Можешь мне присниться? (ЛП)

— Думаешь, мы были несправедливы к ней?

— Успокойся, мы вели себя сообразно нашим чувствам.

Валерия и Рауль идут по улице, крепко держась за руки. Они собираются пообедать и побыть вместе до пяти часов, когда Рауль сядет в поезд, идущий в Валенсию.

— Мне плохо, я чувствую себя в чем-то виноватой.

— Это объяснимо, ведь утро выдалось очень напряженным, но мы с тобой были последовательны: поступили так, как думали.

— Поверить не могу, что она вернулась.

— Я тоже не ожидал этого.

— Мне она показалась... нормальной. Мне кажется, она похорошела, стала еще красивей, чем до того, как все случилось. А это, заметь, сложно.

Рауль тоже подметил, что Элизабет прелестна, и это заставляет его вспомнить, какой была Эли несколько месяцев назад. Он вспоминает девушку, которая мимоходом покоряла всех парней, возникавших перед ней. И что было бы, согласись он встречаться с ней, как она его просила? И случилось бы то, что произошло потом? Этого он никогда не узнает. Быть может, и произошло бы. Навязчивые идеи Эли не их вина, и, рано или поздно, ее безумие вырвалось бы на свет тем или иным способом.

— Да, Эли очень красива, и кажется вполне здоровой, но она не перестает быть человеком, который испробовал все, что было под рукой, лишь бы разрушить наши отношения.

— Знаю, это нельзя забыть.

Парочка продолжает идти по направлению к кафе “Констанция”. Ребята сегодня серьезнее обычного – нет ни смеха, ни поцелуев. Они даже ни разу не сказали друг другу о своей любви. Не говорят они ни о фильме, ни о премии. Так сильно повлияло на них появление Эли. Не только ее присутствие в школе и разговор на перемене, но также и то, что их друзья отдали ей свои голоса доверия. И вот теперь Вал и Рауль чувствуют себя некоторым образом отдалившимися от остальных ребят и даже в некоторой степени одинокими. Возможно, именно на это и рассчитывала Элизабет.

— Я так и не верю ей, – твердит свое Рауль. – Наверняка она припрятала что-то в рукаве, о чем не рассказала.

— Думаешь, она что-то замышляет?

— Да она вечно что-то замышляет.

— А какова причина на этот раз?

— А черт его знает... Может... она не смогла разлучить нас, и теперь постарается оторвать от нас друзей.

— Думаешь, она сможет сделать нечто такое хитроумное?

— Шутишь? Она даже Альбу убедила, чтобы та помогла ей добиться нашего с тобой разрыва... так что от нее можно ожидать чего угодно.

— Правда. Она и тебя использовала.

Воспоминание о тех днях, когда он ходил к Эли домой, обедал вместе с ней и ее семьей, чтобы девушке стало лучше, Рауль носит в себе как занозу. Он обманывал Валерию, много недель подряд, врал ей почем зря.

— Это просто чудо, что после той истории мы по-прежнему вместе, – замечает парень, покрепче сжав руку своей подружки.

Вал смотрит ему в глаза. От волнения глаза парня сияют. Девушка не привыкла к тому, чтобы Рауль так волновался, и его состояние передается ей. Она тоже страдала, и пережила свое сполна. А ведь и вправду это чудо, что они остались парой. Не только из-за Эли, но и из-за Сесара или Маркоса. Слава богу, трудности всегда оставались позади, и все оканчивалось хорошо, лишь укрепляя их отношения.

— Подожди, – говорит вдруг девушка, останавливаясь, – давай присядем здесь.

Вал указывает на пустую скамейку в стороне от улицы. Они уже совсем близко от “Констанции”, но девушка не может больше терпеть. Ей нужно сказать кое-что Раулю.

— Что такое?

— Знаешь, давай посидим здесь, прошу тебя.

Рауль послушно останавливается, плохо понимая, что же происходит. Неожиданно глаза его подружки осветились каким-то необычным блеском. Парень не осознает того, что его глаза сияют точно так же.

— Послушай... скажи мне, что происходит? – спрашивает Рауль, садясь рядом с Вал.

Валерия кладет рюкзачок на колени и достает из кармашка пакет с красным бантиком, завернутый в разноцветную бумагу.

— Возьми. Это тебе.

— Подарок?

— Я хотела отдать его тебе потом... но хочу сделать это сейчас. Мне кажется, это самый подходящий момент.

Пока Рауль с огромным интересом открывает сверток, глаза девушки наливаются влагой. Это чудо, что они вместе... но речь идет не только о чуде. Это нечто большее, гораздо большее, чем просто чудо.

— Это... ловушка снов? – спрашивает он, с восхищением разглядывая маленькое деревянное колечко со сплетенной сеточкой внутри и тремя свисающими перышками.

— Да, я купила ее, когда была девочкой, и все у меня было неплохо. Быть с тобой это чудо... и сон. Мой сон, моя мечта, ставшая реальностью, любимый.

— Это так мило... Я даже не знаю, что сказать... Спасибо, Вал.

Ребята целуются, не теряя блеска в глазах. Это один из тех поцелуев, что тянет точно на десятку в их топ-списке.

— Сегодня ночью ты повесишь ее в изголовье кровати в отеле, и будешь спать, мечтая победить на фестивале короткометражек.

— И тогда я точно стану победителем?

— Всенепременно. Добрые сны оказываются пойманными в сеть и сбываются в реальной жизни. Это доказано.

— Вот как?

— Да. Это научно доказано, – отвечает Валерия, радостно улыбаясь и вытирая скользящую по ее щеке слезинку.

— А могу я увидеть во сне… тебя?

— Меня ты уже поймал... Но, конечно же, милый, ты можешь спать и видеть меня во сне.

Глава 13

Они остались вдвоем. Элизабет уехала с мамой на машине, а Бруно пошел забирать из школы своих младших братишку и сестренку. Эстер с Марией идут по улице. Они не слишком разговорчивы, но им хорошо вместе. Кажется, неловкость, существовавшая между ними несколько месяцев, полностью исчезла. Они снова стали близкими подружками, хотя и не все рассказывают друг другу.

— Что происходит между тобой и Валерией? – интересуется девчонка с прямой челкой, пока обе пережидают красный сигнал светофора.

— Да ничего такого.

— Ладно тебе, Мери. Может, это из-за брака ваших родителей? Вы всегда из-за всего спорите, а раньше, пока они не поженились, вы никогда не ругались.

— Думаю, именно так и есть.

— Из-за родителей? Но причем здесь они?

— По правде говоря, не при чем, но теперь мы с Валерией чаще встречаемся, и по определенным семейным вопросам у нас с ней разногласия... в общем, мне непривычно видеть отца вместе с матерью Вал, и это при том, что я уважаю и очень люблю Мару.

— Мара – классная, замечательная женщина.

— Верно, и надеюсь, что мой отец хорошо с ней обращается, но я считаю, что с женитьбой они уж слишком поторопились.

— Точно так же считает и Вал, – с улыбкой отмечает Эстер, смешно сморщив нос. – Видишь, есть вещи, о которых вы думаете одинаково.

В ответ Рыжик лишь пожимает плечами, переходя по полосатой зебре на другую сторону улицы. Она не замечает, как кто-то быстро подбегает к ней сзади, неожиданно набрасывается и крепко обнимает ее. Мери поворачивает голову и видит светловолосую девчонку с синяками на лице и разбитой губой.

— Господи-боже, Палома! Что с тобой?

— Эти... одноклассницы... меня поколотили.

— Что ты говоришь? Когда? – нервно спрашивает Мери, с тревогой разглядывая раны на лице Паломы.

— Они впятером поджидали меня у выхода в конце последнего урока. Мне удалось вырваться и убежать, – всхлипывая, говорит Палома и еще сильнее обнимает Марию. – Мне очень больно.

— Еще бы не больно! Нам сию же секунду нужно пойти к врачу!

— Нет! Мы не можем пойти ко врачу! Если мама узнает... меня накажут на веки вечные, уж я-то знаю!

— Но ведь ты же ничего не сделала!

— Скажи это ей.

— Мы можем... пойти ко мне домой, – тихо предлагает Эстер, с любопытством наблюдая за происходящей сценой. – Прости, мы не знакомы. Меня зовут Эстер.

Белобрысая девчушка смотрит на нее с нескрываемым восхищением. Как же она красива! Мери явно не договаривала. На фотографиях, которые подруга показывала ей, Эстер казалась милой, симпатичной девчонкой, а эта девушка просто потрясающе прекрасна.

— Эстер? Ты такая красавица! – восторженно восклицает Палома, сразу позабыв и о ранах, и о боли. – Я хотела познакомиться с тобой. Меня зовут Палома.

Девушки обнимаются на глазах потрясенной Мери, которой данная ситуация кажется неправдоподобной. Надо же, две ее любимые столкнулись лицом к лицу. Мери никогда не рассказывала Эстер о своей подружке, она даже не призналась, что у нее кто-то был. Хотя Эстер и Бруно вот уже несколько месяцев знали о ее нетрадиционной ориентации, она так и не решилась ничего им рассказать об этой девушке.

— Я тоже рада познакомиться с тобой, – отвечает Эстер, подмигнув глазом подруге. – Так кто, ты говоришь, тебя избил?

— Одноклассницы. Они терпеть меня не могут.

— А за что?

Палома взглядом спрашивает у Мери разрешения ответить, и та, смиренно вздохнув, согласно кивает.

— Потому что мне нравятся девушки. Я – лесбиянка.

— Ее уже несколько месяцев терроризируют в школе, житья не дают.

— И никто ничего не делает? Да как они такое позволяют?

— Ну... я это... тоже защищаюсь... и... луплю их. Меня уже два раза выгоняли.

— А ты не такая тихоня, какой кажешься. – У Эстер вырывается непроизвольный смешок, который она тут же подавляет, зажимая рот рукой. У нее не было никакого намерения смеяться над бедной Паломой, но эта девчонка такая забавная.

— Ага, а чего бы ты хотела?! Если они лезут ко мне и прохода не дают, должна же я что-то делать или нет? А сегодня их было пятеро.

— Надо же – подлюги трусливые. Пятеро на одну.

— Как видишь. И все выше меня. Но хотя они и застали меня врасплох, и двинули мне несколько раз, мне удалось убежать от них, потому что я гораздо быстрее.

— Невероятно, просто уму непостижимо, что происходят такие вещи, – говорит Эстер, у которой уже пропало всяческое желание смеяться, едва она убедилась, что проблемы у этой девчушки нешуточные. – Сейчас дома никого нет, и мы можем пойти ко мне, чтобы подлечить тебя.

— Правда?

— Конечно, я живу совсем недалеко отсюда.

— Вот здорово! Спасибо тебе! Ты в точности такая же красивая и добрая, как рассказывала о тебе Мери!

Крики Паломы вгоняют в краску двух других девушек, которые, тем не менее, продолжают улыбаться. Несмотря на синяки, эта девчонка не унывает и не теряет своего заразительного задора.

Оживленно болтая, они втроем направляются к улице, где живет Эстер. Подойдя к дому, девушки заходят в подъезд и поднимаются на лифте на третий этаж.

— У нас не очень большая, но уютная квартирка, – сообщает Эстер, открывая дверь. – Сюда.

В конце узкого коридора находится ванная. Эстер открывает второй ящик маленького шкафчика и достает оттуда перекись водорода, спирт, марлевый бинт и флакончик бетадина.

— Это не очень больно, правда?

— Немножко больно, но терпимо.

— Осторожней, пожалуйста. Я достаточно смела, чтобы драться с пятерыми, но в таких вещах – жуткая трусиха.

— Не бойся.

Очень осторожно Эстер смывает кровь с губы Паломы марлевым тампоном, смоченным в спирте. Девушка подпрыгивает, почувствовав прикосновение тампона.

— Ай-яй-яй! Жжется как! – верещит она.

— Это всего секунду. Потерпи.

Мери внимательно наблюдает, как ее подруга лечит раны ее девушки. Как странно видеть их вместе. Как будто соединились два разных, параллельных мира. Все время, пока она встречалась с Паломой, она не раз испытывала искушение рассказать ребятам, что у нее есть подружка, но всегда заканчивалось тем, что она отказывалась от своего намерения. Как бы то ни было, а она рада, что две эти девушки познакомились.

— Уй-юй-юй, как больно!

— Успокойся, я уже заканчиваю.

Палома закрывает глаза и хватает Марию за руку. Эстер только что обработала рану на губе девушки и теперь смазывает бетадином ссадину на правом локте и еще одну на кисти.

— Уже?

— Да, ты уже здорова.

— Ну наконец-то! Ты классная медсестра! – кричит Палома, обнимая Эстер. А затем бросается к Мери и целует ее в губы. Рыжая не закрывает глаза и немного смущенно смотрит на Эстер. Впервые она целуется с Паломой не просто перед знакомым человеком, а как раз перед тем, в кого была влюблена.

Это необычное, странное чувство. Она целуется со своей девушкой, а ее глаза прикованы к другой. Мери вспоминает тот самый день и ту минуту, когда ее величайшая тайна была раскрыта. Тогда она и узнала, что целоваться с любимым человеком бесподобно.

Теперь она с другой. Другие губы, другие глаза, другие руки обнимают ее, но она любит эту девушку. Да, она в нее влюбилась. Палома единственная, кто заставляет ее сердце бешено биться, когда она рядом. Мери знает, что впереди длинная дорога, по которой предстоит пройти, и многие карты предстоит открыть, но с этой девушкой все будет намного проще. По крайней мере, так должно быть.

— Мне немного стыдно говорить это, но... не оставите ли вы меня на минутку одну? – спрашивает Палома, краснея.

Эстер хохочет, берет за руку Мери, и они идут в маленькую гостиную, расположенную в другой стороне квартиры. Девушки садятся на диван. Наступил час расспросов.

— Почему ты не сказала мне, что у тебя есть девушка?

— Не знаю... В таких вещах я очень скрытна.

— Давно вы встречаетесь?

— Два с половиной месяца.

— Ой мамочки! Уже так давно? А где вы познакомились?

— Ну как тебе сказать... На форуме, в интернете.

— Серьезно? В чате или еще как?

— В чате.

Мария вкратце рассказывает подруге о сайте лесбиянок, на котором она случайно встретилась с Паломой. Девушке хотелось бы сохранить этот секрет, но она уверена, что Эстер все равно узнала бы об этом. Палома не так сдержанна, как она сама, и теперь она познакомилась с Эстер...

— Мери, я так рада. Правда, рада. Я думаю, это превосходно.

— Ты тоже ей понравилась. Это заметно.

— Ее родители тоже ничего не знают?

— Нет, ни ее, ни мои ни о чем не знают... О том, что мне нравятся девушки, знаете только вы с Бруно.

Эстер плохо оттого, что она скрывает от подруги, что в марте рассказала обо всем Раулю и Валерии. Но сейчас она не может ничего сказать. Они с Мери поругались бы, а она не готова к новым ссорам и разборкам. Восстановить доверие Рыжика было бы нелегко.

— В этом нет ничего плохого, Мери.

— Да, но ее родители жутко традиционные. И как отреагируют на это мои, я тоже не знаю. Так что лучше молчать и хранить все это в тайне, пока не подвернется удобный момент для разговора.

— И вас не волнует, что вы не можете открыто проявлять на людях вашу любовь?

— Конечно, волнует, и даже очень, ведь не так легко сдерживать себя, – печально говорит Мария, – но ты же знаешь, какие люди. В школе подозревают, что Палома лесбиянка, и не дают ей проходу, говорят или подстраивают ей всякие гадости.

— Те девки, что ее избили?

— Да, их в классе целая группа, и они не дают ей покоя. Они пристают к ней с самого начала учебного года.

— Вот бедняга.

В эту минуту в гостиной появляется Палома с широченной до ушей улыбкой на лице. Она причесалась и немного подкрасила глаза, да и ранка на губе почти незаметна.

— Ну вот, я готова. Что будем делать теперь?

Внезапно улыбка исчезает с лица девушки, глаза закрываются, ноги подкашиваются, и она без чувств валится на пол перед насмерть перепуганными Марией и Эстер, которые тут же вскакивают с дивана и подбегают к ней.

Глава 14

Он сидит на стуле у окна своей спальни и играет с компьютерной мышкой.

— О чем думаешь, милый?

Парень оборачивается, услышав голос Альбы, которая разговаривает с ним, сидя на кровати. Они уже не в первый раз обедали у него дома. Эсперанса несказанно рада, что ее третий сын, наконец-то, встречается с девушками. Она надеялась, что у него все сложится с другой, но эта девушка ей тоже очень нравится. Прежде у нее были короткие синие волосы, а теперь просто чудесные – светлые и средней длины. Альба очень веселая и милая, словом, славная девушка. Они с Бруно составляют отличную пару, тем более что она не такая высокая. В общем, Эсперанса частенько приглашает Альбу пообедать с ними, да и сама девушка, вроде бы, не против быть частью семейной жизни Бруно и, похоже, ей это нравится.

— Прости, я не расслышал. Что ты сказала?

— Ты меня не слушаешь. Я спросила, о чем ты думал.

О чем он думал? О ней. Он не может выбросить Эстер из головы. Они постепенно отдаляются друг от друга, и с каждым разом расстояние между ними все увеличивается, а он даже не может ни с кем поговорить об этом, и уж тем более со своей девушкой.

— О том, какой трудной будет следующая неделя.

— Это правда, у тебя много экзаменов, но я уверена, что ты все сдашь.

— Учить нужно прорву, а желания никакого.

Бруно вовсе не убежден, что сможет сосредоточиться на учебниках. Он думал, что со временем с помощью Альбы полностью забудет об Эстер, но теперь он снова пребывает в неуверенности.

— Тебе нужно отвлечься, расслабиться, – говорит девушка, подходя к нему, – я замечаю, что в последнее время ты так взвинчен.

— Ничего я не взвинчен.

— Ты весь на нервах, милый.

— Должно быть, из-за этих анонимных посланий.

— От этого чокнутого в твите?

— Или от чокнутой.

— Ты по-прежнему считаешь, что их может посылать Эли?

— Хм, точно я не знаю, но не исключаю такой возможности. Сегодня Эли была в школе, и у меня создалось впечатление, что это была она.

— Что? Ты видел Элизабет?

— Да, она будет сдавать годовые экзамены, и директор попросил нас помочь ей, чем сможем.

— О, боже, поверить не могу.

— Да уж поверь. К тому же она попросила у всех нас прощения, – добавляет Бруно, видя тревогу в глазах Альбы. – Она хочет поговорить с тобой, чтобы извиниться.

— Ты говоришь правду?

— Да, кажется, Эли раскаивается, хотя с ней... да ты и сама знаешь... Не очень-то она внушает доверие.

— Какое там доверие, Бруно? Абсолютно никакого. Как можно доверять девушке, которая видит несуществующих людей и старается навредить всем, кто встречается ей на пути.

— Я думаю точно так же, как ты, но нужно дать ей шанс.

Альба не согласна с парнем. Она знает, с какой ловкостью действует Элизабет, и как ей удается перетаскивать людей на свою сторону. Это она испытала на собственной шкуре, когда Эли убедила ее постараться разрушить отношения Рауля и Валерии.

— И вы все согласны предоставить ей этот шанс?

— Не все, только Мери, Эстер и я.

— Вал с Раулем не согласны.

— Нет, ребята были тверды как скала. Они простили Эли, но не хотят ничего о ней знать, несмотря на то, что Ольмедо просил нас пятерых.

— И это нормально, ведь с ними она обошлась хуже всех, – замечает Альба, возвращаясь к кровати и снова садясь на нее. – А это не навредит клубу? – вдруг встрепенувшись, спрашивает она.

— Что именно?

— Ну что одни поддерживают Эли, а другие нет.

— Не знаю, надеюсь, не навредит.

— Знаешь, Бруно, если у “Клуба непонятых” снова будут проблемы, то все окажется непоправимым.

Альба приложила неимоверные усилия, чтобы наклеить пластыри и перевязать все открытые раны. Такой клуб задушевных друзей должен был сохраниться навсегда, и не только для ребят, но и для нее самой тоже, потому что до сих пор она не встречала никого, кто так тепло ее принимал. “Непонятые” – ее семья.

— Будем надеяться, что все будет хорошо, что Эли поправилась, была с нами честной, и искренне раскаялась в том, что совершила.

— Надежды слишком большие.

— Это единственное, что нам остается.

— Не знаю... Я в жуткой панике.

Девушка вздыхает и ложится на спину. Альбе не нравится это внезапное появление Элизабет, оно пугает ее. Альба не готова потерять то, чего добивалась несколько месяцев: парня, друзей, стабильной, размеренной жизни... Сегодняшние события довольно скверны. Ну уж нет! Она и не подумает позволить этой сдвинутой снова все разрушить! С этим она не согласна, и сделает все возможное и невозможное, чтобы этому помешать.

— Мама, я отойду ненадолго.

— Куда ты идешь?

— Погуляю с подружкой, – отвечает Элизабет, открывая дверь.

Сусана судорожно сглатывает слюну и пристально смотрит на дочь. Подружка? О ком это она

говорит? О нет, не может быть. Неужели она снова стала ее видеть?.. О, боже, она не хочет повторения этого кошмара!

— Какая подружка? – спрашивает мать; ее переполняют сомнения.

— Одна девчонка из школы, с которой я встретилась. Мы уже давно не виделись и хотим обо всем

поболтать.

— Это одна из твоих подруг-одноклассниц?

— Нет, это девочка из другого класса, ты ее не знаешь.

— Как не знаю? Если она из твоей школы, я должна…

— Не волнуйся, это не Алисия, мама, и она не имеет к ней никакого отношения, – улыбаясь,

перебивает мать Эли. Женщина глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. Ей хочется поверить своей

дочери, но факты и предшествующие им события таковы, что почем ей знать, не лжет ли она?

— У тебя и правда все в школе было хорошо?

— Да, ребята устроили мне замечательную встречу. Я чувствовала себя так, будто никогда не

уходила из школы.

— Ты знаешь, что говорят врачи. Алисия возвращается, когда тебя что-то сильно злит или тревожит,

потому они и не хотели, чтобы ты так быстро возвращалась в школу.

— Мама, успокойся. Алисия не вернулась и не вернется. Я чувствую себя нормально, правда.

— Я только хочу, чтобы ты жила как обычный человек, не мучилась и не страдала так сильно.

С подобным положением дел Сусана уже смирилась. Когда Эли переживала переходный возраст,

ей пришлось несладко. Все ее задирали, потому что из-за глупой болезни, все лицо ее покрылось прыщами. Но самое худшее наступило, когда обнаружилось, что дочь страдала от особенного вида шизофрении. Она видела несуществующую девочку и порой вела себя так, будто была совершенно другим человеком. Правда, с годами, все решилось само собой к ее несказанному облегчению и вящей радости родных – прыщи исчезли, а вместе с ними испарились и видéния, и странное поведение. Из гадкого утенка Элизабет превратилась в очаровательную девушку, которая хорошо училась, и которой все восхищались. Так было до прошлого ноября, а с ноября они живут в кошмарном сне, от которого, наконец-то, пробуждаются.

— Обещаю, что снова буду такой, как всегда, – напористо уверяет Элизабет свою мать, – но для

этого ты должна разрешить мне делать обычные вещи, например, пойти погулять с подругой.

Сусанне явно не по себе от этих слов, она беспокоится за дочь, но если ей хочется, чтобы Эли

жила как все девушки ее возраста, у нее должна быть нормальная жизнь обычного шестнадцатилетнего подростка.

— Ладно, ты права. Можешь идти гулять.

— Спасибо, мамочка, – ликует Эли, целуя мать в щеку.

— Только захвати с собой мобильник, и если что-то случится, немедленно звони.

— Позвоню обязательно, только ничего не случится.

— И домой приди не очень поздно.

— Я погуляю всего пару часов.

— До семи, хорошо?

— В семь я, как штык, буду здесь.

— Ну хорошо, иди. Но если что-то случится, пожалуйста, позвони, – настойчиво повторяет мать. –

Ну ступай, развлекайся.

— Всенепременно развлекусь. Пока, до встречи.

— До встречи.

Элизабет выходит из дома, напоследок улыбнувшись матери. За последние месяцы она впервые

выходит из дома одна. Едва выйдя на улицу и коснувшись ногой земли, девушка поднимает взгляд к небу. В вышине ярко сверкает солнце, а легкий, мягкий ветерок ласкает лицо. Эли чувствует себя свободной. Ее даже охватывает огромное желание заплакать.

— Как я рада, что тебе, наконец-то, позволили выйти из клетки одной. – Белобрысая девчонка с

косичками в длинном белом платье появляется рядом с Эли. Элизабет затыкает уши, чтобы не слышать ее, но мелодичный голосок проникает сквозь преграду, не мешая девчонке идти дальше.

— Э-э-эй! Привет. Ты меня слышишь? – Алисия продолжает говорить так громко, словно у нее в

руках микрофон. – Ну же, не будь дурочкой, я знаю, что ты меня слышишь.

— Я не хочу разговаривать с тобой.

— Ты говоришь мне это нарочно, шутишь.

— Я говорю совершенно серьезно.

— Почему? Мы же подруги.

— Как мы можем быть подругами, если тебя не существует?!

— Я не существую? Как это? Кто тебе это сказал? Психологи что ли? Или твоя мать-зануда? Может,

ты меня и не видишь?

Эли останавливается и сверху вниз смотрит на Алисию. Девушка вполне реальна. Однако ей так

часто повторяли, что Алисия всего лишь плод ее воображения, что она и сама поверила – этой блондинки нет.

— Уходи… Пожалуйста.

— Я не собираюсь бросать тебя, ведь ты моя подруга.

— Никакая ты мне не подруга, ты существуешь только в моем воображении.

— Тогда почему ты со мной разговариваешь? Ты сошла с ума?

— Я не сумасшедшая.

— Сумасшедшая, если разговариваешь с тем, кто не существует.

— Прошу тебя, оставь меня в покое.

— Не оставлю. На то и есть друзья – быть рядом, когда они нужны, а ты сейчас нуждаешься во мне

больше, чем когда-либо.

— Это нужно тебе, и я не собираюсь больше разговаривать с тобой.

— Опять двадцать пять! Я единственный человек, который слушает и понимает тебя. А может, ты

скажешь мне теперь, что твои любимые Рауль и Валерия снова стали твоими друзьями?

Эти слова причиняют Эли боль, но это правда. Валерия и Рауль решили отвернуться от нее. Она

открыла перед ними душу, попросила прощения за то, что сделала, и это при том, что именно они двое предали ее, начав встречаться!

— Они целовались у тебя на глазах? То, что они любят друг друга, меня не удивляет. Впрочем, я

уверена, что они не только целуются, а много чем занимаются. Как ты думаешь, сколько раз они трахались за эти месяцы? Сто? Двести?

— Хватит! Замолчи!

Люди, проходящие мимо Элизабет, в растерянности смотрят на нее. Что делает здесь эта красивая

девушка, и почему она кричит, стоя посреди улицы?

Взволнованная, вся вспотев от напряжения, Эли ходит кругами по тротуару, сжав голову руками.

Она в замешательстве и ничего не понимает. Нужно побыстрее уйти отсюда. Эли срывается с места и бежит со всех ног. На бегу она оглядывается и убеждается в том, что Алисия не преследует ее. Девушка в белом осталась далеко позади. Элизабет победно улыбается.

Под взглядом сотен незнакомых людей она быстро пересекает площадь де Кальяо, спускается к

улице Пресьядос и, пройдя по площади Пуэрта-дель-Соль, добирается до улицы Карретас. Там она останавливается. Эли вымотана до предела и задыхается, ее колени трясутся. Девушка оглядывается по сторонам – девчонки с косичками нет, зато к ней подходит привлекательный молодой человек. Его ясные глаза излучают спокойствие, а улыбка выражает доверие. Эли умирает от желания обнять его и поцеловать, но сдерживается. У нее нет на это права. Тише едешь – дальше будешь.

— Привет, ты быстро добралась.

— Это потому, что я быстро бежала, – поясняет Эли, стараясь отдышаться. – Анхель, мне плохо. Я

немножко не в себе, у меня паранойя… Алисия вернулась.

Глава 15

— Сколько здесь черепашек, как думаешь?

— Кто его знает… По меньшей мере… сотни две, а может, три.

— Они кажутся довольными.

— Это меня не удивляет. Что тут странного, если они только и делают, что купаются, едят и

размножаются, – весело отвечает Рауль. – По ходу, я уже расхотел быть кинорежиссером, и хочу быть черепахой в водоеме вокзала Аточа. [прим: Аточа – крупныйжелезнодорожный и транспортно-пересадочный узел Мадрида, откуда в разных направлениях отправляются высокоскоростные поезда AVE. В центре станции располагается зимний сад с водоемом, в котором содержится крупная колония черепах.]

Валерия смеется над удачной шуткой своего жениха. Она оказалась как нельзя кстати, потому что

девушке грустно от того, что она не может поехать в Валенсию вместе с Раулем. Высокоскоростная “птичка” отправится через несколько минут.

— Ты тоже хочешь размножаться?

— Ну… всему свое время. Пока мы еще слишком молоды.

— Твоя правда. Ты должен стать ужасно известным и знаменитым и, перед тем как плодиться,

победить на множестве кинофестивалей, – напоминает Валерия и, опустив голову, добавляет. – Надеюсь, что в отличие от черепах, ты будешь продолжать свой род только со мной, а не каждый день с разными, как это делают они.

— Обещаю, что если когда-нибудь я превращусь в аточинскую черепаху, то буду блюсти

невинность и целомудрие, пока ты тоже не станешь черепахой.

Валерия снова хохочет и целует Рауля, благодаря за то, что он рассмешил ее в такой момент. Но

время неумолимо уплывает из рук ребят, а вместе с ним и этот разговор. На часах – без четверти пять.

— Идем, а то ты опоздаешь на поезд.

Парень не спорит. Он подхватывает свой чемоданчик и вместе с Вал идет к эскалатору. Выход на

перрон, где стоит его поезд осуществляется на первом этаже. [прим: в Испании нижний этаж считается нулевым, а не первым как у нас, следовательно первый этаж соответствует нашему второму]

— Могу я кое-что сказать тебе перед отъездом?

— Конечно.

Необычайно серьезный тон Рауля застает Вал врасплох, и девушка пребывает в недоумении. По

прибытии на вокзал ребята непрестанно шутили и смеялись, чтобы Валерии было не так плохо.

— В общем… я думаю… В эти недели я был полным дураком, придавая большое значение вещам,

которые того не стоили.

— Что ты имеешь в виду?

— Сесара, – категорично заявляет Рауль. – Я никогда не должен был сомневаться в тебе и твоих

чувствах, но я усомнился, и теперь хочу извиниться перед тобой.

— Не нужно извиняться, милый.

— Просто я подумал, что могу потерять тебя, и все закончится тем, что ты увлечешься этим парнем

после того, что он тебе сказал.

Парочка уже поднялась на первый этаж. За контрольно-пропускным пунктом безопасности могут

находиться только те, у кого есть билеты. Для Вал это конец пути, а для Рауля – начало.

— Ты не потеряешь меня.

— Я не могу соперничать с Сесаром.

— Ты никогда не должен ни с кем соперничать, тебе это не нужно, – еле слышно шепчет Вал. – Во

всяком случае, когда ты станешь знаменитым и важным кинорежиссером, это мне придется соперничать с твоими фанами.

— Можешь быть спокойна – никаких фанов, только восторженные поклонники. Не забудь, я буду

просто черепашкой, живущей на вокзале Аточа.

— Какой же ты дурачок… Впрочем, ты тоже можешь быть спокойным.

Парочка улыбок, жаркий поцелуй в губы, а потом прощание.

— Я позвоню тебе, как только приеду.

— Отлично.

Рауль еще раз целует девушку в губы и, напоследок, – в лоб. Он протягивает билет регистраторше.

Проверив билет, та возвращает его владельцу. Улыбнувшись Вал на прощание, Рауль отходит от нее и от регистраторши. Он кладет чемоданчик на ленту конвейера, неотрывно глядя на девушку и испытывая чувство вины, а затем машет ей рукой. Скрестив руки на груди, Вал на чем свет стоит клянет организаторов конкурса за то, что они не пригласили ее на церемонию вручения наград. Последнее беззвучное прощание за стеклянной дверью – и всё. Она уже скучает по Раулю. Девушка печально бредет снова к метро. Она чувствует себя одинокой, и от этого ей тоскливо. В это же время Рауль шагает к шестой платформе, откуда отправится его поезд. Очереди нет, так что все происходит быстро.

— Добрый вечер. Восьмой вагон, место 7Б. Доброго пути, – машинально говорит регистраторша,

едва взглянув на парня.

Рауль по лестнице спускается к путям. До отправления остается меньше десяти минут. Он

прямиком направляется к восьмому вагону, здоровается с довольно милой проводницей и садится в поезд. Народу в вагоне мало, может, человек двенадцать. Рауль ищет свое место – оно находится точно в середине вагона. Добравшись до него, парень сталкивается с небольшим недоразумением.

— Простите, думаю, это мое место, – обращается Рауль к девушке, сидящей на его месте.

Девушка внимательно разглядывает свой билет и, удостоверившись, что ее место 7А находится у

окна, пересаживается на него, попутно улыбнувшись парню.

— Если Вы предпочитаете сидеть у прохода, то мне, в общем, все равно, – любезно замечает Рауль,

забрасывая чемоданчик на багажную полку.

— Спасибо, мне и тут неплохо. Какая разница, где сидеть.

Очень мелодичный голос девушки напоминает мягкое и нежное звучание флейты. Девушка,

должно быть, его возраста, плюс-минус год. У нее молочно-белая, как кокосовое мороженое, кожа, и все лицо усыпано веснушками. Но больше всего привлекают внимание ее длинные прямые волосы, ярко-рыжие как апельсин. Она не уродина, и по-своему даже красива.

Ровно в пять поезд трогается, и в ту же секунду раздается звонок мобильника. Парень достает

телефон и отвечает.

— Подожди секундочку – тихо просит он, поднимаясь. Девушка-соседка смотрит на него, и они

понимающе обмениваются улыбками.

Секунда – и вот Рауль уже стоит между седьмым и восьмым вагонами.

— Привет, ты в метро? – уже более спокойно спрашивает он.

— Да, я не смогла дождаться, когда ты позвонишь мне из Валенсии. Мне захотелось услышать тебя.

Я скучаю по тебе, – расстроено сообщает Валерия. – Я должна была бы быть рядом с тобой.

— Знаю. Я был бы так рад, если бы ты была здесь.

— А на вручение “Оскаров” мне позволят приехать, а?

— Думаю, да. Там бюджет побольше.

— Ладно, подожду, когда тебя номинируют на “Оскара”, чтобы сопровождать тебя на вручении

награды.

— Это всего два дня. Они быстро пролетят, вот увидишь.

— Они будут медленно тянуться, – возражает Вал жалобным голосом. – А что это за красивая

девчонка сидела рядом с тобой? – тут же недовольно спрашивает она.

Услышав вопрос Валерии, Рауль пребывает в немалом удивлении.

— Откуда ты знаешь, что это девушка?

— Значит, так оно и есть?! Вот черт! Проклятая интуиция! Я так и знала, что будет девушка! Мало

того, еще и красивая!

— Ты прицепила ко мне скрытую камеру, чтобы шпионить за мной?

— Угадал… но так и не ответил. Она красивая?

— М-м-м… Я не совсем уверен. Она совсем другая.

— Другая?

— Да, по виду она – американка. Она очень-очень белая. На лице полно веснушек, и волосы как

апельсиновые.

— Она рыжая, как Мери?

— Нет, у нее волосы посветлее. Апельсиновые, апельсиновые… под цвет мандаринов.

— Я уже могу ревновать?

— С какой стати тебе ревновать? Мы даже почти не разговаривали!

— А-а, так ты уже разговаривал с ней? Но, поезд только отошел! Ты не теряешь времени зря.

— Знаешь… Она сидела на моем месте, и я ей об этом сказал. Она пересела, а я всего лишь добавил,

что мне все равно, где сидеть – у прохода или у окна. Вот и весь разговор.

— Я пошутила, любимый. Я не ревную, и тебе не нужно объясняться.

— Ты… ты…

— Что – я?

В эту секунду длинный писк прерывает разговор Рауля с Валерией.

— Любимая, у меня телефон разрядился, – досадливо замечает Рауль.

— Что, опять?

— Да, с каждым разом телефон становится все хуже, совсем зарядку не держит. В понедельник

куплю новый мобильник.

— Когда приедешь в отель, заряди его по полной.

— Так и сделаю.

— Я успею сказать тебе, что люблю тебя, прежде чем он отключится?

— Если поторопишься… то да.

— Я тебя холю, милый.

— Я тоже тебя холю.

Сразу после признаний в любви черный BlackBerry выключился. Враждебно взглянув на телефон,

парень сует его в карман брюк. Без вопросов – в понедельник мобильник нужно заменить. Но, получит ли он денежную премию на Валенсийском фестивале короткометражек?

Глава 16

Мери и Эстер находятся в больнице больше часа. Они позвонили матери Паломы, и та уже в пути. В больницу девушек привез на своей машине сосед. К счастью, Палома пришла в сознание как раз перед тем, как сесть в машину. Врачи продолжают ее обследовать, и хотя состояние Паломы кажется уже стабильным, девушки еще не оправились от испуга, особенно Мария, которая беспокойно мечется из стороны в сторону.

— Успокойся, – урезонивает ее Эстер. – Вероятно, это был легкий обморок.

— Я не могу выбросить из головы картину, когда она без сознания рухнула на пол у тебя в комнате. У меня прямо мороз по коже.

— Вот увидишь, это был всего-навсего незначительный обморок, ничего страшного.

— Я беспокоюсь за нее, и не могу не волноваться.

В приемную входит молодой доктор и, увидев ожидающих девушек, подходит к ним.

— Вы подруги Паломы?

— Да, – быстро отвечает Мери, и с явной тревогой спрашивает, – с ней все в порядке?

— Вы сообщили родным?

— Да, ее мама уже едет сюда. Но как Палома? Как она?

— Она в сознании, но ей придется провести несколько часов под наблюдением.

— Мы можем ее увидеть?

— Конечно, она тоже очень хотела вас видеть, – успокаивающе говорит доктор. – Кстати, вам известно, откуда у Паломы сильные ушибы на теле и рана на губе?

Эстер и Мери переглядываются между собой, прежде чем ответить. Они не знают, что сказать. Предположительно, никто не должен был узнать о том, что произошло у выхода из школы. Это должно было стать секретом.

— Она подралась, – коротко отвечает Мария, решившись открыть правду.

— Подралась?

— С девчонками из класса.

— Понятно. Это проливает свет на удар по голове.

— Ее ударили по голове?

— Да, к тому же удар достаточно серьезный. Он может быть причиной потери сознания.

Когда девушки оказывали Паломе первую помощь, она ни словом не обмолвилась ни о каком ударе по голове. Может, она и сама об этом не знала.

— А теперь-то мы можем, наконец, ее видеть?

— Да, простите. Сюда, пожалуйста.

Молодой доктор провожает двух девушек до палаты, где лежит на кровати их подруга. Увидев девчонок, Палома, словно пружина, подскакивает в постели, хотя медсестра, находящаяся рядом с ней, просит ее не вставать. Палома послушно ложится и ждет, когда обе девушки подойдут к ней, чтобы обнять их, но, не сдержавшись, принимается безутешно плакать.

— Рыжулька! Эстер! – рыдая, восклицает она. – Простите меня! Мне так жаль. Я не хотела, правда, не хотела волновать вас. Мне очень-очень жаль.

У Мери на глаза наворачиваются слезы. Она не может видеть Палому вот такой, лежащей на кровати, заплаканной, хотя от всей души рада, что та в сознании и как всегда жизнелюбива.

— Не жалей ни о чем, ты не виновата в случившемся.

— А кто же еще? Конечно, я!

— Ну все, все, успокойся.

— Я самая плохая в мире.

— Не мели чушь!

— Палома, ты ни в чем не виновата! – вмешивается Эстер. Она улыбается девушке и ласково гладит ее по голове. – Самое главное, чтобы ты слушалась врачей и поправлялась.

— А что, я очень больна?

— Нет-нет, все хорошо, ты не больна, но тебе придется провести здесь несколько часов, чтобы врачи убедились, что у тебя все в полном порядке, и работает как нужно.

— Так есть хочется. Который час?

Эстер смотрит на часы мобильника и видит, что уже почти пять вечера. Про себя она думает, что у нее были намечены кое-какие дела на это время, и теперь она точно опоздает. Когда она скажет об этом, ее точно убьют!

— Без пяти пять, – отвечает Эстер. – Вы не против, если я выйду на минутку позвонить?

— Своему парню?

— У меня нет парня, – говорит Эстер, сморщив нос. – Я сейчас вернусь.

— Иди, но надолго не задерживайся, а не то я пойду тебя искать, – предупреждает Палома, вытирая слезы платком.

Мери молча наблюдает, как подруга быстро выходит из палаты. Она не сказала, кому собирается звонить, и это очень странно. Возможно, это и не ее парень, но вскоре очень даже может им стать.

Эстер идет в дальний уголок, чтобы спокойно поговорить. Она находит нужный номер и нажимает кнопку вызова. То, что она сейчас скажет, вряд ли понравится, но так сложились обстоятельства. На третьем гудке ей отвечают.

— Да?

— Привет, Феликс.

— О, салют, Эстер! Я уже почти добрался до твоего дома, навьюченный конспектами, карандашами, ластиками и калькулятором, между прочим, самым лучшим из тех, что ты видела в жизни.

— О, боже! Мне так неловко и так жаль! Но... дело в том, что... я сейчас не дома.

— Не дома? То есть, как не дома?

— Понимаешь... кое-что произошло, и мне пришлось уйти.

— У тебя что-то случилось? Ты в порядке?

— Да, да, у меня все отлично, это... с подругой кое-что произошло.

— Из класса?

— Нет, ты ее не знаешь, – поясняет Эстер, не совсем хорошо понимая, не слишком ли много она сболтнула. – Я сейчас с ней в больнице. Ничего серьезного, так что не волнуйся.

— А мне-то что делать? Возвращаться к себе домой?

— Ну-у-у... по правде говоря, думаю, так будет лучше всего. Мне очень-очень жаль.

Эстер говорит совершенно искренне, ей действительно жаль, что все так вышло, и она не может встретиться с Феликсом, чтобы позаниматься. Бедный Феликс... пришел к ней домой... Какой ужас! Но сейчас она не может оставить Мери одну, тем более что мать Паломы вот-вот придет. Феликс ей нравится, и она намерена узнать его чуть больше и вне школы.

— Не переживай, подруга в больнице важнее.

— Прости, встретимся в другой раз.

— Сегодня вечером сможешь?

— Сегодня?

— Ну да. Я приглашаю тебя поужинать в Макдональдсе на Гран Виа, заодно и позанимаемся. Как тебе идея?

Этот Макдональдс был тем самым местом, где она в последний раз встретилась с Родриго, ее бывшим волейбольным тренером, человеком, лишившим ее сна и надолго укравшим ее сердце. Тот мартовский день был финальной точкой в ее истории любви к Родриго, но именно тогда она осознала свои чувства к Бруно. Бруно...

— Идея неплохая, но я предпочитаю встретиться в каком-нибудь другом месте.

— Может, пойдем в кафе “Топ-сорок”? [прим: 40 Café – кафе-ресторан с концертным залом, где вживую исполнялись последние хиты, а по субботам давались мини-концерты. В марте 2014г кафе закрылось]

— На это у меня нет денег.

— Я тебя приглашаю.

— Нет, я не хочу, чтобы ты меня приглашал, Феликс.

— Я настаиваю на этом. Недавно у меня были именины, и родители подарили мне то, что я у них просил, а именно, дали деньги.

Какой же он все-таки искуситель, этот Феликс. Она никогда не ела в ресторане “Топ-сорок”, и ей хочется пойти туда с ним. Так она компенсирует ему его долгое вечернее ожидание.

— Хорошо. Как тебе в полдевятого?

— Отлично. Увидимся в это время у “сороковки”, – объявляет Феликс. Заметно, что парень значительно повеселел – не то, что раньше, когда узнал, что Эстер нет дома. – Надеюсь, твоя подруга скоро поправится, а если ты все-таки не сможешь прийти, то позвони мне.

— Хорошо, в этот раз я не подведу. До встречи, Феликс, целую.

— Пока, Эстер.

Девушка первой дает отбой. На ее лице появляется глупая улыбка, от которой она никак не может избавиться. Неужели Феликс настолько ей нравится, чтобы так вот глупо улыбаться? По-видимому, да. Ей очень хочется встретиться с ним, узнать его по-настоящему. Означает ли это, что ее чувства к Бруно навсегда ушли, и она окончательно перелистнула эту страницу жизни?

Девушка кладет мобильник в карман джинсов и почти неслышно издает победный клич для себя самой. Вот дуреха! Эстер вне себя от счастья. Довольная, она идет в палату, где находятся Палома и Мери. Однако есть один вопрос, который Эстер, не переставая, задает себе с того момента, как закончила разговор с Феликсом: с каких это пор кафе “Топ-сорок” стало местом встреч для учебы?

Глава 17

Синяя ветка метро, ее путь возвращения домой. Аточа Ренфе, Аточа, Антон Мартин, Тирсо-де-Молина и Соль, конечная станция для Валерии. За всю поездку на метро девушка ни на минуту не переставала думать о Рауле. Как бы ей хотелось быть в том поезде, в “птичке”, везущей его в Валенсию, к конечной цели одной из его мечтаний. Как же она рада за него! Вал знает, что Рауль обладает недюжинным талантом и более чем способен стать выдающимся кинорежиссером. В этом деле он просто гений, и одинаково силен как в практике, так и в теории.

— Кто снял “Крестный отец”?

— Фрэнсис Форд Коппола.

— Актриса из фильма “Трудности перевода”?

— Скарлетт Йоханссон.

— Кто получил “Оскара” как лучший актер за фильм “Пианист”?

— Эдриен Броуди.

— Кто исполнял главные роли в “Афере Томаса Крауна”?

— Пирс Броснан и Рене Руссо.

— А теперь вопрос посложнее... В каком году вышел фильм “Молчание ягнят”?

— В 1991.

— Невероятный!

— Что ты хочешь знать о “Невероятных”? [прим: Los Increíbles – в Росии фильм шел под названием “Суперсемейка”]

— Да ничего. Ты сам невероятный! Ты знаешь все!

— Это были легкие вопросы.

Впрочем, Рауль всегда скромно говорит одно и то же, когда они играют в “Тривиал Персьют” на тему кинематографа – “это были легкие вопросы”. Однако знать столько всего о чем-то отнюдь не просто. Рауль всерьез и по всем статьям готовится к тому, чтобы стать режиссером, и Вал убеждена в том, что этот фестиваль лишь первый шаг и первая награда из тех, что ожидают парня в будущем. Девушка просто надеется быть рядом с любимым, делить с ним этот миг, иметь возможность обнять и крепко поцеловать его, когда произнесут его имя, даже если сейчас это невозможно.

Валерия выбирает дорогу, ведущую к выходу на улицу Майор. В метро полно людей. По пути к выходу она встречает скрипача, исполняющего “Времена года” Вивальди, а чуть погодя – девушку, поющую а капелла незнакомую ей песню из репертуара Тины Тернер. И то, и другое исполнение, без сомнения, красиво, и Валерия думает, что будь у нее деньги, она дала бы их кому-нибудь из них. Неминуемо в ее мозгу появляется образ Сесара, как он ходит по вагонам метро и прямо на ходу блестяще сочиняет и исполняет рэп своим хрипловатым, чуть надтреснутым голосом. Правда, вскоре девушка обнаруживает, что не только Сесар сочиняет рэп в уме. Еще не дойдя до турникетов, она случайно наталкивается на двух парней, развлекающих метрополитеновский персонал. Один из них, тот, что играет на гитаре, ее пресловутый друг, а другой – забавный, невысокий темнокожий парнишка сочиняет рифмы о том, что видит вокруг себя.

— Парень на велике на меня не взглянул, мой стих, вероятно, его ужаснул. Зато мне улыбается красивая девчонка, да-да, та самая, в клетчатой юбчонке. Можем встретиться с тобой, если ты захочешь. Ты меня поцелуешь, когда я рэп закончу? Прости, малышка, я негр-гуляка, хотя в деньгах я крут, ну чистый скряга. Купи мне гамбургер с сыром или простой без сыра, я тебе говорю, в темных очочках проныра. Не жмотись, чувак, давай, раскошелься, пусть мы с другом бедны, зато мозги на месте. Ты не думаешь, надеюсь, о чем думаю я? Мы с другом не из этих, в этом ошибка твоя. Мой дружбан красотой народ привлекает, а я своим глаголом деньгу зашибаю. По улицам бродишь, пока не опупеешь, но на этом шоу не разбогатеешь. Сеньор торопыга, не дадите нам деньжат на пиццу? Я так голоден, что брюху даже мелок сгодится. Я тебя рассмешил? Ничего смешного. Будь ты голоден как я, то съел бы что угодно. Это точно, я не вру, ведь я не балалайка. Ну а ты, красотка, мне расскажешь байку?

Красотка – это не кто иная, как Валерия, остановившаяся перед парочкой славных артистов. Один из них, увидев девушку, перестает играть на гитаре и улыбается ей. Второй, с теми же способностями к импровизации, что и Сесар, продолжает читать рэп уже без музыкального сопровождения.

— Так кто кого теперь преследует? – спрашивает гитарист, подходя к Валерии, чтобы расцеловать ее, но девушка уклоняется от поцелуев.

— Просто ты знаешь, где я хожу, вот и стоишь там.

— Ты права. Мы играем на Соль исключительно из-за возможности случайно встретиться с тобой, а вовсе не потому, что из всех мадридских станций здесь больше всего народа.

— Есть и другие многолюдные станции.

— Ты думаешь, мы там не были? Между прочим, за сегодняшний день это уже десятая станция, –сообщает парень, весело улыбаясь. – Валерия, признай уже, наконец, что планеты выстраиваются так, чтобы мы с тобой встречались раз за разом. Почему, спросишь ты? Да потому что на небесах записано, что нам суждено быть вместе.

— Ха-ха! Это безосновательное и бессмысленное объяснение. Планеты не выстраиваются для того, чтобы устроить нам свидание.

— Так это – свидание?

— Еще чего, нисколечки.

— Ты сама сказала “свидание”.

— Беру свои слова назад!

— По крайней мере, это признание в том, что тебе нравится время от времени встречаться со мной.

Услышав эти слова, Вал невольно улыбается, накручивая на палец прядь волос, и выражение ее

лица становится не таким серьезным.

— Вовсе нет. Мне неудобно встречаться с тобой, очень неловко.

— Не верю. Тебе нравится.

— Неправда! – Валерия замечает, что ее лицо начинает пылать от жара, а щеки становятся

пунцовыми – верный признак нервозности, выдающий ее с головой, будь он неладен! Всякий раз, когда она нервничает, ее лицо превращается в алеющий персик.

— Хорошо-хорошо, я тебе верю, – иронично роняет Сесар. – А где, кстати, твой женишок? Как я

погляжу, ты в последнее время все больше одна.

— Какая тебе разница, где Рауль?

— Ты его бросила?

— Нет, конечно, я его не брошу! Этому никогда не бывать! – Хитрая, плутовская улыбочка парня

доводит Валерию до белого каления. Она собирается уйти, но какое-то странное притяжение мешает ей сдвинуться с места.

— Я знаю, что у меня осталось мало дней на то, чтобы завоевать тебя, но… я своего добьюсь.

— Ты все еще не сдаешься, Сесар? Ты очень упрямый.

— Если бы у меня не было шансов, я не был бы так уверен.

— Я люблю своего парня, и буду с ним, что бы ты ни делал. Уясни это раз и навсегда!

— Если ты будешь так кричать, об этом узнаю не только я.

О боже, какая стыдобища! Несколько человек остановились поглазеть, что же здесь происходит.

Валерия прячется за Сесара и тихо шипит из-за спины:

— Ты бесишь меня, ты это понимаешь?

— Могу себе представить, – отвечает парень, тоже понижая голос. – Скажи правду, у тебя с ним

проблемы, так?

— Нет.

— Тогда почему он сейчас не с тобой?

Пару секунд Валерия задумчиво покусывает язык, но ей не хочется, чтобы о них с Раулем

сложилось мнение как о расставшейся паре.

— Он уехал в Валенсию получать награду.

— Награду? А что он выиграл?

— Он финалист фестиваля короткометражных фильмов.

— Финалист или победитель?

— Финалист.

— Тогда он еще не победитель.

— Я уверена, что он победит!

— А почему ты не поехала с ним?

— Меня не пригласили на торжество, а билеты на “птичку” баснословно дорогие. Я не могу себе

этого позволить. К тому же у меня экзамены.

Безо всякой причины Валерия рассказывает Сесару о конкурсе. Во время разговора к ним

присоединяется темнокожий паренек, которому надоело читать рэп, поджидая своего друга, и теперь он молча слушает рассказ девушки.

— Значит, твой парень проведет пару дней вне дома. Это проясняет ситуацию и расширяет

перспективы.

— Какие перспективы? О чем ты говоришь?

— О нас с тобой. Сегодня вечером я приглашаю тебя на ужин.

— Ты с ума сошел?

— Ты попала в самую точку, красавица! Этот парень совсем свихнулся! – громко хохочет рэпер.

— Замолчи уже и читай рэп, – шутливо приказывает Сесар.

— Ты не представишь меня своей девушке?

— Я не его девушка.

— Пока еще нет, но дай мне несколько часов… Эту девушку зовут Валерия, а это Нейт Робинсон,

мой друг и станционный компаньон.

Робинсон ограничивается приветственным взмахом руки и не пытается поцеловать девушку.

Валерия отвечает ему тем же. Этот парень интересен сам по себе, а не только потому, что он однофамилец одного из игроков NBA, да еще и с тем же именем, как пояснил позднее он сам. Нейт совсем невысокий, он не дотягивает даже до метра шестидесяти пяти. У него короткие курчавые волосы желтого цвета. Когда он улыбается, видно, что у него не хватает нескольких зубов.

— Вместо того чтобы болтать здесь, почему бы нам не пойти куда-нибудь перекусить? Я умираю от

голода.

— Очень жаль, но я не пойду.

— Пойдем, Вал. Что тебя волнует? Это будет только кофе.

— Нет, я не пойду. Я хочу пойти домой и взяться за учебу.

— Только кофе. Позволь пригласить тебя только на чашечку кофе. Обещаю, я не стану настаивать на

большем.

— Мне уже не хочется есть, если ты не идешь с нами, – очень серьезно замечает Нейт, глядя на

Валерию. На его маленькой голове четко выделяются темные, огромные и бездонные глаза.

— Между прочим, Нейт не ел с полудня, так что ты будешь виновата, если, читая рэп, он грохнется

в обморок с голода.

— Если я упаду, то могу удариться головой.

— И умереть, – добавляет Сесар. – Неужели тебе его не жалко?

По губам Вал проскальзывает еще одна едва заметная улыбка. Ну почему она всегда попадает в его

сети? Ей нужно идти домой, готовиться к экзаменам, которые будут на следующей неделе, и ждать звонка от Рауля, когда он приедет в гостиницу, но по какой-то непонятной ей причине, девушка соглашается.

— Кофе и только кофе. Понятно?

Глава 18

В вагоне-ресторане Рауль заказывает кофе с молоком и бутылку воды. Парень быстро выпивает кофе и делает большой глоток воды, и с бутылкой возвращается на свое место. Светло-рыжая, под цвет апельсинов, девушка сидит все там же, где он оставил ее, уходя в вагон-ресторан. Она очень сосредоточенно читает оригинальную повесть Карлоса Гарсия Миранды “Связанные”, слушая при этом через наушники музыку. Музыка играет так громко, что Раулю удается узнать песню Тейлор Свифт “Мы созданы друг для друга” (You belong with me). Он узнал эту песню, потому что она очень нравится Валерии. Он живо представил себе, как она подпрыгивает на кровати, танцуя под нее. Парень, не переставая, думает о Вал и о том, как ему хотелось бы, чтобы сейчас она была здесь, рядом с ним. Как только он приедет в гостиницу, то первым делом позвонит ей. [Карлос Гарсия Миранда – испанский писатель, пишет книги для подростков, в его книге Enlazados (“Связанные”) рассказывается об одиннадцати подростках, живущих в компьютеризированном и роботизированном мире. Они были выбраны для жестокой и рискованной виртуальной игры, из которой в живых выйдет лишь один победитель.]

Время течет медленно и плавно. Под усыпляющий перестук колес парень закрывает глаза, и через несколько минут ему снится заветная золотая статуэтка в руках после всем известной фразы на английском языке:

— И вот он победитель...

Рауль слышит свое имя, но тут же просыпается, столкнувшись с реальностью, которая является ни чем иным как местом 7Б в восьмом вагоне высокоскоростного поезда AVE, в пять часов вечера отправившегося из Мадрида в Валенсию. И рядом с ним сидит эта занятная девчонка, которая все еще продолжает читать, хотя теперь в руках у нее уже не книга. Сейчас глаза девушки прикованы к тоненькой брошюрке оранжевого цвета. Рауль заинтересовался брошюркой, и ему удалось прочитать набранный крупным шрифтом желтый заголовок на первой странице:

ВАЛЕНСИЙСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ КОРОТКОМЕТРАЖНЫХ ФИЛЬМОВ

ДЛЯ МОЛОДЫХ РЕЖИССЕРОВ

Рауль придвигается к девушке чуть ближе, чтобы удостовериться, что зрение не играет с ним злую шутку. Все правильно, нет никаких сомнений – брошюра связана с конкурсом, финалистом которого он и является. Может, она одна из организаторов? Почувствовав безграничный интерес, Рауль решает незамедлительно броситься в атаку и все разузнать.

— Прости, – не сдерживая любопытства, обращается к девушке Рауль, постучав пальцем по плечу соседки. Та недоуменно смотрит на парня и снимает наушники. – Могу я задать тебе вопрос?

— Да... спрашивай, – несколько растерянно отвечает она.

— Ты случайно не имеешь к этому отношения?

— К фестивалю короткометражек?

— Да.

— Ну... в общем... – мнется она, заправляя прядь своих оранжевых волос за ухо, – короче... я одна из финалистов.

У Рауля отвисла челюсть. Эта девушка – его соперница в борьбе за победу! Она будет состязаться с ним за три тысячи евро и годовой курс обучения кинорежиссуре. Она – другой финалист конкурса!

— Серьезно? Ты не шутишь? Это кажется мне невероятным.

— Конечно, серьезно. А в чем, собственно, дело? Я не похожа ни на финалиста, ни на режиссера?

В ее голосе смешались негодование, разочарование и даже смирение. Ну вот, этот красавчик тоже недооценивает ее? Впрочем, она привыкла к вещам и похуже. Правда, она не думала, что в этот единственный, триумфальный для нее, раз кто-то станет насмехаться над ней.

— Я совсем не это имел в виду. Дело в том, что...

— Послушай, красавчик, если я добралась до финала, то только потому, что заслужила. Может, я никогда и не стану великим режиссером, потому что у меня всегда все выходит наперекосяк, но этот фильм получился классным и...

— Я – другой финалист.

Теперь уже девушка лишилась дара речи, и только молча смотрит на улыбающееся лицо своего попутчика. Ей хочется провалиться сквозь землю.

— Ты – другой финалист?

— Да. Меня зовут Рауль, и я рад познакомиться с тобой.

— А я – Венди. Прости меня за... глупость.

— Проехали, не парься. Я не должен был так резко наезжать на тебя, – замечает парень, яростно жестикулируя. – Организаторы с самого начала разместили нас рядом. Кажется, они хотят войны между оппонентами и жаждут нашей крови.

Девушке трудно понять саркастичное замечание Рауля, но она все же улыбается его шутке.

— От крови у меня кружится голова. И несмотря на то, что на первый взгляд я могла показаться тебе довольно воинственной, я очень миролюбива, если меня не злить.

— Тогда я не стану выносить о тебе поспешных суждений.

— Спасибо. Я вела себя как малолетка, кумира которой оскорбляют. Я сразу принялась обороняться.

— У тебя есть кумир?

— Кумирша. Тейлор Свифт. У меня и дня не проходит, чтобы я не слушала какую-нибудь из ее песен. Она американка, как и я, хотя она родилась в Пенсильвании, а я в Миннесоте, в городке Уодина.

— Ты американка? Но у тебя нет акцента.

— Потому что я с трех лет жила в Мадриде. От американского у меня осталась только семья и внешность. Официанты из кафе на площади Майор разговаривают со мной по-английски.

Рауля не удивляет рассказ Венди, он и сам подумал об этом раньше.

Какое-то время ребята говорят о жизни в Мадриде и Америке, о местах, куда им хотелось бы поехать. Венди кажется очень приветливой и милой. В манере говорить и печальном взгляде этой белокожей девушки с апельсиново-оранжевыми волосами проскальзывает определенное безучастие и отрешенность, но у Рауля она вызывает симпатию.

— Значит, ты хочешь стать кинорежиссером.

— Да, режиссура – моя самая большая мечта, хотя я знаю, насколько трудно этого добиться.

— Я тебя понимаю. Я тоже мечтаю об этом. Да, будет непросто, но надо постараться осуществить мечту всеми возможными способами.

— Не знаю, есть ли у меня столько сил, как у тебя, – признается девушка, снова отводя волосы за уши. Рауль уже понял, что она делает это по привычке. Говоря, Венди повторяла этот характерный для нее жест несколько раз в минуту.

— Нужно быть оптимистом и верить в то, что хочешь.

— Я верю в то, чего хочу. Проблема в других, потому что они не верят в меня.

— Это неправда, а то, что ты здесь, и это не просто так, служит тому доказательством.

— Все равно только мы с тобой представлены на фестивале.

Парень заразительно хохочет, вслед за ним смеется и девушка, хотя не так неудержимо, как Рауль. Венди откидывается назад и искоса поглядывает на своего спутника. Она думает о том, что лучшего соперника в борьбе за первый приз у нее и быть не могло.

— Могу я узнать, о чем твой фильм? – Рауль давно хотел задать этот вопрос и вот теперь решился, испытывая к девушке чуть больше доверия.

— Почему бы нет, можешь, конечно. В фильме рассказывается о девушке, которую никто не понимает, – отвечает Венди, на секунду отводя свой взгляд от Рауля.

— Это автобиография, верно?

— Больше, чем хотелось бы.

У Венди вырывается невольный вздох, а по губам проскальзывает печальная улыбка. Руки девушки беспокойно теребят наушники, то сворачивая их в петли, то разворачивая обратно.

— Все мы когда-нибудь чувствовали себя непонятыми.

— Возможно, но я чувствовала себя такой всегда, в том и проблема.

Все это кажется Раулю очень знакомым. Это часть истории его самого и его друзей. Ни одного из них никто не понимал, пока они не создали свой клуб. Он-то понимает, каково Венди, и от души хотел бы ей помочь.

— А как называется твой фильм?

— Я много думала об этом и, в конце концов, решила назвать его… “ Непонятая”.

Глава 19

Нейт Робинсон живо расправляется с еще одним пончиком с шоколадом, а Валерия насмерть поражена его ненасытностью. Как столько еды в него влезает, и куда она девается? Он стрескал уже семь пончиков, включая этот последний. Судя по тому, что он сказал, это его обычные полдники.

— Я могу заказать себе еще порцию? – спрашивает парень, с сожалением глядя на Сесара и призывая его к состраданию.

— Еще одну? Ну ты даешь!

— Так ведь я с полудня ничего не ел.

— Если хочешь, заказывай, только платить будешь сам...

— А разве ты не приглашал нас перекусить?

— Я плачу за свой горячий шоколад и кофе Валерии, а за себя ты платишь сам.

— Это чистой воды мачизм! [прим: мачизм – проявление превосходства мужского пола во всех видах]

Слушая горькие сетования Нейта, Валерия смеется. Кажется, этот парень сошел с телеэкрана из какого-нибудь американского ситкома девяностых. Он вполне подошел бы на главную роль в “Принце из Беверли-Хиллз” или в “Делах семейных”. Они с Сесаром абсолютно разные. Один из них рослый, красивый, с загадочным взглядом, словом, яркая личность; другой – невысокий, чрезмерно шустрый, но физически слабоват. Однако заметно между ними небывалое единство.

— Вы давно знакомы?

— Очень давно, – быстро отвечает Нейт, – даже слишком. Я уже и не помню, когда это случилось, и сколько лет тому назад.

— Восемь лет, в декабре будет девять.

— Тогда мы были совсем мелюзгой.

— Да, в то время твои волосы были естественного цвета, – небрежно роняет Сесар, отхлебнув из чашки шоколад.

— Верно, были, и пушка в заднем кармане штанов была.

— Ты носил с собой пистолет? – встревоженно спрашивает Вал.

Друзья переглядываются и весело хохочут.

— Куда там! У меня отродясь его не было. Ты думаешь, у нас здесь Балтимор?

— Это всегдашняя шутка для непосвященных, – признается Сесар. – Я ему подыгрываю, а иначе он обидится.

Ну и парочка! А она тоже хороша – всему поверила. Как была простофилей, так и осталась. А хуже всего, что теперь она покраснела как рак, и это снова заметно, а горячий кофе, что она пьет, все только усугубляет.

— Прости, Валерия, мы два тупых кретина, – извиняется Нейт и тянется к тарелке за предпоследним пончиком. Он макает его в шоколад и продолжает говорить. – Насчет пистолета я пошутил, но с Сесаром познакомился, переживая далеко не лучшие времена. Я впутался в сомнительные делишки, а он помог мне выбраться оттуда.

— У тебя были большие проблемы?

— Не то слово, какие, хотя сейчас я могу говорить о них спокойно, потому что все уже улажено. Я был молокососом и связался с плохой компанией. Я делал то, что не должен был делать, но появился этот парень и раскрыл мне глаза. Он стал мне своего рода братом и заставил меня увидеть, что в жизни существуют правила и какие-то ценности, заставил понять, что чем лучше человек, тем ему самому лучше.

К концу рассказа парень необычайно взволнован. Валерия тронута его откровением настолько, что к горлу подступает комок. Она смотрит на Сесара, и тот довольно улыбается, испытывая гордость за Нейта. Он знает, что пережил его друг: наркотики, кражи, аресты, драки... Он рос без отца, только с матерью, которой едва удавалось сводить концы с концами, чтобы хоть как-то прокормить его.

— Он это говорит, чтобы я заплатил за еще одну порцию пончиков.

— Смотри-ка, угадал, братишка! – восклицает Нейт, макая в чашку последний пончик, взятый с тарелки. – А если серьезно, то спасибо тебе за то, что позволил мне стать твоим другом.

— У тебя ничего не выйдет, парень.

— Валерия, я так тебе скажу, Сесар – самый лучший человек из всех, кого ты можешь знать.

— Еще чуть-чуть, и ты меня убедишь. Продолжай.

— Слушай, ты классный чувак, офигенный!

— Девушка, еще одну порцию пончиков для моего друга! – громко говорит Сесар, обращаясь к официантке, которая обслужила их раньше.

— Вау! Наконец-то! Черт возьми, я это сделал!

Валерия весело хохочет, наблюдая, как Нейт вскакивает со стула и целует Сесара, который безуспешно пытается помешать ему. Когда Нейт снова садится, у него звонит телефон.

— Это моя девушка, – поясняет он. – Эй, не съешьте мои пончики, я скоро приду, – говорит Нейт, снова вскакивая со стула. Под взглядом смеющейся официантки парень пулей вылетает из кафе.

— Нейт – отличный парень, хотя немного своеобразный. У него необъятная душа и золотое сердце. Понятия не имею, как они умещаются в его маленьком теле, – весело говорит Сесар. – Ведь это он научил меня сочинять рэп.

— Нейт научил тебя тому, что ты делаешь в метро?

— Да, он гораздо лучше меня, но когда-нибудь ученик превзойдет учителя.

— По-моему, ты делаешь это гениально.

— Просто ты хорошо ко мне относишься.

— Просто это хорошо у тебя получается. Только ты не слишком верь моим словам, а не то зазнаешься.

— Я рад, что у меня есть такая поклонница как ты.

— Я не поклонница. Я… я…

— Ты кандидатка на роль моей девушки, – заканчивает фразу Сесар. – Ты уже влюбилась в меня?

Щеки Валерии начинают полыхать румянцем, когда она слышит вопрос, но девушка не торопится

отвечать. Ей нужно обдумать ответ.

— Нет, я люблю своего парня. А ты считаешь, что человек может полюбить и разлюбить кого-то за

ночь?

— Такое возможно.

— Нет, это невозможно.

— А я считаю, да, – твердо стоит на своем Сесар, – хотя, не в этом случае. Я знаю, что нравлюсь

тебе давно, а не только с этой ночи. Впрочем, оно и неудивительно. Просто моя чаша весов перевешивает чашу Рауля.

— В жизни не слыхала большей глупости. Мне нравится мой парень, и я безумно его люблю, а ты

ничуть мне не нравишься.

— Враки.

— Еще чего, это правда.

— Ты покраснела как помидор.

— Потому что кофе горячий!

Разговор прерывается, когда официантка приносит новую порцию пончиков. Оба молчат, пока

официантка не уходит.

— Ты разрешишь мне сделать кое-что?

— Что именно?

— Не волнуйся, ничего плохого.

Сесар передвигает свой стул поближе к Валерии, которая растерянно и несколько испуганно

смотрит на него.

— Ты знаешь, что пугаешь меня?

— Чем? Я безобиден, и хочу только… узнать твое будущее.

— Что? О чем ты?

Сесар кладет свои руки на руку Валерии, но девушка немедленно выдергивает ее.

— Что ты делаешь?! – нервно восклицает она.

— Это игра, ставка на будущее. Я ничего тебе не сделаю.

— Что ты хочешь делать? Я ничего не понимаю.

— Доверься мне и расслабься, – настаивает Сесар, снова кладя свои руки на правую руку Вал. На

этот раз девушка не отнимает руку, с беспокойством глядя, как парень закатывает рукав ее блузки.

— Я знала, что ты очень странный, но с каждой минутой ты меня все больше удивляешь. Что ты

собираешься делать?

— Сейчас увидишь.

Сесар берет с тарелки пончик, делит на две равных половинки и окунает в свою чашку. Валерия

глазам своим не верит – парень наносит какао на ее руку! Горячим шоколадом Сесар рисует некую линию на ее коже.

— Надеюсь, у тебя найдется этому хорошее объяснение.

— Я соединяю между собой точки, – отвечает парень, проводя линию от точки к точке. – Когда я

соединю их все, увидишь, что получится.

Изумленная Вал помогает Сесару, заинтригованная действиями своего друга. Очень осторожно

парень шоколадом соединяет точки между собой. Горьковатый аромат проникает в ноздри девушки, опьяняя ее. Ей очень жарко, но она не знает точно, отчего – то ли от горячего какао, то ли от близости Сесара. Их головы почти соприкасаются. Удивительно, но Валерия не чувствует неловкости, наоборот, ей, как ни странно, хорошо, хотя она и не хочет это признавать. Сесар не ее парень, ее парень – на пути к Валенсии. Она любит… Рауля.

— И что, по-твоему, получится?

— Буква.

— Буква? – недоуменно переспрашивает Вал.

— Инициал имени парня, который оставит в твоей жизни след.

— Ну хватит! Ты шутишь надо мной!

Сесар не отвечает и продолжает соединять точки на правой руке Валерии, которая по-прежнему

выражает свое недоверие.

— Ну вот, готово! Смотри!

Ухватив девушку за запястье, Сесар поднимает ее руку повыше. На руке Вал можно отчетливо

разглядеть большую букву С, написанную шоколадом. Не давая Валерии времени опомниться, парень плавно и неторопливо приближает свое лицо к лицу девушки. Аромат какао становится сильнее и насыщенней. Валерия не отодвигается и видит, что губы парня, с которым она познакомилась когда-то в метро, и который сводит ее с ума, совсем рядом с ее. Она смотрит в его загадочные и пленительные глаза. Ей бы отстраниться от парня, высвободиться и убежать из кафе, навсегда забыть об этом гамельнском дудочнике-крысолове, но она не может. Почему? Она не думает об этом. В такую секунду думать невозможно. А что, если он ее поцелует? Какое безумие! Нет, он не должен, но… Вал сдалась, целиком и полностью положившись на удачу, но Сесар не поцеловал ее. Он отпускает руку девушки, стремительно отшатывается назад и хитро улыбается. [прим: га́мельнский крысоло́в, гамельнский дудочник – персонаж средневековой немецкой легенды. Согласно ей, музыкант, обманутый магистратом города Гамельна, отказавшимся выплатить вознаграждение за избавление города от крыc, c помощью колдовства увёл за собой городских детей, сгинувших затем безвозвратно.]

— Пожалуйста – С, Сесар. Ну как, успокоилась?

Глава 20

Человек никогда никого не любит так, как в юности. Однако сегодняшние подростки неуравновешенны; они не способны поддерживать длительные, прочные и стабильные связи. Они непоследовательны, нерешительны, постоянно маются, сомневаются, мечутся. Они меняют свою пару чаще чем носки. Юноши и девушки, еще не успев разлюбить одного, уже влюбляются в другого. Многие из них, находясь со своей девушкой или парнем, думают о другой или другом, которые, как они считают, нравятся им больше, планируя при этом, как бы избавиться от существующих отношений. Это так, и не говорите мне, что нет...

— Еще чего! Конечно, я скажу тебе нет! Ты понятия не имеешь о том, что говоришь!

— Не кричи, ради бога. Ты разбудишь малышню, и они начнут приставать к нам и надоедать.

— Да этот тип меня просто бесит, – говорит Альба, лежа на кровати и положив голову Бруно на грудь. – Откуда он может знать, что чувствуют ребята нашего возраста, если ему шестьдесят?

— Ну, он же психолог и тоже был молодым.

— Да будь он хоть трижды распсихолог, все равно он в корне неправ, и я с ним не согласна.

— Само собой, но я думаю, что он проводил разные исследования, анализировал их и теперь видит нас в таком свете.

— Ты и правда считаешь, что всё, что он болтает, верно?

— Я только говорю, что у него есть свои причины, чтобы так думать.

— А что думаешь ты? – спрашивает Альба, усевшись на матрасе и пристально глядя на парня, который, как ни в чем не бывало, продолжает смотреть телевизор.

— О чем?

— О том, что мы, подростки, неразборчивы в своих связях.

— Он этого не говорил.

— Неужели? А я поняла его именно так.

— Ты неправильно его поняла. Он сказал, что подростки с большой легкостью влюбляются и так же легко перестают любить, и с этим я согласен.

— Мне кажется, мы смотрим разные передачи, – указывает Альба с ироничной улыбкой и ядовито добавляет, – так что с этим твоим мнением я тоже ничуть не согласна.

— Ты не обязана признавать мою правоту и соглашаться со мной во всем. Это только мое мнение, и оно совпадает с мнением этого человека.

— Этот человек и сама передача – вонючий мусор, дерьмо.

— Ну так переключи канал. Мне без разницы.

Альба тихо ворчит себе под нос, качая головой, потом дотягивается до пульта, лежащего под рукой Бруно, и переключает каналы. Она останавливается на Kiss TV, по которому показывают клип сестер Симорелли “Сделано в Америке” (Made in America). Сестры Симорелли – одна из ее любимых групп.

— Мне нравится эта песня.

— Неплохая, – Бруно встает с кровати. – Я скоро приду.

— Ты куда?

— Попить. Ты что-нибудь хочешь?

— Давай. Апельсиновый сок, если есть.

— Кажется, есть. Сейчас принесу.

— Спасибо, любимый... Слушай, ты же не злишься, правда?

— А с чего бы мне злиться?

— Ну я не знаю. Ты какой-то странный, словно тебя раздражает все, что я говорю.

— Это все твои домыслы, – отвечает Бруно, открывая дверь комнаты. – Я сейчас вернусь.

Парень выходит из комнаты и идет на кухню. Он заглядывает в холодильник, достает бутылку сока, наливает полный стакан и одним махом осушает его. Все в точности так, как думает Альба, – он и сам не понимает, почему, но его действительно раздражает все, что она говорит. Так было и во время обеда, и после, когда они, сидя в комнате, разговаривали об Элизабет, и сейчас, когда смотрели телевизор. Целый день он настолько рассеян, как будто его и нет вовсе. И думает он о тех вещах, о каких, вероятно, не должен был бы думать.

— Что у тебя за мания – оставлять холодильник открытым?! И не шляйся по дому босиком – простудишься!

— Мама, май месяц на дворе! И я не босиком, а в носках.

— Какая разница? В носках все равно, что босиком.

— Это ты так говоришь.

Если мать к чему-то прицепилась, бесполезно доказывать ей обратное, ее не переубедишь. К тому же у него нет желания спорить с ней. Бруно снова доверху наполняет свой стакан, затем наливает сок в другой стакан и убирает бутылку в холодильник.

— Почему ты такой серьезный, ты чем-то озабочен?

— Я просто серьезный парень, мама.

— Ума не приложу, в кого ты такой, но уж точно, не в мать, – в сердцах бросает Эсперанса, вытирая две капельки сока, которые сын пролил на стол. – У тебя проблемы с девушкой?

— Никаких проблем.

— Может, расскажешь, а? Все-таки я – твоя мать.

— Именно поэтому я ничего не сказал бы тебе, даже будь у меня проблемы с Альбой.

— Ты так плохо ко мне относишься, сынок. Ты меня и в грош не ставишь, – негодует Эсперанса, вытирая лоб. – Я ведь только хочу помочь тебе.

— Ты хочешь посплетничать, мама.

— Ты знаешь, что нет, Бруно. Я самая сдержанная и деликатная женщина в мире.

— Да-да, мама, конечно.

— Думаю, нет ничего худого в том, что я хочу знать, что происходит у моего сына с его девушкой. Разве нет?

— Дело в том, что ничего не происходит. Надоело! Как же ты меня достала!

— Не кричи, малышей разбудишь!

— Ты кричишь громче меня!

Недовольно цокая языком, Эсперанса быстро подходит к Бруно и, немного не рассчитав, сталкивается с ним, так что парень едва не роняет стаканы с соком на пол.

— Ты уверен, что любишь эту девушку? – еле слышно спрашивает она.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что я твоя мать, и я тебя знаю.

— Это что-то такое...

— Ты любишь ее по-настоящему, или она всего еще одна?

Ха! Еще одна! Как будто у него бесконечный список девушек! Альба – первая и единственная, которая у него была, и, тем не менее, на вопрос матери у него нет четкого ответа. Любит ли он ее по-настоящему?

— Бруно! Я здесь!

Крики Альбы доносятся из-за столика в углу кафетерия, находящегося в книжном магазине “Централь”. Они встретились тут, чтобы поговорить. Спокойное местечко, дружеские разговоры вполголоса, никаких шумных компаний и множество книг на любой вкус. Возможно, под двойной эспрессо он взглянет на вещи иначе и увидит их под другим углом, поскольку со вчерашнего вечера все в его жизни запуталось, потеряло ясность. Сначала Эстер поцеловала его и попросила быть ее парнем, а потом убежала без оглядки, ничего не объяснив. Сегодня утром в школе, на перемене, они поговорили и пришли к выводу, что не должны быть парой, а только друзьями. Он даже спрашивал себя, не было ли все это сном – уж очень похоже. Самый счастливый миг его жизни длился всего-навсего несколько минут, и у него не осталось иного средства, кроме как согласиться на дружбу, несмотря на то, что сердце продолжало бешено биться, отказываясь принимать подобное решение.

— Привет, Альба, – говорит Бруно, целуя девушку, прежде чем сесть напротив.

Альба выглядела потрясающе красивой. По такому случаю девушка принарядилась – надела красное платье и черные чулки. Она немного подкрасила губы в тон платью и подвела глаза, чтобы подчеркнуть их красоту. Прежде глаза девушки никогда столь явственно не привлекали к себе внимания. Единственное, что по-прежнему не нравилось Бруно, ее ужасные синие волосы, которые Альба постаралась украсить маленьким гранатово-красным цветком.

— Я так рада, что ты пришел, – говорит девушка, широко улыбаясь. – Я думала, что после того, как я заставила тебя вживую смотреть на победу “Атлетико”, ты и знать обо мне не захочешь.

— Вам крупно повезло.

— Ха, повезло. Такое везение я называю высший класс.

— Высший класс? Да Миранда до сих пор и сам не понимает, как это он забил гол.

— Если будешь цепляться к Жуану, мы плохо закончим, – предупреждает Альба с серьезным видом, но тут же снова улыбается, – тем более, что благодаря ему ты получил в подарок поцелуй. Или ты уже забыл об этом?

Трудно забыть такое. Жизнь полна сюрпризов и труднообъяснимых историй. Утром его поцеловала Альба, вечером то же самое сделала Эстер. Его поцеловали две замечательных, чудесных девчонки, недосягаемых для такого типа как он, который никогда ни с кем не целовался. И все это в один и тот же день, в то необычное мартовское воскресенье.

— Конечно, не забыл.

— Не знаю, Бруно, как для тебя, а для меня это было нечто особенное, прекрасное, – горячо и взволнованно признается Альба. – Я же не стану целоваться с каждым встречным и поперечным.

— Полагаю, нет.

— Если я тебя поцеловала, то только потому, что ты мне на самом деле нравишься.

— Ты мне тоже симпатична.

— У меня не симпатия, Бруно. Это нечто большее. Я говорю тебе о настоящих чувствах, о щекотке в животе, понимаешь? Ты, правда, мне нравишься, и... я хочу шанс.

Вот и выпал этот самый шанс, подходящий случай. Так просто и легко, и так быстро. А почему бы и нет? У него никогда не было девушки, а эта девчонка ему нравилась. Нет, он не любил Альбу; она даже не была номером один среди его предпочтений и симпатий, но это был отличный способ попробовать забыть Эстер, попытаться понять, могут ли его сердце и разум изменить свои взгляды. Как говорится, время все излечит.

С тех пор прошло больше двух месяцев, а все без изменений. С Альбой Бруно не удается испытать то, что он испытал в тот день со своей любимой, с Эстер. У него не получается влюбиться в Альбу. С каждым днем ему становится все труднее встречаться с ней. Бруно не остается ничего иного, как быстро принять решение. Вопрос только в том – какое?

Глава 21

Поезд прибывает в Валенсию без десяти семь. Венди и Рауль выходят из восьмого вагона и вместе

направляются к выходу вокзала Хоакин Соролья, где их должен встретить один из организаторов конкурса, чтобы довезти до гостиницы.

В пути ребята узнали друг о друге чуть больше. Они нашли общий язык и неплохо поладили

между собой, несмотря на то, что являются соперниками в конкурсе короткометражек. Короче говоря, их симпатия взаимна.

— Поверить не могу, что ты и твои друзья стали называть себя “Клубом непонятых”.

— А мне не верится, что ты назвала свой фильм “Непонятая”.

— Потому что бóльшую часть времени, я чувствовала себя именно такой.

— Мы тоже чувствовали себя точно так же, так что я тебя отлично понимаю, – говорит Рауль,

допивая воду из бутылки. – Забавно, что фильм, с которым мне придется бороться за победу и награду называется именно так. Просто невероятно.

Венди улыбается, с силой притягивая к себе чемодан на колесиках, в котором лежит ее одежда

и ноутбук. Несмотря на то, что этот парень произвел на нее благоприятное впечатление, девушке хочется одержать в конкурсе победу. Победа очень важна для Венди – ведь в своей жизни она никогда не добивалась ничего путного, наоборот, она была всеобщим посмешищем; над ней вечно насмехались по любому поводу.

Венди, ты глупее стать не сможешь,

ты тупа до ужаса.

От страха ты в штаны наложишь,

и виновата в том оса.

Эту песенку-дразнилку напевали ее одноклассники, и с шести лет она накрепко отпечаталась в ее

мозгу. Но разве она виновата в том, что до ужаса боится насекомых, и особенно ос? В тот злополучный день и произошла трагедия. Венди рисовала фломастерами, когда на нее напала оса. Точнее, не напала, а просто села – сначала на голову Венди, а потом на альбомный лист, но девочка так сильно испугалась, что не удержалась и намочила штанишки. Отсюда и эта глупая дразнилка в ее честь.

— Думаю, это и есть организатор, – говорит Рауль, указывая на элегантно одетого молодого

человека в сером пиджаке, но без галстука.

И в самом деле, едва увидев ребят, молодой человек подходит к ним с самой лучшей из своих

улыбок на губах.

— Привет, ребята! Рад с вами познакомиться! Меня зовут Марк Понс, и мне поручили встретить

вас. Как славно, что вы здесь! Два моих финалиста!

“Какой-то он чрезмерно восторженный”, – подумали Рауль и Венди, заговорщически

переглянувшись в такси, везущем ребят в гостиницу, куда их поселили на эти дни. Молодой человек ни на секунду не перестает говорить и улыбаться, демонстрируя свои превосходные, ослепительно белые зубы. Несмотря на то, что ему не больше двадцати трех-четырех лет, в его темных волосах уже видны изрядные залысины.

— Вы рады, верно? Ведь вы – финалисты одного из наиболее престижных в Испании конкурсов

короткометражных фильмов для молодых режиссеров. Да что там в Испании – в мире!

— Естественно, мы очень рады – отвечает Венди, с интересом разглядывая город через окошко

машины. Она с детства много путешествовала, но в Валенсии находится впервые.

— Да, для нас это неплохой шанс.

— Если скромно выразиться, то – да, но я скажу больше, потому что мне заплатили: для таких

молодых людей как вы, это Шанс с большой буквы. Три года назад я и сам был победителем.

— Ты был победителем?

— С фильмом “Целуй меня, не торопясь, я не спешу”. Благодаря этому меня взяли на работу.

Представляете, я только что закончил учебу, безработный, и тут подворачивается эта работенка на фестивале.

Несколько минут Марк делится опытом, взахлеб рассказывая ребятам о своей работе по

организации конкурса, и о том, как изменилась его жизнь с той самой победы. До самой гостиницы Марк ведет свой самозабвенный монолог, а Венди и Рауль молча слушают и только переглядываются между собой.

— Сегодня вечером я не смогу быть с вами, поскольку у меня по горло дел, связанных с

подготовкой конкурса, но у администратора гостиницы есть для вас чеки на бесплатный ужин в ресторане, где, кстати говоря, отлично кормят.

— Не волнуйся, справимся, – уверяет Марка Рауль, открывая дверцу такси.

— Замечательно. Завтра утром я позвоню вам по поводу нашей встречи.

— Отлично, тогда – до завтра.

Попрощавшись с Марко, ребята вылезают из машины. Войдя в гостиницу, они регистрируются и

забирают обещанные им чеки на ужин.

— Никогда не видел таких белых зубов, – говорит Рауль, входя в лифт и нажимая кнопку третьего

этажа.

— Знаешь, я тоже. Интересно, чем он пользуется?

— А кто его знает. И ведь не одолжишь. Когда я смотрел на него, то чуть не отражался в его зубах.

Венди весело смеется, хотя, вообще-то, смеется она редко. Можно сказать, что за два часа,

проведенных вместе с этим парнем, она смеялась больше, чем за весь месяц. Глядя в зеркало лифта, девушка наблюдает за Раулем и еще больше убеждается в том, что парень действительно очень красив. Об этом она подумала сразу же, едва увидела его впервые.

Ребята поднимаются на третий этаж, и при выходе из лифта Рауль галантно пропускает девушку

вперед. Их номера 311 и 312 расположены друг напротив друга.

— Во сколько встретимся, чтобы пойти на ужин?

Этот простой вопрос неожиданно повергает Венди в шок. За исключением отца, она никогда ни с

кем не ужинала вдвоем, тем более с парнем.

— Я думала попросить ужин в номер, – отвечает девушка, вставляя ключ в замок 312-го номера.

— Шутишь? Почему бы нам не поужинать вместе в ресторане гостиницы? Ты же не собираешься

провести весь вечер, запершись в номере.

— Я устала и хочу побыстрее лечь в кровать.

— Ну же, Венди, взбодрись!

— Нет, правда, Рауль, я предпочитаю немного посмотреть телевизор и пораньше лечь спать.

— Ладно, как хочешь. Не буду больше настаивать, – говорит Рауль, открывая дверь 311 номера. –

До завтра, увидимся за завтраком.

— Спокойной ночи, до завтра.

Пожелав друг другу спокойной ночи, ребята расходятся по своим номерам.

К слову сказать, номера довольно просторные, кровати большие, и, кроме того, в номере имеется

ванная комната.

Рауль достает зарядное устройство от мобильника и включает его в настенную розетку, потом

подсоединяет к нему телефон и набирает номер Валерии, усаживаясь в удобное вращающееся кресло.

После восьмого гудка подключается голосовая почта. Очень странно, что Вал не отвечает, но

парень настойчив, и снова звонит ей.

Куда она подевалась? Скорее всего, что-нибудь учит, а может, уже спит. Как бы то ни было, а он

сильно скучает по Вал, и ему очень хочется поговорить с ней.

Вторая попытка дозвониться тоже безуспешна. Парень не хочет волноваться, но очень странно,

что Вал не берет трубку. Обычно она всегда отвечает на первый звонок.

Рауль предпринимает третью попытку. Если и на этот раз он не застанет Вал, то пойдет гулять по

городу один. Ему хочется посмотреть на Валенсию и немного подышать свежим воздухом. Ему совершенно не хочется сидеть взаперти, как Венди.

Однако на этот раз трубку снимают с третьего гудка. Голос Валерии кажется печальным, хотя она

и пытается это скрыть.

— Привет, любимый. Прости, что не ответила раньше. Я только что… пришла домой.

Глава 22

Какого черта! И о чем она только думала? Где были ее мозги?

Валерия все никак не может поверить в то, что едва не случилось. Она напряжена и вся на нервах, особенно потому, что чувствует свою вину. Она очень сильно виновата.

Какая же она дура! Какой законченной идиоткой она была! Целоваться с Сесаром? О, боже!

Девушка быстро идет по улице. Она хочет побыстрее прийти домой, лечь на кровать и накрыть голову подушкой. Что она наделала!

Самое большое предательство и наихудшая из существующих измена – это измена себе самому, но ее измена вдвойне тяжелее: она изменила и Раулю, и себе. Ведь она обещала, что не попадется в сети этого загадочного парня-чародея, способного захватывать чужие чувства, что не угодит в его ловушку, но не сдержала слова.

Почему она собиралась целоваться с ним? Почему позволила отвести себя в кафе? Почему ей так хорошо рядом с ним?

Этого она не знает. Слишком много вопросов, слишком много безрассудных поступков, и ни одного ответа. Теперь она уже ни в чем не уверена.

Девушка еще больше ускоряет шаг. Ее дом уже близко, всего в паре улиц отсюда. А в голове все крутится и крутится недавняя сцена. Его губы были совсем близко! Всего в нескольких сантиметрах! Они не поцеловались только потому, что за миг до того, как их губы соединились, Сесар отшатнулся назад и улыбнулся. “С, Сесар”. Вот нелепица! Какой же он глупый! Интересно, он сделал это намеренно? Выходит, все это время он играл с ней? Она ничего не понимает.

Из глубины сумки доносится мелодия. Телефонный звонок? Нет, только не сейчас. Сейчас она не хочет говорить ни с кем. Девушка подходит к своему дому, открывает дверь подъезда и поднимается по лестнице. Мобильник продолжает звонить. Наверняка это Рауль. Скорее всего, он уже в гостинице. Валерия заходит в квартиру и спрашивает, есть ли кто дома. Судя по всему, она одна. Мама, понятное дело, на работе, но Вал не знала, там ли Эрнесто. А телефон продолжает надрываться. Бедный Рауль – он не заслуживает такого обращения. Валерия открывает сумку и, наконец-то, отвечает:

— Привет, любимый. Прости, что не ответила раньше. Я только что… пришла домой.

— Только что? Где ты была?

Прошло почти три часа, как они распрощались на вокзале Аточа. Предполагалось, что она

отправится прямиком домой. Девушка не хочет врать Раулю, но в данном случае у нее нет иного выхода. Сказать ему правду в этот момент, было бы гораздо хуже. Когда Рауль вернется в Мадрид, она наилучшим образом постарается объяснить ему, что произошло.

— В “Констанции”, помогала маме.

— Ей нужно было бы платить тебе зарплату.

— В конце месяца много работы, – вздыхая, отвечает Валерия. Девушка заходит в свою комнату и садится на кровать. – А как твоя поездка?

— Сначала тяжело и нудно, а к концу, вроде, ничего.

— Там же езды меньше двух часов.

— За это время ты идешь в кафешку, разглядываешь пейзажи за окном и еще три вещи, и, сам того не замечая, приезжаешь в Валенсию.

— А девушка с апельсиновыми волосами? Ты разговаривал с ней еще?

— С Венди? Да, она очень милая.

— Ее зовут Венди? – удивленно спрашивает Валерия. – Ты не говорил, что вы подружились.

— Да ладно тебе, какие там друзья? Просто оказалось, что она второй финалист конкурса. Организаторы купили нам билеты на соседние места.

— Серьезно? Она твоя соперница в финале?

— Ага. А ее фильм называется “Непонятая”, представляешь? Невероятно, да?

— Действительно, невероятно.

Валерия вспоминает Маркоса, радиоведущего, с которым она не виделась с того самого дня, когда ходила к нему домой, и то, что он говорил ей о судьбе. Судьба преследует тебя повсюду, куда бы ты не пошел. Случайностей не существует, все написано заранее. Возможно, провидение предлагает Раулю знакомство с этой “непонятой” девушкой неспроста, а на замену ей. При одной только мысли об этом, у Валерии возникает неудержимое желание разрыдаться. Она начинает чувствовать себя прескверно – из-за давешнего и из-за теперешнего. Сейчас она должна была бы находиться в гостинице со своим парнем и отмечать вместе с ним его попадание в конкурсный финал, а вместо этого она сидит совсем одна на кровати в своей комнате, печалясь о том, что едва не изменила Раулю, и волнуясь из-за появления этой девчонки с апельсиново-оранжевыми волосами. Уж она-то наверняка гораздо красивее ее.

Рауль подробно рассказывает Валерии, о чем они с Венди разговаривали, пока ехали в поезде, о встрече с Марком Понсом и о том, что из себя представляет гостиничный номер, в котором он поселился. Но с каждым разом Валерии становится все хуже. Она была на самой грани того, чтобы поцеловаться с Сесаром, а ее парень проведет две ночи с новой “непонятой”, которая разделяет с ним удовольствия и интересы.

— Даже не знаю, поужинать ли мне в гостиничном ресторане или в номере, – вскользь замечает парень во время разговора.

— Ты будешь ужинать с Венди?

— Нет, она предпочитает отдохнуть, и закажет ужин прямо в номер.

— Какая-то она вялая, скучная.

— В общем, Венди кажется не очень общительной девушкой, хотя мне она понравилась, и, судя по тому немногому, что она рассказала мне о своем фильме, выиграть у нее будет очень трудно.

— Я уверена, что ты победишь.

— Завтра узнаем, – отвечает Рауль, открывая чемоданчик. – Подожди секунду.

— Хорошо.

Секунда оборачивается парой минут – время вполне достаточное, чтобы успеть подумать обо всем. От реальной жизни отрешиться сложно. С одной стороны Сесар, с другой – ее парень, находящийся сейчас в Валенсии. Не забудешь тут и о возвращении Элизабет, о натянутых отношениях с Мери и о неудобствах пребывания в ее доме Эрнесто. А уж о предстоящих близких экзаменах и говорить нечего! Девушка чувствует в груди пугающую тяжесть и ложится на кровать, стараясь выровнять дыхание. Она медленно вдыхает и выдыхает, намереваясь побыстрее прийти в себя, прежде чем Рауль продолжит прерванный разговор, что, собственно говоря, и происходит.

— Вал, ты еще здесь?

— Здесь, – отвечает она, снова вставая.

— Я ходил за ноутом. Может, пообщаемся по скайпу? Я так хочу тебя видеть.

— Лучше не надо по скайпу... я сейчас жутко страшная.

На самом деле Вал боится, что Рауль догадается, что с ней случилось что-то плохое, и дело закончится тем, что он обо всем узнает. И, тем не менее, ей тоже так хочется его увидеть.

— Ты, вероятно, так же красива, как всегда. Обещаю, это ненадолго.

— Нет, любимый, правда, не стоит.

— Соглашайся, так я покажу тебе свое жилище, – уговаривает парень. – Ради бога, Вал, я безумно хочу увидеть тебя, ну пожалуйста.

Последняя, шепотом произнесенная просьба “пожалуйста”, окончательно убеждает девушку. Вал включает ноутбук, входит в скайп и, получив приглашение на видеоконтакт, дает свое согласие.

— Привет, красавчик, – говорит она еще по мобильнику, но тут же видит Рауля на экране. Это вызывает у девушки крайне противоречивые чувства – счастье и печаль одновременно. Она рада видеть парня перед собой, счастлива видеть его особенную улыбку, но огорчена тем, что находится так далеко от него. Ей хотелось бы обнять Рауля, поцеловать, а не тупо созерцать его на мониторе.

— Привет. Ты говорила мне, что ужасно страшная... В таком случае камера тебя красит.

— Она не красит, а толстит.

— Но не в твоем случае! Вал, ты чудесно выглядишь, ты просто красавица. Я скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю.

Это чистая правда. Вал сильно скучает по Раулю, хотя с момента их расставания не прошло даже трех часов. И, тем не менее, сегодня она ему изменила. Это невозможно вычеркнуть, и от этого не избавишься. А хуже всего ощущение того, что она могла бы далеко зайти вместе с Сесаром. Не отстранись он, и она бы его поцеловала. Почему она это сделала?

И тут Рауль вынимает из кармана толстовки какую-то вещь. Это та самая ловушка снов, которую Вал подарила ему перед отправлением поезда.

— Сейчас я повешу ее в изголовье кровати.

— Надеюсь, она принесет тебе удачу.

— Даже если я не стану победителем, я всегда буду возить ее с собой. Огромное спасибо, Вал.

Валерия взволнована и растрогана. Нет больше на земле такого парня, как Рауль. Ей никогда не найти человека с такой же романтичной, чувствительной душой, но... В любых отношениях всегда существуют свои “но”, а ее собственное “но” начинает тревожить девушку не на шутку, несмотря на обещания, намерения и ловушку снов.

— Показать тебе комнатенку?

— Отлично, давай.

Парень поднимается, держа ноутбук в руках, и показывает ей вид из окна. Из номера видна центральная улица Валенсии. Затем Рауль акцентирует внимание на кровати, вернее, на ее необъятных размерах. Двуспальная кровать точь-в-точь такая же, какую им хотелось бы иметь, когда они станут жить вместе. Также Рауль демонстрирует Валерии картины, висящие на стенах, письменный стол, телевизор, на котором можно посмотреть тридцать иностранных каналов и каналы “Плюс”...

— А это ванная комната, – гордо заявляет Рауль, отражаясь в зеркале. – Видишь? У меня есть ванная.

— Какая удача, тебе так повезло.

— И еще фен.

— Не думаю, что тебе нужен фен – у тебя короткие волосы.

— А еще мне дали банный халат и тапочки.

Валерия улыбается. Она отлично знает намерения парня и то, чего он хочет добиться своим вояжем по номеру: Рауль догадался, что ей плохо, и что единственное ее желание – быть к нему как можно ближе. Расстояние между ними было только физическим, а не духовным. Но Рауль не подозревает, что грусть девушки объединяет в себе несколько причин, причем более весомых и значимых, вносящих в игру нечто большее, чем просто грусть и печаль.

Выйдя из ванной, парень останавливается в коридоре, с неподдельным удивлением слушая, как кто-то стучится в дверь.

— Стучат в твой номер? – с интересом спрашивает Валерия, тоже услышав этот стук.

— Похоже на то. Я открою?

— Конечно, милый.

Рауль повинуется, оставляет ноутбук на столике в прихожей и открывает дверь. Теперь на мониторе Валерия может разглядеть худенькую, изящную девушку с очень светлой кожей, ясными глазами и волосами цвета апельсина. Девушка похожа на эльфийскую владычицу Галадриэль из “Властелина колец”.

— Привет, Венди, как дела? Шикарные апартаменты, верно?

— Да, хорошие.

— Зайдешь?

— Нет, не беспокойся. Я только пришла сказать, что... В общем, я тут хорошенько подумала... и мне не хочется все время просидеть одной взаперти в своем номере. В кои-то веки я выбралась из Мадрида... Короче... поужинаем вместе?

Глава 23

— Пойду схожу за кофе, глядишь, он меня и взбодрит немного, а то я выжата, как лимон, – говорит мать Паломы, ласково гладя дочь по голове и целуя ее. – Оставляю тебя в надежных руках.

— Иди, мама, еще увидимся.

Женщина выходит из палаты под смех и улыбки двух девчонок, все еще находящихся там. Когда Мери позвонила ей и рассказала, что случилось, Ньевес насмерть перепугалась. Не медля ни секунды, она поспешила в больницу, куда после потери сознания попала ее малышка. По словам врачей, потеря сознания ее дочери никак не была связана с обмороком как таковым или с пониженным давлением. Скорее всего, это было следствием удара по голове, предположительно полученного в потасовке у ворот школы. Сначала Ньевес разозлилась на Палому, узнав, что та снова нажила себе проблемы, ввязавшись в драку, но постепенно успокоилась, поняв, что дочь была не виновата в том, что случилось. Завтра, с утра пораньше, она пойдет в школу и поговорит с директором.

— Я должна идти, – говорит Эстер, подходя к девушке, лежащей на кровати.

— Ты уже уходишь? Но, почему?

— Мне нужно многое выучить, но я позвоню тебе вечером, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь.

— Черт, мне так жалко, что ты уходишь. Останься еще ненадолго.

Эстер смотрит на Мери, которая в ответ лишь пожимает плечами – ей и самой хотелось бы, чтобы Эстер не уходила. Большей частью потому, что ей вовсе не улыбается остаться наедине с Паломой и ее матерью. Эта женщина нравится ей, но она не знает, какое у Ньевес мнение о ней. Вдруг она что-то заподозрила?

— Видишь ли, проблема в том, что я... кое с кем встречаюсь, чтобы вместе позаниматься.

— С парнем?

— Д-да... с парнем, – отвечает Эстер, покраснев.

— С Бруно?

И что ей ответить теперь? Если она скажет, что встречается с Феликсом Нахера в такое время, Мери заподозрит, что между ними есть что-то помимо учебы, а ей совсем не хочется говорить друзьям что-либо, пока она сама не будет уверена в этом. До сегодняшнего вечера они с Феликсом никогда не оставались одни. Они просто болтали о чем-нибудь по скайпу и изредка – в школе. Ужин в “Кафе 40” может подсказать ей, какие чувства она испытывает к Феликсу, и по-настоящему ли он ей нравится.

— Да, с ним. Он объяснит мне разные темы по математике, которые я не понимаю.

— Я хочу познакомиться с Бруно. Мери рассказывала о нем чудеса.

— Я тебя с ним познакомлю, – отвечает Мери.

— Мы могли бы встретиться вчетвером. Как тебе идея? В смысле, как парочки, – предлагает Палома, улыбаясь.

— У Бруно есть девушка, так что когда ты будешь с ним знакомиться, вместе с ним будет Альба, – быстро говорит Эстер, пока Палома не успела углубиться в ошибочном направлении.

— Точно, он же не твой парень, а парень экс-синевласки.

— Как я понимаю, ты уже осведомлена.

Залившись краской, Палома виновато смотрит на Мери, которая покраснела не меньше ее. Мери рассказала Паломе не все, но многое о своих друзьях из “Клуба непонятых”. Больше чем за два месяца отношений она успела посвятить девушку во множество тайных историй клуба.

— Эстер, передай от меня привет Бруно, – говорит Мария, весьма своевременно меняя тему. – Завтра в школе увидимся. Кстати, не свихнитесь от вашей математики.

— Ты же знаешь, что математика и я...

— Тебе трудно дается математика? Но ты кажешься очень умной.

— Спасибо, ты так любезна! Но, дело в том, что я не понимаю эту абракадабру из смеси букв и цифр. С одной стороны идут буквы, с другой цифры. И зачем их смешивать?!

Палома громко и безудержно хохочет, слушая, как эта милая девчонка остроумно и интересно рассуждает о математике, но почувствовав сильную боль в голове, она вынуждена остановиться. Скрывая боль и ничего не говоря, Палома снова ложится.

— Не забывай меня, ладно? Надеюсь скоро встретимся.

— Я тоже надеюсь и, разумеется, не забуду. Выздоравливай. Была рада познакомиться с тобой.

— Я тоже. Слушай напиши мне по WhatsApp, хорошо?

— Конечно. Я обязательно напишу тебе.

Расцеловав Палому и Мери на прощание, Эстер выходит из палаты. Оставшись вдвоем, девушки, наконец-то, неотрывно смотрят друг на друга и целуются в губы. Поцелуй короткий, торопливый, с опаской, чтобы никто не увидел, но такой необходимый им обеим.

— Эта девчонка мне так понравилась. Она просто прелесть.

— Как я тебе и говорила.

— И ты очень сильно ее любила, да?

— Ну... меньше, чем тебя.

— Но Эстер гораздо красивее меня. Она наверняка тебя заводила.

— Ну что ты мелешь! О чем ты?

— Все о том же. Я уверена, что она тебя возбуждала.

— Господи, она моя подруга! Я не думала о ней в таком смысле.

— А обо мне ты думаешь в таком смысле?

— Да замолчи ты, пожалуйста. Здесь неподходящее место для подобных разговоров.

— Я тут втихаря посмотрела порнушку, так вот там как раз занимались этим в такой же палате, как моя. Ты не хотела бы, чтобы... мы с тобой...

— О боже, Палома... У тебя совсем плохо с головой?

— Видимо, да. – Палома опять расхохоталась, но смех был недолгим. Как и прежде, девушка снова почувствовала острую, пронизывающую голову, боль, но на этот раз Мери заметила состояние подруги, и очень осторожно, с большой нежностью, коснулась ладонью ее лба.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично, только в шею стрельнуло, – соврала Палома.

— Точно – в шею, а не в голову?

— Да клянусь, что в шею. Еще бы, столько времени здесь проваляться. Я хочу пойти к себе домой.

— Это врачи решат.

— А то я сама не знаю, здорова я или нет, – яростно спорит Палома, свернувшись калачиком под одеялом и положив голову на подушку. – Я хочу уйти отсюда.

— Ты будешь делать то, что скажет доктор.

Палома раз за разом начинает жаловаться и вздыхать. Девушка не понимает, почему она не может уйти, а должна лежать в этой кровати. Ее возражения и сетования продолжаются до тех пор, пока у Мери не звонит телефон. Прежде чем ответить, Мери просит Палому замолчать. В списке контактов этот телефон не значится.

— Да?

— Добрый вечер. Это Мария?

— Да, это я, – с интересом отвечает Мери. Этот голос ей знаком.

— Это Сусана, мама Элизабет.

Девушка ничуть не удивилась, она и сама догадалась, кто ей звонит. С матерью Эли Мария виделась нечасто, но вполне достаточно для того, чтобы узнать ее голос при разговоре. А вот причина звонка – для девушки большая загадка.

— Как Ваши дела? Я очень рада, что Эли вернулась в школу и...

— Сейчас ее нет дома, она исчезла.

— То есть, как исчезла?

— А вот так. Она уже давно должна была вернуться, но до сих пор не пришла. Я позвонила ей, но мобильник недоступен. Мне хотелось бы знать, была ли она с тобой, и знаешь ли ты что-нибудь о ней.

— Ничего. Я видела ее в последний раз днем. Мы попрощались перед выходом из школы.

— О боже!

Женщина объясняет Мери, что вечером дочь вышла из дома выпить кофе с подругой, с которой давно не виделась, и пообещала в семь часов вернуться. Элизабет сказала ей только, что эта девушка была не из их компании, и поскольку сейчас она не знала, к кому обратиться за помощью, то позвонила Марии. В записной книжке ее номер был единственным, за исключением телефонов Валерии и Рауля. Однако, зная, что у дочери были проблемы с ними обоими, она не хотела беспокоить их по этому поводу. По крайней мере, не сейчас. Собственно, поэтому она к ней и обратилась.

— Сусана, мне очень жаль, но я ничего не знаю.

— А ты не знаешь, с кем Эли могла пойти? Может, утром она говорила о какой-нибудь своей подружке из другого класса?..

— Нет, я ничего не знаю. С Эстер она тоже не встречалась, потому что Эстер только что ушла от меня. Если хотите, я позвоню Бруно, может, ему что-то известно.

— Огромное спасибо, Мария. Я была бы тебе так признательна. Если ты что-нибудь узнаешь, то сообщи мне.

— Вы не тревожьтесь. Надеюсь, она скоро придет.

— Я тоже надеюсь, но сильно беспокоюсь за нее.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Девушка дает отбой и тут же набирает номер друга. Она уверена, что Эли не с ним, но, возможно, она встречалась с Альбой. У них двоих тоже были нерешенные проблемы и, возможно, Эли ходила к ней просить прощения.

— Что случилось? – спрашивает Палома, плохо понимая, что происходит.

— Сейчас расскажу... подожди минутку... Бруно?

Но по телефону ей отвечает совсем другой голос.

— Привет, Мери. Как ты?

— О, Альба, привет. Я в порядке. А как у тебя дела?

— Скоро пойду домой, готовиться к экзаменам. Я сейчас у Бруно.

— Я так и думала. Он может уделить мне минутку?

— Думаю, да. Сейчас он разговаривает с мамой. Подожди, я его позову.

— Спасибо. Целую тебя.

— Я тебя тоже.

Через полминуты Бруно берет трубку.

— Рыжик?

— Салют, Бруно. Как я поняла, ты очень занят, да?

— А, мама вечно сует свой нос, куда ее не просят.

— Да все родители такие.

— Э нет, уверяю тебя, что сеньора Эсперанса заткнет за пояс все отцов и матерей из нашей школы, – заключает Бруно, тяжело вздохнув. – Что-то случилось? Какие-то проблемы?

— Эли исчезла.

— Что значит, исчезла?

— Мне позвонила ее мама. Она очень беспокоится. Вы с Альбой ничего о ней не знаете?

— Нет, мы весь вечер были здесь одни.

— Как я и думала, но на всякий случай решила позвонить.

— Выздоровление было недолгим.

— Я бы сказала, совсем недолгим, – подводит итог Мери. – Ладно, я, в общем-то, только поэтому и звонила. Я очень занята, так что вынуждена закончить разговор. Поцелуй от меня Альбу и Эстер, когда встретишься с ней у себя дома.

— Эстер придет ко мне домой?

— А разве вы не встречаетесь, чтобы вместе готовиться к математике?

— Насколько мне известно, нет. Мы с ней разговаривали об этом, но в итоге так и не договорились.

— Ой, даже не знаю... Наверное, я ее не так поняла, – говорит Мери, абсолютно уверенная в том, что отлично поняла свою подругу несколько минут тому назад. – ладно, я отключаюсь. Завтра увидимся.

— Пока, Рыжик.

— Пока.

Мария дает отбой и молча размышляет о чем-то. Палома выжидательно смотрит на нее. Ей не терпится расспросить подружку и узнать, что все это означает.

— Расскажи, что случилось с Элизабет! Она сбежала из дома? Ее похитили? Она умотала с каким-то парнем?

— Понятия не имею. Я не знаю, что случилось с Эли. Это загадка.

Такой же загадкой является для Бруно – куда пошла вечером Эстер, и почему она соврала.

Ответ находится в “Кафе 40”, и там же находится еще один вопрос, на который сейчас никто не может дать ответ.

Глава 24

Сейчас мать ее убьет, но дело в том, что время, проведенное вместе с ним, промчалось незаметно. Давненько она не разговаривала с таким приятным парнем, и ей не было так хорошо. К тому же, еще не так поздно! Всего-то чуть больше восьми, на улице даже не стемнело. Неужели для девушки ее возраста поздно возвращаться домой в девятом часу? Она знает, конечно, что не должна была выключать мобильник, но это было совершенно необходимо, если она хотела побыть с ним вдвоем, и чтобы им никто не мешал.

Сейчас, вероятно, все переживают за нее, да еще, пожалуй, и накажут пожизненно, ну да все равно. Сегодня ей, Элизабет, на все чихать. Он такой необычный... Удивительный парень.

Эли звонит в дверь квартиры, зная, что ожидает ее за этой дверью. Мать открывает дверь и, едва увидев Эли, поднимает руку, чтобы залепить ей пощечину, но сдерживается и вместо этого обнимает дочь.

— Ты не подумала о том, как я волновалась за тебя?

— Прости, мама, я немного задержалась, – отвечает Эли, входя в дом.

— Где ты была?

— Пила кофе с подружкой. Я же тебе говорила. Мы стали рассказывать друг другу кучу историй и не заметили, что задержались.

— А почему у тебя выключен мобильник?

— А разве он выключен?

— Уже несколько часов.

Притворившись, что ничего не знает о телефоне, девушка роется в сумке, отыскивая его.

— Надо же, он, правда, выключен, а я и не знала! Мне так жаль!

— Тогда откуда тебе известно, что ты пришла поздно?

— У подруги есть часы, и она сказала мне, что уже восемь.

— Ты хочешь, чтобы я поверила в то, что молодая девушка может не заглядывать в телефон больше трех часов?

— А не кажется ли тебе еще более невероятным, что я в свои шестнадцать лет должна приходить домой в семь вечера?

— Ты долгое время никуда не выходила одна и...

— Признайся, мама, что ты переживала, не сбежала ли я с Алисией в какой-нибудь глухой, затерянный на земле, уголок, – защищается Эли, переходя в атаку.

— Я просила тебя позвонить, если ты задержишься, и, по-моему, сделать это было не так уж сложно.

— Я же тебе уже сказала – я не знала, что было так поздно, и в мобильник я не смотрела – я уже привыкла, что мне никто не звонит.

— Я тебе не верю, Элизабет.

— Ну конечно, разве ты поверишь своей чокнутой дочери?

— Ты не чокнутая, – возражает Сусана, стараясь успокоиться, – но если ты хочешь, чтобы я тебе верила, то в подобных случаях должна говорить мне правду.

— Я говорю правду, и очень жаль, что ты мне не веришь. Я опоздала на час и не знала, что телефон выключен, вот и все. Точка. – С этими словами Элизабет поворачивается и идет в свою комнату.

Ей больно врать своей матери, но она не хочет, чтобы та узнала, что дочь провела вечер с парнем, который ее понимает, рядом с которым она снова ожила и, благодаря которому перестала, наконец-то, думать о Рауле. Рауль канул в лету! Это уже история! Анхель – вот новая любовь ее жизни.

Глава 25

Если бы ей платили всякий раз, как она вздохнула за последние полчаса, она стала бы

миллионершей. Не глядя в телевизор, Валерия машинально переключила канал. Она чувствует себя одинокой, подавленной, и ей ничего не хочется.

Интересное оно какое-то получается – можно даже сказать, символическое – ее одиночество, ведь

у нее есть парень, второй подбивает к ней клинья, стараясь покорить, есть новый “отец” и две импровизированных сестры и, тем не менее, сейчас она чувствует себя так, будто у нее никого нет. Даже непрерывное посвистывание Вики не прибавляет ей бодрости.

Когда Рауль попрощался с ней, она долго плакала. Он пообещал позвонить ей, когда вернется в

номер после ужина с Венди. В конечном счете, эта рыжая, как апельсин, девчонка решила не проводить в одиночестве остаток дня. Вал видела на мониторе своего парня, и он показался ей… совсем другим. Ему понравилась эта девушка? Быть может. На вид она так себе, обычная, – не красавица и не уродина, но есть у нее некая особенная аура. Было заметно, что девушка волновалась – разговаривая с Раулем, она непрестанно заправляла волосы за уши. Это какой-то знак? Наблюдательные девушки разбираются в подобного рода жестах. Однако не стоит делать поспешных выводов.

Снова вздохнув, девушка выключает телевизор, и открывает учебник, лежащий на столе в