Месть сэра Левина. Несметные сокровища

Глава IV. Пленение

Осуществив успешную вылазку в бермудский город Сент-Джордж, Валера освободила двух самых ей близких людей: малолетнего сына да капитана Колипо. Не прошло и двух месяцев, а Джека, славного Умертвителя, она уже хоронила. Погребальная процессия носила своеобразный, сугубо традиционный, характер; в последнюю дорогу (так!) отправляли лишь наиболее отличившихся. Мисс Доджер распорядилась построиться всем на палубе. Предварительно поставили широкую, длинную лавку; на неё положили покойное тело. Почему-то вдруг вспомнились современные (из будущего) обрядовые морские устои. Чтобы хоть как-то их соблюсти, мёртвого соратника покрыли чёрным, с перекрещенными костями, полотнищем – самодельным пиратским флагом. Теперь требовалась короткая поминальная речь. Само собой, произнести её предрешено было Лере. Почетная обязанность возлагалась на неё не единственно потому, что Ловкачка являлась преемственным капитаном, но ещё и потому, что прощалась она с дорогим, не чуждым для себя, человеком. Валерия начала́:

– Сегодня мы провожаем прославленного пирата, лихого Умертвителя, наречённого Джека Колипо. Ему довелось пройти через смертельные морские баталии да горькие житейские испытания. Однако умер он тихо, спокойно, у семейного очага, в домашней кровати, – она подразумевала «на собственном корабле», и все её отчётливо поняли, – как можно пожелать любому из здесь стоящих. Талантливый полководец, бесстрашный рубака, он научил нас отважной решимости, доблестной смелости, достойному поведению. Мы многим ему обязаны. Та-а-ак, воздадим же ему последние почести! Та-ак, выразим глубокое уважение, – Валерия преклонила одно колено и вплотную приблизилась к безжизненному лицу; тихо, но чтобы все непременно слышали, она с печалью промолвила: – Прощай наш бесценный наставник. Прощай дорогой товарищ. Ты навсегда останешься в нашей памяти.

Скорбящая Ловкачка неторопливо встала, легонько кивнула, а следом распорядилась:

– Прошу почтить его минутой молчания.

Странное нововведение, не принятое во время эпохи колонизации, не нашло ни чьего противления. Послушное пиратское воинство повторило за Лерой несложное поклонение: все до единого поснимали головные уборы, остались простоволосыми. Дальше последовал взмах капитанской руки, и шестеро ближних матросов (заранее обгово́ренных) поспешили к почтенному лидеру, покойному Умертвителю. Его подхватили с обеих сторон и, «остамелого», приблизили к правому судовому борту. Вместе с пиратским стягом поместили в короткую, двухместную шлюпку. Спустили на воду. Сопровождаемого многоголосым «Йа-хой!», Джека Колипо пустили в свободное плавание. Так закончилась традиционная погребальная процедура.

Теперь надлежало переключаться к живым да строить первостепенные планы. Именно доскональной их разработкой и занялась почтительная блондинка, едва лишь утлая лодочка, последнее пристанище отважного мореплавателя, стала неразличимой и скрылась из зримого вида. Первым делом она распустила подвластных разбойников: кого-то отправила отдыхать; кого-то заставила заниматься прямыми морскими обязанностями; кого-то (недавно примкнувших) определила тренироваться ближнему бою – совершенствоваться в фехтовальном искусстве. Сама, определившись с основными приоритетами, вернулась на капитанский мостик, расклинила рулевую опору (стопорный клин) и призвала к себе молоденького мальчишку.

– Бертран, – белокурая капитанша сказала тихо, прекрасно понимая, что непременно будет услышана; она привыкла, что тот всё время ошивается где-то рядом, – поднимись, пожалуйста, будь любезен, ко мне, – таинственный тон предвещал, что разговор состоится какой-то особенный.

Тринадцатилетний парнишка, и правда, старался быть в слуховой доступности и появился буквально через секунду. Сейчас он стоял у основной кэп-каюты и делал вид, что основательно натирает оконные стёкла. Как только прозвучал понятный призыв, плутоватый юнга отбросил ненужную тряпку и лётом взметнулся наверх. Он предстал пред ясные голубые очи и притворился крайне заинтригованным. Хотя, по чести, ему и не требовалось: та́к к нему обращались лишь в исключительных случаях, то есть ожидалось какое-то ответственное задание. Он превратился в повышенное внимание.

– Я слушаю Вас, мисс До́джер, – вопреки сложившимся на корабле запанибратским устоям, с Ловкачкой парень был исключительно вежливым; он испытывал к ней непомерное, едва ли не раболепное уважение.

– Давай, отважный башибузуки, с тобой посоветуемся, – Валера давно уже всё решила; но (с чисто женской позиции) личное мнение она грамотно выдавала за общие мысли. – Что ты ответишь, если мы прогуляемся, скажем вдвоём, на Бермудский остров и немножечко там разведаем?

– Я готов! – безотказный мальчуган согласился без долгих раздумий, без лишних сомнений; в очередной раз он доказал свою глубокую преданность: – Как и всегда.

– Тогда мы поступим примерно так, – смекалистая блондинка изложила поверхностный план, – высадимся на южную оконечность – в прежнем месте, в нашей тайной пещере, возможна предательская засада – прогуляемся с одиннадцать миль пешком и окажемся напрямую во вражеском логове, городишке Сент-Джордж. Как и обычно, мгновенно разделимся. Я пойду по центральным улицам, буду опрашивать случайных прохожих, возможно, возьму «гвардейского языка»? – ею предположилось, что «захватит кого-нибудь в плен и вытянет полезную информацию». – Ты́! – она сделала особый упор. – Как в прошлый раз, пойдёшь по близлежащим кустам и станешь меня прикрывать. В случае, когда я попаду в какую-либо нештатную ситуацию, бедовую и опасную, ты примешь одно из следующих решений: либо окажешь реальную помощь – если нападение случится неосновательным; либо расскажешь, что увидишь, другим – если силы сойдутся там явно неравные.

Как сказано, так и сделано. По прошествии пяти дней «Кровавая Мэри» причалила к южному бермудскому берегу, покрытому мелкой галькой. Место памятное. В прошлом году Ловкачка, переоблачившись в больного пастушонка-парнишку, развела неподалёку лейтенанта Рубинса да взвод сопровождавших гвардейцев; здесь же она петляла следы. Как и некогда раньше, пронырливая особа решила поступить и сейчас. Она наложила на лицо бутафорский грим, от чего превратилась в седовласого старца, сморщенного мужчину. Для пущей убедительности заранее обзавелась корявой дорожной клюшкой. Полностью подготовленная, Валера переместилась на вражеский берег. По обоюдному договору её сопровождал проворный мальчишка. Отвозили их Плохой Билл да неотступный Опасливый. Отпуская причальную лодку, боевая блондинка сурово распорядилась:

– Мистер Стич, – она надеялась, что, обращаясь официально, придаст приказанию гораздо большей значительности, – поскольку ты наиболее хитрый из всех, постольку командовать «Кровавой Мэри» придётся тебе. И это не обсуждается! – Валера уловила лёгонькое сомнение и, почувствовав, что тот (как повелось) попытается переложить ответственность на грубого, но расторопного боцмана, безоговорочно заключила: – Сейчас вы уходите за линию горизонта и дожидаетесь завтрашнего утра. Ровно через сутки, в пять часов, придёте нас забирать, – время ею выбиралось умышленное, когда караульный отряд возвращался в расположение форта Нью-Лондон и когда в дальнем окончании острова не оставалось ни одного враждебного человека. – Всё, мы пошли.

Едва беспрекословная леди поуча́юще подытожила, они вдвоём, с молоденьким спутником, спустились в прибрежную воду; вёсельная шлюпка отправилась обратной дорогой. Чтобы не попасться случайным прохожим, пиратские лазутчики пошли по лесистой местности; они держались бермудского можжевельника, не упуская из вида центрального направления. Через четыре часа вошли на левую городскую окраину. Как договаривались, там же и разделились: Лера последовала по дороге гравийной да хоженой; пронырливый соучастник избрал пути окольные, к свободному продвижения весьма затруднительные.

Вначале шпионская вылазка проходила нормально, без лишних эксцессов. Как и всякий другой, Ловкачка опрашивала сент-джорджских зевак-обывателей; она пыталась выведать «не происходит ли внеплановой подготовки к какому-нибудь секретному путешествию». На последнее обстоятельство легко бы натолкнуло снаряжение одного, отдельного, корабля да излишняя подвижность привлечённого к мероприятию военного персонала. Сообразительная капитанша прикинула: «Если «Славу Британии» подготавливают к некому дальнему плаванию, значит, мистер Левин намеревается отправится на поиски неисчерпаемых золотых сокровищ. Ещё бы неплохо выяснить: поведёт ли их проклятый ублюдок Бобби Уойн, или он – как и всегда бывает – хитрый, свалил и готовится к какой-нибудь вылазке… со-о-обственной? Тогда необходимо разнюхать, что известно сэру «английская чопорность», а дальше шуровать на основании соотносительных предпочтений».

Пока она то, отвлечённая, размышляла, то останавливала несведущих горожан, сбоку, где пробирался молоденький юнга, вдруг стало неестественно тихо. Раньше он нет-нет да как-нибудь проявлялся: либо высовывался из ближних кустов; либо легонько присвистывал; либо нестройно подлаивал, «подмяукивал», для смеха «прихрюкивал». Сейчас с его стороны не слышалось ничего, что говорило бы о непременном присутствии. Подозрительно? Более чем. Взволнованная блондинка пустилась его искать.

Валерия не подозревала, что не прошло и десять минут, как случилить события страшные, роковые, ими не предусмотренные. Так что же произошло? Она как раз расспрашивала очередного представителя местного окружения, когда сопровождавшего сорвиголову́ выследил исполнительный мистер Рубинс. По заданию сэра Левина (который нечто такое предвидел) он, сопровождаемый парой надёжных гвардейцев, прочёсывал придоро́жные кустистые насаждения. К порученным обязанностям лейтенант относился добросовестно и исправно. Поэтому, не стоит удивляться, ему чертовски свезло.

– Стойте! – распорядился он повелительным полушёпотом, заметив впереди, прямо по ходу движения, мальчишечью вихрастую голову.

Все трое мгновенно присели. О́ливер вспомнил, как некоторое время назад похожий трюк (скрытый от взора второй помощник) помог мисс Доджер успешно закончить их сабельный поединок. Сам он тогда, подкарауленный с незримой позиции, без чувств свалился с подстреленной лошади. Тем самым позволил беспроигрышной Ловкачке (как, впрочем, не в первый раз) успешно уйти. Но! Вот появился хороший шанс (за все былые проколы) сполна рассчитаться. Поскольку Валера загримировалась в обычного горожанина, постольку вражеской команде виделся один лишь знакомый лазутчик. Брать его решили по-тихому. Ну так, от греха подальше.

Бертран настолько уверился в собственной ловкости, что вообще упустил из виду и оба боковых, и заднее направления. Оно и неудивительно, он чётко исполнял порученную задачу (подстраховывал от всяческих внезапных случайностей) и ни на что иное не отвлекался излишним вниманием.

Неприятность нахлынула неожиданно. По-предательски застала врасплох. Она приблизилась сзади. К рассеянному мальцу подкрались три тёмные тени. Все разом набросились. Мгновенно скрутили. Тот попытался кричать, но провальному провожатому зажали ладонью рот и не позволили издать ни одного членораздельного звука. Наружу вырывалось лишь нечто похожее на «кхря», «хрр», «тфр», «бык», пык».

Сообразительный лейтенант догадался, что маленький пленник настойчиво пытается кого-то предупредить; но рядом не наблюдалось ни дополнительного движения, ни боязливого шевеления. Следовало одно из двух: либо пиратский лазутчик прибыл с единоличной миссией и всеми силами пытается вырваться и сбежать; либо его просто-напросто взяли, уф… да и бестактно, нескла́дного, бросили. В любом случае захваченного шпиона требовалось доставить на «Славу Британии», к сэру Скра́ймджеру Левину. На основательную беседу. На личный допрос. Оглушённого, его не стали выносить на людную улицу, а (по понятным причинам) потащили через густые, основательно затенённые, городские кустарники.