Моя чужая новая жизнь

Глава 64 Не стоит отчаиваться! На смену унылому и хмурому депрессняку пришёл веселый и задорный пиздец.

— Рад видеть вас в добром здравии, Эрин, — едва узрев меня на пороге штаба, Файгль расплылся в счастливой улыбке. — Вижу, пребывание в санатории пошло вам на пользу.

— Надеюсь, что так, — улыбнулась я в ответ.

Вилли улыбнулся не так радостно, но всё же пробормотал положенные слова приветствия. Блин, по его физии никогда не поймешь, что он думает на самом деле. Он же был в курсе нашего тайного сговора или нет?

— А где Фридхельм? — я бросила ранец у ближайшего стола.

— Проводит ревизию обмундирования, — подсказал Файгль.

Я торопливо вышла на крыльцо, оглядываясь в поисках нужного склада. Как же я соскучилась… Надеюсь, мы избежим извечных споров, что я всё делаю по-своему. Надо же, здесь оказывается уже весна. Помню, когда я уезжала, были жуткие морозы. Даже не верится, что прошло почти два месяца. Я остановилась, наблюдая, как Фридхельм деловито пересчитывает коробки. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся.

— Рени…

Все слова вылетели из головы, пока я смотрела в его глаза, в которых смятение и растерянность постепенно менялись на щемящую нежность.

— Парни, заканчивайте без меня, — бросил он и стиснул меня в крепком объятии.

Я прерывисто выдохнула, когда горячие губы приникли к моим в жадном поцелуе. Послышался одобрительный свист.

— Интересно, кто эта красотка?

— Офицерам, видимо, везёт во всём…

— Когда у нас уже будет отпуск?

— Заткнитесь, идиоты, — прошипел знакомый голос. — Это его жена.

Точно, я как-то не подумала, что у нас теперь в основном новенькие. Кроме Вилли и Кребса остались только Шнайдер и Бартель.

— Идите уже куда-нибудь и там милуйтесь, — ухмыльнулся Шнайдер.

Чёрт, я даже соскучилась по нашим взаимным подколам. Вот только куда можно пойти, если мы как всегда торчим в глухой деревне? Впрочем, тихая рощица нашлась и здесь.

— Всё-таки вернулась, — Фридхельм с укором посмотрел на меня. — Мы же договаривались.

— Ты не рад меня видеть?

— Конечно рад, — улыбнулся он. — Но ещё больше бы радовался, зная, что ты в безопасности.

Ну что ж поделать, родной, если ты для меня дороже надёжной Швейцарии? О своём решении я жалеть не буду. Я рассеянно смотрела, как ветер колышет ветки берёзы, на которых уже проклюнулись нежно-зелёные листья.

— Весна каждый раз возвращалась, каждый год, с ласточками и цветами, ей не было никакого дела ни до войны, ни до смерти, ни до печали, ни до чьих-то надежд…

— Красиво, — заценил Фридхельм. — Кто автор?

— Старина Ремарк, — правда это из книги, которую он ещё не написал.

— И всё-таки ты не ответила, почему вернулась?

Почему? Разве такие вещи нужно объяснять? Из всех чувств, пожалуй, только любовь даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления.

— Рени?

— Просто я поняла, что не смогу жить, сходя с ума от неизвестности, — я вспомнила неотправленное письмо фон Линдта. — Каждый раз, когда мы расстаёмся, новой встречи может и не случиться.

— Сейчас мы временно отступаем в тыл, но в любой момент линия фронта может сместиться, и здесь снова будет опасно.

— А жить вообще опасно. И довольно об этом, всё равно никто не может изменить свою судьбу.

Кто вот ожидал, что меня собьёт машина на пешеходном переходе? По идее, я давно уже мертва и живу сейчас, можно сказать, в долг.

— Если с тобой что-нибудь случится, я никогда себя не прощу… М-м-м, что ты делаешь?

— Пытаюсь как-то ласково закрыть тебе рот.

Фридхельм улыбнулся, позволяя увлечь себя в долгий нежный поцелуй. Мы не первые влюблённые, которые хотят верить, что их любовь выдержит любые испытания и время будет милостиво к ней.

* * *

Поражение под Сталинградом здорово подкосило немцев. Пришлось нехило отступать. Сейчас наш полк торчал где-то под Орлом, но до конца войны ещё ой как далеко. Неплохо бы как-то выяснить, к чему следует готовиться. Я пыталась припомнить уроки истории — куда нас могут перебросить? К лету немцы вновь должны занять Харьков и Белгород, но Украина достаточно далеко отсюда. Могут отправить в тыл, в Белоруссию, но вряд ли, мы же штурмовики. Неужели бросят на Курскую дугу? Если так, то у нас есть относительно спокойные два месяца, а о большем на войне нельзя и мечтать. Генерал Штауффернберг избрал местом дислокации какой-то захолустный городишко, но по мне, любое место, отдалённо напоминающее цивилизацию — уже гут. Ходишь как белый человек по нормальным тротуарам, а не по пояс в грязи, живёшь в цивильной квартире, а не в землянке с крысами. Даже можно иногда сходить в кино или ресторан. Нет, конечно, мерзости оккупации никуда не делись, но а где сейчас по-другому?

Поскольку Фридхельм теперь был офицером, нам перепала вполне милая квартирка. Я старалась не думать, кто в ней жил раньше. Главное здесь есть нормальная ванная. Я даже обзавелась домработницей. Ну как обзавелась, пришлось. Катю мы нашли по пути в город. Сколько раз я зарекалась ни во что не вмешиваться, но не смогла промолчать, когда увидела как полицаи прессуют перепуганную девчонку.

— Останови машину, — Фридхельм покосился на Вилли, но выполнил мою просьбу.

— В чём дело? — тут же отреагировал «братик».

— Это я и хочу выяснить, — я подошла к полицаям, которые услужливо вытянулись по струнке.

— В чём она виновата? — без предисловий спросила я.

— Эта девка болталась в лесу, а у нас приказ всех подозрительных свозить в комендатуру, — пояснил один из мужиков.

Я скользнула взглядом по испуганной мордашке. По хорошему мне следует вернуться в машину и забыть о том, что я видела.

— Что ты делала в лесу?

Девушка смотрела не так непримиримо как закалённые партизанки, в её взгляде была какая-то детская открытость. Я вспомнила, сколько раз вот так же хлопала глазами, пытаясь спасти свою жизнь.

— Я… я шла в город. У меня в деревне больная бабушка, думала устроиться работать чтобы помогать ей.

У всех подпольщиков одна история — «я тут мимо проходил». Но в принципе может оказаться правдой. Одета она действительно простенько — ситцевое платье, туфельки, носочки — куда ж без них. В общем, классический стиль бедных сороковых. Правда без платка на голове, но может, потому что ещё совсем молодая.

— Я сама отвезу её в комендатуру, — не стоит давать полицаям повод для лишних размышлений. — Её допросят. А вы продолжайте патрулировать территорию.

— Ну и что это значит? — спросил Фридхельм, когда мы вернулись в машину.

— Эта девушка шла в город в надежде найти какую-нибудь работу. Попробую помочь ей.

— А если она действительно партизанка? — скептически спросил Вилли.

— Разберёмся, — отмахнулась я.

Ну ни фига себе они отгрохали здесь штаб. Я вылезла из машины, уставившись на красивый старинный особняк. Это вам не зачуханное сельпо.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что вольности, которые ты себе позволяла, здесь недопустимы? — тихо спросил Вильгельм.

— Не держите за меня дуру, герр обер-лейтенант, — проворковала я.

Блин, это же придётся знакомиться с новыми «коллегами». Так, генерала я помню, а кто эти двое?

— Фрау Винтер, рад снова видеть в строю, — пророкотал генерал. — Я восхищён мужеством, которое вы проявили под Сталинградом.

— Надеюсь и дальше преданно служить Рейху, — вежливо улыбнулась я.

Надо бы, конечно, упомянуть и усатого, да как-то язык не поворачивается.

— Поверьте, работы у вас будет достаточно, — пообещал он. — Обер-лейтенант, — кивнул он Вилли. — Давайте я вас со всеми познакомлю. Это майор Шварц.

Блин, он прямо вылитый злодей из военного фильма. Серьёзно! Типаж один в один, как любит обыгрывать наш кинематограф. Грубые черты лица, самодовольная улыбочка, блеклые невыразительные глаза.

— Какая приятная неожиданность, что с нами будет работать такая красавица.

Мне стоило больших трудов сохранить вежливую улыбку. Терпеть не могу таких мужиков — уже вон ползает по моим коленкам сальным взглядом.

— Вынужден вас огорчить, майор, фрау Винтер замужем, — добродушно усмехнулся генерал. — Так что придётся вам отложить романтические ухаживания до возвращения в Германию. У вас, кажется, там осталась невеста?

Майор сразу скукурузил рожу. Видать, там такая красотка — под стать ему.

— А это гауптман Вайс, — я чуть не вздрогнула.

Ну надо же, как этот тип похож на Ягера. Те же волевые черты лица, холодный расчётливый взгляд и высокомерная усмешка.

— Позвольте спросить, в качестве кого здесь находится фрау Винтер? Стенографистка?

— Эрин наша переводчица, — подсказал Файгль.

— И что, вы действительно сносно говорите по-русски? — снисходительно спросил Вайс.

— Не просто сносно, а великолепно, — отпарировал Файгль.

Ты смотри, говорит с такой гордостью словно лично меня учил.

— Так, что даже местные принимают её за русскую.

— Надо же, как интересно.

Ох, не нравится мне это выражение в его глазах. Ягер, помнится, смотрел точно так же — как волчара на беззащитного кролика.

— О, это действительно невероятная история, — воодушевлённо распелся Файгль.

Чёрт! Он же не в курсе моей второй версии с папашей-инженером, сейчас выдаст, что я потомок русской княгини. Может, пнуть его или ущипнуть, чтобы заткнулся?

— Простите, герр гауптман, — ненавязчиво вмешался Фридхельм. — Дорога была утомительна, и я бы хотел, чтобы Эрин немного отдохнула.

— Конечно, — Файгль подошёл к столу и достал ключи. — Сейчас распоряжусь, чтобы вас отвезли.

— Было приятно познакомиться, — встрял Шварц. — Мы завтра устраиваем небольшой вечер для вновь прибывших. Надеюсь, вы придёте.

— Конечно, — кивнул Вильгельм.

— А вы? — он настойчиво продолжал пялиться в моё декольте.

— Я буду занята обустройством на новом месте, — холодно ответила я.

— Не думаю, что вам нужно самой заниматься неприятными хлопотами по хозяйству, — рассмеялся Файгль. — Пройдитесь к городскому рынку и подберите для этого какую-нибудь девушку.

— Даже не знаю, — я нахмурилась — как-то не по душе мне использовать рабсилу. — Я привыкла обходиться сама.

— О, бросьте, — поддержал его генерал. — Вы будете так заняты в штабе, что оцените, когда кто-то прибрался и приготовил обед.

Я вспомнила про девчонку, которая всё ещё дожидалась в машине, и задумчиво ответила.

— А знаете, пожалуй вы правы.

***

— Если ты не против, я оставлю эту девушку, — я осторожно посмотрела на Фридхельма.

— Ты уверена, что она не партизанка? — он с сомнением оглядел девушку.

Она застыла как перепуганная мышка под нашими взглядами. Не уверена, но, пожалуй, рискну. Наверное, это запоздалые попытки моей совести хотя бы немного обнулить счётчик грехов.

— Если я что-нибудь замечу, обещаю избавиться от неё.

Заметив Вилли, Фридхельм отошёл к нему, а я ещё раз оглядела девчонку.

— Как тебя зовут?

— Катя, — охотно ответила она.

— Если ты не передумала насчёт работы, то можешь остаться. Будешь домработницей. Или это слишком унизительно работать на немецких гадин?

— Нет, что вы, — торопливо залопотала она. — Я… я всё умею. И постирать, и полы помыть.

— Ну и отлично.

В принципе, вариантов у неё не особо много — либо домработница, либо официантка в каком-нибудь кабаке. А если припомнить, что более-менее красивых девчат добровольно-принудительно сгоняли в бордели — вообще, считай, повезло.

Ну, что я могу сказать. Жизнь в тылу однозначно будет получше. Я даже стала представлять, что мы живём обычной семейной жизнью. Ну а то, что каждый день на несколько часов прихожу в штаб, это работа у меня такая. Коллеги, правда, тёмные лошадки, но да ладно, не будем придираться. Отдельного кабинета мне, к сожалению, не дали, так что мы сидели дружной толпой. Хотя при мне военные советы не проводили, но понятно и так, что все ждут дальнейшей отмашки из Берлина. Судя по разговорам, намечается решающая битва. Так и тянуло сказать, что взять реванш им уже не светит, и куча народа погибнет зря.

Пару раз я забегала в казарму, поболтать с нашими. Лучше бы не ходила. Шнайдер теперь вечно злой как собака, почём зря строит новеньких. Кребс и так был немногословен, а сейчас так вообще замкнулся в себе. А мне было больно смотреть на чужие незнакомые лица. До сих пор не верится, что Каспер больше никогда не растреплет мне волосы, рассказывая очередную историю, а Кох не обнимет, пытаясь утешить. И вообще, пора заканчивать с привязанностями — слишком больно потом терять друзей.

К тому же, я смотрю, «коллеги» здесь «интересные» на всю голову. Первое впечатление меня не обмануло — майор оказался тем ещё мудилой. Одни попойки да развлекухи на уме. А параллельно он обожает спускаться в камеры и с пристрастием допрашивать тех несчастных, кому не повезло оказаться под подозрением в подпольной деятельности. Благодаря тому, что Фридхельм был постоянно рядом, он не решался меня откровенно клеить, но видимо, замутить хоть с кем-то хотелось.

— Скажите, Эрин, а у вас есть подруги? — он плюхнул на стол плитку шоколада.

— Вы смеётесь надо мной или откровенно издеваетесь? — я отодвинула в сторону его подношение.

— Ну почему издеваюсь? Понятное дело, что здесь девушке вашего круга общаться не с кем, но может быть, вы дружны с кем-то из медсестёр?

— Хотите замутить с хорошенькой медсестрой? — усмехнулась я. — Нет ничего проще — дайте подстрелить себя.

— Ну зачем вы так? — обиженно засопел он. — Можно устроить небольшой вечер, и вы бы пригласили пару-тройку девчонок. Понимаете, мужчинам здесь очень непросто. Не с русскими же заводить интрижки.

Бедненький. Я сейчас прямо расплачусь.

— Знаете что, — прищурилась я. — Решайте ваши личные проблемы как-нибудь сами.

Вайс правда не лез ко мне с мутными разговорами, зато периодически бросал нечитаемые взгляды. Ну точно Ягер. Смотрит как кот, подстерегающий мышь. Самым адекватным в этом зоопарке был генерал, правда, и он неприятно меня удивил.

— Эрин, я знаю, что у вас достаточно много работы, но…

Ну, начинается. Из таких вот «но» обычно и получается какая-нибудь дрянь.

— Понимаете, мы вынуждены сотрудничать с местными, но я не доверяю полицаям. Большинство из них, конечно, верно служит нам, получая прекрасный паёк и зная, что их семьи в безопасности, но среди них могут быть и предатели.

— В военное время вообще тяжело кому-либо доверять, — осторожно заметила я. — Предателем может оказаться кто угодно.

— Вы правы, — вздохнул он. — И поэтому я хочу попросить вас немного поработать тайным агентом.

— Простите, не поняла…

— Я не предлагаю ничего опасного или сложного. Просто, допустим, пару раз в неделю вы одолжите платье вашей домработницы и прогуляетесь на рынок. Герр гауптман говорил, местные вас часто принимали за свою.

— И смысл этого маскарада? — уточнила я.

— Внимательно смотрите и слушайте всё, что происходит вокруг. Я уверен кто-нибудь да выдаст себя.

— Думаю, можно попробовать, — что ж, это самое безобидное, что он мог потребовать от меня.

К заданию я подошла творчески. В шкафу как раз висели подходящие платья. Я посмотрелась в зеркало — полный улёт. Бесформенное скрывающее фигуру платье, косы уложенные бубликом — ну а что, это ж модно сейчас, — какая-то вязаная кофта. Прихватив корзинку, я отправилась на рынок.

— Почём молоко?

Можно взять побольше и замутить блинчики. Фридхельм их любит.

— Сорок рублей.

Я протянула нужную сумму и собралась поискать ещё свежих яиц, как вдруг услышала подозрительный шум. А вот и облава. На этот раз не полицаи — немцы лично проверяют, кто разгуливает без документов. Кому-то сегодня не повезло — я отстранённо смотрела, как они потащили к машине какого-то мужчину. А что здесь делает Катерина? Не раздумывая, я бросила корзину и бегом бросилась к машине.

— Отпустите её!

Парни непонимающе уставились на меня. Ах ты ж чёрт, совсем забыла, что я ряженая. Ну ничего, сейчас ткну им в морду военником.

— Да кто ты такая? — меня грубо схватили за локоть.

— Уберите руки! — рявкнула я. — У меня есть документы!

Я судорожно пошарила по карманам кофты. Мать твою, где военник? Неужели забыла? Или он в корзине?

— Ну? Где твои документы? — меня сверлили подозрительными взглядами.

— Тут такое дело, — примирительно улыбнулась я. — Кажется, я их забыла. Но мы можем проехать в штаб и решить это недоразумение. Моё имя фрау Винтер, я переводчица.

— Если ты действительно фрау Винтер, почему одета не по форме? — грубо спросил один из них.

— Да чего мы с ней вообще разговариваем, — процедил его товарищ. — По роже видно ведь, что русская. А ну пошла!

Он пнул меня, пытаясь затолкнуть в грузовик. Это надо было так лохануться!

— Я выполняю задание генерала Штауффернберга! — в отчаянии завопила я. — Можете явиться в штаб и спросить у него!

Они переглянулись, явно не поверив мне. Я заметила Бертока и активно замахала руками, привлекая его внимание.

— Что здесь происходит? — подбежал он.

— Вот эта, — солдат презрительно кивнул на меня. — Утверждает, что она фрау Винтер.

— Но это так и есть, — подтвердил он.

— Простите, герр фельдфебель, но она так странно одета.

— И что с того? Я же сказала, что выполняю особое задание.

— Вы действительно уверены, что она не лжёт?

— Мы служим в одном полку уже два года, — Берток начал злиться. — Вы и мне тоже не верите?

— Простите, сейчас такое время, — пробормотал парень. — Простите за беспокойство, фрау Винтер, — добавил он.

— И кстати отпустите эту девушку, — я решительно взяла за руку Катю. — Это моя домработница.

— Но у неё не было документов. — Это моя вина, я послала её на рынок и забыла, что паспорт ещё не готов.

Берток мрачно кивнул, подтверждая мои слова. Я шепнула девушке:

— Пойди, возьми мою корзину, купи яиц и возвращайся. Вместе пойдём домой.

— Господи, Эрин, что это за маскарад? — поморщился Берток. — Вся эта история весьма неприятна. Они могли, не разбираясь, отправить тебя на расстрел.

— Я же сказала это поручение генерала, — устало вздохнула я. — Он опасается, что не все полицаи верны нам, и решил, что я вполне сойду за местную и, возможно, выведаю что-нибудь.

— Ну и дела, — присвистнул он. — А у нас все стоят на ушах. В лесу засекли русскую разведгруппу. Двоих застрелили, ещё один раскололся, что с ними был радист. Как только он выйдет на связь, будет масштабная облава в округе. Так что постарайся больше не забывать документы, незачем рисковать.

— Спасибо вам, — Катя видно не могла определиться как ко мне обращаться.

Я в первый же день пресекла «госпожа», ибо выходило совсем уж ржачно.

— Пожалуйста, — язвительно ответила я.

— Ой, вы так одеты, от наших девушек не отличишь, — хихикнула девушка и осеклась. — Простите…

— Ты мне вот что скажи — какого тебя понесло на этот рынок? Я же говорила тебе, чтобы сидела, не высовывая носа, пока я не раздобуду паспорт.

— Говорили, — покаянно кивнула Катя.

— И?

— Я хотела испечь вам пирожков, вы ведь были так добры ко мне, — улыбнулась девушка. — Подумала, я быстренько сбегаю, ничего не будет.

— Ну теперь, надеюсь, ты поняла, что мои приказы нужно выполнять? — блин, начинаю напоминать себе Вилли.

— Да.

— Ладно, пеки свои пирожки, — настроения возиться с блинами у меня уже нет, так что пусть кашеварит она.

Мои приключения стали темой для обсуждения на ближайшие несколько дней. Генерал посетовал на солдат, чересчур рьяно выполняющих свои обязанности, и в мягкой форме попенял за то, что я прощёлкала военник. Вилли страдательчески морщился, слушая шуточки про то, что эти идиоты перепутали меня с русской. Фридхельм попытался поговорить с генералом, что не стоит так рисковать ради сомнительной информации, но был вежливо послан: «У нас всё под контролем, мой мальчик, и вашей супруге ничего не угрожает». Шварц с наигранным сочувствием спросил, каково мне было оказаться на месте одной из местных девок.

— Вы, наверное, оскорблены тем, что они посмели вас сравнить с русской швалью?

— Но ведь, если подумать, в этом что-то есть, — невозмутимо обронил Вайс.

— Да, прямо одно лицо, — хмыкнула я.

— Сейчас, когда вы в форме, конечно же нет, а переодень вас в деревенский сарафан и повяжи косынку, вполне похожи. Может, у вас в роду наследил кто-то из русских? — он невинно улыбнулся.

— Давайте сменим тему, — резко сказал Вилли.

— Я всего лишь пошутил, обер-лейтенант, — иронично отозвался Вайс. — Совершенно незачем так нервничать.

Пошутил, блядь. Из какого цирка ты вылез, такой клоун? Через несколько дней я забрала у бургомистра катин аусвайс.

— Вот, держи, — глаза девушки радостно загорелись.

— Спасибо… Я даже не знаю, как вас благодарить, вы столько для меня сделали.

— Не подвергай больше себя опасности. Паспорт — это хорошо, но лучше лишний раз не болтаться по улицам. А это тоже тебе, — я протянула ей свёрток.

Катя осторожно развернула его и удивлённо уставилась на платье.

— Что это?

Ну да, по себе знаю, каково носить отстойные тряпки. А побыть феей-крёстной всегда приятно.

— Но зачем?

— Жизнь — по большей части довольно неприятная штука, и нужно радовать себя хотя бы в мелочах.

— Вы такая добрая, — в глазах девушки блеснули слёзы. — А мне говорили, что все немцы…

Она вовремя замолчала, но и так понятно, что имелось в виду. Исчадия ада. Твари. Мрази.

— Не такая уж я и добрая.

Я отвернулась, чтобы прикурить сигарету. Мелкие добрые поступки никогда не перекроют того, что я сделала.

— А по поводу немцев тебе говорили правду. Не все, конечно, но большинство, так что не расслабляйся.

Расслабляться, кстати, не стоило и мне.

— Чем ты так успела насолить Шварцу? — Вилли выцепил меня в курилке.

— Не знаю, — пожала я плечами. — А в чём дело?

— Он распускает неприятные сплетни. Мол ты прикрываешь подпольщицу.

— В смысле?

Я уже кстати думала об этом. Но с другой стороны, по себе знаю каково сидеть безвылазно в четырёх стенах. Девочка просто прогулялась на рынок, подумаешь.

— Твоя домработница попалась на облаве и ты бросилась её спасать, — Вилли испытывающе посмотрел на меня.

— Я же все объяснила, — подавив раздражение, ответила я.

Эта паранойя в штабе, видимо, заразна. Раньше он не был таким подозрительным.

— Послала девчонку на рынок и напрочь забыла, что у неё нет документов. Она мне нравится, что здесь такого?

— Ничего, только если он окажется прав, под удар попадут все: и ты, и я, и Фридхельм.

Неприятно однако. Вот же тварь этот Шварц.

— Этот ублюдок наверняка взъелся на меня, когда я отбрила его подкаты. Личную жизнь ему видите ли хочется наладить.

— Он к тебе приставал? — насторожился Вилли.

— Нет, но просил с кем-нибудь познакомить. Я что похожа на сваху из какого-нибудь шоу «Давай поженимся»?

— Господи, Эрин, нельзя же грубить всем, кто тебе не нравится.

— Ну да, — покладисто кивнула я. — Нужно было уважить его просьбу и привезти сюда Чарли.

— Почему Чарли? — затупил Вилли.

— А кого ещё?

На такого придурка даже Хильди бы не клюнула. Хотя это не точно.

— Так что, как думаешь, мне следует помириться с майором? — я провоцирующе подняла бровь.

— Я сам улажу этот вопрос, — пробормотал Вилли. — От тебя же требуется лишь одно — никуда не лезть. Это понятно?

— Конечно.

Наверное, Вилли прав. Невозможно быть хорошей для всех. Кроме того вечно везти мне не может, а я должна думать не только о своей безопасности. Если меня повяжут, Фридхельм тоже пострадает. Никто и слушать не будет, что он ни при чём — заметут в лагерь или расстреляют как предателя.

***

— Помните, вы говорили, что отпустите меня ненадолго в деревню? — подошла ко мне Катя. Я нехотя кивнула.

— Очень я боюсь, как там бабушка одна. Я вот и лекарств ей раздобыла, — девчонка действительно протянула мне какую-то коробочку.

— Из города пока лучше не высовываться, но раз уж я обещала, иди.

Я достала из шкафчика пару банок тушёнки и протянула ей. Ну а что? Свой гонорар она отрабатывает.

— Что это? — Катя взяла банку и чуть прищурилась, читая этикетку: — Мясные консервы?

— Ты знаешь немецкий? — нахмурилась я.

Девчонка растерянно залопотала:

— Ну, не то чтобы знаю, просто в школе же учили…

— Ладно, иди, — вздохнула я. — Только вернись до комендантского часа.

— Спасибо, — опять эта по-детски светлая улыбка.

Либо она действительно ещё наивная девчонка, либо очень хорошая актриса. Впрочем, думать об этом у меня не было времени — Шварц и Вайс собирались проехаться по ближайшим деревням. Загадочного радиста так и не поймали, несмотря на регулярные облавы, и нужно качественно зашугать местный народ.

— У вас же хватает полицаев, понимающих по-немецки, — попыталась я отмазаться у Вилли.

— Это прихоть майора, — он недовольно поджал губы. — Полицаи не являются штабными переводчиками, а Шварц считает, что всё должно следовать установленному уставом порядку.

Класс. Мне светит «весёлый денёк» в компании этих упырей. Приехали, согнали местных в кучу, прочитали мотивирующую речёвку, мол не выдадите радиста — всех расстреляем, и поехали дальше.

— Вам будто не по душе это задание, фрау Винтер? — полувопросительно сказал Вайс, наблюдая, как я подкуриваю сигарету.

— Откуда такие выводы, герр гауптман? — я безразлично пожала плечами.

— У вас в глазах явно читается тщательно срываемая неприязнь, — он продолжал сверлить меня пристальным взглядом.

— А вы никак специалист в расшифровке взглядов? — ехидно ответила я. — Может, мне просто не нравится ваша компания.

— О чём беседуете? — весело спросил Шварц, подходя к машине.

— О том, как Эрин органично вписалась в нашу компанию, — усмехнулся Вайс.

— Да, с нами лучше дружить, — «добродушно» подтвердил Шварц. — Так что вы скажете насчёт небольшого вечера? Вкусный ужин, вино, танцы, красивые девушки.

— Скажу, что вы слишком много думаете о развлечениях, герр майор, — я отбросила окурок. — Вам не кажется, что сейчас уместнее сосредоточиться на своих прямых обязанностях? Насколько я знаю, таинственный радист до сих пор не пойман.

Шварц помрачнел и с такой злостью хлопнул дверцей машины, что та жалобно затрещала.

Какое-то время мы ехали молча. Впрочем, это длилось недолго.

— Кажется, это ваша домработница, фрау Винтер? — майор кивнул в сторону блок-поста, где солдаты проверяли документы у желающих попасть в город.

Блин, точно. Катерина.

— У вас потрясающая память на лица, — спокойно ответила я.

— И откуда же она возвращается? — задумчиво протянул он.

— Из деревни.

— Вас это не удивляет?

— Ничуть. Ведь я сама её отпустила. У неё больная бабка, она понесла ей продукты и лекарства.

Через пару дней снова нарядившись в деревенский прикид, я отправилась на рынок. Шпионка из меня конечно, как из Валуева балерина. А между прочим мне ещё надо придумать, что говорить генералу, он же ждёт от меня результатов. Чёртовы немцы, вечно кому-нибудь придёт в голову очередная идея фикс. Я снова вспомнила незабываемого штандартенфюрера.

Хм-м, вот так сюрприз. Я спряталась за прилавок, разглядывала Катю. Вроде не придерёшься — пришла девушка за продуктами, но что-то в её напряженной позе меня смутило. И взгляд какой-то ищущий. Проследив, куда она смотрит, я мысленно присвистнула. Похоже, Шварц не просто так лютует — среди полицаев действительно есть засланный казачок. Парень невозмутимо курил, вроде как наблюдая за порядком, но нет-нет и бросал взгляды на Катюху. Может, у меня тоже паранойя? Хотя если порыться в архивах истории, такие случаи не редкость. Полицаи действительно принимали сторону немцев, но некоторые работали на два фронта, служа информаторами для подполья. Парень докурил сигарету и, небрежно отбросив окурок, двинулся вперёд.

— Помогите! — вдруг заголосила Катя. — Меня обокрали! Украли все деньги!

Я прищурилась. Тихая улыбчивая девочка может так орать? Полицай недоумённо оглянулся и отступил. Зато к ней поспешили другие.

— Ты чего разоралась? Приди в себя, дура!

— Не трогайте меня! — взвизгнула Катя, яростно оттолкнув одного из них.

— Да кто тебя трогает, полоумная? — вконец разозлился мужик.

— Хозяйка меня просто убьет, я должна купить продукты! — вполне натурально разрыдалась девушка.

— Ты бы лучше беспокоилась за свою шкуру, — проворчал мужик. — Сейчас отведём тебя в комендатуру, мало не покажется.

Вот теперь я убедилась, что она всё-таки что-то мутит. Деньги у неё никто не крал. Скорее всего, они должны были встретиться, но она отчего-то передумала. На её подельника мне плевать, но вот девчонку жалко. Могу только представить, как поиздеваются над ней Шварц или Вайс. Чёрт с ним, ладно. Полицаи — не солдаты, попробую вмешаться. Но это точно последний раз.

— Что здесь происходит? — я на ходу достала военник.

Полицай едва заглянув, вытянулся по струнке.

— Да вот эта полоумная подняла крик, что её обокрали. Мы сейчас же отвезём её в комендатуру, пусть накажут за нарушение спокойствия.

— Безобразие! Вам доверили поддерживать порядок, а вы проморгали, что на рынке орудуют воры, — всё-таки общение с вояками пошло мне на пользу, при случае могу отчитать не хуже Вилли. — Девушка-то как раз не совершила никакого преступления, так что немедленно отпустите её и займитесь своими обязанностями.

— Какие-то проблемы, Эрин? — да что ж ты будешь делать, этот чёртов майор вечно умудряется оказаться где не надо.

— Никаких, — улыбнулась я. — Кроме того, что ваши полицаи выполняют свои обязанности, спустя рукава. Мою домработницу обокрали, а они же ещё её собрались везти в комендатуру.

— Девка подняла такой крик, накинулась на нас, — вяло стал оправдываться полицай.

— Отпустите, — майор благодушно махнул рукой. — Видите, Эрин, я во всём стараюсь вам угодить.

— Поверьте, я очень это ценю, — я постаралась выдавить дружескую улыбку.

Действительно пытается ко мне подмазаться или что-то задумал?

— Миленькое платье, — насмешливо заметил он, глядя, как Катя торопливо пошла по улице. — Вы её балуете.

— Ничего не могу с собой поделать, — беспечно улыбнулась я. — Терпеть не могу, когда кто-то рядом со мной ходит в заношенном тряпье.

Ох, не нравится мне эта его улыбочка. И то, что он некстати оказался здесь — тоже.

Мои опасения подтвердились. На следующий день подойдя к двери кабинета, я услышала приглушённый разговор.

— В чём конкретно заключаются ваши подозрения?

— Пока ни в чём конкретно, но тем не менее идет утечка информации, — неужели Шварц осмелился озвучивать свою паранойю генералу?

— Ну хорошо, а почему вы считаете, что это именно домработница фрау Винтер?

— Ну, она же русская.

— А у вас работает кто? Арийка? — разозлился генерал.

— Нет, но…

— О чём речь, господа? — я решительно распахнула дверь.

— Майор Шварц намекает, что вы слишком дружны с вашей домработницей, — раздражённо ответил Штауффернберг.

— Ну, меня так учили — обращаться по-человечески даже с прислугой, — скучающим тоном сказала я. — Кроме того, неужели вы полагаете, что я обсуждаю с ней военные стратегии за чашечкой чая?

— Нет, но вы неоднократно за неё заступались, — напомнил Шварц.

— Я привыкла к этой девушке и меня устраивает, как она работает. Что в этом удивительного?

— То есть, если она окажется замешана в подпольной деятельности, вы без раздумий выдадите её? — вмешался до этого молчавший Вайс.

— Разумеется. А вы сомневаетесь?

— Разумеется нет, — улыбнулся он.

Как бы мне не вышло боком моё геройство. Ну и что теперь делать? Пойти и стукануть, мол девка какая-то мутная, заберите её в гестапо? Нет. Я не буду ни во что вмешиваться, но и стучать ни на кого не собираюсь. Надо срочно отвлечься от этих мыслей, а то неизвестно до чего я ещё додумаюсь. После обеда я разыскала Фридхельма.

— Есть планы на вечер?

— Это ты мне скажи, — улыбнулся он.

— Тогда идём в ресторан.

Он здесь правда, по-моему, всего один, но хоть что-то. Помню, как мы вечно торчали в деревне, дурея от невозможности хоть немного развеяться. Я смылась пораньше, чтобы привести себя в порядок. Всё-таки мы, бабы, креативные создания! Я давно уже засунула куда подальше сожаления о шикарной косметичке и научилась пользоваться тем, что есть. Волосы вымыть и накрутить на ленточки, на лицо — масочка из домашней сметанки. Брови выщипать и подвести, глаза подвести карандашом, ресницы накрасить, правда в три слоя. Я достала новое платье и довольно покрутилась у зеркала.

* * *

В то утро я сидела, продолжая раздумывать, как лучше поступить. Катька, скорее всего, подпольщица. Нетрудно сложить два плюс два, чтобы догадаться, что загадочный радист выходит на связь как раз по совпадению в те дни, когда «Красная шапочка» навещает больную бабушку. И рано или поздно она попадётся в лапы серому волку, то есть майору. Вот только стоит ли рисковать из-за чужой мне девицы? Сколько раз я уже убеждалась, что помощь партизанам выходит боком. Пожалею её — а они устроят очередной взрыв. Как я буду себя чувствовать, если пострадает Фридхельм или Вилли? А что это у нас с утра пораньше так шумно? Никак в гости кто-то пожаловал?

— Господа, хочу представить вам журналистку, которая сделает вас доблестными героями в своем очерке, — пафосно сказал генерал, указывая на миловидную девушку. — Ирма Бреннер.

— Надеюсь, герр генерал, вы будете во всём оказывать мне содействие, — слащаво пропищала она. — У меня есть распоряжение министра пропаганды.

Всё ясно — очередная закоренелая наци. Я прищурилась, разглядывая её. Пожалуй, я поторопилась, называя её миловидной. Типичная немка из тех, которые с характерным шнобелем, тяжёлой челюстью и блеклыми голубыми глазами. Губы тонкие, волосёнки уложены в какой-то жуткий начёс. Одета дорого-богато — дорожный элегантный костюм, шляпка с вуалью. Правда, как по мне, чучело лисы на её плечах по такой жаре явно лишнее.

— Фридхельм! Какая приятная неожиданность!

Эм-м, они что знакомы? И насколько близко, раз она прыгает ему на шею с горячими объятиями.

— Я тоже рад тебя видеть, — сдержанно улыбнулся Фридхельм, отстраняясь. — Давай я тебя со всеми познакомлю.

— О, не стоит, майор Шварц был так любезен, что лично встретил меня. С генералом я уже знакома, — её взгляд остановился на мне. — А это…

— Это моя жена, — ответил Фридхельм. — Эрин познакомься с Ирмой. Мы учились на одном курсе.

— Твоя… жена? — с явным разочарованием выдохнула она. — И давно?

— Скоро год, — вежливо улыбнулась я.

— Ты к нам надолго?

— Надеюсь, да, — она продолжала сверлить меня неприязненным взглядом. — Я хочу сделать несколько репортажей. Фридхельм, ты обязательно должен мне помочь, я хочу заснять…

Глядя, как она мило щебечет, напрочь меня игнорируя, я почувствовала дикое желание придушить её этой мерзкой горжеткой. Но ничего, я глаз с неё не спущу. Может, мне показалось, и она не питает к нему никакого интереса, кроме старой дружбы, а может, и нет.

Что мне не показалось, стало ясно через пару дней. Мало того, что эта акула пера перевернула вверх тормашками весь штаб, требуя возить её по всей округе и выспрашивая чернушные подробности казней, так ещё заявилась к нам домой в моё отсутствие. Я в замешательстве застыла в прихожей, услышав голоса в гостиной. Интересно, как отреагирует эта девица на моё появление. Хотя нет, стоп. Пожалуй, не будем с этим торопиться. Знаю, что это не очень порядочно, но увы, жизнь такая, что без прослушки никак. Пока что вроде бы не происходит никакого криминала. Старые друзья беседуют за чашкой чая.

— Зря ты приехала, всё-таки на фронте опасно, — вот-вот, вали отсюда, милая, пока каким-нибудь снарядом не пришибло.

— После Сталинграда стали появляться пораженческие настроения, и я хочу запечатлеть переломную битву.

— Ты о чём? — нахмурился Фридхельм.

— Да брось, можно подумать, ты не знаешь, что сейчас готовится масштабное наступление. Вообще-то, это, если что, секретная информация.

— Посмотри, что я привезла, — деваха резво достала из сумочки томик Гёте. — Ты его раньше любил.

— Мне стыдно говорить, но в последнее время я почти ничего не читаю, — Фридхельм медленно пролистал несколько страниц. — Мы все здесь немного одичали.

— Пусть чередуется весь век

Счастливый рок и рок несчастный,

В неутомимости всечастной

Себя находит человек.

Япона мать, сколько пафоса. Да по тебе, милая, сцена плачет. Хотя Фридхельму, наверное, нравится. Он же любитель поэзии.

— Знаешь, я подумала, у нас с ним много общего, — томно вздохнула Ирма. — Я тоже готова продать душу за победу.

— И для чего нам такая победа? — скептически улыбнулся Фридхельм.

— Чтобы вернуться в Берлин, продолжить учёбу, — она нежно коснулась его руки. — Вспомни, какие это были дни. Кафе на углу, куда мы бегали после занятий выпить какао с булочками, цветущие липы, летний кинотеатр в парке. Разве не стоит это того, чтобы продать душу?

— Душу не стоит продавать ни за какую цену, — пора вмешаться, а то неизвестно куда их заведёт кривая дорожка «дружеских» воспоминаний.

— Добрый вечер, — сухо брякнула Ирма.

Я прошла мимо и уселась рядом с Фридхельмом.

— Ты голодная? — он повернулся, чтобы позвать Катю.

— Нет, обойдусь чаем, — я налила немного заварки в чашку и жизнерадостно улыбнулась Ирме. — Ну и как вам Союз?

— Эта поездка — довольно интересный опыт, но разумеется, жить бы я здесь никогда не хотела, — а тебе никто и не предлагает здесь жить.

— Да, здесь условия не сахарные, — посочувствовала я. — К счастью, вы не военнообязанная, и вам ничего не помешает в любой момент вернуться в Берлин.

— Мы как раз вспоминали институтские будни, — улыбнулся Фридхельм.

— Кстати, Эрин, — оживилась Ирма. — Всё хочу спросить, где вы учились?

— Нигде, — не очень вежливо отрезала я.

— Успела только окончить школу — началась война.

— О, вот как, — в её глазах мелькнул нехороший интерес. — А где же вы тогда так великолепно выучили русский?

— Я всё-таки скажу Кэти, чтобы подавала ужин, — Фридхельм улыбнулся Ирме. — Ты останешься?

— Благодарю за приглашение, но мне уже пора, — она торопливо поднялась. — А ты подумай над моим предложением.

— Над чем ты должен подумать? — спросила я, когда Фридхельм проводил её.

— Видишь ли, Ирма хочет сделать фотографии для журнала, — как-то напрягся он.

— Ну и в чём проблема? Или она предложила тебе сняться голым?

Это бы меня не удивило. Она же смотрит на него с щенячьим восторгом, чуть ли не облизывается.

— Нет, она хочет сделать фотографии карательных мероприятий.

— То есть ты с огнемётом в руках сжигаешь толпу женщин и детей?

— Ну, может, не совсем так, но идею ты поняла.

— Надеюсь, ты отказался?

— Конечно.

Я облегчённо выдохнула, но эта гадина не поленилась поднять тему постановочной фотосессии в штабе.

— Фридхельм, ты же станешь настоящим героем, — восторженно щебетала она. — Ну, почему ты такой упрямый?

— Я не стремлюсь быть героем с обложки, тем более сейчас нужно сосредоточиться на более важных задачах.

— Я вообще считаю, что ради фото расстрелять ни в чём не повинных людей это перебор, — вмешалась я.

— Фрау Винтер, вы снова проявляете недопустимое сочувствие к русским большевикам? — вкрадчиво спросил майор.

— У меня нет сочувствия к большевикам, — отпарировала я. — Но вот старики и дети ни в чём не виноваты. Кроме того, эти показательные расстрелы только подстёгивают подпольщиков к активным действиям. Вспомните, они недавно взорвали несколько складов.

— В ваших словах есть определённый резон, Эрин, но сейчас это необходимая мера, — небрежно вмешался в наш спор Вайс. — В городе орудуют подпольщики, и мы хотим подстегнуть местное население выдать их. Если они будут бояться за жизни своих близких, они не станут никого покрывать.

— Как бы там ни было, мне некогда в этом участвовать, — твёрдо сказал Фридхельм. — Вы же помните, мы собирались подогнать артиллерию в сектор, откуда идёт радиосигнал.

— Ирма, зачем вам этот скромник? — Шварц игриво приобнял её за талию. — Пойдёмте со мной, у меня как раз есть партия заложников, и я готов помочь, чтобы у вас получились отличные кадры.

— Ладно, — кисло улыбнулась недоблогерша.

Я проводила её неприязненным взглядом. Шварц, кажется, запал на эту корову, но к сожалению, если я права, у него нет никаких шансов. Я вздохнула, покосившись на кипу бумаг на столе. Опять на меня свалили всю корреспонденцию. Ещё и этот гауптман на меня так нехорошо пялится.

— Фрау Винтер, пройдёмте со мной.

— Сейчас? — я отложила карандаш.

— Конечно сейчас.

— А что за срочность?

— Я собирался проводить допрос подозреваемого подпольщика.

— Но разве для этого мало полицаев?

— Мы подозреваем утечку информации, и мне нужен переводчик, которому можно целиком и полностью доверять.

Чёрт, опять мне придётся смотреть на очередной трешняк. Не дай бог когда-нибудь попасть сюда — тёмная камера с заляпанными кровью стенками, тусклый свет лампочек в коридоре, запах сырости и чего-то ещё мерзкого.

— Ну и где ваш заключённый? — я резко повернулась к Вайсу.

— А его нет, — ответил гауптман с иезуитской усмешкой.

Я вздрогнула, услышав щелчок ключа в замке.