Мои питомцы [сборник 2000, худ. Т. Васильева]

Лесная кормушка

Слава с мамой совсем недавно переехали в один из новых районов города. Их квартира была на самом последнем — двенадцатом — этаже. Славе нравилось, что они живут так высоко. Подойдешь к окну — все видно, что кругом делается: и краны новостроек, и каток, и лес, который начинался почти сразу за их домом.

В этот лес и ходил Слава на лыжах.

Не думайте, что Слава был хороший лыжник, совсем нет!

Он ходил так медленно, что все ребята дразнили его «тихоход». Но Слава не обижался. Не для того, чтобы стать лыжником-чемпионом, отправлялся он в лес.

Он шел тихо, не торопясь, ко всему приглядывался, прислушивался…

А как красиво зимой в лесу! Куда ни глянешь — все кругом покрыто мягким, пушистым снегом, а присмотришься к заиндевевшим веткам деревьев — и увидишь замысловато-сказочные узоры: диковинные фигурки зверей, птиц, каких-то гномиков… Славе нравится их разбирать.

В лесу тихо-тихо. Идешь — только снег под лыжами поскрипывает, а остановишься — тут сразу все звуки лесные услышишь. Вот где-то вверху попискивают невидимые синицы, одиноко стучит дятел.

Слава знает и этого дятла, и место, где он стучит, — там на старом, засохшем дереве, в расщелине сука, у него устроена «кузница». Видно, принес туда еловую шишку, вот и долбит.

Совсем рядом со Славой пролетела стайка хохлатых свиристелей и скрылась среди деревьев, застрекотала сорока…

А сколько следов можно увидеть на белой пелене снега! Сколько интересного прочитать на этих снежных страницах!

Слава ходил в лес всегда одной и той же дорожкой. У него здесь были свои друзья, и он сразу после школы, пока еще было светло, приходил их кормить. Кормушку для птиц Слава смастерил сам и устроил ее на большой раскидистой березе. Сделал ее очень просто: взял от ящика донышко, укрепил в развилке дерева, а чтобы еду не засыпало снегом, устроил из фанеры крышу. Хорошая получилась для птиц столовая, просторная!

Первое время птицы боялись мальчика. Садились поодаль и ждали, когда он уйдет. Потом привыкли.

Бывало, подойдет Слава к кормушке, посвистит, и они сразу со всех сторон на зов прилетают.

Первыми появлялись всегда синицы. Стоило Славе посвистеть, как они уже тут как тут.

Следом прилетал поползень. Этот работяга никогда не пропускал время кормежки. Он даже не ждал, когда Слава положит в кормушку семечки. Выхватывал их прямо из рук мальчика и стремительно улетал с добычей. Затем запихивал семечки в расщелину дерева или в щелку коры и опять спешил к Славе. Такая доверчивость Славе нравилась, уж очень было приятно чувствовать на своей руке птицу.

Накормив любимца, Слава отходил в сторону и еще долго наблюдал за птицами, за их поведением. Синицы больше всего любили сало. Они сразу слетались к нему, но клевали всегда по очереди, так же по очереди брали они и семечки. Зато свиристели и снегири опускались к разложенным для них гроздьям рябины стайкой. Снегири клевали рябину не спеша; семена съедали, а мякоть выбрасывали, не то что хохлатые свиристели: те глотали ягоды торопливо, целиком, потом сразу срывались с дерева и улетали.

А как-то раз Слава пришел и увидел вокруг дерева следы. Их было много, а там, где сало подвешено, весь снег истоптан. Удивился Слава: кто же это мог быть? Следы будто собачьи, только узкие, и шли они из глубины леса ровной строчкой, лапка в лапку, словно по тесемочке. Потом вспомнил: да ведь такие точно следы ему дядя Петя в деревне показывал и сказал, что они лисьи. Значит, вот кто сюда пожаловал! Видно, пришла кумушка салом полакомиться, да так ни с чем и ушла.

Наведывалась к кормушке и белка.

Сначала она не очень-то доверяла мальчику. Бывало, увидит его — мигом на верхушку березы взберется да так затаится среди заснеженных веток, что не сразу ее и увидишь.

А до чего же ловкими и быстрыми были прыжки зверька! До чего хороша белка зимой в своей серебристой шубке!

Для этой пушистой гостьи Слава никогда не забывал прихватить из дома орехи, печенье или конфеты — пусть тоже лакомится.

Прошел декабрь, затем январь, наступил февраль с его вьюгами, метелями, морозами. Слава знал, что в этом месяце птицам приходится особенно трудно. Давно обклевали они те семена, что оставались с осени на деревьях и на кустах. Да и с земли, покрытой глубоким снегом, трудно достать еду. Голодно в этом месяце птицам, а голодной птице морозный день — это смерть. Вот почему Слава даже в непогоду шел кормить своих питомцев.

Но однажды с самого утра была такая вьюга, что нечего было и думать идти в лес. Вьюжило весь день, и лишь к вечеру стихло. Ночь была ясная, звездная, а утром термометр показывал минус 36 градусов.

Когда Слава проснулся, мамы дома уже не было. Она работала почтальоном и уходила рано, но к двенадцати часам уже возвращалась домой.

На столе Слава увидел приготовленный завтрак и записку: «В школу не ходи. Сиди дома. Мама».

«Вот это здорово! — обрадовался Слава. — Уроков нет, и в школу идти не надо!»

Он встал, позавтракал, удобно устроился на диване, взял книгу и стал читать.

В доме было тепло и уютно. «Вот здорово, что мороз!» — подумал он опять и вдруг вспомнил: вчера вьюга, сегодня мороз, а как же там они… птицы? Он здесь в тепле, сытый, а они…

Он отложил книгу и включил телевизор. Шла какая-то интересная постановка, но смотреть тоже не захотелось.

Слава выключил телевизор и стал одеваться. Потом взял лыжи, пакет с кормом и решительно вышел из дома.

Будто вымерло все живое в лесу, даже не слышно синичек. Попрятались птицы от леденящего ветра и холода. Только деревья трещат от мороза.

Спешит, спешит Слава, и чем ближе, тем беспокойней у него на душе.

Вот и знакомый поворот… вот и кормушка… Но не встретили птицы своего друга.

С трудом шевеля непослушными от мороза губами, стал сзывать их Слава свистом.

Долго, очень долго никто не отзывался на свист мальчика, потом прилетела одна синичка… другая… еще две. Они были какие-то взъерошенные, сразу бросились к салу и стали его жадно клевать. Их собралось уже штук десять. Слава ждал поползня, но его любимец все не появлялся. Уже не было сил больше ждать, от мороза перехватывало дыхание. Окоченевшими руками он высыпал в кормушку остатки корма, повернулся, чтобы идти к дому, и… что это? В стороне от дерева, будто сорванный листочек, распласталось на снегу что-то маленькое, бурое…

Это был поползень.

Слава бросился к нему, поднял, прижал к себе, старался согреть дыханием неподвижное тельце. Неужели погиб? И вдруг он почувствовал, как поползень чуть трепыхнулся. Жив! Скорей, скорей домой! Скорей к спасительному теплу! И вот тут-то, если бы кто из ребят увидел, как бежал Слава на своих лыжах, никогда бы не стал его дразнить «тихоходом».

Дома, когда мама увидела Славу, она так и бросилась оттирать побелевшие щеки сына.

— Говорила тебе — не выходи, записку написала, куда ж тебя носило? Щеки отморозил!

Слава не пытался оправдываться. В ответ он вынул из-за пазухи полузамерзшую птичку и показал маме. Мама поняла все сразу и без слов.

Она быстро сняла с себя пуховый платок, завернула в него поползня и положила около батареи.

— А теперь горячего чая с малиной выпей и живо в постель! Ишь, герой тоже у меня нашелся, птиц пошел спасать!

И хотя мама старалась говорить сурово, Слава понял, что она на него совсем, совсем не сердится.

Напившись горячего чая с малиной, он тут же прилег, хотел что-то сказать, но веки сами по себе слиплись, и он словно провалился в темноту.

Проснулся Слава лишь на другой день рано утром, так рано, что мама еще даже не ушла на работу. Вспомнив все, что произошло накануне, Слава вскочил с постели и первым делом бросился к батарее посмотреть поползня. Но его там не было, а мама засмеялась и сказала:

— Ты лучше поищи в другой комнате!

Поползень действительно оказался там. Он совсем оправился и теперь смело летал по комнате, лазал по книгам и всюду совал свой клюв. Очевидно, он был голоден и разыскивал, чем бы поживиться. Слава поставил ему на шкаф блюдечко с водой, рядом насыпал семечек, и поползень, не ожидая приглашения, сразу принялся за еду. Наелся, а потом, как и в лесу, стал делать запасы. Он засовывал семечки в страницы книг, прятал в занавески, за картины, затем неожиданно сел к маме на голову и начал совать ей семечки в волосы. То-то было смеху!..

Почти всю неделю прожил поползень у Славы. За это время он вполне освоился со своим новым местом и ничего не боялся. Смело таскал с тарелок еду или купался в блюдечке с остывшим чаем… Словом, вел себя так, будто прожил в доме всю свою птичью жизнь. А потом случилось непредвиденное: мама открыла форточку, чтобы проветрить комнату, и поползень улетел.

Нужно ли говорить о том, как горевал Слава, когда, вернувшись из школы, узнал, что его любимец пропал.

Слава еле сдерживал слезы.

Еще бы! Ведь ему хотелось выпустить птицу самому, и не здесь, около дома, а отнести в лес, к кормушке, чтобы опять встречать там своего маленького друга… А теперь некому будет таскать у Славы из рук семечки и их прятать…

На этот раз Слава шел к своей кормушке совсем невесело. Подошел, посвистал птиц, достал семечки. Он уже собрался их положить в кормушку, когда вдруг неожиданно на его протянутую руку уселся поползень — его поползень! Он деловито огляделся, доверчиво пробежался по руке мальчика и, как всегда, стал таскать с его открытой ладони семечки. Слава смотрел на своего пернатого любимца и думал, что надо будет обязательно смастерить и развесить здесь дуплянки — пусть птицы зимой прячутся в них от холода, а весной строят гнезда и выводят птенцов.