Моё розенкрейцерское приключение: вклад в новейшую историю магии и исследование методов теургии

Свет

Время от времени невежественные критики заявляют, что церемониальная система ордена бессвязна и непоследовательна или что основные элементы орденского учения давным-давно известны им из книг. По большей части эти упреки не имеют под собой оснований. Что бы ни говорили об ордене и орденской системе обучения, одно по крайней мере, верно: немного найдется других систем, включая и восточные, в которых истинная философия мистицизма и искусство церемониальной магии преподавались бы настолько же качественно. В подтверждение тому достаточно обратиться к любому средневековому или современному учебнику магии. Попробуйте на основе приведенных в нем указаний составить церемонию, к примеру, для освящения Сверкающей Скрижали[41] церемонию, которая была бы логически связной, эффективной и согласующейся с велениями внутреннего голоса! Ритуалы, использовавшиеся в ордене Золотой Зари для освящения магических орудий, просты по существу, но являют собой совершенные, классические образцы церемониального искусства. Трудно представить себе, что в них можно внести какие-то улучшения. В любом случае тому, кто их разработал, нет дела до мнения невежд. Кто бы это ни был — Макгрегор Мазерс, или фрейлейн Шпренгель, или ее Учителя и Наставники, — мы должны быть глубоко благодарны этому человеку. Высказывалось предположение, что Мазерс был лишь секретарем доктора Уэсткотга, нанятым для разработки материалов, которые излагались в легендарных шифрованных манускриптах, каково бы ни было их загадочное происхождение. В любом случае мы в долгу и перед Уэсткотгом, обнаружившим эти рукописи, и перед Мазерсом, который их расшифровал.

Таким образом, упрекам в бессвязности и плагиате не следует придавать значение. Они столь же нелепы, как и противоположная точка зрения, широко распространенная среди членов Ордена и состоящая в том, что ни один из элементов учения Золотой Зари якобы не встречается в опубликованных экзотерических источниках. Кое-кто даже полагает, будто вся орденская система во всех отношениях эзотерична.

Безусловно, некоторые фрагменты ритуалов Золотой Зари можно найти в различных древних и средневековых книгах по магии. Более просвещенные члены Ордена, склонные к исследовательской работе, никогда этого не отрицали. Часть орденского учения восходит к Генриху Корнелию Агриппе[42] и аббату Тритемию[43]; во многом создатели системы Золотой Зари опирались и на сочинения доктора Джона Ди[44] и Франца Гартмана[45], трактаты «Сефер Йецира»[46] и «Fama Fratemitatis»[47], равно как и на многие другие труды. Некоторые отрывки ритуалов степеней дословно взяты из Библии, «Халдейских оракулов»[48] и книги «Зогар». Внимательные исследователи наверняка обнаружат и множество других источников.

Однако следует отдавать себе отчет, что учение Золотой Зари — не просто компиляция. Его создатели связали воедино весь этот разнородный и неупорядоченный материал и придали ему четкую форму и смысл. Все эти разрозненные фрагменты из бесчисленных источников сложились в практичную и эффективную систему, чего нельзя сказать, например, о «Высшей магии» Леви[49], как и обо всех прочих попытках систематизации магических знаний, предпринимавшихся в древности или в наши дни. Собрать и согласовать между собой столь многочисленные сведения и методы — нелегкий труд и поистине выдающееся свершение. Вполне возможно, отдельные идеи, легшие в основу учения Золотой Зари, не оригинальны и встречаются во многих других книгах, — но разве это плохо, что наша система глубоко укоренена в традиции? Напротив, традиционные методы работы приносят нам огромную пользу. Однако связь этих идей, синтетическая сущность всей системы и сама, так сказать, душа ее ритуалов, восходят к истокам, не отраженным ни в одном печатном издании. Они сотворены трудами бесчисленных Адептов и истинных мастеров церемониального искусства — трудами тех, чьи познания, поверенные опытом, передавались из поколения в поколение с глубокой древности.

Один из важнейших первоисточников учения Золотой Зари, основанный на тех же философских принципах, что и оно само, — это система каббалы. Понимание каббалистического мистицизма— необходимое условие для получения должного представления об устройстве орденских ритуалов. Дело в том, что степени в Ордене соответствуют десяти сефирот Древа Жизни, и переход от степени к степени оформлен как прохождение путей, соединяющих сефирот между собой. Поэтому для того, чтобы постичь смысл ритуалов во всей полноте, необходимо знать соответствия и значение сефирот и путей. В теоретических лекциях Ордена, которые я намереваюсь опубликовать в скором времени, изложены основные положения этой философии; все приведенные в этих лекциях названия, идеи и символы следует выучить наизусть. Вероятно, здесь надо подчеркнуть, что в каббалистической и магической системе Золотой Зари эти символы играют чрезвычайно важную роль, ибо именно с их помощью мы получаем доступ в иные области нашего сознания, а через них — к сознанию всего окружающего мира. Психолог К. Г. Юнг справедливо отмечает, что «…проникнуть в бессознательное и выразить его можно только посредством символа. <… > Символ, с одной стороны, есть примитивное выражение бессознательного, а с другой — идея, соответствующая высочайшей интуиции сознания»[50]. Подробнее о каббале и принятых в ней символических идеях я рассказал в моей книге «Древо Жизни». Здесь же я ограничусь лишь изложением самых главных, основополагающих принципов этой философской системы.

Будучи, по существу, мистической методикой, каббала во многом перекликается с другими, более древними системами, разработанными в других частях света. Главная идея каббалы заключается в том, что этот мир и все сущее в нем произошли из единого источника, который именуется Айн Соф Аур — «Безграничный Свет». Он представляется (насколько человеческий разум вообще способен представлять себе подобные метафизические абстракции) как безбрежный океан сияния. Все сущее пребывает в нем, как в некой матрице; он породил все сущее, и он же — та божественная цель, к которой в конечном счете должны возвратиться все живые существа. Из этого Безграничного Света возникает Древо Жизни. Для его изображения каббалисты разработали условную схему, на которой ветви этого Древа, растущие и развивающиеся в пространстве, обозначены десятью числами-сефирот — десятью способами проявления его сияния. Сефирот возникают одна за другой как последовательность духовных и эфирных областей, каждая — со своими законами, условиями и «временами», используя термин из «Эксперимента со временем» Данна[51]. Последняя стадия этого процесса — образование материи. Материальный, физический мир — это последняя из сефирот, именуемая Малкут. Не следует представлять сефирот как некие десять областей объективного пространства, отделенные друг от друга миллионами миль (хотя, разумеется, у них должны быть свои соответствия в различных областях космоса). Это, скорее, последовательность вложенных друг в друга серийных идей или состояний. Они отличаются друг от друга качеством и плотностью своей субстанции, а также тем, что соответствуют различным уровням сознания. «Низшие» миры-сефирот пронизаны «высшими» и в то же время заключены в них. Так, согласно одной каббалистической аксиоме, сефира Кетер («Венец») находится в Малкут, поскольку субстанция Кетер — бесконечно разреженная, всепроницающая и бесплотная, но в то же время Малкут, физическая вселенная, заключена в вездесущем духе-Кетер таким же образом, как у Данна время №i заключено, содержится или движется как поле наблюдения в серийном времени № 2.

Согласно учению каббалы, Безграничный Свет есть абстрактное безличное начало. Это не столько особое состояние вещества, сколько некое возвышенное состояние сознания — сущность духа, которая повсеместно и во все времена описывалась как Свет. Будучи совершенно безличным и не обладая никакими характеристиками, доступными человеческому пониманию, Айн Соф Аур по существу представляет собой то, что мы обычно называем «Богом». В тибетском буддизме ему аналогично понятие «Пустота» — Шуньята. Осознание Пустоты с помощью йогических упражнений и специальных медитаций, принятых в сангхе[52], ведет, как сказано в Тибетской книге мертвых в переводе доктора Эванса-Венца[53], «к достижению Дхармакаи, или Божественного Тела Истины — изначального состояния несозданности, абсолютного, надмирного состояния Будды». В человеке этот Свет представлен могучей силой, действующей в его душе, изначально чистой сущностью ума, Высшим Божественным Гением. Несмотря на то что в ритуалах Золотой Зари постоянно используются выражения, подразумевающие веру в личного Бога, на мой взгляд, это не более чем поэтическая или драматургическая условность. Многие орденские призывания обращены к личному божеству, наделенному индивидуальными чертами, но если ученик принимает во внимание некоторые каббалистические определения, эти ритуалы приобретают дополнительный и более глубокий смысл с чисто психологической точки зрения. Иначе говоря, они начинают восприниматься как прикладные методы возвышения индивидуального сознания вплоть до полного постижения универсальной сущности ума, которым оно и является в конечном счете.

Далее, при тщательном анализе этих ритуалов и церемоний (а я искренне и горячо надеюсь, что, когда они наконец увидят свет, читатель отнесется к ним с должным вниманием и усердием) обнаруживается, что их основную идею, которая настойчиво повторяется и подчеркивается с первого же ритуала посвящения в эту магическую систему, можно выразить одним-единственным словом: «Свет». Вся система степеней посвящения, от первого приема соискателя в Зале Неофитов, когда Иерофант приветствует его словами: «Дитя Земли, долго жил ты во тьме. Расстанься с ночью и взыскуй дня!» — и до момента преображения в Церемонии Усыпальницы, устремлена к обретению Света. Ибо только посредством Света вздымается золотое знамя внутренней жизни; ибо только Свет дарует целительную силу и силу развития. Первый, почти еще неуловимый намек на мощь и великолепие этого сияния дается претенденту на степень Неофита в момент, когда он поднимается с колен, выслушав обращение, и трое старших служителей формируют магическими орудиями над его головой образ Света, заключенный в символе Белого Треугольника. В Ритуале Младшего Адепта кандидат, отождествляясь со старшим служителем, претерпевает символическую смерть под действием разрушительной силы собственного низшего «я», а после символического погребения восстает во славе из гробницы Осириса, воскрешенный нисхождением белого Света Духа. На каждой из промежуточных степеней ученик все глубже и глубже постигает сущность этого Света, колеблющегося между светом и тьмой, и утверждает в своей личностной сфере лучи многоцветной радуги Завета.

«Прежде всех вещей, — говорится в одном из ритуалов, — были хаос, тьма и Врата в Страну Ночи». Это та темная ночь, исполненная хаоса, которую слепцы называют жизнью. В этой ночи мы, простые смертные, боремся, трудимся и воюем — непрестанно и бесцельно; мы бредем, спотыкаясь, и вершим бесконечную вереницу дел. Под «вратами» этой обширной империи ночи недвусмысленно разумеются те материальные узы, которые мы сами же и сотворили, — узы, которые привязывают нас к обстоятельствам, к нашему «я», к всевозможным испытаниям и злоключениям и ко всему тому, что мы так ненавидим и презираем. И только ясно осознав, что душа наша погружена в эту тьму — тьму внутреннюю, — мы сможем приступить к поискам того, что рассеет мрак, и прекратим беспрестанно переносить вовне ту черноту, что омрачает нашу душу. Первая благородная истина буддийского учения — Страдание, и до тех пор, пока мы не постигнем на опыте, что жизнь есть страдание, она будет непрестанно причинять нам боль. Лишь с осознанием этой истины открывается надежда остановить поток бессознательных проекций и в результате увидеть весь мир и всю жизнь в совершенно ином свете. «Ныне, как и прежде, провозглашу я только одно, брат: страдание и освобождение от страданий» — таковы слова Будды.

Все эти сдерживающие нас обстоятельства и материальные узы — не что иное, как врата в пустыню. Слово «врата» подразумевает возможность не только войти, но и выйти. Через эти врата мы вошли — через них же, если пожелаем, можем и выйти: выйти к сиянию солнца и, быть может, встретить золотую зарю духовного великолепия. Ибо «вслед за бесформенным, вслед за пустотой и тьмой явилось знание Света». Но, как уже сказано, прежде всего, мы должны осознать, что душа наша затеряна во мраке. И только затем мы сможем отправиться на поиски средства, которое избавит нас от этого безответственного participation mystique[54], и устремиться к той божественной стране, которая в метафорическом смысле и есть наша истинная родина. Это обиталище Света— того самого Света, «который ветром не задует, который горит без масла и фитиля».

Таким образом, функцию магии весьма уместно будет описать как «введение в Свет». Это и есть Великое Делание. Все ритуалы подчинены единой идее, которая определяет весь путь от Неофита до Младшего Адепта, а возможно, и далее. Ибо Путь — это восхождение по лестнице бытия к Венцу Древа Жизни. Каждый шаг и каждое усилие на этом пути приближают путника к истинной славе Чистого Света. Как известно, мистиков всех времен и народов объединяет общий опыт восхождения к Свету в видениях и наяву. И опыт этот, вне сомнения, — чрезвычайно важная веха на Пути, поскольку переживание его всегда и везде оказывается чисто духовным состоянием, не обусловленным внешними причинами. Этот опыт не поддается определению ни в своих случайных проблесках, ни в самых глубоких и совершенных проявлениях. Нет такой системы мышления, нет такой философии или религии, которая могла бы вместить этот опыт в свои рамки или выразить его в присущих ей понятиях. Однако в духовном смысле он всегда знаменует выдающееся достижение, освобождение от житейской суеты и душевной сумятицы. По словам Юнга, он «освобождает внутреннее “я” от эмоциональных противоречий и мнимых затруднений. В результате бытие становится целостным, что всеми без исключения переживается как освобождение»[55].

Это — достижение духовной зрелости, завершение важного этапа духовного развития.

Признак этой стадии внутреннего роста — абсолютное преображение всего того, что прежде казалось «хаосом, тьмой и Вратами в Страну Ночи». Когда человек поднимается в область Божественного, а Божественный дух нисходит к человечеству, тогда бывают явлены новая земля и новые небеса, и все знакомые вещи обретают Божественное сияние, как если бы их внезапно озарил внутренний свет духа. Яркое описание экстатических переживаний внутреннего «я» и нового мировосприятия человека, освобожденного непосредственным мистическим опытом от всех противоречий, дает Томас Треэрн в книге «Века размышлений»[56]: «Колосья были неувядаемой пшеницей бессмертия — никто не сожнет ее, никто не бросил в землю ее зерна. Думалось мне, что вот так стояли они от века и будут стоять во веки веков. Уличная пыль и булыжники под ногами были драгоценней золота; калитка, казалось, ведет за грань мира земного. Потом увидал я за калиткой зеленые деревья — и восторг охватил меня и вознес над землею; столь сладостна и необычна была их красота, что сердце готово было выпрыгнуть из груди моей. Я едва не обезумел от счастья. Что за чудесные, необыкновенные созданья! А люди!.. Сколь благолепны, сколь благообразны были старцы! О, бессмертные херувимы! А юноши, блистающие ангелы, осыпанные искрами света!.. А девы, серафические, дивные лики жизни, образы вечной прелести!.. Дети пробежали по улице — словно кто-то метнул горсть сверкающих самоцветов. <…> Я не думал о том, что каждый из них когда-то родился и когда-то должен умереть. Нет, все сущее пребывало вечно, и каждый был на своем месте. Вечность была явлена в Свете Дня, и за каждой вещью раскрылась бездонная глубь…»

В качестве образца того особого магического мировосприятия, которое формируется у прошедшего ритуал посвящения, не откажу себе в удовольствии привести еще один восторженный панегирик Трэерна. Ведь магия нисколько не поощряет попыток эскапизма и стремления укрыться от превратностей жизни: она лишь старается преобразить в золото все то, что прежде было шлаком, — превратить все неблагородное и низменное в чистое и прекрасное. «Поначалу все казалось новым и необычным, неописуемо прекрасным и восхитительным. Я, словно маленький мальчик, впервые вступал в мир, который приветствовал меня с ликованием и окружал неисчислимыми радостями. Знание мое было Божественным Знанием; интуиция открыла мне разом все, что со дня отступничества я постигал по крохам усилиями рассудка. Даже невежество мое — и то было благом. Казалось, я вновь обрел младенческую невинность. Все вокруг было безупречным и непорочным, все внушало восхищение своей чистотой. Все вокруг принадлежало мне всецело, и все лучилось счастьем, и все сущее было драгоценным сокровищем. Я не ведал, что такое грех, что такое жалоба или закон. О нищете, о тяжбах и людских пороках я не мог и помыслить. Все слезы, все раздоры были надежно укрыты от глаз моих. Все сущее пребывало в покое, безмятежном, вольном и вечном. Я ничего не знал о болезнях, о смерти, о тяжком бремени подневольного существования. И в этом блаженном неведении я, подобно ангелу небесному, наслаждался творениями Господа во всей их славе и красе; весь мир был окутан покоем Эдемского сада. <…> Время было Вечностью, бесконечным Днем Седьмым…»

Таков Камень философов, такова Квинтэссенция, Summum Вопит[57], — истинная мудрость и совершенное счастье.

Магическая система Золотой Зари (равно как и все другие эффективные системы посвящения) для того и создана, чтобы вести душу ученика к подобному освобождению, приближая его сознание к Свету. Цель всех этапов работы в этой системе, задача всех ее основных ритуалов и весь смысл учения Золотой Зари — в том, чтобы помочь кандидату, исполненному искреннего стремления, обрести целостность бытия — свое внутреннее «я», чистую сущность Ума, Природу Будды. Эта задача не только символически воплощена в ритуальных движениях и репликах, но и выражена со всей ясностью во многих документах Золотой Зари. Предназначение магии и мистического обучения состоит в том, чтобы «посредством символа, церемониала и таинства наставить душу таким образом, дабы она избавилась от влечения к материальному и освободилась от тяготения к миру материи, где она блуждает, как сомнамбула, не ведая, откуда она пришла и куда идет». Более того, в том же ритуале, которым отмечаются дни осеннего и весеннего равноденствия, Верховный Адепт взывает к божеству с мольбой о наставничестве для только что вступившего в должность Иерофанта, дабы тот справедливо и достойно правил теми, кто призван из горестной тьмы к Свету сего малого Царства его Любви. И помог им в любви к Нему, через Его посредство и вместе с Ним свершить свой путь от Ревности по Дому Его до Света Его Присутствия. Затем звучат реплики Второго и Третьего Адептов: «Ревность по Доме Твоем снедает меня»[58] и «Имею желание разрешиться и быть с Тобой»[59].

И наконец, чтобы развеять последние сомнения по поводу целей Божественной теургии и предотвратить даже самую ничтожную опасность заблуждения на сей счет, позволю себе привести еще одну, последнюю цитату из того же ритуала. Говоря о трех высших сефирот и о том храме, что был воздвигнут в недосягаемой выси во время оно, один из участников церемонии добавляет: «Святилище сие пришло в запустение, и Сыны Дома Мудрости стали пленниками Чувств. С тех пор мы поклоняемся в храме рукотворном, и в Мистериях ниспосылается нам лишь отраженный Свет, а не истинное Сияние Славы. И все же среди знаков и символов не ведают наши сердца недостатка в знамениях Высшего. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, но не забыли о Сионе[60]; и память сия — залог тому, что еще возвратимся мы с торжеством в Обитель Отца».

Такова, вне всякого сомнения, истинная цель Великого Делания, которому мы предались. Что бы ни случилось, этой цели нельзя упускать из виду, и все наши чаяния должны быть устремлены к ней одной. Ибо путь к Сиону Духа требует величайших усилий. Порой он ведет нас окольными тропами, и велик соблазн отдохнуть у обочины, свернуть в тенистый проулок, а то и вовсе превратить в игрушку тот посох, что должен служить опорой в пути. Но помнящего о том, в какой величественный град ведет эта извилистая тропа, не остановят никакие преграды в упорном стремлении к истинной цели странствия. Только для тех, кто забыл о Граде Вечном, дорога становится трудна и полна незримых опасностей и препятствий.

Далее мы рассмотрим некоторые ключевые моменты ритуалов — лишь в общих чертах, так как вскоре все эти церемонии будут полностью опубликованы в отдельном томе и читатель сможет самостоятельно изучить их и испытать на практике, дабы составить о них собственное мнение. Но прежде следует сказать несколько слов о церемониальном искусстве как таковом.

В связи с этом имеет смысл привести цитату из комментария доктора Юнга к вильгельмовскому переводу «Тайны золотого цветка», где много внимания уделяется ритуальным функциям магии. «Магические обряды, — утверждает Юнг, — это проекции психических событий, которые в известных случаях оказывают встречное воздействие на душу, как если бы маг заклинал самого себя. Иными словами, при исполнении такого действа внимание, или, лучше сказать, интерес, возвращается в некую священную область внутри человека — к истоку и устью души. В этой сокровенной области заключено единство жизни и сознания, которое некогда принадлежало нам, но затем было утрачено, и которое мы теперь должны обрести вновь».

С одной точки зрения, служители, участвующие в ритуалах Золотой Зари, действительно олицетворяют психологические проекции такого рода. Подобно персонажам сновидений, они символизируют те или иные грани личности самого человека. Это персонификации неких абстрактных психологических принципов, заложенных в человеческой душе. Театрализованная проекция этих персонифицированных принципов в ходе четко организованной церемонии, при всей своей искусственности и условности, все же вызывает в сознании человека определенную реакцию. И реакция эта должна пробудить в душе кандидата те дремлющие, латентные способности, которые объективно представлены фигурами служителей. От кандидата при этом не требуется никаких сознательных усилий: чтобы церемония достигла своей цели, достаточно непроизвольного побуждения соответствовать духовным принципам, олицетворенным в участниках ритуала. «Сокровенная область» в глубине души способна пробудиться к жизни под действием одной лишь эстетической притягательности обряда, волнующей воображение кандидата (не говоря уже о собственно магических свойствах этих ритуалов, рассматриваемых в одном из документов Золотой Зари). В таком театрализованном обряде посвящения душа может вознестись на высоты экстаза и в ходе этого мистического переживания воспринять поток Света.

Например, в подготовительном ритуале Золотой Зари — Ритуале Неофита, или степени , — Глашатай[61] олицетворяет мыслительные способности. Он символизирует ту разумную часть ума, которая повинуется велениям Воли, или, иными словами, каббалистический Руах[62]. Более возвышенная часть ума— вечно стремящееся к развитию, чувствительное, интуитивное сознание, или Нешама[63], — представлена в образе Гегемона, неутомимого искателя Зари, тогда как деятельную волю человека воплощает в себе Иерей — защитник от зла. Наконец, Иерофант в Церемонии Неофита действует от имени Высшей духовной души человека — от имени того божественного «Я», которое мы осознаем очень редко, если вообще осознаем. «Сущность ума от природы чиста», — утверждает «Бодхисатгва-шила-сутра»[64]; и это состояние просветленной сущности ума, это сокровенное «Я» — Осирис, возвеличенный в испытаниях и очищенный страданием, — предстает в образе Иерофанта, возвышающегося на помосте над прочими участниками ритуала. В храме он восседает на престоле Востока, на месте восходящего солнца, и, за исключением двух-трех эпизодов, не покидает этого поста. Согласно учению каббалы, вечная обитель Высшего «Я» — сад Эдема, Божественное святилище, хранимое от хаоса пламенным мечом херувима, обращающимся над краем Бездны. Обитатель этой неприступной духовной твердыни взирает с высот на свое орудие (земного человека, созданного для того, чтобы снабжать Высшее «Я» опытом), не вовлекаясь в его борения и бедствия, но все-таки по-своему жестоко страдая от них. Лишь тогда этот Гений покидает свой звездный чертог, когда низшее «я» добровольно раскрывает объятия Высшему в акте чистосердечнейшей жертвенной устремленности. Только так Свет может снизойти в наши сердца и умы. Поднимаясь с трона Востока, Иерофант олицетворяет это Высшее «Я» в действии и, уподобляясь Осирису, знаменует нисхождение Божественного великолепия. Ибо, спускаясь с помоста с поднятым жезлом в руке, он провозглашает: «Я гряду в Силе Света. Я гряду в Свете Мудрости. Я |ряду в Милосердии Света. Свет несет исцеленье на крыльях своих!» Вручив же соискателю Свет, он возвращается на трон, подобно Божественному Гению (чьим храмовым символом и посредником он выступает), который дождался сознательного и добровольного возвращения соискателя в вечную обитель Света.

Даже всю ту напыщенную символику, все те условные знаки и рукопожатия, которые бытуют в гак называемых «тайных обществах», невозможно объяснить иначе, как с точки зрения поисков Света. Что же удивительного в том, что глубокого смысла исполнены не только слова, но и позы, движения и расположение служителей в истинных ритуалах храма? Все эти жесты и позы подлежат тщательному изучению, поскольку в них снова и снова повторяется скрытая идея ритуала. Так, например, трое служителей, окружающие кандидата у алтаря, образуют Триаду, символически воспроизводя акт явления чистого Божественного Света, воссиявшего в Пустоте. Тот же символизм присутствует в тройном обходе храма, и на него же указывает белый шнур, трижды обвитый вокруг пояса соискателя. Наконец, на самом алтаре помещены символы Зари как явления Света: красное распятие, состоящее из шести квадратов (символ гармонии и равновесия), над Белым Треугольником (эмблемой Золотой Зари). Вместе они образуют символ трех высших сефирот, которые суть источник жизни и корень бытия, в человеке составляющий ту триаду духовных способностей, которая и является изначально чистой сущностью ума. Отсюда следует, что Треугольник избран в качестве эмблемы Света отнюдь не случайно. Расположение Креста над Треугольником следует понимать не как знак господства священного духа, но как символ равновесия и гармонии в сокровенном средоточии человека. Разумеется, кандидат в ходе церемонии вряд ли сможет полностью осознать всю эту изощренную символику, однако за счет силы внушения она воспринимается на бессознательном уровне, притягивает к себе внимание и четко обозначает саму суть ритуала.

Следующие далее пять степеней ставят своей целью пробуждение стихийных, элементальных основ того, что позднее будет преобразовано в орудие Высшего начала. Когда эти основы пробудятся и очистятся, их можно будет поставить на службу Великому Деланию, дабы они стали достойными вместилищами Света. Однако прежде их следует пробудить. А для этого в первую очередь необходимо осознать, что они нам присущи. Ритуал посвящения в каждую из этих степеней строится как символическое театрализованное обращение к духу одного из элементов. Подобно тому, как железо, соприкоснувшись с магнитом, заимствует часть его магнитных свойств, благодаря явлению индукции всякая сила стимулирует родственную ей силу. Соприкосновение с силой той или иной стихии вызывает соответствующую реакцию в личностной сфере Неофита, влекущую за собой развитие и рост. Почти все без исключения реплики служителей — это изречения о свойствах данной стихии и связанной с ней степени посвящения; роль же выдержек из каббалистических книг и фрагментов древних мистериальных обрядов сводится главным образом к созданию торжественной атмосферы.

При вступлении в степень Ревнителя кандидату предлагается начать работу над трансмутацией земного элемента своей сущности. Этот ритуал символически приглашает соискателя подняться на первую ступень той гигантской лестницы, вершина которой теряется в ослепительном сиянии горнего Света. Эта первая ступень есть низшая сефира традиционного Древа Жизни — сефира Малкут, Sanctum Regnum[65]. С ней соотносятся первая степень в системе Золотой Зари и стихия Земли. Значительную часть этого ритуала составляют цитаты из «Сефер Йецира». Призвав стихийных духов Земли, служители торжественно подводят кандидата к трем постам. Первый из них — пост зла, второй — пост Божественного присутствия. Стражи первых двух постов закрывают соискателю путь, повелевая ему (иступить, ибо он еще не готов. Но третья попытка оказывается удачной: кандидат беспрепятственно минует стража и выходит на путь равновесия — Срединный Путь. Здесь его приветствуют, и дорогу ему расчищает сам Иерофант, который и в этом ритуале символизирует небесную душу всего сущего. Шествуя по этому пути, соискатель утверждает в себе постоянство Земли, которое в дальнейшем станет нерушимым храмом Святого Духа.

Критика, которой Кроули подверг этот и последующие элементальные ритуалы, излишне резка и сурова. Он счел их совершенно непригодными для работы. В адресованном мне письме бывший Провозвестник одного из храмов тоже осудил эти церемонии, назвав их попросту многоречивой и напыщенной демонстрацией оккультных познаний, которыми владел в то время S. R. М. D. В некотором смысле оба критика совершенно правы. Действительно, все важнейшие идеи и концепции Золотой Зари содержатся в ритуалах Неофита и Младшего Адепта. Развитие этих идей в двух упомянутых церемониях и составляет суть Великого Делания — раскрытия сущности ума и призывания Высшего Божественного Гения. Это высшие, предельные цели мистического пути. Это верховное благо, к которому должен стремиться любой человек, невзирая на все препятствия и ограничения. Но чтобы достичь этих высших целей во всей возможной полноте, необходимо уделить внимание некоторым важным промежуточным задачам. Личность должна быть гармонизирована. Все составляющие ее элементы должны прийти в равновесие. В противном случае те озарения, которые дарует магическая практика, вместо целостности и Адептата могут породить фанатизм и всевозможные патологические отклонения. Равновесие— необходимое условие Великого Делания: «Равновесие есть основание души». Степени Земли, Воздуха, Воды и Огня утверждают четыре из пяти вершин микрокосмической пентаграммы, а в Ритуале Врат над ними водружается Венец Духа— Квинтэссенция, которая укрощает буйную силу четырех стихий, дабы все элементы могли сотрудничать в гармонии. Таким образом, что бы ни утверждали враждебно настроенные и недальновидные критики, все эти пять промежуточных степеней составляют необходимую и неотъемлемую часть посвятительной работы. И сами попытки сравнивать их с предварительной и завершающей степенями — не что иное, как признак неспособности различать функции предметов. Это так же нелепо, как заявлять, например, что молоко полезнее пятницы. Правда, люди, притязающие на магические и мистические познания, вновь и вновь проводят такого рода сравнения, не вызывая при этом всеобщих насмешек, хотя очевидно, что предметы, разнородные по своей сути, не поддаются сопоставлению! Ритуал Неофита служит совершенно иной цели, нежели Ритуал Ревнителя, и нет смысла сравнивать их друг с другом. Гораздо резоннее было бы задаться вопросом, достигают ли элементальные ритуалы своих собственных целей. Но это совсем другое дело. По общему согласию специалистов, эти ритуалы вполне эффективны. И не мне решать, действительно ли вся история Золотой Зари доказывает, будто они — всего лишь дешевые психические стимуляторы.

Считается, что эти пять промежуточных степеней готовят кандидата вступить в область беспредельного и начать изучение и постижение природы открывшегося ему Света. Первые три элементальные степени кандидат мог пройти сколь угодно быстро по своему усмотрению, хотя желательно было согласовать сроки с Вождями. От него требовалось лишь продемонстрировать на экзамене, что он практиковал предписанные медитации и усвоил определенные теоретические знания.

Вторая степень, следующая за церемонией Земли, — степень Теоретика. Она соответствует девятой сефире Древа Жизни — Йесод (Основание), а также сфере влияния Луны и стихии Воздуха. В Ритуале Теоретика кандидата подводят к четырем постам, охраняемым четырьмя керубим (ангельский чин сефиры Йесод). Макгрегор Мазерс в «Разоблаченной каббале» указывает, что керубим, священные животные из видения Иезекииля[66], суть верховные владыки стихийных сил; это персонифицированные энергии букв Тетраграмматона, действующие посредством четырех стихий. Согласно системе соответствий, приведенной у Мазерса, над каждым элементом властвует один из керубим, в свою очередь находящийся под властью одной из четырех букв Тетраграмматона. Чтобы призвать духа или владыку стихии, необходимо воззвать к силе, влиянию и зодиакальному символу соответствующего керуба. В Ритуале Теоретика, как и во всех прочих церемониях Золотой Зари, соискателю открываются важные формулы церемониальной магии.

Ощутив, как вокруг него и в нем самом трепещут духи Воздуха, Ревнитель в этом ритуале слышит призыв: «Будь же проворен и деятелен, как Сильфы, но остерегайся легкомыслия и непостоянства. Будь энергичен и силен, как Саламандры, но остерегайся раздражительности и жестокости. Будь гибок и внимателен, как Ундины, но остерегайся праздности и переменчивости. Будь трудолюбив и терпелив, как Гномы, но избегай грубости и жадности. Так постепенно разовьешь ты силы своей души и станешь достойным повелевать духами стихий».

В каждом из посвятительных ритуалов кандидату демонстрируют несколько рисунков и чертежей, содержащих полезные знания и сведения, которые пригодятся ему на очередном этапе пути. Используются в ритуалах и арканы Таро — как символы этапов духовного странствия и иллюстрации к истории души. К моему великому сожалению, ограниченный объем книги не позволяет включить сюда репродукции карт Таро, разработанных на основе эзотерических описаний. Однако читатель может обратиться к колоде Уэйта[67] и имеющимся в продаже итальянским колодам, сопоставить их с описаниями, приведенными в ритуалах, и, положившись на свое воображение, хотя бы отчасти заполнить этот досадный пробел.

Третья степень— степень Практика— соответствует сефире Ход (Великолепие). Это нижняя сефира Столпа Суровости — левой стороны Древа Жизни. Сефира Ход соотносится со сферой действия Меркурия и со стихией Воды, призыванию и утверждению которой и посвящен Ритуал Практика. Как я уже неоднократно отмечал и готов повторять снова и снова, ученик должен тщательно изучить структуру Древа Жизни и каббалистическую систему в целом; только тогда он сможет в полной мере оценить всю точность соответствий, которые приписываются сефирот и Путям. К сефире Великолепия ведут два пути: путь Огня от Малкут и путь отражения сефиры Солнца от Йесод. Вода— питающее, материнское начало, тогда как Огонь — отцовский, оплодотворяющий принцип. От их внутренней стимуляции и соединения рождается высшая жизнь, подобно тому, как сказано: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие»[68].

Таким образом, на этой стадии кандидат вводится в сферу стоячей воды, которая под воздействием солнечного и огненного элементов оживляется и образует идеальную творческую среду. Некоторые из речей в Ритуале Практика произносятся от имени кабиров[69] — самофракийских богов, повелевавших водами, но основная часть ритуала состоит из звучных стихов «Халдейских оракулов» (по-видимому, в переводе доктора Уэсткотта). В сжатом виде весь символизм степени Практика воплощается в расположении главных эмблем Золотой Зари на алтаре: они размещены так, что «крест над Треугольником символизирует силу Духа, восходящего над треугольником Вод». Здесь же заключено указание на непосредственную задачу, стоящую перед кандидатом. Кроме того, на этом этапе ритуала приобретают особое значение чертежи, которые демонстрируют кандидату. На первый взгляд это всего лишь иллюстрации к эпизодам из Библии, сопровождающиеся довольно вычурными разъяснениями, однако следует иметь в виду, что эти рисунки исполнены глубокого психологического смысла и обладают исключительной силой внушения.

Соискатель, прошедший посвящение в степень Практика, делает трехмесячный перерыв в своем продвижении по пути. Это своего рода «инкубационный период», необходимый для усвоения полученных знаний. На это время кандидату предоставляют тексты ритуалов, чтобы он переписал их для самостоятельного изучения.

С какой радостью я — будь это уместно — посвятил бы здесь несколько страниц восхвалению всех достоинств так называемых четырех элементальных молитв! Каждая из церемоний элементальных степеней завершается молитвой-призыванием, исходящей словно из самого средоточия призываемой стихии. Молитву к Саламандрам, едва ли не самую красноречивую из четырех, можно найти в «Графе де Габалисе»[70], а призывание Воздуха, или молитва к Сильфам, приведена в моей книге «Древо Жизни» и в «Высшей магии» Леви. Чтобы постичь эти молитвы во всей глубине, нужно читать и перечитывать их про себя, долго и неустанно размышлять над ними и часто прослушивать их от начала до конца: только тогда личные реакции на них в душе читателя выльются в четкую форму. Эти молитвы, произносимые Иерофантом в финале церемонии, выражают естественное стремление самих стихий к цели, которой каждая из них пытается достичь на свой лад. Предоставленные самим себе, они остаются всего лишь слепыми и бессловесными силами внешнего мира и личностной сферы человека. Но человек может помочь им. Призывая стихии и используя их мощь, маг должен платить добром за всю ту пользу, которую приносят ему эти сущности, по-своему стремящиеся к совершенству.

Следующий шаг на Пути — четвертая степень, степень Философа. Ей соответствует сефира Нецах (Победа), связанная со сферой действия Венеры и с элементом Огня. Пути, соединяющие ее с нижними ступенями лестницы, напротив, имеют водную природу. Таким образом, здесь свершается встреча тех же элементов, что и в ритуале предыдущей степени, но очередность и соотношение сил этих элементов меняются на противоположные. На ступени Практика господствовала Вода. Здесь же бушует пылающий Огонь, а Вода играет скромную роль дополнительного элемента, который проявляется лишь ради поддержания равновесия. Огонь и Вода — это главные элементы земного плана, которые при должном контроле разума и творческом использовании в конечном счете способны возвратить человечество в золотой век. Трансмутация этих стихий может воссоздать рай из тьмы и хаоса, в которые он некогда пал. Ибо Свет не снизойдет на человека по праву и не воцарится в его душе до тех пор, пока хаос его личностной сферы не преобразится в равновесие полной реализации и просветления. И точно так же безмятежный покой не воцарится по праву в мире дольнем, пока не будут упорядочены составляющие его низшие элементы.

Когда кандидат вступает на путь Пе, соединяющий сферы Огня и Воды, ему демонстрируют символы, призванные подытожить достижения первых этапов духовного странствия. Ему показывают карту Таро, на которой изображена Башня, разрушаемая ударом молнии. Три бреши, зияющие в стенах Башни, символизируют утверждение Божественного начала посредством и в результате разрушения ложных представлений и самодовольства внешнего «я». Обладая качествами теплоты и влажности, элементы Огня и Воды заключают в себе мощный творческий потенциал. Когда они пробудились в душе Неофита во время вступительного ритуала, соискатель (возможно, впервые в жизни) обратил внимание на хаотичность своего естественного существования и на ту полную душевную сумятицу, в которую ввергли его собственное невежество и духовное бессилие. Эти элементы одновременно и напоминают о высшем, и подчеркивают все то низменное, что заключено в душе кандидата. Первый шаг, совершаемый соискателем, можно определить как «аналитический», или разрушительный: это ниспровержение всего, что прежде казалось истинным и священным, — хаоса, тьмы и Врат в Страну Ночи. Состояние это весьма неприятно, но совершенно необходимо для дальнейшего продвижения по Пути и преодоления хаоса. Из руин будет воздвигнут новый храм Света, ибо в груде отбросов скрыто ценнейшее сокровище, отворяющее врата Божественного мира. Эти символы имеют двойное значение. Они не только указывают на древнейшие эпохи творческой эволюции, следы которых изгладились даже со зримого лика Природы, но и напоминают о соответствующих периодах индивидуального развития кандидата, вступившего на Путь. В связи с этим уместно процитировать замечание Кроули: «Когда претендент приближается к порогу Посвящения, его со всех сторон обступают разрушительные “комплексы”. Их экстернализация причиняет ему мучительную боль. Отчаянно сопротивляясь избавлению от них, он лишь умножает свои страдания до такой степени, что превращается (и в своих собственных глазах, и в глазах окружающих) из честного и благородного человека в неописуемого мерзавца». Состояния и события такого рода переживает каждый претендент, когда посвящение вынуждает его осознать «тщету всего сущего». Более того, подобный опыт — верный признак того, что посвящение прошло успешно. Когда в душе кандидата пробуждаются магические начала, когда ритуал вынуждает его приступить к самоанализу, вся его личная вселенная рушится, как карточный домик. Так исполняется условие «solve» — первая часть алхимической формулы «solve et coagula»[71]. Синтезу должен предшествовать анализ. Разложение — это гниющая первоматерия, из которой рождается чистое золото духа. Только претерпев распад, можно будет исполнить условие «coagula» — заново собрать фрагменты, на которые распалась личная вселенная, и выстроить из них новое мироздание, в большей мере согласующееся с истинными желаниями сердца (насколько позволят внешние обстоятельства и личная творческая сила).

Все эти идеи развиты и обобщены в двух рисунках, которые устанавливаются на алтаре. Первый из них — «Сад Эдема», демонстрирующийся в Ритуале Практика, а второй — «Грехопадение», используемый в Ритуале Философа. Оба эти рисунка надлежит тщательно изучить и осмыслить, ибо в них содержатся решения многих духовных и психологических проблем, с которыми сталкивается странник на Пути. Более того, они в сжатом виде заключают в себе всю философию магии. При работе над этими рисунками будет полезно чтение раздела «“Проклятие” с философской точки зрения» из 2-го тома «Тайной доктрины» Блаватской, где анализируются миф о Прометее и процесс пробуждения манаса (ума).

Оба эти рисунка будут опубликованы в готовящемся к изданию собрании материалов Золотой Зари, так что здесь мы ограничимся лишь краткими пояснениями. На первом рисунке, именуемом «Сад Эдема», изображены персонификации трех фундаментальных первооснов Человека. Каждая из них представлена независимой: каждая функционирует самостоятельно на своем плане и не взаимодействует с остальными, поскольку не отдает себе отчета в их существовании. Это символическое изображение человека на заре его развития, на самых ранних витках его эволюции, еще до того, как он пробудился к самосознанию или самостоятельно выработал его, — то есть в ту эпоху, когда внутренняя и внешняя гармония и покой обретались от природы, а не завоевывались личными усилиями. Этот рисунок используется в Ритуале Практика, связанном со стихией Воды, поскольку Вода — прекрасный символ подобного безмятежного покоя. В верхней части «Сада Эдема» помещена «жена, облеченная в солнце» из Апокалипсиса; «под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд»[72]. Она соотносится с божественной сущностью ума и символизирует сияющего Авгоэйда[73]— Нешаму. Рассуждая об этом символе в «Комментарии к “Тайне золотого цветка”», доктор Юнг отмечает, что «жена, облеченная в солнце, воплощает принцип стремления к сверхчеловеческим сияющим высотам». В нижней части «Сада Эдема» помещена Ева — Нефеш[74]. В противовес символу Божественного Гения, она олицетворяет «темное, земнородное женское начало со всей его эмоциональностью и инстинктивностью, простертое в древние глубины прошлого и уводящее к истокам физиологической преемственности». Центральное положение между двумя этими фигурами на рисунке «Сад Эдема» занимает Адам, опирающийся на воплощенную в Еве «коренную» силу. Адам — это Руах, или Эго, еще не пробудившееся и не осознавшее заложенных в нем сил и возможностей. С более общей точки зрения он олицетворяет весь род человеческий в целом и является «персонификацией коллективного Логоса — “Сонма”, а также Владык Мудрости или Небесного Человека, воплотившегося в человечестве». Наконец, его можно понимать и как символ соискателя на той стадии Пути, когда, образно выражаясь, никто еще не разбудил спящих в его душе собак.

Под этими тремя фигурами дремлет свернувшийся кольцами многоглавый Дракон— непробужденный, безмолвный и неподвижный. Ни один из персонажей рисунка, по-видимому, не осознает присутствия этой затаившейся в глубине могучей силы. Сила эта, титаническая и прометеева, есть заключенная в человеке активная магическая энергия, его либидо, само по себе нейтральное, пребывающее по ту сторону добра и зла.

Рисунок, используемый при посвящении в степень Философа, во многом схож с вышеописанным. Но в Ритуале Воды демонстрировался безмятежный покой Эдема, а на стадии Философа главная роль отводится силе Огня, вызывающей катастрофу. Гидроглавый Дракон, прежде покоившийся под корнями Древа, пробудился и занял положенное ему место. На рисунке, именуемом «Грехопадение», его рогатые головы вздымаются до самых ветвей Древа Жизни, достигая сефиры Даат. Соблазнившись плодом древа познания (а здесь следует вспомнить, в каком значении употребляется в Библии слово «познать»), Ева (низшее «я») устремилась вниз, в «мир, преисполненный темного великолепия, вероломную глубь без конца и края», и в результате Адам утратил опору. Ева не смогла воспротивиться неотразимой притягательности пробуждающегося подсознания. Упасть куда легче, чем подняться в горние выси. И все-таки считать Грехопадение катастрофой следует только с одной точки зрения, с другой же — пробуждение Дракона даровало человеку сознание силы, а сила есть жизнь и прогресс. Дракон символизирует не только врага, которого необходимо победить, но и великую награду, которая достанется победителю.

Каббалистическая сефира Даат помещается в точке соединения сефирот Хокма и Бина со стволом Древа Жизни и олицетворяет знание — дитя Мудрости и Понимания. Даат соотносится с символической сферой, образующейся внутри или над Руах по мере накопления опыта: усвоенный опыт превращается в интуицию и мыслительные способности. Однако изначально сефира Даат обязана своим существованием подъему Дракона (или, если угодно, одержимости пробуждающимися архетипами Бессознательного). Самосознание — результат Грехопадения. «И теперь доказано, — утверждает Блаватская, — что Сатана или Красный Огненный Дракон, “Владыка Фосфора” <…> и Люцифер, или "Светоносец” находится в нас; это наш Ум, наш Искуситель и Искупитель, наш разумный Освободитель и Спаситель от чистого анимализма»[75].

Согласно оккультной теории эволюции, Грехопадение случилось из-за того, что некий Высший Разум вступил в тесный контакт с новорожденным человечеством, пробудив тем самым его коллективную душу. Ритуал посвящения позволяет воспроизвести этот процесс в рамках индивидуальной сферы сознания: оплодотворяющие силы стихий пробуждают Красного Дракона. Когда магия таким образом берет на себя божественные прерогативы и активизирует Даат, то поначалу это влечет за собой катастрофические последствия, поскольку адекватно понять роль пробужденного подсознания удается не сразу. Некоторое время кандидат злоупотребляет обретенными дарами, используя их в узко эгоистических целях. Однако сама эта катастрофа, сами эти злоупотребления помогают сформировать самосознание. Страдание и понимание его причин неизменно побуждают соискателя вступить на путь Великого Делания (даже в том случае, если сначала ему придется обратиться за помощью к психоаналитику). Это побуждение и новорожденное самосознание суть первые проявления сефиры Даат. Даат олицетворяет высшую форму сознания и начало духовного возрождения. Она действует как самопроизвольно установившаяся связь между Высшим Гением, безмятежно покоящимся в Божественном Эдеме, с одной стороны, и человеческой душой, которую Грехопадение приковало к миру иллюзий, чувств и материи, — с другой. Но до тех пор, пока обретенные знания и самосознание не обратятся на достижение благородных и альтруистических целей, неизбежными следствиями пробуждения Даат будут страдания и скорбь. Красный Дракон — оборотная сторона силы эроса — будет опустошать малое царство нашего «я» до тех пор, пока мы не возвысимся до божественных частей нашей человеческой природы и не победим врага, водворив его на законное место. Тогда мы сможем использовать весь жизненный опыт и его плоды, не игнорируя и не подавляя ни одну из его составляющих, и это поможет нам преодолеть индивидуальные ограничения.

В связи с последствиями Грехопадения, в результате которого опора, поддерживавшая Руах, низверглась в область оболочек[76], а Малкут отделилась от остальных сефирот, позволю себе процитировать несколько особенно уместных строк из Юнга: «Сознание, оторванное от корней и более неспособное опираться на авторитет прообразов, обрело прометеевскую свободу, но вместе с нею и безбожную hybris[77]. Оно воспаряет над землей и над самим человечеством, однако этот полет чреват опасностью падения — разумеется, не для отдельного человека, а в коллективном смысле — для самых слабых членов такого сообщества, которое, опять же подобно Прометею, приковано к скале Кавказа цепями бессознательного»[78]. Таким образом, Адепту ни в коем случае нельзя отрываться от своих корней. Его задача — объединить и интегрировать все уровни Древа, воспитать и развить «титанические» силы своего бессознательного, дабы превратить их в могущественное, но покорное ездовое животное.

Сюжет двух вышеописанных рисунков получает дальнейшее развитие в Ритуале Младшего Адепта. Претендента вводят в Склеп и показывают ему Гробницу Осириса — Пастос, в котором покоится Отец наш, Христиан Розенкрейц. Изображение на крышке пастоса завершает историю, начатую предыдущими иллюстрациями. Рисунок разделен на две части. В нижней половине помещена фигура Адама, сходная с изображением на рисунке, используемом в Ритуале Практика, однако головы Дракона здесь уже опускаются вниз, и перед нами — символ Оправданного, символ просветленного Адепта, который своим самопожертвованием вырывает падшее царство естественного «я» из тисков свирепствующего эроса. В верхней же половине находится изображение, олицетворяющее истинную природу вещей, скрытую за обманчивой наружностью. Эта благородная и величественная фигура так описана в тексте ритуала: «И, обратившись, увидел я семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Бен Адаму[79], облеченного в подир[80] и по персям опоясанного золотым поясом: глава его и волосы его белы как снег; и очи его как пламень огненный; и ноги его подобны блестящей меди, как раскаленные в печи; и голос его как шум вод многих. Он держал в деснице своей семь звезд, и из уст его выходил Меч Пламенеющий, и лице его было как солнце, сияющее в силе своей»[81].

Итак, Ритуал Младшего Адепта призван даровать искупление и свободу личности, преобразить чудовищную силу Красного Дракона и помочь соискателю хотя бы отчасти осознать свою потенциальную божественность. Именно поэтому я полагаю, что магические методы Золотой Зари имеют величайшее и неоценимое значение для всего человечества в целом. Академическая психология может обрести в ней свое логическое завершение, что позволит ей внести еще больший вклад в современную жизнь и культуру. Ведь система Золотой Зари подсказывает нам психологическое решение проблемы animo[82]: «Восстань! Светись! Ибо пришел свет твой!»[83].

Между посвящением в степень Философа и Ритуалом Врат предписывалось делать перерыв на семь месяцев — по числу планет[84]. За этот срок семена, брошенные в душу ученика, должны были созреть, дать всходы и принести плоды. Соискателю рекомендовали повторить весь пройденный материал, и это было действительно необходимо. D. D. С. F. в связи с этим писал: «Помни, что даже в ритуалах Первого Ордена едва ли найдется хоть одно обстоятельство, которое не обладало бы особым значением и практической ценностью и в котором не была бы заключена могущественная магическая формула. Эти церемонии позволили тебе соприкоснуться с некими силами, которые теперь ты должен научиться пробуждать в себе самостоятельно, читая, изучая и перечитывая все, что ты уже получил. Даже посвятив этим материалам много времени, ты не должен самонадеянно полагать, будто извлек из них все необходимое до последней капли. А чтобы эти знания пошли тебе впрок, работать над ними должно твое внутреннее “я” — твое, и только твое. Никто не может сделать эту работу за тебя. Только так ты постепенно приблизишься к постижению Божественных Сущностей».

Ритуал Врат, даровавший соискателю титул «Владыка Путей ко Вратам, ведущим в Усыпальницу Адепта», не соотносится ни с одной из сефирот. Однако его можно считать преддверием сефиры Тиферет, с которой связана степень Младшего Адепта. На более конкретном плане этот ритуал соотносится с элементом, известным под названиями «Акаша», «Дух» или «Эфир». Связанный с Завесой-Парокет, отделяющей Первый орден от Второго, этот ритуал служит опосредующим звеном между элементальными степенями и степенью Младшего Адепта. Над четырьмя низшими элементами — Землей, Воздухом, Водой и Огнем — воздвигается венец, высшая точка Пентаграммы. Так утверждается верховная власть Света над царством природного мира. Ритуал Врат подводит итоги достижениям четырех предшествующих степеней, приводя в равновесие элементальное «я» соискателя и символически принося его в жертву Высшему Гению на мистическом алтаре. Кроме того, на этой стадии особо подчеркивается роль страстного стремления к божественному — качества, которое в конечном счете позволит разомкнуть завесу святая святых и достичь реализации. Соискатель символически проходит пять путей, ведущих из Первого ордена во Второй, и символы каждого из них запечатлеваются в его сфере чувственного восприятия.

Затем вновь наступает период созревания, длящийся по меньшей мере девять месяцев. Только после этого соискатель допускается к Ритуалу Младшего Адепта. Поскольку цель и характер этой количественной церемонии совершенно очевидны, я ограничусь лишь кратким комментарием. Задача Ритуала Младшего Адепта недвусмысленно сформулирована в самом его тексте, в одной из речей: «О Брат Креста и Розы, погребенный в Свете сем в мистической смерти и восстающий вновь в мистическом воскресении, чистый и очищенный благодаря Ему, Владыке нашему! О Адепты всех веков, подобно ему трудились и страдали вы, подобно ему претерпевали вы невзгоды. Вы прошли через нищету, через муки и смерть; но все это послужило очищению золота. В перегонном кубе сердца твоего, чрез тигель испытаний и лишений, взыскуй истинный камень мудрецов».

Поскольку я уже не раз упоминал в этой книге Усыпальницу Адепта, нелишним будет привести ее краткое описание. Контраст между пышностью этой символической гробницы и тем чрезвычайно простым убранством храма, которое использовалось в ритуалах Внешнего ордена, не только производит на соискателя ошеломляющее впечатление, но и заключает в себе важнейшую символику. Усыпальница представляет собой небольшое семиугольное помещение в центре храма. Каждая сторона символизирует одну из семи планет и все связанные с ней многочисленные соответствия. В средневековом манифесте розенкрейцеров «Fama Fratemitatis» («Слава Братства»), перевод которого включен в книгу Артура Эдварда Уэйта «Истинная история розенкрейцеров», Усыпальница описывается весьма пространно, однако здесь я приведу лишь небольшую цитату: «Мы открыли дверь, и взору нашему предстал склеп, семистенный и семиугольный; каждая стена шириною в пять футов и высотою в восемь футов. Солнечные лучи никогда не проникали в него, однако он был озарен иным Солнцем, которое научилось сиять у солнца небесного и помещалось в середине потолка. В центре вместо надгробного камня был установлен круглый алтарь. <…> Поскольку тела нашего заботливого и мудрого Отца нигде было не видно, мы отодвинули алтарь, затем подняли тяжелую медную пластину и обнаружили под нею тело — прекрасное и благородное, в целости и сохранности, не тронутое тлением…»

Создатели системы Золотой Зари с присущим им даром синтеза возвели на фундаменте этой символики поистине величественное здание. Потолок Склепа украшают традиционные орденские символы Света — Белый Треугольник и Роза. Узоры на полу изображают Красного Дракона и силы примитивных архетипов, дабы соискатель, вступающий в Склеп, попирал их ногами в знак своей победы. В центре Склепа установлен Пастос средневекового основателя Ордена — Христиана Розенкрейца. «Пастосом» называют также Гробницу Осириса Оправданного. Оба они — образцы и символы Высшего Божественного Гения. Непосредственно над гробницей помещается упомянутый в «Славе Братства» круглый алтарь с эмблемами четырех херувимов, на которых располагаются в ходе ритуала четыре орудия стихий и Крест — символ воскресения. На одном из этапов Церемонии Иерофанта (или Верховного Адепта, как его именуют в этом ритуале) помещают в пастос. Здесь Иерофант выступает символом Высшего «Я» соискателя, которое заточено в недрах личности, слепо блуждающей в пустыне тьмы. В совокупности все эти символы представляют изысканное и живописное изображение главной темы Великого Делания. Коротко творя, они обозначают духовное возрождение или освобождение соискателя, его воскресение из темной гробницы смертности, совершаемое силой Святого Духа.

Психологу эта Усыпальница, без сомнения, представится чрезвычайно интересным и сложным символом Матери. Следы этого символизма можно найти в сохранившихся фрагментах древних мистериальных культов. В самом деле, возможно и вполне правомерно интерпретировать Усыпальницу в целом как символ Исиды Природной — великой и могущественной матери человечества. Такое истолкование подтверждается значением отдельных частей этого помещения — врат Венеры, Пастоса и двух Столпов. Ведь возрождение и перерождение как психологические состояния всегда ассоциировались с образом Матери. Можно также вспомнить, что Нешама — то начало в человеке, которое вечно стремится к сверхчеловеческим сияющим высотам, — всегда изображалась в женском облике и наделялась качествами пассивности, интуитивности и притягательности.

Я настоятельно рекомендую читать и перечитывать текст этого ритуала, пока он не войдет в вашу плоть и кровь, пронизав все ваше существо, — ибо в нем содержатся чрезвычайно важные и значимые истины, касающиеся мистической устремленности и магического применения оккультных знаний. В нем воплощена на практике формула «Умирающего Бога», которую столь красноречиво описал Фрэзер в «Золотой ветви»[85]. Примеры этой методики посвящения можно найти практически во всех мифологических системах и мистических религиях мира. Ритуал Младшего Адепта наглядно дает понять, что все мы по сути своей — божества, наделенные могучей духовной силой, претерпевшие символическую смерть в своей небесной отчизне и сошедшие в ад из блаженного Сада Гесперид. Кроме того, этот ритуал показывает, что, подобно Осирису, Христу, Митре или Богочеловеку любой другой религии, мы тоже можем восстать из гроба и осознать свою истинную Божественную природу. Главный пункт Присяги, которую приносит соискатель во время этой церемонии, — ключ к пониманию всего символизма степени Младшего Адепта: «Далее я торжественно обещаю и клянусь, что, с Божественного Соизволения, отныне и впредь я обращу свои усилия на Великое Делание и буду очищать и возвышать свою духовную природу, дабы, с Божественной Помощью, наконец превзойти человеческое естество, постепенно подняться к своему Высшему Божественному Гению и соединиться с ним, и что, достигнув этой цели, я не стану злоупотреблять вверенной мне великой властью».

Чтобы ощутить, сколь божественно прекрасны и возвышенно красноречивы многие фрагменты ритуалов Золотой Зари, достанет даже зачатков эстетического чувства. Всякий мало-мальски образованный человек найдет здесь идеи, чрезвычайно притягательные для него лично, а ученые и мистики распознают за мнимо простыми изречениями бездонный кладезь мудрости и глубоких познаний. В исполнении опытных мастеров эти ритуалы оказываются поистине грандиозными церемониями, способными даровать соискателю высшее вдохновение и просветление.

На каждой из вышеописанных ступеней соискатель должен был проделать определенную самостоятельную работу, преимущественно теоретического характера. В так называемых теоретических лекциях ему преподносились основные идеи каббалы, а также некоторые важные символы и имена на древнееврейском языке, которые надлежало заучивать наизусть. Соответствия между ламенами[86] различных служителей и Древом Жизни по-своему разъясняли функции каждого служителя в храме Посвящения. При вступлении на каждый новый путь Древа Жизни и при посвящении в каждую очередную степень соискателю вручали так называемые эмблемы допуска. Обычно на этих эмблемах изображался крест в той или иной форме, а также символы типа свастики, усеченной Пирамиды и так далее. Каждой эмблеме допуска приписывались свои астрологические и элементальные соответствия. Большинство этих символов обладает глубоким смыслом и заслуживает внимательного и сосредоточенного изучения, поскольку в том или ином виде они постоянно встречаются на всех стадиях индивидуальной магической работы, начинающейся с момента посвящения в степень Младшего Адепта.

Помимо изучения начатков каббалы, членам Первого, или Внешнего, ордена полагалось самостоятельно освоить три области магической практики: а) Ритуал Пентаграммы с каббалистическим крестом; б) упражнения с символами таттв[87], способствующие развитию ясновидения, и в) геомантическое гадание и простейший метод гадания на Таро, описанный в «Иллюстрированном ключе к Таро» Уэйта.

Неофита начинали обучать Ритуалу Пентаграммы сразу же после посвящения в Орден, дабы он «составил некоторое представление о том, как призывать духовные и незримые сущности и устанавливать с ними связь». Подобно тому, как Ритуал Неофита, открывающий доступ в Орден, содержит в себе важнейшие символы Великого Делания, аллегорически приоткрывая перед соискателем основные принципы магии Света, так и в Ритуале Пентаграммы с каббалистическим крестом в сжатом виде заключен весь потенциал магической практики. Этот ритуал лежит в основе всех магических операций, ибо он символизирует восхождение человеческого сознания к источнику совершенства и просветления, коим освящается вся сфера чувственного восприятия и всякий поступок, совершенный под его руководством. Поэтому Ритуалом пентаграммы должен предваряться каждый этап магической работы — не только на начальных степенях посвящения, но и позднее. Правила проведения этого ритуала я уже изложил в книге «Древо Жизни», но здесь следует добавить кое-какие указания, которые сообщаются соискателю в устной форме после принятия в Орден.

Чтобы успешно освоить Ритуал Пентаграммы, в первую очередь нужно научиться представлять себе, что астральная форма, создаваемая в ходе этой церемонии, способна увеличиваться в размерах— расти и расширяться, уподобляясь в конце концов огромной фигуре ангела, голова которого достигает звездной выси небес. Этот прием позволяет раздвинуть границы сознания: у соискателя возникает ощущение, что и сам он превратился в исполина, что Земля — лишь крошечный шарик, вращающийся у него под ногами, а над головой его ослепительно сияет нисходящий луч Света. По мере того как соискатель касается головы и груди, этот сияющий луч опускается все ниже и ниже, вплоть до самых стоп, подобно нисходящему столпу гигантского креста Света. Касаясь левого и правого плеча и произнося при этом имена сефирот, соискатель формирует перекладину этого креста, приводя Свет в равновесие в сфере чувственного восприятия. Выше неоднократно отмечалось, что Великое Делание — это поиски Света. Ритуал Пентаграммы, исполненный должным образом, ведет именно к личному обретению Света, а, следовательно, к свершению Великого Делания. Четыре пентаграммы образуют по периметру личностной сферы соискателя очистительное и защитное кольцо силы, призванной четырьмя четырехбуквенными Именами, а архангелы, к которым взывает соискатель, закрепляют этот барьер.

Многим покажется странным, что Орден, поставивший целью обучение путям духовного развития, включил в свою программу и различные методы гадания. Кого-то это, несомненно, озадачит. Ведь гадания и предсказания обычно относят к области низшей магии. Однако в системе Ордена методы гадания считаются незаменимыми упражнениями, служащими развитию таких необходимых для мага качеств, как интуиция, воображение и ясновидение. Толкования геомантических фигур и символов Таро можно найти во многих специальных пособиях, однако нее эти эмпирические, прямолинейные методы малопригодны для обнаружения духовных причин, стоящих за материальными событиями. Подобные толкования полезны только для новичка, поскольку они помогают усвоить базовые определения, создают фундамент, на котором затем воздвигнется здание личного понимания гадательных символов. Итак, описания карт Таро и геомантических фигур — не более чем отправная точка для развития внутренних способностей. Но они помогают пробить стену, преграждающую путь свободным проявлениям нашей интуиции и воображения. Способностями к гаданию обладают в той или иной мере все люди без исключения; разница только в том, насколько эти способности проявлены. В большинстве из нас они спят глубоким сном.

Разумеется для зрелого, полностью развитого Адепта гадание может оказаться не подспорьем, а помехой: чтобы узнать, произойдет ли какое-то событие и как будет развиваться ситуация, ему не нужны подобные искусственные подпорки. Однако для Неофита освоение методов гадания является вполне уместным, полезным и даже необходимым упражнением. Читатель может самостоятельно попытаться дать интуитивный ответ на какой-нибудь вопрос, не обращаясь к гадальным инструментам. Он сразу же убедится, насколько сложно выбрать отправную точку — тот факт или случай, который сможет запустить механизм интуитивного предвидения. Если же прибегнуть затем к одному из методов, рекомендуемых Орденом, станет очевидно, насколько более полным и точным окажется ответ, если пользоваться гадальными инструментами рассудительно и трезво. Эти методы — надежное и эффективное средство пробуждения интуиции. Особенно полезен, несмотря на всю свою громоздкость, метод гадания на Таро, включенный в программу занятий Младшего Адепта. Разумеется, гаданиями, как и любыми магическими приемами, иногда злоупотребляют. Однако возможность злоупотребления еще не означает, что сама методика порочна. Просто занятия магией, как и любое другое дело, требуют здравомыслия.

Не так давно в одном из храмов возникло движение, ратующее за исключение геомантии из программы подготовки членов Внешнего ордена. Участники этого движения пытаются облегчить путь к степени Адепта, сократив практическую подготовку до абсолютного минимума. Они утверждают, что те этапы обучения, которые не удается пройти «естественным образом», то есть без усердной работы и значительного напряжения сил, просто не нужны. В результате большинство членов, принятых в этот храм за последние пять лет, так и не познакомились с геомантическим гаданием.

Первоначально в учебную программу входила также астрология. Теперь все рекомендации на сей счет, по-видимому, тщательно и преднамеренно удалены из документов Ордена. Однако я не исключаю, что в данном случае сокращение программы вполне оправданно. За последние годы в области астрологии появилось множество добросовестных и честных исследователей, а также вышло в свет немало превосходных учебников, разъясняющих тонкости астрологического искусства. От Младшего Адепта требуется лишь понимание основных астрологических принципов и умение построить карту положений планет в знаках зодиака, которое необходимо при подготовке к операциям, включающим обращение к зодиакальным энергиям.

Об упражнениях с символами таттв я скажу лишь пару слов, поскольку последовательные и подробные инструкции к этому методу развития ясновидения, составленные на основе нескольких документов и устных наставлений Ордена, будут приведены в готовящемся к печати собрании материалов Золотой Зари. Тексты и советы, которыми я располагал, были отрывочны и бессвязны, весь материал пришлось переработать и организовать в единое целое. Однако результат этой переработки — всего лишь компиляция. Я не дополнил методику Ордена никакими оригинальными идеями и не стал выражать своего личного мнения, а всего лишь переписал и упорядочил материал, который имелся в моем распоряжении. Психологов, возможно, заинтересует тот факт, что большинство членов Ордена уделяли упражнениям с таттвами особое внимание, а ведь именно эта техника таит в себе значительно большую опасность обмана и самообмана, чем любое другое направление работы. Методика, рекомендуемая Орденом, во многих деталях отличается от той, что описана в моей книге «Древо Жизни», но по существу они одинаковы. Обе учат мысленно формировать ментальную или астральную форму — Тело Света, необходимое для исследования различных сфер Древа Жизни, или различных слоев психики соискателя. Простейшим способам такого исследования в системе Золотой Зари начинают обучать уже на степени Философа; но, разумеется, все возможности этой методики и все технические приемы открываются лишь тому, кто прошел обучение по программе Второго ордена.

В дополнение к этим методам использовались медитации на символы и идеи, пронизывающие всю систему Золотой Зари. Нередко ученику, поднявшемуся на очередную ступень, советовали воспроизводить в своем воображении пройденную церемонию, стараясь при этом переживать весь ритуал так же непосредственно и живо, как он воспринимался в храме. На ступени Врат использовалось упражнение, в котором соискатель опять-таки в воображении, воспроизводил символический образ Древа Жизни, особое внимание уделяя формированию Срединного Столпа в сфере чувственного восприятия — в ауре. Аура при этом представлялась яйцевидным сгустком тонкой материи, а мысленное формирование сефирот в ней, сопровождавшееся произнесением соответствующих Божественных Имен, способствовало безопасному и гармоничному раскрытию тех психодуховных центров, символами которых выступают эти сефирот. Это упражнение, как и основанная на нем более сложная практика, несомненно, принадлежит к числу важнейших методов во всей системе Ордена. Я подробно разработал и описал его в своей книге «Срединный Столп».

Такова в общем виде программа, по которой занимались члены Первого, Внешнего, ордена — ордена Золотой Зари. Весь этот курс обучения представлял собой подготовку к практической работе, которая ожидала соискателя во Втором, Внутреннем, ордене — ордене Красной Розы и Золотого Креста. К индивидуальной магической работе кандидат мог приступить лишь после ритуального вхождения в Усыпальницу. Считалось, что только в Церемонии Младшего Адепта устанавливается связь между Соискателем и его Авгоэйдом — связь, которая обеспечивает руководство и мощную защиту, столь необходимые в операциях церемониальной магии. Перед каждой серьезной операцией Посвященный должен соединиться со своим Высшим Божественным Гением, дабы принять поток Божественной энергии, которым только и творится чистая магия. Поэтому так важно с самого начала установить упомянутую связь.

Некоторым может показаться, что изложенная здесь система чересчур сложна. Но, при всем уважении к идеалам культа предельной простоты, принятым в мистицизме, следует понимать, что для мага сложная и трудоемкая работа— в порядке вещей. Можно сказать, люди сами повинны в этом неудобстве. На протяжении бесчисленных веков эволюции и материального развития (порой устремлявшегося в неверном направлении) человек подавлял в себе духовное начало — и в результате постепенно забывал о своей истинной Божественной природе. Параллельно усложнялось физическое и психическое строение человека, что в известном смысле компенсировало эту утрату и позволяло адекватно вести себя в физическом мире. Следовательно, методы духовного развития, не принимающие во внимание многоуровневую, комплексную организацию человеческого существа, не могут считаться эффективными по той простой причине, что человек устроен сложно. Тому, кто оторвался от своих корней, заплутал в чаще иллюзий и утратил связь со своими духовными истоками, не так-то легко найти обратный путь через Врата из Страны Ночи. Магия признает факт многогранности человеческой природы. И даже если ее замысловатое здание кое-кому кажется воплощением зла, то следует возразить, что это зло необходимое. Его необходимо принять и использовать, ибо методы магии позволяют применить, развивать и усовершенствовать до наивысшей возможной степени все принципы, составляющие природу человека. Однажды достигнуть озарения недостаточно. Все далеко не так просто. Что толку лить вино богов в разбитую бутыль? Сначала каждую частицу души, каждую элементальную составляющую человека необходимо укрепить, преобразить и привести в равновесие и гармонию со всеми остальными. Целостность должна была законом для соискателя — целостность и гармония, а не патология! Только тот, кто обрел истинную святость равновесия, может стать достойным и подобающим сосудом для Высшего Гения. В этом, и только в этом состоит подлинная природа Адепта.