***



К назначенному месту я прибываю без десяти восемь. Стою на перекрестке и жду Яна. Где же это чертово кафе? Васька сказал пройти прямо и свернуть налево. Что ж, надеюсь, его легко найти.



- Привет, - негромкое приветствие, такое простое, без всяких там «зайчик-солнышко», но мое сердце заходится. Слышу его биение в ушах.



- Привет, - хриплю я неожиданно в ответ. Во рту пересыхает.



Ян божественно красив. Он красивее с каждым разом. Блин, вот есть же такие люди! Я спохватываюсь и понимаю, что откровенно на него пялился. В который раз, если честно. Краснею, ворчу что-то вроде «идём» и следую Васькиным наставлениям. Так, прямо... Налево... Здесь?



Твою же…



Я в бессилии открываю рот. Здесь-то точно, но это… Это просто мечта сумасшедших девчонок, а не кафе. Я сразу понял, как переводится «L.U.». Очень просто - «Love You». Блииин. Кафе расположено в отдельном здании - розовом, украшенном гирляндами, тоже розовыми, зато вывеска золотая. Я с ужасом в глазах смотрел на это. Кафе для влюбленных. Как меня угораздило? Как это поймет Ян? Отступать было некуда, я нетвердой походкой пошел к входу. Боги, я думал, что хуже уже быть не может. Как же я ошибался… Внутри тоже все было розовое, пастельно-розовое. Всё! Даже растения в горшочках были розовыми! Нас встречает метрдотель, спрашивает - заказан ли столик. Я даже ответить не могу, Яну приходится делать это за меня. Улыбаясь, у нас забирают верхнюю одежду и провожают к столику. Стульев нет, зато есть небольшой диванчик с кучей подушечек. Сидеть только вдвоем. С потолка свешивается серпантин, сердечки разных оттенков розового и красного. На столе чайными свечками выложено… угадайте, что? Правильно, очередное сердце. Я прячу лицо в ладонях. Как, ну как меня так угораздило?..



- Принести влюбленным по бокалу шампанского для начала? – спрашивает жизнерадостная официантка в костюме ангелочка.



Ян кивает, очень странно смотрит на меня. Я готов провалиться сквозь землю. Сижу пунцовый, с горящими щеками. Ох, как Ваське сейчас икается. Сидеть на одном диванчике тесно - мы соприкасаемся бедрами, задеваем друг друга локтями. Я закрываюсь меню, но кожей чувствую взгляд Яна.



- Прошу.



Блять! У них и бокалы розового цвета! На дне россыпь крошечных сердечек. Ян, ни слова не говоря, берет оба и один засовывает мне в руки. Мы синхронно выпиваем.



- Что желаете? – спрашивает официантка, поправляя нимб. – У нас есть потрясающее шоколадное фондю.



Я поперхнулся. Ян похлопал меня по спинке, заботливо так. Углубившись в меню, я понял, что расслабляться рано. Тут все блюда были для двоих. С потрясающе «романтическими» названиями: «Рыбка, попавшая в любовные сети», «Картофельное безумие», «Счастье из колбасок». Я едва не зарыдал. Я убью Ваську.



- Как на счёт «Органа страсти»? – прищуривается Ян.



Боже. Что это?.. Официантка любезно объясняет:



- Это два рулета из теста и мясного фарша, выполнены в форме фаллоса.



А это не запрещено законом? Нет, вот так вот издеваться над людьми, не запрещено?



- Нет, давайте нам «Горячий салатик», «Крабовый оргазм» и бутылку шампанского.



- И воды, - прошу я.



«Ангелочек» уходит, оставляя нас. Здесь так расставлены столики, что создается ощущение уединения, - они спрятаны за растениями, за колоннами, за невесомой органзой. Непонятно откуда раздается тихая музыка, журчит где-то фонтанчик.



- Как твои дела? – спрашивает Ян, как ни в чем не бывало.



- Н-нормально, - не могу успокоиться, тереблю салфетку. Сколько мне дадут за убийство? У меня же есть смягчающие обстоятельства.



«Прилетает» официантка со стаканом воды и бутылкой шампанского. Она такая улыбчивая, при том, эта улыбка такая искренняя, что мне тошно. С усердием девушка откупоривает пробку и разливает шампанское по бокалам.



- Приятного вечера, голубки.



Всё, я больше не могу. Встаю, опрокидываю бокал, бегу в туалет, который является самым кошмарным воплощением мечты девушки-нимфетки. Все розовое, пурпурное, в сердечках. Это пиздец. Я чувствую себя школьницей. Нет - дебилом. Нет - и школьницей, и дебилом. Умываю лицо ледяной водой - не помогает. Будто бы стою у края вулкана, а жар плавящейся лавы опаляет лицо. Мне так стыдно, так неловко...



Естественно, когда я распрямляюсь, вижу Яна позади. Вздыхаю. Интересно, что он обо мне думает? Снова кидаю на него взгляд и не верю. Он так смотрит на мою задницу, обтянутую тесными джинсами, что во рту пересыхает. Откровенно, с желанием.



- Ян? - тихо зову я.



Вот он рядом, перехватывает меня поперек талии, впивается своими губами в мою шею. Другой рукой он прижимает свои бедра к моей заднице, и я чувствую все его возбуждение. Ведь я ничего не сделал. А могу. Легко трусь о него и слышу стон - такой глубокий, похожий на глухой рык.



- Тёма, - шепчет он мне в рот. Резко разворачивает меня, усаживает на раковину. Его руки мнут мою задницу, пытаются пробраться под джинсы. Губы - везде, оставляют свои отметины. – Тёма…



Я отталкиваю его. Потому что еще секунда и - я не сдержусь. А это свидание. Свидание, я сказал. Пусть и самое дебильное на свете, но все же.



На удивление, Ян понимает. Выдыхает, помогает мне слезть с раковины. Говорит на ухо:



- Чудесная рубашка, - и тянет меня в зал.



Бокал шампанского остужает лишь на толику. Я весь горю, как и Ян. О чём говорят его красноречивые взгляды и руки, лежащие на моей коленке.



Приносят еду. Я даже не понимаю, что это, кладу какие-то куски в рот, пережевываю, все это не отрывая взгляда от Яна. Мы уже занимаемся сексом в мыслях. А то, что происходит сейчас – просто прелюдия.



Расправляясь с едой, мы оба выдыхаем, но официантка приносит десерт – подарок от заведения. Торт в форме сердца с розовой глазурью. Просим запаковать с собой. И счет. Быстрее. Даже не помню, кто из нас платил.



Мы кидаемся в такси с этой невероятно большой коробкой для такого крошечного тортика, просим водителя торопиться. Предусмотрительно не касаемся друг друга. Господи, у меня сносит крышу.



Дорога такая долгая, а желание все не проходит. Я назвал свой адрес. Вот знакомый дом. Кидаю водителю несколько сотен - должно хватить. В лифте мы считаем секунды. На удивление сразу попадаю в замочную скважину, врываемся в квартиру. И оба охреневаем.



На полу из чайных свечек выстлана дорожка к спальне, пахнет благовониями, которые зажжены повсюду. Из-за них в квартире сизый дым. На всех поверхностях блестящие конфетти в форме сердечек, под потолком воздушные шарики.



Ваське не жить, но это потом, после. Я скидываю свою куртку, направляюсь в спальню. Расстёгиваю рубашку и отшвыриваю ее в сторону, сам ложусь на кровать и пытаюсь стянуть джинсы. Тут, наконец, появляется Ян и помогает мне в этой нелегкой задаче - джинсы с нижним бельем оказываются в углу. Он начинает покрывать мое тело поцелуями, я откидываюсь назад и ловлю воздух ртом. Это непередаваемо. Он делает это с такой нежностью, с такой страстью… Это не сыграешь. Я притягиваю Яна к себе и почти что кусаю.



- Тём, смазка…



О, я купил эту невероятно полезную вещь. Указываю под кровать. Там небольшая коробочка, где лежат такие важные мелочи: презервативы, смазка, масло для массажа, на которое Ян смотрит с плотоядным желанием, но потом понимает, что мы оба на взводе. Не выдержим. В его руках флакончик, но я забираю его. Удивление, улыбка, расширенные глаза, когда я выдавливаю смазку себе на руку и касаюсь его члена. Чёрт, он прикусывает губу. Это моя привилегия. Я сдавливаю ее между зубов, продолжая мучить его член.



- Котёнок, я сейчас кончу.



Он не предупреждает, просто говорит. Разворачивает меня к себе спиной, нажимает на поясницу и выдавливает каплю смазки на копчик. Густая жидкость стекает ниже. Он размазывает её возле входа и осторожно проталкивает внутрь один палец. Я напрягаюсь, хоть и стараюсь не делать этого. В голове лишь одно желание. Как Ян еще держится? Второй палец заставляет меня дышать чаще, а третий - поморщиться и сжать зубы. Ян успокаивающе гладит меня, что-то ласково шепча, но из-за охватившего меня безумия я даже не могу понять что. Сглатываю и сам поворачиваюсь к нему лицом. Все понятно без слов. Он входит в меня, растягивая плотное кольцо сжатых мышц. Я люблю тебя, Ян. Так люблю. Обхватываю его руками, тесно прижимаюсь. Больше не нужно нежности, дай мне то, что я так хочу. Первые движения внутри болезненны, кажется, я даже вскрикиваю. Но потом… Я отдаю себя всего и получаю всего Яна взамен. Это химия между людьми, это самое прекрасное, что может быть. Кажется, что пламя охватывает все тело, мы горим, не чувствуя боли. Движения размашистые, прижимать его к себе все сложней, руки скользят от выступившего пота. Ян находит мои губы, легко касается их, и мы оба кончаем. Это не похоже на вспышку. Это не похоже на темноту. Это похоже на новую жизнь.

Март. Часть 2

12 марта



Ещё не открывая глаз, я вспомнил вчерашнее безумие. Почему-то было неловко. Слишком розово. Нет, я лучше дальше буду спать. Ян, наверное, покинул мою квартиру, стоило мне заснуть. Спешить некуда. Могу расслабиться. Обдумать план умерщвления Васьки. Какой-нибудь особо жестокий. Нужно же было меня так подставить!


Я перевернулся на другой бок и у меня возникло странное чувство, будто на меня кто-то пристально смотрит. Так как чувство не проходило, я нехотя открыл глаза. Передо мной лежал Ян собственной персоной. Расслабленный, взъерошенный, с обнаженным торсом. Он внимательно и с удовольствием меня разглядывал. За секунду в моей голове промелькнули разные мысли. «Это сон», - уверенно заявила логика. «Да, точно», - поддакнул пофигизм. Но разум вставил: «Я же проснулся!». Логика: «Значит, Ян не ушел?». Пофигизм стал не таким пофигистичным и промолчал.


- Ян? – зачем-то спрашиваю я.


- А кого, собственно, ты ожидал увидеть? – манерный и насмешливый голос.


Ян в моей кровати с утра нарушал равновесие вселенной. Я подскочил. Забыв, что я голый. И, к тому же, с утренним бонусом от природы. Прикрывая одной рукой «богатство», а другой задницу, я совершил короткий забег до ванной комнаты. Там я заперся и сел на бортик. Так. Страшного ничего не произошло. Почему я так реагирую? Руки мелко дрожат. Как-то странно. Я забрался под душ и включил прохладную воду. Немного легче. Сам себя не понимаю. Что же такое? Я почистил зубы. Надел махровый халат, висевший на крючке. Размял плечи. Покрутился из стороны в сторону. Расставил гели и шампуни. Тянуть больше бессмысленно. Я дернул щеколду, приоткрыл дверь и прислушался. Тихо. Неужели Ян ушёл?


Крадусь в спальню. Нет. Вот он. Лежит, подперев рукой подбородок. Чуть улыбается мне. Вздыхаю. Делаю два смелых шага и сажусь на кровать.


- Завтракать будешь? – мой голос будто мне не принадлежит.


- Да.


Наверное, насколько дискомфортно мне, настолько же комфортно Яну. Он вальяжно раскинулся на кровати, с некоторым ехидством наблюдает за мной. Спасибо, хоть не комментирует никак.


- Тогда я приготовлю, а ты… в ванную?


- Хорошо.


Он томно потягивается и встает, конечно, не потрудившись одеться. Хотя зачем ему одеваться? Прятать такое тело под одежду грешно. Он подтянутый, стройный, состоит из упругих мышц. Нужно тоже записаться в спортзал. У двери Ян ловит мой взгляд и подмигивает мне. Дразнит, зараза.


Машу на него рукой и принимаюсь застилать кровать, обдумывая, что же приготовить на завтрак. В моем холодильнике каким-то непостижимым образом не задерживаются продукты. И, честно говоря, редкость, когда они вообще туда попадают. Сегодня я обнаружил яйца и молоко. Здраво рассудив, что из этого выйдет прекрасный омлет, я разбил яйца в глубокую тарелку, капнул молока, взбил и вылил массу на раскаленную сковородку. Думаю, что с задачей я справился. Вдруг из ванной донесся голос Яна:


- Тём, у тебя зубная паста закончилась!


- Сейчас! – крикнул я, понимая, что придется зайти в ванную комнату к Яну, потому что новая упаковка зубной пасты в ящичке под раковиной.


Я распахиваю дверь, готовый ко всему, но не к тому, что я окажусь в жарких объятиях. У меня перехватывает дыхание. Из-за пара в комнате почти ничего не видно, я дезориентирован. Ян прижимает меня к стене, стягивает халат. Его руки жадно путешествуют по моему телу, будто в первый раз. Голова идет кругом. Я мгновенно возбуждаюсь, остатками разума понимаю, что смазка осталась в спальне. Идти за ней сейчас кажется невозможным. Но и без нее, помня прошлые ощущения, не хочется. Я пытаюсь что-то сказать, но мне затыкают рот поцелуем.


Душно из-за пара, из-за близости Яна. Я обнимаю его в ответ, он чуть отстраняется, прикусывает кожу на шее, прекрасно зная, что потом останутся следы, и нарочно делая это. Он несносный. И этот несносный человек, по-видимому, решил меня окончательно доконать – он опускается ниже. Пар такой густой, что я не вижу, что он делает, лишь чувствую его губы на своем члене. От неожиданности я дергаюсь, но Ян удерживает меня, не прекращая занятия. Самое удивительное, что я чувствую приятный холодок, так идеально сочетающийся с вездесущим жаром. Задумываться почему так, не получается, просто наслаждаюсь непривычными, невероятными ощущениями. Если бы я знал, что это так… Тихо вскрикивая, я вскоре кончаю. Едва дышу, пытаюсь успокоиться.


Ян мягко тянет меня на пол, я послушно опускаюсь на колени, за что получаю долгий поцелуй. Обретая возможность говорить, я собираюсь спросить что-то неважное, но меня быстро разворачивают спиной, и я чувствую проникающий в меня член. Мои возражения застревают у меня в горле. После оргазма я расслаблен, и Ян с первой попытки, не причиняя мне неприятных ощущений, заполняет меня. Удивительно, но я чувствую уже знакомый холодок, теперь внутри. Что это? Ян тянет меня за волосы на себя. Это выглядит не грубо, это так нужно. Услышать его дыхание, почувствовать его губы на своих. Теряясь в калейдоскопе ощущений, я не замечаю, как возбуждаюсь, как пальцы Яна сжимают мою плоть, доводя до разрядки.


- Ян… - шепчу я.


На глазах слёзы, от того, что почти нереально хорошо. Слишком хорошо для одного человека. Мы с ним падаем, он наваливается на меня, буквально вдавливает в пол своими толчками. Я ловлю губами воздух и невольно напрягаюсь. Второй оргазм не похож на первый, это не вспышка, это спокойная река, текущая вдоль своих берегов, натолкнувшаяся на порог.


Я прижимаюсь к холодному кафелю лбом, желая хоть немного остудить его. Пальцы Яна перебирают мои волосы.


- Тебе понравилось? – нетвёрдым голосом задает вопрос он.


- Что это было?


- М-м, это смазка с охлаждающим эффектом. Ну, и зубная паста, наверное.


- Зубная паста? Ты же сказал… - я осекаюсь. Всё Ян выдумал. Не заканчивалась зубная паста. Стоп. А смазка как в ванной оказалась? Да еще и с охлаждающим эффектом? Я такую не покупал!


Я в возмущении смотрю на Яна. Для этого мне приходится извернуться, выгнуть шею. К тому же, эффект не так силен, потому что мы оба голые и лежим на полу в ванной.


- Это не я, не смотри так на меня, это твой друг Васька постарался, оставил нам корзиночку с «дарами».


Всё. Это было последней каплей. Я этого Ваську четвертую.


- Не злись, малыш, - Ян потрепал меня по голове.


В ответ я прикусил его руку. Он шлепнул меня по заднице и вдруг замер:


- Тём, котёнок, а ты ничего не готовишь?


- Нет, - беспечно махнул я рукой и через секунду открыл рот. Омлет!


Я подскочил, естественно, поскользнулся, и упал бы, если бы не Ян, успевший встать и поддержать меня. Не теряя времени, я ринулся на кухню, морщась от неприятного запаха. То, что когда-то было омлетом, теперь представляло собой нечто чёрное и прилипшее к сковородке. Блин. Я расстроился. Швырнул «завтрак» в раковину под холодную воду и открыл настежь окно.


- Простудишься, - тут же прокомментировал появившийся в моем халате Ян.


Чёрт, а я опять голый. Зашипев что-то гневное, я бросился в спальню и, наконец-то, натянул треники и футболку.


Ян, без стеснения пользуясь открытым окном, курил. Его волосы были мокрыми, лежали тяжелым прядями на плечах. Взгляд был устремлен вдаль. Думал он о чем-то глобальном, начисто отметая реальность.


- Ян, - тихо позвал я, - простудишься.


Он вздрогнул. Выкинул недокуренную сигарету прямо в окно и закрыл его. Затем повернулся ко мне:


- Так что с завтраком?


- Эм, - протянул я, открывая холодильник.


Пугающий своей пустотой, он вмещал в себя лишь полупустую упаковку яиц и бутылку молока.


- Не густо, ну да ладно, - Ян решительно вынимает продукты. – Мука есть?


Киваю. Где-то была. Приходится полазить по всем ящичкам, чтобы найти ее. Дальше колдует Ян, периодически требуя что-то вроде соли или уксусной эссенции. Я сажусь за кухонный стол и кладу голову на руки, не спуская с Яна глаз. Так вот что это, происходящее со мной. Я влюблен. Вот в этого человека, непонятно что готовящего. Самого прекрасного человека на свете, стоит отметить. Почему-то в школе было иначе. Я любил Яна, я помню, как сам признавался ему в этом, но сейчас всё было иначе. Серьёзней, взрослей что ли. Я осознавал это так отчетливо, как никогда в жизни. Сердце трепетало, дыхание сбивалось. На лицо все симптомы влюбленности какой-нибудь взбалмошной девчонки. Плохо, что я не был девчонкой, а вполне себе был парнем. Я ловил каждое движение Яна, жадно, словно путник в пустыне последнюю каплю из фляжки. Меня это пугало. Во-первых, не понятно, что у Яна на уме. Временное спокойствие в наших отношениях должно было меня успокоить, но оно лишь пугало. Во-вторых, я не представлял, что будет дальше. Я, нужно быть откровенным, немного боялся Яна. Нет, не так. Не боялся, просто… Он меня настораживал. Такой холодный по жизни и такой горячий в сексе. От его шёпота по коже пробегает россыпь дразнящих мурашек. От его взгляда кровь приливает к лицу. От его ласковых обращений становится так тепло в груди. Я чувствую себя идиотом. Что, если я его люблю, а он меня нет? Что если для него это лишь секс? После моего позора вчера не известно, что он еще думает.


- Тём, - отвлекает меня голос Яна. – Ты о чём задумался?


- Я… - протягиваю, пытаясь срочно придумать отмазку. – Да об учёбе.


- Вот как? – он что-то месит руками, по локоть в муке.


- Да.


- И что же тебе приходит в голову, когда ты думаешь об учёбе?


- Мне? Эм, да ничего такого. Реферат нужно делать.


- Да? – заинтересовался Ян. – И на какую тему?


- Я не помню, - вздыхаю я. И чего я про учёбу ляпнул? – В тетради нужно глянуть.


- Интересно, что ты там хочешь глянуть, если они у тебя девственно чисты, котёнок?


Я замираю. Невольно улыбаюсь. Внизу живота что-то стягивает от предвкушения, хотя я знаю, что не будет этих «игр». Ян успел проверить мои тетради? Почему-то чувствую себя счастливым. Встаю, подхожу к нему и утыкаюсь носом куда-то между его лопаток. Он на мгновенье напрягается, но потом расслабляется, продолжает что-то готовить.


- Тёмка, - вздыхает он. Но я чувствую нежность в его голосе. Нет, я могу потрогать её руками. – Ты должен учиться. Должен получить диплом.


- Зачем? – безразлично говорю я. – Мне не нравится это.


- А что тебе нравится, котёнок?


Я молчу. Не знаю, что сказать. Просто вдыхаю его запах, смешанный с моим. Я давно не знаю, что мне нравится. Раньше я писал, или творил, как называл это Васька. Раньше я был в команде КВН. Раньше я был кем-то… А сейчас, я просто ведущий молодежного канала. И даже не могу сказать, нравится мне это или нет.


Ян оттряхивает руки и я вижу, что он вымешивал тесто. Откуда он это умеет? Он достает противень, отрезает ножом небольшие кусочки от общей массы и осторожно катает из них шарики.


- Что это будет?


- Потом увидишь, - улыбается он.


Достает корицу (у меня есть корица?), посыпает ей тесто, затем немного сахаром сверху и отправляет в разогретую духовку.


- У тебя есть сливочное масло, варенье?


Вроде где-то было. Я перебираю все нижние ящички кухни. Варенье находится абрикосовое, а кусочек масла в морозилке. Ян заваривает в старом чайничке, доставшемся мне от прежних жильцов, пахнущий карамелью чай. Мы садимся друг напротив друга за столом и ждем, когда испекутся шедевры в духовке. Он просто смотрит на меня, а я на него. И происходящее так тепло, так по-домашнему. Ничего не нужно больше.


Идиллия не бывает вечной, и я почти что рад зазвонившему сотовому; Ян напротив, но ничем не выражает свои эмоции, просто встает, уходит, слышу из спальни его безразличный голос.


- Ладно, я понял, - резюмирует он.


Через минуту возвращается на кухню уже собранный, одетый, серьёзный.


- Прости, мне нужно идти, - он вглядывается в моё лицо. Кажется, что если я попрошу, то он останется. Но это Ян, он не может просто остаться.


- Хорошо, - улыбка почти настоящая, мнимо-оптимистичная.


- Булочки испекутся через полчаса.


Так это булочки. Киваю. Уверен, что аппетита не будет. Ян почему-то стоит на месте. Никуда не идёт. Ждёт?


- Ты не спросишь, куда я? – льдинки.


- Нет.


Я выдерживаю его взгляд. Что-то неуловимо изменилось. Почему я не спрошу, раз мне так интересно? Отказываюсь себе признаваться.


- Знаешь, Тём, ты невыносим.


Сказано тихо, но меня будто оглушили криком. И это я-то невыносим? Пока я обдумываю гневную реплику и захлопываю рот от возмущения, он уходит. Хлопает как следует входной дверью. Обожаю, когда он злится. Стираю эту дурацкую улыбку с лица. Блин, ну как дебил, честное слово.


Без определённой цели встаю, прохожусь по квартире. Свечи, конфетти, воздушные шары. Просто праздник любви какой-то. Мы когда-нибудь найдём общий язык? Наступит день, когда он пустит меня в свой мир? Когда исчезнут все недомолвки и секреты? Пора бы уже.


Я нахожу корзинку с «дарами» Васьки. Краснею, конечно. Вот он маленький сволочёнок. Как его ещё назвать? Разноцветные презервативы, с дивными вкусами, вроде «малинового безумия», кольца для члена, анальные шарики и наручники. Прикусываю губу. Последнее то, что нужно. Как там – если гора не идёт к Магомету, то… От коварных мыслей меня отвлекает запах горелого. Да что же такое! Бегу на кухню. В принципе, ущерб нанесён булочкам, но его можно скрыть сахарной пудрой. Выкидываю в дальний ящичек все Васькины подарки (я на нём отыграюсь, обещаю), пересыпаю в корзинку булочки, присыпаю пудрой. Сойдёт. Где там наша супер смазка? Интересно, кому в голову пришло сделать охлаждающий эффект? Я ему памятник поставлю. Нет, два.


Сборы занимают не больше десяти минут. Всё-таки избавляюсь от этих раздражающих воздушных шариков и прочего. Я не девушка какая-нибудь! Мне это не нужно. И не нравится вовсе. Из одежды я выбираю вчерашние джинсы и чёрный свитер. Ещё бы лыжную шапку с прорезью лишь для глаз… Но это будет уже слишком.


Где живёт Ян, я прекрасно помнил, так же как и понимал, что, скорей всего, не застану его дома. Ничего. Я терпеливый. Сажусь на ступеньки в подъезде. Холодно, блин. У меня вроде были какие-то игры на сотовом. Это заняло меня минут на тридцать. Потом я пробежался на первый этаж и обратно. Посмеялся над дерущимися за кусок твердокаменной булки голубями. Да, кулинария – не моё. Подёргал на всякий случай дверь Яна. Позевал. Старался придумать как можно более страшную месть Ваське. Утомился. Снова присел на ступеньки и… уснул.


- Тём, - вкрадчиво так над ухом, легкое касание пальцев по щеке. – И что ты тут делаешь?


Где логика, Ян? Вот что может делать твой любовник у тебя в подъезде с горой булочек в идиотской корзинке?


- Тебя жду.


Светлые глаза буквально впиваются в меня, как рентген, ей-богу. Однако моей честной-честной рожице невозможно не поверить. Старался. Я же типа актёр. Взгляд Яна смягчается, он открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Надо же, уже стемнело. Ничего, под покровом ночи решиться на то, что я задумал, легче.


Ничего не подозревающий Ян проходит на кухню, щёлкает кнопочкой чайника. Я, уже наученный горьким опытом, иду, озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху – мало ли какая тварь может прыгнуть на меня. К счастью, никого нет.


- Ну что? – он улыбается. Немного устал, но выглядит отлично.


- Я булочки принёс.


- Вижу.


Молчим. Как-то много у нас в последнее время затянувшихся пауз.


- Ты не мог бы помочь мне с рефератом? – выпаливаю я первое пришедшее в голову.


- Как? Ты даже не взял тетрадки.


- Я видел у тебя книги, можно посмотрю?


Ян дёргает плечами. Да, предлог у меня не очень. Ничего. Исправлюсь. Направляюсь в комнату, по совместительству, спальню. Желудок сжимается. Ой, не перегнуть бы палку. Так, где тут у него книги? Чувствую спиной насмешливый взгляд. Хватаю первую попавшуюся и сажусь на кровать. Ну же, Ян, давай, садись рядом. Но он стоит. Подпирает дверной косяк, самодовольно улыбается.


- Эм, - я читаю название: «Правовое обеспечение туризма: Учебное пособие». Блять. – Интересная книжка?


Он хмыкает, кивает.


- О, тут глава о международных перевозках, - надеюсь, я выгляжу крайне заинтересованным.


- Не поверишь, там много глав о перевозках. Знаешь, почему? Это учебник по туризму.


Злюсь так, что кровь приливает к щекам. Наверное, я пунцовый уже. Нужно действовать. Выдавливаю:


- Ты не растолкуешь мне значение этого термина?


Какого термина? Я тут ни одного термина не понимаю! Но Ян, лениво отлепляясь от стенки, идёт ко мне, садится рядом, пытается прочитать о чём речь. Я толкаю его на кровать, набравшись откуда-то смелости, сажусь сверху, прижимаюсь своими губами к его. В серых глазах смешинки, на поцелуй не отвечает. Похоже, он решил подразнить меня, поиграть? Отлично. Ты даже не представляешь, что я задумал, дорогой. Снова касаюсь его губ, стараюсь углубить поцелуй. Блин, ну как у него так легко это всегда получалось? Незаметно левой рукой вытаскиваю из заднего кармана джинс наручники. Он поддаётся. Его губы нежные, мягкие, почти сразу же меня охватывает ощущение трепещущего счастья. Завожу его руки над головой, он и не думает сопротивляться. Защёлкиваю игрушку на его тонких запястьях, переплетая цепь с изголовьем кровати. Удовлетворённо ухмыляюсь. Я гений. Вот только почему так сразу хочется всё прекратить, стоит увидеть выражение лица Яна? Он произносит глухо, но с таким чувством:


- Котёнок, советую хорошенько подумать о том, что ты сейчас делаешь.


- А я и подумал, - вру я и, обнаглев, демонстрирую ему так понравившуюся мне смазку.


Он замирает, напрягается. Правильно, я бы тоже замер, напрягся, ты всё правильно понял, Ян. Теперь ты полностью в моей власти.

Март. Часть 3

Ощущение триумфа куда-то улетучивается с каждой секундой. Затея кажется всё более и более глупой. Да и огрести я потом смогу по полной. Не всю же жизнь мне держать Яна прикованным к кровати? Перед глазами промелькнули картинки – как я Яна из ложечки кормлю, как протираю его тело губкой, как он стареет… Тёма, ты в своём уме? Помимо того, что это тупо, так это ещё и уголовно наказуемо. Вернёмся к реальности и источающему глухую ярость Яну. Что я там хотел делать? Руки дрожат. Отлично. Превосходно. И весьма ожидаемо. Шумно выдыхаю и тянусь к пуговицам на его рубашке. Трачу на первую полминуты. Что ж… Я не виноват, что петельки такие узкие. Наглая усмешка – вот что на лице Яна. Весело, да? Я быстро наклоняюсь и провожу языком по гладкой коже его груди. Он вздрагивает. Но усмешка никуда не делась. Тысячу раз слышал, что соски у мужчин такие же чувствительные, как и у женщин. Не могу сказать о себе… Как-то не обращал на это внимание. Однако сейчас проверим это утверждение на Яне. Касаюсь губами его соска, захватываю его в плен, чуть посасываю, не отпускаю. Он немного твердеет, становится похожим на горошину. Ловлю себя на мысли, что ласкать Яна чрезвычайно приятно. Я возбуждаюсь. Слышу, как его сердце участило ритм. Поднимаю глаза, его лицо… Чёрт возьми, способно хоть что-нибудь стереть эту хамскую, я бы сказал, усмешку?! Ответ возникает сам. Просто встаю, делаю пару шагов на ватных ногах и щёлкаю выключателем. Рассеянного, желтоватого света фонарей хватает.


В полумраке я могу ориентироваться лишь по его дыханию. Когда я приступаю ко второму соску, то понимаю, что это прекрасный ориентир. Правдивый, настоящий. А что он скажет о невесомых поцелуях? Да, они ему нравятся. Как и быстрые касания языка. Мне же нравится то, что я делаю, то, что ощущаю, как он в моей власти. Хочу касаться его, хочу делать ему приятное… Раньше казалось, что всё это очень неприлично, некрасиво. Это не так. Это высшая точка эстетического удовольствия – ощущать едва заметно вздрагивающее тело любимого под своими пальцами, ловить его оборванные вздохи-выдохи.


Набравшись смелости, я стаскиваю его брюки. И трусы. Всё. Больше ничего не осталось, чтобы можно было стащить. А хотелось бы, ещё помедлить. Сглатывая, я понимаю, что нужно идти до конца. Конечно, у меня были мысли побыть «сверху». Вот только я бы в жизни не решился. Смазка была так, для остроты ощущений, для устрашения. Хах, я оптимист. Хотел «устрашить» Яна. Сначала трогаю его член руками. Робко так. Закатываю глаза от собственной трусости. «В этом нет ничего страшного», - убеждаю себя и беру член Яна в рот. Хм, а в этом действительно ничего нет страшного. Это даже приятно, к моему великому удивлению. Ну, Тёма, ты точно педик, раз так говоришь об оральном сексе. Однако, внутри меня кто-то хмыкает, напоминая, что это Ян. А он всегда исключение из правил.


Двигаю губами медленно, дразня. Как бы было приятно мне? Подключаю язык. Кажется, получается. Лучшая награда явно приглушённый стон. Чуть быстрей, чуть сильней… А можно сжать рукой. Вот, так гораздо лучше. Интересно, это долго придётся делать? Не успел я об этом подумать, как тело моего любовника напряглось, и от удивления я проглотил сперму, попавшую мне в рот.


Блять.


Как-то я не подумал о сперме. Побежать почистить зубы? Но больше меня смущало то, что это не казалось отвратительным?


Ян больше не скрывал своего тяжёлого дыхания. Шумно дышал и приходил в себя. А мне-то что делать? Я сглотнул ещё раз слюну. Так, на всякий случай, вдруг что осталось.


- Тём, - он смеялся. – Иди, прополощи рот. Даже в темноте могу представить, какое у тебя выражение лица.


- Н-не надо, - твёрдо говорю я.


Отлично. И что дальше? Со своим стояком в штанах я не могу мыслить здраво. Ян этим пользуется. Ласково так просит:


- Отстегни меня, котёнок.


Да, я ведусь на мягкие интонации и тёплое обращение. Зря. Через секунду я припечатан его телом к постели. Руки скованы моими же наручниками.


- А чтобы тебе было особенно интересно, - шепчет Ян, - сделаем вот что.


И мне закрывают глаза плотной повязкой. Ничего не различить, кроме вездесущей темноты. Так не честно!


- Теперь, - в его голосе нотки, заставляющие меня напрячься, - займёмся тобой.


- Я…


- Закрой рот, или ты хочешь кляп?


Кляп я не хотел. Помнил, каково это. Не нежничая, Ян стянул мои джинсы. Провёл рукой по бедру, не касаясь возбуждённого члена. А через мгновенье обхватил его пальцами. Крепко-крепко. Оттянул кожу, обнажая головку, облизал её. Ощущение было сильным, будто через меня пропустили разряд электрического тока.


- Хм, - протянул Ян. – Где-то была смазка.


Была, была. Я зажмурился, хоть и был со всех сторон окружен темнотой. Возбуждение такое сильное, что я не мог ни о чём мыслить. Блин, как он смог за такое короткое время так меня довести?


Он требовательно разводит мои ноги. Не сопротивляюсь. Пусть. Охаю, тут же кусаю губы, чтобы молчать, когда его палец проникает в меня. Неожиданно его губы обхватывают мой член и начинают по нему скользить, палец так быстро находит нужную точку внутри, что перед глазами рассыпаются искры, будто от бенгальского огня. Да, он прекрасно знает, что делать. Его действия более страстные, смелые. Блять, только не кричать. Ну почему он медлит? Приподнимаю бёдра, так очевидно намекая, только он лишь смеётся. Внутри прохлада, снаружи жар.


- Ян… - на выдохе, - Ян, ну хватит…


- Нет.


Просто короткое «нет», означающее продолжение моих мучений.


Я готов на что угодно, лишь бы избавиться от этого изматывающего ощущения. Ян будто этого не замечает. Методично продолжает. Его движения такие правильные, такие верные, что перед глазами уже всё белое от непрекращающихся искр.


- Ян, ну, пожалуйста… - Это уже не просьба, а мольбы. - Ты всегда так! - сокрушаюсь я, потому что он будто меня и не слышит.


- Угу.


- Ян! Я сейчас голову потеряю…


- Может, - оторвавшись, отвечает он, - я этого и хочу?


Моему удивлению нет предела. В основном от палитры оттенков в его голосе. Внезапно я понимаю, что мы больше не играем. Мы – два человека, связанных навсегда. Я бы широко распахнул глаза от этого откровения, да повязка не даёт. Зато Ян даёт мне кончить. И не бежит в ванную, чтобы прополоскать рот, как советовал мне.


Наверное, это от оргазма, но меня затопляет какая-то вселенская нежность. Чёрт возьми, как это прекрасно. То, что происходит с нами. Простыми людьми. Быть может, даже и не заслужившими такого чувства. Я крепко прижимаю к себе Яна, едва оказываюсь на свободе, зная, что больше уже никогда его не отпущу.


13 марта



Как там говорят? Ночью все кошки чёрные, а утром… Они обретают всю многогранность цветового спектра. Я проснулся в объятиях Яна. Он уткнулся мне в шею носом, его дыхание щекотало кожу, а волосы упали на лицо. Руками он крепко прижимал меня к себе. Очень крепко. Так, что от неудобного положения затекли мои конечности. Потихоньку я стал разжимать его хватку, пока не выбрался совсем. Ян не проснулся. Обрадованный, я прошмыгнул в туалет, сделал все утренние дела и вернулся. Лёг рядом…


- Доброе утро, - блин, я готов на всё, чтобы слышать его голос такой хриплый с утра и бесконечно родной.


- Доброе, - я спрятал лицо в подушку, заметив разбросанную по полу одежду и смазку на тумбочке.


Мне стало стыдно. Что я вчера делал? Что потом делал со мной Ян? Нет, я, безусловно, в курсе, что это называется оральный секс, вот только… Откуда ощущение, что всё это неправильно? Это я к теме про кошек.


Яна ничего не смущало. Он потянулся с большим удовольствием, простыня сползла с его тела, обнажив его. Блин. У него таких приличных размеров член. И как я вчера мог так легко запихнуть его себе в рот? Интересно, меня каждый раз будет шокировать его достоинство?


- Как спалось? – он проследил за моим взглядом, и в его глазах заплясали чертята.


- Прекрасно.


Чего я вернулся? Нужно было одеться и убежать.


- Тём, - протянул Ян моё имя, подложил руку под голову и внимательно посмотрел на меня: - То, что произошло вчера – нормально. Правда. Это естественное положение вещей, когда двое занимаются сексом. Хватит каждый раз так к этому относиться. У меня такое впечатление, что ты думаешь, будто мы занимаемся чем-то грязным. Так? – Я не решаюсь кивнуть. – Это не так. Это нормально. Поверь мне. Доставлять друг другу удовольствие – это нормально. Хоть мы и одного пола.


Всё-таки я киваю. Не то, чтобы мне стало легче. Просто… Наверное, дело в другом. В том, что меня так воспитали. Отец всегда говорил, что эти ласковые обращения, поцелуйчики – для баб. А тут уж вообще… Раз меня имеют, то я баба? Но я решил отложить самобичевание до вечера. Когда рядом не будет Яна. Который совершенно бесстыдным образом поднялся и, не утруждая себя одеждой, направился в ванную.


Пока он был там, я быстро напялил на себя свои вещи, аккуратно сложил вещи Яна и застелил постель. Дальше я не знал что делать, поэтому сел, сложив руки на коленях. Неожиданно зазвонил телефон. Из ванной доносился плеск воды – мой любовник принимал душ. Я просто гляну… Любопытство – грех. Сотовый обнаружился под кроватью. На дисплее уже высветилось: «Один пропущенный вызов». Недолго думая, а точнее, вообще не думая, я щёлкнул на «Телефонные звонки». Только что звонила секретарша Артура, нашего продюсера. Интересно. Я пролистал номера в набранных и исходящих. Ни одного нет в записной книжке. Щёлкнул на смски. Только мои. И оператора. Он ни с кем больше не общается? Громкая мелодия заставила меня подскочить. Знакомая такая. На этот раз трезвонил мой сотовый. И та же секретарша Артура.


- Да.


- Привет, Артём. Ты сможешь быть к двенадцати в офисе?


Сейчас было девять утра. Прикидываю. Блин, по-любому смогу.


- Да, - отвечаю я с большой неохотой.


- Отлично, приходи. И, это… Ты Яна не видел? Что-то он трубку не берёт.


- Нет, - пожалуй, слишком поспешно ответил я.


- Ладно. Буду пытаться ему дозвониться. Если увидишь – передай ему, что его тоже ждут.


Девушка отсоединилась, а я выдохнул. Конечно, именно сейчас вышел из душа Ян и с интересом смотрел на два телефона в моих руках.


- Звонила Кристина… секретарша Артура, - попытался оправдаться я.


- Что хотела?


- Ждёт нас к двенадцати.


- Хм.


Ян прошёл к шкафу и стал выбирать, что бы надеть.


- Как думаешь, что он хочет? – лучше задавать вопросы, чем молчать.


- Понятия не имею.


Смотрю, как он застёгивает пуговицы на бледно-синей рубашке. Лишь затем берёт свежие трусы, надевает их, после брюки. Совершенно не стесняясь. А я как дурак не могу отвести взгляд.


- Тём, - он наблюдает за мной в зеркало.


- Да?


- Ты мне должен рубашку. У этой, - он указывает на аккуратную стопку сложенной мной одежды, - ты вырвал половину пуговиц.


- Эм, хорошо.


Всё-таки ему удаётся меня смутить. Таким прямым напоминанием.


- Знаешь, я прощу тебе это, если ты составишь мне компанию за завтраком, – Ян поворачивается ко мне.


Улыбаюсь, встаю.


- М-м, твоя задница в этих джинсах шикарна, - замечает он и подмигивает мне.


Дразнит. Конечно. Это те самые узкие джинсы, которые я почему-то не носил, а теперь не сниму.


Мы выходим из его квартиры, он закрывает дверь на два замка, нажимает кнопку лифта. Такое ощущение, странное, непривычное, селится в сердце. Мы делаем что-то вместе. И сейчас мы гораздо ближе, чем когда бы то ни было.


Из подъезда мы выходим на достаточном расстоянии друг от друга, но мне кажется, что все понимают, что мы вдвоём. Минут десять мы идём молча. Ян погрузился в свои мысли, повыше подняв воротник своей куртки. Я просто молчу, не в силах придумать какой-нибудь мало-мальски достойный повод начать разговор.


Кафе возникает перед нами будто из ниоткуда. Первый этаж жилого дома, в японском стиле. Ян проходит в самую глубь зала, занимает столик у окна, который не просматривается ни из одной части кафе, потому что спрятан за колонной и искусственной изгородью. Подходит сонная и растрёпанная официантка, кладёт перед нами меню и улыбается Яну. На меня же смотрит с какой-то неприязнью. Её слова заставляют меня открыть рот:


- Твой новый мальчик?


- А это твоё дело?


Ледяная интонация Яна явно заставляет её стушеваться. Чтобы хоть как-то исправиться, она говорит:


- Закажешь как обычно?


- Подойди через пять минут.


Чёрт. Я прячусь за меню. Блять. Ну только всё стало более или менее налаживаться… «Новый мальчик»? Что за нах?! Ян сюда всех водит? Хочется одного – вылить ему на голову воды, запустить этой вазой, лишь бы ему было больно так же, как и мне сейчас. Вот только я понимаю, что Ян не терпит все эти выходки. И если я действительно хочу что-то узнать, то только выдержка поможет мне. Блять! Какая на хрен выдержка? У меня руки от злости трясутся.


- Она просто дура, Тём. Очень проницательная дура, правда. Увидела, как я на тебя смотрю. Я два раза ходил сюда с коллегой по работе. И всё.


Так хочется восторженно переспросить: «Правда?», но я лишь неопределённо веду плечами. Да по фигу.


- Что-нибудь выбрал?


У меня нет аппетита, но я наугад тыкаю в какой-то салат. Ян подзывает официантку и делает заказ. Она выглядит несколько виноватой, всё записав, исчезает. Между нами повисает молчание. Я размышляю на тему того, что мог бы хотеть Артур от нас. К сожалению, тут не угадаешь.


- Ваш салат, - передо мной тарелка с мелко нарезанными овощами и мясом. – Твой кофе и запеканка.


- Спасибо, Рит, - говорит Ян, но даже не смотрит на девушку.


Я фыркаю про себя и беру вилку. И тут же замираю. Чтобы Ян знал имя официантки? Это что-то из ряда вон выходящее. Уверен, их связывает гораздо большее. Или связывало. Обязательно узнаю позже, когда самого Яна рядом не будет. Настроение немного улучшается. Мы даже можем вести ничего не значащую беседу, расправляясь с едой. Кофе в ресторанчике отменный, уверен, это основная причина по которой мой возлюбленный сюда ходит.


Стрелка на часах медленно движется вперёд, и нам приходится покинуть кафе, чтобы успеть добраться до офиса Артура. Ян даже не взглянул на счёт и положил несколько купюр на стол. А я почему-то даже не стал настаивать на том, чтобы заплатить. Пока мы ехали в автобусе, я украдкой любовался Яном. На сердце было неспокойно. Как бы объяснить… Что-то витало в воздухе, создавая ощущение, что жизнь навсегда изменится. Произойдёт это в любом случае, хочу я или нет. Я старался запомнить улыбку, скользящую по его лицу, чуть склонённую голову, когда он с интересом слушал мой рассказ про институт и всеобщее мнение о моей звёздности.


- Только учись, Тём, - он говорит это просто, но мне сразу хочется не разочаровывать его. Уверен, если бы он сейчас мне дал в руки пистолет и приказал кого-нибудь убить, процентов восемьдесят, что я бы сделал это. Только чтобы он смотрел вот так вот на меня, был доволен мной.


- Буду, - обещаю я.


Мы оба едва слышно вздыхаем, когда автобус со скрипом останавливается, и нам приходится выйти на своей остановке. Хочу взять его руку в свои, ощутить его тепло, ободряющее пожатие, но это слишком рискованно. Вот знакомый офис Артура. Что он приготовил для нас? Что-то особенное, раз вызывает к себе. Надеюсь, всё будет хорошо.

Март. Часть 4

Офис Артура изменился с последнего моего визита. На стенах прибавилось фотографий в рамках со знаменитостями, по углам были расставлены деревья в кадках, сбоку стоял фонтан.


- Фен-Шуй, вода приносит деньги, - пояснил собственник кабинета, разглядывая нас с Яном. – Ребята, а что про салоны забываем? Тёме подкраситься надо, волосы вон как отросли, а ты Ян, чего такой серьезный?


Ян молчит, словно и не к нему обращались, и садится в новое красное кожаное кресло. Присаживаюсь в соседнее. Артур чешет макушку и вдруг улыбается:


- В рейтингах вы занимаете не последнее место. А это хорошо. Теперь вы по очереди будете вести хит-парад, а вместе новую передачу, где к вам будут приходить знаменитости.


Он замолчал, ожидая от нас реакции. Новая передача? Знаменитости? Это, наверное, хорошо, но я не чувствую восторга. Смотрю на Яна, который с интересом разглядывает фонтанчик.


- А где радость? Ваша зарплата возрастёт до ста тысяч. И это без премий.


Оу. Это круто! Вот только уверен, что отрабатывать их придётся потом и кровью.


- Значит так, подпишем контрактики и приступим, - мужчина улыбается как дьявол-искуситель, щелчком пальцев отправляет нам по столу свежие документы.


Предостерегающий жест Яна останавливает меня от того, чтобы сразу не расписаться. Он берёт бумаги и внимательно их читает. Я томлюсь в ожидании, испытывая какую-то неловкость. Читать мне незачем – всё равно ничего не пойму. Разглядываю кабинет продюсера, который, похоже, немного раздражён.


- По контрактам мы должны беспрекословно выполнять всё, что прикажет компания, - Ян оторвался от чтения.


- Стандартно. На звёзд нужно иметь управу, - пожимает плечами Артур.


Не знаю как Яну, а мне очень польстило, что меня назвали звездой.


- Убираете пункты семь, одиннадцать, пятнадцать, тридцать и мы подписываем, - серые глаза сузились, как у хищника.


Продюсер подался вперёд:


- Тридцать оставляем, - оказывается, он неплохо знает условия. Я слежу за их дуэлью.


- Ладно, - подумав, отвечает Ян. Кажется, что он ждал такой ответ. – Контракт на год.


Подумав, мужчина кивает.


- Оленька, принеси нам шампанского, - Артур сиял, как начищенный пятак.


Вышеупомянутая Оленька, высоченная блондинка в облегающем чёрном платье, проскользнула в кабинет с четырьмя бокалами игристого напитка на позолоченном подносе. Ян, не глядя на неё, взял себе бокал, я поблагодарил девушку лёгким кивком, Артур проводил её плотоядной ухмылкой, прокомментировав:


- Дура дурой, но сосёт как надо.


Я подавился шампанским. Пузырьки тут же ударили в нос, и я долго кашлял. Ян никак не отреагировал. Артур же залпом опустошил бокал.


- Ну, детки, вам пора. Не разочаруйте меня.


- Постараемся, - заверил я его. Мой любовник же вышел молча и не прощаясь. Ни манер, ни воспитания.


К моему удивлению, в приёмной, рядом с Оленькой сидел невысокий парень с длинной чёлкой, падающей ему на глаза. Одет он был просто – джинсы и куртка, но его украшения (браслет и перстень) были дорогих и знаменитых ювелирных марок. При моём появлении он встал:


- Привет, я Данила или Данил. Твой эм… ну, помощник.


- Помощник? – удивился я, ища глазами Яна. Который, конечно же, испарился.


- Да, введу немного тебя в курс дела. Пошли.


- Куда?


- Нужно что-то сделать с твоей причёской.


Парень ненавязчиво взял меня под локоть, уверенно подтолкнул к двери. Поняв, что Яна не увижу, я поддался своему помощнику. Мы спустились на стоянку, где Данил подвёл меня к чёрной Мазде. Красивая. Очень. Надо же, почти мой ровесник, а уже своя тачка. Я с восхищением спрашиваю:


- Твоя?


- Угу. Скоро и у тебя такая будет.


Сигнализация приветственно пропикала. Я забрался на пассажирское сидение и пристегнулся ремнём безопасности. Данил проследил за моими действиями и едва заметно усмехнулся. А в России всегда так – пристегнёшься, будто в душу водителю плюнешь. Но мне всё равно. Безопасность важней. Мы плавно тронулись и тут Даниле позвонили. Он долго разговаривал, и как я понял по обрывкам фраз, обо мне.


- Ладно, - наконец сдался он своему собеседнику. – Будем через полчаса.


- Будем где?


- Тём, у тебя сегодня съемки. Я пытался перенести, но они не хотят ничего слушать, - «помощник» не смотрит на меня.


- Какие съёмки?


- Реклама. Это не входит в контракт, так что тебе заплатят отдельно.


- Ладно, - я вдыхаю. Реклама, так реклама.


Данил удивлён:


- Даже не закатишь истерику?


- А, что, все остальные закатывали?


- Ага, - парень повеселел. – Зато у них лучший стилист в городе.


Мне как-то по фиг, но я молчу.

***



Я и не подозревал на что себя обрекаю. Данил привёз меня в незнакомую мне студию. Тут работа уже кипела. Все бегали, суетились. Осветители ругались с декораторами, оператор выяснял что-то со звукорежиссёром.


- Бардак, - пренебрежительно отозвался «помощник» и уверенно прошёл к режиссёру, сидящему рядом с продюсером. – Ещё ничего не готово. Какого вы нас звали?


Как-то вдруг сразу стихло. Я почувствовал себя неуютно. Не стоило так грубить. Тем более, это режиссёр! Но мужчины как-то неуверенно произнесли:


- Извини...


- Мы подумали…


- Впредь не нужно вызывать Артёма раньше, чем у вас всё будет готово.


- Хорошо, - кивнул один из мужчин.


- Где гримёрка?


- Э, у нас нет отдельной гримёрки… - это уже вмешалась одна из девушек в окружении продюсера.


- Нет? – даже я вздрогнул от голоса, отдающего сталью. – Вы издеваетесь?


- Простите, мы…


Данил выставил вперёд руку, прерывая все объяснения:


- У вас двадцать минут.


- Хорошо, - девушка побледнела и проворно куда-то убежала.


А я недоумевал нахрена мне собственная гримёрка? Не прима вроде. Но раз Данила так говорит, то… Плохого же в этом ничего нет.


Пока мы ждали, продюсер и режиссёр приказали принести нам выпить. В моих руках оказалось нечто мутное и зелёное, что мой «помощник» безжалостно забрал и выпил сам, взамен протянув мне бутылочку минеральной воды. Вскоре девушка вернулась и проводила нас в комнату, на двери которой висел наскоро напечатанный лист с моим именем.


Гримёрка была небольшой, квадратов девять. Тут был диван, кресло, столик с напитками и закусками, большое зеркало и также дверь в туалет, совмещённый с душевой. Данила покривился, но даже я понял, что он доволен.


- Влад будет минут через десять, - поведала девушка и испарилась.


Интересно, кто такой Влад? Я хотел было спросить, но мой сопровождающий именно в этот момент что-то бурно обсуждал по телефону. Взяв со столика яблоко, я развалился на диване, хрустя им. А неплохо быть звездой. Улыбаюсь. Личный помощник, личная гримёрка, можно немного покачать права. Интересно, как там Ян? Есть ли у него дела на сегодня? Только я тянусь за сотовым, как в мою гримёрку врывается незнакомый мне мужчина. Примечательный такой. Высокий, с начёсанными волосами, уложенными в сложную причёску, которую я видел только на голове женщин. Одет он был в малиновый пиджак, жёлтые брюки и синие мокасины. Мне он улыбнулся, Данила, который тут же нажал «отбой», расцеловал.


- Рад тебя видеть, - мужчина как-то жеманно засмеялся.


- И я тебя.


- Это наша новая звёздочка?


Оба обратили своё внимание на меня.


- Как видишь, Влад.


- Ничего, - странный мужчина подошёл ко мне, - работать можно. Какой сценарий?


Данил протянул ему несколько листов с текстом, на что Влад закатил глаза.


- Ой, да расскажи ты, я читать не буду, - он хлопнул в ладоши, и тут же внесли несколько коробок с косметикой, вкатили длинную вешалку с одеждой.


Волшебник, ей-богу. Пока мужчина копался в чёрных ящичках, мой «помощник» рассказывал:


- Суть такая: путник после длительного путешествия по пустыне в изнеможении останавливается, достаёт из рюкзака рекламируемый сок «Фонти» и пьёт его. Голос за кадром: «Фонти» - ваш вечный спутник.


- Звучит как-то пугающе, - хмыкает Влад. – Путник, значит… Будет стильный путник.


Он подходит ко мне, перебирает волосы, вертит лицо так и сяк.


- Хм, а что если его выкрасить в блондина?


- Что?! – восклицаю я. – С ума сошли?


- Тёма! – подскакивает ко мне Данил. – Это же Влад Ли! Знаменитый стилист и мастер имиджа.


Влад кривится:


- Вот с кем приходится работать.


- Я не буду краситься в блондина!


- Будешь, - спокойно произносит «помощник». – Пункт двадцать четвёртый твоего контракта. Делаешь всё со своей внешностью, что скажет руководство. А руководство скажет, поверь мне.


Он толкает меня обратно на диван. Нравится мне этот Данил всё меньше и меньше, но я могу представить, что будет за невыполнение контракта. Влад приступает к работе. Сначала раздевает меня до трусов, обмазывает какой-то хренью, правда, приятно пахнущей кокосом, затем наносит на волосы краску, чуть подравнивает кончики. Мне приходится стоять целых полчаса на одном месте, потому что садиться строго запрещено. Я злюсь всё больше и больше, пока стилист и Данил по-дружески перекидываются шутками, обсуждают новости в мире шоу-бизнеса. Попеременно заходят то девушка-визажист, то режиссёр, то его ассистент, то кто-то ещё незнакомый мне. Все окидывают меня взглядами, и обращаются к Данилу, будто я превратился в какой-нибудь предмет мебели.


Через полчаса меня отправляют в душ, смыть с себя и краску с волос, и состав с тела. Я с удивлением замечаю, что кожа потемнела на несколько оттенков, а волосы, наоборот, посветлели. Не блондин, как Ян, конечно, но уже ближе к нему. Без стука Влад зашёл ко мне в самый разгар принятия водных процедур. Моему возмущению не было предела, когда он сам стал протирать меня полотенцем, разглядывая, ровно ли я «загорел».


- Убери руки, - сквозь зубы процедил я.


- Ой, котёнок, убери коготочки, ты для меня работа. Да и не по мальчикам я, у меня двое детей.


Это не успокоило. Однако мужчина, усмехаясь, протянул мне флакончик с какой-то эмульсией, чтобы я натёрся ей. Пахла она тоже приятно. Прямо в душевую комнату стилист принёс мне светлые брюки низкой посадки и розовую рубашку с коротким рукавом.


- В таком виде путешествуют по пустыне? – с иронией спросил я. Так на праздник ходят.


- Ты – да. Одевайся и выходи.


Данил не выдержал и заглянул ко мне.


- Круто, - присвистнул он. – Ты гений, Влад.


- Ерунда, - беспечно махнул рукой стилист. – Сейчас мы из него сделаем звезду рекламы.


Не знаю как, но этому Владу Ли удалось подчеркнуть все мои достоинства макияжем при этом совершенно незаметным для окружающих. Он долго укладывал мои волосы, извёл, наверное, несколько флакончиков с гелем, пенкой и разными фиксаторами. Зато когда я вышел на съёмочную площадку женская половина съёмочной группы удивлённо пооткрывала рты.


На площадке была гора песка, дальше зелёный экран, на котором потом нарисуют пустыню. Было прохладно, по полу гулял сквозняк. Мне в руки сунули увесистый рюкзак в тон к брюкам, но идти заставили босиком. Роль сводилась к тому, что мне нужно было сделать пару шагов по песку, снять рюкзак, достать сок и жадно выпить. При этом не забывать про выражение на лице.


Думаете, это просто?


Я запорол тридцать дублей. То посмотрел в сторону, то шёл слишком живо, то наоборот полз как черепаха, то хмурился, то выглядел слишком счастливым. Но это были цветочки. Раз сорок я пытался снять грациозно рюкзак. Не получалось. Режиссёр орал на меня, как на шкодливого котёнка, не стеснялся в выражениях. Я взмок – софиты дарили тепло не хуже солнца. Когда мы дошли до того момента, когда мне нужно было выпить сок, то я был морально опустошён и выжат как лимон. Напиток был мерзким на вкус, а залить его в себя мне пришлось литра два. Это было ужасно. Меня мутило, но нужно было улыбаться в камеру.


Перерыв режиссёр с продюсером делать отказались, и я уже и не надеялся, что эта съёмка когда-нибудь кончится. Оставался последний победный взгляд в камеру с разворота. Я был уверен, что не получится и с пятидесятого дубля. Какого же было моё удивление, когда через два дубля режиссёр хлопнул в ладоши, как ребёнок, и закричал, что всё снято. Мне кажется, что все вздохнули с облегчением.


Я, пошатываясь, так как ноги отказывались двигаться от долгого стояния на одном месте, пошёл в гримёрку. Данил семенил рядом и осыпал меня льстивыми комплиментами. А я хотел только в душ и домой. Первое моё желание осуществилось, а вот когда я заикнулся про отдых, «помощник» уставился на меня как на идиота:


- С ума сошёл? Сегодня тебе нужно засветиться ещё на одной вечеринке.


- Вечеринке? – застонал я. На часах было ни много, ни мало около десяти вечера.


- Да, презентация какого-то нового аромата жены известного бизнесмена. Ты не можешь не пойти. Он имеет дела с Артуром.


Приходится ехать. В машине мне удаётся вздремнуть минут двадцать. А затем калейдоскоп лиц, вспышки камер, дежурные улыбки. В моих руках оказывается бокал с модным коктейлем, кто-то меня о чём-то спрашивает, я, кажется, отвечаю невпопад.


- Пойдём, - Данил тащит меня вглубь зала и берёт у бармена стакан с содержимым, похожим на томатный сок. – Пей.


Послушно проглатываю кисло-вязкую жидкость. Она приятно пахнет. Правда, с привкусом химии, но это почти незаметно. Удивительно, но через пару минут я полон сил. Пообщался с каким-то репортёром, потанцевал с какой-то расфуфыренной цыпочкой, которая просто висла на мне, пофотографировался с незнакомыми мне людьми, которые, однако, были в курсе, кто я, и обращались со мной с особым почтением.


Около двух часов ночи Данил потянул меня домой, а я наотрез отказывался, был полон сил и желания продолжить вечеринку, ведь всеобщее веселье только набрало свой градус. Кое-как «помощник» уговорил меня уйти, смутно помню, как за окном его машины мелькал спавший город, залитый искусственными огнями. Кажется, мне помогли дойти до квартиры, открыли дверь и отвели в спальню. Данил даже помог мне избавиться от одежды, и я отрубился.

Март. Часть 5

14 марта



- Доброе утро, соня, - раздался надо мной совсем не голос Яна.


Я оторвал голову от подушки и поморщился. Эта бесполезная часть моего организма ужасно болела. Над ухом что-то негромко зашипело, и через минуту Данил протянул мне стакан с растворимым аспирином:


- Выпей, станет лучше.


Совершать какие-либо движения вообще не хочется, но я понимаю, что это облегчит моё состояние, поэтому тянусь за стаканом. По мере того, как я пью чуть подкисленную воду, понимаю, что меня мучает жажда. Поэтому, осушив стакан, я прошу:


- Ещё.


Мне тут же протягивают бутылочку минералки. Ей я напиваюсь и откидываюсь на подушку. Хриплым голосом интересуюсь:


- Как ты здесь оказался?


- Хах, - смеётся парень, - а кто тебя приволок сюда?


Вздыхаю, прикрыв глаза рукой. Странно, что меня так вставило с двух порций спиртного. Хотя я пил коктейли, мало ли что там могли намешать… У меня мелькает мысль, что нужно взять сотовый, вдруг там смс от Яна. Но малейшее движение отдаётся слабостью во всём теле и тупой головной болью.


- Тём, тебе нужно встать, я знаю, что тебе поможет.


- Я…


- Тёма, - с укором говорит «помощник». – У нас большие планы. Сначала интервью, потом фотосессия, потом поход по магазинам.


- По магазинам? – переспросил я со стоном. Это всё, на что я был способен.


- Да, птенчик.


Комнату озаряет яркий свет. Я едва успеваю спрятать лицо в подушках. Этот Данил оказался безжалостной сволочью. Как ещё можно назвать человека, раздвинувшего шторы в спальне, когда там находится другой человек, мучающийся с похмелья?


- Давай, - он кидает мне джинсы, затем раскрывает шкаф. Кривится. – Да уж, поход по магазинам тут жизненно необходим.


Меня немного задевает это его заявление. Можно подумать, у меня совершенно нет вкуса. Да, я предпочитаю спортивный стиль, но и он может быть элегантным. Данил останавливается на белой толстовке и зашвыривает её на кровать к джинсам, затем он упирает руки в бока и выжидательно на меня смотрит. А я-то заметил, что на мне нижнее бельё и утренний «сюрприз». Хмыкнув, парень уходит в другую комнату, и я могу спокойно одеться, а потом воспользоваться ванной комнатой, чтобы справиться с проблемой и привести в порядок ротовую полость (не буду описывать, что там творилось).


Пока мы едем в машине, я могу, наконец, прочитать накопившиеся смски. Две от Васьки и одна от Яна. Друг писал мне о том, что неплохо бы было мне появиться в институте, так как будет контрольная работа. Ян же был немногословен, как всегда: «Ты как?». Не было привычного ласкового обращения, не было даже смайлика. Я задумался. А употреблял ли Ян смайлики? Даже не могу вспомнить. При мыслях о нём стало как-то тепло на душе, и, уверен, у меня в этот момент была наиглупейшая улыбка, которая почему-то появляется на лицах всех влюблённых. Пусть Ян выбрал суховатый тон, но он же написал мне.


- Приехали, - оповестил Данил и выключил зажигание.


Мы остановились возле знаменитого фитнесс-центра. Он с ума сошёл?! Я в таком состоянии по лестнице-то подняться не могу, не то что заниматься спортом!


- Не переживай, Тём, - он улыбается, глядя на меня. – Пошли.


Девушки на стойке приветливо здороваются с нами. Данил требует ключ от шкафчика в ВИП-раздевалке, как бы невзначай роняет, что я с телевидения. Это отличная реклама и действует. Перед нами разве что не расстилают ковровую дорожку. «Помощник» выдаёт мне плавки, девушки - полотенце, и меня отправляют в небольшой бассейн. Тут никого нет из посетителей, слышно лишь тихое журчание воды и приятная, мелодичная музыка. Я проплываю несколько раз от одного бортика к другому, как меня окрикивает Данил, подзывает к себе и протягивает стакан свежевыжатого апельсинового сока. Затем я ещё некоторое время плаваю, а когда выхожу, меня ждёт небольшая чашечка свежезаваренного кофе. Чуть морщусь от его крепости, но выпиваю полностью.


- Отлично. Каждый раз так, конечно, не реабилитируешь, но помогло, да?


Действительно! Я чувствую себя будто заново родившимся и полным энергии. Быстро собираюсь, сушу волосы, оставляю на память автограф девушкам, и мы покидаем гостеприимный и совсем не пафосный фитнесс-клуб.


Дальше всё закрутилось.


Интервью проходило в небольшом кафе на французский манер в центре города. Приятный молодой человек в бледно-синем джемпере расспрашивал меня о планах, достижениях, о моём мнении об успехе. Всё это было забавно и интересно. В какой-то момент я, и, правда, почувствовал себя звездой. Присутствие Данилы придавало мне некую ауру популярного человека, день которого расписан по минутам. На него можно было положиться – он требовал самого лучшего для меня, подбадривал улыбкой или взглядом, когда я не знал, что ответить.


После интервью была фотосессия. Уже знакомый мне Влад Ли был моим стилистом, сегодня облачённый во что-то напоминающее небрежно перекинутую через плечо тогу. Похоже, чуваку никто не сказал, что за окном всё ещё снег. Фотограф мне не понравился. Маленький, толстенький, совершенно не располагающий к себе. Но Данил умудрился шепнуть мне на ухо, что это «мой пропуск». Куда – не понятно, но я спокойно позволял себя переодевать, менять причёски, фотографировать с разных ракурсов и принимать необходимые позы. По восхищённому взгляду стилиста (даже не смотря на его каменное выражение лица), я понял, что всё лучше, чем можно было ожидать.


- Тёмка, - восхищённо закружился по комнате Данил во время пятиминутного перерыва, - ты просто бог! Вот увидишь, скоро ты станешь кумиром всех девчонок!


Усталый, но довольный и счастливый, я приготовился к походу по магазинам, ожидая от этого занятия лишь замедления течения времени. Каково же было моё удивление, когда мы оказались в небольшом бутике, больше похожем на уютную квартиру с родственниками, которых я давно не видел. Родственниками, естественно, были продавцы-консультанты. Данил отдал меня в их полное распоряжение, сам отвечая на сыплющиеся на него звонки.


Девочки подобрали мне несколько комплектов одежды, которые включали привычные мне свитера, толстовки, рубашки, футболки, только почему-то все эти вещи сидели на мне совершенно иначе. Так же мне досталось чёрное кашемировое пальто в котором я почувствовал себя Джеймсом Бондом, и мягкие мокасины с кроссовками очень известной и баснословно дорогой фирмы. Этот лейбл навёл меня на мысли о том, что это немало стоит. Я не могу себе позволить таких трат. Однако Данила беспечно сказал, что «всё за счёт фирмы». Почему бы и нет? Если так, то это чудесно.


Пока мои обновки упаковывали, девочки, словно школьницы, увидевшие Джастина Бибера, обступили меня и засыпали вопросами. Глаза их при этом сияли. Было приятно. Нет, чертовски приятно.


Когда мы шли к стоянке, Данил перехватил мой грустный взгляд, брошенный на его машину:


- Хочешь повести?


Я растерялся и ещё больше расстроился:


- У меня нет прав.


- О, - парень улыбается, - это не проблема. Садись.


Он кидает мне ключи. Немного волнуясь, я сажусь на водительское место и замираю. Чёрт возьми, это круто!


- Заводи мотор, - следую совету и едва не кричу от восторга, когда машина мягко заводится.


- Молодец, правая педаль – газ, левая – тормоз. Переключить на «движение» нужно здесь. Водишь только правой ногой. Левая «отдыхает». Поставь ногу на тормоз.


Я слушаюсь. Он сам переводит рычаг в нужное положение.


- Отпускай плавненько.


Я отпускаю, и тут машина неожиданно двигается вперёд. Честно говоря, я испугался. Спешно стал нажимать обратно на тормоз, попал на газ, мы дёрнулись, я испугался ещё больше, но со второй попытки нажал на тормоз.


Мой лоб покрылся испариной, а руки вспотели. А что если бы я не затормозил? Это же не моя машина! А стоит она немало!


- Испугался? – зато мой спутник всё так же улыбается. – У тебя неплохо получилось. Нужно потренироваться.


- Нет, - решительно говорю я и ставлю рычаг на положение «парковка». – Давай лучше ты.


- Ок, - мы меняемся местами. Он быстро переводит разговор:


- Устал?


Киваю. Очень. Такой насыщенный график здорово выматывает.


- Да, такая вот жизнь у звезды. Ни минуты покоя, - Данил замурлыкал себе под нос мелодию из какой-то знакомой песни.


За окном опять была ночь. Я натянул шарф по самые уши и вздохнул. Какой-то бешеный темп, как же я буду учиться? Как же личная жизнь? Как там Ян вообще? Я так и не ответил ему на смс. Нащупываю телефон в кармане и достаю, но с огорчением обнаруживаю, что он вырубился, потому что я забыл его зарядить. Тем временем машина останавливается у моего дома.


- До завтра, Тём. Я заеду в девять.


- А завтра что? – застонал я.


- Съемки, Тём.


- Уже?


- А ты как думал?


- Я же даже не читал сценарий.


- Кстати! – Данил тянется назад и берёт что-то с заднего сиденья. – Вот и почитаешь на досуге.


Папочка была увесистой. Вот и развлечение на вечер.


- Что ж, спасибо за всё.


- Пока, - он так тепло мне улыбается, что я не могу не улыбнуться в ответ. Может, он не такой уж и плохой?


Дома я первым делом ставлю сотовый на зарядку и включаю. Тихо. Ни смс, ни пропущенного звонка. Это немного портит настроение, но всё же я ощущаю себя будто Алиса в кроличьей норе. Всё так необычно, и это не проходящее ощущение, будто я что-то значу, будто я знаменит… Оно заполняет меня до краёв. Жизнь кажется яркой и манящей. Меня ждёт целый мир.









Ребята)


А мне хочется поиграть с вами в одну игру) Вы в детстве не шифровали записочки? Допустим, по книге, которая была у вас и у вашего друга, номера страницы, строки? А мы так постоянно делали)


Я сейчас зашифрую слово (а то на меня в прошлый раз обиделись, что читателей фикбука миновала моя игра), оно недлинное, а вы если отгадаете, то получите проду быстрей) Если нет, то она в любом случае будет в ср-чт.


Итак.


Использую только «Меня больше нет» на этом сайте. Вот зашифрованное слово:


6-1-17


8-2-7


10-5-242


13-3-13


2-2-12


25-5-62


Удачи)


Если что, подсказки у меня в дневнике)



Март. Часть 6


15 марта



С утра не верится, что это всё происходит со мной. Лишь пакеты с дорогой одеждой в прихожей не дают забыть о том, что теперь я не просто Артём из среднестатистического института среднестатистического города Российской Федерации. Завтракаю с аппетитом, собираюсь и ровно в девять стою возле подъезда. Сценарий я пролистал, но, конечно, ни черта не запомнил. Данил пунктуален. Пока мы едем в студию, я думаю лишь о том, что наконец-то увижу Яна. Ощущение такое, будто прошла вечность.


На студии вовсю кипит работа. Осветители настраивают свои приборы, реквизиторы спорят с представителями фирмы, которая выдала мебель для интерьера, девочки-ассистентки разыскивают кого-то незнакомого мне по площадке. Данил проводит меня в гримёрку. Ян тут. Сердце заходится и тут же падает вниз – он и не смотрит на меня. Визажисты приступают к моему гриму, сценарист рассказывает об изменениях в моих репликах. А я еле сдерживаюсь, чтобы не развернуться и не заорать в лицо Яну: «Что, блин, опять такое?».


Еле дожидаюсь, когда закончат с моим гримом, и вежливо прошу:


- Пожалуйста, оставьте нас.


Получается ледяной тон. Конечно, учитель хороший попался. Неожиданно, но все подчиняются, кроме Данила, который развалился в кресле и щёлкает кнопочками своего смартфона.


- И ты.


Он удивляется. Не ожидал. Я выдерживаю взгляд и чуть киваю. Вздохнув, «помощник» пожимает плечами – мол, как знаешь, и уходит. Мы одни.


- Что? – я стремительно к нему разворачиваюсь. – Что опять такое? Я оставил смс без ответа? Не перезвонил? Что?


Раздражение буквально выливается из меня. Как же надоели эти игры! То всё хорошо, то снова между нами ледяная стена.


Вместо ответа Ян протягивает мне журнал, который разглядывает. С недоумением беру, и тут же кровь приливает к моим щекам. Чёртова вечеринка. Выгляжу я распутно до ужаса. Расстёгнутая рубашка, розовые щёки. И не присутствуя там понятно, что я пьян. Очень пьян.


- Дорвался?


Как всегда неизменное спокойствие, отсутствие эмоций. А мне и сказать-то нечего. Мне стыдно, что я так перебрал. Будто ребёнок, которому родители на праздник налили шампанского в стопку для водки и он чувствует себя взрослым от ощущения приоткрывшихся створок большого мира. Просто отворачиваюсь к зеркалу. Блин, наверное, нужно как-то объясниться, но что я могу противопоставить этим ужасным фото? Врать нет желания, да и не особо искусен я в этом.


- Котёнок, - вкрадчивое над ухом. – Ты плохой мальчик.


Только не…


- Да, малыш, я кого-то накажу вечером.


От сердца отлегает. Ян не злится, он просто поддразнивает меня. Я разворачиваюсь и утыкаюсь носом в его бок. Как же я скучал… Он неспешно гладит меня по волосам, пока я вдыхаю его запах. Не хочу его отпускать. Не хочу…


Конечно, к нам стучатся.


Но я не разжимаю рук. Его тихий шёпот о том, что нам пора. Но мне всё равно. Это мгновенье, хоть и испорчено, но оно наше.


- Тём, тебе так идёт эта причёска… - у меня замирает сердце от комплимента. – Тём, пора.


Знаю... Знаю. Он высвобождается из моих объятий. Чуть приподнимает мой подбородок и чмокает в кончик носа:


- Будь осторожен, хорошо?


Киваю. Обещаю, любимый. На большее не хватает времени. Ни спросить куда он исчез тогда, ни чем занимался. Потом, позже…


***




Когда врывается злой Данил в сопровождении злого режиссёра, Ян изучает сценарий, а я листаю этот злосчастный журнал.


- Блин, ну нашли время!


Тут же влетает хорошо знакомый нам Артур:


- Вот вы где, - хмыкает он, окидывает нас хищным взглядом. – У меня сюрприз.


Выглядит мужчина так, словно вот-вот подарит нам всю вселенную на блюдечке.


- Ваша первая передача должна выстрелить! Именно поэтому приглашённая звезда должна быть особенной. И это будет… - он выдержал паузу. Так, как это делает ведущий в «Кто хочет стать миллионером?». – Стив Кэш.


Я открыл рот от изумления. Это было невероятно! Стив Кэш! Да я смотрел все фильмы с его участием. Тридцатилетний блондин, выбирающий роли офигенных мачо, которые спасают мир от неминуемой гибели. Каждый мальчишка хочет хоть раз побыть им, каждая девчонка хочет хоть раз побыть с ним. Я был просто в шоке, поэтому молчал. Не знаю, почему молчал Ян (кто ж его разберёт), но тишина явно не понравилась нашему продюсеру. Не такой реакции он ожидал.


- Замороженные какие-то, - бросил он с раздражением. – Готовьтесь.


Перед нами положили новый сценарий.


- У вас час, - прибавил Данил.


Хорошо, что я успел взять сценарий до того, как они вышли. Увиденное повергло меня в ещё больший шок – сценарий был на английском!


- Что это? – мой голос сипит. Жизнь как-то вдруг рушится. Радость от того, что я буду в одном кадре со Стивом Кэшем, сменяется ужасом, потому что я понимаю, что придётся разговаривать на английском. Которого я почти не знаю. Да я забыл всё, что знал со школы! Я опозорюсь на всю страну.


Режиссёр и Артур переглядываются. Последний констатирует:


- Он раньше вроде не был таким тупым.


- Он и не тупой, - встаёт Ян. – Удивлён, наверное, безграмотностью сценария. К примеру, - он берёт из моих неразжимающихся рук папочку. – Вот, третье предложение, уже ошибка. Так настоящий американец не скажет.


- Да? – Данил скептически смотрит туда, куда указывают тонкие пальцы Яна и неохотно кивает. – Нужно переделать.


- Вот вы и переделывайте! Где эти придурки, написавшие это? – орёт режиссёр. – Стив сможет уделить нам от силы полтора часа, а вы уже напортачили!


- Не нужно было вообще затевать это, - бормочет Артур и уходит. Режиссёр бросается за ним. Данил садится на диван с копией сценария. А меня начинает мелко трясти. Я не смогу. У меня ничего не получится. Нужно отказаться, убежать куда-нибудь.


Ян кидает на меня взгляд и садится рядом с моим «помощником». Тихо переговариваясь, они меняют реплики, что-то обсуждая и добавляя. Моё же состояние сменилось апатией. Что толку переживать? Ну не получится у меня. Ну уволят. Может, даже и хорошо. Подумать только, ведущий должен знать английский.


Стрелочка, зараза, бежит вперёд по циферблату. Хочу её остановить, да не знаю как. Интересно будет взглянуть вживую на Стива. Наверное, он не такой, как в кино. Эх. И почему я не учил английский?


Забегают девочки-визажисты. Я безучастно смотрю на свои реплики в сценарии. Как бы общий смысл доходит, но ускользает, будто песок сквозь пальцы. Это провал.


- Десять минут! – кричит кто-то, и нас просят в студию.


Это ужас. Девчонки снова поправляют мой грим. Под слепящими софитами сидеть нет сил. Студия представляет собой два уютных диванчика с разноцветными подушечками, стол между ними с вазой полной цветов. За нами ненастоящие окна с весёленькими занавесками. Задорности и свежести этой студии придаёт весёлый цвет стен – оранжево-жёлтый и фото из журналов в забавных рамочках.


Появляется Стив. Именно такой как на постере: солнечный, весёлый, заражающий оптимизмом. К нему крепят микрофон, и он садится напротив, здоровается с нами.


- Три минуты и снимаем, - оповещает кто-то.


Ян уже непринуждённо болтает со Стивом, а я обречённо думаю о том, что у меня был шанс. Мог уйти, сбежать, но не сейчас. Забавно, Стив рассказывает так запросто о том, что ему не понравился русский борщ, зато полюбились блины с красной икрой. Сожалеет, что чёрную привезут только завтра.


- Минута и снимаем!


- Тём, - Ян быстро наклоняется ко мне и шепчет на ухо. – Ты же всё понимаешь. Каждое слово из нашего разговора. Я же вижу. Ты справишься.


Что-то со мной происходит… За один его такой взгляд я готов на всё. Мандраж ушёл. Страх тоже. Я видел светло-серые глаза и был готов на всё, чтобы не разочаровать их. Режиссёр дал команду. Снимаем. Сам не ожидаю от себя, но говорю таким уверенным тоном:


- Привет. Вы на ПМК. Вы не поверите, кто с нами – Стив Кэш!


Камера переключается на знаменитость, а я выдыхаю. Ян не смотрит на меня, но я чувствую, что он доволен. Конечно, потом мне влетит от Артура за «ПМК», а я буду долго спорить с ним, что «Первый Молодёжный Канал» звучит скучно и неярко. Потом, когда закончатся съемки, Ян будет болтать со Стивом, они обменяются номерами мобильных и даже договорятся встретиться, а я в это время буду стоять в стороне, совершенно опустошённый.


16 марта




Ян действительно встречался со Стивом Кэшем, они успели посетить за ночь пять ночных клубов нашего города. Об этом я прочитал на городском портале сплетен. Похоже, им было очень весело. Я и не знал, что Ян танцует. А судя по фото очень даже неплохо.


Артур получил то, что так хотел – программа выстрелила. Это была сенсация. Нам удалось сделать передачу весёлой, забавной и интересной. Конечно, во многом благодаря Стиву. Мой английский был не так уж и плох. Конечно, до уровня Яна мне далеко, но всё же. А потом я сидел и думал: зачем вообще было делать передачу на английском языке?


Мне звонили все, кто только знал мой телефонный номер. Сначала я отвечал. Потом перестал. Просто выключил звук. Ответил лишь Ваське, немного обиженному на меня, но восторженному. Мы же вместе смотрели фильмы со Стивом Кэшем.


От стука в дверь я вздрогнул. Нет, я и не думал, что мне удастся побыть одному так долго, но всё же. На пороге стоял сияющий, будто у него сегодня день рождения, Данил:


- Привет, Тёмыч!


- Надеюсь, ты не по работе, - вздыхаю я с унылой миной.


- Нет, - он загадочно улыбается. – Спустишься вниз?


- Зачем?


- Тебя ждёт сюрприз.


- Сюрприз? – мне как-то не до сюрпризов.


- Да, давай, накидывай своё офигенное пальто и пошли. Тебе понравится.


Поняв, что просто так он не отстанет, я действительно накидываю пальто и спускаюсь на старом, противно пахнущем лифте вниз. Уже стемнело, на улице пустынно, потому что это именно то время суток, когда люди уже дома после тяжёлого рабочего дня, отдыхают, общаются.


- И?


Данил протягивает мне что-то. Ключи на бантике. Ключи?.. Брелок с сигнализацией. Это машина? Щёлкаю на маленькую кнопочку. Чёрная, воплотившая в себе ночь, красавица кокетливо, словно только меня и ждала, моргает фарами. Мерседес. Касаюсь гладкой краски подушечками пальцев. Поверхность ровная и прохладная. Невероятно.


- Это тебе.


- Она стоит целое состояние.


- Ерунда, - отмахивается Данил, словно купил её на свои деньги.


Я не могу удержаться от соблазна сесть за руль.


- Заведи?


Немного опасаюсь. Однако через секунду не выдерживаю, и двигатель едва слышно начинает работать.


- Попробуешь? – да он просто демон-искуситель.


- У меня нет прав.


Чёрт побери, никогда в жизни мне ещё не было так обидно.


- Есть! – Данил достаёт и вертит передо мной заламинированным водительским удостоверением.


Моё фото. Моё имя. Оно настоящее! Вау! Ощущение, что я могу всё. Больше не страшно. Я захлопываю дверь и чуть приспускаю стекло:


- Я прокачусь, - говорю с таким видом, будто делаю это каждый вечер.


Машинка резко разгоняется, мне приходится усмирять её глупым тормозом. Правила дорожного движения я знал. Ну, или мне думается то, что я знаю, достаточно. Выезжаю на дорогу, сначала осторожно, потом всё больше набирая скорость. Другие машины шарахаются от меня. Хм. Интересное, очень интересное чувство. Наверное, такой всё заполняющий восторг, как у героя Леонардо Ди Каприо в небезызвестном «Титанике». Так и хочется закричать: «Я король мира!». Жизнь однозначно удалась. Я так юн, а у меня есть всё, что можно пожелать: слава, деньги, крутая тачка и… человек, который украл моё сердце.


Резко торможу перед тем, как зелёный свет светофора сменился на красный. Этот самый человек прекрасно развлекается с американским мачо, тогда как на меня наезжал за бокал лишнего коктейля на вечеринке. Он несправедлив. Невыносим. В груди что-то шевелится. С силой жму газ. Я прирождённый гонщик. Мне нравится скорость, я просто упиваюсь ей. Как же хорошо. Представляю лицо Яна, когда он узнает о том, что у меня есть машина. Да ещё какая! Нет, ну спору нет, его Феррари была круче, но Мерседес я заработал честно.


Меня чуть заносит на повороте. Такси слева сигналит. Да пошёл ты! Нажимаю на газ ещё сильней, почти до пола. Внезапно меня ослепляет свет фар. Я успеваю только подумать о том, что чужая машина слишком близко, слишком… Удар и ужасающий скрежет. Мир закрутился со скоростью ветра вокруг свой оси, а затем вдруг внезапно замер.

Март. Часть 7

Боль, затопляющая моё тело откуда-то из позвоночника, прорвалась наружу. Я застонал. Этот тихий и жалостливый звук привёл меня в чувство. Пытаюсь проморгаться, но ресницы будто слиплись. Тянусь руками, чтобы протереть глаза, и чувствую тупую боль в левой кисти, а изгиб правой руки что-то кусает. От всех догадок и чувств, охвативших меня разом, дёргаюсь, и мне удаётся открыть глаза. Больница. Я на кровати. Левая рука перебинтована, к правой идёт шнур от капельницы. Я в больничной пижаме, грудь туго перебинтовали. Пытаюсь понять, что со мной. Ощущение, будто я ваза, и меня только что разбили на сотню осколков. Из коридора доносятся громкие голоса, сразу узнаю Артура:


- Каким идиотом нужно быть, чтобы отпустить человека, не умеющего водить машину, одного по городу?!


Продюсер орёт, отчего моя голова просто разрывается. Что случилось? Слепящий свет, удар, грохот. Я больше ничего не помню. Авария. Это я уже догадываюсь.


- Но я… - виноватый голос Данила.


- Я в тебе разочарован, - уже более спокойным тоном.


- Прости, пап…


Пап?! Даже головная боль отступает. Надо же… Хотя мог бы и догадаться сам. С чего вдруг перед Данилом так все пресмыкаются?


- Ну и что с ним? – голоса совсем близко, у двери.


Чей-то незнакомый:


- Ему очень повезло. Серьёзных повреждений нет. Из незначительных: трещина в ребре, ушиб левой руки, многочисленные гематомы. Так же, скорее всего, у него небольшое сотрясение. Абсолютный покой недели две, а лучше три. Организм молодой, справится.


- Три недели? – фыркает Артур. – У него нет столько времени. Неделя.


- Но, пап, неделя - мало…


- Данил, тебе лучше помалкивать. Разберись с ментами и страховой. Это сделать сможешь?


Голоса отдаляются. Я вздыхаю. Господи, какой идиот… Как я мог быть таким беспечным? Как я вообще сел за руль и выехал на дорогу? Я же мог убить кого-нибудь. От этой мысли мне стало страшно. Так страшно, что выступил холодный пот на лбу. Оттого, что участилось моё дыхание, заболело в груди. На глазах выступили слёзы. Что бы я делал потом? Как жил? Я зажмуриваюсь и пытаюсь успокоиться. Всё обошлось, всё позади… Но не помогает. Меня потряхивает. Как другой участник аварии? Если такое со мной, то что с ним? А вдруг он пострадал больше? У Мерседесов прекрасная система безопасности. На какой машине был он? Я должен узнать. На выдохе вырываю иглу из руки, быстро пережимаю вену пальцами, чтобы не запачкать тут всё кровью. Левая кисть ужасно болит, а при каждом вдохе ощутимо тянет в груди. С кровати я скатываюсь. Конечно, на ногах не удерживаюсь и лежу на полу, резко пахнущем хлоркой, пытаясь понять, кто я такой. Затем, когда чернота перед глазами исчезает, мне удаётся подняться со второй попытки. Иду к двери, толкаю её плечом и тут же ойкаю. И плечо болит. Будто в мясорубке побывал, хотя врач сказал, что повреждения «незначительные».


Коридор пустой. И куда мне идти? Ладно, попробуем направо. Первые шаги даются тяжело, но потом легче. Дохожу до конца коридора и натыкаюсь на лестницу. Только я миную пару ступенек, как меня окликивают:


- Тём, ты зачем встал?


Я смотрю на Данила снизу вверх. Успеваю заметить, какой он бледный, потому что тёмные волосы разительно контрастируют с почти белым цветом кожи.


- Расскажи мне всё, - прошу я, чувствуя острую необходимость присесть.


Стараясь не кривиться при каждом шаге, я поднимаюсь к «помощничку» и в упор смотрю на него:


- Есть пострадавшие?


- Нет… - какое-то растерянное «нет».


- Данил! Что с тем, в кого я врезался? – кажется, что он от меня что-то скрывает.


- Да ничего, он в полном порядке. Только на лбу шишка. Тёмка, ты врезался в мусорщика. Что будет его огромной машине? А вот твой мерин придётся подлатать.


Меньше всего меня сейчас волновала моя машина. От сердца отлегло.


- Тём, пошли в палату? Ляжешь.


Соглашаюсь. Это разумно сейчас. Лишь оказавшись снова на кровати, я чувствую себя невероятно усталым. Наверное, это из-за нервов. Врач же сказал, что ничего серьёзного. Данил пододвигает ко мне кресло. И я только замечаю, что палата у меня одноместная, довольно просторная, со свежим ремонтом и всем необходимым: небольшим холодильничком, телевизором, столиком на котором стоит одинокая пустая ваза.


- Как ты себя чувствуешь? Только честно.


- Бывало и лучше.


- Ничего, пройдёт. Только вот синяк под глазом…


- Что же ты не сказал, что Артур твой отец? – я интересуюсь с едва заметным ехидством.


- А ты не спрашивал, - Данил широко улыбается. Чувство вины с него будто ветром сдувает.


От последующего резкого замечания в адрес его отца меня отвлекает зашедший врач. Он хмурится, когда видит, что я выдрал капельницу. Оказывается, в ней было обезболивающее, что мне сейчас, честно говоря, не помешало бы. Мужчина спрашивает меня о самочувствии, внимательно выслушивает, переспрашивает о головной боли, а потом «успокаивает», что «ещё неделю точно поболит».


- Вам нужно лежать. Сейчас уже десять часов вечера, - врач не отводит взгляд от Данила. – Больному нужен отдых.


Неохотно «помощник» поднимается:


- До завтра, Тём. Поправляйся.


Дежурно улыбаясь мне, врач уходит вместе с Данилом. Немного полежав, я засыпаю.


17 марта




Всю ночь меня мучили кошмары. Я вздрагивал, трещина в ребре тут же напоминала о своём существовании, и боль вытаскивала меня из сна. Картинки были размытыми, серыми и вселяли в меня какой-то вселенский ужас, непонятное убеждение, что всё плохо.


Когда я проснулся, на часах было шесть утра. Болело всё. Всё, что я мог – просто лежать. К восьми принесли завтрак, и мне удалось проглотить три ложки каши. Зашёл врач, спросил о самочувствии, дал указание медсестре сделать мне укол, от которого меня ощутимо клонило в сон. Но подсознание не давало отключиться. Оно перебирало всё произошедшее и делало свои выводы.


С собой у меня ничего не было. Ни одежды, ни денег, даже сотового. А так хотелось услышать голос одного человечка… Стоп. Почему Ян не зашёл ко мне? Неужели он не знает о том, что стряслось? Неприятно потянуло внутри. Ему всё равно?.. Нет. Он просто не знает. Когда придёт Данил, потребую у него сотовый.


От нечего делать я включил телевизор и обомлел. Круто. Я герой местных новостей. Обо мне рассказывали сразу после мэра. Какая честь. Репортаж был коротким и сводился к простой мысли: юная звёздочка напилась или обкололась и разбила дорогую тачку. Ещё, кстати, показали её фото, от которого я содрогнулся. Удивительно, как я вообще выжил, если честно. Руки задрожали сами собой. Телевизор я выключил, а пульт отшвырнул. Я придурок, самый настоящий. Лежать больше не было сил. Осторожно встав, я прошёл в коридор и сел на диванчик в углу, радуясь тому, что обезболивающее действует.


Странное состояние охватило меня. Я как будто спал и одновременно бодрствовал. Мимо меня проходили медсёстры, врачи, больные, посетители… Вдруг я широко открыл глаза. При всей свалившейся на меня славе ко мне никто не пришёл. Данил не в счёт: у него не было выбора. Как же восторженные звонки, которые обрушились на меня после передачи с Кэшем? Как же те люди на вечеринке? Как же те люди, с которыми я работал на съёмочной площадке? Весть об аварии распространилась быстро, я уверен. Это же сенсация. Молодой идиот, чудом оставшийся в живых. И никому нет до этого дела. Точно так же светило бы солнце, ветер гнал редкие весенние облака, точно так же с крыш звонко капало. А меня больше не было бы. Жизнь не остановится. Она даже не обернётся. Воспоминания обо мне сотрутся, появится новый ведущий, новую звезду будет опекать Данил, водить к стилисту, избавлять от похмелья.


Зачем всё это?


Лицо пылало, и я приложил к щекам ледяные ладони. Если мне вчера было страшно от пережитого, сейчас мне стало вдвойне страшней от того, что я увидел перед собой – пустоту. Абсолютно никчёмную жизнь. Зачем я стал ведущим? Я же не хочу этого! Мне не интересно это! Я хотел стать сценаристом, это дело, в которое я бы вкладывал душу, всего себя. Быть может, это моё призвание. Быть может, этим я бы запомнился, сделал бы кого-нибудь хоть на секунду счастливее, когда этот кто-нибудь смеялся бы над моей не очень-то и остроумной шуткой.


Я плыву по течению, не сопротивляюсь, ничем не интересуюсь, творю глупости. Не узнаю сам себя… Неужели я тот самый мальчик, который ещё несколько лет назад сопротивлялся, попав в эту дурацкую школу? Теперь я другой. Не сломанный. Пустой. Как воздушный шарик: красивая, яркая, праздничная оболочка, а внутри ничего нет.


Я потерял всех друзей. Ещё недавно мы весело отмечали начало учебного года, а теперь никто даже не навестит меня в больнице.


Сердце колотилось как бешеное, ударяя по рёбрам, но я заслужил эту боль.


Зачем я живу?..


Ответа я не знал.


Мне хватило ума вернуться в палату, прежде чем эмоции захлестнули меня. Я сполз по стене и лёг на пол, касаясь щекой линолеума. Невидящим взглядом я смотрел вперёд. Руки сжались в кулаки до хруста, до очередной порции боли. Буря внутри меня разыгралась не на шутку. Это было похоже на истерику, только без слёз и воплей. Я просто лежал. Просто вдыхал запах хлорки. Просто ничего не видел перед собой. А в голове проносились тысячи мыслей в секунду. Я вспомнил, как я обычно решал проблемы - спиртным. Вспомнил, как встречался раз в месяц с отцом. Если даже он отказался от меня…


Хватит.


Я резко сел, но даже не поморщился от боли. Хоть я и растратил всё и потерял всех, у меня всё же осталось кое-что важное. Я сам. Это у меня никто не отберёт. Хватит существовать, нужно жить. В голове было кристально чисто. Я начну заново. Все мы имеем право на ошибку. И пора всё исправлять.


С поразительным спокойствием поднимаюсь. Хватит здесь валяться. Не так уж я и болен, чтобы занимать палату. Полежу и дома. Для начала нахожу врача и сообщаю о своём желании выписаться. Он не спорит, расписывает на бумажке, что нужно делать. Мои слова благодарности он воспринимает с искренним удивлением. А мой вопрос о мужчине, в которого я врезался, ставит врача в тупик:


- Зачем тебе он?


- Хочу извиниться, - честно отвечаю я.


Его брови ползут вверх и он произносит:


- Того мужчину не привозили сюда. Быть может, он обращался в травмпункт, я сейчас узнаю.


Через пару минут удалось выяснить имя водителя мусоровоза и даже его адрес.


- А как ты поедешь домой? В пижаме? Твои вещи забрал этот Данил.


Я задумался, но и этот вопрос мне помог решить врач: он одолжил мне старый пуховик дворника. Такси подъехало минут через пять, я назвал свой адрес и сел на заднее сидение. Город был совершенно другой. Не хороший, не плохой, просто другой. Шумный, суетливый мегаполис. Дом, в котором я прожил два года, тоже изменился. Стал незнакомым. К счастью, моя добрая соседка баба Нюра осталась той же. Она удивилась моему виду, сказала, что видела новости.


- Как же так, Тём? Ты же хороший мальчик.


Вот баба Нюра точно смотрит телевизор.


- Ошибся, баб Нюр.


- Это бывает, - она улыбнулась и протянула мне ключи (запасной комплект от моей квартиры хранился у неё ещё с первого курса). – На ошибках учатся.


Я кивнул, улыбаясь. Да, на моих ошибках я должен быть уже гением. Дома горел свет, был включён телевизор. Я сел на кровать и зажмурился от резкой боли в груди. Силы были на исходе, но оставалось парочка важных дел.


Для начала тот самый водитель мусоровоза. Не знаю, зачем мне нужно было перед ним извиниться. Нужно было, и всё. Я переоделся (что заняло много времени, потому что двигался я с трудом, а поднимать руки вообще не мог), вызвал такси и отправился по адресу, записанному на бумажке с рецептом. Дверь мне открыл невысокий, сбитенький мужичок. Нахмурился. Узнал, значит.


- Что надо? – недружелюбно поинтересовался он.


Но я не растерялся:


- Я хотел извиниться. Мне жаль, что так вышло. Я был неправ и совершил глупость.


- И что?


Немного растерявшись, говорю:


- Ничего... Страховая оплатит вам ремонт машины?


- Страховая? – он крякнул. – Да менты сделали меня виноватым!


- Что? – удивился я. Вот гады.


- Ага, а ты как думал? На меринах не бывают виноватыми.


- Бывают. Я разберусь с этим. Если вам не выплатит ущерб страховая, то это сделаю я.


Правда, не знаю как, но сделаю.


- Странный ты пацан… - мужчина внимательно и впервые без враждебности на меня посмотрел. – Зайдёшь?


- Нет, я пойду.


Когда я уже спустился на пролёт между этажами, он бросил:


- Удачи тебе.


***




Дома на лестничной клетке меня ждал сюрприз. Васька. Увидев друга, я почувствовал, как защипало глаза. Он накинулся на меня, задевая все ушибы, заставляя меня шипеть от боли и улыбаться от счастья. Один друг у меня есть. А это уже много.


- Чёрт, я бабу Нюру достал уже! Что с твоим телефоном? – тараторил Васька, заходя в квартиру. – Я не знал, куда звонить, что делать! Как хорошо, что ты цел! А что вообще произошло?


Коротко я рассказываю о случившемся. Васька раскрывает рот от изумления:


- Ну ты даёшь.


- Это точно.


Всё тело разом заболело. Я на секунду прикрыл глаза, но от друга это не укрылось:


- Тебе плохо? Видок у тебя…


Он не стал слушать мои возражения, сбегал в аптеку и магазин, напоил меня таблетками, поджарил картошки с грибами и заставил съесть. Мне вдруг стало так хорошо, как давно не было.


- Васька, я такой дурак.


- Угу, такой уж ты.


Васька налил себе и мне молока.


- А как у тебя с Мишей?


Его весёлая мордашка тут же погрустнела.


- Никак. Я не пойму его. Он вроде порой готов, а иногда орёт, что не пидар.


Не удерживаюсь и хмыкаю. Взял печенье и стал медленно его жевать. Нужно с этим что-то сделать. Если Миша был бы натуралом, то сразу отшил бы друга. А так как он не отшивает… Наверное, просто боится, не может принять себя. Может, он просто запутался.


- А как у тебя с Яном?


Я подавился печенькой и закашлялся. В груди всё вспыхнуло, будто пожаром. Блиииин…


- Тём, Тём… - Васька испугался.


- Всё нормально, - через силу улыбаюсь. – Я не знаю, что у нас. Он даже не пришёл в больницу.


- Странно, - друг покрутил стакан в руках. – Это очень странно. Он бы по-любому пришёл.


Самое смешное, что я думал точно так же. Ян бы пришёл в любом случае. Хотя бы, чтобы всыпать мне по первое число. Мне было удобней думать, что он разочарован во мне или обижен, но не о том, что могла случиться какая-нибудь неприятность. Поднимаю глаза на Ваську:


- Ты простишь меня, если я уйду?


- При одном условии, - он хитро щурится.


- Каком?


- Ты расскажешь мне во всех подробностях о вашем жарком примирительном сексе.


Кажется, я покраснел.


- Васька!


- Нет, ну а что?


- Ну тебя!


Он весело смеётся. Какой секс, если я едва сижу?


- Тебе вызвать такси? – друг уже просматривает записную книжку в своём телефоне.


- Да.


Я так разорюсь, но поездку в автобусе не выдержу.


Такси приезжает минут через двадцать, к тому моменту мы выпили ещё по стакану молока, Васька пересказал мне все новости из института и все последние сплетни. Я слушал вполуха, хоть и честно старался сосредоточиться. Однако мои мысли были заняты предстоящей встречей с Яном. Почему он не пришёл ко мне в больницу? Значит ли это то, что я не так дорог ему, как думаю? Что вообще значит его длительное отсутствие в последнее время?


Васька провожает меня до машины, настаивая на том, чтобы я переоделся, но мне не хочется. Ехать недалеко, и моя нервозность только увеличивается. Пытаюсь подбодрить себя, но не выходит. Я боюсь. Зато хоть честно себе в этом признаюсь. Боюсь, что разочаровал Яна. Боюсь, что он вычеркнет меня из своей жизни.


Вижу свет в его окнах. Он дома. Сердце ухает куда-то вниз. Что я скажу ему? Что припёрся в половине двенадцатого ночи, чтобы спросить, почему он меня не навещал? Бред… Но иначе нельзя. Если я сейчас уйду, то всё это зря. И мысли о том, чтобы жить, а не существовать тоже.


Заношу здоровую руку над его дверью и стучусь. Сразу же слышно шорох. Выдыхаю и вдыхаю. Дверь открывается, и я имею удовольствие видеть Яна. Совершенно другого Яна.

Март. Часть 8

Такого Яна я ещё не видел. С полным беспорядком на голове, в испачканной разноцветными пятнами футболке, в порванных джинсах, босого, недоумённо на меня глядящего, пытающегося сфокусировать на мне взгляд. Левая его рука была перевязана порядком затасканным бинтом, на скуле справа виднелся синяк.


- Тём? – спросил он сам себя. Покачнулся и схватился за стену.


Да он пьян! Едва стоит на ногах. Я был в недоумении. В таком состоянии я не видел Яна даже в школе. Абсолютно не контролирующего себя. Откуда синяк? Что с ним произошло? Сердце тревожно забилось.


Ян громко икнул и неожиданно осмысленно спросил:


- Ты здесь что делаешь?


- Я? – переспросил, чтобы оттянуть время, а сам пытался понять, как мне себя вести.


- Не я же.


- Можно войти?


- Нет.


- Пожалуйста.


Вижу, что он колеблется.


- Я на секунду, меня ждёт такси, - ложь во спасение.


Медленно-медленно он кивает, вздыхает и уходит вглубь квартиры. Следую за ним и удивляюсь ещё больше. Такой беспорядок, словно тут месяц не убирали. Кухонный стол завален грязными тарелками, пустыми бутылками из-под пива и воды. Кровать не застелена, прямо на ней валяются бутылки, карты, пепельница. На педантичного Яна это совершенно не похоже. Он ложится на кровать, смотрит в потолок, берёт сигарету и затягивается. Стоит ли мне разговаривать с ним в таком состоянии? Пока я думаю, Ян тянется за бутылкой, рассыпая пепел по простыне. Меня будто бы нет. Всё-таки решаюсь, приближаюсь к нему, осторожно сажусь рядом, тихо спрашиваю:


- Что случилось?


Отвечать мне никто не собирается. Ян делает пару глотков виски, морщится, тушит сигарету.


- Ян, ответь.


Он безучастно лежит.


- Ты… обижаешься?


Неожиданно он хохочет, а потом смотрит на меня так, будто я полнейший кретин:


- Обижаюсь? Ну что ты! Ты бы обижался, если бы у тебя забрали солнце?


Мне хочется вскричать: «Чего?!», но я сдерживаюсь. Только открываю рот, как Ян более осмысленно произносит:


- О чём это я? – переводит взгляд на меня. - И что ты тут делаешь?


- Жду такси, - вырывается у меня, на что он просто кивает, словно само собой разумеющееся ждать такси около двенадцати ночи в его квартире.


Я жадно впиваюсь в его лицо, пытаясь понять его эмоции. Что он только что сказал про солнце? Мне показалась эта фраза безумно романтичной, но я не уверен, что она относилась ко мне. Именно сейчас между нами была огромная пропасть. Во мне что-то поменялось навсегда, а Ян, вероятно, остался на том же отрезке. Поразмыслив, я понял, что не могу оставить его в таком состоянии. Нужно… Я выдохнул. Выпытать из него сейчас что-то – легче простого. Сейчас он говорит прежде, чем тщательно обдумает ответ, его язык развязан алкоголем. Сейчас или никогда. Я пробую:


- Ты хорошо провёл время с Кэшем?


Он зависает. Сигарета выпадает из его пальцев, правда в пепельницу. А мне вдруг хочется биться головой о стену. Что, блять, произошло? Что с ним случилось? Почему он в таком состоянии? Но вместо этого я переспрашиваю:


- Ян, ты хорошо провёл время с Кэшем?


- А, Кэш… Этот американский придурок, - Ян просто забыл кто это такой. – Нормально… Протащил по всем барам этого шпиона.


- Шпиона?


- Да, блин, будто бы я не догадаюсь…


- Ян, ты сейчас о чём?


- Я?


- Да! - Блять, ну не я же!


Он резко садится, и смотрит на меня. В его глазах зажигается странный огонь.


- Тёмочка, - голос ласковый, низкий, хриплый, он опирается на руки и улыбается, - котёнок, а ты, вроде бы, в больничке лежал?


- Ты знаешь? - прошептал я, отодвигаясь.


Конечно, если бы он не был так пьян, то был бы похож на тигра, готовящегося к прыжку. Но сейчас хоть и серые глаза блестели, они были мутными от алкоголя.


- Я знаю о тебе всё… О чём ты только думал? Знаешь, как мне хотелось прийти к тебе и вытрясти из тебя всю эту дурь?


Он подбирается ко мне, а я вдруг не шевелюсь, хотя безумно хочется отшатнуться. От него пахнет спиртным, очень качественным, кстати. Я быстро перевожу взгляд на бутылку. Водка, при том очень дорогая. Долларов триста за бутылку.


- Чего же не пришёл? – я смотрю ему прямо в глаза.


Его удивляет отсутствие страха с моей стороны. Неуверенным, будто растерянным движением он касается моей щеки, гладит пальцами синяк. Закрываю глаза, зная, что не стоит этого делать. Но ничего не могу – эта мимолётная ласка доставляет мне удовольствие. Моя скромная персона не безразлична Яну. Спустя бесконечность он отвечает:


- Потому что боялся… Боялся, что не смогу держать себя в руках. Если бы с тобой что-то случилось, моя жизнь была бы кончена.


Я распахиваю глаза. Широко-широко.


- Ян… - вырывается у меня. – Ты…


- Не говори ничего, - просит он с мученическим выражением лица. – Тёмка, ты такой идиот.


И он стискивает меня в объятиях. Я раскрываю рот в беззвучном крике. Больно, блять, но это стоит того. Вся моя тревога уходит. Я понимаю, почему он не пришёл. Дело не в Кэше или ком-то другом. Дело в том, что Ян испугался. Своих чувств ко мне. Пытаюсь мысленно поменять нас местами. Если бы я был Яном, и вдруг мне показалось, что моя жизнь кончилась, потому что её смысл мог умереть? Ему очень тяжело это принять. Я осознал это давно, и мои чувства лишь крепли, а Ян никого не пускал в своё сердце. Как он думал. Глупый… Между нами давно уже нечто большее, чем просто влечение и прекрасный секс.


- Ты испугался? – шепчу я ему на ухо. Больно поднимать руку, но я нежно перебираю его спутанные волосы. Сейчас Ян такой уязвимый. С закрытыми глазами, с неровным дыханием, с доверчиво положенной головой на мои колени.


- Да.


На более распространённый ответ он не способен.


- Я не безразличен тебе?


- Нет, конечно.


Так уверенно, так твёрдо, что у меня заходится сердце от счастья. Решив ковать железо, пока оно горячо, я задаю сакраментальный вопрос:


- Скажи, Ян, ты лю…


- Прости, - перебивает он и отстраняется. Да он просто зелёный!


Ян срывается с места с явной целью попасть в уборную. А я вздыхаю. Больше момента не представится. Ладно, я и так многое узнал. Оглядываюсь. Ну и беспорядок тут! Нужно немного убраться, раз уж я по звуку определил, что мой замечательный любовник решил принять душ. Надеюсь, ледяной. Это должно привести его немного в чувство. Прежде всего, я открываю окно, чтобы проветрить в комнате. Весь мусор я отношу на кухню, выкидываю бычки из пепельницы и мою её. Водку прячу в дальний шкафчик, усмиряя первое желание вылить её в раковину. Мало ли как на это отреагирует Ян. Раздражать его не хочется. Грязную простыню я стаскиваю, а свежую просто стелю сверху (заправить как следует мне не даёт треснутое ребро). В шкафу находится чистый плед и наволочка. Надеть наволочку на подушку сродни подвигу. К сожалению, её нельзя просто накинуть, как простыню. Но и с этим непростым занятием я справляюсь, под конец чувствуя себя вымотанным окончательно.


Появляется это взъерошенное чудо, которое, кажется, напрочь забыло о моём присутствии. С закрытыми глазами в одном лишь полотенце на бёдрах он проходит к дивану и валится на него. Секунда, и он уже громко сопит. Вот глупый. Я подхожу и аккуратно накрываю его пледом. Не удерживаюсь, касаюсь его кожи в блестящих капельках воды. Какой же ты замечательный, Ян. Я хочу тебе об этом когда-нибудь сказать, не боясь наткнуться на каменную стену в ответ.


Уходить домой не хотелось. Я закрыл окно, чтобы Ян не простудился, и, подумав, расположился в кресле. Нельзя оставлять Яна одного. Мало ли… Да, притянуто за уши, но я не хочу домой. Кресло, к моей радости, было удобным, вполне пригодным для сна. Мешали мои чёртовы болящие рёбра, конечно, и я полночи пытался принять более или менее удобную позицию, чтобы они не так ныли. Но, мне кажется, я улыбался во сне.

18 марта



Яна не было. Стоило мне открыть глаза, как вчерашнее романтическое настроение испарилось, словно наваждение. Конечно, Тёма, ты, как всегда, дурак. Пьяный Ян и трезвый Ян – два разных человека. Не бывает в жизни такого. И все слова о солнце, о небезразличии… Лишь слова. Просто набор букв. Я окинул взглядом заправленную кровать и вздохнул. Трещина злорадно ткнула меня изнутри, напомнив о своём существовании. Так мне и нужно. Прижимая руку к рёбрам, я встал с кресла и замер. В дверях стоял Ян. Серьёзный, сосредоточенный, свежий. С двумя стаканчиками кофе в руках с ярким логотипом известной международной сети ресторанов.


- Вот, - он продемонстрировал мне стаканчики. Будто извинялся. – У них прекрасный кофе… Очень болит?


- Нет, - соврал я, искренне улыбаясь.


- Держи, - он протягивает мне стаканчик, и я делаю глоток божественного напитка. Честно, я никогда не пил кофе вкусней. Хотя, кажется, один раз примерно при таких же обстоятельствах я точно так же думал.


- Я должен извиниться за вчерашнее, - начинает он.


Рано ты обрадовался, Тём, очень рано. Ян в своём репертуаре. От него же можно ожидать чего угодно. Сейчас он скажет, что ничего не помнит, а то что помнит было ошибкой.


- Должен, но мне не стыдно.


Чего? Смотрю на него во все глаза.


- На самом деле, иначе я бы не сказал тебе всего этого. Хоть и, безусловно, не обошлось без твоей помощи… Тём, - он хитро прищурился, - задавать провокационные вопросы слабо соображающему человеку… Попахивает коварством, не так ли? Но я… - он вдруг осекается. – Рад, что ты здесь. А теперь хватит строить из себя героя.


- В смысле?


- Ложись. Хотя нет, давай-ка я осмотрю твои боевые ранения.


- Не надо.


- Котёнок, - протягивает он, ставит стаканчик на стол и в два шага оказывается возле меня. – Давай помогу снять твой чудесный свитер? Поверь мне, - он почти мурчит, - тебе будет гораздо лучше без него.


Поддаюсь. А кто бы не поддался, когда Ян, мой прекрасный Ян, становится похож на огромного кота, а я - на маленькую мышку. Всё равно получит то, что хочет. Да и потом это его фетиш – игры в доктора и пациента. Ну что уж кривить душой, мне тоже это безумно нравится. Он стаскивает с меня свитер и неодобрительно смотрит на бинты.


- И долго тебе сказали так ходить?


Блин, не помню. Он качает головой, но не ругает меня за такое безответственное отношение к здоровью.


- Знаешь, я читал, что можно без них. Есть только одно условие.


- Какое же? – не ожидая ничего хорошего, интересуюсь я безрадостно.


- Тебе нужно лежать! – и тут Ян подхватывает меня и опускает на диван. При этом не причинив боли. Я восхищён. – Так. Тём. Не шевелись.


Неизвестно откуда материализовавшимися ножницами он разрезает бинты. Хмурится, увидев всю картину. Затем произносит незамысловатое ругательство.


- Что? – не понимаю я.


- В зеркале себя не видел? – угрюмо так.


Но помогает мне встать и подойти к зеркалу. Мать моя… У меня от левого плеча и до правого бедра синяя-синяя широкая полоска. Этот огромный синяк в точности повторяет положение ремня безопасности. Выглядит, мягко сказать, ужасающе.


- Ничего, - поймав мой взгляд в зеркале, мнимо бодро говорит Ян. – Иди в душ. А я пока найду мазь и таблетки. Болит, наверное? У тебя сломано ребро или рёбра?


- Нет, лишь трещина.


- Это хорошо, - в его голосе и правда слышно облегчение. Что не может меня не радовать. - Иди в душ.


Слушаю и повинуюсь, мой господин. Кажется, что даже крошечные капельки воды, попадая на грудь, причиняют нестерпимую боль. В общем, всегда приятная процедура стала для меня сущим мучением. Зато я поразмышлял на тему того, как интересен и загадочен человеческий мозг. Пока я не видел огроменного синяка, который не может не болеть, он и не болел. Совершенно без стеснения я накинул халат хозяина квартиры, раз уж он сам любезно предложил занять его постель, почему бы не воспользоваться заманчивым предложением?


Ян ждёт меня, с полуулыбкой смотрит, как я, путаясь в его халате, несмело иду и сажусь рядом.


- Ты такой милый, - он произносит это, да.


- Хм, не совсем то, что хочет услышать человек, находящийся при смерти.


- При смерти, значит? – его бровь шутливо приподнимается. – Сейчас мы тебя будем возвращать к жизни.


- Э, Ян, знаешь, тот способ, что ты выбрал для этого, неприемлем по ряду причин.


- Это каких же?


- Физический аспект, - я загибаю палец, – моральная сторона вопроса.


- Только не говори, что ты будешь хранить девственность до свадьбы, – смеётся он.


- Пф, - фыркаю я. – С тобой сохранишь…


Наша шутливая перепалка доставляла удовольствие обоим, но меня вдруг стало клонить в сон. Странно, учитывая, что я только что выпил кофе. Кофе…


- Ян! – вскрикиваю я. – Что ты подсыпал в кофе?


- Кофе лучше всего маскирует запахи, - смеётся он.- Ничего особенного, малыш.


- Но зачем?


- Просто хотел, чтобы ты подольше остался со мной. Ложись, котёнок, теперь ты никуда от меня не денешься.


Дальше моими действиями управляет он. Снимает с меня махровый халат, подкладывает подушку под голову, целомудренно накрывает простынёй моё тело. Мазь, которую он держал в руках, оказывается где-то на полу. Его нежные губы, касающиеся моей кожи, самое лучшее лекарство. Он покрывает поцелуями мою грудь, затем поднимается выше, по своему обыкновению прикусывает нежную кожу на шее, специально оставляя следы. Я возмущённо бурчу нечто протестующее, но мне закрывают рот поцелуем. Немного удивляюсь, он такой настойчивый, такой распалённый. Он долго целует меня, доминирует, делает своим языком всё, что только хочет. Плыву от приятнейших ощущений, стараюсь не выражать свой восторг от происходящего слишком бурно, проще говоря, прикусываю губу, чтобы не стонать. Ян снова опускается вниз с одной чётко определённой целью. У меня пылают щёки, когда я понимаю зачем. Он откидывает простыню, облизывает мой член, и через моё тело будто проходит молния. Я так сильно вздрагиваю, что моё сердце буквально на мгновение перестаёт биться. Он осторожно ласкает головку круговыми движениями языка, очень настойчиво раздвигая мне ноги. Голову я потерял давно, так что просто отдаюсь ему. Когда он успел достать смазку? Как же здорово он это делает…


В комнате слышны лишь мои стоны, переходящие во всхлипы. Я мечусь по кровати, забыв обо всём. На этот раз мне не приходится упрашивать Яна, он и сам на пределе. Он проникает в меня без ложной деликатности. Мне остаётся только шумно выдохнуть, привыкая к ощущению заполненности. Он сгибает мои ноги в коленях, заставляя обхватить его бёдра, а сам наклоняется ко мне и снова целует. Перед глазами давно уже всё плывёт, с каждым его неспешным движением накатывает эйфория, словно большая и тёплая волна. Мои руки скользят по его телу, вспоминая каждый его изгиб. Чёрт возьми, я так истосковался.


Ян не ускоряет темп, продолжая так же, и постепенно к наслаждению примешивается раздражение.


- Эм, Ян? – зову его я.


Он отрывается от моей шеи (секунду назад он ставил там особо красочный засос):


- М?


- Может, приблизимся к кульминации?


Он кивает, начинает двигаться бёдрами чуть быстрей, но я чувствую, что что-то не так.


- Ян, что такое?


Блин, очень сложно разговаривать, когда твой любимый в тебе, ты на высшей точке возбуждения и ничего никогда не хотел так сильно в этой жизни, как в данную секунду кончить.


- Почему ты медлишь?


- Тебе может быть больно, если я увеличу темп.


И он останавливается. Меня вдруг распирает смех:


- Как здорово, что ты об этом подумал именно сейчас.


- Тём…


- Блять, Ян, если ты сейчас не дашь мне кончить, то я… я… тебя укушу!


Он смеётся, касаясь лбом моего плеча. Кончики его волос щекочут кожу. Жар возбуждения понижается, но это только радует, так как придётся достигать пика снова, а это одно из самых приятных занятий в мире.


Кажется, Ян понял суть и больше себя не сдерживал. Он вколачивался в меня, будто сумасшедший, заставляя кричать, заставляя умирать и в следующую секунду возрождаться от блаженства. И не было больно, ни на секунду. Я крепко обхватил его и зажмурился, когда испытывал самый сильный в мире оргазм. Ему потребовалось чуть больше времени. Он совершил ещё несколько глубоких фрикций и замер. Я чувствовал, как внутри меня вздрагивает его член. Почему-то это заставило меня улыбаться. В довершение всего я глубоко зевнул. Стоп. Ян же подсыпал мне что-то… Меня клонило в сон. Почему же я не сплю?

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги