Монолог старого актера

…Узлов кружил по городам России,

свою судьбу испытывать готов,

а я его дороги холостые

по карте метил с помощью флажков.

Он и меня сбивал на переходы,

но у меня— семья, отцовский дом.

И как актеру требовать свободы?

Наш выбор — между нею и трудом…

Но всякий раз при новом переезде

и перед тем, как посетить Москву

(то место, где велись торги о месте,

я по старинке биржей назову,

здесь, на московской бирже, люди сцены

прохаживались с видом гордецов,

надеясь на крутые перемены

в судьбе от перемены городов;

здесь административная прослойка

и режиссура находила тех,

кто мог репертуаром хвастать бойко

и был смазлив и обещал успех;

кто мог предстать любовником и фатом,

субреткой, героиней, инженю…

Конечно, труппу составляет фатум

но я умельцам долю сохраню…

Здесь, тонким гримом освежив мордашку,

могла актриса форму показать;

здесь подбирали падшего «Аркашку»,

мечтающего прочно «завязать»;

здесь составляли новые сезоны,

столичной сцене нанеся визит,

и поцелуи, вытеснив поклоны,

звучали вслух и ставились на вид;

здесь, чувствуя себя как на Голгофе,

Узлов случался в шляпе набекрень,

чтоб, рюмку коньяка да чашку кофе

заказывая впрок на целый день,

вновь о таганской толковать работе

пред тем, как унестись в другую даль…

Теперь в Москве вы биржи не найдете.

Всё — письма, бюрократия… А жаль…)

Так вот, пред тем, как залететь в столицу,

он заезжал на родину и здесь

к нам за кулисы шел определиться:

не захотят или почтут за честь?..