена Милчера, усадила рыцаря на лавку и приложила мокрую холодную тряпку к голове. Ронсар отхлебнул еще эля.

– Вы только взгляните на этот беспорядок! – Она с отвращением сплюнула.

– Что у вас тут случилось? – спросил новый голос. Ронсар поднял глаза и увидел лудильщика, входящего в таверну.

– Ничего особенного. Народ взбунтовался, – объяснил Милчер.

– Они же не в себе были! Я подобного и не видала никогда. – Эмм хмурилась. – И вот, стоило мне отвернуться… – Она осуждающе посмотрела на мужа, словно он каким-то боком виноват в том, что произошло в ее отсутствие. – Этот джентльмен, – она ткнула пальцем в Ронсара, – пытался их образумить, и вот, поглядите, что из этого получилось! За свои хлопоты он по голове получил.

Пим грустно покивал. Тап склонил голову набок и сочувственно заскулил.

– Авось, – сказал Ронсар, – я не первый раз получаю по голове на королевской службе. И, скорее всего, не последний, если честно.

– Что вы имеете в виду, сэр? – насторожившись, спросил Милчер.

Ронсар вспомнил свою маскировку, пожал плечами и сказал:

– Я – человек короля. Меня зовут Ронсар.

– Лорд верховный маршал! – выдохнул Милчер.

– Я на задании. Пришел послушать разговоры здесь, в городе, подумал, что люди будут свободнее говорить, если поблизости не будет дворян. – Он сурово посмотрел на Милчера. – Ну, так что насчет Длиннобородого? Говори все, что знаешь!

– А я уже все сказал, добрый сэр. Чужак. Пришел в таверну. Немного выпил, поговорил с некоторыми и ушел, сказав, что, возможно, вернется. Он тут по делам, так он сам сказал. Собирался задержаться в Аскелоне. Ну да это я все вам уже говорил. Вы же его сами видели, сэр.

– Он толпу натравливал? – Ронсар кивнул головой туда, где была толпа. – Он говорил против короля, ручаюсь.

– Не знаю, сэр. А что знал, уже сказал. Хозяин таверны не может отвечать за все разговоры, которые ведутся тут, за столами. Отвечаю только за таверну, а таверна у меня хорошая.

– Уверен, что отвечаешь, – проворчал Ронсар. Он видел, что Милчер начинает нервничать, и не собирался больше приставать к нему. – Ладно, узнаю об этом Длиннобородом в другом месте. Но ты немедленно сообщишь мне, если узнаешь что еще.

– Сообщит, будьте уверенны, – мрачно сказала Эмм, помогая Ронсару подняться на ноги. – Я сама за этим прослежу.

– Ничего, – сказал Ронсар. – Особых повреждений вроде нет.

– Отправляйтесь домой, вам полежать надо, – сказал Милчер, провожая его к двери.

Рыцарь вышел и с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух. Улица была пуста и очень тиха – неестественная тишина, как показалось Ронсару. Он знал, что где-то в мире творится какое-то зло, чувствовал, что в мир выпустили насилие; он чувствовал это глубоко внутри себя, так же несомненно, как всем телом чувствовал свои синяки. Он прошел по улице несколько шагов и тут вспомнил, что оставил лошадь в амбаре Милчера за таверной.

Глава тридцать вторая

Брия проснулась задолго до того, как солнце взошло над зелеными горами вокруг Декры. Она оделась и тихо вышла на балкон, чтобы постоять в бледно-золотых рассветных лучах, льющихся с востока. Новый день, подумала она. Где мой ребенок проснется сегодня? Всевышний, будь с ним. Успокой его и дай ему силы выдержать испытания. И дай силы моему мужу. Спасибо. Да, спасибо. Она еще не успела договорить, но уже чувствовала, что ее молитва услышана. Она получила ответ. Здесь, в Декре, размышляла она, легко поверить, что твои молитвы услышат. Ничто злое никогда не касалось стен этого города; его обходили стороной мировые беды.

Вчера они долго молились со Старейшинами. Сегодня и завтра будут молиться еще, до тех пор, пока будут нужны молитвы. Брия была очень благодарна за любовь, которую она чувствовала со стороны куратаков. Но ей было странно находиться здесь, в этом городе, городе Квентина, без Квентина. Он всегда был рядом. Она улыбнулась, вспомнив, как он носился по городу, показывая на все, что хотел ей показать, когда впервые привез ее в Декру. Они были молоды, влюблены и собирались скоро пожениться. Квентина только недавно короновали, и он постоянно думал о королевстве, о том, каким оно станет при нем. Только когда ждали первого ребенка, они перестали здесь бывать. А потом был еще ребенок, и еще один... в общем, они давно не были в древнем разрушенном городе, хотя им вроде бы ничто не мешало. Просто они повзрослели, и не так стремились сюда, как в те поры, когда были молоды. Квентин увлекся строительством своего храма. Он настолько был поглощен этой идеей, что забыл о Декре, и не вспомнил бы, если бы не смерть Йесефа. Печальное воспоминание. Если бы не Дарвин, Брия не знала, как справился с этим Квентин. Похороны старейшины куратака оказались простыми и совсем не печальными, во всяком случае не такими, как обычные похороны. Когда хоронили Дарвина, многие испытали такое же чувство облегчения, даже радости. Вот верный слуга Всевышнего, наконец-то свободный; теперь он может пребывать при дворе Единого, видеть его постоянно – что в этом печального? Квентин, однако, пребывал в смятении – в основном потому, что смерть Йесефа стала для него неожиданностью. Старейшину нашли за столом в большой библиотеке, которую он так любил. Он сидел, склонив голову на рукопись, как будто просто решил отдохнуть от работы. Накануне он поговорил с близкими друзьями, как будто знал, что скоро умрет, и хотел попрощаться с каждым из них. Но Квентина там не было. Йесеф умер, так и не увидев Квентина, и, возможно, именно поэтому король пребывал в таком горе. «Я должен был быть там», – снова и снова повторял он. Брия напоминала, что у него есть королевские обязанности и государственные дела, которые можно решать только в Аскалоне, но в ответ Квентин замыкался и повторял, что никогда не рвался стать королем. Брия вздохнула с облегчением, когда Квентин занялся своим храмом, в нем вспыхнул прежний огонь… но ненадолго. Он никогда больше не упоминал Декру, по крайней мере, а если и случалось, делал это не так как раньше.

– Здесь действительно все иначе? – Голос вывел Брию из задумчивости. Эсме подошла и села рядом с ней на парапет.

– Прости, я тебя не услышала! Мне вспоминалось, – рассеянно ответила Брия. Она вздохнула и улыбнулась подруге.

– Надеюсь, не грустное?

– Почему ты решила, что грустное?

Эсме пожала плечами.

– У тебя было такое выражение… грустное. Но, по-моему, здесь невозможно грустить. – Она лукаво посмотрела на королеву.

Брия заметила огонек, горевший в глазах подруги.

– Да уж, такое здесь место, – кивнула Брия. – Говорят, это одно из последних мест силы на земле, но дело-то не в этом.

– А в чем же тогда? – Эсме положила подбородок на руку и мечтательно смотрела на склон горы. Там блестела роса от утреннего света. – Понимаешь, я же чувствую здесь некое очарование, моя душа узнает здешнюю магию.

– Это как раз нетрудно, – сказала Брия. – И назвать твое состояние можно одним единственным словом.

– Каким же?

– Любовь.

– Любовь?

– Да, она здесь живет, причем такая ее разновидность, какую редко встретишь на земле. Иногда она возникает в семье, иногда между мужем и женой, но вообще это редкость. А здесь ее очень много. Она правит всем. Любовь и постоянно ощущаемое присутствие Всевышнего.

Эсме вопросительно взглянула на подругу.

– Однажды Йесеф объяснил мне. Он говорил, что Всевышний вездесущ и присутствует в каждом своем творении. Это мы отдаляемся от него, если подолгу к Нему не обращаемся. Йесеф говорил, что мы постоянно должны держать Его в наших мыслях и делах, чтобы не забыть. Ибо это не Он забывает нас, а мы Его. Так уж мы устроены. Это наш недостаток, но благодаря ему мы верим. А вера – величайший дар Всевышнего. Поэтому даже так Он нас спасает.

– Спасает от самих себя. Ясно. – Эсме наблюдала, как разгорается дневной свет, а ночные тени уходят из лесных низин, словно поднимается тонкая прозрачная вуаль. – Наверное, ты права. Значит, это любовь преображает даже обычные вещи, например, восход солнца, в настоящие произведения искусства? Любовь заставляет меня чувствовать, будто я всю жизнь прожила в тени?

– Конечно! Любовь и знание о Всевышнем.

– Но я очень мало знаю о Нем. Тогда почему я чувствую то, что чувствую?

– В глубине души ты знаешь о Нем очень много. Дарвин говорил, что все люди рождаются со знанием Всевышнего в сердцах. Секрет в том, чтобы больше времени тратить на воспоминания и меньше на забвение того, что мы уже знаем.

– Отныне, – решительно заявила Эсме, – я буду тратить все свое время на воспоминания.

* * *

Квентин подъехал к руинам храма, как только посветлело. Низкие серые облака тяжело лежали над землей, не давая возможности солнечному свету упасть на землю. Они роняли туманный дождь на всю округу, и все вокруг стало мокрым. Квентин уже знал, что увидит, но все равно был ошеломлен грудой камней на месте Храма. Стен не осталось, сломали всё. Деревянные леса и временные подпорки стен разбили в щепки. Кое-где из обломков торчали балки, тоже сломанные. Серо-белый щебень лежал курганом, могилой Всевышнего. Или могилой короля. Квентин перешагивал через упавшие камни, взбираясь наверх. Среди обломков попадались инструменты – топор каменщика, мастерок штукатура, уровень десятника; инструменты были целы. Наверное, их специально не тронули, оставляя как урок… Какой? Он не понял.

Наверху холма король остановился и только отсюда смог обозреть масштаб разрушений. Он был полным, за исключением одной колонны высотой с человека, обозначавшей внешний угол храма. Квентин пробрался к этому единственному уцелевшему остатку своей мечты, грустно посмотрел на него, положил руки на камень и почувствовал прохладную гладкую поверхность. Как это колонна устояла? Скорее всего, ее просто не заметили в запале разрушения. Квентин надавил на колонну всем весом, она застонала, наклонилась и рухнула в общую кучу. Камни, из которых она была состояла, распались и с глухим стуком успокоились. Готово, подумал Квентин. Теперь картина полная. С этой мыслью он отвернулся, подошел к лошади, поднялся в седло и уехал, не оглядываясь.

Когда он скакал вниз по склону, начался дождь – медленный, тягучий дождь, словно боги насмехались над ним, проявляя ложное сочувствие по поводу крушения славного видения короля.

* * *

По полу камеры поползла косая полоса солнечного света. Толи встал и начал ходить по камере. Принц Герин все еще спал, словно в своей собственной безопасной постели в замке отца. Толи смотрел на мальчика и улыбался, думая, как замечательно быть ребенком и по-детски относиться к неприятностям. Может быть, дело не в терпимости, а в выносливости? – размышлял он. В любом случае, дети просто не пускают в себя неприятности надолго. Они сбрасывают их, как ненужный плащ в жаркий летний день. А когда же они успевают привыкать к этому плащу? Толи задумался. Он рассматривал их положение со всех возможных сторон, так и этак крутил в голове, а когда закончил, подошел к тяжелой дубовой двери камеры и постучал в нее ладонью. Подождал и постучал снова. Спустя время он услышал шаги. Кто-то шел к камере.

– Чего стучишь? Прекрати, – раздался голос с другой стороны.

– Я требую встречи с Верховным жрецом!

– Заткнись! У меня приказ.

– Требую встречи с Верховным жрецом! Я его пленник, я имею на это право! – Толи снова принялся стучать в дверь.

– Прекрати, слышишь? Из-за тебя мы оба попадем в беду. Заткнись! – В голосе мужчины слышался испуг.

– Я требую… – начал Толи, но замолчал, услышав, как отодвигается засов. Дверь скрипнула на железных петлях и открылась щель, в которую просунулась голова стражника. От сна он опух, неудивительно, что посмотрел он на Толи совсем неприветливо.

– Прекрати! Весь храм хочешь разбудить? С меня же и спросят!

Толи неуловимым движением притянул к себе дверь, зажав голову стражника.

– Ой! – негромко вскрикнул страж, когда дверь сдавила ему шею.

– А теперь ты заткнись и слушай! – приказал Толи. – Если тебе дорога твоя тупая голова, будешь делать, что я скажу. Я хочу немедленно увидеть Верховного жреца. Понял?

– Ох... а если я откажусь? – ахнул страж.

Толи сильнее сдавил стражу шею дверью; он услышал, как охранник шарит руками с другой стороны.

– Тогда, – зловещим голосом ответил он, – я подожду, пока ты в следующий раз принесешь еду. И тогда точно оторву тебе голову этой дверью.

– Ладно, отпусти! – прохрипел мужчина. – Устрою я тебе встречу.

– Вот и славно. А то в следующий раз… – угрожающим тоном произнес Толи.

Страж скривился, и Толи ослабил давление, а потом и вовсе отошел от двери. Страж высвободил голову, захлопнул дверь и задвинул засов. Толи услышал, как он торопливо уходит, и решил, что добился своего. Да, страж трус и сделает то, что ему скажут. В этом он был уверен. Но насчет Верховного жреца такой уверенности не было. Его не так легко убедить. Этот человек напоминал Толи священный камень, который жрецы старательно обмазывали жиром. Ему лучше не угрожать, а обещать. И Толи знал, что пообещает.

Глава тридцать третья

– Этого мы и боялись, – сказал Тейдо. – Их много.

– Сколько? – спросил Ронсар. Огромный синяк под глазом окрашивал всю щеку в багрово-черный цвет. Держался рыцарь немного напряженно – не хотел лишних движений, мышцы болели.

– Шестеро. Судя по их виду, они скакали всю ночь. – Долговязый рыцарь говорил тихо, хотя дверь в зал совета была закрыта, и никто их не мог услышать.

– Да уж, времени они не теряли, – усмехнулся Ронсар. – Это падальщики, Тейдо, стервятники, они слетаются на муки тех, кто страдает. – Он сердито взглянул через каменную стену туда, где ждали вновьприбывшие. – Что будем делать? Короля им нельзя показывать. Не в том он состоянии.

– Наверное, ты прав, – задумчиво ответил Тейдо. – Но ты же не всерьез это говоришь? Лучше пусть король посмотрит на них, глядишь, это пойдет ему на пользу. Эти шакалы кого хочешь излечат от отчаяния.

– Как бы наоборот не получилось. Дух короля ослаб. Его это может выбить из седла.

Тейдо покивал.

– Возможно, ты прав. Но тогда я не знаю, что еще мы можем сделать. Не можем же мы бесконечно заставлять их ждать! Рано или поздно они увидят короля, этого не избежать. Боюсь, Квентину так и так придется с ними встретиться.

– Он может дать слабину...

– Только не перед этими. – Тейдо мотнул головой в сторону двери зала заседаний.

– Да, но они могут потребовать созвать Совет регентов. Если им удастся привлечь еще хотя бы пятерых, так и будет. – Ронсар задумался. – Такое вообще когда-нибудь случалось?

– Случалось, и сравнительно недавно. Они могут объявить короля несостоятельным. Сейчас это легко. Но тогда им придется решать, кого поддерживать. А вот тут уже сложнее – решить, кто из них будет новым королем. Найдется немало достаточно гордых лордов, которые посчитают себя единственным разумным выбором. Их тщеславие может сыграть нам на руку, хвала Всевышнему! – Тейдо кивнул и провел рукой по волосам с видом человека, который не хотел бы ступать на мост, не вызывающий доверия.

– Продолжай, – поторопил его Ронсар. – Все равно придется доложить. Иди. Я подожду здесь и присмотрю за ними, пока ты ходишь.

– Ты лучше помолись, Ронсар. Чтобы королю хватило мозгов отбить это нападение.

* * *

Пим шел быстро. Сегодня у него не было обычного багажа, и ему не хватало грохота и лязга кастрюль и инструментов – его собственного музыкального сопровождения, куда бы он ни шел. Он вытер лицо рукавом.

Дождь прекратился, и небо начало проясняться; на востоке уже синела чистая полоса.

– Ну вот, Тап, видишь? – обратился лудильщик к своему псу. – Скоро солнышко выйдет. Да, сэр. Надоел уже дождь, верно? – Собака подняла голову и гавкнула один раз, показывая, что рада снова отправиться в путешествие. – Да, Тап, страшновато было. Ты бы видел короля! Весь темный и сломленный, больше похож на чудовище, чем на человека, если взглянешь на него. Никогда не видел, чтобы люди так выглядели! Нет, сэр. Сидит в своих покоях, как сыч, честное слово! И выглядит, как пленник. – Глаза Пима округлились, когда он вспомнил свою аудиенцию у короля-дракона. – Что такое могло случиться с человеком, чтобы он таким сделался, а, Тап? А я тебе скажу: меч! Эта потеря сводит его с ума. Разве нет, Тап? Да, сэр. Сначала он потерял сына, а теперь и меч, и это сводит его с ума, как собаку, которую ласка тяпнула. И что нам делать, Тап? Отдать меч королю? Мы же его нашли… наверное, это его меч. Но, может, он сойдет и для кого-нибудь еще? Нет, Тап, надо отдать его королю.

Лудильщик со своей собакой покинули «Серый гусь» после очень даже приличного завтрака. Эмм почему-то расстаралась для них. Они отправились по южной дороге в лес, туда, где Пим спрятал меч.

– Ведь королю нужен меч, Тап? Ну, вот и отдадим ему, верно, Тап? Да, сэр, – говорил он, пока они шли. Он слышал разговоры в гостинице и вокруг города о том, что король потерял меч, и был убежден, что клинок, который он нашел на дороге, принадлежит королю-дракону. Пим, как только увидел меч в придорожной пыли, сразу понял, что это очень ценное оружие. Теперь он собирался достать меч из тайника и отнести королю; ради этого он и наведывался в замок. – Но король был в таком состоянии, Тап! Я бы сказал, он был в ярости. Я не смог с ним поговорить. Потом пришел мастер Освальд и сказал, что возникли проблемы, ну я и ушел. Знаешь, Тап, замок – не место для простого лудильщика. Так что ушел я с радостью. А проблемы – ну да, проблемы. Вчера вечером народ снес королевский храм, Тап. Прямо вот так и развалили его. Вот поэтому и надо вернуть королю меч. Он ему нужнее сейчас.

Пим по простоте душевной винил во всех печальных событиях в королевстве утрату королевского меча. Он думал, что если вернуть меч, все как-то снова станет на свои места. Да, в общем-то, и прочие простые люди Менсандора считали, что сила короля заключается в Сияющем, а обладание пылающим мечом дает ему право править королевством. Тот факт, что сам Эскевар избрал Квентина своим наследником и преемником, они забыли и считали неважным. А вот Сияющий, зачарованный меч, и делал Квентина истинным королем. Без меча... ну, кто мог сказать, что может случиться?

* * *

Толи ждал, прислонившись спиной к двери камеры, наблюдая за пятном солнечного света, медленно ползущим по полу. Пятно уже начало подниматься по дальней стене, когда он услышал шаги стражника.

Принц Герин уныло сидел в углу камеры, на остатках соломенного тюфяка. Он подпирал руками подбородок, плечи поднимались и опускались с каждым вздохом.

– Я скоро вернусь, – сказал Толи. – Возможно, нам удастся выбраться на свободу.

Засов заскрежетал, петли заскрипели, и страж, наученный горьким опытом, просунул ногу в щель.

– Отойди, – предупредил он. Толи отошел от двери. – Так-то лучше. Сейчас увидишься с Верховным. Следуй за мной, и если рыпнешься, то имей в виду: у меня приказ остановить тебя любыми способами. Слышишь меня? – Храмовый страж потер шею; там остался красный рубец от предыдущего посещения.

– Я понял, – ответил Толи. – Отведи меня к Верховному жрецу.

Страж показал головой, чтобы Толи шел впереди, подождал, пока джер выйдет из камеры, тщательно запер дверь и повел Толи в покои Плуэлла.

Их сопровождал еще один страж на тот случай, если Толи решит бежать. По коридорам, прохладным и сырым, как в темнице, – ибо солнечный свет не проникал внутрь храма уже тысячу лет, – стражи довели Толи до широкой арочной двери. Один из охранников постучал в дверной косяк железным кольцом, вделанным в дверь.

– Входи, – раздался голос изнутри. Страж открыл дверь и втолкнул Толи в комнату. Плуэлл ждал, сидя в кресле с высокой спинкой, одетый в жреческую мантию из тонкого бархата и смиренно сложив руки на коленях. – Ты хотел меня видеть? – спросил он.

– Зря ты думаешь, что сможешь пережить свою измену, – сказал Толи. Он говорил твердо и властно, и видел, что его слова подействовали на жреца: кожа вокруг глаз натянулась, лоб прорезали морщины.

– Оставьте нас, – рявкнул Плуэлл, обращаясь к стражам. – Подождите снаружи, но далеко не отходите. – Когда они вышли, он посмотрел на Толи долгим оценивающим взглядом. – Ты же не думаешь, что сидишь здесь по моей вине?

– Змей! – ответил Толи. – Не прикидывайся. Я вижу тебя насквозь. Ты – вовсе не орудие своего бога. Твои руки уже в крови от убийства святого отшельника!

Плуэлл угрюмо молчал, затем поднялся со стула, как будто ему стало невтерпеж сидеть.

– Ты не понимаешь, – воскликнул он. – Ты же не знаешь... Если бы он подумал, что я вообще с тобой разговариваю, почему, он бы... – Верховный жрец резко оборвал себя, огляделся, словно испугавшись, что его подслушивают.

– О ком ты говоришь? – потребовал Толи, делая шаг к жрецу. Руки Плуэлла взметнулись, словно он хотел отразить удар.

– Нет, нет, я никого не имел в виду.

– Значит, это только твоя инициатива!

– Нет! – Он бросил короткий взгляд на пленника перед собой, словно не сразу вспомнил, кто он такой. – Ты забываешь, что ты мой узник, – сказал он существенно тише. – А я – Верховный жрец, и ты здесь под моей защитой.

– Да о какой защите ты говоришь! – крикнул Толи. – Ты посмел похитить принца, заточить министра двора против его воли, и ты называешь это защитой?

– Это не я, – пошел в отказ Верховный жрец Плуэлл. – Тебе же не причинили вреда? А мальчику? Нет! Вот видишь, я вас защитил.

– Тогда отпусти нас! – В глазах Толи вспыхнуло яростное пламя. Плуэлл встал и медленно подошел к одному из висящих гобеленов, словно разглядывая его. – Ты должен знать, – продолжал Толи, – что с каждым днем гнев короля на тех, кто причинил ему зло, становится сильнее. Это огонь, способный все поглотить на своем пути. – Плуэлл все еще смотрел на гобелен и молчал. – Подумай! Ты можешь хотя бы отчасти погасить гнев короля и смягчить суровость его суда.

– Как? – неожиданно жалобно спросил Плуэлл.

– Отпусти нас, – просто сказал Толи. – Немедленно.

– Чтобы ты мог рассказать королю, где ты был и кто тебя держал в темнице? Нет уж! Вот тогда бы я точно был глупцом. Все зашло слишком далеко.

– Пока нет. Отпусти нас прямо сейчас. Ты думаешь, что король не скоро узнает, где спрятан его сын? Его люди сейчас обыскивают холмы и деревни за лесом. Рано или поздно они придут в храм, как я пришел. – Толи подождал, пока его слова дойдут до жреца. – Отпусти нас.

Верховный жрец уже готов был принять решение, но в последний момент выбрал другой путь.

– Нет, – снова сказал он. –Я не могу тебя отпустить.

– Тогда отпусти хотя бы принца. Я останусь вместо него. Король посчитает это твоей заслугой; его это умилостивит.

Плуэлл напряженно размышлял. Толи воспользовался своим преимуществом.

– Отпусти мальчика. Сейчас, пока король не узнал, где он, и не пришел к тебе со своими рыцарями. Освободи принца. Я останусь; мне все равно, что будет со мной, лишь бы мальчик оказался на свободе.

Верховный жрец Плуэлл снова повернулся к Толи; он принял решение. Он уже открыл рот, готовый согласиться с предложением Толи, но прежде чем он успел что-то сказать, голос у двери презрительно фыркнул:

– Прекрасная речь для собаки джера! – Толи и жрец одновременно обернулись; никто из них не слышал, чтобы кто-то входил в комнату. Тем не менее, у дверей стоял скрюченный старик, с лицом, изборожденным морщинами, как кора дуба. Седые волосы неряшливо торчали из его головы, а длинная белая борода опускалась на тощую грудь. – Ты червяк! – крикнул старик жрецу. – Ты собирался отпустить принца, да?

– Нет! То есть, я... – Толи с изумлением наблюдал, как таинственный старик приближается к жрецу, а Верховный жрец пятится от него. Кто этот старец, имеющий такую власть над Верховным жрецом? Словно прочитав мысли Толи, незнакомец остановился, повернулся к нему и, сморщившись, спросил: – Что? Не узнаешь старого врага? Не ожидал увидеть меня снова? Посмотри на меня!

Толи узнал. Узнавание ударило его, как копыто лошади.

– Нимруд!

– Вот именно, Нимруд! Ха-ха! Нимруд вернулся, чтобы расплатиться по старым счетам. И ты, джер, заплатишь! Заплатишь за все мучения, которым ты был причиной. Надо было убить меня, когда у тебя был шанс, потому что теперь я собираюсь убить тебя, но не раньше, чем весь Менсандор научится бояться имени Нимруда!

– Король тебя остановит. Все твои плутни обречены на неудачу!

– Король, говоришь? Есть у меня планы и на короля. Великие планы. Его подданные увидят, как он пресмыкается передо мной; весь мир увидит его униженным. Да, твой храбрый король будет слизывать пыль с моих сапог; он признает меня главным перед всем королевством. – Нимруд запрокинул голову и громко и долго смеялся, затем крикнул: – Стража! – В комнату ворвались два храмовых стража, налетая друг на друга, спеша повиноваться приказу. – Уведите пленника, – приказал Нимруд. – Пока я с ним закончил. – Стражи схватили Толи за руки, вытащили его из комнаты и поволокли по коридорам храма. Толи еще долго слышал кудахчущий смех старого злого колдуна, летевший им вслед по пустынным переходам.

– Надо же – Нимруд! – думал Толи, ошеломленный появлением чародея. – Нимруд вернулся!

Глава тридцать четвертая

Квентин забросил свои королевские обязанности. Болело сердце. И все же ему хватило предусмотрительности собрать приехавших дворян в тронном зале, а не в зале Совета. Им тонко напомнили, что он все еще король, так что пусть явится и смотрят на него снизу вверх. Какие бы у них не возникли идеи, отстаивать их придется из невыгодной позиции.

– Пришли… – процедил Квентин, выслушав доклад Тейдо. – Пусть пока подождут.

– Сир, они ждали уже достаточно, – ответил Тейдо.

– Ничего с ними не случится, подождут еще немного! – раздраженно ответил король и добавил уже тоном ниже: – Ты же знаешь, зачем они пришли? – Некоторое время Квентин изучающе смотрел на рыцаря. – Конечно, знаешь, но даже ты боишься сказать прямо. Они пришли за моей короной. Ладно. Получат! Может быть…

– Сир, не отдавайте корону!

– Ничего я им отдавать не собираюсь. Хотят – пусть возьмут силой, если сумеют, – мрачно пробормотал Квентин.

Вот это больше похоже на того Квентина, которого я знаю, подумал Тейдо.

– Как скажете, сир. Я с удовольствием исполню любое ваше приказание.

Квентин изобразил на лице презрительное выражение.

– Я посмотрю на них, только не на Совете, как они рассчитывают, а в тронном зале. Если им хватит мужества сойтись со мной лицом к лицу, может, они и победят, но я не желаю сидеть с ними за одним столом, выслушивая всякие гадости о себе.

Тейдо поклонился и вышел из королевских покоев, размышляя о том, что рад видеть, как в короле вспыхнул былой огонь. В конце концов, может, и обойдется…

Спустя некоторое время дворян провели в тронный зал. Там их ждал король-дракон. Да, выглядел он усталым, пожалуй, даже измученным, но в глазах его горел гнев. Они входили один за другим, и по традиции он называл их по именам.

– Лорд Келкин... Лорд Денеллон... Лорд Эдфрит... – холодно произносил он каждое имя, – Лорд Луполлен, ах да!... Лорд Горлойк... Лорд Амеронис, я мог бы догадаться, что за этим стоите вы...

Лорды беспокойно переглянулись. Конечно, информация о самочувствии короля не могла быть ложной, но его поведение, то, как он их принял, заставляло дворян нервничать. Что он задумал? Знал ли он на самом деле, зачем они явились в замок? Дворяне преклонили колено перед троном. Квентин подождал, пока они поднимутся на ноги, и затем сказал:

– Не стоит притворяться, что оказываете почтение королю... Да, совсем забыл: вы чтите не короля, а его корону. – С этими словами он снял корону и прижал к груди тонкий золотой обруч. – Ну, кто первым отнимет у меня знак власти? Интересно, кто из вас больше всего этого хочет?

Лорды поневоле виновато переглянулись. Лорд Амеронис обрел голос первым, встал и сказал:

– Милорд, вы, по-видимому, неправильно поняли причину нашего приезда. Мы услышали новости и пришли…

– Пришли, чтобы самим посмотреть, как лучше всего похоронить вашего короля, так?

– Нет, милорд, – не дрогнув, ответил Амеронис. – Мы пришли, чтобы оказать вам посильную помощь в трудную минуту.

– Лжец! – взревел Квентин, схватившись за подлокотники трона так, словно собирался броситься на них. – Я вижу вас насквозь! Еще при Эскеваре вы хотели разыграть эту партию, но у вас не получилось! А теперь решили попробовать со мной.

Эта вспышка вызвала ропот среди дворян. Они бросали недоуменные взгляды на своего непризнанного лидера. Амеронис, однако, остался невозмутимым. Он обратился к королю тоном врача, убеждающего беспокойного пациента лечиться.

– Вы возводите на нас напраслину, милорд. Мы обеспокоены вашим здоровьем. – Он посмотрел на приятелей, ища поддержки, и они мрачно кивнули. – До нас дошли слухи, сир... Люди говорят, что вы больны, что вы используете магию, чтобы поддерживать порядок в городе. Это, естественно, нас беспокоит.

– Естественно, – саркастически повторил Квентин.

– Мы решили приехать в Аскелон как можно скорее, чтобы самим убедиться в правдивости этих слухов.

– Прекратите! – вскричал Квентин, выпрыгивая из трона и спускаясь по ступеням. Однако, на полпути сумел взять себя в руки, остановился и обвиняюще ткнул пальцем в лицо Амеронису. – Прекратите ломать комедию! Я знаю, зачем вы приехали! Вы считаете своего короля слабоумным? Я знаю, зачем вы здесь: вы рассчитывали увидеть буйного безумца и подраться между собой за его корону! – Он указал пальцем на каждого по очереди; согнул палец и сжал руку в кулак. Заговорил он неожиданным шепотом. – Так вот. Корона вам не достанется, мои благородные друзья. Никому из вас. – Он повернулся и снова поднялся на трон. Лорды отступили на шаг, словно собираясь уйти, все, кроме Амерониса, более решительного, чем остальные.

– Стоять! – прошипел он остальным. – Мы еще не подошли к сути. – Он повернулся к Квентину: – По стране ползут слухи, что вы потеряли свой меч. Действительно, я его не вижу при вас.

– Да, – горько произнес Король-Дракон. – Вот теперь вы действительно подошли к делу.

– Прошу вас ответить, где он?

– Я не должен отчитываться перед тобой, лорд Амеронис!

– То есть вы отрицаете, что он пропал?

– Я ничего не отрицаю. – Король устремил пронзительный взгляд на дворянина.

– Значит, это правда, у вас больше нет Сияющего. – Его слова прозвучали как обвинительный акт. – В противном случае докажите, что я не прав, и покажите нам меч.

Король-дракон ничего не ответил, но поджал губы и отвернулся.

– Очень хорошо, – кивнул Амеронис приятелям, – вы все видели. Король отказывается отвечать, где меч, и не собирается его показывать. Следовательно, слухи правдивы, у короля нет меча! А раз так, то вот мои слова: кто найдет меч, тот и наденет корону, станет законным королем Менсандора! – Не дожидаясь ответа, Амеронис повернулся на каблуках. Все остальные все это время молчали, но теперь поклонились королю. Лорд Эдфрит прокашлялся и сказал:

– С вашего позволения, сир.

Лорды поспешно вышли. Король остался один.

– Да провалиться вам всем! Уходите! Ищите меч, где хотите! – крикнул им вслед Квентин. Тяжелая дверь с грохотом закрылась за членами Совета, породив звук, с которым топор падает на плаху.

* * *

Молодая девушка убирала посуду после обеда. Эсме, Брия и Алинея разговаривали с Морвен, женой старейшины Джоллена. За едой разговор коснулся продолжающихся работ в Декре и того, что уже удалось сделать. Эсме говорила мало, но разговор увлек ее. Она внимательно слушала, иногда переводя взгляд с балкона, где они сидели, на город. Да, она почти представляла, как из нагромождения камней и колонн под руками искусных каменщиков и плотников поднимаются прекрасные здания, восстановленные по древним чертежам, найденным в большой библиотеке Арига.

– Вам обязательно нужно посетить библиотеку, – говорила Морвен. – Уверена, вам будет интересно.

– Да, я бы хотела взглянуть, – тут же ответила Эсме. – Меня завораживает все, что я вижу в этом городе.

– Если хочешь, можем пойти прямо сейчас, – предложила Морвен. – Я тебя с удовольствием провожу.

Эсме повернулась к Брие:

– Ты не пойдешь с нами? Я очень хочу!

– Хорошо, – согласилась Брия. – С удовольствием посмотрю еще раз. – Она только собиралась встать, а Эсме уже вскочила на ноги. – Морвен, надо нам поспешить, а то Эсме впереди побежит! – Они спустились вниз и зашагали по широким мощеным улицам Декры.

Между камней зеленела трава, то тут, то там из щелей в мостовой пробивались мелкие желтые розы. Птицы скакали по камням, перелетали на карнизы домов, пропуская пешеходов, и возвращались обратно.

– У вас большая библиотека? – спросила Эсме.

Они повернули и прошли под аркой над узким двориком. Двери из дома выходили на общую площадку, обсаженную аккуратно подстриженными деревьями. В тени стояли небольшие каменные скамейки.

– Вот посмотрите и сами скажете, большая она или нет, – ответила Морвен. – Люди разное говорят о библиотеке Арига, но они любили книги и многого достигли, благодаря им. Она повела рукой по сторонам. – Здесь тысячи книг.

Эсме огляделась.

– Здесь? Где? Я не вижу ни одного здания, способного вместить хотя бы сотню книг, не говоря уже о тысячах.

Морвен улыбнулась, и Брия объяснила:

– Ты на ней стоишь, Эсме. Библиотека под землей.

– А вход там. – Морвен указала на широкий арочный проем между двумя стройными тополями, стоящими на страже у входа. Они миновали тополя и вошли в большую круглую комнату, отделанную белым мрамором. Фрески на стенах изображали людей в мантиях. Они серьезно смотрели на посетителей со стен. – Мы считаем, что это некоторые из наиболее известных ученых Арига или, возможно, хранители библиотеки.

– Так где же вход?

– Под этой аркой, – сказала Морвена. – Идите за мной. – Она подвела их к мраморным ступеням. Они вели в куда-то вниз, в темноту. – Вход здесь. Ну что, Эсме, пойдешь первой?

Эсме с сомнением вгляделась в темный лестничный пролет, но храбро ступила на первую ступень. В то же мгновение лестница осветилась с обеих сторон.

– О! – не сдержала удивления Эсме.

– Я сказала то же самое, когда Квентин показал мне, – рассмеялась Брия. – Настоящее волшебство.

– Точно! – воскликнула Эсме, уже спускаясь по ступеням в подземный зал. Когда королева и Морвена догнали ее, она стояла у подножия лестницы, разинув рот, глядя на длинные ряды стеллажей, содержащих сотни свитков. Между полками с охапками книг степенно ходили люди, они брали одни свитки с полок, клали на их место другие.

– Это наши ученые, – объяснила Морвена. – Мы переводим книги. Благодаря им мы многое узнали о Всевышнем, и это заслуга наших ученых. В этих книгах учение Арига.

– Ваши ученые – они жрецы?

– Да, но не в том смысле, который ты имеешь в виду, леди Эсме. Арига верили, и мы тоже, что Всевышний обитает среди своего народа и наполняет своим присутствием всю жизнь. Поэтому в жрецах нет необходимости, каждый человек может им стать.

Озадаченная Эсме склонила голову набок.

– Наверное, это очень сложно…

– Вовсе нет! Хотя признаю, мужчинам требуется определенное мужество, чтобы изучать пути Господа и жить так, как Он учит. Поэтому у нас есть старейшины, они помогают нам, наставляют нас и учат поклонению Всевышнему.

Все трое шли вдоль рядов полок в огромном подземном зале. Эсме ожидала увидеть темное, затхлое место, – чего еще ждать от подземелья? – но была удивлена сухим воздухом в этой огромной библиотеке. Пока королева разговаривала с Морвен, она бродила среди книг, останавливаясь время от времени, чтобы потрогать тот или иной свиток или попытаться разобрать слова, написанные на ленте, прикрепленной к каждому из них. Незнакомые слова на неизвестном ей языке очаровывали и завораживали ее тем, как изящно они были написаны. Она дошла до тупичка, где на полках лежали огромные книги, переплетенные в красную кожу. Здесь же стояла низкая деревянная скамья. Эсме приняла приглашение, казалось, исходившее от скамьи, села и потянула на себя один из фолиантов. Она слышала, как Брия и Морвен тихо разговаривают неподалеку, поэтому решила, любопытства ради, заглянуть в книгу. Она осторожно приподняла обложку. Под ней скрывался пергамент, пожелтевший по краям от времени, но практически не поврежденный. Дрожащими пальцами Эсме начала переворачивать страницы и тут же увидела великолепные рисунки, скорее всего, иллюстрации к тексту. Под каждым рисунком шли две колонки текста, выписанного удивительно изящным почерком. Иллюстрации были отрисованы разноцветными чернилами нежных оттенков, причем цвета ничуть не поблекли с тех пор, как художник прикасался к ним кистью. На рисунках Эсме увидела изображения крошечных цветных птиц и лесных существ, изображения повседневной жизни на улицах Декры, сцены рыбалки с изображениями причудливых рыб и маленькие лодки с рыбаками с сетями в руках, и много других восхитительных изображений.

Эсме в изумлении смотрела на книгу, чувствуя себя так, словно снова стала ребенком и получила редкий и дорогой подарок – книгу из далекой страны. Когда она была маленькой, у нее было много иллюстрированных книг, которые она очень любила и постоянно донимала своих нянь, чтобы они ей их читали. Сейчас то время вернулось. Она снова стала маленькой девочкой, перенесшейся в то далекое время.

Глава тридцать пятая

Освальд Младший ждал Квентина перед его покоями. Король заметил смертельную бледность слуги и понял, что он принес какое-то новое далеко не самое доброе известие.

– Ну, что там? – требовательно спросил король. В этот момент следом за ним вошел Тейдо, и Освальд порадовался, что ему не придется иметь дело с разгневанным монархом в одиночку. Вздохнув с облегчением, он вопросительно посмотрел на усталого рыцаря. Тейдо лишь кивнул, предлагая Освальду продолжать.

– Я жду, – раздраженно сказал Квентин. – Что у тебя? – в тот же момент он заметил в руках камергера пакет и схватил его.

– Минуту назад принесли, – испуганно сказал Освальд. – Гонец доставил.

– Чей гонец? – Квентин изучал печать. – От Верховного жреца?

– Он не сказал, сир. Я думал, это от какого-нибудь дворянина, но... когда я увидел печать, он уже ушел.

Квентин хорошо знал эту печать: чаша с языками огня – символ Верховного храма; такой печатью пользовался только Верховный жрец. Король сломал печать и развернул лист. Внутри оказались лишь прядь волос, кусочек синей ткани и короткое письмо. Тейдо подошел ближе, и Квентин, смотревший только на предметы у себя в руках, сунул ему письмо.

– Вот, читай! Вслух!

Тейдо взял письмо. В нем значилось немногое.

«Ваш сын в настоящее время здоров. Что с ним будет дальше, решать вам. Он в плену в Верховном храме. С ним лорд первый министр. Условие их свободы – передача нам меча под названием Сияющий. Вы лично передадите меч Верховному храму в полдень последнего дня этого месяца, иначе принц и верховный министр будут убиты в тот же час».

– Это все? – спросил Квентин ровным тоном.

– Подписи нет, – ответил Тейдо.

– Говоришь, гонец ушел?

– Да, сир, ушел прежде, чем я успел его остановить. – Освальд беспомощно взглянул на Тейдо, а тот пристально следил за королем; видимо, опасался необдуманных действий Квентина. – Я послал за ним стражника, но его не нашли.

– Отыскать немедленно! – приказал Квентин. – Пусть на поиски отправится несколько команд. – Квентин смотрел куда-то вдаль. – Сейчас оставьте меня, оба.

– Я предпочел бы остаться с вами, сир, – ответил Тейдо. – Я могу помочь…

– Можешь. Вот иди и займись делом. Мне нужен этот гонец! Всё. Оставьте меня!

Тейдо и Освальд вышли, тихо прикрыв за собой дверь.

– Что нам делать? – со страхом прошептал Освальд.

– Он же приказал, – рассеянно ответил Тейдо. Он думал о чем-то своем. В письме говорилось о выкупе... – Ищи гонца. Он не мог далеко уйти. Люди у тебя будут, я распоряжусь.

– А вы, мой господин? Что будете делать вы?

– Не твоя забота! Шевелись!

Освальд открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и вместо этого бросился прочь. Тейдо крикнул ему вслед:

– Освальд! Никому ни слова о письме. Слышишь? – Освальд кивнул и поспешил в сторону казарм. – А теперь за работу, – сказал сам себе Тейдо, вынимая письмо из-за рукава. – Мне нужен Ронсар.

– Гадючье отродье! – выругался Ронсар, еще раз просмотрев письмо с требованием выкупа. – Какое высокомерие! Надо снести это змеиное гнездо, обрушить его на их злые головы!

– На головы Толи и принца тоже? – холодно спросил Тейдо. – Нет, мой друг, они это, несомненно, учли в своем плане. Они знают, что пока сын короля у них, король ничего не сможет предпринять против них.

– И что ты предлагаешь? – спросил Ронсар, поднимая растерянный взгляд от письма.

– Найди меч, – сказал Тейдо. – И побыстрее. Скоро все королевство будет искать Сияющий, если уже не ищет! Будем молиться, храбрый сэр, чтобы мы оказались первыми. Ты видел дату? Осталось всего пять дней.

– Маловато времени, чтобы обыскать все королевство. Больше шансов найти жемчужину в свинарнике!

– Мы зря тратим время на разговоры. Собери людей немедленно. Обыскать каждый дом в Аскелоне и в окрестных деревнях!

– Если мы будем так действовать, весь мир узнает, что король потерял меч.

– А если мы этого не сделаем, король потеряет еще и сына. Люди и так скоро узнают. Лорд Амеронис об этом позаботится! – Ронсар грустно кивнул. – Я верю, что осталось немало людей, верных королю-дракону. Вот на них-то мы и сделаем ставку. Простой народ нам поможет. – Тейдо повернулся и, уже уходя, добавил: – Знаю, что это именно простой народ разрушил храм короля две ночи назад. Непросто будет убедить их нам помогать. Но сделаем то, что можем.

* * *

Эсме все еще сидела с книгой на коленях, не в силах оторваться от чудесных рисунков. Но пытаясь разобраться в переплетениях линий очередного рисунка, почувствовала, что засыпает. Брия и Морвен все еще разговаривали где-то поблизости, из своего угла Эсме не могла их видеть, только голоса женщин жужжали, как пчелы, нагруженные пыльцой, в ленивый летний день. Она зевнула, а потом зевнула еще раз, как будто ее накрыли толстым шерстяным одеялом. Положила книгу на пол у ног и вытянулась на скамейке, положив щеку на руку. Ее глаза закрылись, и она мгновенно уснула.

Стоило ей закрыть глаза, и она словно попала в другой мир. Эсме стояла на высоком плато. Вокруг раскинулась темная безвидная страна. Она осмотрелась и увидела неподалёку мужчин. Каждый нес на спине что-то тяжелое. Они проходили мимо нее, не обращая внимания на молодую женщину. Слегка отстав, она пошла за ними и вскоре вышла к большому подготовленному, но не зажженному костру. Оказалось, что мужчины тащили большие вязанки дров, сваливали их в общую кучу, а затем располагались вокруг кострища. Рядом стоял человек с факелом. Когда дрова сложили, факельщик поджег трут; но дрова не хотели загораться. Человек с факелом распорядился: «Ещё дров!» Люди встали и пошли на поиски, рядом дров не осталось. Эсме спросила факельщика:

– Что вы делаете, сэр?

– Зажигаю сигнальный костер, – ответил человек. – Люди в долине увидят его и найдут дорогу.

– Тогда почему костер не загорается?

– Ты же видишь, я хотел зажечь, но дрова старые и сырые, они не хотят гореть, – грустно сказал ей факельщик. – Я просил их принести еще дров, но и они наверняка окажутся слишком сырыми.

Эсме понурилась и отвернулась. В тот же миг пейзаж изменился. Темная земля померкла, а она стояла на скале у моря. Внизу бесконечно катились волны, разбиваясь о скалы. Она увидела высокую башню и рабочих на лесах, укладывающих камни на незаконченную стену башни. Эсме подошла ближе и стала смотреть, как каменщики возводят каменную кладку ряд за рядом. Не было никакого знака, даже звука, но часть стены опасно наклонилась и осыпалась.

Люди на лесах закричали от ужаса, когда рухнул первый камень. Башня зашаталась, сверху полетели камни, и стены начали рушиться; рабочие попрыгали с лесов и побежали, надеясь спастись от падающих камней, и тут стены окончательно рухнули. Большая часть камней упала в море. На месте башни лежали сплошные обломки. Эсме подошла к одному из строителей.

– Почему башня рухнула? – спросила она. Он покачал головой и махнул рукой.

– Видишь, фундамент никуда не годится! Мы строим, а он крошится.

– Если фундамент так плох, почему бы вам не найти другое место и заложить новый фундамент? – Эсме мало понимала в строительстве, но вопрос казался ей очевидным.

Рабочий воздел руки и прорыдал:

– У нас нет мастера, который показал бы нам, как заложить новый фундамент! Может быть, у тебя есть?

Эсме огляделась и не увидела никого, кто готов был бы взять на себя руководство постройкой. Человек, с которым она говорила, горестно пожал плечами и покачал головой.

Эсме стало ужасно жаль его.

– Я найду вам мастера-каменщика. Он покажет, как правильно строить. – Эсме замолчала, потому что и рабочий, и башня развеялись, как дым на ветру, и теперь она стояла уже не на скале у моря, а посреди многолюдного рынка, где фермеры предлагали выращенные ими овощи и фрукты, а торговцы – свои товары. Здесь было много народу, и покупателей, и продавцов. Люди вокруг говорили о ценах, обсуждали товары… Она шла мимо лавки мясника и видела, как он разделывает тушу, срезая мясо с большой кости. Мясник, одетый в длинную темную мантию, подмигнул Эсме, очистил кость и бросил ее собакам, откуда-то сбежавшимся к лавке. Собаки набросились на кость и начали драться из-за нее, сначала одна собака сцапала вкусную кость, другая тут же отняла ее. Третья собака перехватила кость у второй, но сбежать не успела. Собака, крупнее ее, отобрала кость, и началась драка. Дикое рычание и визги наполнили воздух. Тут же собралась толпа, чтобы поглазеть на драку.