Моссад: одни против всех. История и современность израильской разведки

Во враждебном окружении

Первой и главной задачей «Моссада», с которой пришлось иметь дело израильской спецслужбе, являлась борьба с арабами. Причем в качестве основных противников рассматривались не палестинские беженцы, которых серьезной угрозой не считали в принципе, а окружавшие Израиль государства — Египет, Иордания, Сирия, а также более удаленный Ирак.

Именно поэтому в 1952 году на пост директора «Моссада» был назначен Иссер Харел. Человек малоизвестный широкой общественности, он на протяжении ряда лет руководил контрразведкой «Шин Бет», действовавшей в основном против арабов. На этом посту он добился больших успехов, а его деятельность часто выходила за рамки собственно безопасности Израиля и пересекалась с работой возглавляемого Шилоем «Моссада». Глава разведки, бывало, даже ходил к премьер Бен-Гуриону с жалобами на действия «Шин Бет». Но мудрый старик понимал, что внутренние проблемы могут похоронить Израиль не хуже внешних врагов, ведь непобедимо только то государство, которое может полностью положиться на свой тыл. Поэтому Харел не получал никаких взысканий, более тог, он через некоторое время возглавил одновременно разведку и контрразведку.

Иссер Гальперин родился в 1912 году в России, в окрестностях Витебска, в семье еврея-коммерсанта. Отец постарался дать ему классическое иудейское образование, однако Гальперин с юных лет увлекся идеями большевиков и конкретно Льва Троцкого, выступление которого однаждыуслышал. В 1930 году Иссер навсегда уезжает из России, чтобы участвовать в основании коммуны-кибуца в Палестине. Однако постепенно Гальперин охладел к идее коллективного труда на общее благо. Когда в Европе началась большая война, Иссер вместе с женой выходит из кибуца и становится владельцем небольшого предприятия по упаковке апельсинов. Одновременно он вступает в «Хагану», где получает первый опыт контрразведывательной работы. Молодой коммерсант добивается больших успехов и в бизнесе, и в рядах секретной службы. В сороковые годы он собрал огромный архив, де хранилась масса сведений о нацистских преступниках, сведения о Палестине и соседних территориях, о британской администрации и планах великих держав в отношении Ближнего Востока. Англичане знали об этом архиве и приложили массу усилий к его поискам. Однако Гальперин идет на хитрость: он покупает квартиру в строящемся доме, а потом просит одного из рабочих под покровом ночной темноты создать потайную комнату, отгородив кусок от большой гостиной. Об этом не знали ни архитектор, ни другие рабочие, а после того, как заказ был выполнен, Иссер отправил к праотцам и непосредственного исполнителя. Нужно сказать, Гальперин считался весьма жестоким человеком, который ради достижения успеха не жалел ни своих, ни чужих. Во многом именно этой жестокости «Моссад» обязан успехам и отсутствию громких провалов в первые годы своей деятельности. Один из коллег позднее рассказывал о нем так:

Он смотрел прямо в глаза и никогда не отводил взгляда. Чем больше Харел смотрел на вас, тем суровее казался. В разговоре с ним вы всегда чувствовали себя виноватым. Достаточно малейшей оплошности — и вы полностью и навсегда теряли его доверие, даже если для этого не было серьезных оснований.

Но вернемся обратно. В 1948 году, после обретения Израилем независимости, Гальперина, поменявшего фамилию на Харел, назначают главой контрразведки «Шин Бет». Вот тут-то и пригодился собранный им архив, а также созданная еще в годы Второй мировой войны агентурная сеть. Вклад, внесенный Харелом в победу Израиля в войне за Независимость, трудно переоценить, практически в каждом крупном арабском подразделении у него были свои люди. Благодаря чему и назначили его в 1952 году главой «Моссада».

Интернационал спецслужб в то время находился в самом начале своего пути. Многие западные государства еще с некоторой опаской относились к идее Вашингтона и Тель-Авива. К примеру, руководители английской и западногерманской разведок не скрывали скепсиса. Конечно, полностью отказаться от сотрудничества они не могли, но вот всячески саботировать его, отправляя на Ближний Восток далеко не самых лучших своих сотрудников — вполне. Впрочем, их легко понять, в конце концов, ФРГ больше внимания уделяла защите собственной границы, нежели границ Израиля.

Поэтому полагаться на начальном этапе приходилось в первую очередь на собственные, израильские кадры. Тем более что Харел не слишком доверял партнерам, англичан он просто не любил, а про американцев говорил так: «Знаю я этих янки! Они хотели бы в одностороннем порядке получать всю информацию, которую мы добываем с таким трудом, и давать взамен только то, что они считают выгодным для себя». Тем не менее, ему приходилось волей-неволей соглашаться с тем, чтобы «предоставлять свой флаг» другим разведкам.

Благо, такой подход часто приносил плоды.

«Моссад» против КГБ

Одним из первых успехов Харела стало выявление среди израильского руководства советского агента. Дело в том, что в 50-е годы примерно треть населения страны составляли выходцы из России, многие из которых были проникнуты левыми симпатиями. Это позволило КГБ организовать в Израиле мощнейшую разведывательную сеть, через которую информация о положении дел в стране попадала в Москву, а оттуда — в арабские государства.

Используя разветвленную агентурную сеть в арабских государствах, Харел установил, что кто-то передает арабам закрытую информацию, доступную довольно узкому кругу лиц. Рискуя провалить нескольких агентов, глава «Моссада» поручает им выяснить, откуда же, собственно говоря, исходят сведения. Данные агентов сошлись: арабы получаютинформацию отрусских. Следовательно, нужно вести поиски именно в этом направлении.

Под подозрение Харела попали в первую очередь левые деятели, особенно члены партии «Мапам». Чтобы проверить свои догадки, Иссер запустил через «Мапам» достаточно важную дезинформацию, будто Израиль собирается ставить на вооружение новейший истребитель-бомбардировщик, превосходящий имеющиеся у арабов образцы. Буквально несколько дней спустя агенты Харела в Каире и Дамаске сигнализировали о получении информации.

Итак, все-таки «Мапам». Но кто именно? Наблюдения за руководителями партии выявили, что один из них — а именно эксперт по ближневосточным делам Аарон Коэн — регулярно вступает в контакт с советскими дипломатами. Естественно, он тут же попал под подозрение и арест. В 1958 году суд приговорил его, отрицавшего свою вину, к пяти годам лишения свободы, несмотря на протесты товарищей по партии, а также на то, что прямых доказательств его вины так и не нашли. А самое главное — после ареста Коэна утечка секретной информации в Москву так и не прекратилась. Чтобы не ронять авторитет «Моссада» и лично Харела, отменять приговор не стали, но вскоре по-тихому сократили Коэну назначенный срок пребывания за решеткой.

Оступившись один раз, руководитель «Моссада» впредь стал осторожнее. И вскоре ему удалось напасть на след крупной добычи. В роли таковой оказался подполковник Эзра Беер, личный друг израильского премьера Бен-Гуриона.

Беер был ровесником Харела. Родившийся в Вене, он проживал в Австрии до оккупации страны нацистами в 1938 году. Затем уехал в Палестину, вступил в ряды «Хаганы», сыграл большую роль в обретении Израилем независимости, а потом и в создании левой партии «Мапам», где возглавил службу безопасности. Вскоре он, однако, перешел на более центристские позиции, чему способствовал его личный контакт с Бен-Гурионом. Беер общался со многими первыми лицами еврейского государства и имел довольно широкий доступ к секретной информации. Вскоре ему поручили написание официальной истории войны за Независимость, что, в свою очередь, открыло перед ним двери всех израильских архивов.

Однако Беер этим не ограничился. Во второй половине 50-х годов он начал активно общаться с руководством западногерманской разведки. Какую игру он вел при этом, неясно до сих пор. Судя по всему, Беер выдавал себя за неофициального представителя «Моссада», которому якобы поручено растопить лед в отношениях между Израилем и ФРГ. Немцы повелись, и Беер получил весьма важную информацию, касавшуюся вооруженных сил ФРГ и НАТО в целом.

Первые подозрения на Беера пали еще в 1956 году, однако тогда не было найдено достаточных доказательств. Только в марте 1961 годаудалось зафиксировать факты встреч Бера с советским агентом, которому тот передавал информацию. Буквально через несколько часов после этого подполковника арестовали. Суд приговорил его к 15 годам лишения свободы. Любопытно, сам Беер так никогда и не признал своей виновности. В 1966 году он скончался в тюрьме. С именем его, к слову сказать, связано немало загадочного; есть исследователи, которые доказывают, что заведенное против него дело шито белыми нитками. Агенты в Каире и Дамаске показали — после ареста Беера поток информации из Москвы стал гораздо меньше. Но было ли это связано с его «провалом»? Не скрывался ли за Беером и Коэном кто-то другой, весьма удачливый, кому удавалось направлять подозрения Харела в нужное русло?

Еще одна загадка из числа тех, что свято хранит история израильской спецслужбы.

Однако на смену одним разоблаченным советским агентам неизменно приходили другие. Так, в 1971 году в Израиль из Советского Союза приехал 23-летний Шабтай Калманович. Молодой человек развил бурную предпринимательскую деятельность, оказавшуюся весьма успешной. Вскоре его деловая «империя» простиралась от Африки до Северной Европы. Мало кто мог догадаться, что на самом деле Калманович является пламенным коммунистом, а весь его бизнес построен на деньги КГБ. Тем временем советский агент смог втереться в доверие к депутатам парламента и даже некоторым высокопоставленным офицерам. Несколько лет спустя он ударился в политику и начал активно участвовать в деятельности одной из партий, разумеется, тоже по заданию из Москвы. Вывести Калмановича на чистую воду удалось лишь в 1987 году, и то скорее случайно — советский агент прокололся на мелочи, передав информацию во Франкфурте уже «засвеченному» германской контрразведкой связному.

Охота на людей

Израиль уступал арабским противникам по многим показателям. Но одним из главных оставался человеческий потенциал. Только в сказках горстка храбрецов может победить несметные полчища врага. В реальности же армии для победы нужны не только оружие и боеприпасы, но в первую очередь солдаты. В людях отчаянно нуждалась и израильская экономика. Причем речь шла, в первую очередь, о квалифицированных специалистах.

Поэтому с первых лет существования Израиль стремился собрать на своей территории как можно больше евреев. В странах Западной Европы и США велась совершено легальная пропаганда, дававшая, впрочем, весьма скромные плоды. Большинство европейских и американских евреев оставались вполне довольными жизнью в своих странах. Они соглашались слать деньги на процветание Израиля, но за самим процветанием предпочитали наблюдать с безопасной дистанции. Исключение составляла разве что молодежь, стремившаяся к самоутверждению и независимости от старших. Другая ситуация складывалась в странах Ближнего Востока и социалистического блока. Чтобы увеличить еврейскую эмиграцию из этих регионов, в рамках «Моссада» создана специальная строго законспирированная служба под названием «Натива» («Тропа»). Ее главой стал Моше Кармил. Первой своей задачей он считал сбор евреев из арабских стран. В середине XX века в каждом из таких государств проживало довольно много еврейских поселенцев. Их не особо жаловали, но гонениям не подвергали. Даже после образования государства Израиль и обострения его отношений с арабами местные евреи чувствовали себя вполне вольготно и никуда уезжать не собирались.

И тогда под руководством Кармила была разработана масштабная операция под названием «Исход». Имелся в виду, разумеется, библейский исход евреев из Египта, возглавляемый знаменитым пророком Моисеем. Кармил, разумеется, на славу Моисея не претендовал, да и водить свой народ сорок лет по пустыне он не собирался. Однако итоги его деятельности оказались в конечном счете не менее впечатляющими.

Через мощнейшую агентурную сеть, созданную Харелом, Кармил начал распространять в еврейских колониях слухи о начале скорых массовых репрессий с арабской стороны. Впрочем, слухами дело не ограничивалось: были организованы многочисленные поджоги и убийства, которые молва приписала арабам. Одновременно убили несколькх высокопоставленных арабских чиновников, что заставило всполошиться египетские, иракские и сирийские власти. Улики однозначно указывали на местных евреев. Естественно, в обстановке военного противостояния с Израилем такие инциденты легко могли привести к началу этнических чисток. Остается только удивляться, почему в реальности таковых не произошло. Однако ситуация накалялась, и все больше еврейских семей поддавались на призывы провокаторов, покидали насиженные места и уезжали в Израиль. Свое имущество они вынуждено продавали фактически за бесценок, причем покупали его, в первую очередь, компании, созданные агентами «Моссада». Таким образом, израильская разведка фактически наживалась дважды — увеличивая население Израиля и обогащая бюджет страны.

В начале пятидесятых годов в Израиль из арабских государств переехало несколько сотен тысяч евреев. Однако это было еще не все, к чему стремилась «Натива». Потому что среди приезжих оказалось сравнительно немного образованных, а тем более зажиточных людей. Настоящим лакомым кусочком для Израиля были евреи из Советского Союза и стран Восточной Европы — в большинстве своем квалифицированные специалисты, получившие прекрасное образование. Их насчитывалось несколько миллионов; если бы Израилю удалось заполучить хотя бы половину, его силы возросли бы весьма существенно. Правда, тогда перед маленькой страной встала бы проблема ассимиляции всех вновь прибывших. Но такая перспектива казалась скорее иллюзорной: дело в том, что Москва в высшей мере заинтересованная в квалифицированных специалистах и не собиралась никуда отпускать живших в странах Восточного блока евреев.

Работа по их привлечению в Израиль началась сразу же после окончания Второй мировой войны и сперва встречала довольно благожелательное отношение советского руководства. После описанной в одной из предыдущих глав операции «Моссада» отношение резко изменилось, и организациям, переманивавшим евреев на историческую родину, пришлось уйти в подполье. С 1953 года все усилия по привлечению в Израиль советских евреев координировала особая структура под названием «Бюро связи». Ее руководитель, Шауль Авигур, имел весьма расплывчатый титул «специального помощника министра обороны», однако кому подчинялась эта структура, до конца не ясно. Во всяком случае, непосредственные приказы Авигуру мог отдавать только премьер-министр.

Основным каналом работы был дипломатический. В состав израильских посольств и консульств в странах социалистического лагеря направлялись специально подготовленные молодые люди, задачей которых была пропаганда эмиграции. Велась такая пропаганда, как правило, в синагогах, где приходившим евреям раздавались соответствующие книги и листовки. Однако КГБ достаточно быстро вычислял агитаторов и принимал к ним жесткие меры, вплоть до физической ликвидации. Тогда «Натива» приказала своим агентам уйти в подполье; пропаганда велась теперь через структуры «теневой экономики», не брезговал «Моссад» и связями с преступным миром. В итоге до начала советской «перестройки» в Израиль уехали примерно 200 тысяч евреев. Это было весьма неплохим результатом, хотя и далеким от той планки, которую изначально поставили себе создатели «Нативы».

Впрочем, безопасность Израиля им все равно удалось обеспечить. Не в последнюю очередь благодаря регулярным поставкам оружия, которых смог добиться «Моссад».

Вооружен и очень опасен

Сколько бы людей ни привлекала «Натива» и аналогичные организации, баланс все равно складывался не в пользу Израиля. Стране требовалось современное оружие, как минимум не уступающее, а лучше превосходящее то, что имелось у арабов. Задача отнюдь не простая: «пойти и купить» израильтяне не могли. Приходилось привлекать спецслужбы, которые, как всегда, с блеском выполняли свою работу.

В 1962 году израильскому правительству удалось достичь с ФРГ секретного соглашения о поставках новейших ракетных катеров типа «Ягуар». Секретной сделка была на случайно: если бы правда о ней всплыла на свет божий, немцам бы не поздоровилось — арабы вполне могли объявить им полный экономический бойкот, что могло обернуться большими потерями для немецкого бизнеса. Но тайну сохранить все-таки не удалось: по неизвестной до сих пор причине произошла утечка информации, и в 1964 году, когда три катера уже были переданы Израилю, в газете «Нью-Йорк тайме» появилась большая статья,

освещавшая подробности сделки. Арабские государства, естественно, подняли шум, и постройка катеров на верфях в Киле приостановилась. Разумеется, официально. Обе стороны начали настойчиво искать пути для продолжения сотрудничества.

Особенно в последнем выказывали заинтересованность израильтяне. Катера были жизненно необходимы для достижения хотя бы приблизительного паритета на море с Египтом, который в больших количествах получал корабли из СССР. В конечном счете к 1966 году стороны договорились, что еще дюжина «Ягуаров» будет построена во Франции, поставлявшей Израилю примерно три четверти закупаемого им оружия. Четыре катера уже были построены и убыли в Израиль, когда президент Франции Шарль де Голль накануне нового 1969 года ввел жесткое эмбарго на поставку оружия на Ближний Восток. Теперь французы не только отказывались иметь дело с израильтянами, но и не собирались возвращать уже заплаченные вперед деньги. Ситуация становилась для Тель-Авива совсем печальной.

Однако именно в этот момент к операции подключился один из самых выдающихся офицеров «Моссада» — Мордехай Лимен. Родившийся в 1924 году в Польше, он в годы войны служил в британском военно-морском флоте, а после победы над нацистами перебрался в Палестину. Здесь он командовал сначала спасательным кораблем, потом боевым катером (в ходе Войны за независимость ему удалось утопить египетский эсминец), ав 1950 году в возрасте 26 лет стал главнокомандующим ВМФ Израиля. Эта должность только звучала громко, на самом деле, ничего особо существенного под командованием Лимена не было. Поэтому молодой командующий активно взялся за создание израильского ВМФ, не прекращая при этом сотрудничества с «Моссадом». Впоследствии это значительно помогло ему в истории с «Ягуарами».

Из оставшихся в Шербуре восьми катеров три были уже практически готовы, когда президент Франции распорядился прекратить отправку вооружения Израилю. Благодаря элементарному подкупу «Моссаду» удалось добиться того, что местные власти на первых порах попросту проигнорировали президентский указ, ведь по официальным каналам его текст дошел до них лишь спустя несколько дней после опубликования. Таким образом, формально никто не виновен в том, что рано утром 4 января три катера снялись с якоря и ушли в Хайфу под израильскими флагами.

Но это были только три, оставались еще пять. И с ними история обещала быть не такой легкой. Тогда в недрах «Моссада» была разработана блестящая операция под названием «Ноев ковчег», деятельное участие в которой принял сам Лимен. Он объявил директору шербургских судостроительных верфей Феликсу Амьо, что не возражает против продажи катеров любой третьей стороне, если Израилю будет возвращена внесенная предоплата. Амьо согласился, и вскоре к нему обратился владелец норвежской транспортной фирмы Мартин Сайм, который пожелал купить все пять катеров для нефтеразведки. Возможно, дело снова не обошлось без подкупа, потому что Амьо совершенно не стал вникать в вопрос о том, каким образом ракетные катера могут помочь в геологических изысканиях. Французские чиновники быстро одобрили сделку, и вскоре в Шербур для приемки катеров прибыли «норвежцы». Стараясь возбуждать как можно меньше подозрений, израильские моряки, а это были именно они, обосновались на катерах, а через несколько дней спокойно увели их в море. Шум во Франции поднялся только тогда, когда катера уже прошли Гибралтар и полным ходом шли на восток через Средиземное море. Французскому правительству даже не удалось наказать виновных; действия Амьо не носили никаких признаков состава преступления, он всего лишь делал свою работу.

Итак, первый раунд противостояния французских властей и «Моссада» был всухую выигран последним. Однако схватка на этом еще не закончилась.

В 1960-е годы Франция являлась основным поставщиком в Израиль боевых самолетов, истребителей-бомбардировщиков «Мираж». ВВС еврейского государства были практически полностью укомплектованы этими прекрасными машинами. Поэтому французское эмбарго на поставку оружия стало для израильтян особенно болезненным ударом: ведь теперь неоткуда брать запасные части, а без них авиация оказывалась прикованной к земле. Израильтяне могли бы выпускать запчасти на своих заводах, но для этого требовались хотя бы чертежи. А чертежи взять неоткуда. Ну, или почти неоткуда.

Задача считалась настолько важной, что к ее решению подключили лучшие силы израильских спецслужб. Было ясно, легально получить чертежи не получится. Следовало добыть их нелегальным путем. Разведчики развернули бурную деятельность во Франции и еще нескольких странах, где по лицензии производились «Миражи». Но успех улыбнулся им в маленькой нейтральной Швейцарии.

Здесь в районе Цюриха действовало предприятие «Шульц энд бразерс», выпускавшее двигатели и осуществлявшее сборку истребителей. Агенты «Моссада» смогли завербовать инженера фирмы Альфреда Фрауенкнехта. До сих пор не совсем ясно, почему он пошел на вербовку, то ли из симпатий к еврейскому государству, то ли потому, что разведчики смогли сыграть на его слабостях. В любом случае, после ряда встреч, к которым был привлечен израильский военный атташе в Париже Дов Сион, Фрауенкнехт согласился достать для израильтян чертежи боевой машины.

Сложность заключалась в том, что скопировать чертежи представлялось невозможно — по объему они занимали целый железнодорожный вагон. И тогда Фрауенкнехт с подачи «Моссада» предлагает руководству своей компании перевести всю техническую документацию с кальки на микрофильмы — это-де позволит сэкономить место. Руководители фирмы согласились, однако служба безопасности не дремала, копирование чертежей строго контролировалось, а ненужные кальки планировалось сжечь на мусорной свалке в присутствии охраны. Шансов сделать копию микрофильма практически не было. Кальку же упаковывали в специальные контейнеры и в специальной машине везли на мусоросжигательную станцию. Там представитель службы безопасности вскрывал ящики, убеждался в том, что в них действительно лежат чертежи, после чего производилось сожжение бумаг.

Выкрасть чертежи при такой схеме было непросто. Но «Моссад» справился и с этим. Израильские разведчики арендовали гараж, находившийся как раз на пути следования машины с чертежами. За рулем машины сидел свой человек, который на пять минут заезжал в гараж. Здесь на место контейнеров ставили другие, точно такие же, с поддельными чертежами, которые затем аккуратно сжигались. Затем чертежи сложным путем вывозились в Швейцарию: агент «Моссада» на своей машине переправлял их в Германию, откуда частным самолетом ящики летели в Бриндизи. Из Бриндизи же в Израиль их доставлял рейсовый самолет авиакомпании «Эль-Аль». Маршрут работал безукоризненно в течение года, пока при отправке последней партии чертежей вся система не вскрылась случайно владельцем склада, через который перегружались чертежи. Альфреда Фрауенкнехта судили, признали виновным в шпионаже и посадили на четыре года. Он не отрицал своей вины, заявляя, что пошел на преступление по идейным причинам, чтобы искупить вину немцев перед евреями в годы Второй мировой войны. Четыре года спустя, когда он вышел на свободу, в Израиле уже выпускался истребитель-бомбардировщик «Кфир», созданный на основе переданных им чертежей. Правда, какой-либо благодарности от Израиля Фрауенкнехт так и не дождался.

Главное оружие

Ядерная программа Израиля — одна из самых секретных страниц его истории. Правда, для людей сведущих она давно стала «секретом Полишинеля», достоверно известно, что еврейское государство владеет атомными бомбами, хотя и всячески отрицает этот факт на официальном уровне. Неизвестны только количество и качество ядерных боеголовок.

Разведка стоит на страже атомных секретов страны, регулярно вычисляя и уничтожая тех, кто мог бы открыть общественности правду. Таким образом, израильская атомная программа стала причиной многих загадочных смертей. И кто знает, сколько еще жизней унесет она, особенно если атомная бомба все же будет пущена в ход израильскими военными.

О разработке ядерного оружия мечтал еще Бен-Гурион. Он считал, что только атомная бомба может обеспечить безопасность Израиля. И эти взгляды целиком и полностью разделял его младший сподвижник Моше Даян. Незаурядный человек, сотрудник еврейских спецслужб с 1941 года, впоследствии он стал начальником израильского генерального штаба, военным министром, а потом и главой правительства, Даян уделял большое внимание деятельности «Моссада». Эффективные спецслужбы и ядерное оружие — вот те два столпа, на которых, по мнению генерала, должна покоиться безопасность Израиля. Впрочем, справедливости ради нужно сказать, ядерное оружие он ставил на первое место.

«Израилю не по карману содержать большую армию, — говорил Моше Даян — „нам нужна небольшая профессиональная армия, эффективная и недорогая, способная обеспечить текущие проблемы безопасности и ведение ограниченных кампаний и обладающая ядерным оружием на случай полной конфронтации“. Именно он внес решающий вклад в то, что Израиль все-таки получил свою атомную бомбу.

Работы над созданием этого страшного оружия велись в глубочайшем секрете с 1949 года. Тогда из Парижа в Палестину приехал выдающийся физик Моше Сурдин, работавший ранее над созданием французской атомной бомбы. Вскоре при правительстве страны появилась Комиссия по атомной энергии, официально занимавшаяся «мирным атомом». Израиль, не имевший собственных сырьевых ресурсов, действительно отчаянно нуждался в атомных электростанциях. Но в списке приоритетов комиссии оружие все же стояло на первом месте.

К работе комиссии привлекли также представитей «Моссада». Собственно говоря, вся надежда возлагалсь на них — технологический уровень Израиля в те годы оставлял желать лучшего, чтобы рассчитывать на собственные разработки. Первым успехом стало заключенное с Францией секретное соглашение: в обмен на военную поддержку против Египта, который национализировал принадлежавший англичанам и французам Суэцкий канал, Израиль получал из Парижа небольшой ядерный реактор. Сделка состоялась — в 1956 году Израиль присоединился к коалиции, воевавшей против Египта (и фактически проигравшей войну), а в 1957 году реактор прибыл на палестинскую землю. В это же время в рамках «Моссада» создано подразделение под названием «Лакам», или «Бюро специальных задач»; возглавил его ветеран «Хаганы» Беньямин Бламберг. Перед этой глубоко законспирированной структурой стояли две задачи: во-первых, добывать необходимую информацию за рубежом, во-вторых, обеспечивать секретность строительства в пустыне Негев большого ядерного центра. И то, и другое на первых порах удавалось не слишком хорошо: информации собралось мало, а в 1960 году американский самолет-разведчик засек ядерный центр. Отношения с Францией по атомному проекту оказались на грани срыва, и только усилия «Моссада» спасли их: израильские разведчики сообщили президенту де Голлю о готовящемся на него покушении, при этом пожертвовав несколькими своими ценными источниками. Сотрудничество продлилось еще некоторое время, прежде чем рухнуло окончательно.

После «Моссаду» пришлось искать новые источники атомного сырья (до 1968 года уран поставляла Франция). Разведчикам удалось завербовать владельца американской компании, снабжавшей ураном ядерные реакторы США. Этот человек, а звали его Залман Шапиро, регулярно организовывал «утечки» радиоактивного сырья в неизвестном направлении. На самом деле они через агентурную сеть «Моссада» направлялись прямиком в Израиль. В общей сложности переправили около 300 тонн урана, подобного объема сырья вполне хватало на 18 атомных бомб. Еще около 200 тонн удалось получить в 1968 году от бельгийской добывающей компании, опять-таки с помощью «Моссада».

Уран закупила у бельгийцев германская фирма «Асмара», погрузиласырье на корабль, отправившийся в Геную. На самом деле судно, следовавшее под либерийским флагом, двинулось к берегам Израиля; где-то между Кипром и Турцией драгоценный груз перетащили на израильский корабль. Кроме того, с конца 1960-х годов действовало секретное соглашение с Южноафриканской республикой, обеспечившее Израилю прямые поставки из этой страны. При чем руководителей «Моссада» ни на мгновение не смущал тот факт, что в Южной Африке у власти находился расистский режим, ничем не лучше нацистского режима Третьего рейха.

Первые атомные бомбы появились в 70-е годы. В это время на территории атомного комплекса в пустыне Негев строится подземный завод «Махон-2», где и собиралось страшное оружие. Первым, кто рассказал миру о происходящем, был уволившийся из ядерного центра физик Мордехай Вануну, который из ортодоксального иудея и сиониста под влиянием ряда обстоятельств постепенно стал убежденным пацифистом и борцом за мир. В середине 80-х он покинул пределы Израиля, а через некоторое время рассказал всему миру о происходящем в пустыне Негев. С этого момента «Моссад» начал за ним непрерывную охоту. Газета «Санди Таймс», опубликовавшая откровения Вануну, постаралась его спрятать, но безуспешно: редакция периодического издания, пусть даже и крупного, не в состоянии тягаться со спецслужбой. Мордехай менял имена и адреса, но однажды осторожность все изменила ему. 24 сентября 1986 года он встретил высокую красивую женщину, с которой закрутил бурный роман. Будь Вануну хоть немного менее ослеплен страстью, он, возможно, догадался бы, что перед ним агент «Моссада». Однако девушке удалось уговорить его покинуть Англию и полететь в Рим, где его немедленно захватила оперативная группа израильской разведки.

Вануну судили и дали пожизненный срок, а ядерный центр в пустыне Негев окружили еще более жесткими мерами безопасности. Для младшего персонала, не посвященного ни в какие тонкости, возможность выжить оставалась, но тех, кто имел доступ к тайнам, живыми не выпускали. По некоторым неофициальным данным (а известно обо всем происходящем там, разумеется, очень немногое), в Израиле ведутся работы по созданию нового, еще более мощного ядерного оружия. Сегодня еврейское государство обладает арсеналом примерно из сотни ядерных бомб. Кто знает, что произойдет, если этот арсенал будет пущен в ход?

Шестилетняя война

Период наибольших успехов, и одновременно наибольшей опасности для Израиля пришелся на 1967–1973 годы. Именно в это время его противники б сплотились как никогда. Египет и Сирия, главные враги еврейского государства, создали Объединенную арабскую республику. Им помогали Иордания, Ирак, Судан, Ливия, другие арабские государства. Израилю противостоял сплоченный фронт врагов, готовых и способных раздавить молодое государство. За их спинами стоял Советский Союз, в буквальном смысле слова накачивавший арабские армии современным оружием. У Израиля же назрели проблемы с надежными поставщиками — Франция объявила эмбарго, в США как раз в это время усилилась группировка политиков, выступавших за дружбу с арабами.

Увы, только танками и самолетами кампанию было не выиграть, даиху Израиля и то насчитывалось гораздо меньше, чем у его противников. Вот тут-то «Моссаду» и предстояло выложиться на полную катушку. Впрочем, у разведки имелся неплохой задел — развитая агентурная сеть в арабских государствах. Строилась она довольно оригинальным образом. Нужно сказать, обычно разведывательная сеть в другой стране строится под прикрытием дипломатического представительства. Существует «легальная» резидентура, сотрудники которой имеют дипломатические паспорта, и их пребывание в чужой стране не вызывает никаких вопросов. На посольство опирается в своей деятельности и «нелегальная» резидентура, где работают настоящие шпионы, какими мы их привыкли видеть в кино и на страницах книг. И у той, и у другой существует своя сеть агентов и информаторов, они вербуют людей, покупают информацию и так далее. Но, в любом случае, именно дипломатическая миссия (посольство, консульство) служит стержнем всей работы.

У Израиля в арабских странах никаких дипломатических представительств не было и быть не могло, ведь арабы даже не признавали существование еврейского государства. Еврейских общин у соседей Израиля к 1960-м годам практически не осталось и этот канал шпионажа тоже оказался потерян. Арабам, кстати, приходилось не в пример легче, ведь на территории Израиля проживали многочисленные палестинцы, недовольные существующим режимом и готовые помогать его врагам.

В 1961 году в «Моссаде» формулируется так называемый «принцип кукушки». Суть его проста: раз не удается действовать через свои дипломатические представительства, будем работать через чужие! Поскольку «Моссад» являлся настоящим интернационалом спецслужб, особых проблем с этим не возникало. Легальные резидентуры создавались главным образом под прикрытием американских, британских и западногерманских посольств и консульств. Но отправить своих разведчиков-дипломатов это еще полдела. Предстояло создать нелегальные резидентуры. И здесь большую помощь «Моссаду» оказал Гарун аль-Махриби, египетский коммерсант, занимавшийся коммерческими операциями по всему Ближнему Востоку.

Когда и почему аль-Махриби решил работать на Израиль, неизвестно. Высказывались разные версии. Согласно одной из них, его родители вели бизнес с евреями и имели много друзей в их среде. В соответствии с другой, израильтяне попросту спасли Гаруна от банкротства, когда его фирма чуть не пошла ко дну. В любом случае, в его лице они получили весьма ценного агента.

Бизнес аль-Махриби заключался в том, что он занимался перевозками грузов. Филиалы его компании имелись в Марокко, Алжире, Ливии, Египте, Судане, Сирии, Иордании, Ливане, Ираке, Турции, Саудовской Аравии, Эмиратах — одним словом, практически по всему мусульманскому миру. Дело позволяло ему много путешествовать и общаться с разными людьми, совершенно не привлекая лишнего внимания. А круг знакомств у аль-Махриби огромен: коммерсанты, государственные чиновники, даже военные арабских стран. Бизнесмену открыт вход в «высшее общество», светские салоны, где обсуждались многие в общем-то секретные вопросы. Здесь он узнавал больше информации, чем целая агентурная сеть и незамедлительно передавал ее «Моссаду».

Так же аль-Махриби занимался вербовкой агентов. При этом часто попавшиеся в его сети не знали, на кого они работают на самом деле. Аль-Махриби говорил, что та или иная секретная информация нужны ему для развития собственного бизнеса, и он готов щедро платить за нее. Как только жертва соглашалась, она уже сидела на крючке и добывала все сведения, необходимые «Моссаду».

Впрочем, многие жадные до денег арабские чиновники шли на вербовку совершенно сознательно и без малейшего зазрения совести. Таких Гарун по требованию израильтян направлял к сотрудникам легальных резидентур, чтобы снизить риск провала. Сразу было принято решение не замыкать всю огромную сеть на одном аль-Махриби. Через некоторое время Ближний Восток накрыла тонкая, но очень прочная паутина агентов «Моссада». Она состояла из отдельных, никак не соприкасавшихся друг с другом «ячеек», что предотвращало крупные провалы. Время от времени некоторые из этих «ячеек» вычислялись и ликвидировались контрразведками арабских государств (которые, кстати сказать, работали из рук вон плохо и частично состояли из израильских агентов), некоторые переходили на сторону противника…Кстати, многие арабские агенты работали еще и на КГБ. Правда, сколько-нибудь значительной информации о планах израильтян они предоставить не могли, поскольку сами были совершенно не в курсе.

Зато «Моссад» вскоре стал обладателем довольно полной картины всего происходившего в арабских государствах, в том числе и в высших эшелонах власти. С середины 1960-х годов ситуация на Ближнем Востоке, и без того напряженная, начала обостряться еще больше. Разведка добывала все новые и новые свидетельства, что арабы готовятся к войне. Правда, есть серьезные подозрения, что руководители силовых структур намеренно драматизировали ситуацию, желая спровоцировать политическое руководство на начало войны.

Как бы то ни было, в 1967 году Израиль ударил первым, нанеся ошеломляющий удар по арабским армиям. В течение шести дней основные противники были разгромлены, приграничные территории Египта и Сирии оккупированы. В этом успехе немалая заслуга «Моссада», проводившего накануне вторжения ряд блестящих операций. Например, израильтянам удалось завербовать многих египетских летчиков. Офицеры арабских ВВС, как правило, происходили из довольно обеспеченных слоев населения и к правящим режимам своих стран относились довольно прохладно. Они предпочитали склоняться к денежным знакам, поэтому многих из них удалось подкупить. Собственно говоря, ничего особенного им делать не пришлось, всего лишь несколько снизить боеготовность. в итоге египетская авиация оказалась разгромленной на аэродромах.

Шестидневную войну Израиль выиграл, но это был еще не конец. Советский Союз форсированными темпами восстанавливал военный потенциал арабских государств. К Израилю же, как к формальному агрессору, во всем мире отнеслись неодобрительно. Франция даже наложила эмбарго на поставку вооружений еврейскому государству, что стало весьма тяжелым ударом для последнего. Как «Моссад» справился с этой проблемой, рассказывалось выше.

А вот подготовиться к предстоящей новой войне, ведь том, что она предстоит, не сомневался никто — оказалось гораздо сложнее.

Одним из направлений работы израильской разведки случило добывание информации о новых образцах советского вооружения, поступавшего в Египет и Сирию. Это была нелегкая задача — зная, как велик процент предателей среди египетского офицерского корпуса, русские оружие из рук не выпускали, и все новейшие образцы эксплуатировали и обслуживали сами. Тогда «Моссад» решился на отчаянный шаг: в Александрии агенты израильской разведки завербовали советского инженера, имевшего отношение к поставкам новейших переносных зенитно-ракетных комплексов «Стрела». За огромное вознаграждение и возможность уехать на Запад инженер согласился передать одну «Стрелу» или хотя бы ее чертежи израильтянам. Чертежи ему, естественно, достать не удалось, зато несколько месяцев спустя «Моссад» стал обладателем неразорвавшейся ракеты, выпущенной во время учений и не сработавшей должным образом. Никакого вознаграждения добывший ее всеми правдами и неправдами русский инженер, разумеется, не получил, в «Моссаде» понимали — утечка информации рано или поздно будет обнаружена, и не хотели лишний раз подставляться. Впрочем, израильтяне сильно удивились бы, узнав, что инженер не слишком расстроился; на самом деле он был штатным сотрудником КГБ, и вместо реальной ракеты «Моссад» получил фальшивку с очень низкими боевыми характеристиками. Реальные возможности советских ракет оказались для израильской армии несколько лет спустя весьма неприятной неожиданностью.

Но это, пожалуй, единственный прокол «Моссада». Его с лихвой компенсировал большой успех — устранение египетского лидера Гамаля Абдель Насера. Насер считался весьма авторитетным на Ближнем Востоке политиком, сторонником единства арабских стран и ярым врагом Израиля. Если он останется у руля, поражения еврейского государства в следующей войне будет трудно избежать. Поэтому «Моссад» организует серию покушений на Насера, в ходе которых последнему, однако, удается уцелеть. Но в 1970 году, когда египетский лидер заболевает, израильтяне подкупают его врачей. Насер отправляется на тот свет, оплакиваемый всем Ближним Востоком, и на его место приходит Анвар Садат, тайный поклонник США. Существуют подозрения, что Садат был агентом либо ЦРУ, либо «Моссада». В любом случае, успешно начатая арабами война 1973 года была сведена вничью и не закончилась разгромом Израиля именно по его вине. А затем Садат при посредничестве американцев мирится с Израилем. Еврейское государство смогло вздохнуть спокойно. Но только до определенного момента.