Эпилог

— Как я рада, что ты снова в городе, — сказала Карисса. Две подруги, как прежде, прогуливались по огромному, ярко освещенному бальному залу.

— А я рада видеть, что твои кузины снова ведут себя как подобает.

— Да. Я и не думала, что бывают такие волшебные превращения, — сухо пробормотала Карисса. — Должна признаться, я искренне наслаждалась, глядя, как они кланяются и лебезят перед тобой, маркиза.

Дафна хихикнула.

— Может быть, я сумею раздобыть маркиза и для тебя, дорогая. Кстати, у меня на примете есть холостой герцог. — Дафна вежливо кивнула Альберту Кэрью, который стоял у колонны и, как всегда, с недовольным видом оглядывал зал.

Внешне после смерти брата Альберт сильно изменился. Теперь он был одет с ног до головы в черное — соблюдал траур.

Увидев Дафну, он насмешливо улыбнулся и сразу отвернулся. Дафна не обратила особого внимания на гримасы своего бывшего ухажера.

— Ты собираешься вместе со мной съездить к сиротам, перед тем как мы все отправимся в Вустершир? Мы хотим, чтобы дети украсили весь дом к Рождеству.

— Ни за что на свете не пропущу такое.

— Макс купил детям подержанное фортепиано, я тебе говорила? Мы будем петь гимны, и, думаю, я смогу дать старшим девочкам первые уроки музыки.

— Не могу поверить, оказывается, ты так здорово играешь!

— Мне нравится. Жаль, что я потеряла так много времени. Но игра на фортепиано всегда была тем, что я делила только с мамой.

— Но ты определенно не утратила навыки. Посмотри, твой муж! — Карисса нахмурилась. — А что он делает, уединившись в алькове с женщиной?

Дафна проследила за взглядом Кариссы и улыбнулась:

— Это его сестра — леди Терлоу.

— Мы присоединимся к ним?

Маркиза покачала головой, очень довольная, что муж наконец по-доброму разговаривает со своей сестрой.

— Лучше оставить их в покое. Им есть что сказать друг другу.


— Знаешь, Макс, у меня есть для тебя послание, которое я давно должна была тебе передать. Оно от нашего отца. Он хотел, чтобы ты кое-что знал.

Макс внимательно смотрел в глаза сестры. Убедившись, что мать Дрейка очень тяжело переживает отсутствие сына, он стал думать, что, возможно, для его семьи расставание с сыном тоже не было пустячным делом. Поэтому и решил наконец поговорить с Беатрис.

— Макс, ты даже не представляешь, как отец гордился тобой, — проговорила она. — Я была с ним несколько дней перед его смертью. Мы много разговаривали. Понимаешь, я злилась на тебя, что тебя не было рядом, когда он умирал. Мне казалось, что ты его бросил, отправившись на поиски удовольствий. Но папа не хотел, чтобы я так к тебе относилась. Он заставил меня поклясться, что сохраню тайну, а потом, уже на смертном одре, рассказал об истинной причине твоего отсутствия. Он объяснил, как благородно то, что ты делаешь, сказал, что я должна всегда верить в тебя. Не думай, я никому ничего не говорила, даже Полу. Я поклялась отцу хранить тайну и сдержала клятву.

— Хорошо.

— Макс, я тогда спросила, сожалеет ли он о чем-нибудь, и отец сказал, что не может простить себе только одного — что он никогда не позволял себе сблизиться с тобой. Он сказал, что ты — лучший сын, о каком только можно мечтать, но он никогда не показывал свою любовь, потому что знал: тебя заберут. Он знал, что ему придется отказаться от тебя. Чем меньше ты будешь привязан к семье, тем легче будет тебе, когда придет время расстаться с нами.

Макс на мгновение закрыл глаза.

— Еще ты должен знать, как стыдился папа тех денег, которые Орден дал ему, чтобы привести в порядок дела. Но он принял их ради мамы и меня. Это было убийственно для гордости Ротерстоуна, но еще тяжелее было понимание того, что он не может защитить тебя от тяжкой судьбы. Он очень остро чувствовал свое полное бессилие, и, уверена, это было одной из причин его беспробудного пьянства.

Маркиз Ротерстоун хмуро кивнул. Он верил сестре. До сих пор он не мог поставить себя на место отца. И только теперь, сам став, возможно, отцом потенциальных агентов Ордена, он мог представить, что чувствовал отец, когда позволил Вирджилу увезти его. Отцу было даже хуже, подумал Макс, потому что он сейчас обладает навыками и необходимыми средствами для борьбы, и, с Божьей помощью, возможно, его сына минует сия участь.

— Отец стал пить намного больше после твоего отъезда. Он все больше уходил в себя. И только я, тогда совсем ребенок, еще могла вывести его из глубочайшего уныния. Но он больше никогда не играл. Он сказал, что таково было условие Ордена: если он нарушит обещание и снова начнет играть, то никогда больше тебя не увидит. Тебе не позволят приезжать домой даже на короткое время.

Макс ошеломленно уставился на сестру.

— Он перестал играть ради меня?

Она кивнула:

— Отец любил тебя, Макс. Некоторые люди не показывают свою любовь, и я не собираюсь оправдывать его, но одно знаю точно: наш отец имел доброе сердце, пусть даже прятал чувства очень глубоко. — Она секунду помедлила. — Я не представляю, через что тебе пришлось пройти, и не могу до конца понять, что переживает мальчик, которого забрали из семьи, чтобы сделать воином, причем он знает, что родителям заплатили за него. Ты, наверное, решил, что тебя продали. Возможно, так оно и было — не знаю. Но я не думаю, что твой шотландский друг предоставил нашим родителям выбор. И еще я хочу, чтобы ты знал: твоя жертва не была напрасной.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом выговорил Макс.

— Когда мне исполнилось семнадцать, деньгами, полученными за тебя, был оплачен мой первый сезон. И я встретила Пола, ставшего любовью всей моей жизни. Теперь у нас двое прекрасных ребятишек… и, я надеюсь, будут еще дети. Мой брат, ты дал мне шанс найти счастье, и наконец я получила возможность сказать тебе за это спасибо.

Она тряхнула головой.

— Господи, если бы ты этого не сделал, если бы не стал членом Ордена и если бы родители не получили денег, мы бы остались бедными, и мне никогда не представилась бы возможность встретить моего обожаемого супруга. Я бы навсегда осталась в Вустершире и, возможно, в конце концов вышла бы замуж за одного из братьев Кэрью.

Макс нахмурился, сознавая, что сестра говорит правду.

— Учитывая титул папы, возможно, я вышла бы замуж за старшего — Хейдена, понимаешь? Ведь его жена утонула вместе с ним во Франции. Если бы не ты, брат, на ее месте была бы я!

Макс с шумом втянул воздух. Об этом он никогда не думал.

Беатрис обняла брата. На этот раз он тоже обнял ее и порывисто прижал к груди. Он думал о прошлом, только теперь оно ему виделось совсем в ином свете.

Он всегда приписывал холодность отца его неодобрению, недовольству. И лишь теперь понял, что все было совсем не так.

— Спасибо, что рассказала мне это. Это многое меняет.

— Ты всегда считал, что никому не нужен?

Он кивнул.

Леди Беатрис покачала головой и одарила его любящей улыбкой.

— Что ж… — Она несколько секунд помолчала, стараясь справиться с эмоциями. — По крайней мере больше я могу о тебе не волноваться. Теперь ты женат на Дафне, а значит, все в порядке. — Женщина оглянулась. — Твоя жена, должно быть, не понимает, куда ты делся.

Макс заметил свое сокровище в другом конце зала. Она поглядывала в его сторону с откровенным любопытством, должно быть, гадая, о чем брат с сестрой так долго беседуют. Ничего, он расскажет ей обо всем позже. Маркиз Ротерстоун улыбнулся своей маркизе, а она в ответ кокетливо помахала ему рукой.

— Да, — тихо сказал он, — теперь я знаю, что нужен.

Слова были самыми обычными, но шли из глубины души.

— Иди к ней. — Беатрис ласково похлопала брата по щеке. — А то твоя надоедливая сестрица захватила тебя на весь вечер. — И она помахала Дафне.

— Да, ты действительно надоедливая зануда, — усмехнулся Макс, чмокнул сестру в лоб и сказал, что позже они еще поговорят.

И поспешил присоединиться к своей красавице жене.

Одетая в роскошное синее платье, Дафна протянула ему руку и окинула обожающим взглядом.

Маркиз взял протянутую ему руку, но не привлек жену к себе, услышав музыку.

Он поклонился, поцеловал ей руку и галантно сказал:

— Миледи, вы уже давно должны мне танец.

На ее лице засияла улыбка. Макс отчетливо видел, как взволновала Дафну его близость, и в очередной раз убедился, что нежно любим.

— Я с удовольствием верну вам долг, милорд.

Он повел жену в центр зала — ее рука в перчатке лежала на его ладони. Гости расступались перед ними.

Другую руку, сжав в кулак, Макс убрал за спину — так было принято. Дафна шла рядом с ним легко и грациозно, высоко подняв голову.

Почему-то другие танцоры, собравшиеся танцевать вальс, передумали.

Остановившись в центре зала, Дафна присела в изящном реверансе. Макс поклонился в ответ.

Глядя на мужа блестящими, полными обожания глазами, она положила правую руку на левое плечо мужа. А левая рука Макса легла на талию жены. Глядя ей прямо в глаза, он протянул правую руку, открыв ладонь, так же как открыл ей сердце.

Дафна слегка пощекотала пальчиками его ладонь, прежде чем вложить в нее свою руку. Эта легкая фамильярность, простая ласка ее прикосновения заставили сердце Макса на мгновение замереть.

И они закружились в вальсе.

Дафна не замечала ничего вокруг, полностью отдавшись волшебству музыки и любви. Макс смотрел в ее светящиеся счастьем глаза и очень скоро тоже забыл, что на них смотрит весь мир. Для него существовала только эта женщина, которую он кружил в танце, радость его жизни, единственная и истинная любовь.

Они кружились по залу, и Макс знал, что между ними царит полное согласие. Такого вальса стоило подождать.

«Меня от них тошнит», — думал Альберт Кэрью.

Наконец он обошел Ротерстоуна, но почему-то герцогство казалось слабым утешением по сравнению со счастьем, которым светились лица мужчины и женщины.

«Пожалуй, пойду я отсюда».

Задрав нос, он вышел из бального зала, радуясь подобострастным поклонам, в которых теперь не испытывал недостатка. И лишь себе он мог признаться, что все это уже утратило прелесть новизны и стало надоедать.

Он вернулся домой и спустя несколько секунд после того, как вошел в тускло освещенную библиотеку, чтобы налить себе бренди, почувствовал там чье-то присутствие.

Резко обернувшись, он заметил силуэт человека, лениво развалившегося в его кресле и положившего ноги на стол.

— Вы?

— Привет, ваша милость.

У Альберта участился пульс. Незнакомец однажды подходил к нему — это было давно, на последнем летнем балу.

— К-как вы сюда вошли?

— Наслаждаешься новым титулом, герцог?

— Что вы здесь делаете?

— Ох, только не надо притворяться наивным. — Неизвестный пошевелился. Он медленно спустил ноги на пол и встал — высокий, сильный, грозный.

Альберт судорожно сглотнул.

— Чего вы хотите?

— Всего лишь сотрудничества, как мы и договаривались. — На физиономии незнакомца появилась волчья улыбка.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Только не прикидывайся невинной овечкой. Ты отлично знаешь, что я для тебя сделал. Пора платить по счетам, дорогой.

Дрезден Бладуэлл вышел из тени и приблизился к Альберту вплотную.

Новоявленный герцог попятился.

— Я никогда не просил вас убивать брата!

— Не стоит тратить мое время, — усмехнулся прометеанец. — Ты совершенно точно знал, что именно я намерен сделать, и, насколько я помню, не возражал. Не забывай, что у тебя есть еще три младших брата. Я вполне могу продолжать эксперименты с вашим семейством до тех пор, пока не найду того, кто выразит готовность к сотрудничеству. Ну а пока, если хочешь сохранить свою никчемную жизнь и герцогство, сядь, заткнись и слушай.

Неожиданно Дрезден без предупреждения выбросил вперед руку и схватил Альберта за горло. Новоявленный герцог захныкал.

Убийца приблизил свое лицо к покрасневшей физиономии Альберта. Глаза Дрездена Бладуэлла были черными, как рок, и глубокими, словно бездонный колодец.

— Слушай меня. Я возвысил тебя, имея на это свои причины. Теперь ты мой. Забудешь — дорого заплатишь за свою плохую память. — С этими словами убийца швырнул Альберта в стоящее рядом кресло.

— Что я должен сделать? — дрожа всем телом, заныл Альберт.

— Все очень просто, — спокойно сказал Дрезден и поправил рукава. — Когда мы познакомились, ты хвастался, что хорошо знаком с регентом. Пора укрепить эту дружбу. Теперь, когда ты герцог, думаю, у тебя не будет проблем с доступом в Карлтон-Хаус…


Из-за двери Дрейк слышал не слишком дружелюбный разговор, который вели Джеймс и Талон с заключенным, вызволенным из Ньюгейта, которого звали О’Бэньон. Он был пиратом или кем-то в этом роде.

— Все в порядке, — проговорил О’Бэньон, — девчонка у нас.

— Ты поймал ее? — спросил Талон.

— Да, это было нетрудно.

— Ну и где же она? Ты должен был привезти ее сюда! — раздраженно воскликнул Джеймс.

— Да, я думал об этом, — нагло усмехнулся О’Бэньон, — но потом до меня дошло, что когда вы, джентльмены, получите девчонку, я вам буду уже не нужен. А мне бы не хотелось, чтобы вы отправили меня обратно в тюрьму.

— Что ты с ней сделал? — спросил Джеймс.

— Она в безопасности. За ней присматривают.

— Ты воспользовался посторонней помощью, не имея на то разрешения.

— Не стоит беспокоиться. Я использовал не посторонних, а моих старых друзей еще по тем дням, когда ходил по морям. Так что будем играть по моим правилам.

— Да как ты смеешь?!

— Слушай меня, старик!

Дрейк за дверью напрягся. По его мнению, что-то должно было произойти. Вряд ли Джеймс спустит этому головорезу столь явные угрозы.

— Похоже, ты не понимаешь, как сильно я вам нужен, — продолжал О’Бэньон. — Особенно когда ее отец вернется с моря, чтобы заплатить выкуп. Ты, наверное, считаешь себя крутым парнем, одноглазый, но ты никогда не имел дела с такими людьми, как капитан Фокс. Почему, как ты думаешь, он держит девочку в таком уединенном месте? Ты похитил пиратское сокровище — это плохо. Ты украл его дочь — это стократ хуже. Поверь, я единственный человек, который имеет подход к ее отцу, а он — тот, кто знает, где гробница Алхимика.

— Так что ты предлагаешь? — спросил Джеймс. Судя по голосу, он начал терять терпение.

— В основном — ждать. Этим часто приходится заниматься и в море. Думаю, информация дойдет до ее отца довольно скоро, а потом потребуется некоторое время, чтобы Морской Лис вернулся в Англию. Кстати, береговая охрана захочет схватить его, как только узнает о возвращении. А пока я намерен наслаждаться свободой.

Через щель в двери Дрейк видел, как Талон схватил наглеца за ворот.

— Ты полагаешь, что сумеешь нас надуть?

— Убери свои лапы, одноглазый! Чтобы получить сокровища Алхимика, вам нужен капитан Фокс; чтобы получить капитана Фокса, вам нужна его очаровательная дочь. А чтобы получить его дочь, вам нужен я, поскольку только я знаю, где находится эта прелестная малышка. Вот такой расклад.

Джеймс кивнул Талону.

Тот отпустил О’Бэньона.

— На твоем месте, О’Бэньон, я бы не стал раздражать мистера Талона. Он убивал людей и за меньшее, поверь мне.

— Так ведь я тоже, старик. Поверь, я тоже.

— По крайней мере скажи, что мисс Фокс в безопасности. Она не будет иметь для нас ценности как заложница, если умрет.

— Мисс Кейт в безопасности. Может быть, у нее нет особых удобств, но опасности она не подвергается.

— Ты доверяешь тому, кто ее охраняет?

О’Бэньон ухмыльнулся:

— По правде сказать, старик, я не доверяю никому.


Дрожа от холода и страха, девушка скрючилась на ледяном каменном полу. Ее глаза закрывала плотная черная повязка, руки были связаны.

Кейт старалась не плакать. Она заставила себя сосредоточиться и попытаться услышать и понять как можно больше. Вокруг нее раздавались тяжелые шаги, слышались грубые голоса, в основном мужские. Какой-то склад? Люди двигали ящики, вроде бы таскали их куда-то. Кто они? Явно не обычные торговцы.

Контрабандисты?

Слабый запах соли напомнил о тех временах, когда она видела скрипящие мачты на фоне пронзительно-голубого неба. Ее отец, широко ухмыляясь, пытался сделать из нее маленького боцмана и заставлял выкрикивать тонким детским голосом приказы команде. «Нос по ветру, вы, ленивые ублюдки! Так держать!»

Неожиданно она услышала скрип двери, ведущей в небольшой подвал, в котором ее держали. Кто-то шел. Кейт сидела очень тихо, прислушиваясь.

Она уже слышала разговор своих тюремщиков, но теперь их голоса были взволнованными.

— Плевать я хотел на все, что сказал О’Бэньон. Если сюда направляется герцог, это все меняет.

— Что будем делать?

— Не знаю, но от нее придется избавиться до его приезда.

— Как избавиться? Ты хочешь ее убить? Или отпустить?

Кейт затаила дыхание. Та еще перспектива!

Воцарилось молчание.

— Не знаю, — с досадой ответил один из контрабандистов. Похоже, он был у них главным. — Мы можем сказать О’Бэньону, что девчонка сбежала.

— А деньги?

— Кого ты предпочитаешь разозлить, О’Бэньона или Зверя? Зверь? Кейт почувствовала нарастающую панику.

— Тут двух мнений быть не может.

— Так в чем дело?

— Хотелось бы точно знать, какого черта его светлость едет домой.

— Когда-то он все равно должен был приехать. Он же владеет этим чертовым местом на много миль вокруг.

— Ну и что мы будем с ней делать, когда он появится? Этот дьявол-переросток и без того поджарит нас заживо за кораблекрушения в прошлом месяце. А если он услышит, что теперь мы еще ввязались в похищение людей…

— Послушай, — сказал один из бандитов, — может быть, нам удастся убить одним выстрелом двух зайцев?

— Что ты имеешь в виду?

— О’Бэньону нужна девчонка, так пусть он и разбирается с герцогом Уоррингтоном.

— Ты имеешь в виду, что мы отдадим девчонку Зверю?

— Да. Как небольшой подарок от всех нас. По поводу его возвращения домой.

— Блестящая идея! Тогда, возможно, он не поотрывает нам головы, а ограничится менее суровым наказанием.

— Об этом я и толкую. Она симпатичная, ему должна понравится. Может быть, увидев ее, он остынет и не станет слишком уж буйствовать.

— Может сработать.

— Слышишь, девочка? С тобой одни неприятности, — сказал главарь бандитов. Несомненно, он еще чувствовал боль в паху, в том месте, куда она ему заехала коленом. — Посмотрим, как ты будешь вести себя со Зверем. Попробуешь использовать на нем свои приемчики — и рискуешь мигом очутиться снова в этом подвале.

— Не плачь, малышка, — вмешался второй бандит. — Наверняка есть кое-что и похуже, чем стать наложницей Зверя. Хотя лично я не могу так сразу придумать ничего другого…

У Кейт закружилась голова, когда она услышала хриплый смех контрабандистов. Сердце сжалось от ужаса.

«Я не боюсь, — снова и снова повторяла себе она. — Я не боюсь…»

Загрузка...