Моссад: одни против всех. История и современность израильской разведки

Тайна, хранимая тетей

Так получилось, волею судеб я сам оказался связан с деятельностью израильской разведки. Вернее, не я как таковой, а один из членов моей семьи. Благодаря этому в моем распоряжении оказались ценнейшие материалы, которые другим путем достать бы наверняка не удалось. Впрочем, обо всем по порядку.

Моя тетя — совершенно замечательная женщина. Я помню ее с детских лет, когда она была еще молодой, симпатичной, жизнерадостной и почему-то очень одинокой. Но и старея, она оставалась такой же симпатичной, жизнерадостной и одинокой. Она никогда не была замужем, я даже ни разу не слышал о том, чтобы она встречалась с каким-нибудь мужчиной. Когда ее в шутку спрашивали, почему она, несмотря на наличие довольно многочисленных поклонников, предпочла остаться старой девой, тетя обычно таким же шутливым тоном отвечала — идеальные мужчины по нынешним временам все перевелись, а жить с обычным и мириться с его недостатками, тоска смертная и растрата молодой жизни на совершенно не заслуживающие того вещи. И вообще, ощущать себя стиральной машиной, кухонным комбайном, пылесосом и радиоприемником в одном лице она не обязана, и лучше потратить годы на себя, любимую. При этом она вовсе не была эгоисткой и первой приходила на помощь родным и друзьям, нуждавшимся в ней.

У меня с тетей сложились доверительные отношения, я без всякого стеснения рассказывал ей о своих первых (не слишком удачных) романах, спрашивал совета в различных житейских ситуациях, доверял свои радости и беды. Не раз я слышал от нее мудрый совет, помогавший мне в жизни. Поэтому четыре года назад, когда я в очередной раз навещал ее, уже неизлечимо больную раком, я между делом рассказал ей о своем проекте — написать как можно более правдивую книгу о «Моссаде». Реакция тети оказалась для меня, честно говоря, немного неожиданной: несколько секунд она смотрела на меня широко открытыми глазами, потом отвела взгляд и долго молчала. Я уже хотел было заговорить, но она опередила меня и каким-то странным глухим голосом спросила, уверен ли я, что хочу знать все секреты израильской разведки, и понимаю ли, с какой опасностью это сопряжено. Я ответил утвердительно на оба вопроса. Она еще немного помолчала и перевела разговор на другую тему.

Если честно, я совершенно не удивился такой реакции тети. Я знал, она беспокоится за меня, но в то же время понимает, я не сверну с однажды избранного пути. По этой причине она и не стала спорить и отговаривать меня от задуманного. Но три дня спустя, поздно вечером, когда я уже лег в кровать и почти заснул, в моем доме раздался телефонный звонок. Звонила тетя.

— Скажи, — начала она, едва поздоровавшись, — ты точно уверен, что хочешь разобраться во всем и написать эту книгу?

Я подтвердил.

— Тогда приезжай ко мне завтра вечером. Я хочу тебе кое-что передать.

И тетя повесила трубку. Этот диалог поставил меня в тупик. Что такое хранит тетя, как оно может помочь мне в работе над книгой? Я напряженно думал, но когда добрался до предположения, что моя тетя — агент «Моссада» и этим и объясняется ее одинокий образ жизни, то рассмеялся на сегодня и отправился спать.

Вечером следующего дня я сидел на диване в гостиной у моей тети и приготовился слушать ее рассказ. Но слушать мне ничего не пришлось, вместо рассказа она принесла мне небольшую металлическую коробку, которая явно прожила на этом свете не один десяток лет. Тетя молча вручила мне ее и, выдержав паузу, сказала:

— Здесь то, что может тебя заинтересовать. У меня к тебе только одна просьба: пожалуйста, не открывай ее до моей смерти.

Скажу честно, любопытство начало мучить меня с первых же минут, как только я взял коробку в руки. Но я запасся терпением, положил тетин подарок в шкаф и постарался забыть о нем. Полгода спустя моей тети не стало, и через неделю после похорон я все-таки открыл заветный ящичек. В нем лежали бумаги, совсем немного бумаг. Выцветшая фотография, на которой был запечатлен довольно привлекательный брюнет в очках и с глубокими залысинами, исписанная размашистым почерком толстая тетрадь и тонкая папка с документами.

В тот момент я еще не знал, как мне повезло. Ведь в мои руки попали воспоминания одного из суперагентов «Моссада», который так никогда и не был разоблачен. С большим трудом мне удалось собрать о нем кое-какие сведения. Архивы израильской разведки все еще свято хранят тайну Иосифа Рувимсона, более известного под псевдонимом Левант.

Рождение Леванта

Собрать сколько-нибудь достоверную информацию о детстве Иосифа мне не удалось. Известно только, что его предки были из России, а сам он появился на свет в 1935 году в Швеции, куда его семья бежала, спасаясь от нацистских преследований. После войны Рувимсон вернулся в Германию, в Штутгарт, где окончил среднюю школу и университет. Видимо, еще в студенческие годы его завербовал «Моссад». Точную дату установить невозможно, зато я могу с полной уверенностью назвать причину, по которой он согласился работать на израильскую разведку. Нет, речь шла вовсе не о патриотизме, национальной солидарности или преданности интересам Израиля. Когда я читал дневник Рувимсона, у меня порой создавалось впечатление, что судьба еврейского государства была ему вообще глубоко безразлична. Риск, возможность проявить себя, вступить в схватку с врагом и одержать победу — вот что привлекало его в нелегкой работе разведчика. Авантюрист по натуре, Иосиф Рувимсон в «Моссаде» не работал, а играл. Играл ради собственного удовольствия, относясь к делу, возможно, менее серьезно, чем того хотели его начальники, но принося больше пользы, чем десяток других, более серьезных агентов. Рувимсон не терпел никаких руководителей и напарников, он всегда работал в одиночку и никак иначе. За всю жизнь у него, похоже, был только один, причем весьма странный, друг, о котором я обязательно расскажу ниже.

Итак, закончив университет по специальности «математика», наш герой отправился на свое первое задание. Он берет себе псевдоним — Левант — и отправляется в Западный Берлин, который в те годы считался «шпионским раем». Это был островок западного мира среди блока социалистических государств. Дело в том, что по итогам Второй мировой войны оставшийся в глубине советской оккупационной зоны Берлин был разделен союзниками на четыре части. Впоследствии восточная, советская часть, вошла в состав ГДР, а три другие — американская, английская и французская — стали своеобразным вольным городом с особым статусом. На практике Западный Берлин вошел в состав ФРГ и стал форпостом западного мира. В частности, именно в Берлине шла напряженная дуэль между разведками Запада и Востока. Участником в ней и стал наш герой.

В Берлине находилась одна из самых мощных резидентур «Моссада». Здесь, образовав большую и довольно дружную команду, работали эмиссары разных разведок. Для начала Иосифу предстояло пройти своеобразное обучение. Прибыв в Берлин, он устроился техническим работником в представительство одной из авиакомпаний, работу несложную и оставлявшую ему достаточно много свободного времени. Времени, которое он целиком посвятил работе на «Моссад». Тем более что учеником ему предстояло оставаться недолго.

Свое первое самостоятельное задание Рувимсон получил в 1960 году. Ему предстояло отправиться на один из курортов Советского Союза, в Крым, и забрать у местных агентов собранную ими информацию о русском Черноморском флоте. По легенде, разработанной специально для этой миссии, Левант представлялся молодым любителем путешествий, который вместе со своей женой («Моссадом» ему была предоставлена очаровательная напарница-немка) хотел посетить полузакрытую для людей западного мира страну. При этом предстояло не просто совершить довольно далекое путешествие, но и обмануть бдительность одной из самых эффективных спецслужб мира — грозного КГБ.

Левант блестяще справился с поставленной задачей. Изображая наивного и восторженного туриста, он пересек границу и прибыл в Евпаторию. Но здесь его ждало первое испытание: завербованный «Моссадом» агент на связь не вышел. Очевидно, его арестовали, конечно, любой другой человек постарался бы как можно быстрее вернуться в Берлин. Но только не Левант. Он сумел найти дом, где жил агент до ареста, и решил обыскать его сверху донизу в надежде обнаружить спрятанные секретные документы.

Это был простой деревянный домик, хозяйка которого сдавала комнаты жильцам. Агент «Моссада» последние два года жил именно здесь, и именно здесь его арестовали. Не было сомнения, КГБ уже обшарил каждый угол комнаты. Однако что-то подсказывало Иосифу, что все не так просто.

Вечерами он прогуливался со своей «женой» по улицам Евпатории и неизменно проходил мимо своей цели. Так ему удалось выяснить, что постоянного наблюдения русские контрразведчики за домом и прилегающей территорией не вели. Все еще подозревая, что здесь есть какая-то ловушка, Левант поручил своей напарнице пробраться на территорию окружающего дом сада, якобы для того, чтобы «переодеться в кустах». Когда и это прошло без всяких последствий, Рувимсон безлунной ночью решил сам пробраться в сад. Однако вовремя заметил, что хозяйка держит на цепи большую и злую собаку, которую на ночь выпускает на свободу. При таком раскладе операция могла закончиться более чем плачевно. Следовало найти другой путь.

Левант думал недолго. Он начал рассказывать всем, что хотел бы в следующем году приехать в Евпаторию большой компанией и снять для отдыха целый дом. Посмотрев сначала, для отвода глаз, пять других домов, Иосиф вместе с «женой» пришел по заветному адресу. Хозяйка в надежде на большой приработок с радостью встретила их. «Туристы» тщательно и придирчиво осмотрели все закоулки дома и сада. Внезапно Левант обнаружил на одном из кирпичей в стене сарая еле заметную звезду Давида, выцарапанную ногтем. Он сделал знак своей напарнице, которая отвлекла внимание хозяйки, а сам быстро вытащил кирпич и обнаружил за ним маленький ящик. Спрятав его в предусмотрительно взятый с собой рюкзак, Рувимсон продолжил осмотр территории. В ближайшие дни, чтобы не возбуждать подозрений КГБ, он осмотрел еще несколько домов.

Но этим неутомимый Иосиф решил не ограничиваться. Используя красоту спутницы, он сумел завербовать офицера Черноморского флота, который к тому же отчаянно нуждался в деньгах. Особо ценным источником информации этот офицер не был, однако передал Леванту ряд секретных документов, которые потом стали объектом пристального изучения в «Моссаде».

Собрав всю возможную информацию, Иосиф вернулся в Берлин. Документы ему удалось замаскировать весьма хитрым образом, как именно, не знаю, но таможенники ничего не заподозрили.

Дерзкий и своевольный

После нескольких успешных операций, принесших «Моссаду» большую пользу, Иосифу приказали отправиться в Израиль, для повышения квалификации в специализированной разведшколе. И здесь Левант впервые проявил характер: вместо того, чтобы подчиниться и отправиться в Палестину, он ответил, что не является штатным сотрудником разведки и поэтому ему не могут ничего приказывать, а только просить. Возмущению вышестоящих начальников не было предела, но они оказались бессильны: к тому моменту Иосиф поставлял слишком ценную информацию, чтобы его можно было как-то наказывать за непослушание. Он перешел на работу в университет, занимал там скромную должность технического работника. Это позволяло ему соблюдать один из главных принципов разведчика — быть как можно более незаметным. Застенчивый молодой мужчина в очках мог в мгновение ока превратиться в грозного и неукротимого охотника, когда этого требовала обстановка.

Благодаря внутренней силе Иосиф пользовался огромной популярностью у женщин. Временами это ему мешало, но в большинстве случаев с помощью представительниц прекрасного пола Левант мог добиваться больших успехов. В частности, однажды в течение полугода он получал информацию через влюбленную в него женщину, сотрудницу бразильской резидентуры в Западном Берлине. Все документы и планы, шедшие через резидентуру, немедленно попадали в Тель-Авив. Однако несколько месяцев спустя знойная латиноамериканка начала подозревать. нет, не то, что Левант был агентом «Моссада», это ее интересовало очень мало. В гораздо большей степени ее возмутило наличие соперниц, причем вполне успешные! Иосиф в то время крутил еще как минимум два романа, оба в интересах основной деятельности — разведки. В итоге бразильская девушка устроила ему прекраснейшую сцену ревности, заявив, что выведет на чистую воду. Дело запахло провалом. Поэтому Левант уверил ее в своей преданности и предложил провести вместе выходные на Северном море. Лола (так звали сотрудницу бразильской резидентуры) с радостью согласилась. Она не знала, что подписывает себе смертный приговор: Рувимсон понимал, девушка узнала слишком много и может раскрыть его тайну в любой момент. Рисковать нельзя. Левант после ночи любви повез кататься свою спутницу на лодке на одном из пустынных озер. Когда девушка свесилась за борт, рассматривая отражение в кристально чистой воде (непростительная ошибка), Левант перевернул лодку. Сам он прекрасно плавал и чувствовал себя в воде как рыба, чего нельзя сказать о его спутнице. Ее непродолжительные крики о помощи не услышал никто, если не считать Иосифа, который стремительно плыл к берегу.

К слову сказать, таким способом Рувимсон часто избавлялся от нежелательных свидетелей или ставших опасными партнеров. Его умение плавать, которое он, впрочем, тщательно скрывал, было едва ли не самым грозным оружием. Традиционные методы вроде яда или пули он жаловал гораздо меньше.

Еще одна блестящая операция, проведенная им — налаживание агентурной сети в Восточном Берлине. Нужно сказать, между западной частью города и столицей ГДР в те годы стояла знаменитая Берлинская стена, не какая-нибудь фанерная загородка, а целый комплекс специальных сооружений; помимо мощной бетонной конструкции, на Берлинской стене имелись минные поля, колючая проволока под током, специальные заграждения, ложившиеся на перебежчика и обездвиживавшие его, а также автоматические самострелы с видеокамерами. И все это, конечно же, не считая обычных пограничников с собаками. Русские построили Берлинскую стену, естественно, не для того, чтобы обезопасить столицу ГДР, а для с прекращения потока беженцев на запад. Заграждения действовали весьма эффективно: с 1961 по 1989 год, пока стена стояла, успешно пересечь ее смогли лишь несколько человек. Число погибших, напротив, измерялось десятками.

Получать в таких условиях информацию с востока становилось весьма сложной задачей. Но Левант справился и с этим. Он использовал разработанный им самим принцип «обойти с флангов и вторгнуться с тыла». Дело в том, что в одном месте в центре города, где граница образовывала замысловатый изгиб, линия западноберлинского метро проходила под территорией ГДР. По заданию Леванта один из его агентов сделал в этом районе узкую вертикальную штольню, выходившую прямо в тоннель метро. Он и еще несколько человек независимо друг от друга бросали туда контейнеры с донесениями, которые Левант потом собирал, пробираясь в тоннель метрополитена ночью через заброшенную шахту. Система исправно действовала несколько лет, пока несколько граждан ГДР не перебежали на запад, используя эту особенность метрополитена. Тогда восточногерманские власти поставили территорию под пристальное наблюдение, а также обнаружили и заделали проложенную агентом Леванта штольню.

Другим способом связи были почтовые голуби. Трижды Леванту удавалось переправлять своим агентам (их имена мне, к сожалению, неизвестны) большие клетки с десятками голубей. Один раз при помощи планера, дважды — морским путем. Затем агент привязывал донесение к лапке голубя и отпускал его на волю. Голубь попадал в Западный Берлин, а донесение — в Тель-Авив.

Помимо всего прочего, Иосиф активно занимался радиоперехватом. Он прекрасно разбирался в технике, а пользуясь своей работой в университете, мог создавать сложные системы, не привлекая излишнего внимания и не вызывая подозрений. При помощи своих конструкций он перехватывал важные переговоры между официальными учреждениями ГДР, а также расположенными в Германии советскими воинскими частями.

Можно с уверенностью сказать, львиная доля информации, поступавшей из Германии в «Моссад» в 60-80-е годы, исходила именно от Леванта. Причем встречались весьма ценные сведения из компетентных источников. Среди агентов Иосифа числились высокопоставленные чиновники ГДР, американские офицеры, сотрудники латиноамериканских дипломатических представительств, разведчики из многих стран мира. Многие из них даже не знали, что поставляют сведения «Моссаду». Левант не тратил на своих агентов больших денег (исключение, пожалуй, составляли женщины, каждую из которых он считал своим долгом сводить в кино, кафе, на каток и так далее). Зато он в совершенстве владел психологическими приемами, умело располагал к себе людей. Я сам, читая его воспоминания, поневоле испытал на себе магию этой сильной и неординарной личности.

В конце тетради стояла дата «1988». Я не знаю, что случилось с Рувимсоном после этого. Но несомненно, его уже нет в живых, иначе бы я никогда не получил в свое распоряжение заветной тетради.

И тогда непонятно только одно: почему же «Моссад» до сих пор скрывает историю одного из самых талантливых и успешных разведчиков? Срок давности не вышел? Вряд ли, часто израильские спецслужбы хвастали только-только проведенными операциями, настолько важен для них вопрос имиджа, ореол непобедимости, созданный вокруг их деятельности. Почему же о Рувимсоне никто не говорит?

Вскоре я нашел ответ на этот вопрос.

Герой или предатель?

Первое, что насторожило меня — это глухие упоминания о некоем «Клаусе», красной нитью проходящие по страницам воспоминаний. Причем пишется о нем исключительно тепло, так, как можно писать только о лучшем друге.

Кем был этот Клаус? И что за отношения связывали этих двух людей? Я гадал до тех пор, пока не наткнулся на любопытную запись:

«. а в тот же день мы с Клаусом решили наконец сказать друг другу наши настоящие фамилии. Я — свою, а он — свою. Надо же, оказывается, мой друг — дворянин! Фон дер Хаарманн — вот как его зовут.»

Клаус фон дер Хаарманн! Уже неплохо. А вдруг он еще жив и может многое рассказать о Леванте? И я взялся искать этого человека, впрочем, без особых надежд на успех. Вдруг ему приходилось скрываться под чужим именем, вполне вероятно, он тоже принадлежал к миру разведки.

Мои поиски закончились гораздо быстрее, чем я ожидал. В мире существует всего одна спецслужба, архивы которой раскрыты практически полностью. Это — «Штази», разведка и контрразведка бывшей ГДР. После объединения страны, дабы показать демократичность происходящего, личные дела сотрудников «Штази» в массовом порядке открыли. Именно там я нашел того, кого искал.

Клаус фон дер Хаарманн родился вовсе не в аристократической, а в рабочей семье. Дворянская фамилия, впрочем, досталась ему по праву: его отец был обедневшим представителем древнего рода, но не гнушался работать на заводе.

Более того, по своим воззрениям он считался коммунистом, и эти взгляды сумел привить появившемуся на свет в 1934 году сыну Клаусу. С младых ногтей мальчик принимал участие в деятельности антифашистского подполья, а после окончания войны остался жить в социалистической ГДР. Умный и опытный разведчик, специализировался на работе с Западным Берлином и много времени проводил там. Фон дер Хаарманн дослужился до звания полковника и готовился уйти в отставку, когда рухнула Берлинская стена и Восточной Германии не стало. Событие стало для него тяжелым ударом, однако этот, по всей видимости, неординарный человек не сломался и не впал в депрессию. Он эмигрировал на коммунистическую кубу, где его след и теряется.

Странный, необычный случай: два сотрудника враждующих разведок общаются и даже дружат. В голове невольно всплывает вопрос: кто из них на кого работал? И здесь позиция Леванта оказывается намного слабее. Мне трудно поверить, будто такой принципиальный, зацикленный на своих утопических идеалах человек, как Хаарманн, мог работать на «Моссад». А в то, что он не знал, кем на самом деле является его друг, я, извините, не верю еще больше. Все-таки в «Штази» работали профессионалы высшего класса. А вот Левант, прохладно относившийся и к Израилю, и к сионизму, вполне мог из каких-то неизвестных мне побуждений подыгрывать восточногерманской разведке. Иначе зачем ему, например, потребовались документы «Моссада», часто не связанные напрямую с его работой и для него не предназначенные (а именно таковые в большинстве и хранились в той тонкой папке, которая досталась мне от тети). Не стал ли он на самом деле двойным агентом? И не связана ли его смерть, наступившая явно раньше срока, с обнародованием документов «Штази», где мог фигурировать и он?

Догадки, одни догадки. Ведь не менее вероятной представляется и другая версия событий. Разведчики на самом деле очень одинокие люди и часто страдают от одиночества. И два одиноких человека могли, наплевав на профессиональную скрытность, взять и подружиться. Просто так, без каких-либо других интересов, кроме простого человеческого общения. Возможно, они не обсуждали свою работу, а беседовали о разных вещах, которые интересуют любого обычного человека — об автомобилях, о спорте, о женщинах, о будущем нашей планеты. Всего этого я не знаю и, возможно, не узнаю уже никогда.

Тем более что у Леванта, помимо дружбы с офицером «Штази», была, похоже, еще одна компрометирующая особенность.

Несмотря на обширные возможности, возникавшие перед ним в материальном плане, Левант жил небогато. В однокомнатной квартирке, куда он приводил обычно своих женщин (была у него и другая, специально оборудованная конспиративная квартира) стояла довольно простая мебель и узкая кровать, так что для любовных утех Иосифу пришлось купить специальный двуспальный матрас на пол. Да и больших банковских счетов у него, похоже, не водилось (хотя по тетрадке с воспоминаниями об этом, конечно, судить трудно). Неужели «Моссад» не оплачивал его услуги?

Оплачивать-то оплачивал, но Левант, похоже, этой платы не брал. Дело в том, что в процессе моих поисков я натолкнулся на поразительный факт, о котором я еще буду говорить подробно: оказывается, «Моссад» получал огромные доходы от наркоторговли! Традиционные каналы перевозки наркотиков в Евразии вели из Афганистана через Иран и Ближний Восток в бассейн Средиземного моря, а уже оттуда в благополучные страны Западной Европы. Традиционно большую выручку от транзита наркотиков получали арабы. В 60-е годы «Моссад» решил составить им конкуренцию, решив таким образом укрепить финансовую базу и, соответственно, оставить без денег своих врагов. «Если мы этим не займемся, наркотрафик никуда не денется, но доходы от него пойдут на поддержку палестинских террористов» — так обосновали свое решение шефы израильской разведки. Многие агенты «на местах» поэтому занимались не только разведкой, они служили звеньями в длинной цепи наркоторговли. Их доходы заменяли им гонорары из Тель-Авива. Видимо, таким же образом добывать деньги предлагалось и Леванту. Но в этом вопросе он пошел наперекор своим шефам. Иосиф не только не участвовал в наркоторговле, но и время от времени анонимно выдавал немецкой полиции тех, кто был задействован в «цепочке» «Моссада». А это уже расценивалось как прямое предательство интересов Израиля. Правда, до поры до времени Леванту удавалось оставаться не пойманным. Но долго ли?

Когда я начал заниматься судьбой Иосифа Рувимсона, я полагал, что имею перед собой биографию типичного сотрудника «Моссада». Впоследствии выяснилось, как я жестоко ошибался. Значит, нужно возвращаться к основной теме моих поисков и этой книги.