Можешь мне присниться? (ЛП)

гостиной. Пора приступить к учебе, иначе следующая неделя уподобится дантовскому аду.

Итак, испанский. Синтаксический анализ. Сложноподчиненные предложения. Она ненавидит их, а

еще больше ненавидит того, кто их изобрел. И как только в голову пришло изводить учеников подобной гадостью?

Меня трогает, что ты говоришь мне это, когда смотришь мне в глаза.

А другого примера не было, что ли? Или их язычница тоже влюбилась? С тех пор как эта училка

пришла к ним в школу из института, она вместе с одноклассниками смотрела на нее как на старую деву, которая не может быть с мужчиной, этакий “синий чулок”. Но недаром же слоган фильма “Реальная любовь” рекламирует: “Любовь вокруг нас”. А ее любовь? Может ли она находиться в двух местах одновременно? В Валенсии и на какой-нибудь мадридской станции метро? Она не хочет даже думать об этом. Она любит Рауля. Рауля, Рауля, Рауля…

— Моего парня зовут Рауль! – в порыве ярости запальчиво кричит Вал, швыряя ручку на тетрадь по

испанскому языку.

Нет, так она определенно свихнется! Она по-прежнему не понимает, почему пыталась поцеловать

Сесара, ведь с ним она всегда держала глухую оборону, тормозила все его начинания при каждой встрече – и до его отъезда в Англию, и после возвращения.

Девушка улыбается, вспоминая эти самые случайные или отнюдь неслучайные встречи. Чтобы

такой парень как Сесар обратил внимание на такую простушку как она? Да это случается только в фильмах. И еще в юношеских романтичных книжках. Это все равно, как Эдвард влюбился в Беллу, а потом появляется Джейкоб. А кто в ее романе Эдвард, и кто Джейкоб? Ха! “Сумерки” – это хорошо, но сейчас она предпочитает “Голодные игры”. Ей хотелось бы быть похожей на Китнисс Эвердин… [прим: “Сумерки” – серия книг о вампирах американской писательницы Стефани Майер; “Голодные игры” – трилогия американской писательницы Сьюзен Коллинз]

Так, сложноподчиненные предложения! Нужно сосредоточиться на упражнении и разобраться с

этим идиотским подчинением!

Но именно в тот момент, как Валерия берется за карандаш, чтобы предпринять новую отчаянную

попытку постижения сложноподчиненных предложений, раздается домофонный звонок. Девушка неловко вылезает из-за стола и бежит в коридор, роняя карандаш и тетрадь на пол.

— Кто там?

— Это я. Откроешь?

— Ты? Что тебе нужно?

— Поговорить с тобой. Пожалуйста, открой.

— Даже не подумаю! – разозлившись, отвечает Вал и вешает трубку.

И как он осмелился прийти к ней домой? Для Сесара нет границ, но после того, что было в кафе,

здесь у него ничего не выйдет.

Однако Сесар не сдается и опять звонит в домофон. Валерия с раздражением берет трубку и

слушает парня.

— Разреши мне войти. Я пришел с миром.

— Нет, я не хочу, чтобы ты поднимался.

— Тогда спустись сама.

— Даже не собираюсь. Уходи, я занимаюсь.

— Да ладно тебе, Вал, я на минутку.

— Ты вечно говоришь одно и то же. У тебя всегда – на минутку, а потом…

— А потом свидание затягивается, и ты пытаешься меня поцеловать.

Девушка заливается краской, зная, что Сесар прав. Она была виновата, но даже в этом случае она

не станет открывать ему дверь.

— Уходи, пожалуйста. Пока. – Вал снова в ярости вешает трубку домофона.

Это невольное прощание ничуть не смущает Сесара, он несколько раз настойчиво продолжает

звонить, но Валерия уже приняла решение – она не станет открывать ему дверь. Через пару минут домофон замолкает, зато начинает звонить мобильник. Это его номер! Сесар пытается поговорить с ней по телефону, но его попытка безуспешна. У Валерии нет желания ни слушать парня, ни говорить с ним. Девушка выключает звук и снова старается сосредоточиться на сложноподчиненных предложениях. Она тихо повторяет вслух, какое из предложений главное, а какое придаточное. Где у нас подлежащее, где сказуемое? А глагол – переходный или нет? И это существительное – дополнение, что ли? А-а-а! Черт бы побрал этого Сесара! Так нельзя сосредоточиться.

Валерия берет мобильник и видит семь пропущенных звонков. Вроде он перестал звонить.

Неужели ему надоело? Видимо это чересчур даже для его энергичной натуры. Девушка снова швыряет карандаш на стол и закрывает лицо руками. Она сосредоточенно трет брови, веки и щеки. На сегодня с нее довольно, больше она не может.

Нужно расслабиться, забыть о Сесаре, Венди, Эрнесто, Элизабет и даже о Рауле… Так, сейчас она

ляжет на кровать и напишет Раулю, что собирается спать, чтобы он не звонил ей после ужина.

Валерия еще держала мобильник в руках, когда дверь квартиры отворилась, и она услышала

голоса двух разговаривающих между собой людей. Мужской и женский. Женский голос принадлежал Мери, а мужской… Сесару!

— Привет, Вал! Эта очаровательная девушка открыла мне дверь.

— Мы встретились у двери чисто случайно. Он сказал мне, что он – твой друг, – сказала Мери,

убирая ключи в куртку.

Глаза Валерии излучали гнев и ненависть к обоим. Ни слова не говоря, девушка схватила Сесара

за руку и потащила в свою комнату.

— В чем дело? – прошипела она, закрывая дверь. – Может, все же оставишь меня в покое?

— А тебе не кажется, что нам нужно поговорить о том, что было?

— Ничего не было.

— Ты хотела меня поцеловать, – с улыбкой заявляет парень, подходя к клетке с Вики. – Красивая

птичка.

Сесар свистит попугайчику, и тот отвечает ему таким же свистом. Валерия пытается сдержать

свои чувства. Она глубоко дышит, стараясь успокоиться. Вал понимает, что Сесар не уйдет отсюда, пока они не поговорят. Девушка отодвигает стул от письменного стола и садится на него.

— Валяй. Говори, что тебе нужно. Я тебя слушаю.

Посмотрев на девушку сверху вниз, Сесар решает сесть на кровать. Опершись подбородком на

руку, другой рукой парень легонько барабанит по матрасу, демонстрируя полное спокойствие и контроль над своими чувствами.

— Думаю, мы должны начать встречаться, – немного помолчав, решительно говорит он.

— Ты все о том же? У меня есть парень.

— Но я же тебе нравлюсь.

— Я не собираюсь твердить одно и то же. Ты мне не нравишься.

— Тогда почему ты хотела поцеловать меня?

— Не знаю… Так, мелькнуло что-то в голове, и все. Забудем об этом, и закроем тему.

— Ты влюбилась в меня, Валерия, только не признаёшься.

Девушка опускает голову и, молча, качает ею, выражая свое несогласие. Издали слышится щебет

и чириканье Вики, желающего поиграть. Сесар подражает ему, и птица охотно отвечает.

— Почему ты не оставишь свои попытки? Я счастлива с Раулем, я люблю его. Возможно, ты мне и

нравишься, но…

— В конце концов, ты все же призналась, что я тебе нравлюсь, – прервал девушку Сесар.

— Да, нравишься. Доволен? Но, “нравишься” не означает, что я тебя люблю. Слово “нравиться”

означает…

-Ш-ш-ш… Это все, что я хотел услышать.

Сесар встает с кровати, подходит к Вики и прощается с ним новым свистом. Птица свистит в ответ

и машет головой вверх-вниз, проводя клювом по одному из прутьев клетки.

— Уходишь?

— Да, я встречаюсь с одной подружкой, чтобы поужинать с ней.

— По-моему, это просто здорово.

— То, что я ухожу, или то, что ужинаю с другой девушкой?

— И то, и другое.

— И ты не станешь ревновать?

— Ты шутишь? – отвечает Валерия, тоже вставая. Она провожает парня до дверей. – Дай бог, чтобы

ты женился на ней и оставил меня в покое!

— Знаешь одну вещь?

— Какую?

— Ты очень красивая, когда ревнуешь. – Не дожидаясь ответа, Сесар нежно целует девушку в щеку

совсем близко от ее губ.

— Ты – кретин. Самый большой из тех, кого я знала.

Сесар не отвечает ей. Он открывает дверь и спускается вниз по лестнице. Валерия смотрит парню

вслед, пока он не исчезает из виду. Она закрывает дверь и идет в свою комнату, не обращая внимания на Мери, все еще стоящую в прихожей.

Валерия ложится на кровать. Она обескуражена, и думает о случившемся. На губах девушки

играет легкая улыбка, но она не замечает этого. В ее голове такой бардак. Валерия совсем запуталась, и единственный вывод, который она делает из всего этого – то, что сегодня вечером выучить сложноподчиненные предложения попросту невозможно.

Глава 26

Она немного задерживается. Уже почти без четверти девять, но Эстер не могла прийти в кафе

“Топ 40” раньше. Все дело в том, что она очень долго возилась, выбирая, что бы ей надеть, вот и потеряла уйму времени. Она не могла вырядиться слишком броско, но и в обычной школьной одежде тоже не пойдешь. В конце концов, Эстер выбрала белое платье, высокие черные сапожки и джинсовую куртку.

Мне очень жаль, но я задержалась в больнице дольше, чем рассчитывала. Дождись меня! Я буду

через пятнадцать минут.

Такое послание настрочила Феликсу Эстер, чтобы успокоить его. Она знает, что парень бесился

бы от нетерпения, не увидев ее на месте встречи в назначенное время, потому и отправила сообщение.

Не переживай. Я никуда не уйду. Жду тебя здесь вместе с моим суперкалькулятором, готовым к

сражению.

Ответ парня не заставил себя ждать. Странно встречаться с кем-то для учебы в том месте, куда они

идут. Кафе-ресторан “Топ 40” кажется неподходящим местом для погружения в мир производных, и вовсе неуместно приходить туда в обнимку с калькулятором, но самые лучшие события происходят порой и в менее подходящих для этого местах.

Эстер быстро идет вниз по улице Гран Виа. Она замечает Феликса издалека. Он стоит у дверей

кафе с видом заправского ботана-зубрилы из американской средней школы, но есть в нем некое особенное обаяние. Эстер не может отрицать, что этот парень нравится ей. Феликс занят телефоном и нетерпеливо постукивает левой ногой. Одежда на нем не шикарная, но выглядит он довольно симпатично в этой черной рубашке и голубых джинсах. Заметив девушку, Феликс убирает телефон в карман и улыбается ей.

— Привет! Прости за опоздание, – быстро выпаливает Эстер, прежде чем обменяться с парнем

приветственными поцелуями.

— Ничего страшного. Я учил испанский.

— По мобильнику?

— Да, у меня есть приложение, позволяющее делать синтаксический анализ. Оно очень полезное.

— Ты никогда не расслабляешься, а?

— Надеюсь расслабиться сейчас с тобой, – отвечает Феликс, кладя руку на спину Эстер. – Ну что,

заходим?

Девушка кивает головой, и они входят в кафе. Зал начинает заполняться, хотя свободные столики

пока еще есть. Молоденькая блондинка с копной роскошных волос и широкой улыбкой подходит к ним и предлагает выбрать место, какое они пожелают. Ребята решают сесть за стол в правой части зала, неподалеку от сцены. Они усаживаются напротив друг и друга и изучают меню.

— Это очень дорого.

— Заказывай, что хочешь, и не волнуйся о цене, – говорит Феликс, – я приглашаю.

— Мне не нравится, что ты платишь и при этом помогаешь с учебой…

— Зато ты дала мне возможность побыть с тобой вдвоем.

— В этом нет моей заслуги. Ты дал мне то же самое.

— Нас нельзя сравнивать. Я никогда не встречаюсь с девушками, а у тебя море поклонников.

— Не так много, не преувеличивай. К тому же важно не количество, а качество.

— Это – расхожее выражение, но не слишком правдивое, – замечает парень, поправляя очки. –

Вообще-то важно и то, и другое, или ничего.

Эстер удивленно смотрит на парня, а потом весело смеется. Феликс не понимает причину смеха и

с явным недоумением вопросительно разводит руками.

— Прости, но ты такой смешной, когда так говоришь.

— Как – так?

— Ну так… как совсем-совсем взрослый. Все методично, все по порядку, все разложено по

полочкам.

— Ты думаешь, я говорю, как старый дед?

— Скорее я сказала бы… как учитель, но мне нравится. Это интересно, так что не волнуйся.

Парень откашливается и продолжает изучать меню. Эстер наблюдает за ним поверх своего. Для

ребят его возраста он очень странный, хотя ей, в конечном счете, всегда нравятся необычные парни. Впрочем, пальма первенства за ним, если не брать в расчет Бруно.

Через некоторое время ребята, наконец, выбирают, что заказать на ужин. Официантка делает

пометки в блокноте и быстро приносит прохладительное.

— Сегодня я не смогу уснуть, – говорит Феликс, отпивая колу.

— Почему?

— Из-за кофеина. Он сильно действует на меня.

— Тогда не пей колу!

— Ночь есть ночь – послушаю записи передач “Миленио 3”.

— Тебе нравятся программы о чем-то таинственном?

— Они меня просто захватывают.

Ребята затевают разговор об И́кере Хименесе, Хавьере Сьерра, НЛО и психофонии. Эстер плохо

разбирается в подобных вопросах и многого не понимает, но внимательно слушает объяснения Феликса. Он так увлекательно рассказывает обо всем. Заметно, что Феликс очень умный и высоко одаренный парень. Его суперодаренность как-то проскользнула в одном из их разговоров по скайпу, но Эстер этому не удивилась. Чтобы получать столь высокие отметки, недостаточно только много учиться. У парня есть то, чего нет у большинства ребят – исключительный ум. [прим: Икер Хименес Илезари – испанский журналист, ведущий радиопередачи “Milenio 3” о паранормальных явлениях; Хавьер Сьерра – испанский писатель и журналист, ведущий одной из рубрик передачи “Milenio 3”: психофония – запись голосов людей из потустороннего мира]

Пока Феликс и Эстер разговаривают, официантка приносит еду: цветные гамбургеры и один на

двоих салат “четыре времени года”.

— Тебе нравится?

— Да, я впервые ем синий гамбургер, – говорит Эстер, откусив изрядный кусок.

— Они и сами уже не знают, что еще изобрести, чтобы казаться новаторами, хотя, должен признать,

что гамбургер неплохой. Мяса многовато, но вкусно.

— И место шикарное, – добавляет девушка, оглядываясь по сторонам. – Большое спасибо, что

привел меня сюда учиться.

— Так я достаю конспекты?

— Подожди, давай разделаемся с гамбургерами! Расслабься, парень!

Пока ребята ужинают, ресторан полностью заполняется людьми. Феликсу и Эстер невдомек, что

большинство людей пришли посмотреть модную женскую группу.

— А сейчас наступает момент, которого все так ждали. С вами… Sweet California! – громко

объявляет ведущий, находящийся в одной из кабинок зала. [прим: Sweet California – испанская женская группа, организованная в 2013г. В ее составе выступают Альба Рейг Хилаберт, Росио Кабрера Торрегроса и Сонья Гомес Гонсалес]

Завидев появление на сцене Альбы, Сонии и Росио, публика принимается неистово аплодировать.

Эстер тоже самозабвенно хлопает в ладоши, зато Феликс чуть не подавился гамбургером. Он не рассчитывал на это! Как они станут заниматься при таком шуме? К тому же это не его стиль, он предпочитает другую музыку.

Этот миниконцерт начинается с оранжировки песни “Граната” Бруно Марса. Как только

заканчивается первая песня, в зале снова поднимается невообразимый гвалт.

— Ты знаешь кого-нибудь из них? – громко спрашивает девушка.

— Нет, это просто случайность.

— Мне нравятся эти девчонки. Я от них тащусь!

— Я тоже! – врет парень, подцепляя последний кусочек салата-латук.

— Они обалденные!

Однако этот счастливейший момент в жизни Эстер омрачается, когда в зал входит группа,

состоящая из двенадцати девушек и парня. Эта чертова дюжина садится за забронированный стол неподалеку от них. Феликс мгновенно замечает, что происходит что-то плохое, хотя и не понимает, что это может быть. Что такое увидела его подруга, от чего так изменилась в лице?

Глава 27

Роскошный, фешенебельный ресторан отеля – просто зашибись какой классный! “Знай мы это, так

оделись бы по-другому”, – думают ребята, разглядывая посетителей, сидящих за другими столиками. Женщины и мужчины в праздничных, прямо-таки новогодних, нарядах отдают должное блюдам дегустационного меню.

— По крайней мере, мы спустились не в пижамах, – замечает Рауль, изучая карту меню.

— Нам повезло, что не нужно платить, – Венди разглаживает рукой слегка помявшийся чек на

ужин, стараясь его расправить.

— Да, и это тоже.

— Ты видел здешние цены?

— Цены – единственное, что я просек из карты, и это при том, что я – грамотей.

Юмор парня приходится Венди по душе, и она улыбается, тоже изучая меню. Несколько минут

они читают и перечитывают названия каждого из блюд и их ингредиенты, не имея ни малейшего представления, что им заказать.

— Ты уже решил? – спрашивает Венди.

— Не-а, но у меня есть одна мыслишка, – отвечает парень, захлопнув меню. – Не пойти ли нам в

пиццерию напротив? Я увидел ее из такси, и на вид она очень даже ничего.

— Я люблю пиццу, вот только деньги с собой не захватила.

— А я взял, так что не парься – сегодня я тебя приглашаю на ужин, а утром ты оплачиваешь

завтрак.

— Он тоже включен в чек. Только представь, если здесь такой ужин, я даже думать не хочу, каким будет фуршет-завтрак. Уж его-то я не пропущу!

— Неважно! Тогда я стану рассматривать сегодняшний ужин как вложение капитала. Возможно,

когда-нибудь мне пригодится то, что я смогу сказать, что пригласил на ужин знаменитого кинорежиссера Венди... как там дальше?

— Смит. Типичная американская фамилия. Мой отец был из Кливленда, штат Огайо... Хотя здесь, в

Испании, меня с самого детства больше знают как Венди Миннесота.

— Отлично. В таком случае, мисс Миннесота, может, пойдем в пиццерию?

— Идем.

Ребята встают из-за стола, церемонно раскланиваются с официантом и выходят из ресторана.

— Почему ты приехала в Испанию?

— Потому что у отца появилась здесь работа.

— А чем он занимается?

— Он... был баскетболистом, – отвечает Венди, проходя через гостиничный турникет, – а сейчас у него – спортивный магазин.

Рауль, идущий следом за девушкой, совсем не ожидал такого ответа. На улице не холодно и не жарко. Еще не стемнело, хотя в небе Валенсии уже вовсю господствует луна.

— Твой отец играл в NBA?

— Нет, что ты! Не все американцы, играющие в баскетбол попадают в NBA. Он был основным игроком в университетской команде, но забраться выше ему не удалось.

— И он приехал в Испанию?

— Да. Он играл в разных командах: в Вальядолиде, на Канарах, в Луго и, наконец, в Мадриде.

— И ты ездила вместе с ним?

— Конечно, с ним и с мамой. Хотя в то время я была совсем маленькой, и мало что помню.

Перейдя на другую сторону улицы, пара заходит в пиццерию, и тут же к ним подходит лысый, с забавными усиками официант. Ребята садятся за стол и, недолго думая, заказывают на двоих одну большую пиццу с шампиньонами, телятиной и сыром и две кока-колы.

— А ты любишь баскетбол? – спрашивает Рауль, возобновляя разговор.

— Обожаю, но у меня плохо получается, как и все, что я пытаюсь делать.

— Ну ты и пессимистка.

— Я – реалистка. Я отыграла два сезона в институтской команде, а потом бросила – облажалась по полной. Подруги по команде терпеть меня не могли, просто ненавидели, и все время надо мной насмехались.

— Ненавидели?

— Еще как! Я слишком часто ошибалась, а они были одержимы баскетболом. Им хотелось выиграть любой ценой, а наличие в команде такого косолапого увальня, как я, отнюдь не способствовало победам. Много встреч мы проиграли по моей вине.

Девушка рассказывает Раулю несколько смешных случаев из своей практики баскетболистки-неудачницы. Парень внимательно слушает Венди. У него складывается впечатление, что Венди почти всегда была одна; она так и не нашла свое место, не встретила друзей, которые придали бы ей уверенности, и ему становится жаль девушку. Она по-настоящему непонятая.

Подоспела пицца, и ребята приступают к еде, продолжая разговор.

— У Ницше есть такой афоризм: “Все, что не убивает нас – делает нас сильнее”, так что все, что случилось с тобой, когда ты играла, послужит тебе опытом на будущее и закалит тебя. Вот увидишь, все у тебя станет лучше.

— А, не знаю... В прошлом году я попробовала себя в музыке. Одна группа искала солистку, и я попытала счастья.

— Только не говори мне, что тебе нравится еще и петь.

— Нравится, и даже очень. Дома и на репетициях у меня неплохо получалось. Мы дали пару концертов в мадридских пивнушках, но все вышло совсем наоборот.

— Ты часто фальшивила?

— Часто? Да я ни одной ноты не спела правильно, еще и слова песен позабыла.

— И что потом? Ты больше не поешь в группе?

— Нет. Они нашли другую девушку – она поет лучше, да и симпатичнее меня. Музыканты были не так жестоки, как баскетболистки, но гораздо честнее и прямолинейнее их. Они не могли позволить себе такой роскоши – выступать с солисткой, которая срывала концерты, и решили заменить меня.

— Ну и дела! Мне жаль.

— А, ничего страшного. На самом деле я с ними никогда не ладила, и в группе я продержалась от силы пару месяцев.

Печальная улыбка девушки тает, когда она подносит ко рту пиццу. Рауль наблюдает за ней, в то же самое время впиваясь зубами в свой кусок. Он не знает девушку настолько хорошо, чтобы судить, не слишком ли сильно она все преувеличивает и драматизирует. Ясно одно – эта девушка, по внешнему виду будто сошедшая со страниц “Приключений Тома Сойера”, отличается от большинства своих сверстниц.

— Выходит, ты – баскетболистка, певица и кинорежиссер.

— Скорее, соискатель, так одно название. Правда, из режиссеров меня пока еще не поперли. От ворот поворот дадут завтра, когда объявят победителя, и я услышу твое имя.

— С чего ты взяла? У нас с тобой равные шансы.

— Да потому что я – Венди Миннесота. Я ни в чем не могу победить, – отвечает девушка, на этот раз спокойно. Она, не спеша и безо всякого аппетита жует пиццу. Она говорит о своем проигрыше, потому что и в самом деле считает, что ни за что не победит. В эту минуту ничто в мире не сделало бы ее более счастливой, чем победа в конкурсе и получение первой премии, но неуверенность в себе, прошлое и знакомство с таким сильным соперником, как Рауль, вынуждают ее думать о проигрыше.

— Могу я кое-что сказать тебе от чистого сердца и со всей моей симпатией к тебе?

— Все, что хочешь.

— Мне кажется, что подходит к концу очень важный этап твоей жизни.

— Я тебя не понимаю. О чем ты говоришь? Какой этап?

— Хороший, о котором ты мне рассказала.

— В нем не было ничего хорошего, Рауль.

— Как не было? Даже если игра тебе не удавалась, тренер-то включал тебя в команду; даже если ты фальшиво пела в тех двух концертах, группа же выбрала тебя, чтобы выступать с тобой; и даже если завтра ты не получишь премию, ты будешь второй, потому что жюри отобрало тебя финалистом очень престижного конкурса.

— Но...

— Ты просто жалеешь саму себя, Венди. Я тоже жалел себя, и ничего этим не добился. Тогда я понял, что, упав, ты должен подняться, а если снова споткнешься, то должен снова карабкаться вверх. Неважно, сколько раз ты споткнешься и упадешь, ты всегда должен вставать и стараться идти вперед.

Девушка роняет на тарелку недоеденный кусок пиццы. Она заправляет за ухо прядь волос и вместе со стулом двигается вперед.

— Ты меня не понимаешь, – упрекает она Рауля.

— Как раз понимаю. Ты думаешь, что все плохо с тобой обращаются, и так будет всегда, но ты не понимаешь, что жалобами ты не добьешься улучшения.

— Если завтра я выиграю, то все станет лучше.

— Да, но это будет только временно. Ты должна изменить свою жизненную позицию, доказать себе самой, что ты вовсе не такая слабая, как говоришь.

— Ты считаешь, что я хвастаюсь своей слабостью или строю из себя жертву?

— Я считаю, что ты должна изменить свой взгляд на вещи.

Лицо девушки становится жестким и злым. Взгляд, который она бросает на Рауля сродни тому, что она метнула на него в поезде, подумав, что парень относится к ней с презрительным пренебрежением.

— Не знаю, что я здесь делаю, почему ужинаю вместе со своим завтрашним противником, – сухо произносит Венди, вставая со стула. – Мне следовало бы отдыхать в своем номере.

— Ты уходишь?

— Да. Не желаю и дальше выслушивать бессмысленные умозаключения о том, как я должна или не должна переживать свои проблемы. Я не за лекциями сюда пришла.

— Я не хотел оскорбить тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь, правда, понимаю.

— Ты ничего не понимаешь. Ты не знаешь, насколько мне может быть тяжело. Так просто болтать о том, что ты мне наговорил, но мне это не пригодится.

— Мне искренне жаль, если я тебя обидел. Это был всего лишь совет человека, который много раз чувствовал себя точно так же, как чувствуешь ты.

Но Венди уже не слушает Рауля. Она открывает дверь пиццерии, и твердым, решительным шагом идет к гостинице. Рауль едва не выходит следом за ней, но все же остается за столом и берет еще один кусок пиццы. Ему хотелось бы помочь этой девушке, доказать ей, что трудности в жизни необходимо преодолевать. Вот у него, например, после смерти отца заболела мать, и наступил момент, когда он оказался совершенно один в целом мире, и, тем не менее, он, по мере возможностей, все преодолел. С трудом, ценой невероятных усилий и при помощи друзей, но преодолел. По-видимому, чего-то такого очень сильно не хватает этой девушке из Миннесоты.

Глава 28

— Эстер, что с тобой?

— Это... мой бывший... мой тренер по волейболу, – очень тихо отвечает девушка, приблизив свое лицо к лицу Феликса.

Родриго пока не заметил Эстер. Стол, за которым сидит тренер вместе с двенадцатью девушками приблизительно ее возраста, находится очень близко от них. Однако переполох, произведенный их приходом, особенно после того, как они убедились, что поет действительно Sweet California, отвлек внимание от всего остального.

— А-а. У вас с ним все плохо кончилось?

— Нормально... Недавно мы все уладили.

— Он не ставил тебя на игру?

— Среди прочего и это тоже.

Эстер не хочет признаваться, что между ними были отношения не только как у тренера с игроком. Она влюбилась в Родриго, а он заставил ее сильно страдать. С ним она поняла, что внешность обманчива. Для Эстер Родриго был всем, а сейчас стал ничем.

— Давай уйдем отсюда, если хочешь.

— Я не хочу уходить, – с жаром отвечает Эстер. – Я хочу спокойно поужинать, послушать Sweet California и учить с тобой математику.

— Не знаю, можно ли будет учиться в таком гвалте.

— Ну и ладно. Если мы не сможем позаниматься сегодня, мы всегда можем оставить учебу на завтра, – говорит девушка и улыбается, смешно сморщив нос.

Эстер было бы нетрудно встретиться с Феликсом еще раз, более того, она была бы рада. Феликс – необычный парень, ее тянет к нему, и она хотела бы продолжить знакомство с ним вне школьных стен.

— Да, пожалуй, придется оставить учебу на завтра, потому что сегодня, вот здесь, ты ничего не поймешь из моих объяснений.

— Не знаю, пойму ли я, даже если мы будем находиться в полной тишине.

— Вот и проверим.

Эстер согласно кивает головой, искоса наблюдая за Родриго. Тот стоит рядом с одной из девушек, сидящих за столом, и о чем-то оживленно с ней беседует. Белокурая девушка с длинными волосами, собранными в конский хвост, и прямой челкой очень красивая. Эстер не знает, что Родриго сказал красавице на ухо, но они оба смеются. Неожиданно глаза Родриго замечают Эстер, и улыбка исчезает с его лица. Он говорит что-то девушке, с которой только что непринужденно болтал о чем-то, и направляется к столику Эстер и Феликса.

— Он идет сюда, – говорит Феликс.

— Вижу, – нервно отвечает Эстер.

— Ты в порядке?

— Не знаю.

В эту минуту Sweet California начинает петь свой первый хит Infatuated. Многие из присутствующих вскочили со своих мест и устремились поближе к сцене, чтобы подпевать группе. Видя настороженность Эстер, Феликс берет девушку за руку и ведет ее танцевать. Родриго останавливается в нескольких метрах от них и внимательно наблюдает за танцующей парой.

— Не знала, что тебе нравится танцевать.

— Да я терпеть не могу эти танцы.

— Но у тебя неплохо получается.

— Спасибо… У тебя что-то было с этим парнем, правда? – спрашивает Феликс, прижав губы к уху

Эстер.

— О чем ты?

— Это бросается в глаза, Эстер. Человек не волнуется так и не меняется в лице, завидев тренера. Ты

его очень любила?

Начинает звучать припев, и люди сходят с ума, топая ногами, подпрыгивая и хлопая в ладоши.

— Очень! Даже слишком! – кричит Эстер Феликсу прямо в ухо.

— И ты по-прежнему что-то чувствуешь к нему?

— Нет, абсолютно ничего.

— Правда? Обещаешь? – спрашивает Феликс, обнимая девушку за плечи.

— Честное слово.

Руки парня скользят вниз, к ее талии. Девушка радостно покачивается в такт музыке, закрывает

глаза и напевает строчки звучащей песни. Феликс молча смотрит на Эстер, двигаясь в заданном ею ритме.

— Значит, мне не стоит беспокоиться из-за этого типа?

— Конечно же, нет.

— А из-за кого-нибудь другого?

Эстер не отвечает. Она снова закрывает глаза и продолжает танцевать, но теперь Феликс не

танцует. Он останавливается и ждет, чтобы девушка снова посмотрела на него. Очень скоро поняв, что парень не танцует, Эстер смотрит на друга. Причина ей известна, но она не уверена в своем ответе.

— Что ты хочешь знать?

— Нравится ли тебе другой парень.

— Не знаю. Я не знаю, нравится или нет. Я честна с тобой.

— Сказав мне правду, ты была бы честнее.

— Это правда – я не уверена в своих чувствах.

— Кто он? Я его знаю?

Последний вопрос совпадает с окончанием песни. Складывается впечатление, что следующая

композиция будет медленной, потому что Альба, Росио и Сония идут к высоким табуретам и садятся на них. Феликс и Эстер возвращаются к своему столу и садятся. Родриго тут же пользуется этим обстоятельством, чтобы подойти к ним.

— Привет! Сколько лет, сколько зим! – восклицает он, быстро наклоняясь к девушке, чтобы

поцеловать ее.

— Привет. Время просто летит.

— Ты мне больше не звонила. Я тебе уже не нужен.

— Просто я была очень занята учебой.

Родриго ухмыляется, изучающе глядя на Феликса.

— Это твой парень?

— Я – друг Эстер, – отвечает Феликс, поправляя очки.

— И поклонник Sweet California?

— Нет, до сегодняшнего дня я никогда их не слушал, но они мне очень нравятся.

— Да, поют они отлично, и все три – красавицы, – говорит Родриго, а на сцене начинает звучать

песня Impossible из репертуара Джеймса Артура. – Моим девчонкам они нравятся.

— Они из твоей команды?

— Да, я тренирую их около месяца. Они идут последними в лиге, но я пообещал им, что как только

они выиграют свою первую встречу, у меня будет для них сюрприз, и вот в субботу они меня порадовали!

Эстер смотрит в сторону сидящих за столом девушек. Особое внимание к себе привлекает именно

та девушка, с которой шутил Родриго. Она напоминает Эстер ее саму, когда все только началось. У нее даже челка похожая – прямая, свисающая на глаза. Эстер от всей души надеется, что с этой девушкой не случится то же, что и с ней.

— Уверена, что вы выиграете не одну встречу.

— Естественно, у нас очень жесткие тренировки. В следующем сезоне они дадут жару! Девчонки

лучше, чем о них думают!

— В каком смысле лучше? – спрашивает Феликс. – Они недурны, как я погляжу. Большинство из

них – красавицы, да и фигурки у них – что надо, всё при них! Уверен, что ты и сам заметил. Или я ошибаюсь?

Родриго растерялся, впрочем, так же как и Эстер. Девушка не подозревала, что ее друг сможет

перевести беседу в такое русло и говорить с Родриго подобным тоном.

— Я всего лишь тренер, и я гораздо старше их.

— А как же Эстер? Она, должно быть, ровесница твоим теперешним игрокам. Сколько им? Лет

пятнадцать, шестнадцать?

— Феликс, прошу тебя, оставь.

— Верно, брось, Феликс, – тщательно проговаривая каждое слово, повторяет Родриго. – Ты лезешь

туда, куда тебя не звали.

Парень вздыхает, поднимается и с ироничной усмешкой замечает:

— Шел бы ты своей дорогой, господин тренер. Это ты влез, куда не следовало.

— Что ты сказал?

— Что у тебя слишком длинные руки и тебе нравятся молоденькие девочки. А кстати, скольким из

этих бедняг ты уже намекнул, что не прочь?

— Я не позволю какому-то молокососу так с собой разговаривать.

— И что ты сделаешь? Разоблачишь меня? Или тебе есть, что скрывать?

Этот неприкрытый вызов для тренера все равно, что удар без рук. Ошеломленная Эстер смотрит за

дальнейшим развитием событий. Если удар Феликса был полон сарказма и бил по чувствам, то удар Родриго был нанесен прямо в челюсть. От удара лицо парня дернулось, очки слетели и, просвистев в воздухе, упали на пол, ударившись сначала о спинку стула.

— Что ты делаешь, псих?! – вскрикнула Эстер, быстро наклоняясь к другу, чтобы помочь ему. – Как

ты посмел его ударить?

— Ты слышала, что сказал мне этот придурок? Почему ты не сказала ему правду? Почему не

объяснила, что это ты сходила по мне с ума, не давала мне проходу ни днем, ни ночью, что сама вешалась мне на шею?

— За это время ты ничуть не изменился, ты все такой же.

— Сама виновата – вечно связываешься с такими недоумками, все никак не повзрослеешь.

— Уходи! И оставь нас в покое!

Уйти Родриго не успел. На место происшествия подбегает охранник и с трудом выдворяет из зала

сопротивляющегося и бранящегося на чем свет стоит драчуна.

Прервавшаяся на несколько секунд музыка, продолжает звучать в кафе “Топ 40” с легкой руки

Sweet California.

Волейболисток тоже просят покинуть ресторан. Рассерженные и не ожидавшие ничего подобного,

девушки одна за другой выходят из зала. Они тоже видели, как их тренер ударил какого-то парня в очках, которому администратор и Эстер помогают сесть. Официантка приносит лед, завернутый в ткань, и парень осторожно прикладывает его к скуле.

Когда Эстер и Феликс снова остаются одни, девушка укоряет его:

— О чем ты думал, говоря все это?

— О тебе.

— Обо мне?

— Этот парень причинил тебе боль. Он получил по заслугам.

Вздохнув, девушка придвигает стул поближе к Феликсу и садится рядом с ним. Она просит у него

тряпицу со льдом, и парень послушно отдает ей салфетку.

— С этой минуты позволь мне самой решать свои проблемы, – с улыбкой говорит Эстер.

— Не знаю, сумею ли сдержаться, – также с улыбкой в тон ей отвечает Феликс.

— Сдержишься, иначе я больше не буду встречаться с тобой.

— А как наш уговор на завтра? Он остается в силе?

— Если будешь хорошо себя вести до тех пор, пока мы не уйдем отсюда, – да.

— Что ж, постараюсь больше не злиться, если здесь появится другой из твоих бывших, – говорит

Феликс, выдавая одну из своих фирменных полуулыбочек. – Кстати, ты мне так и не ответила. Кто этот таинственный парень, о котором ты не знаешь, нравится он тебе или нет?

Эстер качает головой и прижимает лед к лицу Феликса.

— На сегодня довольно вопросов. Как думаешь, ты сможешь есть десерт, или тебе будет очень

больно жевать?

Глава 29

Желанием Валерии было пойти и пораньше лечь спать, забыть о сегодняшнем дне, но вместо этого дело закончилось ужином с матерью, Эрнесто и Мери. Они разделили на четверых салат “оливье” и несколько кусочков куриного филе в панировке, которые женщина принесла из кафе уже готовыми. Мара решила устроить себе свободный вечер и провести его с семьей, однако на протяжении всего вечера разговаривали только они с мужем. Мария почти все время молчала, произнеся за ужином едва ли несколько слов, а Вал лишь односложно отвечала на заданные ей вопросы.

— Уборка за вами, – объявляет Мара, вставая, и целует мужа в голову.

— Что, опять? Да я всю жизнь провожу за уборкой, – возмущается дочь, – только и делаю, что убираюсь; если не в кафе, то здесь.

— Помогать – это твоя обязанность.

— А я что, не помогаю?

— Помогаешь, когда тебе хочется...

Вал не хочет спорить и ругаться с матерью прямо сейчас. Сегодня у нее и без того было достаточно всего, к тому же Мери без всяких возражений уже ушла на кухню с тарелками в руках. Не будет же она самой ленивой в доме.

— Ну что – ты моешь, я вытираю? – спрашивает она рыжульку, беря бело-голубое полотенце.

— Идет.

Не говоря больше ни слова, девчонки молча засучивают рукава. Несколько минут слышен только шум воды и звук убираемой в шкаф посуды. Вал и Мери не в силах ничего поделать с накопившимся между ними напряжением.

— Ты не должна была открывать Сесару, – роняет, наконец, Валерия, вытирая одну из кружек.

— Почему?

— Потому что нет.

— А что бы ты хотела? Оставить его на улице?

— Не знаю, но, по крайней мере, ты могла бы спросить меня, хочу я его видеть или нет.

Мария споласкивает тарелку и небрежно протягивает ее Валерии, та выхватывает несчастную тарелку из рук сводной сестры и с силой трет ее полотенцем.

— Послушай, я не собираюсь влезать в твои проблемы с парнями. Если я вижу на улице парня, который хочет войти в мой дом, я его впускаю.

— Это не твой дом.

— Вообще-то, мы уже говорили об этом. Я знаю, что это не мой дом, но огромное спасибо тебе за то, что напомнила.

— Я думаю, что иногда ты об этом забываешь.

— Ты тоже забываешь, что здесь живет мой отец. И живет он здесь потому, что женился на твоей матери.

— Черт! Ты не должна была пускать Сесара, и в этом все дело.

— Ты боишься, что об этом узнает Рауль? Ты ведь ему ничего не сказала, так?

Валерия перестает вытирать кружку и смотрит на Марию. Ей не нравятся только что заданные вопросы. Да кто она вообще такая, чтобы вмешиваться в ее отношения с парнем?

— Я ничего не сказала Раулю, потому что он в Валенсии, и я не хочу портить ему поездку, но как только он вернется, я ему все расскажу.

— Не знаю, нужно ли это.

— А почему нет? Между нами уже нет секретов.

— Ты причинишь ему боль, и тебе это известно.

Что лучше? Причинить боль, сказав правду или утаить ее, не причиняя боли? Вал не совсем уверена, как ей лучше поступить. Однако есть вероятность того, что Рауль узнает обо всем от третьих лиц или невзначай, и тогда ему будет гораздо больнее. В любом случае, она не станет говорить с ним на эту тему до субботы, если вообще станет говорить.

Девушки снова замолчали. Обе расстроены и раздосадованы, им трудно и неприятно вести дальнейший разговор. Едва покончив с мытьем посуды, Вал уходит в свою комнату, а Мери идет в гостиную к отцу и Маре.

Когда Рыжулька входит в комнату, отец сидит на диване, держа в руке телефон. Он просит ее взять трубку, и девушка вопросительно смотрит на него.

— Это мама, – поясняет он, прикрыв ладонью трубку.

— Что ей нужно?

— Она хотела бы знать, что за отношения у вас с некой Паломой.

— Палома? С ней что-то случилось?

— Нет, с ней ничего, но, судя по всему, ее мать сильно разволновалась, когда узнала о том, что вы встречаетесь не только как подружки, что вы – пара.

Незадолго до этого...

— Я не понимаю, почему должна остаться здесь на ночь, – говорит Палома, сидя на кровати и обхватив колени руками.

— Потому что так сказал доктор, – упорно талдычит мать, раз за разом повторяя одно и то же. – Не полезь ты в драку, не было бы теперь этих проблем.

— Они сами начали, мама, в этот раз я ни в чем не виновата.

— В этот раз...

— И в другие тоже, я только защищаюсь.

— Не понимаю, что ты сделала этим девчонкам, что они так обращаются с тобой.

— Ничего.

— Вероятно, что-то у тебя с ними все-таки произошло. Почему ты от нас скрываешь?

Палома вздыхает и отворачивается. Она смотрит другую сторону: вечно их с матерью разговоры заканчиваются одним и тем же, хотя на этот раз все хуже, чем обычно, – она попала в больницу и должна провести ночь здесь.

— Ты дашь мне мобильник?

— Доктор ясно тебе сказал, чтобы ты постаралась как можно лучше отдохнуть, и не пользовалась много телефоном.

— Я только пошлю сообщение.

— Кому?

— Господи, какая тебе разница? – в сердцах кричит Палома. – Ты прямо как полицейский. Вы с папой всегда и во всем меня контролируете.

— Мы желаем тебе добра.

— То есть для меня самое лучшее не то, что я хочу, и что делает меня счастливой, так что ли?

— Да, то, что ты говоришь, называется быть капризной, – резко замечает женщина. – Возьми телефон, но поторопись. Тебе нужно отдыхать.

— Я и так отдохнула выше крыши. Я хочу филе с картошкой и убраться из этой тюрьмы!

— Радуйся! Бери телефон и отправляй свое сообщение.

Девушка продолжает тихо ворчать. Хотя у нее и побаливает время от времени голова, ей не настолько плохо, чтобы проваляться здесь всю ночь. Терпение, терпение – ей не остается ничего другого. Хорошо хоть у нее есть телефон, чтобы послать сообщение своей девушке.

Ты не представляешь, как ненавистно мне находиться здесь взаперти. Знаешь, чего бы мне хотелось? Улизнуть с тобой в комнату криков и вопить, вопить, как чокнутая до потери голоса. И чтобы нас никто не беспокоил, и не мешал нам. Я чувствую, что испортила вечер Эстер и тебе, но обещаю когда-нибудь возместить это.

— Ну что, закончила? – спрашивает Ньевес, снова подходя к дочери.

— Нет еще, подожди секунду.

Близость матери тревожит Палому, и девушка прикрывает экран мобильника рукой, чтобы мать ничего не увидела. Она быстро отправляет сообщение и тут же пишет второе и последнее, уже гораздо короче первого.

Доброго вечера! Я так люблю тебя. Очень-очень сильно люблю.

Палома не успевает дописать сообщение и отправить его – сильная боль снова пронзает голову. Девушка роняет телефон на кровать и на секунду сжимает ладонями виски.

— Что с тобой?

— Ничего, я в порядке, мама.

— Не ври мне! У тебя болит голова?

— Нет... просто кольнуло немножко. Я в полном порядке.

Именно в тот момент, когда боль отступает, и Палома собирается потянуться за телефоном, чтобы завершить начатое, мать с удивлением просматривает готовое к отправке сообщение. Ей не удается разглядеть адресата, зато она отлично видит часть текста.

— А это еще что такое? Кого это ты любишь? Палома, что означает это послание?

— Тебе-то какая разница? Это тебя не касается, – отвечает девушка, пряча телефон под подушку.

— Не смей так со мной разговаривать! – сердито прикрикивает на дочь не на шутку разгневанная Ньевес. – Зачем ты написала кому-то, что любишь его?

— Это – мое дело, и только мое!

— Не ори на меня, Палома!

— А ты не лезь в мои дела! – еще громче кричит Палома.

Этот крик вызывает новый приступ резкой боли в затылке. Девушке становится плохо.

— Я – твоя мать, и имею право знать о таких вещах, – уже тише говорит мать, немного успокоившись. – Кто этот парень?

— Я не хочу ничего говорить тебе, ты закатишь скандал.

— Нет, я не буду ругаться.

— Еще как будешь! Тебе этого не понять!

— Милая, будучи подростками, мы все думали, что влюблены, но то чувство было таким непонятным, запутанным. Настоящая любовь – для ребят постарше, а тебе всего пятнадцать.

— Я уже не ребенок, и расчудесно могу влюбиться.

— Ты сама не понимаешь, что мелешь. О, господи! Если об этом узнает отец, он устроит такую бучу! Кто этот парень?

— Этого я не скажу, даже не подумаю!

— Надеюсь, он не из этих интернетных пройдох? Он намного взрослее?

— Мама, перестань! У меня болит голова!

— Так и есть! Ты целый день сидишь перед компьютером. А ведь отец меня предупреждал – подумать только! А-то, как дура набитая, думала, что ты готовила уроки. Ты что ударилась в любовь с интернетными?

— Это не твое дело!

— Ради бога, скажи мне, кто он. Я должна знать.

— Нет!

— Нам с отцом необходимо знать для твоего же блага, кто!..

— Хватит, мама! Забудь! – кричит девушка, обрывая мать на полуслове. – У меня разламывается голова!

— Тогда ответь мне, в кого ты, по-твоему, влюбилась!

— Отстань! Я все равно не скажу!

— Я не уйду отсюда, пока не узнаю. Это все ради тебя, неужели ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь, что вас с отцом это не касается. Это не ваше дело! Это моя жизнь, а вы с отцом постоянно лезете в нее.

— Потому что нам это важно!

— Вранье! Я тебя ненавижу!

— Не говори так!

— Это правда! Ты не даешь мне даже вздохнуть!

— Хватит, Палома! Скажи сейчас же, кто этот парень!

— Это не парень! – вне себя кричит Палома, швыряя подушку на пол. – Это девушка, и она не так давно ушла отсюда!

Глава 30

Этой майской ночью Валенсия изумительно прекрасна под звездным покрывалом, окутывающим ослепительно сверкающую луну. Перед тем как вернуться в номер, Рауль прогуливается по дорожке вдоль старого, осушенного русла реки Турия.

Во время прогулки Рауль часто вспоминал Венди. Девчонке нужен кто-то, кто поддержит ее, будет с ней ласков и нежен. Во время ужина он, пожалуй, перегнул палку. Было бы лучше просто выслушать ее, а не разглагольствовать самому, раздавая советы. Ну да, просто слушать ее рассказ. Они только что познакомились, а он уже по уши влез в ее жизнь, но ведь он видел в ней свое отражение – девушка была его точной копией.

Парень и сам прошел через подобные злоключения, считая, что его никто не понимает. У него тоже ничего не получалось, и он замкнулся в себе, сетуя на свою несчастную долю, неудачи и невезение, но некий голос подбодрил его, сказав, что жизнь – это череда черно-белых полос, и все устаканилось. Рауль понял, что каждому этапу жизни нужно противостоять непременно с решимостью и желанием идти вперед, прикладывая к этому все силы.

Перед тем как войти в гостиницу Рауль купил в Лаолао йогурт с кусочками манго и заварной крем и съел его, сидя на скамейке на улице Гран Виа дель Маркес дель Турия. Парень достал из кармана толстовки мобильник и просмотрел странички в интернете. От Валерии нет никаких новостей. Она тоже была такой же непонятой, как Венди. Познакомившись, девчонки, безусловно, найдут общий язык, как это случилось с Альбой. Все три девушки необычные, и у каждой из них свои особенности.

Рауль чувствует невыразимую грусть, думая о своей любимой. В эту чудесную звездную ночь ему так хотелось бы крепко и ласково сжимать ее в своих руках.

Интересно, что она сейчас делает?

Закрывшись в своей комнате, Вал слышит доносящийся до нее разговор Эрнесто и Мери. Похоже, Мери всерьез чем-то обеспокоена, но споры подруги с отцом – не ее проблемы. Валерия берет плеер и включает его на максимальную громкость. Мама всегда говорит, что когда-нибудь она оглохнет. Девушке нравится громко звучащая в ее наушниках песня Марии Вильялон “Город велосипедов”, и она тихонько подпевает:

Я помню, как все было прекрасно вокруг нас... [прим: речь о песне María Villalón – La ciudad de las bicicletas с диска Historias de una cantonta (2012)]

Когда закончатся экзамены, она предложит Раулю покататься на велосипедах в парке Ретиро. Она никогда не проигрывает в заездах, Рауль всегда ей поддается. Девушка улыбается, думая о Рауле, и обнимает подаренную им плюшевую белку – все-таки жалко, что в такой момент она не может быть рядом с ним. Вал уверена в завтрашней победе Рауля на конкурсе короткометражек. Эх, если бы во всех других делах была бы такая же ясность!

“Моя чаша весов просто-напросто перевесит чашу Рауля”.

Было бы странно, уже любя одного человека, влюбиться в другого, так ведь?

Этот дурацкий Сесар! Как она его ненавидит! Так сильно, что не может забыть обо всем, что произошло. Слишком много сомнений в душе, которых не должно было бы быть.

Весы... Вал вспоминает, что в детстве ей подарили игрушечные весы, и ей очень нравилось играть с ними, представляя, что она была продавщицей фруктового отдела в супермаркете. Интересно, где они?

Девушка открывает шкаф и окидывает взглядом верхние полки. Там, куда и не добраться толком, хранятся всякие вещички тысячелетней давности. Скорее всего, она отыщет их именно здесь. Валерия придвигает к шкафу стул и влезает на него. Приподнявшись на носки и заглянув на полку, она обнаруживает весы среди пазлов, настольных игр и детских книжек. Осторожно, чтобы не упасть, она дотягивается до игрушки и так же осторожно, не торопясь, слезает со стула. Уже сидя на кровати, она внимательно разглядывает одно из своих детских сокровищ. Помимо самих весов есть еще и сетка, битком набитая игрушками – маленькими пластиковыми помидорами, перцами, апельсинами, яблоками. Сейчас Валерия не понимает, как она, будучи ребенком, могла с радостью играть во все это. Теперь весы пригодятся ей для другого.

— Справа – Рауль, слева – Сесар, – еле слышно бормочет она себе под нос.

Рауль – красивый, Сесар – тоже. Пока ничья – на каждую чашку весов по перчине. Рауль очень милый, и любит ее. В том, что Сесар ее любит, она не уверена, несмотря на все его уверения. Хоть парень и говорил ей о любви, но непонятно, настоящая ли это любовь. Значит, кладем помидорину со стороны Рауля. Каждый из них двоих по-своему творческий человек, оба талантливы и с богатой фантазией. Итак, по пластиковому бананчику в каждую чашку. Но кое в чем Сесар превосходит Рауля – в дерзости и нахальстве, и это, надо признаться, ее притягивает. Никто не волнует, не будоражит ее кровь так, как он. Досадно, но апельсин кладется с левой стороны, он для парня из метро. Что ж, ничья – 3:3. Обхватив голову руками, девушка вздыхает. А может, он лукавит и хитрит?

Войдя в гостиницу, Рауль здоровается с администратором и идет к лифту. Во рту еще чувствуется сладкий привкус только что съеденного йогурта, но в то же время к нему примешивается горечь от недавней размолвки с Венди. Завтра утром, за завтраком, он попробует уладить эту проблему.

Коридор третьего этажа тих и безмолвен. Проходя по красной ковровой дорожке, Рауль не слышит ни звука, кроме собственных шагов. Парень останавливается перед 311-ым номером, достает ключи и открывает дверь. Он уже почти заходит к себе, когда открывается дверь номера напротив. Рауль видит Венди Миннесоту в смешной желтой пижаме с кучей аппликаций тропических животных. Девушка быстро, на цыпочках подбегает к Раулю и заталкивает его в номер.

— Если кто-нибудь увидит меня в таком виде, я умру, – торопливо говорит она, закрывая дверь.

— Почему? Эта пижама такая... прикольная. Это кто, слон?

— Ага.

— Очень милый. Так же как жираф и... бегемот.

Венди краснеет, и этим тут же напоминает Раулю Валерию. Ее беленькое конопатое личико заливается краской, но и тут девушка старается половчее держать оборону. Сохраняя серьезность, она внимательно вглядывается в лицо парня.

— Ты пил какао?

— Нет, с чего ты взяла?

— У тебя вот здесь коричневое пятно, – улыбнувшись, поясняет она, указывая на правый уголок рта.

— Наверное, это заварной крем, – отвечает парень. Он идет в ванную и смывает пятно водой. – Я ел йогурт в Лаолао.

— Правда? Обожаю эти йогурты.

— Если бы ты не ушла так поспешно...

— Если бы ты не лез в мою жизнь...

Оба вызывающе смотрят друг на друга, но, в конце концов, хохочут.

— Ты права. Прости, я наговорил всего, – извиняется Рауль, усаживаясь на кровать, – но я не хотел тебя обидеть.

— Да я тоже хороша! Ты же не говорил ничего плохого, а я завелась с пол-оборота – и в штыки.

— Тогда – проехали, забудем, да и дело с концом.

— Согласна, забыто.

— Я рад, что мы помирились.

— Я тоже, – уже спокойнее отвечает Венди. – Не хочу видеть в тебе врага.

— Ты говоришь так из-за конкурса?

— Да, ведь мы соперники. Я не могу выбросить это из головы, хотя ты мне нравишься. Если честно, то мне позарез нужна победа. Этим я хочу доказать всем, что чего-то стóю.

Слова конопатой девчонки с волосами цвета апельсина трогают Рауля. Эта премия тоже очень важна для него, но победит он или нет, его жизнь все равно пойдет своим чередом. У него есть Валерия, его родные, друзья, и у него больше шансов постараться реализовать то, к чему он стремится. Его уверенность в себе никуда не денется, не исчезнет также и его желание учиться и добиваться лучшего. Его цель – стать знаменитым кинорежиссером, и неважно, с этой премией или без нее. А вот для Венди эта победа важнее, особенно с точки зрения ее самоуважения и самооценки, которая в данный момент ниже плинтуса. Победа в конкурсе означала бы для нее огромный толчок к позитивным эмоциям.

— Думаю, твои шансы на победу очень велики.

— Такие же как у тебя, ты сам это говорил. Фифти-фифти.

— Если бы я был членом жюри, я отдал бы тебе свой голос.

Слушая парня, Венди невольно улыбается. Во всяком случае, как бы ей ни хотелось, а Рауль не может ей разонравиться, хотя она и старалась добиться этого раньше. Она нашла основной предлог, чтобы избавиться от симпатии к нему и считать его своим врагом, думать о нем, как о помехе на пути к достижению цели, но едва Венди вошла в его номер, как поняла, что все бесполезно. Этот парень ей нравится. Она, во что бы то ни стало, хочет выиграть, но сердце не позволяет ей ненавидеть его. Сердцу не прикажешь; есть чувства, неподвластные нам.

Черт! Опять ничья! По шесть пластиковых игрушек на каждой из чашек. Не может быть! Ну как они могут быть на равных, если один из них – ее парень, в другой – бессовестный наглец?!

Она не согласна с результатом, но если быть честной с самой собой, то ей надо обдумать все до мелочей.

На мгновение девушка задумывается. Каким еще достоинством, помимо рассмотренных, может обладать один или другой парень? Что нарушит равновесие, склонив чашу весов в ту или иную сторону? Держа игрушечное яблоко в руках, Вал размышляет, куда бы его положить.

И тут на ум ей приходят улыбки ребят. Улыбка Рауля искренняя и чистая... Девушке нравится, когда Рауль смотрит на нее, не отрывая взгляд, и постепенно на его лице появляется улыбка, восхитительная, чудесная улыбка. Улыбка Сесара обаятельная, но лукавая, с хитринкой... иногда даже нагло-агрессивная. Это улыбка человека, знающего, что он владеет ситуацией. Впрочем, обе улыбки весьма своеобразные. Так чья улыбка ей нравится больше? Сесара или Рауля? Куда положить яблоко – на правую чашку или на левую? С окончательным решением придется подождать, потому что звонит телефон.

— Привет, – отвечает Валерия, беря трубку.

— Привет. Как дела?

— Да... нормально. Сижу, кукую здесь.

— Ты уже спала? По-моему, ты какая-то усталая.

— Да нет, пока не спала, но уже собиралась ложиться.

— Я тоже. Тяжелый выдался денек.

— У меня не легче.

— Хочешь, сделаю массаж?..

К гадалке не ходи – в эту минуту он улыбается. Так какую же улыбку она предпочитает: эту или другую? Игрушечное яблоко по-прежнему у нее в руках. Девушка в нерешительности крутит его в руках, крепко сжимая черешок.

— Как у тебя с твоей подружкой?

— Неплохо, мы только что попрощались.

— Хорошо поужинали?

— Да... Знаешь, она очень необычная девчонка, но ужин был чертовски вкусным. Десерт, кстати, тоже, хотя я предпочел бы поужинать с тобой.

Наконец-то яблоко падает на весы, и одна из чашек поднимается, а другая опускается. Девушка, молча, смотрит на игрушку своего детства, вздыхает, а потом улыбается.

— Послушай, я иду спать. Поговорим завтра.

— Отлично. Отдыхай и думай обо мне, а?

— Будет так, как будет.

— Спокойной ночи, Вал.

— Спокойной ночи, Сесар.

Девушка дает отбой, но не убирает телефон. Она ищет номер Рауля и набирает его. Парень отвечает на втором гудке.

— Привет, красавица моя. Ты что, прочитала мои мысли?

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я собирался звонить тебе прямо сейчас. Как дела?

— Я очень устала и позвонила тебе только пожелать спокойной ночи и удачи на завтра.

— Огромное спасибо. Ты уже ложишься спать?

— Ага, я как выжатый лимон.

— Тогда отдыхай, любимая.

— Рауль...

— Что, милая?

— Ты только никогда не забывай, что я люблю тебя, ладно?

— Конечно, ну как я это позабуду?

— Мне очень нужно было сказать тебе это. Что бы ни случилось, я никогда не перестану любить тебя, – взволнованно повторяет Вал. – Надеюсь, тебе приснится твоя победа на конкурсе.

— Я постараюсь победить. До завтра.

И напоследок, перед тем как повесить трубку, с обеих сторон звучит: “Я тебя холю”. Когда Валерия повесила трубку, Рауль всерьез призадумался. Он заметил, что Вал стала какой-то другой. Возможно, на нее повлияло то, что сейчас она не с ним. По возвращении из Валенсии он стопудово зайдет к ней.

Но дело не только в его отсутствии, все гораздо глубже. Когда Рауль вернется, ребятам придется поговорить о чувстве, которое сейчас хранится в маленьком пластиковом яблочке на чаше весов.

Глава 31

— На сегодня хватит. Отключаюсь.

— Я тоже. Доброй ночи, иди, отдыхай.

— Тебе тоже спокойной ночи, Альба. До завтра.

— Пока, Бруно, до завтра.

Парочка прощается, проболтав по скайпу двадцать минут. Разговор был каким-то вялым, так себе, ни о чем. Ну, что было, то было. Да что там ждать, если голова в другом месте, и мысли не о том. Трудно принимать важные решения, это тебе не фунт изюму.

Парень зевает и ложится на кровать вместе с ноутбуком. Устроившись поудобнее на животе, Бруно кладет подбородок на подушку и выжидает пять минут, чтобы вернуться в скайп. Ему жаль поступать так со своей девчонкой, за ее спиной, втихаря, возвращаться в скайп. Однако прежде чем выйти, он точно видел, что Эстер была в контакте, и при этом ничего ему не сказала. Интересно, с кем она общается в сети все эти дни, не послав ему ни слова?

Бруно терпеливо ждет, надеясь, что его подруга решит сказать ему что-нибудь. Она ведет себя очень странно. Вечером она соврала Мери, сказав, что встречается с ним, чтобы заниматься математикой. Но зачем ей врать?

Как ни крути, но похоже, Эстер не готова открыться никому из них. В голову Бруно закрадывается мысль: уж не встречается ли она часом опять с Родриго? При одной только мысли об этом у Бруно скручивает живот. Черт, не может быть! Опять споткнуться о тот же камень. Но ведь не зря пословица гласит, что из всех существ только человек может дважды наступить на одни и те же грабли. Неужели она вернулась к тренеру? Если так, то все понятно.

— Ага, попался! Я тебя поймала. Разве ты не собирался спать?

Вопрос приходит от Альбы. Бруно был так занят Эстер, что не заметил возвращения своей девушки.

— А сама? Ты тоже заявила, что пойдешь спать.

— То есть ты хочешь сказать, что снова в сети, потому что меня там уже не было?

Бруно пыхтит, не зная, что ответить. Альба застукала его в сети с поличным. Впрочем, сама она тоже вернулась, так что они оба одинаково виноваты.

— Я мог бы спросить у тебя то же самое, верно?

На мониторе парня появляется приглашение к видеоконтакту. Бруно нерешительно мнется, сомневаясь, соглашаться или нет. Правда, если он откажется, Альба разозлится еще больше. Другого выхода не остается, хотя объясняться нет ни малейшего желания.

Парень удовлетворяет просьбу, снова надевает наушники и ждет появления Альбы в верхнем окошке. Ну вот она и появилась, причем ужасно недовольная.

— Ну что с тобой сегодня? И не морочь мне голову, я тебя знаю, Бруно. Ты весь день был сухим и безучастным, очень далеким от меня.

— Я не знаю, что со мной. Устал я что-то – экзамены, да еще Элизабет...

— Брось, не ври! Это же неправда. Ты не из тех, кто ломает себе голову из-за таких вещей. Думаю, анонимки, которые ты получаешь по интернету, здесь тоже не при чем. Что-то творится именно с тобой, а рассказать мне об этом ты не хочешь.

— Да ничего особенного, правда.

Девушка не верит Бруно. Она приближает лицо вплотную к камере и говорит прямо в лоб:

— Знаешь, почему я снова вошла в контакт?

— Нет. И почему же?

— У меня было предчувствие, что ты туда вернешься. Я заметила это при нашем прощании. У меня сложилось впечатление, что сегодня вечером ты хотел отделаться от меня. В твоих словах не было нежности, ты разговаривал со мной как будто по принуждению, будто повинность отбывал.

— Я... совсем запутался, Альба.

— Ну так поделись со мной! Расскажи, что с тобой происходит! – в отчаянии девушка умолкает и нервно теребит прядь своих светлых волос, стараясь пригладить их руками, а Бруно решает, с чего начать разговор.

— Короче, я... не совсем уверен... в своих чувствах к тебе.

От десятка слов, произнесенных Бруно, у девушки стынет в жилах кровь. Она уже подозревала это, понимая, что все между ними шло как-то не так, но выдержать удар, услышав подтверждение из уст самого парня, оказалось сложнее. Альбе стоит немалых усилий не рухнуть на пол прямо перед монитором.

— Ты меня не любишь? – спрашивает она, вся дрожа.

— Думаю, что мне не удалось по-настоящему влюбиться в тебя. Ты мне очень нравишься, но, мне кажется, что это не любовь.

— Ты уверен в этом?

— Я ни в чем не уверен, Альба. У меня в голове такой кавардак, я же тебе сказал.

— Ладно, по крайней мере сейчас ты был искренним.

Да, он был честным, возможно, впервые. В эти два месяца с небольшим, что они встречались, ему было хорошо с Альбой; он чувствует к ней какую-то необычайную нежность, но достаточно ли этого для поддержания их отношений как пары?

— Жаль, что так вышло, ты этого не заслуживаешь.

— Не беспокойся, все в порядке.

Но это не так – девушка опускает голову и начинает безутешно плакать. Она закрывает лицо руками, и ее ладони становятся мокрыми от слез. Альба влюбилась по-настоящему, она на самом деле любит Бруно. Скрепя сердце, Бруно смотрит на девушку – на душе у него скребут кошки. Парень слышит в наушниках ее плач и проклинает себя за боль, причиненную Альбе. Альба – добрая, славная, милая девушка. Ей удалось снова объединить “непонятых”. Она чудесная, умная – он и в подметки ей не годится, и все же он ее не любит. С ней он не чувствует порхания бабочек в животе, какое чувствует, к примеру, рядом с Эстер.

— Успокойся, пожалуйста, не плачь, – мягко просит Бруно.

— Сейчас все пройдет, – отвечает Альба, утирая футболкой слезы с глаз.

— Прости, все должно было быть не так.

— Не нужно извиняться, Бруно, сердцу не прикажешь. Нельзя влюбиться по велению, никто не может выбирать, в кого ему влюбляться, а в кого нет. Быть с тобой – было самым большим в моей жизни безумством и в то же время благоразумием. Подумать только, сколько всего со мной случилось. Мне так хорошо, когда ты обнимаешь меня или целуешь, но я не могу заставить тебя любить меня.

Едва произнеся последние слова, Альба снова зарыдала. На этот раз девушка не может оставаться перед камерой, она вскакивает со стула и выбегает из комнаты. Вконец расстроенный, парень ждет ее возращения. Несправедливо, чтобы Альба так страдает. А что, если им снова попробовать, дать себе еще один шанс? И что, если он продолжит свои попытки полюбить ее? Он слышал, что любовь со временем угасает, и остается что-то другое. Так почему не может быть наоборот? Его любовь могла бы расти, и по прошествии дней, ему удалось бы полюбить Альбу по-настоящему. Она – невероятная девчонка, и нравится ему. Фундамент уже заложен, остается только достроить само здание.

— Привет, – говорит Альба пятнадцать минут спустя. Ее глаза опухли от слез.

— Салют, я уж начал волноваться.

— Сожалею, но мне не хочется, чтобы ты видел меня такой.

— Мне тоже не хочется.

— Я жутко страшная.

— Ты очень красивая. Ты всегда красивая.

— Неправда.

— Знаешь, ты права. Когда у тебя были синие волосы, ты мне ничуточки не нравилась. Они тебе не шли.

— Ты такой дурачок.

Слова Бруно вызывают у Альбы улыбку и жгучую печаль в груди. Они провели вместе не так много времени, чтобы о многом тосковать, но вполне достаточно, чтобы вспоминать и фантазировать об их недолгом совместном прошлом. Она будет сильно по нему скучать, но...

— Я тут пораскинул мозгами, короче, я не хочу отказываться от наших отношений.

— Что?

— Я слишком поспешил.

— Да, но ты же сказал, что не...

— Ты мне нравишься. И мне очень хорошо с тобой. Я хочу продолжить свои попытки, Альба.

— Серьезно? Ты не шутишь?

— Нет, я хочу влюбиться в тебя.

— Но любовь это не то, что ты хочешь, Бруно, это то, что ты чувствуешь.

— Я и хочу почувствовать.

— Если заставлять себя, это ничего не даст.

— Я не стану ни к чему себя принуждать, я просто хочу и дальше быть твоим парнем и быть как можно счастливее с тобой. Мы очень молоды, а чувства, так или иначе, приходят и уходят. Ты – моя первая девушка, и мне хорошо с тобой. Звучит здорово. Хочется, чтобы так было и дальше.

— Ты уверен, Бруно?

— Да, уверен.

— Я не хочу, чтобы мы были вместе из-за твоей жалости ко мне.

— Я никогда не остался бы с тобой из жалости, и уж тем более, когда ты знаешь, что со мной.

— Но почему ты столь поспешно изменил свое решение?

— Потому что когда я увидел, как ты заплакала и убежала, мне захотелось, чтобы ты вернулась, захотелось рассмешить тебя.

Эти милые, красивые слова тронули Альбу до глубины души, и девушка снова улыбается. По ее щеке катится слезинка, но уже от счастья. Счастье Альбы невелико, но, несмотря на свою неуверенность, она рада вернуть то, что считала навсегда потерянным. Трудно осознать, что парень, которого ты любишь, и с которым хочешь разделить свою жизнь, сказал, что не чувствует то же самое к тебе.

— Если ты устал от меня, то скажи.

— Лучше я пошлю тебе сообщение.

— Не глупи, это очень серьезно. Значит, попытаемся еще раз?

— Если хочешь – да.

— Конечно, хочу. Я люблю тебя, Бруно.

— А я хочу полюбить тебя, Альба.

У обоих одновременно подступает к горлу комок. Ребята дают себе второй шанс, не покончив с первым.

— Значит, решено, да?

— Решено, Альба.

Он должен был принять это решение. Вот его новая цель, за которую нужно бороться. Альба это заслуживает. Она заслуживает парня, который будет любить ее, отдаваясь ей целиком, как делает это она. Ясно, что сейчас он ее не любит, но ведь может. Возможно, в эту минуту, Бруно был ближе всего к тому, чтобы полюбить эту совсем непохожую на остальных девушку. Он понял множество вещей, четко сформулировав их. Этот разговор мог означать в его жизни и прошлое, и будущее. Бруно понимает это, и будущее манит его и радует.

Пятница

Глава 32

Итак, победителем двенадцатого валенсийского фестиваля короткометражных фильмов среди молодых режиссеров стал... Рауль Бесада!

Бурные овации сопровождают слова Марка Понса, объявившего победителя конкурса. Рауль встает и обращает взгляд к небесам. Он посвящает победу своему отцу. Затем он думает о Валерии. Как ему хотелось бы разделить этот миг с ней!

— Поздравляю! – говорит девушка, сидящая рядом.

— Спасибо, Венди, огромное спасибо.

— Хотя... я больше тебя заслуживала победу. Это несправедливо.

— О чем ты?

Девушка с оранжевыми волосами тоже вскакивает с кресла и бросается на Рауля. Оба падают на пол под изумленно-недоверчивыми взглядами всех присутствующих.

— Эта премия должна была быть моей! – кричит Венди, царапая лицо Рауля. – Она была нужна мне!

— Мне она тоже нужна!

— Но не так, как мне.

— Это всего лишь конкурс.

— Для меня это больше, чем конкурс. Это моя жизнь.

— Успокойся, Венди!

— У меня всегда все получалось плохо. Венди Миннесота – неудачница!

— Но я не виноват!

— Это все ты, ты виноват! Я тебя ненавижу!

После нескольких минут борьбы Раулю удается высвободиться из цепких объятий Венди и подняться с пола, попутно приводя в порядок свой голубой костюм. Девушка стоит на коленях, тяжело дыша. Она горько плачет, захлебываясь слезами, и тушь течет и размазывается по ее лицу, оставляя грязные следы на щеках.

— Венди, мне жаль, но победить мог только один.

— Это я должна была победить.

— Будь я судьей, я проголосовал бы за тебя. Ты это знаешь.

Но в этот миг лицо девушки неузнаваемо меняется к немалому удивлению Рауля. Парень трет глаза, не веря увиденному. Венди превратилась в другого человека, очень похожего на... Элизабет.

— Чихать мне на премию! Я хочу тебя! – кричит Венди-Эли, снова набрасываясь на Рауля. – Поцелуй меня!

— Нет! Я не хочу!

— Я сказала, целуй! – неистово вопя, она хватает парня за шею и яростно сжимает ее.

Рауль чуть жив – губы Эли намертво приклеились к его губам, и он едва может дышать. Парень больше не может выносить все это, поэтому смиряется и целует ее.

В телефоне звучит будильник. Часы показывают четверть девятого утра. Где он?

За окном уже рассвело. Рауль озирается вокруг и видит, что он находится в номере валенсийской гостиницы. Ловушка для снов, подаренная Валерией покачивается в изголовье его кровати под легким дуновением ветерка, влетающего в окно. Парень насмешливо смотрит на ловушку и накрывает голову подушкой. Так это был просто сон, точнее, кошмар. Он целовался с Эли? Надо же, а он думал, что эти поцелуи окончательно исчезли из его подсознания. Рауль надеется, что сон не сбудется, хотя больше его волнует то, что случилось во сне до поцелуя. Марк Понс объявил его победителем конкурса, и Венди ужасно восприняла его победу. Вчера он весь вечер непрестанно думал об этом, вот оно и приснилось, наверное.

Положение Рауля не из легких. Несмотря на то, что парню хотелось бы получить премию, он

предпочел бы, чтобы победила Венди. Как он сам сказал во сне – победить может только один. А если отказаться? Интересно, в правилах конкурса ничего об этом не сказано?

Рауль включает ноутбук и ищет регламент проведения конкурса. Он быстро пролистывает все

параграфы, пока не находит искомый. Пункт 7.6, в котором речь идет о победителе конкурса и награде, гласит следующее:

В случае если один из финалистов конкурса отказывается от премии до проведения церемонии

вручения награды, либо дисквалифицируется по какой-либо причине или обстоятельствам, связанным с нарушениями правил и обнаруженным членами жюри или организаторами конкурса, победителем автоматически становится другой избранный финалист.

Рауль внимательно читает это правило, которое он, кажется, уже видел, когда заполнял

регистрационную анкету на свой фильм “Ириски”. Парень убеждается в том, в чем раньше сомневался. Это правило вынуждены были включить в регламент на случай, если какой-нибудь из заявленных и представленных на конкурсе фильмов-финалистов демонстрировался где-либо еще или оказывался победителем другого конкурса, что запрещалось регламентом. Отказаться от победы всегда трудно, но иногда не остается другого выхода, потому что лучше идти иным путем, начав с самого начала.

Вывод: если он решит отказаться от участия в конкурсе, то Венди станет победителем. Но будет ли

правильным это решение?

Рауль принимает душ, но мысли от этого не проясняются. Одевшись, парень спускается в

ресторан, чтобы позавтракать. При входе в лифт он получает сообщение от Марка Понса, в котором говорится, что через час он заедет за ними в гостиницу, чтобы отвезти их в театр “Талия”, где вечером будет проходить церемония вручения награды. Там они дадут интервью для нескольких местных средств информации.

Несколько удивленный новостью, Рауль входит в зал ресторана, где к завтраку накрыт шведский

стол. Он понятия не имел, что журналисты настолько заинтересуются конкурсом, что будут брать интервью. Знает ли об этом Венди? Наверняка, знает, по крайней мере, на первый взгляд создается именно такое впечатление. Венди сидит за столиком с правой стороны, заставленным разными фруктами, сладостями, булочками и хлебцами, образующими своеобразную выставку продуктов питания. Она держит в руках мобильник и кажется встревоженной.

— Доброе утро, – говорит Рауль, подсаживаясь к ней. – Марк написал и тебе тоже, да?

— Ага, и я не знаю, готова ли к интервью.

— Не парься, все будет хорошо, – пытается успокоить девушку Рауль. – Пойду за едой и кофе. За

завтраком и поговорим.

Парень берет поднос и тарелку, на которую кладет пару круассанов, дынный мармелад, сливочный

крем, булочку с ветчиной и помидором. Затем он наливает чашку кофе с молоком и берет небольшой стакан свежевыжатого апельсинового сока.

— У меня никогда не брали интервью, – продолжает Венди, когда Рауль возвращается к столу.

— У меня тоже, но это хорошо, что журналисты оказывают конкурсу свою поддержку.

— Полагаю, ты прав… хотя я так волнуюсь. Вдруг я сяду в лужу, ляпнув какую-нибудь глупость.

— Не придавай этому большого значения. Будь собой, и дело с концом.

— Если я буду самой собой, то все пойдет наоборот.

— Не будь пессимисткой и наслаждайся жизнью, набирайся опыта.

Для девушки все выглядит не так-то просто, она как в тумане. Венди машинально кусает уже

остывший гренок, не переставая думать о том, что опростоволосится так или иначе. Все будет плохо, ведь она – Венди Миннсота. За завтраком Рауль меняет тему разговора, и ребята говорят о своих любимых фильмах и режиссерах. Рауль узнаёт, что любимый режиссер Венди – София Коппола, и девушка хотела бы стать когда-нибудь такой же, как она.

— Она выдающийся режиссер, – соглашается Рауль.

— По мне так самый лучший. Я видела все ее фильмы.

— А я только два – “Трудности перевода” и “Девственницы-самоубийцы”.

— Ты не видел “Где-то”?

— Нет, этот фильм я не смотрел.

— Он очень мне понравился. За этот фильм в Венеции ей вручили “Золотого льва”, – восторженно

сообщает Венди. – А знаешь, первое, что она сняла, была короткометражка “Постель, ванна и другое”.

Пара продолжает мирно беседовать до конца завтрака. Эта девушка знает очень много о Софии

Коппола и о кино, может, даже больше, чем он. Заметно, что она много времени проводит, смотря фильмы и анализируя их. Она говорит о кино так страстно, пожалуй, даже слишком. Будет жаль, если настолько увлеченная кинематографом девушка все бросит из-за какого-то глупого конкурса короткометражек. В этом случае он в определенной степени чувствовал бы себя виноватым, хотя в победе и не было бы его вины.

— Ну что, идем? – спрашивает Рауль, допив свой кофе.

— Да, только сначала поднимемся в номер, а через десять минут встретимся внизу.

— Отлично.

— Я так волнуюсь, – говорит Венди по дороге к лифту.

— Почему?

— Да из-за всего. Камеры, интервью, вечернее шоу, награда… Возможно, сегодня я начну новую

жизнь, более счастливую. Разве ты не чувствуешь то же самое?

Нет, Раулю все представляется иначе. Если сегодняшний сон сбудется, то он должен будет

стремиться к другим вещам, а если не сбудется, то жизнь продолжится в том же ключе. Он будет таким же счастливым с тем, что имеет, продолжая каждый день бороться за достижение поставленной цели.

Но для Венди все обстоит иначе. Проигрыш будет означать для нее сильнейший удар. Она опустит

руки и будет думать, что у нее никогда ничего не получится.

Это сильно огорчило бы парня, потому что Венди необычайно талантлива и так увлечена миром

целлулоидной пленки. Кроме того, она ему понравилась, и было бы жаль стать одним из соучастников ее грусти, пусть и невольным. Но у него есть еще в руке последняя карта для того, чтобы девушка была счастливой, вот только Рауль не уверен, должен ли использовать ее.

Глава 33

Итак, в твиттере нужно заблокировать еще один аккаунт. На этот раз он принадлежит пользователю с ником “Victimus666”. Хорошо еще мобильник был на беззвучке, не то он разбудил бы его, ведь сообщение пришло в 4.21 утра.

Я ненавижу тебя всей душой, Коррадини. Когда-нибудь ты заплатишь за все содеянное, и этот день не за горами, обещаю.

Будь он неладен, этот проклятый психопат. Кто бы это мог быть? Он просто помешался на своих ежедневных угрозах. Бруно не знает, нужно ему волноваться или нет. Он также не знает, нужно ли говорить об этом учителю или родне, или идти прямиком в полицию. А пока парень делает то же, что и всегда – блокирует нового пользователя.

— Все было бы гораздо проще, если бы при регистрации у тебя запрашивали паспортные данные. Таким образом, люди не скрывались бы за никами, – говорит Альба по телефону по дороге в школу.

— Я тоже так считаю. А-а, какая разница – сегодня никто не лишит меня улыбки на губах.

— Ты чему-то рад?

— Не то слово, еще как рад!

Вчерашний разговор с девушкой будто придал ему новых сил. Это другой Бруно, с иным будущим и другими мыслями и мечтами. Он хочет влюбиться, чтобы Альба была не просто его девушкой, а его беспредельно-огромной любовью.

— Ты на себя не похож!

— Это потому, что я другой, совершенно другой человек.

— Вау! И когда же я смогу увидеть тебя, чтобы убедиться в этом?

— Сегодня мы встретимся пораньше. Мне не нужно забирать брата с сестрой из школы. Почему бы тебе не прийти ко мне где-нибудь в половине второго?

— Я приду.

— Я хочу целовать тебя так же, как ты поцеловала меня в тот день на Кальдероне.

— Бруно, ты кажешься совсем другим!

Какое необычное ощущение. Как будто ему вкололи в вену большую дозу счастья, и теперь оно быстро растекается по всему телу. Может, он начнет испытывать к девушке нечто большее, чем дружеская нежность? Жизнь предоставляет такие странные вещи. Еще вчера Бруно весь день думал, как сказать Альбе, что он хочет расстаться с ней, а сегодня ему хочется крепко обнимать ее, не отрываясь от ее губ.

— Я уже подошел к школе, и должен отключить телефон.

— Хорошо. В половине второго я приду к тебе. Я очень хочу тебя видеть.

— Я тоже. Я... я люблю тебя.

Бруно недолго колеблется, прежде чем произнести эти слова, но все же говорит их. Он сказал, что любит ее. Альба умолкает. Бруно сказал, что любит ее. Девушка слишком взволнована, чтобы говорить. Ее взгляд затуманивается, и все плывет у нее перед глазами, но, наконец, она отвечает теми же самыми словами:

— Я тоже люблю тебя.

Сейчас ребята прощаются друг с другом, но чуть позднее они снова встретятся.

Их учитель математики как-то сказал, что, потеряв что-то, а потом, вернув себе обратно, ты всегда начинаешь больше ценить это и стараться делать все возможное, чтобы не потерять снова. Учитель сравнивал это с рыбой, пойманной на крючок. Если рыбе удается сорваться с крючка и опять оказаться в воде, она, как можно быстрее, уплывает прочь, потому что в ней немедленно пробуждается инстинкт самосохранения.

Что-то подобное случилось и с Альбой. Когда вчера вечером она, плача, убежала в ванную и долго не возвращалась, ему было так скверно. Точно так же как в тот день, когда Эстер сказала ему, что они не могут быть парой, а то и хуже. На мгновение он представил свою жизнь без этой девушки, и ему стало больно, по-настоящему больно. Что-то сильно болело глубоко внутри.

Бруно входит в школу, хотя до звонка остается еще несколько минут. Он идет в класс и садится за парту, держа мобильник в руке. Он пишет сообщение Альбе, но застывает на полуслове, так и не дописав. Бруно видит нечто такое, что напрочь стирает улыбку с его лица.

В класс вошла Эстер, но не одна, а вместе с парнем, с этим заучкой Феликсом Нахера. Вчера он тоже видел их. Они болтали о чем-то в коридоре и очень весело смеялись. И сейчас то же самое. Счастье, переполнявшее Бруно по дороге в школу, вмиг испарилось без следа. Уж не с этим ли чувачком общалась вчера вечером по скайпу его подруга? И не с ним ли она встречалась, чтобы заниматься математикой, обманув Мери? Черт возьми! Неужели и вправду Нахера?

— Тебе очень больно?

— Нет, твой дружок-тренер не умеет драться.

— Но он же одним ударом свалил тебя на пол.

— Потому что застал врасплох.

Улыбнувшись, Эстер внимательно разглядывает яркий синяк, красующийся на левой скуле Феликса. Девушка уверена, что удар был достаточно болезненным, хотя парень держался молодцом. Он даже попробовал в кафе-ресторане шоколадный десерт.

— Самое главное, что у тебя ничего не сломано.

— Еще главнее, что сегодня мы снова встречаемся, чтобы заняться математикой. Не забудь.

— Не забуду. В пять часов, в кафетерии FNAC. [прим: FNAC – крупный торговый центр, эквивалент нашей “Горбушки”]

— Да, это кафе маленькое, но уютное. И там варят очень вкусный кофе.

Вернувшись вчера из кафе, ребята общались по скайпу и решили сегодня сначала позаниматься, а потом погулять по торговому центру.

— Ты вчера очень поздно заснул? – спрашивает Эстер, рассматривая черные круги под глазами парня.

— Да нет, я пошел спать, едва мы распрощались.

Феликс не говорит о том, что он проснулся в четыре утра, чтобы выучить то, что не успел вчера. Несмотря на то, что рана на лице сильно болела, ему все удалось. Все достижимо, были бы сила воли и решимость – такова его жизненная философия. Если он и дальше хочет получать по всем предметам отличные отметки, необходима дисциплина.

Феликс и Эстер продолжают спокойно разговаривать под гневным взглядом разъяренного и ничего не понимающего Бруно. Неужели Эстер и вправду нравится этот субчик?

Бруно не единственный, кто удивлен тем, что видит их вместе. Мери была удивлена не меньше друга, когда, войдя в класс, увидела эту весело болтающую и смеющуюся парочку на первом ряду. Рыжик подходит к ним и, поздоровавшись с Феликсом, очень серьезно обращается к подруге:

— Могу я до прихода препода по языку поговорить с тобой?

— Конечно.

Мария берет Эстер за руку и вытаскивает из класса. Девушка торопится рассказать ей кое-что, из-за чего не спала всю ночь.

— Родители Паломы и мои тоже обо всем узнали.

— Что-о? Ты хочешь сказать, они знают, что вы с Паломой?..

— Да, что мы лесбиянки, и встречаемся с ней, – шепотом признается Мери.

— И как они отреагировали?

— Мои – еще туда-сюда, вроде нормально. Сегодня за завтраком, я все им объяснила. А вот мать Паломы не хочет, чтобы мы снова встречались. Она считает, что я оказываю плохое влияние на ее дочь, и думает, что Паломе девушки нравятся только потому, что это я задурила ей голову.

— О, боже! Неужели на свете еще есть такие люди?

— Судя по всему... да, – печально отвечает Мери. – Вчера она позвонила моей маме, чтобы сказать ей, что я исчадие ада, и что она не позволит мне продолжать развращать ее малышку.

— Это невероятно, уму непостижимо! Мне так жаль, Мери.

Для Мери ситуация действительно драматичная. Она всегда представляла, что родители Паломы плохо воспримут гомосексуальность дочери, но не до такой же степени, чтобы обвинять в этом Мери. Эти обвинения являются доказательством того, что нормальный разговор с родителями Паломы будет невозможен, но единственное, что волнует саму Мери в этот момент, это как повидаться с девушкой. Она не может поговорить с Паломой. Ее мобильник выключен, и со вчерашнего вечера, еще до того, как все произошло, ее нет в интернете.

— Ты можешь после уроков навестить ее в больнице? Мне нужно знать, как она.

— Я?

— Ну да. Мне ее мать не даст даже в палату войти.

— И мне тоже. Она ведь знает, что мы подруги.

— Но у тебя больше шансов, чем у меня. Эта женщина ненавидит меня, а не тебя.

— Ну, я могу попытаться. Палома все еще в больнице?

— Не знаю. У меня со вчерашнего вечера нет от нее никаких новостей. Там видно будет, что нам делать, если Паломы в больнице нет.

— Ладно, после уроков я зайду туда перед тем, как идти домой.

— Спасибо, Эстер! Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.

Эстер никогда не видела Марию такой взволнованной. Мери никогда никого ни о чем не просила и не выражала на людях своих чувств. Она всегда была довольно скрытной, но это особый случай. Ей очень плохо. Мери в растерянности и смущена, а она, ее подруга, – единственный способ узнать, как дела у Паломы.

— Все уладится, вот увидишь, – тихонько шепчет Эстер, обнимая и успокаивая подружку.

— Даже не знаю. Эта женщина угрожала моей маме. Она не хочет признать реальность, не хочет понять, что ее дочери нравятся девушки, и все тут.

Только что вошедшая в школу за минуту до звонка Валерия становится свидетельницей этих объятий. Как ей кажется, в “Клубе непонятых” не у нее одной проблемы. Она подходит к девушкам. Увидев Вал, Мери и Эстер перестают обниматься.

— Как дела? – спрашивает Валерия девчонок, прежде чем войти в класс.

— Нормально, хотя бывали дни получше, – отвечает Мария, стараясь принять свой обычный вид. –А у тебя как?

— А, так себе.

Мери и Валерия смотрят друг на друга и впервые за долгое время улыбаются друг другу. Похоже, что беды и напасти сблизили их, сделав роднее. В мгновение ока злость испарилась, и топор войны был зарыт.

— Как здорово, что вы здесь все втроем! – доносится громкий девичий голос из двери ближайшего к их классу туалета. – Четверо непонятых особенных девчонок воссоединились!

Эстер, Мери и Валерия смотрят на эффектное появление Элизабет, вприпрыжку скачущей к ним. Эли не хватает только красной шапочки для полного сходства с одноименным сказочным персонажем. Она выглядит очень счастливой, даже слишком. Это именно из-за того, что ее желания осуществились. Это нечто немыслимое! За всю свою жизнь она не испытала ничего лучше.

Она только что целовалась со своим ангелом-хранителем.

Глава 34

— Я не понимаю, зачем тебе приспичило быть в школе на двадцать минут раньше.

— Мама, я же тебе уже говорила, – я должна зайти в библиотеку и взять несколько учебников для предстоящих экзаменов.

— А ты что, не можешь взять их после уроков?

— Нет, потому что потом ты станешь нервничать и ругать меня за то, что я задержалась, – отвечает Элизабет нахмурившейся матери, которой ранний подъем не доставляет ни малейшего удовольствия. – Если бы ты разрешила мне пойти одной, как раньше, ты могла бы поваляться в постели подольше.

— По мне лучше, чтобы ты оставшиеся недели ездила на машине. Впрочем, с понедельника тебя станет подвозить отец.

— Какие же вы невыносимо занудные. Ничего со мной не случится.

Девушка вздыхает, сердито качая головой, но спорить с матерью опять, как это было вчера, Эли не хочет. За ночь все худо-бедно устаканилось, хотя Сусана продолжает внимательно следить за всем, что она делает. Дело не в том, что мать ей не верит, просто она знает, что дочь не совсем здорова, и очень сильно боится, что у нее могут повториться прежние приступы.

— Ты должна понимать, что мы с отцом переживаем за тебя, и это нормально.

— Я знаю, мама. Давай больше не будем говорить об этом, пожалуйста.

Эли не хочется снова выслушивать одну и ту же всегдашнюю отповедь. Она как-нибудь обойдется без лекции о том, что родители всего лишь заботятся о ней и делают все возможное, чтобы ей было как можно лучше. Да если бы мать с отцом узнали, что она снова видит Алисию, они ее за порог дома не выпустили бы. Но на сей раз она будет держать свои эмоции под контролем. Она не позволит этой девчонке, о которой все говорят, что ее не существует, снова упечь ее в психушку. Ведь это она и есть ее настоящий враг. Она… и эта парочка недотеп, Валерия с Раулем, которые вчера недвусмысленно дали ей понять, чего они хотят. Но как бы то ни было, сегодня она снова попытается сблизиться со своей давнишней подружкой.

— Приехали, – объявляет Сусана, зевая. – Я заеду за тобой в половине второго.

— Хорошо. До встречи, мам.

Эли целует мать в щеку и вылезает из машины.

В этот утренний час школа выглядит снаружи мрачной, унылой и практически пустой. В тишине, окутывающей здание, слышны отрывистые крики какой-то ранней птицы. Отойдя подальше от матери и убедившись, что та не может ее видеть, Эли, не заходя в школу, неторопливо идет к задней части школьного двора, окруженного решетчатым забором. Интересно, пришел ли он? Да, он уже здесь. Он одет в черные джинсы и красную футболку; на голове в тон футболке красуется бейсболка, а на ногах черные высокие кроссовки. Он просто красавец! Увидев девушку, парень встречает ее улыбкой.

— Ты всегда приходишь на место раньше меня.

— Излишняя пунктуальность – один из моих недостатков.

— У тебя нет недостатков, Анхель, ты безупречен.

— Ну что ты, кое-какие имеются.

— Я не нашла ни одного.

Похоже, этот парень – само совершенство. Она втрескалась в него с первого взгляда, едва познакомившись с ним пятнадцать дней тому назад…

В тот день она сидела дома, в гостиной, и читала книжку Анабель Ботельи, когда вдруг словно из-под земли появился он.

— Прости, где здесь ванная?

На нем был голубой комбинезон. Волосы парня растрепались и спутались, а его ясные глаза немедленно заворожили Эстер.

— Ты кто?

— Анхель.

— А что ты делаешь у меня дома? И для чего тебе ванная?

Парень молча показывает ей руки, полностью заляпанные белой краской. Элизабет откладывает книжку в сторону и встает с дивана. Почему этот красавчик с перемазанными краской руками находится у нее дома?

— Ванная там, – отвечает Элизабет, указывая рукой на дверь в конце коридора на нижнем этаже.

— Спасибо.

— Эй, послушай, а ты и вправду существуешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты настоящий, в смысле ты не плод моего воображения, а?

— Это самый странный способ заигрывать со мной из тех, что применяли.

— Я с тобой не заигрываю.

— Значит, мне показалось, – с улыбкой заявляет парень и, развернувшись, направляется к ванной. Вымыв руки, он возвращается к Элизабет.

— Сейчас я должен помогать отцу красить фасад вашего дома, увидимся позже.

Так и было – они снова встретились, поговорили. Им было хорошо вдвоем, они что-то рассказывали друг другу и смеялись. Ребята встречались несколько дней, пока Анхель и его отец красили комнаты и кухню…

— Хочешь, сходим куда-нибудь?

— Не могу, через пятнадцать минут начинаются уроки, а я не могу их прогуливать, иначе не сдам годовые экзамены, которые будут на следующей неделе.

— Ты снова видела ее?

— Алисию? Я видела ее вчера, еще до встречи с тобой, а после – нет.

— Если увидишь ее, то просто пройди мимо.

— Я так и сделаю.

Этот парень понимает ее. Наконец-то есть человек, кто не воспринимает ее проблему, как вселенскую катастрофу. Анхель просто слушает ее, не тревожась о болезни. Он не хочет чрезмерно опекать ее, а просто хочет, чтобы ей было хорошо, чтобы она была довольна, поэтому он так нравится ей, нравится не только физически и не только потому, что он симпатичный. Это нечто гораздо большее. Она была так рада рассказать ему свою историю…

— Ты, правда, видишь несуществующую девушку?

— Да, хотя уже несколько недель она не появляется, – доверчиво признается Эли, – но она кажется такой реальной... прямо как ты и как я, клянусь.

Ребята усаживаются на кухне, покраску которой Анхель с отцом только что закончили. Они пьют горячий шоколад, приготовленный Элизабет. Это последний рабочий день Анхеля в ее доме. И она будет скучать по нему.

— А откуда ты знаешь, что она не существует?

— Потому что все талдычат мне об этом.

— Не верь тому, что все говорят.

— В данном случае мне не остается ничего другого. Думаю, они правы, – смиренно отвечает Эли, соглашаясь с большинством. – Послушай, а когда я снова тебя увижу?

— Когда захочешь.

— Мне не разрешают выходить на улицу одной.

— Тогда мы поговорим с тобой, когда я снова приду сюда.

— Но в доме больше нечего красить.

— Мы также чиним антенны, чистим трубопроводы...

Через три дня самым таинственным образом в доме сломалась антенна. Эли убедила родителей

снова позвонить тому человеку, что красил их дом, и тот, как она и ожидала, пришел не один. Он привел с собой сына, и Эли смогла снова поговорить с Анхелем.

— На этой неделе я возвращаюсь в школу.

— Отлично, я рад за тебя.

— Я уговорила родителей, хотя ты не представляешь, каких трудов мне это стоило.

— А врачи разрешили?

— Нет. Они считают, что я должна подождать с возвращением какое-то время, но мне позарез

необходимо вернуться в школу. Может, точно так же я смогу уговорить родителей, чтобы они разрешили мне выходить на улицу одной. Тогда мы сможем чаще встречаться.

— Это было бы здорово. Так тебе не пришлось бы больше ломать антенну.

— Значит, ты догадался?

— Ну я же этим занимаюсь.

— Просто я хотела поговорить с тобой. Хочешь, встретимся в четверг вечером?

— Мне бы хотелось встретиться с тобой. В четверг я работаю на улице Карретас. Мы можем

встретиться там, когда я закончу, а потом пойти погулять.

— Замечательно!..

Вчерашнее свидание на улице Карретас было превосходным, чуть ли не идеальным, хотя она

поздно пришла домой, и мать задала ей взбучку. Тогда для полного счастья не хватило только одного – поцелуя, но на этот раз она своего не упустит. Эли подходит к Анхелю вплотную, обвивает его шею руками и привстает на цыпочки. Она ждала этого две недели, и теперь Эли закрывает глаза и находит губами губы парня.

— Я должна идти, мне пора, – говорит она через несколько минут, насладившись снова вкусом его

губ. – Когда мы встретимся снова?

sobreproteger – чрезмерно опекать, заботиться

Глава 35

До театра Талия они решили идти пешком. Марк Понс ведет Венди и Рауля по улицам Валенсии и болтает, не умолкая ни на секунду. Проходя мимо Кафедрального собора, ребята ненадолго останавливаются перед колокольней Мигелете, чтобы сфотографироваться. Рауль приобнимает девушку за талию, она дарит ему в ответ легкую улыбку, и... щелк!

— Это первая фотография, на которой мы вместе. Ты не против, если я выложу ее в твиттер?

Венди не возражает, хотя ей немного неловко. Она впервые появится на страничке интернета с кем-то, кто не является ее родственником. Конечно, помимо близких, у нее есть еще тридцать друзей, но большинство из них – поклонники Тейлор Свифт, и лично она с ними не знакома.

Немного погодя, все трое добираются до улицы Кабальерос. Здесь, в доме номер 31 находится театр Талия, где вечером состоится церемония награждения. По словам Марка, перед окончательным объявлением победителя на церемонии выступят три или четыре валенсийские музыкальные группы, произнесут пару речей и покажут оба фильма-финалиста, помимо соответствующего обсуждения.

— Жюри уже выбрало победителя? – интересуется Рауль.

— Нет. Пятерка членов жюри собирается всего за полчаса до начала церемонии, чтобы не было утечки информации. Они просматривали оба фильма уже несколько раз. Раньше, несколько лет назад, победителя определяли заранее, но бог знает почему, его имя становилось всем известно еще до вскрытия конверта. Так что саму процедуру изменили, и теперь церемония проходит более живо и непосредственно.

Поначалу это был малобюджетный конкурс, не имеющий спонсоров, и наградой за победу была всего лишь небольшая статуэтка крылатого коня, но постепенно устроители состязания повышали его уровень, привлекая к нему все больший интерес. Словом, по прошествии времени, этот конкурс превратился в престижный и значимый фестиваль короткометражек с достаточно солидной денежной премией, помимо бесплатного годового обучения на курсах кинематографии. В этом году на церемонию вручения наград уже в шестой раз были приглашены музыкальные коллективы и влиятельные лица из местных органов самоуправления.

— Другими словами говоря, кто получит премию, неизвестно.

— Да, пока еще неясно, и это так волнительно, правда?

Переглянувшись между собой, Рауль и Венди в один голос признают этот факт. Венди так нервничает, что чувствует в животе непрерывную щекотку. Она еле держится на ногах и почти ничего не слышит из того, что ей говорят.

— Идемте. – Марк приглашает ребят пройти внутрь театра.

Рауль и Венди послушно входят в массивную коричневую дверь, ведущую в фойе, украшенное красными ковровыми дорожками. С левой и с правой стороны фойе расположены лестницы на верхние ярусы зрительного зала. Прямо перед ними видны три ступеньки, ведущие к двери поменьше с круглым окошечком вверху. Марк проходит вперед и распахивает перед ребятами дверь. Их взору открывается партер и сцена. Повсюду преобладает красный цвет. Зал не очень большой – в нем насчитывается около ста пятидесяти мест – но он поражает своим видом. Особенное впечатление театр производит на девушку. Венди начинает нервничать еще больше, разглядывая место, которое может круто изменить ее судьбу.

— Где вы хотите дать интервью, здесь или на улице?

— Мне все равно, – отвечает Рауль, не переставая восторгаться этим местом. – Венди, ты что предпочитаешь?

— Не давать интервью, – полушутя-полусерьезно замечает та.

В конце концов ребята решили встретиться с журналистами прямо в зале.

Первой на них обращает внимание молоденькая высокая и изящная девушка по имени Ольга Бош. Она – репортер и занимается вопросами освещения событий на конкурсе. Вместе с ней идет бородатый оператор в бейсболке Kangoo, надвинутой на голову козырьком назад. Подготовив для съемки ракурс и освещение и немного рассказав о том, что им предстоит делать, Ольга приступает к репортажу:

— Представляю вам Венди Смит и Рауля Бесада, двух финалистов валенсийского фестиваля короткометражных фильмов для молодых режиссеров этого года. Что вы почувствовали, узнав, что среди множества фильмов-претендентов именно ваши ленты были выбраны для финала двенадцатого фестиваля короткометражек? – Еле заметным кивком головы Ольга делает знак Раулю, чтобы тот ответил первым.

— Это огромное счастье и большое удовлетворение, – начинает тот. – Это мой самый первый фильм, и я даже не думал ни о каком фестивале. Я снял его, благодаря настойчивости актеров, моих друзей и моих родных. Я был безгранично удивлен, увидев себя среди двух претендентов на награду. Нельзя передать, как я этому рад, бóльшей радости испытать нельзя.

— А ты, Венди? Что испытала ты?

Девушка нерешительно мнется, прежде чем начать отвечать. По ее дрожащим губам заметно, что она сильно волнуется. Она энергично жестикулирует руками с непрерывно потеющими ладонями.

— Как сказал мой товарищ, дойти до финала, это... огромное личное удовлетворение... Это как сон. Я не ожидала такого... Я... я очень волнуюсь... Быть одним из финалистов это для меня... большая честь.

Заканчивая свой ответ, девушка чувствует на своей руке ласковое прикосновение руки Рауля. Улыбаясь, они смотрят друг другу в глаза. По какой-то странной причине Венди разволновалась еще больше, почувствовав руку парня на своей, но в то же самое время эта рука приносит ей спокойствие.

— Рауль, расскажи нам, если хочешь, что ты будешь делать с тремя тысячами евро?

— Не знаю, я об этом не думал, но абсолютно точно подарю что-нибудь своей девушке а также двум младшим сестренкам, потому что иначе они меня убьют, – с улыбкой говорит он прямо в камеру. – А с остальными деньгами – там видно будет.

— А что сделаешь ты, Венди?

— Знаете, я это не планировала. Я не хочу думать о том, что я буду делать с деньгами до тех пор, пока премия не окажется у меня в руках. Остался еще последний шаг.

— Ты очень осторожна, так?

— По большому счету, я пессимистка. У меня очень сильный соперник, и победить может любой из нас, – говорит в заключение Венди, глядя на Рауля и заправляя волосы за уши. У девушки снова трясутся губы, когда она говорит все это. Венди уверена в том, что перед камерой она выглядит ужасно и не очень-то обдумывает свои слова.

— Вы оба очень молоды, и впереди у вас большое будущее. Насколько сильно ваша мечта связана с миром кино?

— Мне хотелось бы стать режиссером и снимать фильмы, – честно отвечает Рауль. – Я мечтал об этом с детских лет, и всеми силами постараюсь осуществить мечту. То, что я снял “Ириски” и то, что нахожусь здесь в числе финалистов фестиваля – это первый, самый важный шаг, придающий мне море энергии, чтобы продолжать заниматься начатым.

Ольга отводит микрофон в другую сторону, поднося его к девушке. Камера тоже фокусируется на Венди.

— Я тоже хочу быть кинорежиссером. Мне хотелось бы стать такой же как София Коппола. Снимать фильмы, которые приносили бы мне удовольствие и могли волновать зрителей.

— Тебе нравится София Коппола?

— Она – мой кумир и пример для подражания.

— У тебя неплохой вкус.

— Спасибо, она самая лучшая.

— Рауль, а у тебя есть такой же путеводный кумир?

Парень, не долго думая, тут же отвечает:

— Мой кумир – Роберто Бениньи.

— Отлично. “Жизнь прекрасна”, – добавляет Ольга. – “С добрым утром, принцесса!” [прим: “Buongiorno Principessa” – саундтрек к фильму “Жизнь прекрасна”, композитор Никола Пьовани]

— “Я мечтал о тебе всю ночь! Мы пойдем в кино, и ты наденешь что-нибудь розовое, что мне так нравится. Я думаю только о тебе! Я всегда думаю о тебе!”

В знак одобрения оператор поднимает вверх большой палец, а журналистка широко улыбается, услышав, как Рауль прочел наизусть отрывок из всем известного эпизода фильма, снятого итальянским режисером. Но больше всех импровизированной интерпретацией Рауля была потрясена Венди. С каждой минутой этот парень восхищает ее все больше. Ведь у него тоже нет никакого опыта стоять перед объективом. Он, так же как и она, предпочитает стоять позади камеры, но в отличие от нее Рауль держится непринужденно, выглядит очень милым и, кажется, даже получает удовольствие, стоя под прицелом оператора. Рауль – необыкновенный парень, и Венди боится, что то благоговение, которое она испытывает к нему, превратится в нечто большее. Это было бы единственным, что ей не хватало, – влюбиться не в того человека. Рауль не для нее, и на это существует тысяча самых разных причин, но одна из них особая – у него уже есть девушка, и он, несомненно, очень любит ее.

— Кто будет первым человеком, кому вы позвоните в случае победы? – продолжает задавать вопросы Ольга.

— Валерии, своей девушке.

— А я отцу.

— И в заключение нашего интервью, последний вопрос: как вы думаете, почему вы должны стать победителем фестиваля? В чем особенность вашего фильма, чтобы сегодня вечером жюри проголосовало именно за него?

На секунду ребята задумываются, и снова Рауль отвечает первым:

— На этот вопрос очень сложно ответить. Трудно нахваливать себя, чтобы не показаться самодовольным или тщеславным. Я думаю, что “Ириски” – жизнерадостный фильм, в котором актеры играли просто замечательно. Нам было весело снимать его. А что в нем есть, чтобы он победил? Не знаю, я оставляю это на усмотрение жюри.

Услышав ответ Рауля, Венди вздыхает. Теперь ее очередь. Девушка опускает взгляд, а подняв его снова, вспоминает, как тяжело дались ей съемки “Непонятой”. В фильме были заняты только две актрисы, ее кузины. Сестрицы люто ненавидели ее, и она заплатила им за съемки, отдав все свои сбережения. У нее даже камеры своей не было. А сценарий был написан среди слез и невзгод, отражавших ее реальную жизнь. Глаза девушки и сейчас блестят от навернувшихся слез, и Венди неуверенно отвечает:

— Я не знаю, достаточно ли хорош мой фильм для победы на фестивале... Но мне хотелось бы победить... Это означало бы бóльшую мечту, бóльшую веру в себя в час, когда всё против меня. Эта награда послужила бы мне стимулом на будущее. Думаю, в данный момент, победа необходима мне больше всего на свете, но если честно, я не знаю, достойна ли я такой награды, как эта.

Неожиданный порыв искренности Венди поражает и Ольгу, и Рауля, и даже оператора. Все трое смотрят на слезы девушки, которая вскакивает с места и выбегает из зрительного зала, где они давали интервью.

Рауль сожалеет, что не отказался от борьбы за приз. В данный момент он предпочел бы кое-кому помочь, хотя и хотел победить. Есть на свете вещи поважнее денег, триумфа и славы. Он поговорит с Марком и откажется от награды, когда закончится интервью.

Глава 36

Вал смотрит на фотографию Рауля с Венди у Мигелете в Валенсии, которую парень выложил в твиттер. Он на ней такой красивый. А потом он прислал ей сообщение:

Привет, моя драгоценная красавица. Я только что закончил давать интервью. Думаю, сейчас ты на уроке. Я так скучаю по тебе. Передай всем от меня привет. Поговорим после урока, если ВВ не отключится и даст нам пообщаться. Я тебя холю. [прим: ВВ – Blackboard, система дистанционных образовательных технологий для электронной поддержки обучения]

По пути в школьную столовую Валерия пишет ответ. Ей хочется побыть одной и держаться как можно дальше от Элизабет, которая быстро присоединилась к остальным ребятам из клуба, едва успел прозвенеть звонок.

Привет. У нас как раз сейчас перемена. Ты станешь знаменитым раньше, чем думал! Я тоже скучаю по тебе. Холю тебя.

Вал сидит с низко опущенной головой, ей очень хочется спать. Сегодняшней ночью она не проспала и двух часов. Слишком много у нее нерешенных вопросов, тут еще и совесть поедом ест, да вдобавок ко всему чаша весов склонилась в одну из сторон. Она поговорит с Раулем, когда он вернется из Валенсии, а пока его нельзя волновать. Она не может испортить Раулю день, который, однозначно, будет самым счастливым для него, потому что вечером ему вручат награду. Заказав пончик и маленький пакетик ананасового сока, Вал садится одна за самый дальний столик.

Легонько постукивая по кнопкам телефона, девушка думает, что бы такое ему написать. С тех пор как она вчера вечером попыталась его поцеловать, в голове промелькнуло множество мыслей. Их было даже слишком много. Она думает, что он ее любит, но так ли это на самом деле?

Привет, Сесар. Я понимаю, странно, что я прошу тебя об этом, потому что обычно именно ты не даешь мне прохода, но мне хотелось бы поговорить с тобой о твоем предложении и о том, что случилось вчера в кафе. Сегодня вечером ты сможешь?

Помедлив секунду, Вал все же решается отправить сообщение и нажимает телефонную кнопку. Правильно ли она поступила? А кто его знает, ведь нет никакой возможности узнать это. Она поступила так по собственному разумению, и у нее была на то личная причина. Пришло время окончательно закрыть все двери, оставив открытой всего одну – входную дверь в ее сердце.

Через пару минут пищит мобильник – от Сесара пришел ответ.

Сегодня вечером не могу. У меня встреча с Нейтом, мы будем играть в метро, на десятой ветке, так что увидимся через пару минут. Я пришел к тебе в школу. Поговорим прямо сейчас.

Что? Ничего себе! Такого у нее и в мыслях не было. Этот парень явно не дружит с головой, если пришел в школу, чтобы увидеть ее прямо сейчас.

В волнении откусив изрядный кусище пончика, Валерия пулей вылетает из столовой. Она бежит к

школьному забору и к немалому удивлению еще издали замечает Сесара. Увидев девушку, Сесар весело машет ей рукой. На плече парня висит гитара, а в руках он держит огромный букет алых роз. Неужели эти розы для нее? Нет! Валерия не знает, то ли ей остаться и подождать Сесара, то ли со всех ног помчаться в другую сторону, по пути перемахнув через забор. Валерия выбирает первый вариант, как наиболее простой. Несколько месяцев назад у нее уже был печальный опыт перелезания через забор с Раулем.

Но помимо этого есть нечто большее, что тревожит девушку. До этой минуты она не обращала

внимания, что за Сесаром идут еще четверо ребят, и все они несут с собой музыкальные инструменты. Она замечает трубу, тромбон, барабан и тарелки. Кажется… Нет, он не станет этого делать.

— Валерия! – громко кричит Сесар, подходя к центральной калитке. – Я тебя люблю! Очень-очень

люблю! – Очень осторожно он кладет букет рядом с собой и начинает играть, задавая тональность всем остальным.

— Ради бога, Сесар! Не надо! – в отчаянии восклицает Валерия, но уже слишком поздно. Четверка

музыкантов начинает подыгрывать Сесару, а сам он поет своим надрывным голосом известную песню Глории Гейнор “Can’t take my eyes off you” (“Не могу отвести от тебя глаз”), но на испанском языке.

Поверить не могу, что это правда,

что ко мне пришло такое счастье.

Просто думая о любви к тебе,

я понял, что небо достижимо,

поэтому я не могу

оторвать от тебя глаз.

Валерия молча стоит, раскрыв рот – у нее нет слов. Все происходит как в фильме “Десять причин

моей ненависти”! Та же самая сцена на футбольном поле. Она не верит своим глазам. На минуту Сесар перестал играть на гитаре и снова взял букет алых роз, подняв его с земли. Он медленно подходит к Валерии под аккомпанемент трубы и тромбона.

— Это тебе, – говорит Сесар, протягивая цветы через решетку.

— Ты… ты ненормальный. Тебя нужно положить в психушку, – смеясь, отвечает Валерия. Она не

злится, хотя щеки ее пылают, и ей хотелось бы отхлестать его по лицу этим самым букетом роз. Сесар больной на голову. Он точно чокнутый, причем совершенно. Он совершает бредовые поступки, а ей от этого ужасно стыдно. Впрочем, он восхитительный безумец, и с незаурядной фантазией.

— Я так тебя люблю! Пойми это! – продолжает петь Сесар с другой стороны забора, ласково

перебирая струны гитары и пристально глядя на Вал.

Я очень-очень тебя люблю, пойми!

Я так люблю тебя, очень сильно люблю!

Ты мне нужна! Я правду говорю…

Люди, проходящие мимо школы изумленно таращатся на импровизированное музыкальное

представление. Кто-то фотографирует зрелище на мобильник, кто-то смеется, а некоторые останавливаются и спрашивают, что это за телепрограмма. Ученики высыпали из здания на улицу, чтобы собственными глазами увидеть, что за сыр-бор разгорелся на школьном дворе. Они с любопытством разглядывают какого-то типа с гитарой и четырех музыкантов, поющих для девчонки с букетом роз в руке из первого класса бачилерато. Но ее парень, вроде, Рауль? Или его уже бросили, и теперь она встречается с этим красавчиком-зазнайкой?

Я очень сильно тебя люблю.

и непрестанно прошу, чтобы ты не бросала меня,

потому что, встретив тебя, я подумал о любви к тебе…

Я всегда буду любить тебя.

Песня закончилась, и кое-кто даже зааплодировал. Сесар берет руку Валерии и целует ее.

— Я не понимаю, как ты мог учудить такое, – выговаривает Вал с улыбкой. – Что подумают обо мне

одноклассники?

— Какая разница, что скажут или подумают люди. Я хочу знать, что думаешь ты.

— Сесар, я…

— Ты уже влюбилась в меня?

Школьный звонок возвещает об окончании перемены. Ученики возвращаются в школу на

четвертый урок.

— Ты ставишь меня в затруднительное положение.

— Напротив, все очень просто.

— Лично для меня ничего простого.

— Все упростится, если ты станешь вести себя как вчера вечером.

— Мне жаль, но я должна идти.

— Отлично, значит, у меня еще время добиться своего. Ты от меня так просто не отделаешься. Мы

увидимся очень скоро. И помни, что… я очень сильно люблю тебя.

Улыбнувшись, Вал поворачивается и, в обнимку с цветами, бежит к школе. Сейчас ее одолевают

еще бóльшие сомнения, чем раньше. Кажется, что эта история никогда не закончится. Она собиралась сказать Сесару, что последняя гирька весов упала на сторону Рауля, ее парня, которого она любит, несмотря на то, что с каждым днем Сесар нравился ей все больше. Рауль – тот человек, рядом с которым она хотела бы оставаться всю свою жизнь. Девушка думала, что все было ясно, но снова увидев, как Сесар поет для нее, посвящая ей свое время, безумство, фантазию, она понимает, что опять вернулась к самому началу.

Она не может больше врать себе самой. У нее большущая проблема – она любит двоих ребят, но

ведь любить можно всего одного.

Глава 37

— Ну что, тебе получше?

— Да, спасибо. Это было минутное помутнение рассудка. Я же тебе сказала, что говорить перед

камерой, это не мое.

— Но у тебя хорошо получилось.

— Неправда, не нужно мне врать.

Рауль улыбается и садится рядом с ней на шестой ступеньке лестницы, той, что слева. Венди

отпивает глоток воды из бутылки, которую Марк Понс дал ей, чтобы она успокоилась после нервного срыва.