Unknown

– Прекратите! – закричала Эсме. – Пожалуйста, кто-нибудь прекратите это!

Но зрители словно не слышали крика женщины, а собаки дрались все ожесточеннее. Эсме закрыла лицо руками и отвернулась, но ужасные звуки стали только громче, и когда она снова посмотрела, то кость куда-то делась, а вместо нее собаки терзали большое полотнище. Каждая из них вцепилась зубами в свой угол ткани и тащила на себя, стараясь вырвать полотно у соседки. Эсме всмотрелась и разобрала изображение на полотнище: там был нарисован красный извивающийся дракон.

– Прекратите! – закричала она. – Остановитесь!

Глава тридцать шестая

– Мы с тобой далековато забрались, а, Тап? Так всегда бывает, когда торопишься, всегда дальше кажется. – Пим посмотрел на солнце и прикинул время. – Однако скоро полдень, Тап. Что-то я проголодался. Зря мы с тобой не прихватили чего-нибудь перекусить на дорожку. Ну, там, хлебца свежего, у Эмм он здорово получается! И хорошо бы еще кувшинчик темного, а? И, конечно, суповая косточка для тебя, Таппер. Да.

Собака завиляла хвостом, как делала всегда, слыша голос хозяина. Она шла рядом, время от времени поднимая уши, когда кролик или белка шуршали листьями в кустах при дороге. Тап за ними не гонялся. Он, как примерная собака, шествовал справа от хозяина, по временам бодая его головой, чтобы почесали за ушами. Вскоре они вышли к месту, которое показалось лудильщику знакомым.

– Хе, Тап, а ведь это то самое место и есть. Что скажешь? Ну, точно! – Пим быстро огляделся проверить, не идет ли кто за ним, и нет ли поблизости чужих глаз. Но кругом никого не было. Тогда лудильщик быстро сошел с дороги, и продрался через заросли туда, где лес немного редел, а тропа вилась между стволами деревьев.

– Похоже на то место, Тап, только все-таки не оно. Подумал, что здесь где-то, но, видно, ошибся.

Побродив некоторое время среди деревьев, Пим решил, что они все-таки свернули рановато, поэтому вернулся по своим следам на дорогу и пошел дальше.

– Вот! – крикнул он немного погодя. – Должно быть оно! Ну как я мог забыть? – Они снова ушли с дороги, но поняли, что опять ошиблись раньше, чем отошли далеко. – Нет, сэр. – Пим постоял, уперев руки в бока, глядя на окружающие высокие деревья. – Здесь мы не ходили. Это не то место, Тап. Возвращаемся.

Полуденное солнце светило на них сквозь ветви, пока они тащились дальше по пустой дороге. С каждым шагом уверенность лудильщика таяла.

– Не знаю, как мне его искать, Тап. Кажется, такого места я не припомню... как-то не так все выглядит. – Он остановился и принялся озираться. – Не знаю, что делать, Тап. Нам нужен знак. Вот именно, да, сэр. Знак! – Его так захватила идея знака, что Пим тут же сложил руки и воздел их к небесам. – Боги! – Вдруг он замолчал и немного погодя произнес уже другим тоном: – В особенности тот бог, которому служит король-дракон. Ты ведь беспокоишься о короле? Вот теперь послушай меня, как бы тебя там ни звали. – Пим остановился, чтобы обдумать дальнейшие слова. – Видишь ли, Король сына потерял – его похитили, да. И ему нужен меч, чтобы вернуть пацана. Я точно не знаю, конечно, тот ли меч мы нашли, но меч-то красивый, вполне королю сгодится. Так вот, – объяснил Пим, – я его положил в надежное место. А теперь не могу вспомнить – куда. Ну не узнаю места, хоть тресни! Это я-то! Между прочим, я по этой дороге двадцать лет хожу. Так что ты бы уж помог мне. Всего и нужно, что знак подать, а дальше уж я сам как-нибудь. – Лудильщик опустил руки, задумался на мгновение, затем снова поднял их и добавил: – Я ведь не себе, я для короля, понимаешь. Он в беде, а раз так, значит, ему меч нужен. По крайней мере, не повредит. Поскольку ты его бог, может, пошлешь знак? Если тебя, конечно, вообще интересуют дела смертных. – Пим замолчал и опустил руки. – Ну, вот, Таппер, – начал он, но прежде чем успел закончить, большой черный пес залился лаем. – Тихо! Что с тобой стряслось? А, Тап? Чего ты раскричался?

Из зарослей вышел черный олень. Тип яростно лаял, но олень и ухом не повел. Он двигался медленно, даже царственно, с высоко поднятой головой и рогами, сверкающими на солнце, как серебро. Похоже, пес его совершенно не смущал. Животное пересекло дорогу в дюжине шагов перед ними, и остановилось, задумчиво глядя на человека и пса. Тап опять залаял, но почти сразу замолчал. Только язык свисал на сторону, а шерсть на загривке встала дыбом. Пим прихватил его за холку. Олень величественной поступью двинулся в лес, остановился, в последний раз значительно глянув на зрителей, словно говоря: «За мной, если посмеете», затем перескочил куст восковницы с красными ягодами, и его белый хвост замелькал среди деревьев. Тап вырвался, дико залаял и бросился вслед за оленем.

– Тап! Вернись. Сюда! Кому говорю! – крикнул Пим вслед собаке. Тап и не подумал слушаться, но приостановился на миг, посмотрел на хозяина, а затем продрался сквозь кусты и погнался за оленем. – Боги и их бороды! – пробормотал Пим. – Прямо не знаю, что такое с этой собакой? – Он слышал, как Тап захлебывается лаем, пролезая сквозь кусты. Пим вздохнул и поплелся следом, чтобы отозвать пса. Понятно же, что оленя ему никогда не поймать. Он, спотыкаясь, вышел на тропу, ориентируясь на звуки этот невзаправдашней охоты. Чем дальше он шел, тем шире становилась тропа. Наконец, она привела его к месту, на котором росли огромные старые деревья: каштаны, дубы и гикори. Пим не стал глазеть на лесных великанов. У него была другая забота – вернуть пса. Вдруг лай резко оборвался.

Пим скатился с небольшого холмика и через ползучий плющ кое-как осмотрелся. Он попал на небольшую полянку. Перед ним сидел Тап, виляя хвостом и тяжело дыша. Поодаль стоял олень, высоко подняв голову, неся свою корону рогов так же царственно, как любой король, спокойно глядя на них большими влажными глазами. Пока лудильщик смотрел, олень поднял копыто и подтолкнул к лудильщику камень – белый камень из аккуратной маленькой кучки других камней.

– Таппер, – прошептал Пим, едва дыша, – ты только глянь! Олень-то нас привел прямо к нашему месту! – Олень повернулся и еще раз глянул на них через плечо, опустил голову и потрусил прочь, его изящное тело сразу слилось с окружающим лесом и исчезло из виду. Пим как-то крадучись подобрался к месту, где стоял олень. – Да, сэр. То самое место, Тап. Смотри, мы же сами отметили его камнями, а вот и лесной орех. – Он в изумлении рассматривал высокое дерево, затем обошел его и сунул руку в глубокое дупло. Но рука не нащупала ничего. Сердце оборвалось. Исчез, подумал он. Кто-то его забрал! Он засунул руку поглубже и вытянул пальцы. Рука скользила по влажной внутренности дерева, но меч никак не попадался. Теперь он уже лихорадочно шарил в дупле, но чувствовал лишь гнилую древесину. – Нету, Тап! – вскрикнул он. – Меча нету! – Он уже собирался убрать руку, но тут концы пальцев зацепили что-то твердое. – Что бы это могло быть? – вслух подумал он и, привстав на цыпочки, по самое плечо засунул руку в дупло. На лице лудильщика выступил пот, капли стекали по шее. Он ухватил что-то холодное и твердое. Он сглотнул. Неужели? Да! Это был меч! Лудильщик медленно потащил руку наружу, и дупло вернуло добычу – длинный узкий сверток, обернутый тряпкой. – Вот он, Тап! Мы нашли! Да, да! Смотри, Тап, это меч! – Он прижал сверток к груди, а затем недоверчиво откинул часть тряпки. В глаза бросился тусклый блеск металла и часть надписи на клинке. – Уф! Точно. Это тот самый меч, Тап. Тот самый, который мы здесь спрятали. Да, сэр. – Он виновато огляделся вокруг, как скряга, который боится, что его застанут за перисчитыванием его сокровищ. – Больше нам тут делать нечего. Надо возвращаться в Аскелон и отдать меч прямо королю, верно, ведь? Конечно, верно. Прямо в руки королю. – С этими словами лудильщик достал из кармана кусок бечевки, обвязал рукоять меча и надел петлю на руку. Могучее оружие он забросил через плечо, и отправился в Аскелон, чтобы вручить подарок королю-дракону.

Чуть дальше по дороге в Аскелон, где Пелгрин редел и уступал место холмам селян, по полю молодой кукурузы бродил гнедой конь без всадника. Время от времени он останавливался, пощипывая нежные верхушки растений. Его вторжение на поле не осталось без внимания. За ним наблюдал парень, очень осторожно подбираясь к нему. Это был уже знакомый нам Ренни. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не броситься и не схватить это чудесное создание. Лошадь! Кто бы мог в это поверить? Лошадь, свободно бродящая по полю его отца! Он ее поймает, обязательно поймает, и тогда у него будет своя лошадь! Он подобрался близко, очень близко. Конь меланхолично пощипывал молодые листья и, похоже, не подозревал о присутствии мальчика. Ренни подкрался еще ближе и затаился. Гнедой приблизился еще на пару шагов и остановился пожевать молочные кукурузные початки, только-только завязывающиеся на стебле.

– Тихо, тихо, иди сюда. – Мальчик говорил едва слышно. – Вот, хорошо… – Он протянул руку, чтобы схватить животное за уздечку. Тарки заметил движение, вскинул голову и с громким ржанием попятился. – Тише, тише, – успокаивал его Ренни. – Я не причиню тебе вреда. Не бойся. – Он медленно приближался к коню, но тот шаг за шагом отступал, упрямо мотая головой. Ренни снова зашептал ласковые слова. Но Тарки, напуганный несколькими днями на воле в лесу, держался настороженно, и в конце концов решил прекратить игру и ускакать. Мальчик понял, что медлить больше нельзя и бросился на зверя. Тарки испуганно заржал и увернулся. Но парень вытянулся отчаянным движением и успел схватить болтающиеся поводья. Тарки заржал и встал на дыбы, отдернув голову; но было поздно, Ренни ни в какую не хотел отпускать добычу. Он крепко держал уздечку, его сердце оглушительно колотилось в груди. Затем, словно он делал это всю свою жизнь, сын фермера повел пойманного коня вниз по склону холма к дому. Тарки понял, что дергаться поздно и шел смирно.

Когда они добрались до фермерского дома, мальчик крикнул. Родители выглянули во двор.

– Смотрите, кто со мной! – гордо сказал Ренни.

– Где ты его взял? – спросил отец, с трудом приходя в себя при виде сына, державшего в поводу прекрасного коня под седлом.

– Нашел, – беспечно ответил Ренни. – Жрал кукурузу на нашем поле.

Фермер посмотрел на жену, та ответила ему изумленным взглядом. Явись конь прямо из воздуха перед ними, они и то удивились бы меньше. Но вот, перед ними их сын, и он ведет это великолепное животное! Невообразимо! Чтобы сразу определить свои права, Ренни объявил:

– Он мой. Я его нашел, я его поймал, значит, он мой, так что я себе его оставлю.

Отец подошел поближе и погладил бок коня.

– Хорошая лошадь, спору нет. Только он не твой.

– Теперь мой. – Ренни крепче сжал поводья и выпятил челюсть. – Я его себе оставлю, – твердо произнес он.

– Ты же видишь, это конь дворянина, – сказал фермер, рассматривая тонкую отделку седла и сбрую. – Здесь ему не место.

Мальчик бросил быстрый взгляд на мать, прося о помощи. Нижняя губа у него подрагивала. Добрая женщина подошла и положила руку на плечо сына.

– Твой отец хочет сказать, Ренни, что коня надо вернуть законному владельцу.

– И чем раньше, тем лучше, – добавил фермер.

– Теперь я его владелец, – упрямо произнес Ренни, и его темные глаза наполнились слезами. – Он мой.

– Нет, сынок, – мягко ответила мать. Она похлопала его по худым плечам и откинула копну волос с его глаз. – Кто-нибудь обязательно придет за ним. Его все равно заберут. Силой заберут, если ты будешь сопротивляться. Его нельзя оставлять.

– Но... я нашел его! – прорыдал Ренни. Несправедливость горько жалила его. Еще совсем недавно он был в восторге, от того, что нашел коня. А теперь его отбирают! Как это вынести? Фермер нахмурился и отвернулся. Ренни всхлипнул. Мать пыталась успокоить его, облегчить боль неизбежной утраты.

– Я знаю, что мы сделаем! – воскликнула она. – Ты отведешь коня в Аскелон, там люди скажут, кто его хозяин. Мне кажется, если ты не будешь медлить, тебя наградят.

При упоминании о награде Ренни перестал шмыгать носом и потер глаза тыльной стороной ладони.

– Награда?

– Может быть. – Отец повернулся и добавил: – Отлично ты придумала, мать! Отведи его в Аскелон и требуй награду. Может за него дадут пару монет. За такого-то коня! Да хозяин можеи и посерьезнее расшедриться!

– А можно я на нем поеду? – осторожно спросил Ренни. – До Аскелона далеко…

Фермер взглянул на жену и потер подбородок.

– Ну, не знаю, Ренни. Я-то верхом ездить не умею.

– А я умею! – быстро сказал Ренни. – Сам король-дракон меня учил, помнишь?

– Помню, конечно, – кивнул отец. – Но ты прав, Аскелон далеко. Обратно тебе придется идти пешком.

– Да какая разница! – выкрикнул Ренни. – Зато туда поеду на нем! Ну, пожалуйста?

– Ладно. Раз твоя мать так говорит… – отец, видимо, решил не брать на себя ответственность.

Женщина посмотрела в горящие ожиданием глаза сына, и у нее не хватило духу отказать. Она медленно кивнула.

– Я дам тебе еды с собой, чтобы не голодать по дороге. – Она повернулась и пошла в дом.

– Мы с ним доедем до самого Аскелона! – восторженно крикнул Ренни. – А там я обязательно потребую награду!

Глава тридцать седьмая

– Эсме! Эсме, проснись! – кричала Брия, тряся спящую женщину за руку.

– Что? О! – произнесла Эсме, просыпаясь. – Ох, это был сон! – Она непонимающе смотрела на Брию и Морвен, склонившихся над ней, и взялась рукой за висок. – Должно быть, я заснула... но это было так реально – совсем не похоже на сон!

– Ты кричала. – Брия взглянула на Морвен, та кивнула и взяла Эсме за руку. – Мы не знали, куда ты ушла, моя дорогая, – сказала Морвен. – Когда мы обернулись, тебя уже не было. Мы искали тебя, а потом услышали твой крик. Как ты себя чувствуешь?

Эсме потрясла головой, но образы сна оставались такими же яркими, как и прежде.

– Я думаю, со мной все в порядке. Я смотрела рисунки в книге и задремала; легла на скамью и увидела странный тревожный сон.

– Расскажи, если хочешь, – предложила Брия. – Ты его помнишь?

Эсме энергично кивнула.

– Я вряд ли скоро его забуду. Он у меня перед глазами, как будто это произошло прямо здесь несколько мгновений назад. – Она замолчала, глядя куда-то вдаль. – Я стояла на высоком плато... – начала она.

Но Морвен подняла руку, прерывая ее.

– Подожди, моя леди, – сказала она. – У нас есть человек, который прекрасно разбирается в снах и умеет их толковать. Лучше нам пойти к нему. Он должен услышать твой сон.

Эсме поднялась на ноги.

– Это важно? Ведь это только сон.

Морвен погладила Эсме по плечу.

– Есть много способов, которыми Всевышний говорит со своими детьми. Сны – один из таких способов, у нас к снам относятся очень серьезно. – Она улыбнулась и добавила: – Мы просто сходим к нему и послушаем, что скажет толкователь.

Все трое вышли из библиотеки Арига, прошли между высокими рядами полок и столов, заваленных свитками, поднялись по лестнице и через узкий дворик вышли на улицу. Морвен повела их дальше по улице к арке в белой кирпичной стене, выложенной синей плиткой. Открыла ворота и провела их в цветущий сад.

– Какой чудесный сад! – восхитилась Брия. – Кто здесь живет? – Она указала на маленький домик в дальнем конце садовой дорожки.

– Скоро увидишь, – пообещала Морвен. Она показала на большой платан в центре двора. Под ним на широкой лежанке отдыхал человек. Рядом стояла женщина. Брия с удивлением узнала мать.

– Мама, что ты здесь делаешь? – спросила Брия, подходя. Затем она взглянула на человека, накрытого легким одеялом. – О, Бьоркис! Прости меня, – она смутилась, – я хотела сразу навестить тебя. Ты же наш старый друг.

Бьоркис, теперь лысый как колено, но с белой бородой еще длиннее, чем раньше, весело прищурился и ответил:

– Незачем оправдываться, королева! У тебя было много других дел, я знаю. Алинея передала мне ваши приветствия, я даже познакомился с твоими дочерьми – очаровательные создания, надо сказать. В мать пошли.

– Я только что отправила их поиграть с другими детьми, – сказала Алинея. – А мы с Бьоркисом говорили о… – она замялась, – о новостях королевства.

Бьоркис сбросил покрывало и легко встал.

– Я видел много неприятностей на своем веку, знаю, что такое боль. Волноваться по этому поводу бесполезно. – Он помолчал, изучающе осмотрев посетителей. – Вас привела сюда беда, но я все равно рад повидаться с вами, друзья мои. Ох, давно я не бывал в замке.

– Очень давно, – подтвердила Брия, – и это жаль. Иногда мы забываем, как важны для нас друзья, пока не увидим их снова.

– Не стоит жалеть старого барсука! – запротестовал бывший жрец. – Я вот себя ничуть не жалею, меня здесь любят, заботятся обо мне. Смотрите! Я стар, мне трудно ходить, так что же они делают? Выносят мою лежанку в сад! А я взамен рассказываю им истории и читаю старые книги. Они говорят, что им нравится. Поэтому мне и разрешили остаться.

Морвен улыбнулась и присела на лежанку.

– Среди нас это самый высокочтимый слуга Всевышнего. Мы бы давно выбрали его старейшиной, но он и слышать об этом не хочет.

– Вот уж нелепость так нелепость, – с улыбкой ответил Бьоркис. –Бывший верховный жрец храма Ариэля – старейшина? Не бывать этому! Я и так доволен выше меры. Садитесь, леди, садитесь. Я сейчас попрошу принести еще стульев.

– Не беспокойся, мы найдем себе место, – сказала Брия, усаживаясь на подлокотник кресла матери. Эсме села на кровать рядом с Морвен.

– Король Квентин был бы рад тебя видеть. Уверена, он пошел бы с нами, но...

Бьоркис вскинул руки.

– Королева-мать уже успела рассказать мне, что у вас случилось, и мои молитвы с вами всеми. Я переживаю смерть Дарвина и понимаю, как отнесся к ней Квентин. А тут еще и похищение принца. Но мне скоро уходить вслед за Дарвином, так что я не испытываю такой скорби, как король. Уверен, что старый отшельник уже придумал нам какое-нибудь серьезное дело, когда я с ним увижусь. Вот отдохну здесь немного, наберусь сил, и тогда уже… – Старый жрец говорил так уверенно и с такой спокойной убежденностью, что Эсме удивилась.

– Вы говорите так, будто он только что отправился к себе домой в Пелгринский лес.

– Да так оно и есть! – воскликнул Бьоркис. – Только его нынешнее путешествие вовсе не в лесную чащу. Нет, моя госпожа. Он присоединился ко двору Всевышнего. Если я и чувствую печаль, то только из-за того, как жестоко с ним обошлись. В нем было столько добра, что дни свои он должен был завершить здесь, как и я, в окружении друзей и всеми любимый.

Морвен улыбнулась и погладила бледную руку бывшего жреца.

– Я рада слышать, что вы решили побыть с нами еще немного.

Бьоркис кивнул, его ясные глаза обежали собравшихся вокруг него женщин.

– Я бы хотел остаться здесь навсегда, особенно когда меня окружает такая красота, как сейчас. – Он помолчал и добавил более торжественным тоном: – Но ваш визит, каким бы приятным он ни был, преследует более насущную цель, чем порадовать старого болтуна. Итак, что привело вас ко мне?

Первой заговорила Морвен.

– Сон. Послушай и скажи, что, по-твоему, он может означать.

– А, сон. – Старик понимающе кивнул и повернулся к Эсме. – Почему бы тебе, моя леди, не рассказать все самой, а мы подумаем, о чем говорит твой сон.

– Но как вы узнали, что речь обо мне? – удивилась Эсме.

– Это я понял, как только тебя увидел. – Бьоркис прищурился. – Я сказал себе: – Вот, они пришли за толкованием.

– Вы действительно всё видите?

– Ты думаешь, раз я стар, то и видеть должен плохо? Но мои глаза не утратили остроты; даже, пожалуй, стали еще более зоркими. Завеса между этим миром и тем, что лежит за его пределами, становится все прозрачнее. Но мне проще, ведь я смотрю не только на этот мир. Я увидел следы твоего сна, как только ты вошла в сад. Должно быть, это был не обычный сон. Скорее, видение!

Эсме подумала и кивнула.

– Наверное, вы правы. Я редко видела такие необычные сны. Да, скорее, видение. – Теперь она была уверена, что речь идет о видении.

– Так расскажи, а мы посмотрим, что такое ты видела, – мягко поощрил ее Бьоркис.

Остальные молчали, давая возможность Эсме собраться с мыслями, снова припомнить сон, который так ее задел. Когда она начала говорить, яркие картины снова встали у нее перед глазами, так что ей не пришлось мучительно вспоминать детали. Она перестала замечать сад и окружающих людей, когда перед ней снова встало то высокое плато, где люди тщетно пытались разжечь сырой костер; башня, под которой плыл фундамент, кость на рыночной площади, превратившаяся в королевское знамя...

– Да, я понял, – тихо сказал Бьоркис, когда Эсме замолчала.

В саду стояла тишина, лишь жужжали насекомые среди цветов. Долго ли она спала? Эсме посмотрела на подругу и увидела, что ее тоже встревожил сон.

– Как вы думаете, это что-нибудь значит?

– О, да. Несомненно! Это сон о власти. Он несет в себе семена истины... – Бьоркис помедлил, нахмурился и тихо сказал: – Но я пока не готов сказать, какую именно истину он нам сообщает. Мне нужно подумать и понять его значение.

– Но ведь здесь все совершенно ясно, – сказала Эсме, поражаясь собственной смелости. – Простите меня, сэр. Я не хотела проявить неуважение.

Бьоркис опять прищурился.

– Говори, моя госпожа. Бог, возможно, уже открыл тебе значение этого сна.

– Темная земля, несомненно, Менсандор. Его жители бесцельно бродят без истинного света. Они попросту не видят его. Да, наверное, так. Сигнальный огонь не может загореться без хорошего топлива. То есть пламя истинной веры не может быть зажжено на дровах старой религии.

– Это я понимаю, – сказал Бьоркис. – Но продолжай, пожалуйста. У тебя замечательно получается.

Лоб Эсме прорезала глубокая морщина.

– Следующая часть сложнее. Я не понимаю, что означает рассыпающаяся башня.

– Ну, что же здесь сложного? – усмехнулся бывший жрец. – Бог часто посылает одну и ту же мысль в разных формах. – Эсме нахмурилась, а Бьоркис продолжал объяснения. – Башня новой веры не будет стоять на старом фундаменте, на догмах старой религии. Нельзя построить новое, не разрушив старого.

– Теперь понятно, – произнесла Эсме, – но я пока не знаю, что означает последняя часть сна.

– Здесь тоже понятно, – ответил Бьоркис.

– И что? – подалась вперед Брия.

– Я полагаю, ты уже знаешь, моя леди. Разве ты не видишь? Эта часть сна означает именно то, что говорит! Леди Эсме спасла меня от долгого размышления. Я бы ночь не спал, все думал бы над ее рассказом, и в конце концов окончательно запутался бы. А так больше и думать нечего, все уже явлено.

– Вы хотите сказать, что эта часть говорит сама за себя? – спросила Эсме.

– Да, я так думаю. Смысл ее в тех событиях, которые в ней описаны: яблоко раздора, брошенное человеком в рясе жреца...

– Это о мяснике?

– Ты же сама сказала, что человек в темных одеждах похож на жреца, во всяком случае на того, кто скрывается под жреческой одеждой.

– Кость превратилась в королевское знамя, – сказала Алинея.

– Собаки разорвали его в клочья! Это же о королевстве! – ахнула Брия. – Это его разрывают на части! Но надо же что-то делать? – Ее зеленые глаза с надеждой смотрели на старого друга.

– Конечно. Будем надеяться, что явленное в видении леди Эсме можно предотвратить. – Бьоркис палец вверх. – Для того видение и дано.

– Тогда надо немедленно возвращаться и предупредить короля, – сказала Брия.

– Ты права, дочь, – согласилась Алинея. – Эсме, только скажи мне, почему ты ни словом не упомянула о принце во сне. Почему, как думаешь?

– Не знаю, – ответила озадаченная Эсме. – Вот разве что... – она с надеждой посмотрела на Бьоркиса, и тот кивнул ей в знак одобрения, – разве что принцу Герину ничего не угрожает?

– Именно! – воскликнул старик. – Я бы и сам лучше не сказал. Миледи, у вас талант толкователя снов. Мы поговорим об этом еще до того, как вы уйдете.

– Не сейчас, – покачала головой Морвен. – Старейшины должны выслушать рассказ Эсме, и чем быстрее, тем лучше.

– Ты права. Идите, – сказал Бьоркис. – Старейшины должны знать. Несомненно, они обратят внимание на что-то, что мы упустили. Я и сам собирался это предложить.

– С вашего позволения, добрый Бьоркис, мы пойдем, – сказала Брия, вставая. – Но я надеюсь, мы еще увидимся до отъезда.

– Не переживайте, если не сложится. Я все понимаю. Идите. А мне пора вздремнуть. Знаете, дневной сон очень освежает. – Ухмыляясь, старик сложил руки на животе и закрыл глаза. Брия наклонилась и поцеловала его лысую голову, а потом все тихо вышли, оставив в саду его одинокого обитателя. Пусть отдыхает.

Глава тридцать восьмая

– Надеюсь, к ночи доберемся до замка, Таппер. Но идти далековато, а мы и так давно на ногах. Но я не против, Тап, не против. – Лудильщик, сидя на пне возле королевской дороги, похлопал пса и взъерошил ему шерсть за ушами.

Послеполуденное солнце скользило к западу над полями. Лес остался позади, и теперь они решили немного отдохнуть на солнышке. Меч лудильщик прислонил к пню. Он был тяжелый и успел тонкой веревкой намять плечо Пиму.

– Ты посмотри, Тап, какой день, а? А там пыль на дороге. Кто-то едет, и довольно быстро. Да их там целая толпа. Давай-ка еще посидим, чтобы не мешаться. Вот проедут мимо нас, и увидим, кто это и куда мчится.

Пим наблюдал за облаком пыли над дорогой. Скоро он уже слышал стук копыт по земле, а потом и всадники появились из-за холма. Пим оценил осанку людей в седлах и прекрасную одежду и понял, что это, должно быть, рыцари или лорды. Передовые всадники – двое мужчин, ехавших рядом, – подъехали к тому месту, где сидел на пне лудильщик. Верховые даже не взглянули на него, быстро проскакав мимо. За ними скакали еще трое. Один махнул рукой в знак приветствия, второй кивнул, взглянув на лудильщика. Пим проводил их глазами, встал и поднял меч. Вышел на дорогу и как раз собирался снова закинуть меч за плечо, все еще глядя вслед кавалькаде. Тут-то и появился шестой всадник. Пим только еще поворачивался ему навстречу, а всадник уже налетел на него. Лудильщик едва успел отскочить. Всадник натянул повод, заставляя коня остановиться. Бедное животное, послушное воле хозяина, уперлось передними ногами в дорогу и на пару ярдов вспахало ее, останавливаясь и вздымая пыль. Пим уронил меч. Разгневанный всадник прорычал:

– Прочь с дороги, дурак! Если не видишь, куда прешь, лучше тебе держаться подальше от дороги! Иначе затопчут!

Пим, извиняясь, поднял руки.

– Простите, ваша светлость! Прошу прощения, хозяин! Ох! – Он отпрянул от сварливого всадника с его беспокойной лошадью, но вспомнил о мече, вернулся и поднял его.

– А ну, стой! – приказал всадник. – Что там у тебя?

Вот тут Пим испугался по-настоящему. Он даже не сразу сумел ответить.

– Н-ничего, сэр, – пробормотал он, пряча лицо.

– Стоять! Не видишь, кто тебя спрашивает?!

Лудильщик опустил глаза и ничего не сказал; он убрал завернутый меч за спину, подальше от глаз лорда в седле. Позади раздался топот копыт. Отряд, заметив, что один из них остановился на дороге, вернулся, чтобы выяснить, в чем дело. Теперь Пима окружали пятеро.

– Что случилось, Амеронис? – спросил один из подъехавших, подозрительно разглядывая Пима и особенно его потрепанную одежду.

– Этот негодяй выскочил на дорогу прямо передо мной. Я чуть из седла не вылетел! – сварливо пожаловался Амеронис.

– Да ладно, он не хотел ничего плохого, – сказал лорд Эдфрит, тот самый, который раньше кивнул Пиму, когда проезжал мимо. – Минуту назад он сидел на пне. Оставьте его, поехали, надо спешить. – Дворянин начал разворачивать коня, однако его друзья не последовали за ним.

– Что это у тебя? – угрожающе спросил Амеронис. – Я хочу посмотреть, прежде чем уеду.

Пим оглянулся на кольцо людей, окружавших его, и бедному лудильщику стало совсем плохо.

– Я... я... ничего, мой господин. – Он прижал к себе меч. – Я бедный человек. Лудильщик. Пожалуйста, отпустите меня.

– Оставьте его, Амеронис, – сказал лорд Эдфрит. – Нет у него ничего интересного, и быть не может.

– А я желаю знать! – взревел Амеронис! – Пусть покажет! – Он грозно взглянул на Пима. – А если у него за спиной меч, как мне кажется, я собираюсь выяснить, откуда он его взял. – Его спутники начали обеспокоенно переговариваться.

– Ну? – сказал лорд Горлойк. – Покажи нам, я тоже хочу посмотреть. Действительно, у тебя под этими тряпками что-то похожее на меч.

– Пожалуй, и мне так кажется, а я, между прочим, узнаю оружие, как бы его не прятали, – добавил лорд Луполлен, ближайший друг Амерониса. – Покажи нам, лудильщик, это наше право.

– Нет! – беспомощно завопил Пим. – Я не могу! – Его пес прижал уши и зарычал. Одна из лошадей топнула ногой и фыркнула.

– Дай-ка сюда! – потребовал лорд Амеронис, протягивая руку к Пиму. Пим прижал свою добычу к груди. Ему очень не хотелось расставаться со своим сокровищем.

– Давайте посмотрим, – сказал лорд Эдфрит.

– Надо же посмотреть! – рассудительно произнес лорд Луполлен. – Ты нам не нужен. Иди себе. А вот твоя ноша меня заинтересовала, и я, пожалуй, доведу дело до конца.

Лорд Эдфрит тронул коня.

– Не желаю заниматься вашими глупостями, – проворчал он через плечо, отъезжая.

– Пожалуйста, сэр. Я же ничего не сделал, – взмолился Пим; пот тек у него по шее и капал на рубашку. – Отпустите нас. Умоляю…

– Заткнись, крестьянин! Закрой рот! – С этими словами Амеронис наклонился с седла и сдернул сверток с плеча Пима. Лорд Амеронис слегка стукнул его по лицу своей латной перчаткой с шипами, высвободил ногу из стремени и пнул лудильщика в живот. Пим упал на землю. Тап залаял и подпрыгнул, надеясь куснуть человека, напавшего на его хозяина.

Лорд Амеронис сорвал тряпки, в которые Пим укутал меч.

– Нет! – вскричал Пим, вскакивая на ноги. – Умоляю вас, не надо! – он оглянулся на других дворян, ища помощи, и увидел холодные, бесстрастные лица. Они были согласны с Амеронисом. – Прошу вас, сэр! Отдайте! – он кинулся к мечу, но не успел. Надменный Амеронис ударил лудильщика сапогом в челюсть и отбросил его назад в пыль.

– Я у тебя в долгу, лудильщик, – воскликнул Амеронис, отбрасывая последние тряпки. – Ты одарил меня щедро! – он высоко поднял меч. – Это Сияющий! За этот дар я тебя награжу, лудильщик, – сказал Амеронис, его глаза с жадностью осматривали меч. – Пим в ужасе уставился на меч в руке узурпатора. – Я дарую тебе твою никчемную жизнь, – сказал Амеронис, смеясь.

Лорды тоже нервно рассмеялись, все еще пораженные тем, какой меч оказался в руках их предводителя.

– Ты же наверняка украл его, лудильщик, – продолжал лорд, помахивая мечом, наслаждаясь его холодной силой в своей руке. Клинок был так искусно выкован, что казался живым. – А ну, встать, подонок! – приказал он.

Пим, слизывая кровь с разбитой губы, поднялся на ноги. Амеронис приставил конец Сияющего к горлу лудильщика.

– Ты ведь никому об этом не расскажешь, лудильщик, а? Уши у меня повсюду, я обязательно услышу, если ты будешь болтать, и насажу твою голову на пику перед воротами моего замка. Смекаешь?

Пим чувствовал холодный острый конец клинка на шее. Он прекрасно понимал, что лорд Амеронис не колеблясь убьет его, и в глубине души горел от ярости и стыда: как он мог позволить им забрать меч короля? Но что теперь поделаешь? Как им помешать?

– Можешь убить меня прямо сейчас, – угрюмо произнес Пим. – Я не буду молчать. – Теперь, когда слова были сказаны, он выпрямился и без страха смотрел на лорда. – Да, мы пойдем к королю и расскажем ему обо всем, что случилось.

– Значит, ты ни во что не ценишь свою жизнь, лудильщик? – прищурившись, спросил лорд Амеронис.

– Мне моя жизнь дорога не меньше, чем тебе. Но я не о ней забочусь. Жизнь короля важнее, – ответил Пим. – Это его меч ты держишь в руке, и ты хорошо это знаешь. Мы шли в Аскелон. Меч был потерян. Я его нашел и собирался вернуть владельцу.

– Я тебя в последний раз предупреждаю, – пригрозил Америнос. Он занес меч для удара. Тап грозно зарычал. Пим стоял на месте, закрыв глаза. Если это последние минуты его жизни... ну что ж, зато он проведет их на службе у короля. Он ждал свиста клинка, но вместо этого услышал издали крик.

– Стойте! – сказал один из лордов. – Кто-то идет! – Действительно, издали слышался стук копыт.

Амеронис выругался и сказал:

– Я все равно прикончу этого холопа!

– Не будь дураком! – сказал лорд Луполлен сдавленным голосом. – Мы получили то, что хотели. Оставим поле чистым.

Пим приоткрыл один глаз и увидел искаженное лицо жестокого лорда, все еще возвышающегося над ним, с мечом в руке. Копыта стучали все ближе, и всадник снова что-то крикнул. Амеронис оглянулся и замер в нерешительности.

– Идем! – звал его Луполлен, поворачивая лошадь.

Остальные тоже повернули коней и двинулись прочь.

– Боги свидетели, – пробормотал Амеронис хрипло, – тебе повезло, лудильщик. Но если я тебя еще раз увижу, ты умрешь. – С этими словами он бросил коня прямо на Пима, едва успевшего отскочить в сторону, но все же успел не до конца. Амеронис ударил его рукоятью меча по голове. Небеса померкли, звезды сошли со своих путей, и Пим рухнул на дорогу.

Глава тридцать девятая

Ренни на гнедом коне принца трусцой ехал по хорошей дороге в Аскелон. Он старался сидеть прямо, притворяясь рыцарем. В мечтах он видел себя возвращающимся в королевство после многих приключений в далеких землях. Он представлял, как вернувшись, узнает, что его имя на устах у всех соотечественников и лордов, его деяния воспеваются в больших и малых залах по всему королевству. Да, быть таким рыцарем, подумал он, было бы мечтой любого человека. Он бы жизнь отдал за один час в доспехах рыцаря в седле настоящего боевого коня.

Тарки легко бежал по дороге, замок Аскелон уже виднелся в тумане над зелеными полями. Мир казался спокойным и ленивым, и Ренни отчаялся найти какие-либо приключения в дороге, потому что с каждым шагом город становился все ближе. Они достигли подножия холма и начали подниматься по склону. Тут им навстречу попался всадник. Незнакомец промчался мимо в мелькании копыт, короткий плащ развевался позади него, хвост коня летел по ветру. Он смотрел только на дорогу и даже не обратил внимания на Ренни.

– Дворянин, наверное, – сказал Ренни коню. – И что-то он там увидел на дороге. А вдруг разбойники!

В его юной голове тотчас возникла сцена встречи с бандой безжалостных грабителей. Разумеется, он, сэр Ренни, прогнал злодеев обратно в Дикие земли, где трусам самое место. Довольный собственным, пусть и воображаемым, героизмом, Ренни слегка подстегнул коня; понятно, что на подъеме лучше скакать побыстрее. Затем, когда они достигли гребня и дорога снова открылась перед ними, Ренни увидел сцену, которую только что вообразил: группа разбойников угрожала беспомощному путнику. Правда, все разбойники были конными, а бедный путник – пешим. Впрочем, разбираться Ренни не стал. Он дико гикнул, ударил пятками Тарки и поскакал на помощь, совершенно не обратив внимания на то, что безоружен. Кстати, случись у него оружие, он все равно не знал бы, как им пользоваться. Ренни помчался в бой, ослепленный видениями славы, затмившими для него все прочее.

Примерно в это же время лорд Амеронис и его друзья услышали приближение молодого спасителя. Ренни увидел поднятый для удара меч и издал еще один боевой клич, подгоняя Тарки, спускавшегося с холма Он скакал, размахивая локтями и стараясь держать спину прямо. В этот момент лорды убедили своего предводителя пощадить лудильщика и отступить, забрав королевский меч. Они развернулись и поскакали навстречу Ренни. Парень опустил голову и бросился на них. В момент, казалось бы, неизбежного столкновения Ренни зажмурился. Его обдало волной воздуха, когда всадники пронеслись мимо, а затем услышал топот копыт позади.

Когда он снова открыл глаза, разбойники умчались прочь и исчезли за холмом. На дороге остался одинокий путник. Ренни резко остановился, спрыгнул с седла и бросился на помощь человеку. Он перевернул его на спину. Кровь текла из рассеченной губы, а из-под пыли выглядывал здоровенный свежий синяк. Тап облизал лицо хозяина, стряхивая пыль и кровь.

Веки Пима слабо дрогнули.

– Ох... – простонал он.

– Вы живы, добрый сэр? – спросил Ренни.

– Ох... моя голова. Ой! Они меня здорово побили, – сказал лудильщик, пытаясь встать.

– Тихонько, тихонько, – приговаривал Ренни, помогая Пиму сесть. – Я вам помогу.

У Пима от боли слезились глаза, он с трудом разглядел своего юного спасителя.

– Кто ты?

– Я Ренни, сэр, – ответил парень, как будто имя должно было все объяснить. – Я увидел вас на дороге в окружении разбойников.

– А? – Пим повернул голову и увидел, что обидчики действительно исчезли. – Ты мне жизнь спас! Они же хотели меня на кусочки порезать. Да, сэр. Ты спас меня, молодой господин! Спасибо, о, спасибо!

Ренни просиял от этой благодарности. Да, он спас жизнь человеку! Любой рыцарь на его месте поступил бы так же. Он наткнулся на банду головорезов, разбил их и вынудил бежать в Дикие земли. А если бы они не убежали, он бы их…

– Кто это был, и чего они к вам привязались? – серьезно спросил он.

– Плохие люди, молодой господин. Очень плохие… и злые. Они грозились насадить мою голову на пику, вот что. Да. Считай, что я был уже мертв, но тут ты примчался. О, спасибо.

– Они что-нибудь украли?

Тут лудильщик задрожал крупной дрожью.

– Ох! Они меч забрали!

– Э-э, у вас был меч?

– Это не мой. Нет, нет, ни в коем случае не мой! Меч короля! Они забрали его – тот, которого звали Амеронис; вот кто это сделал. Он хотел разрубить меня на кусочки, а мою бедную голову насадить на пику.

– Что? Лорд Амеронис? Я слышал о нем.

– Он плохой. О, да. Очень плохой.

Ренни задумался.

– А откуда у вас королевский меч? – спросил он, невольно почесав в затылке. – Вы же имеете в виду Сияющий?

– Конечно! Именно он! – Пим торжественно кивнул. – Мы с Тапом нашли его на дороге несколько дней назад. Мы же тогда еще не знали, что это Сияющий, и спрятали его в дупле. А сегодня достали и везли королю. Он же ему нужен, да?

Ренни вдумался в слова этого странного человека.

– Что ж, – сказал он наконец, – едем прямо к королю. Надо ему все рассказать.

– Я согласен. – Пим неуверенно поднялся на ноги, положив руку на плечо парня. – Ты же на коне? Конь крепкий, а мы не так уж далеко от замка. Так и сделаем, – кивнул Пим и сморщился от боли. – Ой! Он здорово приложил меня по голове. Надо бы с ним рассчитаться…

С помощью Ренни Пим кое-как вскарабкался в седло, затем помог сесть парню. Тарки низко наклонил голову, ощутив лишний вес, но уверенно затрусил к Аскелону.

Тени от высоких зубчатых стен протянулись через внутренний двор замка. Раньше Тейдо и Ронсар не смогли собрать своих людей. Они отправлялись на поиски меча. Рыцари и воины основательно приготовились к долгим поискам. Как Ронсар не торопил их, только к закату лошади были оседланы, провизия на много дней пути была уложена в торока.

– Начинается война, – объяснил Ронсар Хейгину, когда стражник начал протестовать против оскудения его запасов. – Если мы потерпим неудачу, король-дракон падет. И какой тогда смысл в твоих запасах?

– Не стоит пока говорить о поражении, – заметил Тейдо. – Да, поиски будут трудными. Ты сказал «война»? Так вот, это хуже войны, потому что наш враг – время, а время в конце концов побеждает всех.

– Только не в этот раз, – мрачно ответил Ронсар. – Эту войну я хочу выиграть.

Тут к ним подбежал привратник, отдал честь Хейгину и выпалил:

– Сэр, у ворот кто-то требует встречи с королем. Я сказал им, что король никого не принимает, но они настаивают. Я не хотел без толку вас беспокоить, но они не уходят.

– Чего они хотят?

– Они не говорят, сэр.

– Тогда помоги им уйти, – приказал Хейгин, – у тебя же есть меч, приятель.

Тейдо и Ронсар уже собирались уходить, но услышали слова привратника:

– Их двое на одном гнедом коне.

Ронсар встрепенулся.

– Гнедой конь, говоришь?

– Ну и что, милорд? – спросил Хейгин.

– Приведи их, – приказал Ронсар. – И коня. Немедленно.

Привратник побежал за приезжими.

– Наверняка у тебя есть какие-то соображения? – спросил Тейдо.

– Пока не знаю, – ответил Ронсар. – Но я прекрасно помню, что на гнедом коне в день охоты ехал принц.

– Ну да, это же был его любимый конь, – подтвердил Хейгин. – И что из того? В королевстве десятки гнедых коней.

– Да, ты прав, конечно, только не станут двое садиться на одну лошадь, если нет большой спешки, а эти еще и короля хотят видеть.

– Кажется, я тебя понимаю, – сказал Тейдо. – Ты думаешь, что это может иметь к нам отношение?

– Вот сейчас и выясним. – Ронсар посмотрел в дальний конец двора, где показался привратник. Он вел в поводу коня, а за ним едва плелись два человека – худой долговязый мальчишка и сгорбленный мужчина.

– Вот они, сэр. Как вы приказали.

– О, Пим, мы снова встретились, – неожиданно сказал Ронсар. – Хейгин, посмотрите лошадь. Я думаю, многие знают этого коня.

– Не подумайте, ваша светлость, мы ее не крали, – ответил Пим. – Вот только откуда бы вам меня знать?

– А помнишь того бедолагу, которому проломили голову в «Сером Гусе» в ту ночь, когда снесли храм короля?

Глаза Пима широко раскрылись. Он узнал человека и понимающе кивнул.

– Вот и со мной случилось то же самое не далее, как три часа назад.

– Это лошадь принца, никаких сомнений. – Хейгин погладил по шее коня. – Седло и сбруя принца. Животное из королевских конюшен – не сомневаюсь. Если хотите, кликну конюшего. Он-то уж точно знает, лучше, чем любой другой.

– Не стоит, – сказал Ронсар. Он посмотрел на двоих перед собой. – Ну? Я готов выслушать ваш рассказ.

– Это я нашел его, сэр, – тихо, с благоговением сказал Ренни. Он стоит во внутреннем дворе замка Аскелон, вокруг рыцари и оруженосцы, воины приготовились к битве – невероятно! Он и мечтать о таком не мог. – Он пришел к нам на поле. Кукурузу ел. Я поймал его.

– Коня? – Ронсар улыбнулся; в его глазах сверкнул огонек. – Так. А потом что ты сделал? – Прежде чем парень успел ответить, вмешался Пим.

– Я расскажу вам, что он потом сделал. Он мне жизнь спас, вот что он сделал. Мы…

– Ты и этот парень?

– Нет, сэр, я и мой Тап, сэр, – сказал Пим, указывая на собаку.

– Понятно. Продолжай

– Так вот, мы направлялись в Аскелон и на нас напали разбойники. По крайней мере, я думал, что они разбойники.

– Разбойники? – переспросил Тейдо. – В этой части Менсандора?

Пим энергично кивнул.

– Они схватили меня и отобрали меч.

– Подожди. Отобрали твой меч? – спросил Ронсар. – С каких это пор лудильщики носят мечи?

– Не мой меч, ваша светлость, – объяснил Пим. – Меч короля!

Глава сороковая

Тейдо первым отреагировал на эти удивительные слова.

– Вы нашли меч короля?

Пим торжественно кивнул; Ренни тоже кивнул, а Тап завилял хвостом.

– Мы нашли его на дороге несколько дней назад... – Он замолчал, вспомнив, что еще они нашли рядом.

– Рядом с телом человека, не так ли? – подсказал Ронсар. Пим медленно кивнул.

– Но мы не имеем к этому никакого отношения! Нет, сэр. Я вообще никогда в жизни не поднял руки на человека. Нет, сэр, не поднял.

– Мы верим тебе, лудильщик, – сказал Тейдо. – То, что ты рассказал, соответствует тому, что мы уже знаем. Что ты сделал с мечом, когда нашел его?

– Спрятал, сэр. Мы спрятали его в дупле дерева, да. В дупле старого ореха в лесу. Но тогда мы еще не знали, что это меч короля, ну, сразу не знали.

Ронсар представил, как это должно было происходить: лудильщик нашел меч на дороге, испугался, спрятал оружие, пришел в город, услышал разговоры и решил вернуть меч.

– Ты хотел вернуть его королю?

– Да, сэр, очень хотел. Мы так и планировали с самого начала, ну, может, не сразу. Мы ведь сначала не знали, что это королевский меч. Нет, не знали.

– Кто забрал меч? – спросил Тейдо. – Ты говорил, что на тебя напали разбойники.

– Их шестеро было. Двое проехали, пока мы отдыхали на обочине. Потом еще трое... первый не обратил на меня внимания, а последний чуть не сбил меня с ног на дороге, он ехал сзади. Мы его не видели, пока он не остановился. А потом он остановился, увидел меч и отобрал его. Я не хотел отдавать, но он меня побил. – Пим осторожно притронулся к синяку. – Этот... парень – он указал на Ренни, – спас старого Пима, да, сэр, спас. Не смотрите, что мальчишка, мужеству ему не занимать, да, сэр! Он как налетел на них! Они и разбежались, как стая паршивых дворняжек!

Ронсар бросил испытующий взгляд на Ренни.

– Это правда, молодой сэр? Вы защитили лудильщика от разбойников?

Ренни кивнул, слишком ошеломленный, чтобы говорить.

– Храбрый парень, – заметил Тейдо. – Молодец. Немногие в одиночку без оружия бросятся на шестерых вооруженных людей. Что заставило тебя так поступить?

Ренни открыл рот, и слова, словно только того и ждали, посыпались наружу.

– Я хочу стать рыцарем, сэр. Рыцари храбрые, они помогают тем, кто нуждается в помощи.

– Правильно мыслишь! – согласился Ронсар. – Но страшно ведь?

– Нет, сэр. – Ренни помолчал. – Страшно стало потом, когда Пим рассказал, кто они.

– О? Ты их знаешь, Пим? – Тейдо наклонился вперед.

– Ну, я слышал имя... того, кто взял меч. Это был...

– Подожди. Дай угадаю, – вмешался Ронсар. – Амеронис?

– Он самый! – воскликнул Пим. – Он подлый, сэр. Черный, как самая темная ночь. Да, он такой.

– Почему-то я не удивлен! – сказал Ронсар. – Ну что же, игра началась. Ладья съела пешку.

– И уволокла в свое гнездышко, – добавил Тейдо. – У него замок в Сиплете. – Он повернулся к Ронсару. – Решено. Никакого поиска. Вместо него будет осада!

* * *

Получив письмо о выкупе, Квентин в отчаянии слег и целый день пролежал неподвижно. Его парализовала черная меланхолия. Письмо предсказывало смерть его сыну, потому что у него больше не было Сияющего, который требовали похитители, и не было времени, чтобы найти утраченный меч. А ведь виноват только он. Из-за того, что он поддался гневу и сразил негодяя на дороге, он потеряет сына и наследника, а заодно и трон. Но имеет ли это значение? Он уже потерял самых верных друзей: Дарвин погиб, Толи он сам прогнал, и теперь тот в плену; даже королева оставила его одного в час величайших испытаний. Но еще хуже было сознавать, что Всевышний больше не поддерживает его, наоборот, посылает суровые кары. И они явно ему не по силам.

В дверь постучали. Квентин не отреагировал на стук, но дверь все равно открылась. В проеме стояла долговязая фигура. Тейдо подошел и встал возле постели.

– Сир, – сказал Тейдо, – все готово. – Король не отвечал. Тейдо постоял, печально глядя на друга, а потом произнес: – Мы ждем, когда вы нас поведете. – Он собирался сказать, что они не могут больше ждать, но состояние Квентина потрясло его, и он подумал, что должен достучаться до сознания короля во что бы то ни стало. Ему даже показалось, что он добился успеха. Квентин повернул голову; глаза сосредоточились на лице Тейдо.

– Они обещают убить моего сына, – тихо сказал он, – а виноват в этом я.

– Нет, сир. У меня для вас новости: меч найден. Мы идем, чтобы забрать его.

– Ты нашел Сияющий?

– Его несли вам в замок, но лорд Амеронис украл меч, ограбил лудильщика, который нашел Сияющий на дороге в день похищения принца Герина.

– Значит, они победили. Амеронис никогда его не отдаст.

– Добровольно не отдаст. Но мы хотим осадить его замок. И, уверяю вас, такой осады он еще не видывал. В конце концов, он вернет Сияющий, и будет рад, если останется в живых. Вот почему вы должны ехать с нами.

– Поздно, Тейдо. Времени уже нет.

– Нет, господин мой, еще не поздно. Но станет поздно, если вы будете мешкать.

– Тогда ступай и посмотри, что можно сделать.

Тейдо уже готов был согласиться, но вместо этого ответил:

– Я не могу отдать приказ, сир. Это должны сделать вы. И во главе войск должны быть вы, если мы хотим показать Амеронису и его друзьям, что не потерпим измены в королевстве.

Квентин молчал. Тейдо не мог понять, слышит ли король его, или настолько погрузился в отчаяние, что не услышит даже конца света. Рыцарь безмолвно помолился Всевышнему, чтобы король сбросил с себя этот морок.

– Защити свой трон, мой господин, – сказал Тейдо. – Веди нас.

Квентин вздохнул и махнул рукой.

– Нет, я уже не король. Оставь меня.

– Но кто поведет войска, если не вы?

– Вот ты и поведешь.

– Нет.

– Тогда Ронсар. Да кто угодно. Мне все равно.

Тейдо ничего другого не оставалось, как признать свое поражение. Он подошел к двери, положил руку на засов, повернулся и сказал:

– Многие отдадут свои жизни за вас и ваш трон. Многие готовы к любым опасностям, служа вам. Дарвин был готов, и Толи, и другие, которых вы знаете. А вы даже рукой не шевельнете, чтобы спасти себя? – С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.

Король слушал, как шаги рыцаря затихают в коридоре, и продолжал лежать, уставившись в темноту. Он так и не шевельнулся.

– Ну? – спросил Ронсар, уже догадываясь об ответе. Он прочитал его на усталом лице друга.

– Он c нами не пойдет. Я боюсь, что короля мы потеряли еще до первого столкновения.

– Если король сдастся, то наше королевство ждет беспокойное будущее. Шакалы порвут его на чести. – Тейдо вздохнул. – Ладно. Продержимся, сколько можем. Сейчас идем в Амерон-он-Сиплет и сделаем там, что можем. – Он посмотрел на небо. – Если скакать всю ночь, то к утру будем там.

В сумерках, окрасивших небо в цвет темного вина, армия короля-дракона выступила из Аскелона. Вышли тихо. Никогда такого не было. Войны с врагами всегда сопровождались суетой и шумом, а в этот раз войска прошли через подъемный мост, перекинутый через сухой ров, и вышли по длинному пандусу на городские улицы. Впереди ехали рыцари, их доспехи везли оруженосцы. За ними шли пехотинцы. Их колонны маршировали в полной тишине. По домам уже прошел слух, что у короля-дракона духу не хватило вести своих людей. За пехотой двигались тяжелые фургоны с провизией и оружием; телеги кузнецов и хирургов с припасами и инструментами для ремонта вооружения и лечения раненых. Они шли в хвосте. Молчаливая армия прошла по улицам города, словно толпа призраков, напоминающая какую-то забытую битву на заре времен. Никто их не провожал; ни один горожанин не вышел поприветствовать солдат и крикнуть им доброе слово. На улицах отирались лишь голодные дворняги. Они с тявканьем бросались под копыта лошадей.

Войско вели Ронсар и Тейдо. Они ехали бок о бок, неизменно глядя вперед. Говорить было не о чем. Каждый из них кутался в собственные мысли, как в плащи. И хотя ночь была теплой, воздух пропитался меланхолией и тщетностью, от которых бросало в дрожь. Этой ночью все под знаменем короля-дракона чувствовали себя прескверно. Враг еще даже не взялся за клинок, а Менсандор уже потерял своего короля.

Глава сорок первая

Старейшина Джоллен поглаживал бороду, глядя на тлеющие угли в очаге; рядом с ним сидела его жена Морвен. Напротив поместились Алинея, Брия и Эсме. Все трое смотрели на Джоллена, ожидая, что он скажет. Тени мелькали на стенах; в одном углу стрекотал сверчок. Наконец, старейшина глубоко вздохнул, поднял глаза и сказал:

– Да, все верно. Вам надо немедленно возвращаться. Сон, как и сказал Бьоркис, это предупреждение или знак того, что вы должны присутствовать при предсказанном событии. Вам надо спешить.

– Спасибо, старейшина Джоллен. Твои слова меня успокаивают. А возвращаться мы все равно решили, – ответила Брия.

– Я мог бы собрать Совет старейшнин, но уверен, они сказали бы то же самое. Понимаю, что вы так и не успели отдохнуть, а теперь опять надо идти. Но мы будем молиться, чтобы вам хватило сил на дорогу.

– А вот мне не нравится даже мысль об отъезде, – сказала Эсме. – Только я успела понять, что это моё место, а теперь опять надо уходить.

Джоллен посмотрел на нее, кивнул и пробормотал себе под нос что-то, словно видел в молодой женщине то, чего не мог увидеть никто другой.

– Возможно, Бог говорит с тобой, Эсме. Может быть, у него есть местечко для тебя здесь, среди нас. В любом случае, в Декре ты всегда желанный гость. Возвращайся, когда сможешь, и живи здесь, сколько захочешь. Иначе, боюсь, ты не справишься со своими бедами.

Последние слова старейшины удивили Эсме.

– Разве Брия рассказывала вам о моих... моих бедах?

Джоллен мягко улыбнулся.

– Нет, моя госпожа. Мне не нужны рассказы. Я и так вижу, что тебе выпало стать участницей многих печальных событий в последнее время. Как только ты вошла в ворота нашего города, я понял, что ты сейчас как маленький ребенок, потерявшийся в незнакомом мире.

Эсме опустила глаза и начала рассматривать свои руки, лежавшие на коленях.

– Это так заметно?

– Вовсе не для всех, – успокоил ее старейшина Джоллен. – Но это часть моего дара – видеть состояние души человека. Я говорю не для того, чтобы пристыдить тебя, Эсме. Просто, чтобы знала: нам известно о ваших страданиях, и мы молимся за вас с тех пор, как вы пришли.

– Я благодарна вам за ваши молитвы. Мне здесь и правда хорошо. Я впервые чувствую себя умиротворенной, с тех пор... – Ее голос дрогнул, и она замолчала.

Морвен встала и обняла ее.

– Возвращайся, когда покончишь с делами, и оставайся с нами. Для нас будет честью принят тебя здесь.

– О каких делах ты говоришь? – Эсме оглянулась на спутников. Ответила Алинея:

– Это же тебе было видение. Всевышний с тобой говорил.

– Значит, в этих событиях есть и моя роль?

Старейшина Джоллен усмехнулся.

– Своя роль есть у всех. Но ваша роль особенная. Вист Оррен открыл вам часть своего плана. Рука Всевышнего на тебе, Эсме.

Они еще немного поговорили о повседневных вещах и о том, что им понадобится для раннего отъезда наутро. О сне Эсме больше не вспоминали, хотя всем было понятно, что прозвучало слово Бога, а значит, за ним последует какое-то великое событие, пока скрытое завесой будущего. Дамы разошлись по своим комнатам. Морвен проводила их до дверей, сказав напоследок:

– Утром я принесу вам завтрак и провожу вас.

– Не стоит беспокоиться, – сказала королева. – Вы и так много сделали для нас.

– Никаких беспокойств, – отмахнулась Морвен. – А вот чего мне действительно жаль, так этого того, что я не успела повозиться с вашими малышками. Они очаровательны! Возвращайтесь поскорее, и Квентина обязательно прихватите. Он слишком долго пробыл вдали от нас.

– Он бы с радостью. – Брия взяла Морвен за руки. Подошел Джоллен и встал позади жены. – Помолитесь за него, пожалуйста... помолитесь за него и за моего сына.

– Не беспокойтесь. Мы обязательно это сделаем, – ответил Джоллен. – Мы ведь и так все время молились с вашего прихода и не перестанем возносить молитвы, пока не убедимся, что у вас все хорошо. – Он замолчал и окинул женщин долгим внимательным взглядом. – Не беспокойтесь, – повторил он. – Вы не зря пришли к нам. Вы сделали то, что должны были сделать, и Всевышний рад дать вам благословение. А если Он обещал, Он обязательно исполнит. Идите и помните, что Он всегда верен тем, кто следует Его путями. – Гости и хозяева обнялись и вышли в прохладную летнюю ночь под мириады звезд.

Этой ночью они улеглись спать спокойно. За время, проведенное в Декре, они сблизились, но пока еще не настолько, чтобы говорить об этом друг с другом. Возможно, впереди их ждали злые дни, но теперь им легче было противостоять им.

* * *

– Толи? Ты спишь? – спросил принц Герин. Мальчик придвинулся ближе к лежащему рядом мужчине.

– Нет, – ответил Толи, поворачиваясь к нему. – Ты что-то хотел?

– Мне показалось, что кто-то ходит в коридоре.

– Я тоже слышал. Это стража. Они следят, как бы мы не просочились сквозь трещины в стене.

– Они следят за нами еще пристальнее, чем прежде. Почему, как думаешь?

– Видишь ли, они не хотят, чтобы с нами что-то случилось, пока не узнают, поймали они на нас что-нибудь или нет.

– А что они хотят поймать?

– Это просто месть, Герин. Нимруд уже пытался украсть трон Менсандора, и...

Прежде чем Толи успел закончить, дверь заскрежетала и с треском распахнулась. Толи тут же вскочил на ноги.

– С чем пожаловал? – спросил он, когда посетитель вошел в камеру.

– Как вам тут отдыхается, мои пленники?

– А, сам Нимруд! – мрачно произнес Толи. – Зашел самолично поиздеваться?

– Нет, нет! Зашел сказать, какую цену я назначил за ваши никчемные головы. Отправил письмо о выкупе. Король его получил, и теперь у него нет другого выбора, кроме как подчиниться.

– Что ты написал ему, змей?

– Просто сообщил, что готов освободить пленников в обмен на некий предмет, представляющий ценность для короля. – Нимруд злобно рассмеялся: – Ха! Этот предмет ему больше не понадобится!

– О чем ты говоришь? – Толи сделал шаг вперед.

– Стой, где стоишь! – крикнул Нимруд. Затем, более спокойным голосом продолжил: – Вот так-то лучше. Интересуешься, какой предмет я имею в виду? – Он пожал плечами, и его тень на стене в свете факела изогнулась нелепым образом. – Так и быть, скажу тебе. Мне нужен его меч.

– Сияющий! – ахнул принц Герин. Он подошел и стоял теперь рядом с Толи.

– Да, вроде так его называют. Мне говорили, что это прекрасное оружие, хотя сам я его еще не видал.

– Нет! – воскликнул Герин. – Король ни за что не откажется от Сияющего!

– Вот и посмотрим, – усмехнулся Нимруд.

– Принц прав. Король-дракон не отдаст тебе Сияющий. Ты хочешь унизить трон, но этого не будет.

– Жаль, – Нимруд притворно пожал плечами. – А вдруг он посмотрит на это дело иначе? Ну что такое трон? Много ли он стоит? Вряд ли дороже жизни единственного сына и наследника, и вдобавок жизни самого близкого друга?

– Я тебя понял, – холодно ответил Толи. – Ты поставил короля перед выбором. Только ты забыл, что король – это в первую очередь король, и только потом человек. Он живет для королевства.

– В любом случае, выбор интересный. Скоро выясним. В полдень через пять дней вас отведут во двор храма. Если король не принесет мне этот свой зачарованный меч, вас убьют на алтаре Ариэля. Да знаю я, что боги в наши дни не требуют человеческих жертвоприношений, знаю. Но на этот раз, почему-то мне кажется, Верховный жрец будет настаивать. И куда деваться королю Квентину с вашей кровью на руках? Интересно, как он после вашей смерти сможет ужиться с самим собой? – Нимруд отступил на шаг и высоко поднял факел. – Ну, счастливо оставаться!

Толи застыл, как изваяние, и смотрел, как исчезает старый колдун. Дверь камеры закрылась, засов проскрипел, и в камере снова стало темно и тихо. Они услышали, как Нимруд хихикает себе под нос, шагая по коридору к своему мерзкому гнезду.

– Он правду говорил? – спросил Герин, когда кудахтанье волшебника затихло.

– Да, – сказал Толи, обхватив мальчика рукой и притянув его к себе. – Боюсь, что правду. Конечно, мог и придумать всё, но мне так не кажется. Старый стервятник хочет, чтобы мы дрожали от страха; он надеется, что его новости будут гноиться в нас, как рана на животе. Но мы же этого не допустим? Нельзя терять надежду, ни на миг нельзя.

– Я боюсь, Толи. Что с нами будет?

– Не знаю, молодой господин. Теперь это уже не от нас зависит.

Глава сорок вторая

Над Пелгрином занимался туманный рассвет. Туман натягивало с мутных вод реки Сиплет. На берегу, там, где вздымался над серой водой скалистый утес, стоял замок Амерон. Ниже замка Сиплет разливался, огибая скалу, и создавал естественный оборонительный рубеж для замка. Лорд Амеронис мог чувствовать себя спокойно, особенно учитывая дикий густой лес, охранявший замок с третьей стороны. Единственный свободный подход представлял собой весьма неровную местность, что создавало для любых нападающих большие проблемы.

Тейдо и Ронсар осматривали замок в неверном утреннем свете.

– Скал здесь больше, чем я помню. И укреплен замок куда лучше, – сказал Ронсар.

– Наши позиции будут там и там, – взмахом руки показал Тейдо. – Не ближе полета стрелы. Амеронис всегда готов к битве, так что вряд ли мы застанем его спящим.

– Но кое-что можно сделать уже сейчас, пока они о нас не догадываются. Надо отправить саперов, пусть решат, куда закладывать мину. И пусть их на всякий случай прикроют лучники. Лучше с этим не тянуть. – Ронсар устало сошел с коня и вернулся к армии, ждавшей под защитой леса. Он поговорил с несколькими рыцарями, и те разбежались выполнять его приказы.

Тейдо тоже спешился и прошелся по кромке леса, внимательно изучая рельеф местности подходы к замку. Из леса выскочили два десятка саперов. В руках они несли заостренные шесты. За ними следовали лучники с длинными луками и колчанами стрел за спиной. У основания скал они разделились на группы по два-три человека и пустили в ход свои щупы, чтобы найти подходящие трещины в камне.

Ронсар встал рядом с Тейдо, наблюдая за работой саперов.

– Это не быстро, – сказал он. – Хорошо бы нам поспать до того, как проснется Амеронис и обнаружит, что замок осажден. Приказы войскам я роздал.

Тейдо потер глаза кулаком и повернулся к другу.

– Не лежит у меня сердце поднимать меч против одного из нас. Он все-таки лорд королевства.

Ронсар пожал плечами.

– Он перестал быть лордом Менсандора, когда бросил вызов королю. Он ренегат, и поступать с ним следует соответствующе. Измена – это не мелочь.

– Я не спорю. Просто хотел бы найти другой путь. Интересно, знает ли он, что держит не только королевский меч, но и жизнь наследника?

– Думаешь, для него это важно?

– Скорее всего – нет. Но я все же постараюсь, чтобы он узнал об этом как можно скорее. По крайней мере, дважды подумает, прежде чем начинать войну.

Ронсар нахмурился.

– Ты же понимаешь, он не сдастся. Амеронис слишком горд и слишком долго ждал. Осада начнется неизбежно, и давай будем молиться, чтобы она была короткой. У нас не так много времени.

С этими словами оба повернулись и пошли обратно, чтобы заняться лагерем и подыскать местечко, чтобы поспать. Они провели в седлах всю ночь.

В замке лорд Амеронис и его друзья спали в своих постелях на тонких простынях в комнатах, увешанных гобеленами, расшитыми шелком. Амеронис привык окружать себя самыми лучшими вещами и частенько называл себя королем, по крайней мере в своих амбициозных мечтах он считал себя таковым. Сейчас он крепко спал, мечтая о том дне, когда он взойдет на Драконий трон в Зале короля-дракона. Он долго к этому стремился, но теперь уже совсем скоро его мечты исполнятся. Ведь у него в руках Сияющий! Сам меч лежал в ящичке у подножия его кровати; он не доверял даже своему собственному оружейнику и не хотел отпускать меч от себя.

На стенах замка закричали. Крики дозорных разбудили Амерониса.

– Камергер! – закричал он, и на его зов тут же явился худощавый человек с глазами ласки и коричневыми гнилыми зубами.

– Мой господин?

– Клянусь Зоаром, что происходит? Как человек может спать при таких криках? У меня гости, и я не хочу, чтобы их будили.

– Наверное, какие-то беспорядки снаружи, мой господин. Я пока не знаю причины.

– Ладно. Сам разберусь! – Лорд Амеронис откинул покрывало, вышел на балкон и поднялся на стену. Покои лорда находились в западной башне и смотрели в сторону леса. Надо отдать ему должное, он мигом сообразил, что к чему и уяснил причину своего раннего пробуждения.

– Клянусь всеми богами неба и земли! – воскликнул он. – Нас осаждают! – В этот момент к нему подбежал молодой рыцарь. Он командовал обороной замка.

– Мой господин, нас осадили!

– Это я и сам вижу! Сколько их?

– Я пока не считал. Был на надвратной стене. Один из стражников всего несколько минут назад подал сигнал тревоги. Там саперы, мой господин. Они ищут слабые места в скале.

– Люди короля?

– Я не видел на них значков, мой господин.

– Ладно. Пусть лучники отгонят их. Нечего тут вынюхивать!

– Я уже приказал лучникам стрелять. Но мы не сразу их заметили, они давно уже работают. А сейчас уже ушли.

Амеронис повернулся и посмотрел в сторону леса, где ждала армия короля-дракона.

– Так, – пробормотал он себе под нос, – уже началось. – Затем он рявкнул молодому рыцарю: – Если снова покажутся, немедленно доложить мне!

– Да, мой господин. – Рыцарь коротко поклонился.

Амеронис пошел со стены, как был, босиком, и через балкон вернулся в свои покои. Там он поспешно оделся, не забыв стеганую рубашку на тот случай, если до конца дня придется облачаться в доспехи. Затем он поспешил в оружейную, оттуда пошел к надзирателю, справиться о запасах в замке: еде, воде и корме для лошадей; затем посетил ворота и лично проследил за тем, как накладывали клинья и перекладины. Все это без лишней спешки, как человек, хорошо знающий войну и подготовку к ней. Он давно ждал этого дня. Он занимался делами бесстрастно, как ветеран, как наследник отца, также стремившегося к трону и знакомого с тем, как пользоваться властью и как ее достичь. Он станет королем, поклялся он себе, или умрет, пытаясь им стать.

В полдень Ронсар проснулся, хотя спал совсем немного. Осмотрел лагерь обошел командиров и людей, занятых обустройством лагеря.

– Сэр Гарт, – обратился Ронсар к рыцарю, руководившему сооружением коновязи для лошадей, – что говорят саперы, которых мы посылали утром?

Здоровенный сэр Гарт выпятил бочкообразную грудь и выдохнул.

– Ничего хорошего, милорд. Замок Амерон так же надежен, как и скала, на которой он стоит. Саперы не нашли трещин или мягкой земли по всему периметру – по крайней мере, с трех сторон. С четвертой – река.

Ронсар нахмурился.

– Совсем ничего?

Сэр Гарт покачал головой.

– У этой скалы мощные корни, мой господин, такие же твердые, как сердце хозяина замка. Подкоп устраивать негде.

Ронсар кивнул и пошел прочь. Пусть так, подумал он. Если не сможем пройти под стенами, пойдем через них. Нет времени на длительную осаду; вопрос надо решить за четыре дня, если мы хотим выполнить условия Высокого храма до... Ладно, успеем. С Божьей помощью успеем. В этот момент сзади послышались шаги. Ронсар повернулся навстречу Тейдо.

– Ну вот, поспал, и теперь выглядишь лучше. Староваты мы становимся для того, чтобы по ночам скакать лесом, а? – Ронсар пытался подбодрить Тейдо, но успеха не добился, Тейдо даже не улыбнулся.

– Что слышно из замка?

– Ничего не слышно. Я говорил с командиром минуту назад, он сказал, что с башен или со стен не поступало никаких сигналов, но лучников они выставили. Ждут.

– Ладно. Надо же скрасить им ожидание, – хмыкнул Тейдо. Он кликнул оруженосца и приказал привести коня.

– Что ты задумал? – спросил Ронсар.

Оруженосец подвел коня. Высокий рыцарь взял поводья и вставил ногу в стремя. Ронсар положил руку ему на плечо.

– Не ходи один.

– Тогда пойдем со мной. Разницы нет. – Тейдо вскочил в седло.

– Подожди меня! – Ронсар послал за своим конем и догнал друга уже на полпути к замку.

Выходы гранита пробивались сквозь мох; ехать было трудно. Солнце стояло почти в зените. Свет блестел на вкраплениях слюды. Перед ними на вершине скалы возвышался замок Амерон. Пока они ехали, Ронсар внимательно изучал стены. Остановились на расстояние полета стрелы. Тейдо поднес руку ко рту и крикнул наблюдателям.

– Я лорд Тейдо, друг короля. Приехал поговорить с вашим хозяином. Позовите его.

Всадники ждали, пока дозорные обсуждали просьбу Тейдо. Но причин для отказа не было, и один из воинов куда-то убежал. Оставшийся крикнул в ответ:

– Мы послали за нашим господином, сэр.

Лошади рыцарей топали и нетерпеливо фыркали, вскидывали головы и тряся гривами. Им не нравилось стоять. Однако довольно скоро на стене появился лорд Амеронис.

– О, Тейдо, это ты! – крикнул Амеронис. – А с тобой Ронсар?

– Нам надо поговорить, Амеронис. И лучше наедине.

– Сожалею, но ворота закрыты. Мы долго их укрепляли, и я не могу приказать открыть. – Лорд Амеронис говорил добродушно, словно при виде дорогих гостей.

– Тогда позволь нам подойти, ибо у меня для тебя сообщение. Хорошо бы ты его услышал, прежде чем прольется кровь.

– Ты зря тратишь время, – пробормотал Ронсар. – С волком один разговор. Убить его и дело с концом.

– Знаю, – ответил Тейдо. – Но не все из тех, кто стоит на стенах, подобны хозяину. Пусть задумаются. Видишь? Вот они.

Ронсар увидел, как возле лорда Амерониса появились еще несколько людей, старавшихся заглянуть через стену.

– Я не вижу лорда Эдфрита.

– Возможно, ему не хватило здравого смысла убраться подальше, пока совсем не запутался в интригах этого жадины. А если так, то в стае нет полного согласия.

– Можете подойти, – крикнул им Амеронис. – Я готов вас выслушать.

Глава сорок третья

– Мне это не нравится, Амеронис, – сказал лорд Келкин. – Если у нас и правда есть выкуп за сына короля, надо отдать меч. Я не хочу, чтобы кровь принца была на моих руках.

Гости Амерониса собрались в зале совета, в башне над темницей. Окна открыли, чтобы проветрить зал, им давно не пользовались и воздух застоялся. Амеронис сидел на подоконнике и смотрел вслед только что отъехавшим Тейдо и Ронсару.

– Ты же ездил с нами к королю, – упрекнул лорд Луполлен. – Тогда, помнится, ты не жаловался. Если правду говорят, что тот, у кого меч и есть король, то вот он, наш король! – Он указал на Амерониса, который специально повернулся так, чтобы все видели его профиль на фоне окна.

Лорд Денеллон пробормотал себе под нос:

– Если он – король, то почему мы прячемся за крепостными воротами и ждем штурма?

Амеронис сделал вид, что не услышал этого замечания.

– Разве вы не видите, что они именно этого и хотели? – Остальные посмотрели на него.

– Что вы имеете в виду? – потребовал объяснить лорд Горлойк, не большого ума человек. – Говорите прямо.

– О, но это же ясно, сэр. Они хотят, чтобы мы отказались от меча, даже не обменявшись парой выстрелов. Тейдо – хитрый старый лис; он знает, что может посеять раздор среди нас, и поэтому так уверенно врет.

– Ты сомневаешься в том, что случилось в Аскелоне? – спросил лорд Денеллон.

– Принц, конечно, похищен, это правда. Скорее всего, дело рук простых разбойников, – подал голос светловолосый рыцарь.

* * *

– Ты был прав, мой друг – печально произнес Тейдо. – Это логово шакала. Хотя остальные – Горлойк, Релкин и Денеллон – ума не лишены, но позволяют сбить себя с толку льстивыми речами. – Ладно. Начинаем осаду.

Ронсар оглядел замок.

– Эти стены будет нелегко взять. А измором мы не можем. Время не позволяет. Значит, придется идти на стены.

– Наверное. Но не сразу, – ответил Тейдо. Он, как и Ронсар, рассматривал стены. – Не стоит пока принимать опрометчивых решений. Я хочу осмотреть западную стену, выходящую на реку.

– Как ты собираешься это сделать? Она же просматривается со стен.

– Сегодня ночью, когда станет темно.

– Давай. А я тем временем устрою вылазку, отвлеку внимание. А что ты там хочешь увидеть?

– Хочу взглянуть на задние ворота. Ни разу не видел замка без заднего входа. Вот и у Амерониса, сдается мне, должен быть потайной вход, этакие секретные ворота. Главное – найти их.

Ронсар кивнул и добавил:

– Тогда надо искать побыстрее.

Остаток дня и вечер в лагере шла бурная деятельность. В лесу звенели топоры, там валили деревья и обрубали сучья; люди собирали хвою; из кузниц клубами вырывался дым. К ночи все было готово. Бледный полумесяц поднялся над деревьями, бросая мерцающий свет на откос, выбеливая стены замка и гранитные выходы, похожие на кости мертвецов.

– Мы готовы, – сказал Ронсар. Он подошел и встал рядом с Тейдо, который что-то объяснял рыцарям, которых отобрал для ночной вылазки.

– Хорошо. Мы тоже готовы. – Тейдо отпустил людей:

– Отдыхайте, но слушайте. Я подам сигнал, когда придет время идти.

Рыцари растворились в темноте, а Тейдо с Ронсаром остались перед угасающим костром.

– Подождем. Луна зайдет совсем через пару часов; станет темно и нас не заметят.

– Как только скажешь, я тебе обещаю, ни один воин в замке и не подумает тебя искать. Я об этом позабочусь.

– Сколько времени у нас будет?

– Сколько тебе нужно.

Тейдо вздохнул.

– Ладно. Вроде бы все обсудили. Можем немного отдохнуть теперь. Ты выставил дозоры? Надо быть настороже, если хотим одолеть льва в его логове.

Глава сорок четвертая

На опушке леса стояли две группы: полтора десятка латников и дюжина рыцарей. Луна канула в чащу Пелгрина. Стало совсем темно. Замок едва виднелся на склоне, нависая огромной темной глыбой над лесом. Если бы не звезды, похожие на огни воинства, разбившего лагерь в небе, осаждающие не увидели бы дорогу.

– Занимайте позиции. Времени достаточно, – сказал Ронсар. – Вы не сможете пропустить момент, когда мы начнем отвлекающий маневр. Если повезет, весь замок перебудим.

– Момент мы не пропустим, – кивнул Тейдо. – Только держитесь подальше, не лезьте под стрелы. Нам пока не нужны раненые.

– Не беспокойся, – ответил Ронсар. – Близко подходить не будем. Но и ты там поосторожнее.

С этими словами предводители расстались. Тейдо повел свой маленький отряд через лес, к Сиплету. Недолгое время спустя они вышли на восточный берег. Вода скользила мимо, иногда хлюпая в водоворотах. Здесь начиналась самая ответственная часть экспедиции. Рыцари придерживали оружие и инструменты, практически бесшумно двигаясь к замку. Вскоре река расширилась, огибая скалу. Берег поднялся над черной водой, невидимой, если бы не отражение звёздного света на ряби течения. Рыцари пробирались вверх по скале, продираясь через заросли крапивы и ежевики. Наконец Тейдо остановился и передал шепотом по цепи:

– Замок прямо перед нами. Ждем.

До западной стены замка Амерон оставалось совсем немного. Отряд присел на тропе, ожидая сигнала. Он не заставил себя долго ждать. Сверху раздался крик: «Огонь!» Этот зов повторялся много раз, передаваясь от одного дозорного к другому по всей стене. Затем рыцари услышали топот многих ног. Люди бежали прямо над их головами, и снова послышался крик: «Огонь!» Тейдо ждал, подняв руку.

– Стой, – прошептал он. – Еще не время.

Теперь тревожные крики эхом разносились по дворам замка, долетая до самых дальних стен. Тейдо прокрался вперед к западной стене под башней, поглядывая наверх. Вернувшись, он сказал:

– Сработало. Дозор ушел на дальнюю сторону стены. У нас мало времени, так что работать надо быстро. Идем.

Рыцари принялись за дело. В землю вбили колья. Подготовленные веревки закрепили на них, и рыцари начали спускаться с обрыва к реке. Тейдо с двумя лучниками остались под стеной, оберегая веревки. Как только последний рыцарь исчез за краем, Тейдо сказал:

– Теперь опять подождем. Смотрите, если вдруг вернется дозор, не высовывайтесь и ждите моего сигнала.

Двое рыцарей притаились под стеной башни. Тейдо облокотился спиной на каменную опору и ждал, молясь, чтобы стражники подольше отсутствовали. Впрочем, он напрасно беспокоился. Каждый свободный человек под командованием лорда Амерониса либо поднимал ведра с водой, чтобы потушить пожары, горящие во дворах, либо выстраивал оборону, пытаясь помешать осаждающим метать в замок огненные шары.

Ронсар с отрядом подождали, пока Тейдо не отойдет на достаточное расстояние, а затем выдвинулись на поле, волоча грубые катапульты, построенные утром. Их было всего две штуки, неуклюжие машины из грубых досок и канатов; длинные шесты из ясеня с пращами на одном конце и противовесами из камня на другом были привязаны к прочным сосновым саням. Вместе с катапультами шли две повозки с тюками сосновых иголок, сухих как трут и ожидающих искры, которая заставит их с ревом вспыхнуть пламенем. Установили катапульты – по одной под каждой башней по обе стороны от ворот, вне досягаемости самого умелого лучника. Когда они заняли позицию, лошадей распрягли и отвели обратно в лагерь, а боевые машины надежно закрепили на земле кольями.

По сигналу Ронсара из лагеря галопом прискакали два всадника с горящими факелами, и начался огненный штурм замка Амерон. Первые тюки загрузили в катапульты и подожгли. Мгновенно тюк сосновых иголок вспыхнул, и катапульта выстрелила. Огненный шар взмыл в воздух, описав идеальную дугу к стене. Почти в то же мгновение второй огненный шар устремился с противоположной стороны. Первый заряд перелетел стену и упал во двор. Второй не долетел, ударился о верхнюю часть стены и упал на землю.

– Принимайте управление, сэр Бан, – приказал Ронсар. – Пусть продолжают стрелять.

Он бросился помогать перенастраивать вторую катапульту; надо было переместить противовес и удлинить метательный шест. С этим справились быстро, и не успела в замке прозвучать тревога, как катапульта уже заработала.

– Вот! – гордо заметил Ронсар, наблюдая, как огненный шар проносится по воздуху и падает далеко во внутренний двор. – Это им занятие на остальную ночь.

На стены вышли лучники. Они старались достать людей, управлявших катапультами. Но Ронсар правильно оценил расстояние, и стрелы падали на землю, не достигая цели. Со стен разочарованно кричали при каждом выстреле, а в ответ неслись насмешки тех, кто снаряд за снарядом осыпал ревущим пламенем дворы замка.

Лорда Амерониса разбудили, как только во дворе появились первые языки огня. Огненный шар упал на крышу конюшни и взорвался, разбросав пламя по соломе внизу. Испуганные лошади ржали и брыкались, когда оруженосцы и лакеи пытались увести лошадей в безопасное место. Так что суеты во внутреннем дворе хватало. Еще один очаг возгорания пришелся на кухню. Амеронис стоял, уперев руки в бока, и раздавал приказы окружающим, кипя от ярости из-за начавшейся атаки. До сих пор амбициозный дворянин считал войну чем-то вроде поединка, в котором приз достается победителю. Теперь он видел, что защитники короля настроены вполне серьезно, и его поведение резко изменилось.

– Еще ведер! – ревел он. – Тащите еще ведер! – Он стоял посреди суматохи, перекрикивая шум, пока люди метались, пытаясь спасти конюшни. Пожар был пустяковый; его вовремя заметили и понятно было, что скоро потушат. Амеронис покинул внутренний двор и поднялся на стену, все еще кипя от гнева.

– Среди лучников найдется хоть один, кто умеет стрелять? – спросил он своего командира, сэра Болена.

Молодой рыцарь повернулся, его лицо покраснело в свете факелов и нескольких небольших костров во внешнем дворе.

– Нет, сэр; дело не в том, что они плохо стреляют. Просто враг слишком далеко.

– Какие повреждения? – сурово спросил лорд Амеронис.

– Особых нет, сэр. Эти огненные снаряды нужны им, чтобы мы тут не спали. Настоящей угрозы нет. А пожары легко потушить.

– Не очень-то легко! – фыркнул Амеронис. – Если бы вы были со мной во внутреннем дворе, вы бы увидели, какое представление могут устроить эти снаряды. – Он уставился между зубцами и смотрел на свет факелов в поле; там располагались катапульты.

В этот момент огненный шар врезался в сторожевую башню и скатился по ее покатой крыше на стену. Несколько воинов побросали оружие, пытаясь увернуться.

– Прикажите, и я пошлю отряд, чтобы положить этому конец, – предложил молодой командир. Его глаза горели от волнения, он готов был бросить вызов любой опасности, лишь бы отличиться и завоевать расположение своего начальника.

– Что? Вы в своем уме? Хотите открыть им ворота? Именно этого они от нас и добиваются! – рявкнул Амеронис. – Думайте, что говорите! Переждем атаку и дождемся утра.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал молодой рыцарь. – Я только подумал...

– Помолчите! – сказал Амеронис, окидывая взглядом стены. – А где стража на других стенах?

– Там никого нет... – нерешительно ответил командир. – Когда прозвучал сигнал тревоги, они побежали на помощь...

– Немедленно верните стражу на свои посты! Пусть сразу докладывают мне, если заметят что-то неладное! И побыстрее! Кто знает, что затевают эти псы короля!

* * *

– Что-нибудь нашли? – Тейдо лежал на краю обрыва и обращался к рыцарю, висевшему на канате под ним.

– Вдоль берега узкая полоска гальки, сэр. Тянется в обе стороны под скалой. Мы послали людей разведать, но пока ничего не нашли.

– Продолжайте. – Тейдо поднялся на ноги.

В этот момент с зубчатой стены наверху раздался голос.

– Стой! Кто там?

Тейдо замер, не успев разогнуться. Он очень надеялся, что дозорный на стене не заметит его. В противном случае более удобной мишени даже для заурядного стрелка не придумаешь.

– Эй! – крикнули наверху. – Тащи сюда факел! Мне кажется, внизу кто-то есть.

Тейдо услышал шаги. Подошел второй стражник и принес факел. Тейдо затаил дыхание, ожидая свиста стрелы. Один удар сердца... два... три.

– Ничего там нет, ты, слеподыр! – раздался второй голос со стены. – Ты увидел тень и решил, что это люди короля. Отправляйся на свой пост и не зови меня больше, пока не увидишь что-нибудь стоящее.

Первый солдат проворчал и двинулся к своему месту на стене. Тейдо перевел дух и прижался к камням. По обе стороны, на расстоянии не более двадцати шагов, он слышал тихие шаги своих отступающих лучников и понял, что если бы стража заметила его, выстрелить не успела бы, так как сами стражники были на прицеле стрелков. Если бы хоть один из них вякнул, умер бы раньше, чем успел позвать на помощь. Тейдо запахнулся в плащ и оперся на стену. Со двора замка все еще кричали, но уже не так беспокойно. Небо на востоке посветлело. Поторопись, прошептал себе Тейдо. Наступает рассвет, и надо уходить, иначе нас обнаружат. Времени мало.

Глава сорок пятая

Звезды на востоке потускнели, их стало меньше, а чем ближе к рассвету, тем число их продолжало убывать. Ронсар и его люди все еще работали с катапультами, но огненные шары теперь взлетали реже.

– Тюки заканчиваются, – доложил один из его людей. – Это последние.

Ронсар поднял глаза, прикинул время и сказал:

– Они должны были уже вернуться. Надо продержаться еще немного. До рассвета они точно придут. – Скорее! – думал он. – Скорее, пока они не поняли... На один миг он задумался: – А что, если они уже обнаружили Тейдо? Он тут же отбросил эту мысль, сказав себе: мы бы услышали. Рыжий рыцарь обратил взгляд на неровную полосу леса, спускавшуюся к реке. Оттуда вернется Тейдо с отрядом. Он никого не увидел. Ни одна фигура не маячила среди деревьев, и ни один гонец не спешил сообщить, что все в порядке, разведка прошла успешно. – Давайте, – шептал Ронсар. – Скоро рассвет! Катапульты ухали, швыряя пылающие снаряды в стены замка, которые уже можно было видеть в слабом утреннем свете. Но теперь тюки взлетали реже и, хотя враги все еще стояли на стенах и старались потушить каждое новое пламя, они больше не кричали и не ругали врага, а просто наблюдали со слабым интересом, словно им уже наскучило долгое представление.

Вторая катапульта замолчала. От нее подбежал человек и доложил Ронсару:

– Сэр, нам больше нечем заряжать катапульту.

Ронсар сурово сдвинул брови.

– Надо продержаться еще немного. Отправьте несколько человек в лагерь, пусть заготовят еще мешков, чтобы хватило для обеих катапульт. Поменяйте позицию, пока ждете. Нам важно удержать людей на стене. – Он показал рукой, где заново установить орудия. – Сдвиньте их вон туда!

Воин поспешил выполнять приказ. Ронсар скрестил руки на груди и нахмурился, глядя на небо. – Тебе давно пора возвращаться, Тейдо. Посылать за тобой солдат? – Он решил подождать еще немного, прохаживать между катапультами и поглядывая на опушку леса.

Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая облака в ярко-красный цвет. Теперь замок был виден отчетливо, как и дымы от нескольких костров, зажженных горящими снарядами. По крайней мере, мрачно подумал Ронсар, им будет чем заняться, и никто из наших не пострадал.

Вскоре вернулись его люди, неся новые тюки сосновых иголок и сухих веток. Ронсар приказал сменить расчеты катапульт. Свежие солдаты заняли место тех, кто работал всю ночь, давая отдохнуть прежним расчетам. Новые воины принялись за дело, и обстрел продолжился. Ронсара все больше беспокоила задержки второго отряда. Он передал управление машинами подчиненным и вернулся в лагерь, чтобы собрать поисковую группу. Он назначил людей, и проследил, чтобы они должным образом вооружились. Он сам собирался повести отряд. В это время его окликнули.

– Хо! Ронсар!

Маршал развернулся и наконец увидел возвращающийся отряд. Лица у всех были усталыми, но выглядели они бодро.

– А мы уже собрались вас искать. Вы сильно задержались!

– Я вообще думал, что мы оттуда никогда не уйдем. Дозор вернулся на стены, и мы оказались в ловушке под скалой. Нам пришлось ждать смены караула, только тогда смогли тронуться с места.

– Но сходили удачно?

– Нашли скрытый задний вход. Америнос не дурак, вход был хорошо замаскирован, но мы его все-таки нашли.

Ронсар и его только что сформированный отряд поздравили товарищей, их хлопали по спинам и пожимали руки.

– Ну и где же он? Рассказывай все, что выяснил.

Тейдо отпустил своих людей отдыхать, и они с Ронсаром направились к палатке, в которой располагался командный пункт и где они спали. Внутри они уселись за грубо сколоченным столом.

– Я уже отчаялся найти вход, – начал рассказ Тейдо. – Скала под западной стеной гладкая, уходит в воду. Но чуть подальше идет узкая полоса галечного берега, там можно пройти. – Он замолчал и показал на кувшин. – Пить хочу. Просто умираю от жажды.

Ронсар схватил кувшин, налил и протянул Тейдо чашку.

– Продолжай! Что вы нашли?

– Вот, так гораздо лучше, – ответил Тейдо, ставя чашку на стол. – Итак... да, река огибает скалу, на которой стоит замок, но если пройти по этому пляжику подальше, то берег расширяется, обходя скалу. – Он быстро начертил на столе пальцем воображаемую карту. – А вот здесь лес подходит к самой воде. Я послал людей вверх по течению, но они сначала ничего не нашли, а потом один из рыцарей заметил вверху небольшую пещеру. Человек там может пройти. Ее заслоняли заросли можжевельника, поэтому с севера она не видна. А вот с юга ее можно заметить. Мои люди вошли в пещеру и очень скоро обнаружили, что уже через несколько шагов она превращается в туннель, длинный, как змея, но кончается он железной решеткой, а за ней ворота.

– Отлично! Прямо в логово Амерониса. – Ронсар не скрывал широкой улыбки. – Ночь не зря прошла! – Маршал уже составлял в уме план нападения. – Мы сможем преодолеть решетку?

– Да, – ответил Тейдо, зевая. – Сам я ворот не видел, факела у нас не было, так что все пришлось делать в темноте. Но туннель не длинный, и скоро выводит к решетке. Но быстро пройти через нее не получится. Железо толстое и хорошей ковки.

– Тогда надо начинать немедленно. – Ронсар увидел выражение лица Тейдо и спросил: – А до пещеры можно добраться днем?

– Нет. – Тейдо устало покачал головой. – По крайней мере, по суше. Но если идти по воде, прижимаясь к берегу под стенами, нас оттуда не заметят.

– Ты предлагаешь идти вплавь? Не получится. Нужны же инструменты, а лодок у нас нет.

– Значит, сделаем плоты. Там должно быть место примерно для дюжины воинов со снаряжением и оружием.

Ронсар смотрел на стол перед собой, словно видел на нем несуществующую карту.

– На это уйдет день, а то и два. Но выбора у нас нет. Взобраться на стены без помощи изнутри – безнадежное дело. Враг хорошо экипирован, лучше вооружен, и мы не можем ждать, пока осада заставит его ослабеть. Нет, путь через решетку – единственный.

Ронсар помолчал. Наконец, он признал, что Тейдо прав, и сказал:

– В таком случае нечего терять время. Прикажу плотникам немедленно заняться плотами. – Он встал. – А тебе надо отдыхать. Я займусь плотами и позову тебя, если понадобится. – Он подошел к входу и отдернул полог. – Мы победим, Тейдо, вот увидишь.

Тейдо, всегда такой уверенный раньше, на этот раз не смог поддержать Ронсара в его убежденности. Он видел, как быстро зло отравило королевство, а они не смогли предотвратить содеянное им. Но слова Ронсара требовали ответа.

Тейдо пожал плечами и вздохнул:

– Хотел бы я быть таким же уверенным, мой друг. – Ронсар с удивлением посмотрел на него. Тейдо потер лицо руками и зевнул. – Ночь была долгой, – сказал он. – Я и вправду устал.

Ронсар отвернулся и поглядел на лагерь. Там суетились люди, они готовили завтрак, носили дрова и воду, занимались оружием, чистили лошадей, но он их не видел. Ответ Тейдо насторожил его и изрядно расстроил. Он сжал губы и вышел наружу, оставив Тейдо отсыпаться.

Глава сорок шестая

Квентин беспокойно вышагивал по стенам замка. Спать он не мог, и потому мерил шагами бартизан и зубчатые стены, его короткий плащ вился за плечами крыльями, волосы пребывали в диком беспорядке. Для любого, кто его видел, король казался лишившимся ума; он ночами бродил по холмам, напоминая несчастных духов, обитателей этих пустынных мест. Сам король не отдавал себе отчет в собственных действиях. Он просто не мог больше оставаться на месте, его обуревала жажда движения, а когда его покидали силы, он падал и спал. Тьма поселилась в его сердце. Он боролся с ней достаточно часто в последние дни и понял, что победить не в силах. Она держала его мертвой хваткой и намеревалась утащить в полное забвение. Вот чтобы отстрочить неизбежное он и бродил по ночам, в свете бледной луны, как животное, обезумевшее от боли.

Ночь давила на него, окутывала мягкими объятиями, душила. Он посмотрел на восток и увидел темную линию Пелгрина, ограждающую широкую равнину. За Пелгрином, дальше на северо-восток, лежал Наррамур и Высокий храм на плоском нагорье, возвышаясь над всем королевством. Где-то внутри храма его сын ждал, что он придет и спасет его, ждал, как он сам ждал в детстве, чтобы кто-то унес его из того же самого храма. Тогда его спас умирающий рыцарь, вручивший ему послание. О, что это были за дни! Он легко верил людям, легко собирался в путь, не обращая внимания на предзнаменования, не сверял с ними каждый свой шаг. Теперь все изменилось. Он уже не простой послушник без дома и семьи, которому нечего терять. Он – король-дракон, вождь народа, защитник королевства.

Плохой защитник. Он не смог предотвратить смерть Дарвина, похищение сына, да и вообще ни одну из проблем, неожиданно осадивших Менсандор. Он лишился божьего благословения. Бог покинул его, бросил на волю меньших богов. Он остался один, беспомощный, как когда-то прежде. Что он мог сделать? Ведь он всего лишь человек. Дела, которых от него ждали, по плечу богам, а ему нечего сказать и сделать. Что ни делай, ничего не исправишь. Квентин верил в Бога Всевышнего, доверял ему собственную жизнь и жизни тех, кого он любил, но и этот Бог в конечном итоге разочаровал его.

Но выбор все еще существовал: он мог отказаться от веры во Всевышнего и тем самым купить хотя бы жизнь сына, или мог продолжать верить, продолжать служить и доверять, хотя бы все убеждало его отбросить веру, ибо этот Бог оказался лжецом, уверявшим, что заботится о своих детях. Да и был ли когда-нибудь на свете бог, который в самом деле заботился о своих адептах? Квентин знал старых богов, и ни один из них и пальцем не пошевелил бы, чтобы уберечь своих последователей. Ни один из тех, которых привечали в Храме. Если пути богов недоступны пониманию людей, то, по крайней мере, больше смысла верить в единственного, кто давал надежду на что-то большее, чем жалкие ритуалы, разыгрываемые жрецами Высокого храма.

Старые боги? Те древние эфирные самозванцы? Те неопределенные, капризные силы, к которым люди взывали, кому поклонялись и называли богами? Как он мог верить в них, зная, кем они были на самом деле? Будучи послушником, он достаточно времени провел в Храме, чтобы узнать: шепот жреца через каменное отверстие считался оракулом, а прихоти жреца якобы становились требованием бога. По крайней мере, Всевышний избегал оракулов, не требовал серебряных и золотых подношений. Когда Он говорил, в его словах звучала сила. Квентин ее чувствовал. Даже если он не ощущает ее сейчас и, возможно, никогда больше не ощутит, он навсегда запомнил время, когда знал несомненно, что это именно Бог говорил с ним, именно Он наделил его душой и силой. Это вам не шепот жреца, изображающего оракул! Бог посылал ему надежду, чего никогда никто не ждал от старых богов земли и воздуха, перекрестков и холмов, текущей воды или времен года. Квентин еще помнил, каково это – жить без надежды, погруженным в отчаяние, овладевавшее мальчиком, мерзнущим на соломенной циновке в храмовой келье.

Как он молился ночами, чтобы ему явили правду. Ждал, слушал, лишь бы уловить хоть знак из безмолвной пустоты. А теперь? Нет, найдя надежду, которую так долго искал, Квентин не откажется от нее сейчас. Он не мог жить без надежды, потому что без нее не было бы жизни вообще. Лучше остаться глухим, слепым, хромым, но только не без надежды. Он помнил храмовую безнадежность, больше он этой дорогой не пойдет. В Декре он впервые увидел разницу, контраст между пустыми обманами старой религии и истинной верой.

Ах, Декра... Добрые, заботливые люди с тихими голосами и прекрасными манерами. Неужели ему никогда не суждено вернуться туда и прожить свои дни в мире, окруженным любовью и красотой? К сожалению, нет. Его путь был выбран за него, и на этом пути не было Декры; теперь Квентин это знал. Но для него достаточно было знать, что такое место существует на земле, и что он может приходить туда время от времени, чтобы дать возможность возродиться своему духу. Да, этого было достаточно. Потому, где бы он ни был, частица Декры всегда будет с ним. Захочет Бог вселиться в него или нет, будет как будет. Он не мог указывать Всевышнему – какой бог позволит управлять собой? Но верить-то он может. И даже Всевышний не в силах ему помешать. Он может верить и надеяться, пусть это даже будет стоить ему короны, да хотя бы и жизни! Выбор стал очевиден для него. Квентина больше не волновало, что Бог может для него сделать. Он будет верить, даже зная, что ценой станет его падение; он будет верить, даже если сам Бог окажется ненадежным. Йесеф так верил, и умер, веруя. Дарвин верил, и унес свою веру в могилу. Ну что ж, Квентин сделает не меньше, чем люди, которых он любил и которые показали ему, что значит верить. Он будет верить со всей оставшейся в нем силой.

Покончив с выбором, Квентин снова обратил мысленный взор к Высокому храму. Отсюда Храм не был виден, но Квентин знал, что он по-прежнему возвышается на плато, как птица-падальщик, ожидающая следующего пиршества из мертвечины. Да, его сын ждет в этих стенах, ждет, когда он придет. Значит, он пойдет к нему. Какой же он отец, если не сделает этого? Отказаться от меча? Он откажется. Что он за король, если позволит убить своего сына, наследника престола? Он сможет спасти ему жизнь!

* * *

Из бревен, связанных канатами, изготовили два больших плота. Уже следующей ночью их спустили на воду. На каждый взошла дюжина солдат с оружием и инструментами для преодоления железной решетки и ворот, закрывавших секретный вход в замок Амерон.

Солдаты расположились в центре. Двое с шестами удерживали плоты неподалеку от берега. Течение здесь было медленным, но идти предстояло против него, а возле берега люди с шестами все же могли вести плоты вверх по реке. Тейдо со своими людьми сидел в центре переднего плота, высматривая примеченные участки берега поближе ко входу в пещерку.

Плотники не покладая рук весь день трудились над плотами. Суда получились не слишком изящными, но на плаву держались уверенно. К ночи Тейдо приказал спускать плоты на воду. В темноте было больше шансов добраться до пещеры незамеченными. Любой посторонний звук насторожит стражу на стенах, а если их обнаружат раньше времени, весь план пойдет псу под хвост. Если Амеронис заподозрит, что его секретный туннель обнаружен, он пошлет туда лучников, а там и нужно-то всего трое хороших стрелков, чтобы остановить сколько угодно рыцарей.

Тейдо слушал, как вода плещется за бортами плотов, а мимо неторопливо проплывали берега, поросшие кустарником. Он очень надеялся на то, что стража со стен их не услышит. Шестовики толкали плоты вперед, держась как можно ближе к береговой линии. Казалось, что плавание заняло часы, и все же они добрались до места, где река изгибалась, обходя скалу. Двигались мучительно медленно – прямо перед ними на фоне темного неба возвышались сторожевые башни. Тейдо вглядывался в ночь, опасаясь пропустить приметные кусты можжевельника, закрывающие вход в пещерку.

Когда они обогнули изгиб скалы, сэр Гарт, который был с ним прошлой ночью, когда они обнаружили туннель, и сам ходил по нему, молча поднял руку и указал на место на берегу на полпути к вершине скалы. Вот оно; Тейдо видел лишь темное пятно на фоне более светлого камня. Он молча кивнул. Они почти на месте. Первый плот ткнулся носом в каменистую гальку, и тихонько скрипнув, остановился. Люди выбрались на берег и начали выгружать оружие и снаряжение. Второй плот подтолкнул первый, и те, кто был на борту, поспешили на берег, но поторопились. Плот накренился, и оставшимся пришлось прыгать в воду. Естественно, с громким плеском. Стоявшие на берегу замерли. Их товарищи плыли к берегу и выбирались на него, стараясь сделать это как можно тише. Все затаили дыхание и молились, чтобы звук не услышали дозорные со стен. С высокой стены над ними раздался крик, ему ответили издали. Слова разобрать не удалось, но Тейдо догадался, что один дозорный окликнул другого, чтобы доложить о том, что он что-то слышал. К первому голосу присоединились другие – кто-то наклонился над зубцами, чтобы посмотреть, чем вызван подозрительный плеск. Тейдо дал знак, чтобы люди застыли на месте. Повторялись события прошлой ночи, когда его чуть не обнаружили. Затем кто крикнул со стены: «Все чисто». Люди, стоявшие внизу, вздохнули с облегчением. Тейдо подал сигнал возобновить работу, и плоты, уже разгруженные, отогнали на шестах выше по реке и замаскировали в кустах на берегу. Здесь лес подступал к самой воде, а берег был поровнее.

Воины выстроились цепочкой и передавали снаряжение из рук в руки по склону ко входу в пещеру. Сэр Гарт и Тейдо первыми вошли внутрь. Гарт достал кремень и огниво и вынул один из факелов из мешков, сложенных у входа. Он зажег факел, показавшийся неожиданно ярким после темной ночи, и сказал:

– Ну, посмотрим, что у нас тут. – Высоко подняв факел, он повел Тейдо в глубь пещеры. Они подошли к самой дальней стене. Оттуда начинался туннель. – Когда-то давно эту пещеру проделала река. Замок построили уже потом, и когда стоили, нашли этот вход. Его встроили в план замка, – сказал Гарт, указывая на гладкую, высеченную поверхность камня.

Нагнувшись, он шагнул в туннель. Тейдо следовал за ним. Туннель был узким, как раз чтобы мог пройти один человек. Пол поднимался под небольшим углом и вел наверх, к замку. Здесь было сухо, но по мере приближения к воротам Тейдо заметил струйки воды на стенах. Гарт факелом указал на них.

– Скорее всего, мы под цистерной замка. – Вскоре они дошли до решетки. Железо тускло мерцало в свете факела. – Вот она, – сказал Гарт, вставляя факел в держатель, вделанный в камень. – И вот теперь, при свете, я вижу, что решетка гораздо прочнее, чем представлялась мне поначалу. – Он провел рукой по железу, оценивая толщину и прочность прутьев.

– Да, – согласился Тейдо, – сделано на совесть, чего и следовало ожидать от Амерониса и его родичей. И состояние вполне приличное.

– На ней ни пятнышка ржавчины, мой господин.

– Кузнецам предстоит тяжелая работа. Пусть начинают.

– Сейчас схожу, сэр. – Гарт повернулся и пошел обратно по темному туннелю. – Гарт, – окликнул его Тейдо, – захвати оружие. Лучше пусть будет под рукой.

Рыцарь ушел, а Тейдо вернулся к изучению железной преграды. Времени мало. Смогут ли они пройти здесь вообще? И что их ждет по ту сторону?

Глава сорок седьмая

Задолго до рассвета Брия разбудила телохранителей, чтобы они готовили лошадей к путешествию. За два дня удалось быстро пройти болотистую пустошь между невысокими горами Декра и Малмарби, и к ночи они достигли места, где оставили карету. Там разбили лагерь. С тех пор, как они вышли из Декры, королева не знала ни минуты покоя. Чем ближе к Аскелону, тем явственнее она слышала внутренний голос, призывавший торопиться. Торопись, шептал он, пока не поздно! И Брия торопила, как могла, остальных. Алинея, чувствуя перемену в дочери, прямо спросила ее.

– Что случилось, дорогая? Что не так?

Брия посмотрела в сторону Аскелона.

– Я не могу сказать. Но чувствую, что-то должно произойти, и я должна быть там, чтобы как-то предотвратить то, что будет, я не знаю. Но, мама, я действительно должна торопиться. Мне кажется, меня Герин зовет. – Брия говорила, как мать, которая знает, что происходит с ее ребенком, даже если он далеко. – Нет, скорее не Герин. Его я тоже чувствую. Но дело в Квентине.

– Значит, это связано с видением Эсме?

– Да, с ним. Я должна что-то сделать, но я не знаю, что именно. Но спешить надо. Мы должны вернуться в Аскелон как можно скорее.

Теперь, на рассвете нового дня, Брия спешила еще сильнее. Она рано подняла остальных, все время торопила снимать лагерь, и всячески подгоняла людей. Маленькие принцессы, зевая и протирая сонные глаза, неловко плеснули себе на лица водой и затеяли игру в сборы. Алинея держала их подальше от мужчин, запрягавших карету. Брия бросилась складывать их спальные мешки и помогла мужчинам укладывать провизию в карету.

Эсме тоже помогала, но как-то вяло. С момента ухода из Декры она все больше уходила в себя – подолгу молчала; часто на ее прекрасном лице появлялись морщины, настолько глубоко она задумывалась. Она не говорила, что ее так заботило. Когда Брия попыталась ее разговорить, она просто ответила:

– Извини. Я думаю.

Иногда она делала попытки присоединиться к общему разговору, но хватало ее ненадолго, и она опять погружалась в глубокую задумчивость.

Как бы они не торопились с отъездом, в путь удалось тронуться, когда солнце уже показалось над горной кромкой на востоке. Эсме с тоской посмотрела в сторону Декры, села на лошадь и пристроилась за каретой.

К середине утра они достигли Малмарби и договорились с Ролом, паромщиком, чтобы он отвез их через залив к началу королевской дороги за Стеной Кельберкора. Сначала переправили карету с лошадьми и двумя телохранителями, после чего Рол забрал оставшихся. Эсме села на носу широкой лодки и смотрела только перед собой на воду. Залив Малмар был глубоким и темным, сегодня волны не было. Эсме смотрела вниз и почувствовала, как сознание начинает плыть. Перед ней вставала из вод Стена. Почему-то она привлекала ее внимание.

Пока она смотрела на нее, Стена постепенно менялась, поднимаясь все выше, опоясывая все королевство, пока не окружила весь Менсандор черным камнем. Но стена продолжила расти и вскоре заслонила солнце. О, нет! ахнула она. Мы отрезаны. Мы в ловушке! Скоро мы уже не сможем видеть свет. Она всмотрелась и ей показалось, что по верху стены идут жрецы в мантиях. Это они заставили стену расти, они протягивали ее в длину и в высоту. Стена меняла очертания, в ней наметились другие стены, колонны, появилась каменная крыша – и вот перед ней Высокий храм. А к нему по извилистой тропе идут и идут люди. Затем послышался рёв, похожий на порыв ветра, дым скрыл все из виду; она вгляделась сквозь дым и увидела уже не храм, а поле, заваленное щебнем, пустынное место, заросшее сорняками и колючими зарослями, над которым протяжно кричали совы.

– Эсме! – Женщина вздрогнула, услышав свое имя. Она обернулась и увидела рядом Брию; она не заметила, как приблизилась подруга. – Эсме! Что с тобой происходит? – Эсме схватила руки Брии и снова повернулась к стене.

– У меня еще одно видение было; бог снова говорил со мной. – Она уставилась на Стену Кельберкора, выраставшую перед ними из воды, а затем вздрогнула, словно от холода, оглянулась на Брию и серьезно сказала: – Нам надо в Храм, Брия.

Королева всмотрелась в лицо подруги в поисках чего-нибудь, что могло бы объяснить ее слова.

– Ты уверена? Но почему в Храм?

Эсме сильнее сжала руки Брии.

– Да, уверена. Мы не должны возвращаться в Аскелон. Храм… я ясно его видела.

– А что там еще было?

– Только Храм. Я смотрела на стену. Стена изменилась и стала храмом… и жрецами. Я видела жрецов. Это подтверждение моего видения. Что-то должно произойти в храме, и мы должны быть там.

Брия кивнула и сказала:

– Знаешь, я тоже чувствую себя неловко с тех пор, как мы покинули Декру, как будто меня все время торопят. Но храм... Подожди, а что насчет Квентина?

Эсме покачала головой.

– Не знаю. Я его не видела, но во дворе храма собралась толпа, и я знала, что мы должны быть там.

Брия закусила губу, она принимала решение.

– Пожалуйста, – проговорила Эсме – Я правда видела. Это знак… знак Всевышнего.

– Хорошо, – медленно ответила королева. – Мы свернем и направимся в Наррамур, в Высокий храм. И давай молиться, чтобы мы прибыли вовремя и смогли сделать то, что уготовил нам Бог.

– Да, – сказала Эсме, – об этом и надо молиться.

* * *

Весь день Ронсар провёл на краю леса.

Он смотрел, как солнце поднимается над верхушками деревьев, пересекает небосвод и опускается к закату, а от Тейдо по-прежнему не было никаких вестей. Основная часть рыцарей и воинов в беспокойном ожидании точила мечи, занималась копьями и ухаживала за доспехами. Когда придёт сигнал от Тейдо, Ронсар поведёт войска на штурм. Задача Тейдо со своими людьми – войти в замок и открыть ворота. Но сигнала всё не было, а значит, им пока не удалось пройти через решётку. Когда сумерки сгустились, Ронсар отменил сегодняшнее наступление.

– Мы не можем штурмовать стены в темноте, – сказал он. – Но завтра независимо от действий Тейдо пойдём на штурм. Ждать больше нельзя. – Он дал командиру указания и буркнул: – Я буду в своей палатке, если вдруг придут какие-нибудь вести.

В лагере люди начинали снимать доспехи и складывать оружие. Войдя в палатку, Ронсар тоже снял нагрудник и кольчугу, подошел к стоящей на треножнике чаше, окунул руки в прохладную воду и ополоснул лицо. Еще один день прошел, подумал он, больше не осталось. Завтра или принц умрет, или… Но это будет завтра. Он еще постоял над чашей, представляя маленького принца в когтях отвратительного Верховного жреца. Он почти видел, как мальчика связывают, кладут на алтарь, и кинжал вонзается в его маленькое сердечко.

– Нет! – заорал он, ударив рукой по чаше. Брызги разлетелись по всей палатке. – Пока я жив, не допущу! – поклялся он. Он услышал звук позади себя и сказал оруженосцу: – Подай мне полотенце! – Рыцарь протянул руку.

– Я дал такой же обет.

Ронсар обернулся и только сейчас понял, кто зашел к нему в палатку.

– Квентин! Вы… Ваше Величество! Я думал…

– Знаю я, что ты думал, – Квентин улыбнулся. – Не бери в голову. Вот, держи, – он протянул маршалу полотенце, – вытри руки и поговорим. – Король снял перчатки для верховой езды и плащ и сел на одну из скамей у стола. Ронсар провел полотенцем по лицу и вытер руки, изучая лицо человека перед собой, как врач мог бы изучать пациента, который внезапно и неожиданно встал с постели. – Я устал, Ронсар. Из Аскелона до вас неблизко. Как это Амеронису хватает духу часто наведываться в замок? Но, с другой стороны, он прекрасный всадник.

– Сир, позвольте я распоряжусь, чтобы принесли поесть. Я еще не обедал.

– Да, сделай милость, я тоже голоден, весь день ничего не ел.

– Сейчас распоряжусь! – сказал Ронсар. Перед ним сидел король и, судя по всему, в здравом уме. Ронсар не видел в монархе ни капли меланхолии, а совсем недавно… Видно было только, что королю не просто дается спокойствие. И еще усталость. Она явно читалась на лице Квентина. Но он пришел, и говорил как тот, кто знал, что делает, чьи действия определялись конкретной целью. Ну что же, знак добрый.

Ронсар позвал оруженосца, приказал принести еду и питье, а затем обратился к королю.

– Сир, рад вас видеть. Мы боялись...

– Вы боялись, что ваш король вас покинул. – Он посмотрел Ронсару в глаза. – Что ж, вы были правы. Я действительно вас бросил. Послал сражаться за меня, а сам отсиживался в стенах замка и упивался жалостью к себе и горем. Но это в прошлом. У меня остался всего один день, чтобы быть королем, но в этот день я буду королем... не трусом. – Ронсару было приятно слушать: Квентин говорил с огнем в голосе и решительным тоном. – Сядь, мой друг, – сказал Квентин, – и расскажи, как обстоят дела.

Ронсар опустился на скамью напротив, оперся на локти и начал перечислять все, что произошло с тех пор, как они прибыли в Амерон-он-Сиплет. Пока они разговаривали, вошел оруженосец с едой и расставил все на столе. Ронсар жестом отпустил молодого человека, дав понять, что они хотят побыть одни и сами управятся с обслуживанием. Квентин внимательно слушал, время от времени кивая во время еды. Он поднял чашку и осушил ее, когда Ронсар закончил и сказал:

– Вы с Тейдо хорошо постарались. Я рад.

– Сир, вы завтра возглавите войска?

Квентин подумал и кивнул в знак согласия.

– Амерониса нужно заставить встретиться со своим королем, если он хочет надеть корону. Да, возглавлю. Он должен увидеть меня на коне во главе армии и понять, кого он хочет свергнуть.

– Отлично! – Ронсар улыбнулся – Вот, теперь узнаю того Квентина, которого знаю! Эти шакалы подожмут хвост и убегут!

– Ты же знаешь, я ни за что не поднял бы клинок против них, если бы без этого можно было бы обойтись. Я не хотел никому причинять вреда, но на кону жизнь моего сына, и я не должен подвести его. – Ронсар хотел что-то сказать, но передумал. Но Квентин заметил: – Ну что? Говори – мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы умалчивать о чем-то.

– Как скажете, милорд, – начал Ронсар, но задумался. – Сир, мне трудно подобрать слова...

– Если вообще не говорить, легче точно не станет.

Доблестный воин не смотрел на короля, когда спросил:

– Что вы намерены делать, если не получится вернуть меч?

– Пока не знаю. Думаю. Если бы я хотел пойти воевать с Высоким храмом, я бы давно это сделал. Но ты же понимаешь, там мой сын. Я пока не хочу рисковать его жизнью, Ронсар. Мы должны вернуть Сияющий. – Он сделал паузу, добавив тихим голосом: – Если не получится, доверимся Всевышнему, и пусть будет Его воля. А что еще может сделать человек?