Глава 8

— Лорд Ротерстоун! — возмутилась Дафна. — Уверена, вы знаете, что я не могу этого сделать. Со мной нет компаньонки.

— Не важно, — тихо проговорил он, глядя на нее с мягкой, нежной улыбкой. Она чувствовала, как поддается его воле и искушению сделать то, чего делать не должна. — Мы же помолвлены.

Она разволновалась:

— Это тоже еще не решено.

Его улыбка стала шире, глаза потемнели. Они очаровывали, гипнотизировали ее.

— Неужели вам не любопытно увидеть собственными глазами, что я вам предлагаю?

— Поэтому вы привезли меня сюда? — с вызовом спросила она.

— Зайдите всего на одну минутку, — уговаривал ее Макс, действуя как опытный гипнотизер. Его голос приобрел едва уловимую хрипотцу, что безотказно воздействовало, минуя разум, непосредственно на ее чувства. Почему-то Дафне показалось, что ловкие пальцы расшнуровывают ее корсет. — Я бы хотел показать вам, мисс Старлинг, произведения искусства, которые привез из путешествий, и предложить слегка перекусить.

По телу Дафны пробежала легкая дрожь. Она понимала, что не должна подчиняться, но не могла сопротивляться его бархатному голосу и искушающей улыбке.

— Вы же знаете, что хотите посмотреть, где мы будем жить.

Девушка чувствовала, как тает, улетучивается без следа ее сила воли. Макс не стал ждать ответа, а спрыгнул на землю, обошел коляску и открыл дверцу.

Дафна изо всех сил старалась взять себя в руки и возразить. Но разговор о Пенелопе напомнил ей, почему она приветствовала сегодня маркиза намного радушнее, чем изначально намеревалась.

Мачеха при всяком удобном случае давала понять, что ей давно пора покинуть родительский дом. Вот Дафна и задалась вопросом: почему она старается остаться там, где нежеланна?

Разве не лучше принять предложение этого удивительного человека, стать его женой и обрести собственный дом?

Возможно, пора что-то менять в своей жизни. Она не может навсегда остаться ребенком и жить до старости вместе с отцом. Приходит время, когда девочка становится женщиной и соединяется с мужчиной.

Но лорд Ротерстоун тот ли мужчина, который ей нужен?

Нет смысла отрицать очевидное: ее влечет к нему. Сегодня в ожидании его приезда она трижды меняла платье, всякий раз находя какие-то недостатки. Она никогда еще не старалась так произвести впечатление на поклонника. Получив сутки на размышление, Дафна поняла, что к этому предложению следует отнестись со всей серьезностью. Что она и сделала. А сейчас, пропади все пропадом, она хотела войти и осмотреть его дом. Возможно, их дом. Когда-нибудь.

Но что, если их увидят? Если в обществе узнают о ее безрассудном поступке, обратной дороги не будет. Быть может, это очередная его уловка?

— Вы так напряженно думаете, — усмехнувшись, заметил он, стоя у открытой дверцы. — Дорогая, вы решаете вопрос жизни и смерти?

— Негодяй! — воскликнула Дафна.

Маркиз одарил ее такой сияющей улыбкой, что ее сердце решительно восстало против всех условностей и запретов, накладываемых обществом на юных леди.

— Кажется, я начинаю вам нравиться вопреки здравому смыслу.

— Вы тешите себя иллюзиями, маркиз.

Судя по улыбке, он считал, что знает лучше.

— А вы намерены сидеть здесь и спорить с собой?

— Вы умеете читать мысли?

— Только лица, и знаете ли, что написано на вашем? Смятение. Хотя вас это нисколько не портит. Так каковы доводы? Чего требует обвинение, что утверждает защита? Возможно, мне следует принести парик, чтобы обсудить билль, как в парламенте?

Дафна покачала головой:

— Кажется, я уже говорила, что вы невозможны.

— Речь всего лишь о коротком визите, дорогая. Мы выпьем чего-нибудь и осмотрим мою «итальянскую» галерею — я коллекционирую обнаженную натуру.

— Обнаженную?

— Абсолютно, — с нарочитой медлительностью проговорил маркиз.

Девушка подавила смешок и, немного поколебавшись, все-таки спросила:

— Вы уверены, что не станете набрасываться на меня?

— Уверен. Если, конечно, вы сами этого не захотите. — При этом зловредный маркиз окинул ее взглядом, под которым она вся обмякла. Он подал ей руку, чтобы помочь выйти из экипажа.

Со слабым стоном Дафна посмотрела сначала на протянутую руку, потом на красивое улыбающееся лицо, спокойное и уверенное.

— Черт побери! — воскликнула она, вскочила и схватила протянутую руку, полностью утратив способность и желание сопротивляться. — Ну и что дальше, Ротерстоун? — воинственно поинтересовалась она, спрыгнув на землю.

— Макс, — поправил он.

— Лорд Ротерстоун, — повторила она.

— Как пожелаете, — пробормотал он и поднес ее руку в перчатке к губам.

Дафна бросила на жениха неуверенный взгляд, но он улыбнулся, предложил взять его под руку и повел ее к заднему входу в дом.

— Вы так и не открыли мой вчерашний подарок, — заметил он.

Она виновато покосилась на проницательного мужчину.

— Откуда вы знаете?

— Я в этом не сомневаюсь. Увидев его, вы бы уже давно бушевали. — Открывая перед ней дверь, он оглянулся и с явным интересом спросил: — Неужели вам не любопытно?

Ответом ему стала тревожная улыбка.

Макс не стал настаивать и лениво отмахнулся:

— Не важно. Но надеюсь, вы все-таки когда-нибудь его откроете. Мне не нравится, когда меня лишают удовольствия баловать и портить вас.

С этими словами он распахнул дверь, и Дафна, переступив порог, очутилась в мире роскоши. Первое, что ей бросилось в глаза, — это мраморные полы. Макс захлопнул дверь, и они оказались в небольшом холле. Улыбнувшись, он повел ее через богато украшенную арку, по обе стороны которой стояли изысканно подстриженные деревья в греческих кадках, к главному вестибюлю.

По пути Дафна заметила необычный стол со столешницей в форме полумесяца, стоящий у стены. С обеих сторон были расставлены изящные французские стулья с гнутыми ножками, обитые светлой камчатной тканью.

Белые решетчатые панели украшали стены пастельных тонов. Повсюду висели картины — пейзажи, портреты, конные группы, — все они были в массивных резных рамах.

Взгляд Дафны скользнул вверх к причудливым золоченым фризам, идущим по периметру комнаты, и замысловато расписанному потолку. Три потрясающие люстры, расположенные на равном расстоянии друг от друга, обычно освещали вестибюль. Сейчас, конечно, свечи не горели, но бесчисленные подвесные хрусталики переливались, освещенные льющимся снаружи солнцем.

Из-за небольшого сквозняка — все окна на первом этаже были открыты — хрустальные подвески нежно звенели. Если не считать этих приятных звуков, в доме было тихо.

Дафна была чрезвычайно возбуждена увиденным, а еще больше — мыслью, что может стать хозяйкой всего этого.

Маркиз обернулся к ней.

— Здесь намного прохладнее, не правда ли?

— Да, — тихо ответила она.

— Ах, вот ты где, Додели!

Импозантный седовласый дворецкий возник в вестибюле совершенно неслышно и величественно поклонился.

— Милорд. Мэм. Чем могу быть вам полезным?

— Мисс Старлинг, это Додели самый лучший в мире дворецкий. Я и дня не могу без него прожить. Он сделает для вас все возможное и невозможное.

Дафна улыбнулась и робко кивнула дворецкому:

— Здравствуйте, как дела?

— Додели, мы бы хотели чего-нибудь прохладительного. Уверен, у тебя где-нибудь охлаждается шампанское.

— В столовой, милорд.

— Шампанское в середине дня? — удивилась Дафна.

Ее красивый хозяин обратил к ней вопросительный взгляд:

— Надеюсь, вы не возражаете?

Она на мгновение задумалась и решительно вздернула подбородок. Чего уж там. Была не была!

— Я найду шампанское, Додели, если ты организуешь нам легкую закуску. У нас еще есть тот замечательный холодный шербет? Не помню, как называется…

— Лимонный крем? — Дворецкий кивнул с таким видом, словно обсуждал государственные проблемы. — Конечно. Мисс Старлинг, позвольте, я возьму вашу шляпу.

— Да, спасибо. — Поскольку речь шла о закусках, она сняла еще и перчатки.

Лорд Ротерстоун сделал то же самое, потом, поколебавшись, обернулся к Дафне.

— Мисс Старлинг, учитывая погоду, вы позволите мне выйти за рамки приличий и снять сюртук?

Учитывая, что на улице не меньше восьмидесяти градусов, полагаю, мы можем отказаться от строгого соблюдения формальностей.

Благослови вас Бог. — Он быстро снял сюртук и бросил его на руки ожидающему дворецкому. — Так намного лучше.

— Могу себе представить, — тихо проговорила Дафна, не в силах отвести глаз от хозяина дома. Подогнанный по фигуре жилет великолепно обрисовывал идеальный торс — могучие покатые плечи, мощную грудь, узкую талию.

Свободные рукава белой рубашки из-за жары прилипли к телу, и было видно, что тонкий слой элегантной белой ткани скрывает сильные руки.

— Давайте я покажу вам дом, пока Додели не принес лимонный крем.

— Да, разумеется.

Маркиз отвернулся и пошел вперед, чтобы начать экскурсию, а Дафна все не могла поверить, что пожирает глазами его аккуратный мускулистый зад. Можно сказать, мисс Старлинг шокировала сама себя. Хотя… подобные части мужского тела всегда скрыты полами сюртука, а потому возбуждают интерес… да и эта часть его тела слишком привлекательна, чтобы на нее не смотреть. Желтовато-коричневые панталоны сидели на нем идеально.

— Здесь приемная, где визитеры, явившиеся по делу, ожидают, когда я смогу их принять.

Дафна опустила глаза, когда он повернулся к ней.

— Что-нибудь не так?

Нет, все в порядке, — смущенно ответила она.

— Хорошо. Там мой кабинет. — Маркиз подошел к следующей двери и открыл ее. Дафна заглянула в темную, красиво обставленную комнату.

— Очень красивый витраж в окне, — обратила внимание Дафна.

Клонившееся к закату солнце лилось через готическое окно, придавая обшитой деревянными панелями комнате атмосферу монашеской кельи.

— Спасибо. Его привезли из семейной часовни в Вустершире. Сама часовня давно сгорела, но окно каким-то чудом уцелело.

— Это святой Михаил?

Маркиз кивнул и пошел дальше по коридору.

— Здесь утренняя гостиная. На противоположной стороне вестибюля — комната, где кухонный персонал завершает приготовления, прежде чем подать еду в столовую. Это, кстати, столовая, а вот и наше шампанское.

— Потрясающе. — Дафна с восхищением оглядывалась. В больших домах при оформлении столовой не жалели средств на то, чтобы поразить гостей вкусом и состоянием хозяина. Маркиз Ротерстоун, безусловно, последовал этой традиции. Здесь все говорило о роскоши, от дорогого ковра на полу до резной мебели красного дерева и великолепной лепнины на стенах — гирлянды, цветы и вазы.

Дафна подумала, что папа назвал бы эту комнату вызывающей. Подумав об отце, она вспомнила о его потерях на бирже.

Теперь, своими глазами увидев, насколько богат маркиз Ротерстоун, она поневоле задалась неприятным вопросом…

— О чем вы думаете? — спросил он, доставая бутылку французского шампанского из ведерка со льдом.

Дафна, так и не избавившись от мысли, что ее любимый папа продал ее маркизу из-за финансовых трудностей, вымученно улыбнулась:

— Здесь так красиво. Роскошно.

— Рад, что вам нравится. — Он улыбнулся в ответ и понес бутылку к буфету. — Мне тоже кажется, что здесь красиво, особенно вечером при свечах.

— Могу себе представить.

Центральная люстра искрилась хрусталиками, как фонтан. Прямо под ней на длинном столе, отполированном до зеркального блеска, располагалась цветочная композиция — множество роз нескольких оттенков, летние лилии и простые белые маргаритки.

Пчела — маленький незваный гость, — должно быть, залетела через открытое окно и теперь жужжала над цветами, стараясь как следует напиться нектара. Дафна, положив руки на спинку стула, наблюдала за насекомым, а Макс налил немного воды из белого кувшина в фарфоровую чашу для мытья рук. Дафна подошла, и они вместе вымыли руки. После поездки в кабриолете это оказалось весьма кстати.

Макс вытер руки маленьким полотенцем и кивнул на бутылку шампанского:

— Я ее открою, а вы, если не трудно, достаньте, пожалуйста, два бокала из того шкафчика.

— Справедливо. — Дафна улыбнулась, кивнула и направилась в другой конец комнаты к изящному шкафчику из красного дерева. Открыв стеклянную дверку, она взяла два бокала из сверкающего хрусталя и залюбовалась выставленными там же тонкими фарфоровыми тарелками с золотыми ободками. Они были расписаны вручную, и каждая имела монограмму «Р».

Послышался хлопок вылетевшей из бутылки пробки, за которым последовало громкое досадливое восклицание — шипучий напиток вспенился и потек из бутылки. Дафна рассмеялась, подбежала к маркизу и подставила бокалы.

— За ваше здоровье! — сказал он мгновением позже, наполнив бокалы. — За вас, мисс Старлинг.

Она чуть покраснела, но тут же с напускным безразличием пожала плечами и очаровательно улыбнулась:

— Если вы настаиваете.

Оба засмеялись, чокнулись и сделали по глотку, не сводя друг с друга глаз.

— М-м-м. — Дафна не могла не оценить великолепного вкуса вина. Глаза маркиза заблестели. Он с улыбкой наблюдал за гостьей.

В этот момент в открытую дверь в дальнем конце комнаты негромко постучали.

— Заходи, Додели! — крикнул Макс.

Дафна увидела, как Додели взял поднос из рук ливрейного лакея и внес его в комнату.

Макс галантно отодвинул для нее ближайший стул и сам расположился рядом. Додели поставил на стол между ними серебряный поднос и с большим достоинством удалился.

Дафна и Макс обменялись улыбками, после чего отдали должное закускам.

Холодный лимонный крем ожидал их в маленьких фарфоровых чашечках с серебряными ложечками. Волшебный аромат издавал фруктовый салат в хрустальной чаше — абрикосы и сливы, малина и черника, — все это щедро присыпанное сахаром.

К немного кисловатому вкусу и однородной текстуре лимонного крема идеально подходили хрустящие тонкие, как вафли, лепешки, которые все называют миндальным печеньем. Утонченная сладость их легкого миндального вкуса в сочетании с нежным шербетом казалась верхом совершенства.

Хотя Додели принес кувшин охлажденного чая, в котором плавали веточки мяты и дольки лимона, молодые люди предпочли выпить еще по бокалу шампанского.

— Я бы хотела кое-что у вас спросить, — нарушила молчание Дафна.

— Спрашивайте.

— На балу у Эджкомбов — не думайте, я не хотела подслушивать, просто вы говорили громко — Альберт сказал, что вы «исчезли» из поместья, будучи еще ребенком. Он, похоже, был этим заинтригован. Честно говоря, я тоже. Что это значило?

— В тринадцатилетнем возрасте меня отослали в школу. Альберт и его братья учились в Итоне, но мой отец не мог мне этого обеспечить. Так что я учился в небольшом малоизвестном учебном заведении в Шотландии.

— Понятно. — Дафна пожалела, что задала этот вопрос. Незачем было напоминать о былых невзгодах его семьи.

Оглянувшись по сторонам она увидела, что маркизу, безусловно, пришлось пройти долгий путь, но по крайней мере он добился успеха.

После того как с едой было покончено, Макс спросил:

— Не хотите ли осмотреть мою галерею?

— Хочу, — ответила Дафна и сразу встала. Время летело быстро, и ей пора было возвращаться домой.

Они поднялись по широкой лестнице с мраморными ступеньками и коваными перилами с цветочным орнаментом. Дафне казалось более чем странным, что она так быстро оказалась в довольно-таки близких отношениях с мужчиной, которого до этого встречала всего лишь три раза. И теперь этот мужчина считает себя ее женихом.

Самым странным было то, что их сближение произошло совершенно естественно. Ей было так же легко говорить с маркизом Ротерстоуном, как с Джонатаном, а эти двое абсолютно разные люди.

Возможно, маркиз действительно знает, что делает, подумала она и искоса взглянула на своего спутника. В конце концов, он старше и намного опытнее, чем она.

На верхней площадке лестницы мраморные полы сменились светлым дубовым паркетом. Хотя лестница продолжалась дальше — предположительно на верхнем этаже располагались спальни, — маркиз повел ее на второй этаж.

Он показал ей голубую гостиную в передней части дома и расположенную за ней музыкальную комнату. Их соединяли раздвижные двери. В музыкальной комнате Дафна увидела изящную арфу и хорошее черное фортепиано.

Дафна с интересом взглянула на хозяина.

— Выиграете?

— Нет, но с большим удовольствием слушаю. Иногда я приглашаю трио музыкантов. Они приходят и играют для меня. А вы музицируете, мисс Старлинг?

Она сразу вспомнила те времена, когда играла на фортепиано для мамы. Но это было так давно.

Поэтому она отрицательно покачала головой.

Так где же картинная галерея, которой вы хвастались?

— На другой стороне коридора. Только после вас. — Он жестом пригласил ее к выходу из музыкальной комнаты.

Дафна пошла в указанном направлении, но когда заглянула в галерею, там оказалось абсолютно темно.

Маркиз прошел мимо нее и скрылся в темноте.

— Мы держим ставни закрытыми, чтобы защитить картины. — Он подошел к ряду больших — от пола до потолка — окон, расположенных вдоль противоположной стены, и открыл ставни.

Проникшие в комнату солнечные лучи осветили классическую картинную галерею с золотистыми паркетными полами и красноватыми стенами — маркиз выбрал для своей коллекции традиционный фон.

Дафна вошла в комнату, и у нее перехватило дыхание. Это была настоящая сокровищница. Одни картины оказались огромными, другие миниатюрными. Здесь были представлены самые разные стили, периоды и виды художественного творчества. Рыцари и прекрасные дамы — стиль барокко, отличающийся декоративной пышностью, живописностью, причудливостью форм. Венецианские пейзажи. Каменная плита с египетскими иероглифами. Статуи — мраморные и бронзовые. Голландские портреты — темные и мрачные. Пара римских амфор высотой в ее рост.

Она склонилась над прекрасно иллюстрированным древним манускриптом, потом застыла перед византийской мозаикой.

Маркиз молча наблюдал за своей гостьей.

Она подошла к небольшому наброску пышнотелой обнаженной женщины и обернулась к маркизу с округлившимися от изумления глазами.

— Неужели это…

Макс кивнул. Его глаза удовлетворенно светились.

— Да, это Леонардо.

— Господи!.. — вздохнула Дафна, прижав руку к груди. Ей еще не приходилось видеть произведения гениального живописца так близко.

— Как видите, мои вкусы эклектичны. А это мое любимое произведение, — добавил он и повернулся к высокой алебастровой скульптуре женщины-водолея, которая находилась в нескольких шагах от него. Дафна с благоговением приблизилась. — Это римская скульптура, примерно 56 год нашей эры. Разве она не прелестна? Ее сотворил гений, даже не удосужившийся написать свое имя. Один из многих оставшихся неизвестными мастеров.

— Она великолепна.

— Надо же, твердый камень, и тем не менее, — задумчиво пробормотал он, — кажется, протяни руку и почувствуешь мягкую прозрачную ткань платья, тепло тела. — И он медленно провел пальцем по бедру статуи.

Что-то в этом ленивом движении заставило Дафну сконцентрировать все внимание на его сильной, изящной руке. Она вздрогнула и постаралась избавиться от внезапно охватившего ее плотского желания.

— Где вы видите платье? — лукаво спросила она.

Макс усмехнулся:

— На ней немного одежды, не правда ли?

Дафна улыбнулась в ответ, но улыбка получилась напряженной. Встряхнувшись, она проговорила:

— Не могу поверить, что вы владеете всеми этими богатствами.

— Вы же знаете, Европа уже много лет является одним большим полем боя. Мне повезло — я сумел спасти многие из этих великолепных произведений от уничтожения. Продолжим экскурсию? — спросил он и жестом предложил следовать дальше.

Макс шел впереди, сцепив руки за спиной; Дафна слегка отстала. Возле одних картин он останавливался и давал пояснения или молча наблюдал, как Дафна завороженно их рассматривает. Но когда они подошли к портрету мужчины со светлыми глазами и густыми черными волосами, Дафна застыла.

— Кто это? — пробормотала она, то ли впечатленная, то ли устрашенная видом величественного аристократа, надменно взиравшего на нее с полотна.

— Это, — сухо ответствовал Макс, — мой отец.

Дафна нахмурилась.

— Я должна была догадаться. У вас его глаза. И вообще вы очень похожи.

— Нет, я на него не похож, — беззаботно ответствовал он.

Удивленная стальными нотками, прозвучавшими в его вроде бы беспечном голосе, Дафна хотела начать расспросы, но, увидев, что он пошел дальше, решила не настаивать.

— Это тоже ваши предки? — поинтересовалась она, кивком указав на следующие портреты.

— Да. Полное собрание мерзавцев.

Столь неоднозначное, мягко говоря, отношение к своим пращурам озадачило ее, и Дафна еще некоторое время изучала изображения разных лордов Ротерстоунов. На них была одежда разных эпох, но все лица буквально дышали силой. Вероятно, эта черта передавалась из поколения в поколение. Одни маркизы были в придворных нарядах, другие позировали в одежде деревенских джентльменов на фоне поместья.

Внимание Дафны привлекла одна маленькая деталь, встречающаяся на большинстве портретов — маленький белый мальтийский крест с каким-то непонятным знаком.

— Что это? — с нескрываемым любопытством спросила она.

— О чем вы?

Она указала на символ, иногда изображенный на одежде, иногда в углу картины.

— Об этом.

— A-а, это, можно сказать, один из знаков отличия. Многие мои предки были членами разных орденов. Он передается по наследству. По сути, это ничего не значит, но вы же понимаете — забавные наряды и все такое. Иногда какие-то странные церемонии — раз в десятилетие или когда это взбредет в голову правящему монарху.

— Понимаю.

Они дошли до конца комнаты, где находилась небольшая зона отдыха с прямоугольным персидским ковром и удобными креслами перед простым белым камином.

Вся галерея была источником величайшего наслаждения, но взгляд Дафны был прикован к необыкновенному, украшенному драгоценными камнями мечу-палашу, висящему над каминной полкой.

— Потрясающе… — пробормотала она, подошла ближе и уставилась на сверкающий стальной клинок.

Макс остановился рядом и лукаво покосился на девушку.

— Мисс Старлинг, я восхищен.

— Чем? — удивилась Дафна.

— Вы безошибочно обнаружили самый ценный экспонат моей коллекции.

— Это? — Она указала на меч. — Он даже ценнее, чем произведение Леонардо?

— Для меня — да.

— Но почему? Откуда он у вас?

Макс задумчиво смотрел на меч, а Дафна на него.

— Мне его вручил отец, а ему — его отец, и так было в течение шести веков. Этот меч принадлежал первому лорду Ротерстоуну. Он был воином, рыцарем во времена Ричарда Львиное Сердце. Он взял этот меч с собой на Святую Землю и убил сотню мамелюков Саладина в сражении за Иерусалим.

— Неужели этот самый меч? — потрясенно ахнула Дафна.

— Да. — Маркиз снова повернулся к ней, но теперь в его глазах плясали смешинки. Его явно позабавил ее восторг, вызванный этой семейной реликвией.

— А теперь он ваш, — пробормотала Дафна.

Он кивнул и подошел чуть ближе.

Что ж, тогда его готовность ввязаться в драку на Бакет-лейн становится понятнее. Инстинкт воина у него врожденный.

— Вы когда-нибудь им пользовались? — спросила она, не сводя глаз с меча крестоносца.

— Вы действительно считаете, что я иногда выхожу на прогулку, чтобы разить людей направо и налево?

— Вы не ответили на вопрос.

— Извините. — Макс не сводил глаз с ее губ.

Он сделал еще маленький шажок к ней.

Дафна нахмурилась.

— Ну почему, когда вы не хотите отвечать на вопрос… — Она напрочь позабыла, что хотела сказать, когда на ее плечи легли большие сильные руки. — Милорд…

— Извините, но я не могу не сделать это, — прошептал он, наклонился к ней и поцеловал.

Его губы были мягкими, но короткая бородка — жесткой и колючей. Это было одновременно больно… ну, не больно, неприятно — и волнительно. Она невольно отпрянула и посмотрела ему в глаза.

Макс провел пальцем по ее подбородку и слегка улыбнулся. Потом снова наклонился, но действовал уже осторожнее и повернул голову так, чтобы ее не царапать. На этот раз Дафна не испытала никакого неудобства — только наслаждение.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к состоянию восторга, охватившего ее, когда мягкие, но сильные губы завладели ее ртом. У нее закружилась голова, и, не слишком хорошо соображая, она положила руки на грудь Макса и, чтобы не упасть, вцепилась в лацканы его шелкового жилета.

— Дафна… — Макс выдохнул ее имя и, когда она улыбнулась, осмелел и принялся осторожно пробовать ее на вкус кончиком языка — медленная обольстительная ласка. Когда она неуверенно приоткрыла рот, он, не колеблясь, воспользовался приглашением. Теперь он полностью подчинил ее себе, легко поглаживая кончиками пальцев затылок и одновременно исследуя восхитительную нежность ее рта языком.

Он почувствовал вкус лимона и французского шампанского.

У Дафны кружилась голова, сердце бешено колотилось. А маркиз Ротерстоун пил ее дыхание, отдавая ей взамен собственное.

Зачарованная поцелуем Дафна не обратила внимания, когда он подвел ее к стене — там их не могли заметить проходившие мимо слуги, и одновременно они оставались невидимыми для прохожих на улице, которые имели обыкновение с любопытством заглядывать в окна.

С одной стороны от нее была сложенная ставня, с другой — массивная рама какой-то картины, но весь мир для нее сосредоточился в единственном мужчине, который обнимал и целовал ее. Она чувствовала во рту его язык, дававший ей совершенно новые, доселе неизведанные ощущения. Она оказалась в его власти и совершенно ничего не имела против этого.

В этот момент Дафна была рада подчиняться, хотя смутно понимала, что действует вопреки разуму. Поцелуй был изысканным, дарил райское блаженство, приводил в восторг.

Его руки осторожно гладили шею, плечи, скользнули к вздымающейся груди. Теплые пальцы проникли под кружева, на мгновение замерли, а потом стали поглаживать нежную плоть, заставляя Дафну трепетать от наслаждения. Ей отчаянно захотелось тоже потрогать его.

Все еще наслаждаясь поцелуем, она высвободила руки и положила на широкие плечи мужчины. Похоже, маркиз не возражал. Потом она медленно провела ладонями по его груди и ощутила сильное биение его сердца.

Потом Дафна исследовала сильные руки, державшие ее в объятиях, и почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки стальные бицепсы.

Она коснулась ладошкой его лица, подумала, что все оно состоит из твердых плоскостей и углов, и погладила висок, щеку, сильный подбородок.

Макс повернул голову и поцеловал ее ладонь. А когда склонился ниже и стал целовать шею, Дафна снова ничего не возразила и, лишь откинув голову, прижалась спиной к стене галереи.

С закрытыми глазами она притянула его голову к своей груди, запустив пальцы в густую шевелюру. Она таяла под его поцелуями. Теперь ей казалось даже приятным прикосновение его бородки к ставшей удивительно чувствительной коже. Оно приносило не боль, а дикое наслаждение. Ей хотелось бы чувствовать его каждой клеточкой.

Дафна вцепилась в волосы Макса и не выпускала, требуя, чтобы он не прекращал свои безумные ласки. Впрочем, уговаривать его было не надо.

Он прижался к девушке всем своим сильным разгоряченным телом и слегка раздвинул коленом ее ноги, отчего она задрожала, требуя большего.

Ее охватили неприличные мысли, непристойные желания.

А тем временем легкий порыв ветра подхватил тонкие белые занавески, и они окутали целующуюся пару, словно белые простыни на постели.

Макс прижал девушку к себе и слегка потерся об нее, вызвав настоящий взрыв вожделения. Дафна чувствовала странную слабость, ее тело сотрясала дрожь. К тому же она, вероятнее всего, лишилась рассудка, потому что ей захотелось самой задрать юбки и немедленно отдаться этому невероятному мужчине.

Ее внутренний голос ехидно заметил, что именно поэтому молодым незамужним леди нельзя без компаньонки заходить в дом мужчины, пусть даже собственного жениха. Такие визиты обычно плохо кончаются.

Где-то в самой глубине своего естества Дафна понимала: она нашла своего единственного мужчину и никогда не испытает ничего подобного с любым другим.

Макс отстранился — разгоряченный, с затуманенными страстью глазами, влажными и чуть припухшими губами. Его волосы спутались и воинственно торчали в разные стороны. Дафне еще не приходилось видеть такого бесстыдно красивого мужчину. Встретив ее горящий взгляд, он только потряс головой, не в силах произнести ни слова.

Ему и не нужно было ничего говорить. Она заранее была согласна с каждым его словом.

Тяжело дыша, Макс несколько мгновений смотрел ей в глаза, потом обхватил голову ладонями и снова приник к ее рту. Неукротимый, жадный поцелуй едва не лишил Дафну чувств. Ей хотелось большего.

Она чувственно выгнулась. Пламя, которое разожгло в нем ее инстинктивное движение, отразилось в его глазах, и Дафна замерла. Она неожиданно вспомнила, что играет с огнем.

— Боже, — пробормотал Макс скорее себе, чем ей, — теперь я весь в вашей власти. — Окинув девушку голодным взглядом, он снова потянулся к ней.

— В моей? — невинно переспросила она. — Каким образом? И что я могу сделать? Это? — Она обвила руками его шею и пылко ответила на поцелуй.

Услышав его тихий стон, Дафна поняла, что больше не выдержит. Сердце грозило выскочить из груди, все тело было охвачено огнем, распаленная плоть требовала завершения начатого.

Макс, коварный маркиз Ротерстоун мог научить ее всему.

Его вид говорил о том, что она не могла и мечтать о лучшем наставнике, способном подарить наивысшее наслаждение, которое только женщина может познать с мужчиной.

Но еще не время, напомнил ей зловредный внутренний голос. Рановато. Только после свадьбы. Но не получится ли так, что она угодит из огня да в полымя?

Неожиданно Макс оторвался от ее губ и посмотрел на дверь. Наверное, так замирает волк в лесу, услышав подозрительный звук.

— Кто-то идет, — хрипло шепнул он.

— Что? — ошарашенно переспросила Дафна, все еще тяжело дыша от неудовлетворенного желания.

— Додели.

— О! — Она отпрянула от Макса и устремилась к другому выходу из галереи, так чтобы дворецкий не заметил смятения на ее лице, не говоря уже о ярком румянце и припухших губах. Дрожащими руками она стала поправлять платье.

Макс сделал то же самое.

Он откашлялся и внезапно обрел совершенно беспечный и спокойный вид. Как раз в этот момент и появился дворецкий.

Дафна, подавлявшая страстное желание спрятаться за какой-нибудь статуей, была потрясена такой переменой.

— Милорд!

— Да, в чем дело, Додели? — В его спокойном голосе почти не было раздражения.

— Милорд, пожалуйста, простите, что я вас побеспокоил, но к вам гости.

— Гости? — Теперь Макс явно разозлился. — Какие еще гости, Додели?!

— Прошу простить, сэр, но я не мог. То есть они сказали, что это очень срочно.

Маркиз недовольно заворчал, и Дафне показалось, что он знает, кто пришел.

— Скажи, что меня нет дома, — приказал он, на что дворецкий ответствовал:

— Леди отказывается уходить, пока не увидит вас.

Дафна застыла, словно изваяние.

Леди? Удивление и негодование оказались сильнее замешательства. Боже, она чуть было не совершила величайшую ошибку в своей жизни. Нельзя было забывать, что она имеет дело с маркизом-демоном, членом клубе «Инферно». И только что она имела возможность познакомиться с его талантом соблазнителя.

Только небу известно, сколько женщин бывает в его доме каждый день.

В это время послышался звук шагов по мраморной лестнице. В следующий момент в галерею ворвался маленький мальчик и бросился к маркизу.

— Дядя Макс!

Загрузка...