Мне плевать! (СИ)

Все на взводе мы выходим из дома и бредём вдоль ряда машин, искать свою красавицу. Я ещё с нагрузкой в виде автокресел. Проходим весь двор. Нет машины. Только чья-то разбитая колымага выделяется на общем фоне. У неё передний номер оторван, но цвет похож на нашу. Топаем в обратную сторону. И снова ничего не находим.

Решаем вернуться к разбитой машине. Я уже понимаю, что это моя девочка, но мозг отказывается верить. Стёкла разбиты, зеркала оторваны и сама машина мятая, как будто её дракон пережевал и выплюнул. Вот значит как. Не согласилась принять подачку, и он психанул?

Меня потряхивает от гнева. Что за детский сад? За что он так со мной? Ставлю автокресла на асфальт и набираю Алекса. Сердце стучит в голове, как бешеное.

— Ясь, перезвоню. Мне сейчас некогда, — томный бархатный голос успокоил бы кого угодно, но только не меня, со скоростью «Сапсана» скатывающуюся в истерику.

— Ты! Ты! Если ты через пятнадцать минут не приедешь, то я за себя не отвечаю! И ты точно об этом пожалеешь, Алекс-с-с, — последнюю букву я шиплю так, что любая змея от зависти удавится на своём хвосте.

— Ясь, у меня совещание, — укоряет он.

— А-а-а. Ну совещайся, только потом не жалуйся. Ненавижу тебя! Что угодно ожидала, но только не этого. Подлый, мелочный болван!

Сбрасываю звонок и иду осматривать машину. Всё это время девочки тоже оглядывают груду металла родного цвета и уже раз в двадцатый спрашивают, что с ней случилось.

Глазам не верится. Может я всё-таки сплю? Трогаю каждую детальку, глажу каждую вмятину, обхожу вокруг раз пять, но реальность не исчезает. Более того, находится отодранный номер. А он действительно вырван, мне это не кажется. Просто по-другому не могу объяснить его покорёженность.

На переднем сидении валяется клочок бумаги. Беру его в руки, разворачиваю, а на нём печатными буквами написано: «ПодпЕши развод». Без сил сажусь в десткое кресло, закрываю лицо ладошками и плачу. Девчонки пытаются усестись мне на коленки и поддерживают воем. Так нас и застёт Алекс. Приехал, гад!

— Девочки, что случилось? Почему…

— Почему? Ты меня спрашиваешь? — Поднимаю на него глаза и со злостью швыряю в него запиской. — Когда звонила, думала, что это ты. Потом записку нашла. Что? Сам ручки не пачкаешь?

Алекс внимательно осматривает записку. Хмурится. Идёт к машине, а мы всё это время пялимся на него. Даже молчим не сговариваясь.

— Вставай. И Ясмина, запомни раз и навсегда, я так не действую. Это не мои методы. Да, мне с тобой сложно договориться, но я стараюсь. Давай сюда кресла, — мы идём к его машине, он открывает заднюю дверь и устанавливает их на сиденье. — Что я? Мальчик? Я стараюсь дать тебе выбор, — его холодный тон остужает мою бедовую голову.

— Ты не даёшь мне его, — тут же возражаю я.

— Выбор, милая, есть всегда. Просто к такому решению твоей проблемы ты не готова. Пока, не готова — он выделяет это «пока» интонацией. — Я могу ускорить события, и ты придёшь. Сама. Куда вас отвезти?

— К Демьяну. Я решила согласиться на его условия, — проговариваю я, попутно шмыгая носом. Алекс справляется с одним креслом и уже обходит машину, чтобы закрепить второе, но на моей фразе останавливается и с возмущением смотрит на меня.

— Значит я плохой, жестокий и вообще козёл, а этот прохиндей, задумавший нажиться на чужой наивности — молодец? Двойные какие-то у тебя стандарты, Яся! И знаешь, что? Не повезу я тебя никуда, — тут он начинает отстёгивать детское кресло. — Домой идите. Я за вами поднимусь.

— Никуда мы не пойдем, — моментально вспыхиваю.

— Ну как хочешь! — Алекс прекращает возню с креслом и садится за руль. — Учти, если я узнаю, что ты к нему ездила, то гореть твоей красивой попке и пощады не жди! — Хлопает дверью и уезжает, а я так и остаюсь стоять с открытым ртом.

Указывает он мне. Раз уж всё равно стоим на улице, то с девочками идём на площадку. Они притихли в шоке, потому что никогда не видели, чтобы их мама столько кричала. Пока дети носятся по каруселькам, звоню Милане и договариваюсь о том, что она приедет ко мне. И чего сразу не додумалась просто позвонить, в договоре же были указаны номера телефонов?

Одно обстоятельство всё же греет душу. Это не Алекс разбил мою машину. Выражение лица слишком удивлённое и оскорблённое от моих обвинений. Только вот уехал с автокреслами. Не могу отделаться от ощущения, что этот мужчина захватывает мою территорию. По миллиметру, медленно, осторожно, но захватывает.

Глава 13

День катится медленно, и чёрт его знает куда. Я, словно муха, застрявшая в густом киселе, мне и не улететь — липкая жидкость не отпускает, и не захлебнуться — маленький вес не даёт окунуться с головой в месиво. Остаётся жужжать на поверхности и молиться о том, чтобы какие-нибудь большие обстоятельства не прихлопнули окончательно. Жить хочется всем. А мне бы ещё и спокойно жить.

Я играю с девчонками и постоянно улетаю в свои мысли. Неужели Андрей настолько опустился, что разбил мою машину? Раньше да, он мог грубо ответить, посмеяться над моими растяжками и глупостью, но никогда не вредил имуществу. Это для него святое. Проще у царя Кощея отобрать яйцо с иглой, чем заставить Комарова что-то выбросить или добровольно испортить.

К вещам он относится с особым трепетом, даже не к своим. Когда мы только начинали жить вместе, то снимали микроскопическую студию. Если что-то ломалось, он ремонтировал всё сам. Хотя, казалось бы, не наше — зачем тратить на это время и деньги?

Сейчас же я совсем перестаю понимать хоть что-то. Кто этот мужчина, который хочет со мной развестись? Насколько сильно я утонула в быту и детях, что не замечала происходящее вокруг меня? И как со всем этим мне жить сейчас?

Вечером, после ужина, когда у детей назначены самостоятельные два часа перед сном, приезжает Ольга вместе с Миланой и тремя бутылками шампанского. Мы располагаемся на кухне и мои девочки, конечно, тут, как тут. Погреть ушки, познакомиться с новыми яркими, похожими на барби, девушками — это святое.

Я только улыбаюсь, не возражают и сами девушки. Они с любопытством расспрашивают малышек об игрушках и увлечениях. А когда девчонки признаются, что обожают рисовать, Оля просит свой портрет. Настя, конечно же реагирует первой и уносится рисовать заказ. Ника дует губки, ей не досталось задания.

— А ты тётю Милану нарисуй. Она обрадуется, — подбадриваю я младшую.

— Только волосы длинные нарисуй, смотри они у меня какие, — девушка нежно проводит по волосам, собранным в высокий хвост. Они у нее густые, ровные, волосок к волоску, чёрные и длинные, хвост опускается ниже талии.

Остаётся только завидовать природной красоте. У Ольги тоже черные волосы, но только немного ниже лопаток, и она их заделывает в хвост только в спротзале. А у меня мышиный цвет волос, поэтому я их обычно крашу. Быть блондинкой мне больше нравится. Да и длина совсем немного ниже плеч. Как вспомню выдранные детьми клоки, так больше и не хочется длинные волосы.

Я достаю бокалы, нарезаю сыр и наливаю в пиалку мёд, а Милана ловко открывает шампанское. Сначала мы обсуждаем моё положение, потом переходим на женскую болтовню.

— Я удивляюсь, что он в тебе нашел? — Не унимается Ольга.

— Что-то да нашёл, — немного дуюсь. Пузырьки шампанского ударяют в голову, я расслабляюсь и сейчас уже готова признаться себе и девчонкам в том, что это приятно кому-то нравиться.

— Не дуйся. Ты, прямо скажем, не идеал. Кроме детей, не о чем и поговорить. Посмотри на себя — ты же забыла, когда ходила в салон, — поддерживает её Милана.

— Хорошо вам девочки упрекать. Сами свободные, а мне что? С детьми по салонам таскаться? Да и возможностей нет, — развожу руками, а на душе так погано становится, что слёзы накатываются.

— Оно и видно, — добавляет Мила.

— Да ну вас, — совсем обижаюсь я.

— Мамуль, — ко мне подходят девчонки. В руках у них листочки. — А мы тебя нарисовали, а это тётя Оля и тётя Милана, — дети довольны собой. Красивые закорючки вместо волос, руки-палочки и очаровательный гребешок вместо пальцев, рисунки отличаются лишь фоном и цветом волос каждой из девушек.

— Ну вот, смотрите какая я красивая, — показываю девушкам на два рисунка, где нарисована я. Девчонки нарисовали каждую из нас, и эта теплота детских закорючек умилительной розовой патокой разливаются в душе. — А вы слишком одинаковые.

— Поспорю, у меня вон какие красивые синие волосы, — радуется Оля детскому подарку.

— У меня чехный закончился, — смущается Настя.

— А у меня чёйные, — похвасталась Ника.

— Повешу дома в рамочку и обязательно подумаю над цветом волос, — подмигивает им Оля.

Мила сидит в шоке. К такому она была не готова.

— Ну, не дрейфь, смотри какое платье тебе нарисовали. А прическа? А? — Подталкивает Ольга Милу в плечо и поочерёдно показывает на один и на второй рисунок.

— Я в шоке, девочки. Как можно было так изумительно и правдоподобно нарисовать? Слов нет. Прекрасно. Я в следующий раз вам мольберт подарю, чтобы вы ещё и красками меня нарисовали. А рисунки можно себе оставить?

Фух! Я выдыхаю напряжение, а девчонки довольные и сияющие, как тысяча солнц, уносятся рисовать что-то ещё. Из-за писка не понимаю что.

— Ясь, а свекровь чего? Она же совсем недалеко живёт. Может часа два посидеть с девчонками. Они у тебя чудесные, — продолжает Мила надоевший мне разговор.

— Угу. Спасибо. Свекровь не далеко, да. В Италии. Ей пофиг. Даже когда бывает тут, то только и слышно «Я.Я.Я.» и критика. В последний раз привезла девчонкам подарки: одной пижаму на годовасика, а второй — ползунки. И это полгода назад было. Потом ещё отчитала меня, что они — тормоза и нормально не разговаривают, — глубоко и тяжело вдыхаю воздух. Пора прекращать пить шампанское, я становлюсь слишком болтливой.

— И всё-таки, что в тебе такого, что этот сноб полуанглийский никак не отстанет?

— Может в том-то и дело, что на мне нет слоя штукатурки и не страшно заснуть с красавицей, а проснуться с чудовищем? — Не только же им надо мной подтрунивать.

— Сразу заснул с чудовищем и прекрасно, — не остаётся в долгу Мила.

— Ну знаешь, на него взъелась, а на мне отрываешься? Только сцен ревности тут и не хватает. Забирай, ты же у нас свободная, молодая и красивая, только отчего-то ненужная. Что между вами произошло, что ты к Молоту сбежала?

— В том-то и дело, что ничего, — отвечает она.

— Понятно, очередная обиженная фанатка, — машу я на Милу рукой.

— Он меня сплавил, — я думала, что это так и останется тайной, но неожиданно она продолжает. — Молот тогда был его клиентом, а у меня первый день практики. Этот мужланище увидел меня и пикнуть не успела, как меня ему отдали.

— В смысле? — Я большими глазами рассматриваю девушку и не понимаю, о чем она. Как отдали? Разве так можно?

— Внешне ему понравилась, и он сначала мне предложил перейти к нему работать. Я отказалась. Грезила карьерой в фирме мечты. А Демьян не привык получать отказов и уже через полчаса меня вызвал к себе в кабинет Алекс и объявил, что практику я буду проходить у Молота и только так. Иначе могу попрощаться с карьерой юриста, — поясняет Милана.

— И всего-то? А шуму, словно тебя в рабство продали, — я не понимаю её. Это всего лишь практика, так какая разница, где её проходить?

— Ты просто с Демьяном не работала. Рабство на законных основаниях. Никакой комар и носа не подточит. Кстати, о комарах. Я же приехала не просто так, — она тыкает пальчиком в документы, и я понимаю, что продолжать откровения она не будет. — Дома ещё посмотрю, что можно сделать. Обнадёживать не стану, но побороться можно.

— Да, я уже готова их подписать. Лишь бы всё это закончилось.

— Дурочка ты. Что только он в тебе нашел? — Опять вздыхает она. — Тут есть очень обтекаемые фразы, которые можно трактовать в нужном ему направлении. Ты знаешь, что значит «иное имущество и денежные средства»? — Я мотаю головой. Какое ещё «иное имущество»? — Это значит, что у твоего муженька есть заначка, — хищно блестят её глаза, меня передёргивает всем телом и мурашки проносятся по спине. Страшная женщина. Хитрая и жестокая, не смотря на милую кукольную внешность.

— Да у нас восемь ресторанов и кафе, здание офиса, несколько помещений сдаются в аренду, эта квартира и у каждого по машине. Вот и всё имущество. А деньги… У меня нет счетов, всё оформлено на Андрея, и я не могу сказать точно сколько там. Он даже продуктовую карточку заблокировал, — от её давящего взгляда мне хочется оправдываться, и я совсем сникаю, понимая, что муж действительно может от меня скрывать многое.

— Пиздец. Ой. Прости. Точно дура. Нет. Идиотка.

— Знаю, — я закрываю лицо ладонями и быстро смахиваю накатившие слёзы. В этот самый момент, я точно понимаю, осознаю и признаю своё полное бессилие и поражение. — И на условия Демьяна я тоже согласиться не могу. Какая разница между тем, что я останусь с половиной квартиры и половиной квартиры, но только подписав эти бумаги? Мне ни там, ни там ничего не светит.

— Вот, что я тебе скажу. У твоего будущего бывшего муженька есть деньги, и он их прячет. Ну не может быть, чтобы вы так жили при таком развернутом бизнесе, — она обводит квартиру рукой.

— Мы копили на дом.

— Где копили?

— Не знаю, — я ещё раз всхлипываю.

— Не время раскисать. Я помогу с «иным имуществом и денежными средствами», тут и на твоего Риверса надавить можно. Согласишься на парочку свиданий, поноешь, пожалуешься и он уже не будет сильно сопротивляться и не так яростно будет представлять интересы твоего мужа. А вот с квартирой… Что он хочет за неё?

— Чтобы я с ним переспала, — подвывая на одной ноте, выпаливаю бредовое условие, которое мне поставил Алекс.

— Тююю, Оль ты слышишь?

— Слышу, слышу. Я бы уже голая в кровати лежала, а Ясмина выпендривается, — они переглядываются, улыбаются друг другу и дружно смотрят на меня.

— Да как? Вы сдурели? Привести его сюда? Тут же девочки, — возмущаюсь я.

— Если тебя останавливает только это, то я готова посидеть с твоими дамочками. Привози их ко мне, может Артура заодно уговорю на малышку, — Оля тоже становится грустной.

— Да не могу я вот так.

— Как?

— Это же как проститутка, — шепчу я глядя в пол. Мила закатывается смехом.

— Проститутка, спит со всеми подряд, а тебе предлагают красивого мужика. И по-хорошему он не отцепится. Тут проще дать, чем объяснить почему нет.

— Откуда вы такие умные на мою голову? Ты тоже с Молотом спишь?

— Неа, — девушка отпивает из бокала шампанское, довольно морщится и ставит его обратно на стол.

— Вот. Сама не спит, а мне предлагает, — возмущаюсь я.

— Демьян дело совсем другое. У него уже было три жены. Все остались на бобах. Последнюю сама отправляла в долгий путь и карту рисовала ей, чтобы не заблудилась. А всё почему? Потому что они ему на-дое-да-ют, — произносит она нравоучительно. — Он слишком бабник и останавливаться не собирается. Мне работать с ним комфортно, а в остальном пусть держится от меня подальше. А твой Риверс с завидной постоянностью вокруг тебя вертится.

— Но и монахом не живёт, — перебиваю её.

— А тебе это так уж важно?

— А тебе?

— Что ты хочешь услышать? Что мне нравится мой начальник? Да. Нравится. НО. Работу и личное смешивать не собираюсь. Плюс не собираюсь быть дурочкой, которую бросят и оставят ни с чем. Одно дело, когда тебе предлагают всего себя и верность в придачу, а другое — когда старый прожжённый кобель с тобой развлечется и выбросит.

— Но и ты не уходишь.

— А я тоже дура. По глупости подписала контракт с драконовскими условиями. Думала назло Алексу, а получилось, что сама — идиотка. Год отработала, ночами выла в подушку, а потом привыкла. Сейчас уже третий год на него работаю. На квартиру накоплю и уйду на вольные хлеба.

— Если отпустит, — вклинивается Оля. Она всё это время сидела тихо и медитировала на рисунки девочек. И сейчас в её глазах я вижу, что она приняла какое-то важное для неё решение.

— Куда ж ему деваться? Сейчас мой договор почти стандартный, он уверен, что я никуда от него не денусь.

— А почему не взять и уйти? — Спрашиваю с наивностью я. — Боишься, что сама, без него, не заработаешь?

— Ну почему же? Заработаю. Это психология. Я можно сказать поставила себе точку дедлайна. Готовлюсь морально сама. Думаешь так просто отпустит? Ну и ищу варианты как привлечь к себе побольше народа. Это к тому, что помогу тебе так просто, без Демьяна и без денег. Если я выиграю суд у Риверса, то клиенты попрут сами.

— Тебя, итак, многие знают.

— Многие, но эти же многие боятся довериться слишком молодому специалисту. Так, что всё. Я дома разберу твои проблемы по полочкам, наведу кое-какие справки и пойдём воевать.

Мила встаёт, собирает документы в сумку, кладёт к ним рисунки и направляется на выход. Копается в телефоне, вызывает такси и зовёт Ольгу с собой.

— Оль, с тобой всё в порядке? — Спрашиваю я, потому что вижу, что ей совсем грустно.

— Да. Я заберу? — Показывает она рисунки.

— Конечно, тебе же подарили.

— Ты подумай, — продолжает она. — Одна ночь и квартира полностью твоя. Я серьёзно предлагаю поводиться с девочками. Позову Вадика, он поможет их развлечь. Он очень хороший мальчишка. И обещаю быть всегда на связи.

Нас прерывает звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — Спрашивает Мила.

— Нет. Может соседка?

Ольга ближе всех находится у двери, поэтому разворачивается и открывает её.

— О. Как вас много. Девичник? — Алекс проходит в квартиру. — Оля привет. Мила здравствуй. Яся, я соскучился, — наклоняется ко мне Риверс и целует в щеку. Я настолько удивлена его прекрасным настроением, что так и остаюсь стоять на месте и не уворачиваюсь от поцелуя. Он ставит большую спортивную сумку на пол, снимает ботинки и уже расстёгивает пальто, а мы всё стоим и глазеем на него. Он ведёт себя так, словно пришёл к себе домой.

— А… Ты чего? — Я вдруг забываю нормальные слова.

— А я теперь тут живу.

Глава 14

— Ну нет. Ты не можешь… — сникаю я под его тяжёлым взглядом. Это невероятно. Он улыбается, но в то же время продавливает меня. — Так же нельзя, — делаю ещё одну попытку возразить.

— Тебе документы показать? Половина квартиры моя и я имею право тут жить. Мила, ты же её юрист, так расскажи и об этом своей клиентке, а я пока руки помою и мне нужна комната. Ясмина, где я могу разместиться?

Этот упрямый баран с грациозностью носорога в магазине хрусталя сносит напрочь всё моё хорошее настроение. Милана только виновато смотрит на меня. Такого поворота событий мы не предусмотрели. Боже, дай мне терпения!

Я зову девочек, чтобы они попрощались с красивыми тётями, и мы уходим в зал. От шока не могу найти слов. Как я должна объяснить детям, что совершенно посторонний мужчина будет жить с нами? Он издевается?

— Ты там провалился, Алекс? — Кричу на всю квартиру я.

— Уже иду, — слышны шорохи в прихожей и, наконец, он заходит в комнату.

— Лучше бы ты в ванной утонул, — я недовольна, но и выгнать его не могу, понимаю, что упрётся. Ещё один скандал. Мои нервы этого не выдержат. Пусть спит тут, в зале на диване. — Шкаф там, — показываю на прихожую. — Я уложу девочек и освобожу тебе несколько полок и плечиков. Спишь на диване, — хлопаю по старенькому угловому дивану рукой. Он не совсем старый, ему лет пять, мы покупали его, когда только переехали в эту квартиру, а это было перед рождением Насти.

— Мама, а почему дядя Саша у нас ночует? У него нет своего дома? — Озадачивает меня вопросом старшая.

— Не знаю, милая, — хочется закатить истерику, но держусь. Не хочу пугать детей ещё больше. — Пусть сам расскажет, почему он решил с нами пожить, — теперь и я смотрю на Алекса, и злорадствую над тем, что ему надо как-то выкручиваться из ситуации.

— Девочки, вы же не оставите меня на улице? У меня дома отключили отопление и теперь там холодно, — присаживается он перед нами на корточки так, чтобы быть одного роста с детьми, смотрит им в глаза. Вот же змей! — О-о-о-очень холодно, — повторяет он и потирает плечи так, будто действительно замёрз. — И я привёз вам сказки, могу читать перед сном. Сейчас достану книжки.

Он встаёт и идёт к сумке. Девчонки моментально срываются за ним. Нет. Они его не боятся. Даже не стесняются. По странному стечению обстоятельств считают его «своим». Никак по-другому я не могу объяснить то, что они не ревут в его присутствии, хотя обычно на мужчин реагируют слезами.

От многих «папиных друзей» мы прячемся чуть ли не под кроватью или за мной. Ещё можем дуться и молчать. В целом могут и спокойно отреагировать, как на Демьяна, но и там чувствовалось напряжение, они не смотрели в его сторону и говорили только со мной.

Чем Алекс их привлекает, я не понимаю. Последний скандал с куклой не в счёт. Тут он, действительно, не смог бы предугадать детскую реакцию.

Вот и сейчас, он достаёт толстые книжки и отдаёт их детям. Ох уж эти сборники. Яркие, красочные и такие желанные мной. Сколько же там сказок? И на сколько он собрался поселиться у нас? Шехерезада, блин!

Я отправляю девочек переодеваться в пижамки и умываться. Мы с Алексом остаёмся одни в комнате. Я смотрю на него, он на меня.

— Чего ты хочешь? — Нарушаю тишину поднадоевшим вопросом.

— Тебя, — я только тяжело вздыхаю, опять эта чёртова пластинка.

— Готовить на тебя не буду, могу выделить полку в холодильнике и подушку с одеялом, на этом всё, — встаю и иду проверять своих умывальщиц. Выдавливаю им зубную пасту на щетки и контролирую то, как они чистят зубки. Укладываю в постельки, укрываю, целую каждую. Сажусь на стул, чтобы почитать им сказку на ночь.

— Дядя Саша обещал пхочитать новую сказку, — напоминает Настя, а я поворачиваюсь к Нике. Может хоть она захочет сказочку от мамы?

— Тойко из касной ниги, — убивает мои надежды младшая. Вздыхаю и иду в зал. Алекс сидит на диване и что-то усердно пишет в телефоне.

— Иди, раз обещал. Красная книга, — озвучиваю ему детский выбор. Он тут же блокирует телефон, берёт книгу и идёт к девочкам, а я на кухню.

Ставлю чайник и прислушиваюсь к голосам в детской комнате. Он там по ролям читает? Девочки попискивают на разных репликах. В голове сразу рисуется картинка, как мои шкодницы прячутся под одеяла и хохочут. Они всегда так делают. Настя может ещё выдать после сказки своё умозаключение, что сейчас и делает. Алекс слушает её и поправляет в рассуждениях. И моё сердечко тает.

Может чай ему все-таки налить?

Глава 15

Алекс

Кровь бурлит и сердце выдаёт автоматную очередь. Я не помню, как оказываюсь на месте аварии. Отпускает только тогда, когда вижу её большие испуганные глаза. С мужиком разобраться не составляет труда. Продавливать и подлавливать на мелочах — это моя работа.

Самое паршивое начинается после того, как я привожу на эвакуаторе машину в ремонт. Через два часа мастер звонит и рассказывает, что передняя правая колодка повреждена специально, это не износ. Тормозные шланги подрезаны — вот главный диагноз неисправности. Сделано всё так, что можно было бы подумать, что они просто некондиционные. И никто бы не стал их рассматривать, но в колодке покопались неаккуратно и мастер решил внимательно осмотреть всю тормозную систему.

Рассчитано было на то, что Яся могла проездить и день, и даже неделю. И выглядело бы всё как простой несчастный случай.

Я слишком заведённый за день и просто еду к Андрею на работу. Ни слова не говоря вхожу в кабинет и со всей силы впечатываю кулак в его довольную рожу. Он отвечает. Цепляет меня по лицу, но я успеваю сориентироваться и валю его на пол. Ублюдок! Как он может так относиться к своей семье? Пусть и бывшей.

Я бью. Сильно. Выплескиваю всю злость и страх. Страх того, что сегодня мог потерять свою девочку. Трех девочек. Внутренности сворачивает судорогой, как только представляю, что всё могло произойти по-другому.

Именно в этот момент я окончательно понимаю и решаю для себя, что это мои девочки и больше ничьи. Мои родные, прекрасные и, главное, живые девочки.

Я ору. Усаживаю его в сраное директорское кресло и ору. Как бешеный, срываю все тормоза и не могу остановиться. Хожу из угла в угол по кабинету и высказываю всё, что накипело в моей душе за последние несколько лет. Андрей делает вид, что не понимает, а потом я вижу, как он сам пугается моих слов о том, что засажу его так надолго, что все позабудут кто такой Комаров.

— Я, конечно, не хочу с ними общаться и вообще начал думать в последнее время, что дети не мои, но, чтобы убивать… Ты ебанулся в общем, — Андрей проводит рукой по разбитой губе, шипит себе что-то под нос и попросит помощницу принести льда. — Ты совсем на ней чеканулся. Вот зачем мне это? Это же просто дети, — он растерян, но старается не показывать мне свой страх. — И запиши там себе где-нибудь, я не полный ублюдок женщин и детей не трогаю, — он сжимает руки в кулаки и на выдохе произносит то, что уносит меня в ещё большее бешенство. — И ещё запиши. Мне нужен тест ДНК перед тем, как назначат алименты. Ксюша говорит, что дети совсем на меня не похожи. Пусть бывшая сначала докажет, что они от меня, а я потом подумаю платить или нет.

Я сажусь на диван и придерживаю лёд на щеке, который любезно занесла секретарша. Она была невозмутима, словно драки тут происходят каждый день и ничего нового, и интересного она не видит. С каждым словом всё больше охреневаю от логики Комарова и не могу понять почему Яся выбрала его?

— Я хочу разорвать наш договор. Можешь считать это официальным уведомлением. Последнее, что я для тебя делаю, это перевожу всю твою собственность на Ксюшу. Придешь дня через три — четыре вместе с ней. Я позвоню, когда все документы подготовят. Подпишете и на этом всё.

— Ты охуел? Кто будет вести мой развод? — Гаркает он, глядя на меня с возмущением.

— Меня это не касается.

Я встаю и выхожу из его кабинета. Мне хочется бежать к Ясе, но в зеркале у выхода вижу свою физиономию и еду в бар. Пью. Много пью. Не помню, как оказываюсь дома. Огромный особняк. Пустой и гулкий. Зачем он мне? В Лондонской квартире скоро будет жить Лора. Ей близко к университету, а я там практически не появляюсь.

Зачем мне всё это, если я один? Лора ни ногой в Россию, а я редко появляюсь в Англии. Какой чёрт меня дёрнул купить дом? Огромный, больше похожий на замок, но такой одинокий. Наверное, поэтому часто ночую прямо на работе. Чёртов трудоголизм сжирает всё свободное время.

В этот вечер так и засыпаю на первом этаже сидя на полу возле дивана. А на следующий день снова работаю как не в себя. Очухаться заставляет звонок из мастерской. Мне говорят, что машину можно забрать. Опять прошу своего помощника сесть за руль. Сам еду следом. Яси дома нет.

Припарковываем её машинку во дворе. Отпускаю Рому, а сам сижу и жду, когда девочки вернутся домой. Долго сижу. Мне это надоедает, и я еду в магазин. Надо купить что-нибудь на ужин и вино. Мне хочется найти повод остаться со своей малышкой. Чем отремонтированная машина не повод?

У кассы замечаю её и как верный пёс тащусь за своей хозяйкой, разве что хвостом не виляю. Такая прекрасная, естественная, без жуткого слоя косметики, которым грешат многие женщины, она разговаривает с другим мужчиной и на её щечках проступает румянец. Она смущается.

И это было бы довольно мило, если бы она смущалась в разговоре со мной, а не с каким-то непонятным индюком. Ревность моментально ударяет по газам, и я уже не могу остановиться. Меня отрезвляет только тишина, когда иду с пакетами к её дому, а Ясмина молчит. Что я снова делаю не так?

Неужели ей серьёзно нравится этот павлин с мускулами? Нет. Нет. И нет. Никто не заберёт у меня мою девочку. Я только начинаю дышать свободнее и тут же получаю под дых — она снова указывает на дверь. Хочется упасть на колени и просить. Нет. Умолять, чтобы она прекратила отталкивать меня. В грудной клетке всё сжимается и мне трудно дышать от того, что теряю её, что она не сдаётся, а всё больше отдаляется.

Что мне нужно сделать, чтобы она хоть немного сбавила обороты и посмотрела меня? А утром мой мобильный оживает с её именем. И несмотря на то, что в это время у меня идёт серьёзный разговор с отцом по видео, я беру трубку. Просто не могу не взять.

А потом, как ужаленный под хвост дракон, несусь через весь город, чтобы увидеть, как она плачет, сидя в детском автокресле. Кричит на меня, возмущается и сверкает глазами в бездонной ярости. Её машина разбита. Я снова ничего не понимаю, но мне становится обидно, что и в этом она винит меня. И я, не сдерживаясь, высказываю ей всё, что думаю.

К Молоту она собралась. Я тебе и там всё перекрою. Уж он то мне не откажет. Я же не отказал ему в маленькой просьбе, и он заполучил свою Милану. Правда эта девчонка тоже не из робких и портит ему нервишки ежедневно. Он ради нее развелся. И сидит, как и я, который год пытается обратить внимание на себя.

Удивительно как меняются мужчины, когда дело касается настоящих чувств. Из робкого зайца мы можем превратиться в акулу, а из грозного и непобедимого медведя — в ласкового котёнка. Я бы многое отдал, чтобы лежать рядом со своей желанной и такой манящей Ясей, мурлыкать ей непристойности на ушко и целовать каждый дюйм прекрасного тела.

Впервые в жизни в отчаянии звоню своей матери, чтобы не просто спросить, как у них дела и как успехи у Лоры, не соврала ли она мне рассказывая о поступлении в школу экономики, а посоветоваться. Хорошо, не впервые. Впервые в точно таком же отчаянии был на свой девятнадцатый день рождения. Тогда родители мне сильно помогли и сейчас я тоже хочу услышать дельный совет.

После разговора, вдохновлённый мамиными наставлениями, собираю вещи на первое время и еду обживаться на новом месте. Теперь я точно знаю, что не останусь один.

Моя мама тонкий психолог. Она смогла донести до меня, что это не я должен брать девушку и её детей, это они должны принять меня. Я советовался, спорил и в конце концов согласился, что мне пора менять тактику. Если она увидит во мне опору, то подпустит к себе ближе.

Надо признаться, что мне нравится её целовать. Нравится видеть её растерянность и нравится её ненавязчивая забота. Она бурчит, что не будет на меня готовить, тут же наливает чай и смущаясь уходит из кухни. Оставляет на диване плед, подушку и постельное бельё. Робко прошмыгивает в ванну, а потом обратно к себе в комнату, чем вызывает волну удовлетворения и мои мышцы гудят от желания ухватиться за краешек пижамных шорт и усадить к себе на колени, но торопиться не стоит.

Она не скандалит, не выгоняет и это уже хорошо. С улыбкой засыпаю. Мне нравится ощущать её запах. Он везде. И я дышу полной грудью, чтобы насытиться им.

Просыпаюсь от взгляда. Кто-то стоит и смотрит на меня в упор. Вздрагиваю всем телом, а затем вспоминаю, где нахожусь.

— Адицки! — Шёпотом, но командным голосом приказывает мне маленький силуэт, в котором я с трудом узнаю Веронику.

— А?

— Адицки хоцю, — повторяет она и я снова не понимаю.

— Ты что-то хочешь?

Она трагически вздыхает, делает пару шагов ко мне, берет за руку и старается тащить меня за собой. Если бы я был полегче, то уже бы волоком тащился за ней следом, а тут мне приходится вставать и плестись самому.

— Адицки! — Снова приказывает маленькая принцесса и тычет пальцем в графин с водой.

— А-а-а. Ты хочешь воды? — Малышка важно кивает, и я наливаю в кружку воды, ставлю перед ней, Ника кривится.

— С даконами нада, — капризничает маленькая женщина.

— А где эти даконы? — переспрашиваю я.

— Там, — показывает на шкаф.

Кое-как нахожу на полке кружку с драконами, переливаю туда воду. Принцесса пьёт и убегает к себе в комнату, а я плетусь обратно на диван.

Тяжело спать в пижамных штанах и футболке, поэтому снимаю футболку. Штаны оставляю, чтобы не смущать никого: ни девочек, ни себя. Долго верчусь и у меня появляется огромное желание купить сюда новый диван. Этот, конечно, чистый, приятный и, вероятно, когда-то был дорогой, но явно, что это было давно. И пружинка, которая упирается чуть пониже спины говорит об этом слишком очевидно.

Утро. Тишина. Открываю глаза, смотрю на часы и понимаю, что проспал. Через полчаса должен приехать Андрей с Ксюшей на подписание документов, а я еще в пижаме. Не обращая внимание ни на что, несусь в ванную, с одним желанием умыться и собраться побыстрее, натыкаюсь на Ясю.

Она только вышла из душа и вытирается полотенцем. Голая, притягательная и такая красивая, что я не могу сдержаться и даже не притормаживая, на автомате защелкиваю дверь на внутренний замок. В два небольших шага оказываюсь рядом с ней и сжимаю в руках свою нежную и сладкую вредину, которая даже не думает сопротивляться, а только смотрит прямо в глаза. Хватается за мои плечи, приоткрывает пухлые губки и я, не сдерживая себя, впиваюсь в них, выпуская на волю свою одержимость.

Глава 16

Не разрывая поцелуй, она немного отстраняется и полотенце мягким облаком падает к ногам. Между нашими телами больше нет преграды, кроме моих пижамных штанов. Я чувствую её горячую кожу своим торсом, ладонью провожу по груди, пальцами обводя острый сосок. Углубляю поцелуй.

Пробую её на вкус. Сладкая, мягкая и податливая, она со стоном выгибается в моих руках, и я больше не в силах сдерживать себя вдавливаю её в стену. Наваливаюсь всем телом и прижимаюсь пахом к её животу. Да, моя горячая, почувствуй его.

Обнимает руками за шею и привстаёт на цыпочки. Закидывает одну ногу мне на бедро, прижимает к себе ещё сильнее, целую её и рефлекторно делаю поступательные движения. Ясмина прижимается к паху своим лобком, трётся и повторяет движения за мной.

Мою крышу уносит бесповоротно, и я перехожу на шею, немного прикусываю и снова целую. Задыхаюсь от сладкого аромата её кожи. Спускаюсь к груди. Рассматриваю её всю, глажу и оставляю губами розовые метки. Хватаю свою страстную девочку под ягодицы, приподнимаю и буквально вклиниваюсь ей между ног, вновь прижимая её к стене. Снова слышу стон и никакого сопротивления. Она открыта. Для меня. Полностью.

Хочу провести пальцами по клитору, но моя врединка подтягивается к моему уху и протяжно стонет. От возбуждения я начинаю впиваться пальцами в её бёдра. Чувствую, как ноготками ведет по шее к груди, отстраняется, смотрит затуманенными глазами на меня, поджимает нижнюю губку, как будто раздумывает над чем-то и томно нежно шепчет:

— Алекс, ты — засранец. Тебя стучаться совсем не учили?

И вот уже пелена страсти слетает с неё. Яся аккуратно опускает ноги на пол, отталкивает меня, заворачивается в полотенце и уходит. Твою мать! Кому я сделал хуже? Ей или себе? Но я, наверное, действительно полный идиот, потому что тяжесть в паху кажется мне приятной истомой, и я улыбаюсь, как последний идиот.

Мокрое пятно на моих штанах говорит о том, что не только я безумно хочу её, но и она хочет меня не меньше. В ошеломлении от этого провожу рукой по мокрой материи и во второй раз растекаюсь в довольной улыбке.

Быстро собираюсь. Ясмина даже носика своего не показывает из комнаты. Не в силах сдержаться заглядываю в её комнату. Она уже одета, что-то смотрит в телефоне.

— Я на работу. Вечером можем вместе съездить за продуктами, если надо, — мой голос подрагивает и получается, что говорю с хрипотцой.

— Я же сказала, что не буду на тебя готовить, — возмущается моя соблазнительница.

— Не прошу, — сразу же сдаюсь я. — Просто говорю, чтобы ты не таскала на себе тяжелые пакеты. Можешь написать список, я куплю, — она на это лишь фыркает. — До вечера, — прощаюсь с ней и в прихожей из ключницы захватываю один комплект ключей.

Еду на работу. Я готов обнять каждого встречного и кричать от счастья. Такого не испытывал давно. Эйфория накрывает мою в прошлом рациональную голову и мне хочется перевернуть мир. Надо купить ей вечером цветы. Да. И что-нибудь сладкое. Решено. Перед тем, как ехать домой заеду в магазин. И закажу ужин на всех. Готовить она не соглашалась, но условий про заказ из ресторана не было.

Домой… Как приятно это слово. Оказывается, не важно, где этот самый дом. Важно то, что тебя там ждут. И особенно важно, когда в этом доме есть кого баловать. Как же мне мало надо для счастья. Улыбка упорно наползает на моё лицо. И мне сейчас даже плевать, что выгляжу счастливым идиотом. Я и есть этот самый счастливый идиот.

На крыльях счастья влетаю в кабинет. Там меня уже ждут Ксюша с Андреем. Ксюша выглядит на мой вкус вульгарно, слишком открытый наряд, слишком яркий макияж, всё слишком. Но кто я такой, чтобы указывать ей на это. Она чувствует себя королевой и ведёт себя по-хамски. Дерзит, хихикает, а после того, как я заканчиваю консультацию по переводам денег со счёта на счёт, и они подписывают дарственную на небольшой домик в Испании, подбадривает Андрея:

— Давай, скажи ему. Мы договаривались с тобой.

— Да, сейчас, моё солнышко, — семенит он перед своей королевой и покрывается испариной. Возится пока ищет платок, чтобы вытереть лоб, но Ксюша поторапливает.

— Если ты не скажешь, то скажу я.

— Я всё-всё решу, — тут же спохватывается он.

— Быстрее! — Капризничает и кривит губы дама сердца. Хорошо, что не моего.

— Я не готов расторгать с тобой договор, только после развода. Сейчас на мне почти не осталось имущества, только то, о чём знает Яся. Мне нужно переписать бизнес на Ксюшу, чтобы основная часть осталась у меня, раз бывшая упёрлась и не хочет подписывать развод на моих условиях.

— Это уже не мои проблемы, — резко отвечаю я.

Сегодня он подарил Ксюше домик на берегу моря. Потом они должны обнулить все его счета, включая счета в заграничных банках — перевести все деньги на неё же. Об этом и была консультация. Ещё и бизнес он хочет перевести на эту мадам. Всё для того, чтобы ни гроша не оставить своей бывшей жене и детям.

— Зато будут твои проблемы, когда Яська узнает про Лору. Думаешь останешься для неё героем? Нет. Ты для неё станешь таким же ублюдком, как и я. Поверь я смогу выставить всё в нужном мне свете, — переговоров с шантажистами умные люди не ведут, но тут… Тут мне стало интересно. — И два ресторана ты мне вернёшь.

— Нет, — чётко произношу я.

— Я тебя предупредил, — цедит он. В это время Ксюша встаёт за его спиной и складывает руки перед собой. Она не довольна.

— Рестораны я тебе не верну. Они мне нравятся и напоминаю: ты их проиграл, — расплываюсь в хищной улыбке и откидываюсь на спинку кресла. Осматриваю парочку и понимаю, что за дерзость надо наказывать. — А вот с разводом… Хорошо. Помогу, но после этого мы разрываем контракт. Сейчас приду, — встаю и выхожу в приёмную.

Прошу Романа подготовить стандартное соглашение о разрыве договорных обязательств, объясняю, что нужно добавить и особенно акцентирую внимание на том, что я с момента подписания данного соглашения не должен нести ответственность за сохранность доверенной мне информации.

Да. Может пострадать моя репутация, но я готов на такие потери ради большей цели. И мне не страшно, что Ясмина узнает про Лору. Зря Андрей рассчитывает на мою лояльность после такого заявления. Никто не отменял диалог. Им всё равно придётся познакомиться. Возможно, они не подружатся с первых минут, но думаю, что обе девушки умные, достаточно взрослые и сами смогут разобраться, учитывая все обстоятельства.

Лора совершенно не горит желанием ехать в Россию и можно не опасаться за то, что они проредят друг другу причёски. А уж когда, Ясмина окажется в Лондоне, то мои родители не дадут ей время на переживания, и я тоже постараюсь подготовить почву.

Переключаюсь мыслями на Романа. Он очень быстро стучит пальцами по клавиатуре. Помощника своего выбирал очень долго. До него у меня работали девушки и, в основном, их цель была залезть ко мне в постель. Роман таким недугом не страдает. Зато исполнительный, ответственный и вот как сейчас ещё и предусмотрительный.

— Александр Бенедиктович, готово, — шлёпает он печать на готовые документы. Я смотрю на него внимательно. — Ну, я подготовил черновые варианты на разные случаи, чтобы можно было не тратить время на текст, вставляю только реквизиты второй стороны и необходимое условие, если вы даёте распоряжение — немного смущается парень. Он ещё студент, но очень перспективный парень. Обещал, что за полдня сможет справляться с объёмами — выполняет и не жалуется.

Просматриваю текст. Основа стандартная, новое условие прописано прекрасной формулировкой. Не подкопаешься. Надо подумать над тем, чтобы дать ему самостоятельные задания — какие-то мелкие дела и посмотреть, как будет справляться. Жалко терять такого помощника, но ещё больше жаль потерять хорошего юриста. Пусть учится.

— Роман Сергеевич, — говорю ему официально, и он моментально напрягается. — У меня есть к тебе дело, расслабься. У Эрика возьмёшь документы по Давыдову, просмотришь всё и расскажешь мне, что нужно сделать, чтобы разрешить ситуацию.

— А что за ситуация? — С надеждой в серых глазах спрашивает он.

— Прочитаешь и узнаешь. Эрику скажи, чтобы позвонил мне, я расскажу ему всё сам, — Парень кивает так рьяно, что мне становится страшно, что его светлая голова оторвётся от тела. — Не переусердствуй, но жду от тебя несколько вариантов.

Захожу в кабинет, усаживаюсь в своё кресло и подписываю оба экземпляра соглашения со своей стороны. Разворачиваю бумагу и прошу подписать Андрея.

— Что это?

— Соглашение о разрыве договора. Здесь сказано, что моя компания больше не ведет твои дела, кроме бракоразводного процесса. И сразу после его завершения мы полностью прекращаем сотрудничество.

Комаров недоволен, но подписывает соглашение. Он знает, что если дело будет вести кто-то другой, то ему придётся делить имущество пополам, а Ксюша этого не хочет. Мнение этой дамы ему почему-то дороже собственных детей.

— Я считал тебя лучшим другом, — на выходе из кабинета бросает мне Андрей.

— Мы никогда не были друзьями, — парирую я.

Глава 17

Ясмина

Стыдно ли мне? Нет. Мне мало. Неожиданно дерзко с его стороны. И слишком рискованно. Я не закрываю двери даже когда лежу в ванне. Дети могут позвать в самый неподходящий момент. Или прийти и проверить не смылась ли мама в слив.

Тело покрывается мурашками от воспоминаний о его руках на моей коже. Я отчаянно хочу больше и проклинаю себя за то, что нашла в себе силы остановиться и не нарубить дров. Жалею, что не сделала глупость и не нырнула в свои ощущения с головой. Мне хочется немного побыть плохой девочкой. Эгоисткой, которой плевать на всё и всех, но пока не могу.

День идёт без моего участия. Я постоянно проваливаюсь в воспоминания о его проворных пальцах, губах и горячем теле. Ладно, и ещё кое о чём. Об этом без румянца на щеках невозможно думать. Глупо улыбаюсь и смущаюсь от того, что не знаю, как разговаривать с Алексом вечером. О чём? И надо ли?

Дети отвлекают, и я включаюсь в жизнь, но через несколько минут снова улетаю в воспоминания и улыбаюсь. Смотреть ему в глаза после этого точно не смогу. И надо привыкать закрываться в ванной. Чем больше таких случаев, тем хуже делаю самой себе. Соблазн трогать конкретно этого мужчину может перерасти в манию.

Боюсь того, что, добившись своего, он уйдёт. Я влюблюсь, а он свалит в закат в свою Англию. Или разочарую его настолько, что после первого секса он не захочет повторения и скажет об этом прямо. Не знаю, что страшит больше: что он уйдёт без объяснений или выскажет всё в лицо?

Ему же нравлюсь не я, а образ в его голове. Соответствую ли в реальности этому образу?

В середине дня мне звонит Мила. Разговор с ней приводит в отчаяние.

— Я тебе сейчас скину то, что нарыла на твоего муженька. Посмотри, ознакомься. Это неполный список. Полным — владеет Риверс, как его юрист. После обеда я к тебе заеду, и мы обсудим наше положение.

Обнаруживается, что у нас много имущества, о котором я и не подозревала за столько лет совместной жизни. Оказывается, есть домик в Испании. А я даже заграницей не была. Меня постоянно кормили завтраками. Сначала не было денег на «такую роскошь», а потом появились дети и с ними неудобно. Зато его мама в Испании живёт почти круглый год. Может это её дом? Не знаю, как всё оформлялось. И даже не знаю где его родители там живут. Андрей каждый раз с этой темы плавно переводил разговор.

Где-то затерялась супердорогая машина. И я, с огромным для себя огорчением понимаю, где эта тачка, но мне не хочется верить, что всё действительно так. К ней прибавляется куча счетов с немалыми суммами по разным банкам. Только вот не понимаю, что это за странные счета. Несколько сумм и банков обозначены необычно.

Я как-то сохраняла реквизиты в онлайне, через приложение, и они выглядели совершенно по-другому. Да и суммы тут обозначены в евро. Мои предположения раскалывают голову и сердце. Я доверяю и моё доверие топчут, как ненужный фантик.

Ну здравствуй, обида. Давно не виделись. В груди жжёт и предательские слёзы катятся по щекам не останавливаясь. Чем я заслуживаю такое отношение? Что делаю не так? Почему я? Не похудела вовремя? Или это месть за растяжки?

Глава 18

После обеда в моей квартирке собирается женский консилиум. Даже Юля присоединилась к нам. Она забежала за перчатками, забытыми уже казалось в прошлой жизни. Ольга с Миланой затащили её на голосование, как незаинтересованное лицо. А уж когда они узнали, что девушка имеет опыт в разводе, то чуть в ладошки не захлопали. Ведь в их рядах прибыло и они теперь точно уговорят меня на свой сумасшедший план.

— Ты должна узнать, что твой муженёк ещё скрывает, — светит коварными глазами на меня Мила.

— Юль, ну скажи ты ей, что любые способы хороши, лишь бы потом не сидеть у разбитого корыта и кашку с него не хлебать, — поддерживает Оля свою подружку.

— Девочки, — примирительно начинает Юля и мы тут же оказываемся в водовороте детских страстей и эмоций, потому что у Насти с маленькой Миланой одинаковые пони. Выслушиваем визги, поддерживаем радость, рассматриваем действительно одинаковых лошадок и девчонки сами убегают от нас в комнату играть дальше. — Так вот, девочки, я не понимаю о чём речь, мой бывший ни за что не оставит нас на каше, кстати, пони этого он вчера купил.

— Погоди, ты хочешь сказать, что вы общаетесь? — Уставилась на новую знакомую Ольга.

— Общаемся, воспитываем ребёнка и, мало того, я подружилась с его новой женой, — тихо признаётся Юля.

— Сумасшедшая, — припечатывает её Мила.

— Рациональная, — неожиданно громко парирует девушка. — Зато он купил Милаше новую трёхкомнатную квартиру, мы вчера туда переехали. Старую сдавать будем, она однокомнатная. Он покупает дочери все вещи, не отказывает в помощи, а его Лиза, новая жена, сидит с Милой, когда мне нужно по делам. Иногда оба помогают с блогом.

Мы все смотрим на неё, как на богиню. Разве так можно?

— Что? — Продолжает она. — Он любит дочь, и мы с ним с первого класса знаем друг друга. Думали любовь, а оказалось слишком долгая дружба. Бывает. Не страдать же от этого ребёнку. А Лиза, она нормальная. Иногда скандалит, но по делу.

— И как ты его отпустила? — Спрашиваю я. У меня шок.

— Да просто. Пришёл вечером и вокруг меня хороводы водит, как красна девица вокруг деревца. Рассказал всё. Что влюбился, что не может меня обманывать, тихориться, изменять и просит разрешения на новые отношения. Сначала поплакала, обидно было. Потом поняла, что ничерта мне не обидно и эти отношения вытягивали из меня все силы. Я же привыкла за много лет, что он всегда рядом. Списать, прикрыть, спасти от придирок мальчишек. В институт за ним пошла. Он и за меня, и за себя всё решал и диплом мой тоже писал. Я просто боялась, что без него не справлюсь. Сейчас вот заново учусь. Кондитер — это моё. Он оплачивает и учёбу, и курсы. Я пока столько не зарабатываю, — разводит она руками.

— А его новая не против? — Призадумывается Мила.

— Нет. Мы поговорили и поняли, что нам нечего делить. К тому же, у неё отчим и она знает каково это, когда отец не хочет с тобой общаться. Там всё очень сложно. Да и с отчимом тоже не слишком радужно. И она не хочет, чтобы из-за неё страдала маленькая девочка.

— Фантастика, — выдыхаю я. — Думала такого не бывает. Ты молодец.

— Да я то чего? Тебе бы с мужем бывшим поговорить, может и не надо всё это?

— Так. Не сбивай своими приторно сладкими сказками. Андрей, по моим сведениям, собирается оспаривать в суде своё отцовство. Алекс позвонил до обеда, и мы поговорили, как представители сторон. Я привезла тебе бумаги на подпись. Они направили доки о разводе в суд. Не смотри на меня так. И на Риверса не дуйся. Это его работа. Дома он один, на работе другой.

— Вот бы этот «другой» вёл себя не как козёл, а предупреждал сначала меня, а потом моего юриста, — дуюсь я. Сразу вспомнились его лживые губы и захотелось помыться.

— Нам нужно узнать, где и что запрятал Комаров до первого заседания суда, а оно будет скоро. Я тебе это гарантирую. У Алекса всё есть. И если ты будешь умненькой девочкой, то я сначала уложу Риверса в суде на лопатки, а потом вышибу с ринга за отношения с тобой. Комаров останется без хорошего юриста. Я выиграю дело, а ты останешься при деньгах. И делай ты потом с Алексом что хочешь. Мне нужно, чтобы вас видели вместе. Не только я. Сходи с ним в ресторан. Принеси ему обед на работу. Создай мне поле для манёвра.

— Можешь начинать маневрировать. Он перевёз сюда свои вещи. Вы же видели, — возмущаюсь я.

— Этого недостаточно. Мне нужна страсть, отношения, огонь в его глазах и полная капитуляция.

— Да все, итак, знают про нас, — отмахиваюсь от Милы, как от назойливой мухи.

— Про вас знают только то, что он к тебе неравнодушен, а ты — нетающий снеговик. Мне нужны факты, — просит она. — Растай. Хотя бы на публику.

— Не могу на публику. Если я обожгусь…

— Ты уже это делаешь, — перебивает меня Оля. — Если бы он был тебе противен, то и на порог бы его не пустила или сама бы съехала с квартиры, раз уж выгнать его не получается. А ты краснеешь и смущаешься. Немного ворчишь. И всё. Может у вас действительно что-то получится?

— Мне нужен довольный Алекс, который будет помогать нам хотя бы бездействием. Ты можешь это устроить. Настраивайся и работаем.

— Я не хочу с ним спать, — вновь краснею, вспоминая утро.

— А покраснела ты от возмущения. Угу, — улыбается Мила.

— Девочки, так же нельзя, — возмущается Юля. Хоть кто-то на моей стороне. И я с надеждой смотрю на неё. — Ясмине надо подготовиться. Детей с кем-то оставить. Я могу посидеть, но недолго, — кажется я поторопилась радоваться.

— Я посижу, — тут же откликнулась Оля. — Приеду завтра к одиннадцати. Повезёшь страдальцу обед и намекнёшь на толстые обстоятельства твоего согласия. Мягко намекнёшь. Дашь понять, что все его мечты могут сбыться, осталось только помочь тебе, — подмигивает Оля. — Подразни его. Пофлиртуй. Женщина ты, или где?

Мне остаётся только кивать. Эти гарпии давят числом и отрезают все выходы. Выпроваживаю их, а сама не знаю куда себя деть. Надо хоть как-то настроиться. Как прийти самой и предложить сделку? Условия мне кажутся дурацкими, но на то он и Алекс, что на другие не согласится.

Вечером девочки просятся на прогулку. К моей обиде добавляется злость на ситуацию, на себя, на бывшего мужа. Добавляет дровишек в костёр моя машина. Она стоит такая несчастная и убитая, что самой хочется стукнуть виновнику не только в лоб.

Сегодня на улице падает снег. Железную красотку укутывает им, словно бабушкиной шалью, и мне становится до слёз обидно. Вот она стоит, но поехать никуда нельзя. И отремонтировать я, скорее всего, её не смогу. У меня просто денег нет на то, чтобы выправить кузов, заменить все стёкла и заменить обивку салона. Снег пробирается в каждую щелочку. Страшно подумать, что станет с машиной, когда начнётся весна.

Девочки тащат на площадку рядом с гипермаркетом. Там удобные горки. Их много и дети забывают обо мне буквально за несколько секунд. Они летают — катаются, визжат, иногда просят сфотографировать их, а я пытаюсь настроиться на завтра. Ладошки потеют от одной только мысли, что я приду к Алексу в офис.

Кажется, что забуду все слова и пытаюсь проговорить в голове всё, что хочу ему сказать, отрепетировать речь и проиграть саму ситуацию, как сценку в театре. Ещё бы пережить этот вечер. После того, что случилось утром Алекс явно захочет большего. Надо найти тот баланс, который соблюдают многие женщины. Они и категорично не отталкивают кавалера, но и близко тоже не подпускают.

После горок девочки хотят пить, и мы идём в магазин. Вечер наступает быстро и незаметно, как и наполняется корзинка всякими «срочно нужными» продуктами. И на кассе я оказываюсь с двумя пакетами ненужных нужностей. Пора бы экономить и ходить в магазин со списком.

Мы возимся с варежками у выхода из магазина. Поправляем шапочки, курточки, сопельки. И идём на выход.

— Я же просил не ходить без меня, — укоряет знакомый бархатный голос. Вздрагиваю и упускаю из одной руки пакет. Мандарины разлетаются по полу, и я растерянно смотрю на них.

— Мы просто рядом были, — почему-то начинаю оправдываться.

Девчонки с радостью собирают обратно в пакет фрукты, для них это игра.

— Мама, ну ты и астяпуска, — ругается на меня младшая.

— Растяпушка. Да, — соглашаюсь с дочерью.

И всё никак не могу посмотреть мужчине в глаза. Он здоровается с девочками, хвалит их за быстроту и подхватывает наши пакеты. В моих руках оказывается торт, на котором почему-то нет верёвочки и мне приходится нести его, держа двумя руками.

Обращаю внимание на еще один пакет в его руках. Там шампанское и фрукты. Улыбаюсь. Какой же ты, Алекс Риверс, самонадеянный индюк. Иду за ним следом. Меня разрывает от смены эмоций. И выразить что-то словами не получается. Злюсь на него за то, что не рассказал мне о планах Андрея и смущаюсь от воспоминаний о его поцелуях.

— Мы пешком, — напоминаю ему.

— Кресла установлены, прошу принцессы, — и жестом профессионального пажа раскрывает заднюю дверь. Усаживает и пристёгивает девчонок. Забирает из моих рук торт и ставит его между ними. Мне ничего не остаётся, как сесть на переднее сиденье.

Он садится за руль, берет мою руку в свою и целует её. Я быстро забираю ладонь. И обнимаю свой рюкзачок.

— Ясмина, дай нам шанс, — он смотрит на меня и ищет ответ в моих глазах. А я сейчас слишком переполнена обидой, злостью и мыслями о завтра, что не могу нормально на него реагировать. Поэтому, как маленький и несчастный воробышек, вжимаюсь посильнее в дальний уголок и отворачиваюсь от Алекса.

За время, проведённое на детской площадке, накрутила себя неимоверно. Вместо боевого настроя мне хочется разреветься. Больше всего злюсь из-за того, что он не сказал мне, что Андрей хочет оспорить отцовство. Нет. Я не сомневаюсь в этом вопросе, но это для меня унизительно.

— Для чего? Ты выиграл меня. Я для тебя вещь, — не знаю кому стараюсь сделать больно. Наверное, себе. — Сегодня выиграл, завтра проиграл, — мне почему-то дико хочется его ужалить. Задеть словами. И совершенно не получается флиртовать. Хотя именно это и рекомендовали девчонки сегодня днем. — Просто трофей. Ника, не стучи по сиденью, пожалуйста. Дяде Алексу неприятно. Он за рулём и ему нельзя отвлекаться.

— Мы зе не едем.

— Сейчас поедем, — я делаю акцент на последнем слове, и Алекс меня прекрасно понимает. Заводит машину, и мы выезжаем с парковки.

— Мама, пить, — просит Настя.

— Скажи нормально, полным предложением, — моё раздражение разливается по венам, и я никак не могу это остановить.

— Мама, я хочу пить. Дай, пожалуйста воды, — послушно исправляется старшая. Достаю литровую бутылку с водой, которую еще на кассе положила в рюкзак, открываю и передаю назад.

Мы едем в тишине. Буквально через три минуты девочки начинают ругаться. Я разворачиваюсь, чтобы узнать в чем дело и просто не могу сказать и слова. Немота — сегодня моё самое любимое занятие, а ещё шок и неврастения.

— Мам, а Ника разлила воду, — жалуется Настя.

— Я так бойсе не буду, — тут же начинает со слезами причитать младшая.

Но это ещё полбеды. По заднему сиденью ровным слоем размазан крем от торта, а сами коржи прекрасно плавают в разлитой воде. Девчонки при этом и сами немного раскрашены в бело-фиолетовый цвет, а у Ники еще и губы в шоколаде.

— Воду сюда, — протягиваю руку назад. Мне отдают полностью пустую тару. Ясно. И сами облились, и болото устроили. Ква, блин! Мы втроём смотрим на Сашу и притихаем, как мышки под веником. Только Ника хлюпает носом и тихонько подвывает. Мне очень неудобно за детей, а они переживают, что им сейчас влетит от Алекса. Потому что от папы за такое влетало по первое число, они стояли в углу и мне тоже он выговаривал много чего.

Железобетонному терпению этого мужчины можно позавидовать. Он только смотрит в зеркало заднего вида, подмигивает и не сбавляя скорости едет дальше. Саша паркуется во дворе и идёт открывать заднюю дверь, чтобы помочь девчонкам выйти из машины я зажмуриваюсь и жду рева раненого бизона. Потому что Ника ещё и запинала спинку переднего кресла и умудрилась поцарапать кожаную обивку жесткой подошвой ботинок.

Выхожу из машины, помогаю Насте и уже у дома оборачиваюсь и смотрю на мужчину. Надо отдать должное, он спокоен. Достаёт из багажника пакеты и направляется к нам.

— Прости, но чистку мы тебе не оплатим, у нас нет на это средств, — произношу тихо, смотря себе под ноги.

— Сама? — Коротко и ясно о том, что нести ответственность за детей я все же должна.

— Сам, — отвечаю я и открываю двери ключом от домофона.

Мы заходим домой. Девчонки раздеваются в тишине. Я тоже молчу. Потом поговорю с ними, в комнате. Перед сказкой на ночь. Объясню, что это был плохой поступок. Не при чужом же человеке воспитанием заниматься. Алекс даже не пытается разрядить обстановку и тоже молчит.

И пока я разбираюсь с продуктами, мужчина сидит за столом и внимательно смотрит на меня. Мои малышки, на удивление быстро, переодеваются в домашнее, шушукаются, моют руки и дружно встают в угол между холодильником и стенкой. Папа обычно так их наказывал.

— Это что такое? — Одновременно произносим мы с Алексом.

— Мы виноваты и лучше сами встанем в угол. Постоим наказанные, — берет на себя огонь старшая. Когда только успела вырасти? Такая маленькая, а уже такая взрослая.

Я готова сейчас разорвать мужчину голыми руками. Он не имеет никакого права ни наказывать их, ни ругать. Пусть только попробует. Открываю рот, чтобы попробовать объяснить ситуацию Саше. Хочу разорвать привычный сценарий, который выработал в девочках Андрей и вытащить их из угла.

Смягчить мужчину у меня точно не получится. Только не в моём взвинченном состоянии. Хочу хоть как-то оправдать девочек перед ним, чтобы не было всего этого. Даже готова резко на повышенных тонах поставить его на место. Ведь это же просто дети. Но он опережает меня, сам подходит к девочкам, берёт их за руки и выводит из угла. Уводит в зал. Я иду следом. Это не по сценарию. Он усаживает девочек на диван и сам присаживается перед ними. Теперь они наравне друг с другом.

— Это хорошо, что вы понимаете, что плохо портить чужие вещи. Это значит, вы воспитанные и хорошие девочки, — хулиганки дружно кивают головами. — Но, — Алекс акцентирует на этом всё внимание, и мы втроём смотрим на него, пытаясь не упустить даже малейшего звука. — Если нахулиганили, надо не в угол идти, а извиниться и помочь исправить ситуацию. Я не буду ругать вас за то, что вы дети, которым по возрасту положено шалить. Это нормально.

Меня словно парализовало от этой картины. Я не могу выдавить из себя даже звука. Было странно видеть, как мои дети обнимают Сашу, спокойно извиняются и договариваются о том, что он купит новый тортик. Вот прямо сейчас и поедет за ним. Сначала на мойку, а потом за тортиком.

— Ясь, — теперь он смотрит на меня, а я от шока только моргать могу. — Через полчаса привезут еду из ресторана. Заберёшь? — Молча киваю. — Вот и хорошо. Я скоро.

Алекс уходит, а мы с девочками переглядываемся. Андрей бы громыхал по дому всем, чем только можно, метал молнии и выговаривал бы мне всё, что думает о том, как я воспитываю детей. Ловлю себя на мысли, что сравниваю. Сравниваю Алекса с бывшим мужем.

Это неравный бой. Андрей проигрывает. Мне даже становится легче от того, что мы больше не будем вместе. И может быть, он станет мягче относиться к нашим детям. Нашим… Вспоминаю, что Комаров и тут успел нагадить. Я сильная. Я справлюсь. Должна.

Ужин принесли. Девочек уложила спать. На часах одиннадцать, а Саша всё ещё не пришел. Жду его, чтобы поговорить. Поблагодарить за то, что не полез в воспитание и не стал ругаться. Для меня это ценно. Важно настолько, что я даже готова сесть и поговорить спокойно.

По телевизору идет какое-то дурацкое шоу. Делаю потише. Хочу всё же дождаться Алекса. А диван и правда пора бы заменить. Девчонки скачут на нём, как на батуте и местами он проваливается.

— Спи-спи, — шёпот на ухо и мне становится жарко. Ладонь нежно проходит по бедру, поднимается к животу, задирает футболку, и меня плотно прижимают спиной к твёрдому торсу. Кожа к коже будоражит.

Ещё раньше, чем успеваю сообразить, подскакиваю с кровати. Андрей с ума сошёл? Он же давно со мной не спит. Сердце заходится в испуге. Оглядываюсь по сторонам. Ничего не вижу, в квартире темнота, но меня топит пониманием, что это не Андрей. Алекс. И я на диване уснула, а не в кровати. Стыдоба то какая!

— Ну, что случилось? Спи, — шепчет Морфей недоделанный. — Мне приятно, что ты меня ждала.

Прямо слышу, как он расплывается в самодовольной улыбке и закипаю от негодования.

— Не ждала, — отвечаю нервно и пытаюсь проморгаться, но вижу только мужской силуэт.

— Прекращай воевать, женщина, — устало произносит он, ловит мою руку и затягивает обратно к себе под бок. — Твоё место тут.

— На диване? — Просто, потому что вредность вперед меня родилась.

— Рядом со мной. И давай поругаемся завтра. Сегодня я устал. Добрых снов, — Алекс целует меня в висок, сильнее прижимает к себе и расслабляется. Разворачиваюсь к нему лицом. Аккуратно провожу пальчиком по щетине.

— Спасибо, — тихо шепчу в темноту.

— Они просто дети, а машина — это просто машина, — он бормочет что-то ещё и окончательно засыпает.

А я лежу и пытаюсь в темноте рассмотреть морщинки на его лице и тихие слёзы катятся по моим щекам.

Конечно, я сбежала. Мне было и стыдно, и волнительно одновременно. Поэтому, как только он крепко уснул, сразу выбралась из крепких объятий и сбежала к себе в комнату. Мне было не по себе от его слов. Столько лет жила с тем, что за каждый проступок, не важно чей — мой или детей, мне выговаривали тонны гадости, что тут я растерялась.

Вообще с Алексом очень часто чувствую себя растерянной. Он напирает. Не оставляет выбора. Бесит своей самоуверенностью. И в то же время терпеливо ждет. Подталкивает меня в нужную сторону. Мягко разговаривает с девочками.

Кто ты такой Алекс Риверс? И что тебе нужно? Мне очень нравится домашний Саша и бесит упертый Алекс. Как не потеряться в нем?

Остаток ночи провожу в мыслях. Пытаюсь оправдаться перед собой. Уговорить саму себя, что это не плохо и уже не будет считаться изменой. Чем я хуже Андрея? Мы уже скоро разведемся и это не шашни на стороне, как делал он. Это просто попытка устроить свою жизнь.

Пусть такая нелепая, но попытка. Я же ничего не теряю. Девочек не оденешь в собственную гордость. В этом Оля и Мила правы. В конце концов все средства хороши. Да и, что скрывать, Саша мне нравится. Он притягивает. Завораживает. И срывает все мои «стопы».

Сначала не отвечала ему, потому что любила мужа. Потом хранила репутацию семьи, на которую плевал муженёк. Так почему и сейчас меня что-то останавливает? Голова гудит от мыслей. В сон проваливаюсь только к утру.

В одиннадцать, как и договаривались, приезжает Ольга.

— Я смотрю ты подготовилась, — усмехается она, рассматривая контейнер с тефтельками, гречкой и салатом.

— Нет. Это то, что я приготовила нам с девочками, — на отдельное блюдо тратить время посчитала ненужным.

— Бельё красивое надень, — советует она.

— Уже, — порывисто вздыхаю.

Собиралась я тщательно. Чулки. Кружевное бельё. Темно-синее платье на кнопках спереди. Легкий макияж и весенние сапожки на диком каблуке. Хорошо, что погода тёплая. Да и идти мне только до такси.

— Оу, — мы обе слышим ворчание Олиного живота. — Можно я у тебя пообедаю? Слишком вкусно пахнет.

— Вместе с девочками и поешь. Там ещё сырники есть, не стесняйся.

С девочками тоже договариваюсь. Меня спокойно отпускают. Особенно, когда видят большой деревянный кукольный домик, что тётя Оля привезла им. У них такого ещё не было, и они готовы уже приступать к сборке. Выдаю Оле пачку ценных указаний, она мне тоже даёт парочку уроков соблазнения.

Я мысленно скрещиваю пальцы и еду к Алексу в офис. Парочку сырников со сгущенкой тоже прихватила. Оля настояла на том, что мужчины жуткие сладкоежки.

Я послушалась. Отступать все равно некуда.

От волнения не запоминаю дорогу. Получается телепорт. Вот я выхожу из квартиры и вот уже вхожу в кабинет Алекса. На месте секретаря сидит уже знакомый парень и он пропускает меня сразу. Даже дверь открывает и шубку в шкаф на плечики вешает. А когда та самая дверь хлопает за моей спиной. То я от страха прирастаю к полу.

Алекс что-то внимательно изучает на бумаге, изредка отвлекаясь на ноутбук. Проворно стучит по клавиатуре, а потом снова утыкается в папку с бумагами.

— Не стой у входа. Что там у тебя? Опять без меня разобраться не могут? — Алекс поднимает глаза, и они округляются. — Ясмина? — он несколько раз моргает, у меня от волнения пересыхает горло, и я просто киваю. — Ты что-то хотела? — Снова киваю и делаю робкий шаг в его сторону.

Сейчас, когда стою перед ним, мне дико стыдно за придуманный повод прийти. И жутко хочется сбежать.

— Я… — Прочистила горло. — Я принесла тебе обед.

Алекс расплывается в довольной улыбке. И складывает руки перед собой.

— Отлично. Если это такая благодарность за вчерашнее, то я готов покупать торты каждый день. Шучу. Иди сюда. — он манит меня рукой к себе, показывая куда надо встать.

Скидываю с себя наваждение и иду к нему.

Он берёт телефонную трубку.

— Рома, погуляй часа два. И приёмную закрой, чтобы меня не беспокоили. Без «но». — решительно отрезает и заканчивает разговор.

После его слов мои ноги подкашиваются, но я из последних сил и на чистом упрямстве дохожу до стола и плюхаюсь в гостевое кресло.

— Вот сюда встань, — снова показывает он на место рядом с собой. Глаза уже не синие. Чёрные. И я почему-то подчиняюсь. Встаю на указанное им место. Смотрю на него сверху вниз, но не ощущаю превосходства. А он проводит рукой по моему бедру. Словно пробует на вкус. Закатывает глаза и шумно вдыхает воздух. — Ты пришла. Сама. — хрипло тянет он.

— Сама. Да. Мне нужна твоя помощь. — краснею я и стараюсь не дёргаться от его рук. — Я хочу узнать, где и что есть у Андрея.

Алекс улыбается и встаёт передо мной. Тянется к столу, так что прижимается лицом к моей груди и достаёт несколько листов.

— Я подготовился, — говорит он. Я тянусь за листами, и он тут же отдергивает руку от меня. — не так быстро. За это я хочу… Ты знаешь, чего я хочу. — проводит пальцами по небольшому декольте на платье.

Меня обжигает его прикосновениями и дыханием. Смотрю ему в глаза. Расстёгиваю пуговку и провожу пальцем по открытому месту. Там всего сантиметр, но Алекс переводит взгляд с моих глаз и шумно сглатывает. Это приятно.

— Одна ночь, — предлагаю я и он резко поднимает взгляд к глазам.

— Навсегда, — твёрдо и уверенно.

— Неделя, — еще пуговка и становится видна ложбинка между грудей.

— Что ты делаешь?

— Разговариваю на понятном тебе языке. Торгуюсь, — мило улыбаюсь я. Куда-то пропадает весь страх и теперь во мне горит азарт. Я так давно не чувствовала себя желанной, что сейчас упиваюсь этим чувством.

— Ты знаешь, чего я хочу, — так же твердо. Непрошибаемый. Ну хорошо. Тянусь к нему и скидываю с его плеч пиджак. Он поддается, послушно протягивает руки, и черная материя летит на диван, снося с чайного столика сахарницу.

— Две недели? — предлагаю я и расстёгиваю третью пуговку.

— Яся, — хрипит он и его расфокусированные глаза говорят мне о том, что он уже мысленно трахает меня на этом столе.

— Что? — Выгибаю правую бровь и прикусываю губу, чтобы не застонать от того, как его пальцы впиваются в мои бёдра.

— Ты же уже согласилась. Зачем торги? — Он спотыкается. Похоже не только мне плохо подчиняется язык.

— Как ты можешь хотеть меня навсегда? Может я бревно в постели? Фригидна? Или тебе просто не понравится со мной.

— Вот и узнаем, — улыбается он. Наклоняется и целует. Страшно? Нет. Слишком сладко. Слишком пьяняще. Слишком вызывающе.

— Обещаешь не обижать меня? Обещаешь, что пока ты со мной, у тебя не будет другой? — выпаливаю на последнем дыхании, когда мы разрываем поцелуй.

— Милая, я не буду тебе врать — это всё, что я обещаю. Дай мне шанс.

— Посмотри мне в глаза, — я отстраняюсь и расстёгиваю четвёртую пуговку. Глажу рукой получившийся вырез на груди, а потом беру его руки в свои. — Месяц.

Он поднимает взгляд, и я понимаю, как сложно ему сконцентрироваться.

— Хорошо, но я не обещаю, что уйду, — глаза в глаза. Уже пахну им. Его запах везде, и я задыхаюсь от собственных ощущений.

— Да куда ты денешься? — Спрашиваю я, а сама сжимаюсь от предстоящей боли расставания.

— Никуда. Никуда я от тебя не денусь.

— Ты обещал не врать, — напоминаю ему. Отпускаю его руки и провожу ладонью по твердой мужской груди.

— Не вру, — из последних сил выталкивает звуки из своего горла.

Я берусь за расстегнутое декольте и дергаю руками в разные стороны. Платье летит в след за пиджаком. Мне уже не хочется дразниться. Мне хочется чувствовать.

— Ты, что творишь?

Глава 19

— Нравится? — Провожу по своему телу руками и закатываю глаза в экстазе.

— Да, — Алекс тянется ко мне и тут же получает по рукам.

— А-а-а, — грожу пальчиком и нагло улыбаюсь. — Ты получишь это всё. Но. Только после моего развода, — смотрю трезвыми глазами в его. Понимаю, что довела мужика до точки. Всё, как девочки учили. — Помоги мне. И я на целых две недели твоя.

— Месяц. Последним был месяц, — сухо сглатывает он и держит свои руки поднятыми.

— Да мало ли что я говорила, — усмехаюсь ему в лицо. — две недели — это последнее предложение.

— Тебе надо открывать лавочку в Турции, — пытается подхватить меня и усадить к себе на колени.

— Так, ты согласен? — не отвлекаюсь на его манёвр, и он снова получает по рукам, а я остаюсь на месте.

— Ясенька… — стонет этот несносный мужчина.

— Считаю до трёх. Раз. Два, — дублирую счёт пальчиками. Кажется, что он готов покусать меня со всех сторон.

— Да. Да. Согласен, — выдыхает и проводит рукой по волосам, словно сам не верит в то, что его так быстро развели.

— Вот и отлично, — разворачиваюсь, собираю со стола бумаги и стараюсь красиво дойти до платья. Вот же ж. Дёрнул чёрт девочек послушаться.

«Подразни. Распали» — говорили они. А что с собой потом делать? Я же тоже не железная.

Дыхание сбилось. Грудь потяжелела. Соски врезаются в кружево белья. Это больно и неприятно. Тело просит продолжения банкета. Я хочу его прикосновений. Хочу, чтобы не отпускал. Прижал к столу. От фантазии голову ведёт, и я стону, когда застёгиваю последние кнопки на груди. А он смотрит на меня и не отводит взгляд.

— Там не всё, — я застываю на предпоследней кнопке. Смотрю на довольного собой мужчину и понимаю, что не одна готовилась к этой встрече. — Вторую половину ты получишь после свидания. Нормального свидания. Я хочу целовать тебя. И хочу, чтобы сейчас ты сама меня поцеловала.

— Хорошо. Дверь откроешь? — Встаю и иду на выход.

— А как же…

— Всё будет. Только открой, — нетерпеливо перебиваю.

Выходим из кабинета, проходим через приёмную. Алекс подхватывает мою шубку и идёт за мной, как привязанный. Это чертовски приятно. Я готова повизгивать от чувства вседозволенности. Останавливаюсь посреди офиса. Кабинеты со стеклянными перегородками, так что всё видно.

— Поможешь с шубкой?

Конечно помогает. Он же джентльмен.

Разворачиваюсь и притягиваю его к себе за галстук. Давно хотела такое провернуть. Первые две секунды не отвечает. Не верит, что я могу вот так, на глазах у всех его поцеловать. Нежно прикусываю его нижнюю губу и мой тихий стон тонет в его ответе. Нас видит весь этаж. Это то, что нужно. Хотя сейчас уже не до игр. Мне хочется задохнуться в его объятиях. Он вжимает в себя. Знаю, что запах его туалетной воды останется на моей одежде, а движения рук я потом повторю ещё не раз уже своими руками.

Но это будет потом, а сейчас отрываюсь от мягких губ и поправляю воротничок его рубашки. Улыбаюсь и уверенной походкой иду на выход.

— Ой. Милый, я же забыла, — останавливаюсь и лезу в сумочку. Достаю контейнеры с едой и ставлю их на ближайший стол. — Кушай, родной. Контейнеры привезёшь домой.

— Ясь, ты на чём? — Прилетает мне в спину.

— Такси, Саш, — останавливает меня, придерживая за локоток, а потом из кармана брюк достаёт ключи от своей машины.

— Держи, мне будет спокойнее, — с этими словами он вручает их мне. — Давай провожу, чтобы ты по парковке долго не искала её.

— Уверен? — Смотрю на него. На ключи. Серьёзно?

— Более чем.

Он обнимает меня и ведет на парковку. Хочу возразить, что замёрзнет же, но одёргиваю себя. Я ему никто и не обязана о нём заботиться.

Машина оказывается близко к выходу из офисного центра, но ветер ледяной и поэтому мне всё же не по себе от того, что он в одной рубашке.

— Ты обещала поцелуй, — прижимает к себе и не оставляет шанса увернуться. Готова возмутиться. Офисе что было? — Думаешь я не понимаю, что ты задумала. Даже не ты, а Мила.

— Так зачем подыгрываешь? — Между нами буквально пара миллиметров. Дышу этим несносным мужчиной. Ноги подкашиваются от близости и мне хочется чувствовать его руки на себе, а не через кучу ткани. Тёмные глаза лишают воли. Я уже готова снова поцеловать его. Сама. Без обещаний. Без уговоров. Просто сама.

— Это выгодно не только вам, девочки. И если ты думаешь, что расплачиваться потом не придётся, то, милая моя, ты ошибаешься. Я стрясу с тебя всё, что ты мне обещала и не обещала тоже.

Проводит руками по спине. Этот жест настолько чувственный и собственнический, что хочется дать нахалу пощёчину. Но весь мой протест тонет в поцелуе. Жадном. Жарком. Ломающем последние доводы разума. Всё происходит именно так, как летом. Парковка. Я. Он. И сумасшедшее чувство безнаказанности и правильности того, что происходит между нами.

— Свидание у нас будет сегодня, — шепчет на ухо и прикусывает мочку. — Договаривайся со своими заговорщицами. Кто там сидит у тебя с детьми? И сегодня мы поужинаем вместе. Вечер начинается в восемь, — смотрит мне в глаза, а я ещё дышу глубоко, пытаясь привести себя в порядок. — Платье хочу то самое. Красное. Запомнила?

Киваю. И он усаживает меня за руль.

— Документы в бардачке. Права с собой?

— Ты бы про это спросил, когда я домой доехала, — тихо ворчу. — Да. В сумочке. Ношу с сбой по привычке.

— Умница. До вечера.

Он уходит, а я сижу и не могу сосредоточиться. Не с тем человеком собралась играть. Он сильнее. Даже в этом положении ведёт.

Ну девочки! Ну удружили. Я сама захлопнула свою ловушку и теперь уже поздно отступать. Красное платье. Красное… Ну Риверс! Будет тебе не только красное платье.

Маска уверенной в себе женщины слетает ровно в тот момент, как я остаюсь одна в машине. В его машине, где каждый миллиметр воздуха пропитан его запахом. Картинки собственноручно творимых пошлостей никак не выветриваются из головы. И теперь мне становится стыдно.

А вдруг это выглядит так, будто пытаюсь запрыгнуть в последний вагон? Навязываюсь? Что там Мила говорила? Нужно притвориться, что уверена в себе. Не могу поверить в себя — значит надо сыграть роль. И играть её до тех пор, пока не пойму, что я и есть та самая уверенная в себе, успешная и непрошибаемая девушка. Не время жалеть себя, Ясмина. Ты должна справиться.

Выдыхаю. Настраиваюсь. Интересно, Алекс совсем не переживает за свою машину? Пару раз мне приходилось садиться за руль вместо Андрея. Столько матов в мою сторону не летело даже, когда я прожгла утюгом новую рубашку перед важным совещанием.

А если я поцарапаю его машину? Особенно страшно парковаться. За время дороги немного привыкаю к габаритам, но парковка не на своей машине — это же из разряда фантастики.

От волнения потеют руки. Фух. Справилась. Теперь бы с Олей обсудить, что мне дальше делать. Но дома меня ждёт сюрприз.

Уже с порога я понимаю, что у нас в гостях моя бывшая свекровь. Девочки что-то показывают и рассказывают ей, а Оля просто сидит и наблюдает за их общением.

— Здравствуйте, Алла Валентиновна, — чётко и громко произношу я.

— Ой, — подпрыгивает она на диване и прикладывает руку к груди. — Ясмина, ты меня напугала. И мы же договаривались, что ты называешь меня мамой.

В свои пятьдесят девять лет моя бывшая свекровь выглядит максимум на сорок пять. Невысокая полная женщина с капризным изгибом тонких губ. Короткие темные волосы красиво уложены, кожа чистая и гладкая. Вот уж кто каждую неделю бегает по салонам красоты, так это она. Дорогая одежда и густой тяжёлый парфюм.

Я за километр узнаю её по запаху. Плотный и сладкий. Он ещё долго не выветривается из квартиры. Хорошо, что она не стала со мной обниматься. Не люблю её показуху.

И пока я обнимаюсь с дочками, её взгляд мечется от меня к Оле. В этом вся мать Андрея. На людях она мягкая, чудесная женщина, которая заботится обо всех. На деле же, она умело выносит мозг и добивается своего любыми путями. Обман, закатывание истерики, сплетни. Весь арсенал женского коварства, вплоть до шантажа. Я даже рада, что она в последние годы живет в Испании.

— С некоторых пор это обязательство перешло к другой, — мягко, но твёрдо произношу исключительно для того, чтобы она поняла, что больше не собираюсь с ней нянчиться.

— Милая, прекрати, — улыбается женщина. — Он нагуляется и вернётся. Мне не нравится эта Ксения, — от её откровенности у меня начинает дёргаться глаз.

Все знали. Даже она знала, что её сын мне изменяет. И чего я тянула? Позорилась только, сохраняя видимость семьи. Стоит признать, Мила была права. Я боялась взять ответственность на себя за разрушенный брак. Ведь считала, что репутация важнее всего. А оказалось, что этим самым сама же разрушила свою репутацию.

Давно могла бы жить спокойно. С того самого момента, как узнала об измене. Сейчас понимаю, что не надо было терпеть, не надо было жить иллюзией, а надо было брать всё в свои руки и начинать новую жизнь.

— Мама, бабушка привезла нам подахки, — восторгам девочек нет предела. Бабушка привезла им кукол. Впервые за столько лет она угадала с подарками.

— Какие красивые, — честно и серьёзно восторгаюсь игрушками. — Вы им уже дали имена?

— Мою зовут Анжела, — хвастается Настя.

— А мою Катя. Ты быта, но мы кучаи, — пока Вероника говорит, мать Андрея морщится. Даже сочувствую ей. Сейчас она не может мне высказать всё, что думает о том, как мои дети плохо говорят.

— Я тоже соскучилась, родные. Сейчас переоденемся и пойдём гулять. Так, что вперёд. Одевайтесь, — командую девочкам и поворачиваюсь к Алле Валентиновне. — Ваш сын подал на развод, — внутренне сжимаюсь и жду её реакции.

— Оля мне уже сказала, что ты поехала к адвокату, — вот тут везёт и я выдыхаю. Сама бы не смогла так хорошо придумать, где была и почему дети с «чужой тётей». А ведь этот неудобный вопрос свекровь обязательно бы задала.

Я перевожу взгляд на подругу. Она мне подмигивает.

— Да. Андрей великодушно оставляет нам квартиру и машину. Правда машину разбили для того, чтобы я стала посговорчивее и быстрее подписала документы, но широты шага это не отменяет.

— Андрей не виноват, — запальчиво выкрикивает она.

— Детей пугаете, — напоминаю ей, что мы не одни, хоть девчонки и переодеваются в своей комнате.

— Это не он, — уже тише повторяет она. — Оля, вам пора, — а это уже прилетает подруге. Повелительный тон и явное раздражение, потому что Алла Валентиновна не любит, когда кто-то узнаёт о не идеальности их семейки.

— Это не вам решать, — парирует подруга. — У нас есть дела, которые нужно обсудить. Поэтому я остаюсь, а вот вам точно пора. Ваш сын в дополнительной защите не нуждается. У него хороший адвокат.

— Ясенька, я не хочу ругаться, — сдаётся женщина под напором Оли и семенит словами. — Девочки мои родные и я хочу с ними видеться.

— Ваш сын считает иначе, — мне становится легче от такого общения на дистанции. Этим «ваш сын» я как будто отдаляю их семью от себя и мне это нравится всё больше.

— Говорю же, это не Андрей. Это… Это его новая девушка. Он и со мной перестал общаться, — тут она всхлипывает, а я закатываю глаза. Началось. Хотя и не совсем похоже, что она играет. Обычно слезами она добивает противника, а тут я вижу мать, которая действительно переживает за своего сына и даже в чём-то понимаю её. — Можно сегодня девочки останутся у меня? — Тихая просьба приводит меня в недоумение.

— Может я их вечером заберу?

— Нет. Я так давно их не видела, — Оля за её спиной мотает головой, показывая мне, чтобы я не соглашалась, но я почему-то снова ведусь на слёзы и несчастный вид женщины. Такое бывало. Она забирала девочек, гуляла с ними, но хватало её на пару часов.

— Хорошо, но я постоянно на связи.

— Мы сходим в кино, посмотрим мультики. Потом покушаем в кафе.

— Обычная еда, — перебиваю, но она даже не морщится от того, какая я невежливая. — Не кормите их креветками и всякой модной едой, им станет плохо, — быстро напоминаю я. Был у нас случай, когда Насте только исполнилось девять месяцев она дала ей королевскую креветку пожевать. Нам повезло, что скорая приехала буквально за две минуты.

— Ты мне это до конца дней будешь припоминать? — Дрожащим голосом изображает новый надрыв доморощенная актриса. — Обещаю кормить кашками.

— В кафе они кушают блинчики со сгущенкой, можно с шоколадом и бананом, — конце концов она же их бабушка и не желает им зла.

— Тогда собери им пижамки и запасную одежду. Завтра после обеда я их приведу обратно.

— Хорошо, Алла Валентиновна.

Ну и на какого лешего соглашаюсь? Опять поддаюсь её манипуляциям. Отпускаю девочек тяжело. Самой хочется плакать. На душе скребётся тигриное стадо. И меня терзают сомнения. Нужно ли это? Может отказать? Смотрю на Аллу Валентиновну и мысленно соглашаюсь сама с собой. Ночевать я их там не оставлю. Вечером заберу домой.

По идее в том, что девочки побудут с бабушкой нет ничего страшного. А вот, тревожная мама — это диагноз.

— Ты уверена, что там всё нормально? Подозрительно как-то. Пришла. Детей к себе забрала, — Оля, словно читает мои мысли, но и отказать на ровном месте не могу. Девочки её любят. Да и не бежать же прямо сейчас за ними. Пусть повидаются с бабушкой и дедушкой. Вот часа через три — другое дело.

— Она так и делала все эти годы. Правда хватает её ненадолго. Думаю, вечером они уже будут дома, — не говорить же подруге, что уже придумала повод забрать девочек пораньше. — Твою ж!

— Что? — По лицу Ольги понятно, что она уже готова бежать вместе со мной отбирать детей у свекрови.

— Про свидание забыла, — наконец-то рассказываю Оле о глубине своего падения.

— Признаюсь честно, я в тебя не верила. А ты талант! Горжусь. И если будет нужно, приеду, — заверяет меня подруга. Теперь уже точно подруга. Иначе зачем ей со мной возиться? Ещё и с девочками оставаться.

— Я всё отменю. Они, итак, сегодня меня не видели почти. Будут реветь. Как-нибудь в следующий раз. Половину списка он мне отдал, может тут как раз то, чего нам не хватает?

Мы вместе с Олей изучаем список, сравниваем с тем, что у Милы и честно проваливаемся в шок. Этот говнюк умалчивал о многом. Ценные бумаги, какие-то ETF, голова идёт кругом от названий. Я даже толком не понимаю, о чем это. А вот Оля злорадно потирает ручки, явно понимая больше меня во всех этих кодовых названиях.

— Сфотографируй и пришли Миле, пусть тоже порадуется. И не грусти. Богатой будешь, — обнимает меня Оля.

— Я не знаю, что со всем этим делать.

— У тебя есть Алекс и его команда, поручи ему управление, получай прибыль и занимайся чем захочешь, — светятся её глаза.

— Вот тут совсем проблематично, — моментально кисну. — Может это можно получить просто деньгами и положить на вклад в банк?

— Дурочка ты. Нормальные люди давно инвестируют. Даже маленькие суммы должны приносить доход, а не пылиться в чьём-то кармане за мизерные проценты. Не хочешь Алекса, найдем хорошего управляющего.

Она говорит, а я не верю, что это про меня. Может подписать документы на развод? Отмотать всё назад и тогда не придется во все это влазить и разбираться в нюансах. Ловлю себя на этой мысли и понимаю, что снова боюсь ответственности.

Глава 20

Несколько раз звонит бывшая свекровь. Интересуется можно ли девочкам попкорн и какой сок им купить. Странная женщина. Какая вожжа попала ей под хвост, что она примчалась из другой страны? После этих звонков я даже немного успокаиваюсь. Не уж то у неё проснулась ответственность?

Девочкам всё нравится. Чувствуют они себя вполне хорошо, если судить по счастливым голосам в телефоне. Так может я просто себя накручиваю?

Мила тоже пляшет от радости. У неё уже не судебный процесс в мозгах, а розовая каша от предвкушения победы. «Даже круче, чем выиграть в лотерею миллион» — это она мне так в трубку верещит.

Всем вокруг хорошо, а я пока не представляю, что мне делать дальше. Вернее знаю, что надо забрать вторую часть списка, которую пообещал Алекс. А дальше-то что? Чёрт! Забыла позвонить и отменить свидание. И только собираюсь взять телефон в руки, как на пороге появляется мужчина из моих кошмаров.

Выхожу к нему, но не подхожу близко. Пока он снимает обувь и пальто у меня есть шанс объясниться и сбежать в свою комнату. Вот уж не думала я, что мне будет тяжело находиться с ним на одной территории наедине.

— Ты рано, — смотрю на него, на его сильные руки и воспоминания о том, как крепко он держит меня в объятиях, заставляют подвиснуть с дурацкой улыбкой на губах.

— А ты даже не собираешься, — он смотрит прямо в глаза, а я задыхаюсь от волны жара, что пробегает по моему животу и скручивается в тягучий комок. — Дети где?

— У Аллы Валентиновны, — мой голос садится. — Я хотела отменить… свидание, но забыла позвонить.

Сейчас меня съедят на месте. И от страха мои ноги прирастают к полу. Я не могу пошевелиться. Кажется, это гипноз. Всё вижу. Всё понимаю. Но двигаться не могу. Мне хочется спрятаться от тяжёлого взгляда Риверса. Но стою как вкопанная и жду его реакции.

— Значит хорошо, что я пришёл пораньше. Во сколько ты их забираешь? — Вибрации его баритона рождают во мне нечто незнакомое. Нечто такое, о чём раньше не подозревала. Мне хочется потянуться. Соблазнительно медленно, чтобы он и дальше рассматривал меня.

Смотрю на часы, и он пользуется тем, что я отвлекаюсь.

— Часа через два, — выдыхаю, уже стоя в его объятиях.

— Прекрасно.

Зарывается рукой в мои волосы на затылке и накрывает рот поцелуем. От смеси терпкой боли и возбуждения сама подаюсь вперёд, обнимаю его за шею и привстаю на носочки. Не готова к сопротивлению. Плавлюсь в его руках, словно кошка, которая слишком сильно скучала по хозяину и сейчас готова подставить всю себя под ладонь, лишь бы гладил. Одно отличие — я не мурчу, а так хочется.

— Я в душ. Ты со мной? — Отрывается от меня и снова смотрит в глаза. Точно гипноз. Чем-то другим это уже не объяснишь. Краснею, а затем мотаю головой и прячу взгляд. Ну не готова я к таким откровениям. Дневная маска уверенной красотки спала, и я никак не могу прийти в себя. — А в обед ты была способна не только на совместный душ, — он улыбается, а я прячу лицо в ладонях. — Не настаиваю, но… Ты же хочешь вторую часть списка? — Киваю и он аккуратно убирает мои ладони от лица, прижимает к себе и гладит меня по волосам и спине. — Значит встречай после душа поцелуями.

Он отходит от меня, а я даже с места двинуться не могу. Что делать? Встречать после душа? Как? С табором, медведем и танцуя цыганочку?

Мечусь по кухне в поисках собственного спокойствия. Так нельзя. Это неправильно. Нужно поговорить. Да. Точно. Он же поймёт. Не станет принуждать. А у самой щёки горят и пошлые мысли разгулялись. А что, если станет?

Когда вода прекращает шуметь, и Алекс заходит на кухню, время застывает.

Полотенце на его бёдрах висит слишком низко, а выражение возмущения слишком явно нарисовано на его мордашке. Что? Встречаю, как могу. Или ему салат не нравится?

— Я просил поцелуи, а не картошку с котлетами, — возмущается этот аполлон. Надо же, решил продемонстрировать себя во всей красе. Не сказать, что качок, но в зале точно занимается. Мышцы прорисованы и отлично выделяются. На сильных руках выпирают вены. А кубики пресса идеально ровные. Блин! Мне даже стыдно за себя, что зал забросила. Хотя… Это же просто отмазка. Можно было и дома заниматься, раз на абонемент денег не нашлось, но я предпочла жалеть себя и ныть, а не продолжать жить.

— Там ещё салатик, — сглатываю сухость во рту.

— Вот если бы на этом столе лежала ты, — подхватывает меня и усаживает на разделочный стол рядом с плитой. Вклинивается между ног и снимает с меня футболку.

— Только после развода, — шепчу, а сама даже не сопротивляюсь, когда он стягивает и шорты тоже.

— Начнём с того места, на котором мы остановились днём.

Глава 21

Провожу ладонью по твёрдой мужской груди. Чувствую, как тяжело и часто бьётся его сердце. Стараюсь отстранить Алекса от себя и заглядываю в чёрные омуты глаз. Он шумно дышит, и я готова поспорить на всё, что угодно — ещё несколько секунд и меня уже никто не спасёт.

— Ты говорил о поцелуях, — напоминаю ему, а сама не могу оторвать от него ладонь.

— Но я не уточнял каких и куда, — лукаво улыбается долбанутый на голову юрист.

— Тогда я выберу сама куда и как, — мужчина напрягается всем телом. Понимает, что подвох не за горами. И я могу снова сбежать, оставив его стоять и дальше. Чувство вседозволенности и власти над ним заводит меня ещё сильнее. И я решаюсь на то, что скорее всего больше не повторю.

Толкаю его так, чтобы он сделал всего два маленьких шага назад и встаю на ноги. Он, конечно же, ловит меня в объятия, чтобы не сбежала.

— Нет, — говорю чётко, серьёзно и смотря прямо ему в глаза. Он набирает воздух, готовый уже что-то сказать, но не успевает. Я опускаюсь перед ним на колени.

— Что ты делаешь? — Он снова тянется ко мне и теперь уже получает по рукам.

— Не трогай. Смотри, — задираю голову и смотрю на него снизу вверх. Он растерян. Хватает воздух ртом. В непонимании рассматривает моё лицо. И ждёт. Ждёт от меня, что уйду. Его лицо искажено мукой. Потому что не остановит. Потому что не будет заставлять. Потому что не хочет делать мне больно.

Аккуратно привстаю на коленках и берусь за полотенце. Саша ловит мои руки.

— Яся, — в его хриплом голосе слышно предупреждение, но меня уже не остановить.

Прижимаюсь лицом к паху. Вдыхаю приятный аромат геля для душа. Трусь лицом о полотенце. О, да! Мужчину пробивает мелкая дрожь и я продолжаю. Чувствую, как сильно он меня хочет и это срывает мои последние сомнения.

Провожу языком по нежной коже внизу живота и с наслаждением закатываю глаза.

— Сумасшедшая, — шепчет он и отпускает мои руки.

Хватаюсь за полотенце. Оно мягким облаком опускается к нашим ногам. Его член стоит колом прямо перед моим носом. Длинный, ровный, с выпирающими синими узорами и красной головкой. Идеальный, как и сам Саша. Алекс еле дышит. Как-будто боится спугнуть момент лишним громким звуком. Он задерживает дыхание и смотрит на меня.

Пальчиком провожу от основания к головке. Обвожу уздечку. И обнимаю член ладонью. Толстый. С трудом получается соединить большой и средний пальцы. Меня охватывает страх и, словно почувствовав мою панику, Саша накрывает мою руку своей. Крепко сжимает и делает плавное движение вниз. Вверх я веду сама.

С каждым новым движением своей руки я понимаю, что не хочу останавливаться. Мне хочется почувствовать на вкус ту капельку смазки, которая так манит своим блеском. Трусь щекой о его член. Терпкий запах вперемежку с апельсиновым ароматом геля для душа кружит мою голову.

И я, как загипнотизированная, прижимаю ладонью член к его животу и провожу языком сначала по мошонке, а потом продолжаю прокладывать влажную дорожку по основанию к головке. Нежно слизываю его смазку. Беру одной рукой ствол, другой мошонку. Мягко поглаживаю. Снова смотрю Алексу в глаза, чтобы увидеть реакцию. И мне она нравится. Потому что он смотрит на меня с восхищением. Это именно то, что я хочу сейчас.

Всасываю в себя головку. Нежно глажу её языком. Обвести вокруг не получается, потому что она слишком крупная, но я стараюсь сделать ему приятно. Меня это возбуждает, и я уже сама дышу с надрывом.

— Милая, я сейчас кончу, — дальше он что-то бормочет на английском, но я останавливаюсь.

Тянусь одной рукой вверх и показываю пальцем, чтобы он молчал. Снова беру член в рот и начинаю ритмично посасывать. Он входит в меня только наполовину. Это максимум. И я помогаю себе рукой. Второй держусь за Сашины бёдра.

Чувствую, что ствол во рту становится твёрже и ещё немного больше. А сам Риверс начинает двигаться в такт мне и его ягодицы сильно напряжены. Начинаю двигать головой и рукой быстрее. Он прихватывает меня одной рукой за волосы и помогает поймать нужный ему ритм.

Член пульсирует и приятный, тягучий, сладко-солёный вкус разливается во мне. И нет. Мне не противно. Я даже рада, что свой первый минет подарила ему. Мне понравилось.

Встаю с колен и меня немного ведет в сторону. Сильные руки подхватывают, и Алекс несёт меня в спальню. Прохлада постельного белья отрезвляет мою бедовую голову, но ненадолго. Потому что обезумевший мужчина разносит своими жаркими поцелуями всё здравомыслие и желание сбежать.

Плавлюсь в его руках. Мне кажется, что его губы везде. И я задыхаюсь от желания ощутить его член в себе. Но он дразнит. Жалит поцелуями грудь. Вылизывает и прикусывает соски, и я стону от пустоты внутри. Тяжелое, тёмное желание разливается внизу живота. И я схожу с ума от того, что Алекс медлит.

Не помню, как и куда делся лифчик, но зато трусики я сняла сама и бесстыдно расставила ноги, показывая, чего хочу. Провела пальчиками по клитору и выгнулась от ощущений.

— Попроси, — шепчет этот дьявол мне на ушко, а сам повторяет движения моих пальчиков по клитору. Я мотаю головой и прижимаю его руку к себе. Приподнимаю бёдра и трусь о его ладонь. — Попроси, — почти рык, но я снова мотаю головой.

В следующую секунду меня простреливает от того, что Алекс входит в меня пальцем. Растягивает и снова возвращается к клитору. Обводит его. Мне мало. Я хочу ещё. И он даёт мне ещё.

Нежно проводит языком снизу вверх. Останавливается на нужной мне точке и давит на неё языком. Уже не тихий стон разносится по квартире, а Саша продолжает. Кажется, он рисует наслаждение, и я снова задыхаюсь от калейдоскопа ощущений.

Теряюсь в пространстве и времени. Есть только я, его язык и пальцы. Он аккуратно растягивает меня. А я сама насаживаюсь на него. Напряжение нарастает, и я понимаю, что мне уже мало. Мне хочется его всего. На всю длину. Жёстко. Страстно. До боли. До сладкой, мучительной боли.

— Сладкая, — доносится до меня его шёпот.

— Я больше не могу, — надрывно, тяжело на выдохе произношу в тишину.

— Можешь, моя девочка, только попроси, — змей искуситель чёртов!

— Я хочу тебя, — капризно дую губки. — Теперь ты доволен?

— Нет, — толчок его пальцев уносит меня в наслаждение. — Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Издеваешься?

— Нет, — новый толчок и остановка.

— Риверс, если ты сейчас же не прекратишь, то я уйду! — Да куда я уйду? Даже встать не даст. Тяжёлое горячее дыхание задевает клитор и его проворный язык слизывает всю влагу с моих складочек. Меня разрывает от желания.

— Трахни меня, Алекс Риверс.

Я произношу это уверенно и буквально через секунду задыхаюсь от чувства наполненности. Он совсем не нежен. Даже груб. Но мне это дико нравится. Его резкие толчки. Грубые поцелуи и укусы в шею. Наше хрипловатое дыхание. И то, как он натягивает меня на себя.

Тяжесть его тела будоражит моё сумасшествие, и я раскрываюсь для него сильнее. Глажу руками по спине и плечам. Впиваюсь ногтями. Оставляю после себя царапины. И да! Укусы. Он шипит и вдалбливается в меня с ещё большей силой.

Тонкая струна напряжения внутри меня превращается в канат. Выгибаюсь ему навстречу. Боль на грани наслаждения. Или наслаждение на грани боли. Требую ещё. И снова. И снова.

Когда невидимый канат лопается от перенапряжения, меня колотит мелкой дрожью. Но Алекс не останавливается и через несколько минут я чувствую внутри себя жар. Он выходит из меня. Ложится рядом. И прижимает к себе настолько сильно, что я почти задыхаюсь, но вырываться просто нет сил. Лежу. Слушаю, как бьётся его сердце. И в моей голове только одна мысль.

Я не жалею, что сдалась, но надолго ли это всё?

— Саш, — выходит немного хрипло, и я прочищаю горло. — Саша.

— Теперь ты точно пойдёшь со мной в душ, — нежный шёпот провоцирует мурашки по всему телу. Попытка развернуться к нему лицом провалилась. Меня прижали к себе ещё сильнее.

— Мне трудно дышать, — практически пищу и он разжимает объятия.

— Прости, — целует за ушком. — Я сейчас не готов отпустить тебя даже на сантиметр от себя.

Дурацкая улыбка приклеивается ко мне. Нежность, с которой Алекс говорит, ураганом проносится по моему израненному сердечку. Залечивает раны и трещинки. Уносит тревоги. И я всё-таки разворачиваюсь к мужчине лицом. И, как и тогда, когда уснула на диване, глажу его лицо и рассматриваю каждую морщинку.

Он целует меня в нос и улыбается. Его глаза искрятся любовью. А может, это мне так хочется понимать его взгляд. Не важно. Сейчас важно только то, что нам хорошо вместе.

Тянусь к нему и целую в уголок губ. И ещё. И снова. Пока не оказываюсь захваченной этим невозможным мужчиной в плен. Он снова сверху.

— Ты меня пугаешь, — делаю большие глаза, а сама обнимаю его ногами. Член упирается мне в живот. — Я не готова к повторению, — провожу руками по сильным широким плечам.

— Дразнишь?

— Конечно, — ехидно улыбаюсь и получаю то, что так хотела.

Алекс целует совершенно не ласково. Прикусывает губы. Вторгается в мой рот языком грубо и с присущей ему наглостью. Устанавливает свои порядки на моей территории. В этом весь он. Я просто подчиняюсь. И получаю удовольствие от того, как дерзко он себя ведёт.

— Нет. Нет. Нет, — быстро ориентируюсь к чему ведут его ласки. — Я не готова. У меня… — краснею, возможно, до самых пяточек. — У меня очень давно не было… — смотрю на него и сгораю не только под похотливым взглядом, но и от собственного стыда. Ведь признаваться в таком я не привыкла. — И, если уж совсем честно, то ты слишком большой, — закрываю глаза, потому что не в силах на него смотреть.

— Я сделал тебе больно? — Он волнуется. Даже снова лёг рядом.

— Немного, — выдыхаю я. — Не очень комфортно.

— Прости, — обнимает меня и целует куда только может дотянуться.

— Всё хорошо, просто не готова, — выдыхаю ему в губы.

— Тогда в душ?

— Я первая! — Соскакиваю с постели и несусь в ванную комнату.

— Ну нет, — не успеваю переступить даже порог спальни, как Алекс закидывает меня на плечо. — Я с тобой и это не обсуждается.

— Варвар, — возмущаюсь я.

— А ты моя добыча, — ухмыляется. — Заметь, вся моя, — он слишком довольный и мне хочется вредничать, но я просто болтаюсь на его плече.

Аккуратно ставит меня на пол. Регулирует воду. И, словно хищник, наблюдает за моим поведением. А я настолько устала бояться его, что решила просто расслабиться. Хотя бы на сегодня. На этот вечер. Скоро заберу девочек и всё вернётся на свои места. А пока разрешаю себе получать удовольствие.

Он моет мои волосы. Гладит по телу мыльными руками. И я умираю, получая от его движений микрооргазмы. Прохладная вода не тушит пожар от прикосновений, а, наоборот, разыгрывает мои ощущения.

— Ты называешь меня Сашей, — за шелестом воды плохо слышно его слова, но я прислушиваюсь.

— Тебе не нравится?

— Так называешь меня ты, Настя с Вероникой и моя мама. Больше никто. Ты знаешь, что моя мама русская? — Он разговаривает и аккуратно проводит руками по моему телу, как будто боится меня спугнуть.

— Нет, — тихо отвечаю и выгибаюсь навстречу его пальцам, что нечаянно задевают клитор.

— Вы подружитесь, — напрягаюсь от этого утверждения.

Просто мама Андрея с самого начала плохо меня воспринимала. Всегда критиковала. И вот только сейчас что-то сдвинулось. Она даже ни разу на девочек не пожаловалась практически за целый день.

Я не успеваю привыкнуть к самому Алексу, как он мне подсовывает свою маму. Как на это реагировать? Не знаю. Он наслаждается тем, что трогает меня, а я уже всё. Мне ничего не надо. Это, конечно, здорово, что есть имя, которым его называют только несколько человек, но… Чёрт тебя подери, Алекс Риверс! Сейчас ты пытаешься хоть немного, но привязать меня к себе этим.

— Я хочу поговорить про документы, — меня спасает то, что я стою спиной к нему и он не видит, на сколько мне сложно даются слова.

— Какие документы? — Издевается. Не может не понимать о чём я и всё равно издевается.

— Вторая часть, — напоминаю я.

— Так ты только для этого…

— Нет! И не смей так думать, — перебиваю и быстро разворачиваюсь, чтобы ударить зазнайку по лицу. Он ловит мою руку. Целует. И улыбается. Гадский провокатор!

— Вторая часть уже у твоего адвоката. Не переживай. Мы всё обсудили, и она знает, что делать, — сговорились, сволочи! Вот почему Мила мне ничего не сказала? Мы же с ней общались сегодня. — Мы разговаривали в конце дня, — вот, как он чувствует, о чем я думаю? — Она умная девочка — разберётся. Твой Андрей всё переоформил на любовницу. Мила, конечно, не рада, но у неё есть все данные и вернуть твою часть она сможет. А теперь иди ко мне. Я не хочу думать, что ты устроила всё это только ради денег. Побалуй меня хоть немного своим вниманием.

Я надулась. Серьёзно? Сам помогает Андрею, а я его балуй? Совсем из ума выжил. Стоило расслабиться и немного довериться, как меня тут же сожрать пытаются. Весь романтический бред из моей бедовой головушки смылся вместе с мылом в канализацию. Ни слова не говоря, выхожу из душа и сбегаю к себе в комнату. Алекс, конечно, пытается мне что-то объяснить, но бесполезно.

Хлопок дверью перед его носом говорит за меня. Выслушивать сейчас его объяснения не хочу. Он получил своё, я — своё. Квиты.

Беру телефон и набираю Аллу Валентиновну. Она не отвечает. Набираю снова. Девочки ещё не должны уснуть. Слишком рано. И уже собираюсь просто нагрянуть без предупреждения, как слышу:

— Мама. Мама это ты? — Фоном слышно, как бывшая свекровь кого-то отчитывает. И я моментально завожусь. Если она опять срывается на девочек, то больше никаких встреч без меня не получит.

— Да, Настя. Это я. Ну как вы там? Я приду через десять минут. Предупреди бабушку, чтобы она собрала ваши вещи, — еле сдерживаю своё бешенство и желание прямо сейчас высказать Алле Валентиновне всё, что думаю о её методах воспитания.

— Мы у папы. Ника плюётся. Бабушка сейчас хугается на кухне с тётей Ксюшей.

— Плюётся?

— Да. Сильно плюётся, — слышу возню, бульканье и телефон отключается.

Набираю снова. Телефон выключен. У папы… Плюётся. Настя так может назвать и простой плевок, но учитывая то бульканье перед отключением телефона, это рвота. Не помня себя, натягиваю первые попавшиеся вещи. Это футболка и какой-то спортивный костюм. Вылетаю из комнаты. И понимаю, что не знаю куда бежать.

Где? Где он живёт? Судорожно набираю номер телефона Андрея. Трубку не берёт. Уровень паники поднимается выше. Что там с девочками? Почему это произошло? Кровь гулко стучит в висках, и я совершенно не слышу, что мне говорит Алекс. Точно!

— Ты знаешь, где сейчас живёт Андрей? — Хватаюсь за мысль, как утопающий за соломинку.

— Знаю, — он смотрит на меня и явно не понимает, что случилось за те минут пять, что я была в своей комнате.

— Одевайся! Быстро! — Рявкаю на него. — Девочки там и Веронике плохо. Она блюёт! — Некогда мне подбирать сейчас слова и разводить политесы.

— Подожди. В смысле, они у Комарова?

— Если ты сейчас заткнёшься и очень быстро меня отвезёшь к нему, обещаю, что подумаю над предложением стать твоей любовницей. Хоть рабыней! Всё, что угодно, Алекс. Только побыстрее!

Натягиваю пуховик, ботинки и мнусь в ожидании у порога. Могла бы и сама уехать. В конце концов ключи от машины лежат у зеркала, но боюсь, даже зная адрес, не доеду.

Всю дорогу по очереди набираю то Аллу Валентиновну, то Андрея. У неё выключен, а бывший муж трубку не берёт. Алекс пытается успокоить, но его слова только ещё больше задевают и возбуждают беспокойство.

В моей голове произошло уже всё самое страшное, в разных вариантах и с разным концом. С каждым не отвеченным звонком я злюсь всё больше. Мы заезжаем во двор какой-то огромной многоэтажки. Несусь следом за Алексом. Нам везёт. Из парадной выходит полноватый мужчина и мы успеваем проскочить в двери.

Лифт и тёплые объятия Риверса. Он целует меня в макушку, а я утыкаюсь в него и дрожу. Пытаюсь согреться на его груди. Ничего не выходит. Меня, словно бьёт током. Разряд за разрядом. Руки сводит судорогой, а в животе поселился холод.

Почему я не слушала свою интуицию? Почему отпустила их? Знала же, что ничего хорошего ожидать не стоило. Выходим из лифта и идём по длинному коридору. Останавливаемся у толстенной двери. Она мне кажется практически бронированной. Я даже не слышу, как заливается звонок за дверью, хотя точно вижу, что Алекс вдавливает кнопку.

— Ну, наконец-то, мы вас уже час ждём, она заблевала мне всю квартиру — с претензией и недовольством говорит Ксения. Именно такой я её и запомнила. Слишком красивая. Холодная. И недовольная. — Ты?

— А кого ты ждала? — Я проталкиваю её в квартиру, и сама захожу. Да. Бесцеремонно. Но. Мне плевать! — Где мои дети? — Слишком громко и с напором.

— Мама! — Тут же выбегает ко мне Настя. Я расставляю руки и ловлю её в объятия.

— Где твоя сестра? — Обеспокоенно глажу свою малышку по голове.

— Она там, — тут же слезает она с рук и ведёт за руку в комнату. Я только и успеваю скинуть ботинки. Обстановка в квартире слишком холодная и дорогая. — Бабушка сказала, она спит.

Присаживаюсь на краешек золотистого дивана, так чтобы уместиться рядом с Никой, и ласково провожу по животику.

— Милая, поедем домой, — говорю тихо, стараясь резко не будить засоню. Она не реагирует. И тут я начинаю выцеплять взглядом детали. Влажная футболка. Запах, уже не резкий, но ощутимый. Её действительно тошнило. Кладу руку на лоб. Он горит. Смотрю на Настю. Она на меня. — Собирайся. Мы уезжаем, — она не спорит. Достаёт одежду и одевается. А я в это время всё пытаюсь разбудить младшую.

Она не открывает глаза, даже когда я тихонько приподнимаю её, не реагирует. Бледное личико и серые губки. Твою мать!

— Алекс! Вызывай скорую! — Кричу я и пытаюсь поскорее одеть Веронику. Настя помогает, но выходит у нас коряво. Буквально через секунду Риверс влетает в комнату. Смотрит на нас и подносит к уху телефон.

— Мы уже вызвали, — говорит Алла Валентиновна, появляясь в дверном проёме.

— Когда?

— Час назад.

— Выыыы! Вы почему мне не позвонили? Почему теряете время, когда вашей внучке плохо?

— Я смотрю, — она указывает на Алекса. — Зато ты времени даром не теряешь. Ещё не развелась, а уже трахаешься направо и налево. Не зря значит сын не хотел забирать детей. Значит это правда, что они от него?

Я давлюсь возмущением. Что она несёт?

— У всей вашей семейки крыша подтекает. Вот это правда. Понимаю весна скоро, — я справилась с одеждой и теперь прислушиваюсь к тому, о чём разговаривает Алекс по телефону. Настя прячется за меня и тихонько всхлипывает. Она всегда очень чувствительно реагирует на скандалы.

А вот Ксения, как юркнула в какую-то комнату от меня подальше, так и не высовывается больше. Правильно и делает. Я сейчас готова не только разнести всё, что стоит на моём пути, но ударить эту стерву!

— Андрей сделает ДНК-тест и ни копейки ты не получишь, аферистка, — продолжает бывшая свекровь выносить мой мозг. — Говорила я ему, что ты только ради денег с ним живёшь. Так нет же не слушал. Гребёт вот теперь, бедолага…

— Скорая не приедет, — ворчание женщины перебивает баритон, и эта его фраза липким холодным потом проносится по мне от макушки до пяток.

Глава 22

— Что? — Мне уже не важно, что там пытается высказать Алла Валентиновна. Сейчас я смотрю на Алекса и проваливаюсь в дикий страх.

— У них что-то случилось. Проще приехать самим. Мне сказали куда вас отвезти. Нас должны уже ждать. Давай Нику мне и бегом в машину.

Саша бережно взял на руки малышку, крепко прижал её к себе. Я же вцепилась в Настину руку. Мы так и выбежали вчетвером из этой красивой, но жуткой квартиры. Всё! Больше никуда не отпущу. Мои. Только мои.

— Застегнись, продует же, — он ещё и заботливый.