Кошмар наяву

Мерцающий солнечный свет просачивался в серо-зеленые глубины. Джонас Тейлор нырнул в пустоту носовым обтекателем вперед, пытаясь выдохнуть, но горло горело огнем, а грудь сжимало, будто тисками. Он широко открыл глаза, прижав ладони к лексановой капсуле.

Океан стал черным. Закладывая крутые виражи и вглядываясь в темноту, Джонас продолжил погружение в желоб.

Передние прожекторы подводного аппарата высветили вихревые облака сажи. Неожиданно из грязевого потока возник какой-то объект. Другая лексановая капсула. Внутри распростертое женское тело. Лицо окутано мраком, но Джонас узнал длинные черные волосы, струящиеся, точно шелковое покрывало. Затем мельком увидел пустые миндалевидные глаза… смотревшие сквозь него.

Терри…

Он прибавил скорость, но подводный аппарат, боровшийся со встречным течением, практически не двигался. Объятый ужасом, Джонас выкрикнул ее имя.

Внезапно в бурлящем потоке обломков за ее спиной возникло призрачное сияние. Черты лица Терри словно размылись, растворившись в этом неземном свете.

У Джонаса перехватило дыхание, когда он увидел голову Ангела. Жуткая пасть ощерилась в дьявольской ухмылке, обнажив розовые десны и ряды острых как бритва треугольных зубов.

Джонас попытался закричать, но не смог издать ни звука.

Неожиданно Терри распахнула глаза. В ее взгляде Джонас заметил проблеск узнавания… и страх.

– Джонас, – прошептала она, и в этот момент монстр целиком заглотил капсулу.


– Джонас.

– Нет! – Джонас рывком сел на кровати, грудь тяжело вздымалась, руки тряслись.

– Милый, все хорошо, хорошо. – Терри гладила мужа по волосам, ее сердце билось в такт его учащенному дыханию.

Утреннее солнце пробивалось сквозь деревянные ставни, освещая знакомую спальню и помогая Джонасу стряхнуть наваждение. Он повернулся и поцеловал руку Терри.

– Ты в порядке? – спросила она, и Джонас кивнул, пытаясь вернуть себе дар речи. – Неужели тот самый сон? О возвращении в Марианскую впадину?

– Да. – Джонас снова откинулся на спину, позволив жене использовать его грудь вместо подушки.

Он гладил ее длинные шелковистые волосы, затем его рука легла ей на поясницу, скользнув чуть ниже, на обнаженную гладкую попку.

– Тебе не становится лучше, – сказала Терри. – Нужно обратиться к доктору Уишнову, а не то в один прекрасный день ты доведешь меня до инфаркта.

– Нервное расстройство, вызванное посттравматическим стрессом. Я уже заранее знаю, что он скажет. А еще он скажет, что мне нужно уходить из Института Танаки.

– Возможно, это единственный выход. Четыре года изучать этого монстра – тут у любого поедет крыша, особенно если учесть, через что тебе пришлось пройти.

Раздался телефонный звонок, и они, словно сговорившись, вздрогнули.

– Похоже, мы с тобой оба на грани нервного срыва, – улыбнулся Джонас.

Терри перекатилась через мужа, прижавшись к нему обнаженным телом:

– Не отвечай.

Обняв жену, Джонас пробежался руками по ее груди.

Телефон упрямо продолжал звонить.

– Черт бы их всех побрал! – Джонас схватил трубку. – Да?

– Док, это Мэнни. Простите за беспокойство, но мне кажется, вам следует вернуться в лагуну.

Беспокойство, звучавшее в голосе ассистента, заставило Джонаса сесть на кровати.

– В чем проблема?

– Это Ангел. Она немного взвинчена. Пожалуй, вам лучше приехать.

У Джонаса екнуло сердце.

– Буду через двадцать минут. – Повесив трубку, он вскочил с постели и принялся одеваться.

– Джонас, что случилось?

Он повернулся к Терри:

– Мэнни говорит, с самкой что-то не так. Мне надо идти…

– Милый, расслабься. Может, тебе сперва стоит поесть? У тебя такой вид, что краше в гроб кладут.

К удивлению Терри, Джонас, перестав одеваться, присел на кровать и обнял жену.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Джонас, я тоже тебя люблю. Скажи мне, что не так? Я чувствую, как у тебя дрожат руки.

– Сам не знаю. Быть может, у меня дежавю, словно мой самый страшный ночной кошмар неожиданно стал явью.


Прошло одиннадцать лет с тех пор, как Джонас Тейлор впервые столкнулся с Carcharodon megalodon – свирепейшим хищником из всех когда-либо обитавших на планете. Тогда Джонас, будучи пилотом глубоководного обитаемого аппарата ВМС США «Си клиф» с двумя учеными на борту, спустился на глубину семь миль в Марианскую впадину, самый глубокий желоб на Земле. Было сделано три погружения, проводившихся под грифом «Секретно», и во время последнего из них уставший до изнеможения гидронавт внезапно увидел, как в черных, точно деготь, водах возникло неземное белое свечение. Завороженный тем, что он принял за аберрацию сознания, Джонас не на шутку испугался, когда из глубин начала подниматься гигантская светящаяся голова шестидесятифутовой большой белой акулы, демонстрировавшей в дьявольской ухмылке семидюймовые зубы.

Джонаса обуял первобытный страх, и это навсегда изменило его жизнь. Наплевав на протокол, он сбросил балласт и стремительно поднял «Си клиф» на поверхность. Слишком быстрое всплытие привело к разгерметизации аппарата. Оба находившихся на борту ученых погибли, и на этом карьера Джонаса как гидронавта бесславно закончилась. По крайней мере, тогда он считал именно так.

Следующие семь лет Джонас жил, одержимый идеей доказать всему миру, что такая акула действительно существует. Вернувшись в университет, он получил степень в области палеобиологии, причем средства к существованию обеспечивала тогда его первая жена. Исследование таинственного исчезновения мегалодона как вида привело к созданию противоречивой теории, обоснованию которой было посвящено несколько публикаций. Джонас выдвинул предположение, что доисторической белой акуле пришлось мигрировать в более теплые абиссальные воды Марианской впадины из-за резкого понижения температуры поверхности океана во время последнего ледникового периода. Несмотря на строгое научное обоснование сделанных выводов, коллеги сочли исследования Джонаса пустыми домыслами, и в результате большинство институтов отказали ему в публикации.

Четыре года спустя Масао Танака, старый друг и учитель Джонаса, предложил ему снова спуститься в Марианскую впадину. Танаку, основателя Океанографического института, не интересовали ни теории Джонаса относительно возможности существования мегалодона, ни сам мегалодон. На самом деле Масао создавал рукотворную лагуну на побережье Монтерея – искусственную среду обитания для изучения китов. Для привлечения дополнительного финансирования проекта Масао организовал совместное предприятие с правительством Японии с целью развертывания на дне Марианской впадины системы морских станций раннего предупреждения о сейсмической активности (ЮНИС). Но некоторые элементы системы вышли из строя, и Масао потребовалась помощь Джонаса для их подъема наверх. Поначалу Джонас отказался, поскольку не смог заглянуть в глаза своим страхам. Но после того как его первый брак затрещал по всем швам, а карьера покатилась под откос, бывший пилот глубоководных аппаратов решил воспользоваться предоставившейся возможностью, чтобы начать жизнь с чистого листа.

А еще там была Терри.

Единственная дочь Масао Танаки была очень красивой и очень строптивой. Если бы Джонас отказался сопровождать сына Масао для выполнения стоявшей перед ним задачи, Терри без колебаний совершила бы погружение. Таким образом, Джонас все же спустился во впадину, но на этот раз в одноместном глубоководном аппарате. И по жестокой прихоти судьбы Джонас снова столкнулся с самой страшной на Земле машиной для убийств. Чудовищные челюсти самца мегалодона оборвали жизнь сына Танаки, а беременная подруга самца сумела подняться из подводного чистилища на поверхность океана. История закончилась тем, что Джонасу пришлось убить доисторическую акулу, которую он собирался спасти; проявленный им героизм вошел в легенду. Некогда объект насмешек и презрения коллег, Джонас в одночасье взлетел на вершину карьерной лестницы, став национальной знаменитостью. Человек, который вырезал сердце мега. Ток-шоу, специальные выпуски телепередач, репортеры, – казалось, все хотели приобщиться к событию, а также посмотреть на детеныша мегалодона – новорожденную самку, которую поместили в лагуну Танаки.

Джонас женился на Терри. Масао сделал своего новоиспеченного зятя партнером, и год спустя самый популярный в мире живой экспонат стал доступен для обозрения в Монтерее.

Но слава недолговечна: чем выше поднимешься, тем больнее падать. Через восемь месяцев после открытия лагуны Джонасу и Институту Танаки предъявили коллективный иск на 200 миллионов долларов от безутешных родственников тех, кто нашел смерть в жутких челюстях мегалодона. Терри была на четвертом месяце беременности, когда начался судебный процесс. Ажиотаж средств массовой информации оказался не меньше, чем во время суда над О. Джей Симпсоном.


– Профессор Тейлор, не могли бы вы объяснить суду, почему пошли на такой риск, попытавшись поймать существо, которое, как мы слышали, является самым опасным хищником за всю историю нашей планеты?

– У нас были возможности нейтрализовать мегалодона с целью его дальнейшего изучения.

– А скажите, профессор Тейлор, когда вам удалось усыпить монстра и опутать его сетью, вам не приходила в голову мысль убить его?

– Нет. У нас все было под контролем. Мы не видели оснований…

– Не видели оснований? Ну а если называть вещи своими именами, не будет ли честнее сказать, что, принимая решение не убивать монстра, вы и Институт Танаки руководствовались чисто меркантильными интересами? Деньги, профессор. Все сводится исключительно к деньгам. Так ведь? Вы просто решили не резать курицу, несущую золотые яйца. И ваша жадность стоила невинным людям жизни. А теперь отродье этой твари, лишившей моих клиентов дорогих и близких им людей, приносит Институту Танаки многомиллионные барыши. Профессор, вам не кажется, что у вас несколько странное представление о справедливости?


В результате жюри присяжных вынесло решение о компенсации ущерба на сумму, превзошедшую самые смелые ожидания. И когда суд вышестоящей инстанции отказал в удовлетворении апелляции, Институт Танаки оказался на грани банкротства. И тут совершенно неожиданно Японский центр морских наук и технологий (JAMSTEC), который в свое время и заманил Масао Танаку в Марианскую впадину, предложил институту выход из финансового тупика. Озабоченные усилением сейсмической активности вдоль зоны субдукции Филиппинской и Тихоокеанской тектонических плит, японцы во второй раз предложили Институту Танаки развернуть систему ЮНИС на дне Марианской впадины. Однако потенциальные риски, связанные с этим мероприятием, заставили Масао Танаку обратиться за помощью к энергетическому магнату, миллиардеру Бенедикту Сингеру, который уже практически создал собственную флотилию глубоководных аппаратов с целью изучения подводных впадин планеты. Было учреждено партнерство, и Масао для выполнения контракта с JAMSTEC и сохранения лагуны как аттракциона для зрителей пришлось уступить контрольный пакет акций своего любимого детища, а именно Института Танаки.


Джонас проехал мимо огромного билборда с рекламой мега: «ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА АНГЕЛА – САМУЮ СТРАШНУЮ НА ЗЕМЛЕ МАШИНУ ДЛЯ УБИЙСТВ». Свернув на подъездную дорожку для служащих, Джонас помахал охраннику и остановился на парковке. Со стороны открытой арены неслась настойчивая барабанная дробь, усиленная громкоговорителями. Он проверил время: десять часов, шоу должно было вот-вот начаться.

Если смотреть на рукотворную лагуну Танаки сверху, то она напоминала бетонный амфитеатр с овальным озером в центре. Этот гигантский аквариум соединялся с Тихим океаном каналом глубиной восемьдесят и длиной тысячу футов, расположенным в центральной части западной стены лагуны. Выход в океан из канала, представлявшего собой две параллельные бетонные стенки, перекрывался массивными раздвижными воротами из особо прочной стали, которые отрезали звезде аттракциона путь к побегу.

Когда Джонас вошел на стадион, рассчитанный на десять тысяч мест, он увидел, что возбужденная толпа зрителей внезапно притихла. Все взгляды, объективы всех камер были устремлены на южную часть океанариума, где на толстой цепи огромной крановой лебедки висела пятисотфунтовая обезглавленная бычья туша. А где-то в лагуне глубиной три четверти мили притаилась Ангел – гигантская акула, за встречу с которой зрители заплатили, как за театральный билет. Долгожданный момент должен был вот-вот наступить. Ангелу уже подали завтрак.

Джонас прошел по проходу амфитеатра к бетонной платформе, на которой стояла стальная лебедка. Задрав голову, он увидел, что его помощник Мэнни Васкес уже спускает бычью тушу на безмятежную поверхность голубой воды.

Под бетонной платформой находилась стальная дверь с надписью: «Только для уполномоченных сотрудников». Стальная пластина, закрывающая механизм запирания, была частично отогнута. Чертовы ребятишки… Взяв себе на заметку починить замок, Джонас отпер дверь и оказался на пропитанной испарениями лестничной площадке. Дверь с шумом захлопнулась.

Джонас вдохнул знакомый сырой воздух, дал возможность глазам привыкнуть к полумраку, а затем медленно спустился на два пролета вниз. По мере углубления в недра технических помещений барабанная дробь в стиле обрядов вуду становилась все слабее.

Лестница заканчивалась подземным полукруглым коридором, огибавшим южную часть огромного бассейна. Темный проход освещали призрачные сине-зеленые отблески. Медленно направившись к источнику света, Джонас очутился перед окнами океанариума высотой пятнадцать футов, сделанными из шестидюймового лексана.

Спустившись на тридцать футов ниже поверхности земли, Джонас любовался прозрачными голубыми водами рукотворной лагуны. Подняв глаза, он увидел недавно повешенную табличку: «Опасная зона. Никаких движений в присутствии мегалодона».

Джонас прижал ладонь к лексану. Холодная поверхность дрожала от глухих ударов, призывающих мегалодона на завтрак. Капли алой крови от висевшей на цепи туши кругами расплывались по воде.

Джонас вцепился в перила.


А тем временем в глубоких водах канала, соединяющего лагуну с океаном, мегалодон, зачарованно мотая из стороны в сторону белоснежной треугольной головой размером с небольшой дом, терся коническим рылом о стальные ворота. И когда приливные океанские воды проникали сквозь отверстия в воротах, мегалодон втягивал носовой капсулой аромат океана. За много миль отсюда стадо китов мигрировало на север вдоль калифорнийского побережья. И семидесятидвухфутовая доисторическая большая белая акула остро чувствовала их сладкие, пряные запахи.

Низкие басовые ноты подводной акустической системы усилились, возбуждая чувствительные клетки боковой линии самки. Эти раскатистые звуки означали еду. Самка отвернулась от ворот и поплыла назад, стараясь держаться поближе к дну, чтобы избежать электрических полей от системы труб, расположенной в верхнем сегменте внутренней части опорной стены. Пожалуй, только это одно и мешало мастодонту массой шестьдесят две тысячи фунтов просто взять и выпрыгнуть из канала.


И вот спокойствие зеркальных вод лагуны нарушила мощная приливная волна. Толпа загудела. Десять тысяч сердец одновременно затрепетали, когда лазурную поверхность взрезал семифутовый спинной плавник цвета слоновой кости. Скрытый под водой левиафан поднимал волны высотой четырнадцать футов, которые с силой обрушивались на восточную стену бассейна.

Плавник внезапно исчез. Акула, опустившись вниз, начала описывать круги.

Зрители дружно ахнули.

– Дамы и господа, поздоровайтесь с Ангелом, нашим собственным белым Ангелом Смерти.

Раздался пронзительный свистящий звук – монстр выпрыгнул из воды. Чудовищные челюсти, словно в замедленной съемке, вытянулись вперед на десять футов, толпа возбужденно зароптала. В какой-то леденящий душу момент верхняя часть туловища монстра, опровергая законы гравитации, зависла над водой, после чего он за один присест заглотил тушу.

А-рама заскрипела, согнувшись под тяжестью мегалодона, мотавшего огромной головой в попытке стащить тушу со стального держателя. На защищающее зрителей плексигласовое ограждение обрушилась гигантская волна розовой пены. Но вот доисторический хищник получил долгожданный приз, и стальная рама выпрямилась.

Толпа с замиранием сердца смотрела, как белое чудовище скользнуло обратно в бассейн и ушло на глубину. Пустой держатель качался на толстой цепи, после стремительного натиска монстра стальные фермы А-рамы продолжали резонировать, словно гигантский камертон.

Среди плавающих во вспененной воде кровавых ошметков Джонас разглядел призрачно-белое брюхо акулы, переваривавшей завтрак. Яростные сокращения челюстных мышц, словно круги на воде, распространялись вниз: от жаберных щелей до нижней части туловища. От поднятых насыщающимся монстром волн дрожали в рамах лексановые листы. Джонас со священным ужасом смотрел на огромную самку, превзошедшую свою покойную родительницу. Насыщенные кислородом поверхностные воды, в которых с раннего детства обитала новорожденная самка, сказались на ее размерах и на ее ненасытном аппетите. Так же как и у матери, белая шкура самки люминесцировала – адаптационный механизм, приобретенный ее далекими предками, чтобы приманивать добычу в вечной темноте Марианской впадины.

Как завороженный, Джонас смотрел на свой ставший явью ночной кошмар. Акула проглотила последний кусок, и взгляд ее бездушных серых глаз застыл.

Висевший на стене красный телефон внезапно зазвонил. Джонас снял трубку.

Почувствовав движение, мегалодон выгнул спину. Затем бросился вперед и прижался рылом к прозрачному лексану, словно желая заглянуть внутрь.

Джонас оцепенел. Он еще никогда не видел самку такой возбужденной.

– Алло, док? Вы там?

Холодный пот прошиб Джонаса, когда Ангел, уставившись на него, еще сильнее прижала морду к подводному окну. Лексан начал выгибаться.

Джонас вспомнил слова инженера по эксплуатации. Выгибание – это нормально. Упругие пластины при выгибании становятся только прочнее. А если лексан в окнах начнет дрожать, то двери и наружный коридор автоматически наглухо закроются.

Ангел уперлась массивной головой в окно. Затянутый катарактной пленкой серый глаз сфокусировался на Джонасе, и его охватил необъяснимый страх. А что, если инженер ошибался? Ведь, как ни крути, изначально бассейн проектировался для китов.

Мег повернулся и исчез в лагуне, направившись обратно к каналу.

Джонас облегченно выдохнул, но руки и ноги продолжали предательски дрожать. Он прислонился к стене, пытаясь уяснить для себя, что произошло.

– Док, вы там?

– Да, Мэнни. Боже, теперь я понимаю, о чем ты хотел сказать, когда говорил, что наша девочка немножко взвинчена.

Покинув подводную смотровую зону, Джонас направился через открытый амфитеатр в административное крыло. Он не стал ждать лифта, а ринулся вверх по лестнице, перемахивая сразу через три ступеньки, и ворвался через двустворчатую дверь в главную диспетчерскую лагуны.

Мэнни Васкес нависал над двумя диспетчерами, сидевшими за компьютеризованным пультом управления. Отсюда операторы могли наблюдать за окружающей средой лагуны, за электроникой, безопасностью и звуковой системой. Над пультом управления было установлено шесть объединенных мониторов.

Мэнни показал на подводную картинку, появившуюся на одном из мониторов. Джонас увидел очертание огромных стальных двустворчатых ворот, наглухо запиравших канал от Тихого океана.

– Ну и что я тут должен увидеть?

– Наберитесь терпения.

Джонас уставился в монитор. Прошла минута, затем белая тень промелькнула перед камерой, ринувшись к воротам, словно гигантская фура, со скоростью свыше ста футов в секунду. Голова левиафана с размаху стукнулась о наглухо закрытые двустворчатые ворота, отчего телевизионная картинка неистово задергалась.

– Господи, она атакует ворота!

– Док, – кивнул Мэнни, – все ясно как день. Ваша рыбка рвется на волю.

Загрузка...