Моя чужая новая жизнь

Глава 66 Нас с тобой на своих и чужих эта жизнь на войне разделила.

Я почувствовала, как будто меня кто-то ударил под дых. Этот недоштирлиц определённо умел распинать мою давно уснувшую совесть, но даже этого мало, чтобы я, очертя голову, бросилась сражаться с немчурой. Видит бог, я пыталась хотя бы немного помогать нашим, но надо же знать меру. Никому ещё не удавалось усидеть на двух стульях. Одно дело вмешаться и спасти от расстрела женщину или ребёнка, другое — помогать партизанам. Ведь это чревато какой-нибудь задницей. Да, это звучит эгоистично, но моя единственная задача — сделать всё, чтобы мы с Фридхельмом выжили.

— Эрин? — требовательно спросил Вайс.

— Как вы верно сказали, я не герой, — пробормотала я. — Да и что я могу сделать?

— Каждое переданное радисткой сообщение — это несколько спасённых жизней красноармейцев.

— Которые не сегодня — завтра застрелят меня или Фридхельма? — хмыкнула я. — Так с чего я должна им в этом помогать?

— Эрин, наша задача — всего лишь узнать план дальнейшего наступления.

Я собиралась ответить, что по итогу получится тоже самое, но вовремя вспомнила, что есть такая штука как история. Из песни, как говорится, слова не выкинешь, чему суждено случиться того не миновать.

— На вас не будет чужой крови, вы всего лишь поможете передать важную информацию.

Я скептически усмехнулась.

— Вы сами верите в то, что говорите, Вайс?

Он чуть прищурился, затем разжал пальцы, отпуская меня.

— Хорошо, идите. Как думаете, Фридхельм окажется более сговорчивым, если я расскажу ему о ваших затруднениях?

Вот же ублюдок!

— Чёрт с вами, поехали, — прошипела я.

Отчасти я его понимала. Врага надо остановить любыми путями, не гнушаясь ничем.

— Вам лучше пригнуться, — посоветовал Вайс, открывая заднюю дверь машины. Сама знаю, не дура. Ехать, уткнувшись фейсом в сидение, было не очень-то удобно, и я не выдержала:

— Долго ещё?

— Не очень.

Дожились! Еду хрен пойми куда с каким-то стрёмным мужиком, да ещё при этом рискую лишиться головы. И что мне говорить, если Фридхельм вернётся домой, а меня там нет? Может, всё-таки рассказать, что я встряла по самую маковку? Самое смешное, что сливать Вайса я тоже не хотела. Всё же делает правое дело. Я просто хочу, чтобы они все оставили меня в покое, не втягивая в свои игры.

— Выходите.

Куда он меня завёз? Кажется, это какая-то бывшая фабрика или лесопилка.

— Вы бы не бросали машину на виду, — машинально отметила я. — Хотя тут и глушь, но мало ли.

— Вы уверены, что мы с вами не коллеги? — ухмыльнулся Вайс.

Чёрт, здесь же ноги переломать можно. Я охнула от боли, запнувшись о какую-то металлическую хреновину.

— Осторожнее, — он взял меня под локоть.

Высмотрев какой-то покосившийся стеллаж, Вайс поставил на полку чемодан.

— Что, вот так просто оставите рацию? — я осмотрелась в поисках более надёжного схрона.

Вайс покосился, но не стал отвечать на подъёб. Чего уж, идиотом он точно не был. Чемодан с рацией пристроил на какой-то стеллаж, да ещё живописно набросал под ним обломки мебели.

— Ну вот видите, не всё так страшно, как вы боялись.

— Я бы на вашем месте не была так оптимистична, — отпарировала я. — По-моему, здесь засечь радиосигнал ещё проще.

— Это временное убежище, — коротко бросил он.

Ох, темнишь ты, родной, но да ладно. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

— Между прочим, Ирма продолжает выспрашивать о вас, — напомнил Вайс.

— Вот я и думаю, на хрена я согласилась на ваш гнусный шантаж. Что мешает ей отправить в Берлин новое письмо?

— Я могу вам помочь с этим, — загадочно улыбнулся гауптман.

— Как? Придушите её в тёмном переулке?

Он покачал головой. Жаль, а было бы неплохо.

— А вот вы вполне можете подлить ей в чай или кофе это, — он протянул мне стеклянную ампулу.

— Гениально, — поморщилась я. — И чем мне это поможет? Если она помрёт от отравления, поднимется разбирательство. И, между прочим, первым делом обвинят девушку, которая ей прислуживает.

— Вряд ли. Смерть будет выглядеть естественной. Как если бы у неё было, скажем, слабое сердце.

Звучит заманчиво, но вполне возможно, что здесь есть какой-то подвох. Может, ему тоже выгодно убрать её и он хочет сделать это чужими руками? Сомневаюсь, что русского разведчика колышет, что со мной будет после того, как закончится наше «сотрудничество».

* * *

Раньше я думала, что человеку тяжело убивать только в первый раз. Мне казалось, что стоит преодолеть рубеж, и второй, третий раз решиться будет легче. Ну что ж, теперь могу сказать, что это не так. По крайней мере у меня. Каждый раз я пытаясь примириться со своей совестью, убеждала себя, что это уж точно в последний раз. И нарушать данное себе слово не хотелось даже из-за такой гадины как Ирма. Убить из ревности? Вот ещё, много чести, сама справлюсь. А то, что она пытается раскопать мои тайны, так пусть себе роет. Если мы, как и планировали, сбежим с Фридхельмом в Швейцарию, это станет неактуальным. Но соблазн был, чего уж греха таить.

— Эрин, не желаете пройтись по магазинам? У меня закончились румяна, кроме того сегодня такой чудесный день.

Что это не неё нашло с утра пораньше?

— Боюсь не получится, — холодно улыбнулась я в ответ.

— Мы могли бы посидеть где-нибудь, выпить кофе или по бокалу вина.

Ты смотри, так и брызжет позитивом. Ох, чувствую, это не к добру.

— И правда, девушки, сегодня такой великолепный день, — с энтузиазмом поддержал идею Файгль. — Право не знаю…

Переться с ней куда-то не хотелось от слова совсем, но с другой стороны если она что-то задумала, лучше мне это знать.

В магазине эта дрянь вела себя как избалованная жена олигарха, гоняя бедных девушек почём зря.

— Не понимаю вашей симпатии к русским, — вздохнула она. — Они же все полные идиотки.

Бери уже румяна или что там хотела и вали. Но этой заразе приспичило купить ещё чулки, так что наш шоппинг затянулся.

— Надеюсь, здесь умеют варить настоящий кофе, — она с недовольной миной плюхнулась за столик кафе. — Скажите этой девке, что если мне не понравится, я выплесну его ей в лицо.

— Два кофе, пожалуйста, — нет, пожалуй, кофе будет мало, чтобы компенсировать испорченное на весь день настроение. — И бутылку шампанского.

— Терпеть не могу эту страну, — проворчала она. — Другое дело Франция.

— Так может вам пора в следующую командировку?

— Я должна сделать этот репортаж, — Ирма отпила немного кофе. — А после нашей победы всё будет по-другому. Думаю, Фридхельм тоже не станет здесь торчать.

— Фридхельм, как и все военные, не волен выбирать, где ему торчать, — ответила я.

— Вы правы, — вздохнула Ирма. — Но мне кажется, военная карьера совсем не для него. Он был так увлечён изучением журналистики. Помню, мы выпускали студенческую стенгазету.

— Те времена остались в прошлом, — сухо ответила я. — Нравится вам или нет, но Фридхельм изменился.

— К сожалению, да. Война… Ну и разумеется, эта женитьба.

— Не поняла, — кажется, кто-то начинает открывать карты.

— Бросьте, Эрин, вы же с ним абсолютно разные люди, — на её губах мелькнула омерзмительно-снисходительная улыбка. — Сейчас, возможно, вас сблизили общие несчастья, но что будет потом, после войны вы не задумывались?

— Ну, для начала нужно остаться в живых, — мрачно ответила я.

— И всё-таки, — Ирма испытующе посмотрела на меня. — Он романтик, мечтатель и вы — прагматичная и в чём-то даже циничная.

— Противоположности притягиваются, — оскалилась я в усмешке.

— Возможно, но у вас, к сожалению, это не единственная проблема.

— С каких это пор вы стали разбираться в чужих проблемах? — я лениво плеснула шампанского в свой бокал.

— С тех самых, как узнала ваш небольшой секрет, — она отсалютировала мне бокалом и жеманно отпила небольшой глоток.

— У меня нет секретов, — отрезала я.

— Но тем не менее вы не очень-то афишируете тот факт, что наполовину русская, — победно усмехнулась она.

Ну наконец-то мы перешли к сути.

— Герр Файгль чересчур сентиментален для военного, — сладким тоном продолжала щебетать Ирма. — Как-то я выразила беспокойство, мол, волнуюсь за друга, что вы за человек, ведь брак — это серьёзный шаг. От его рассказа, конечно, сводило скулы, хоть мелодраму пиши, но суть я уловила.

— Не думаю, что несколько капель русской крови такой уж криминал, — спокойно ответила я.

— Ну это как сказать, — она насмешливо выгнула бровь. — Представьте, что будет, если кому-нибудь вздумается проверить ваш брак по чистоте крови. После поражения у Сталинграда наш фюрер ещё больше возненавидел всё, что имеет отношение к этой стране.

— Для чего вы затеяли этот разговор? Если вы правы, то у Фридхельма тоже будут проблемы, а вы ведь этого не хотите?

— Конечно нет, — вполне искренне ответила Ирма. — Поэтому я хочу вам помочь.

Ну да, как же.

— Вы? Мне помочь? — насмешливо уточнила я.

— Почему вас это удивляет? Я же сказала, что не хочу, чтобы у Фридхельма были неприятности.

— То есть я могу рассчитывать на ваше молчание?

— Разумеется, — улыбнулась она. — Но раз уж я буду вас прикрывать, вам придётся кое-что сделать взамен.

Вот с этого и надо было начинать. Ну, валяй, выкладывай, что тебе нужно.

— Вы уедете и больше никогда не объявитесь в его жизни.

— В смысле, уеду?

— Уедете, оставив записку. Что-то вроде: «Прости, милый, наш брак был ошибкой, не ищи меня».

— Да вы просто рехнулись, — пробормотала я.

Сказать, что я в шоке, — скромно преуменьшить. Самое страшное, что она действительно может попортить мне жизнь, если я сейчас пошлю её по навигатору.

— Вы можете уехать во Францию или Италию, в общем, туда, где никого не волнует ваше происхождение, — она сняла золотые часики и настойчиво сунула в мою ладонь. — А это поможет вам начать новую жизнь.

Ну это уже слишком! Я что похожа на ту, от которой можно избавиться, сунув в зубы подачку?

— Ирма, вы несёте какой-то бред, я никуда не уеду, — я оттолкнула часы. — Так что это пустая трата времени и золотых изделий.

— Зря вы так, — криво усмехнулась она. — Не думаю, что в концлагере более комфортно, чем в солнечной Италии.

— Никто не отправит меня в концлагерь, — в конце концов такой приём как блеф ещё никто не отменял. — Я не раз доказывала свою преданность Фюреру и Рейху. А что касаемо моей русской бабушки, то поройтесь в чужих родословных. Раньше было в порядке вещей жениться на русских аристократках, — не думаю, что барон фон Линдт угодил бы из-за этого в концлагерь.

— Как хотите, — Ирма пожала плечами. — Я действительно пыталась вам помочь.

Засунь свою помощь туда, где никогда не бывает загара!

* * *

Я ворвалась домой словно разъярённая фурия.

— Рени, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Фридхельм.

— Случилось! Ирма раскопала, что у меня русская бабушка, и потребовала, чтобы я куда-нибудь уехала! Иначе она сдаст меня гестапо или кто там занимается вопросами расовой неполноценности.

— Но зачем ей это?

— А ты ещё не догадываешься?! — взорвалась я. — Она хочет убрать меня, чтобы вы снова могли читать друг другу стихи при луне или что там вы ещё делали?

— Я никогда не читал ей стихи при луне, — поморщился Фридхельм.

— Ну, не знаю, почему тогда она так уверена, что вы будете вместе! Может, у вас разные понятия о френд-зоне!

Как можно быть таким наивным, чтобы не замечать влюблённую в тебя долбанашку. Впрочем, если у него вообще не было никакой девушки, согласна, мог и не замечать. Но уж сейчас то ничего не мешает ему понять, что она сволочь, каких мало.

— Разумеется, я поговорю с ней, — Фридхельм обнял меня. — Главное не предпринимай ничего сама.

— Я не собираюсь бежать, поджав хвост, из-за чокнутой девицы, — проворчала я. — Скорее бы уже прошла Курская битва и тогда она уберётся обратно в Берлин.

— Даже генерал не знает, где будет проходить это наступление, — отстранился Фридхельм. Генерал, может, и не знает, а я историю всё же учила. Это однозначно будет Курск. Тут и к бабке ходить не надо.

— Эрин? — он пытливо смотрел мне в глаза. — Откуда у тебя информация, которая ещё даже не появилась в штабе?

— Ну подумай сам, Курск явно ближе, чем приграничье. Там стратегически важные аэродромы и развязки всех железнодорожных путей. Тем более зачем наносить удар там, где и так более-менее всё под контролем?

Я отстранилась, услышав звонок в дверь. Кого это принесло на ночь глядя?

— Фридхельм, собирайся, нам нужно сопроводить курьера из Берлина, — без предисловий заявил Вилли.

— Вы что, целую армию для этого снарядили? — попробовала пошутить я.

— У него секретная информация, которая не должна попасть в руки к русским, — серьёзно ответил Вилли. — Генерал послезавтра торжественно откроет конверт.

* * *

— Доброе утро, господа, — Ирма прошла в кабинет и, заметив Фридхельма, разулыбалась. — Ты выглядишь уставшим, всё хорошо?

— Да, — натянуто ответил он.

— Я сейчас сварю кофе, — она протопала к буфету, едва не отпихнув меня.

Хм-м, а идея подлить ей чудо-капли уже не кажется мне такой уж безумной.

— Ну и когда ты собираешься с ней поговорить? — тихо спросила я у Фридхельма.

— Скоро.

Вот же дрянь, уже и его стол застолбила. Я со злостью схватила её фотик, прикидывая, очень ли она расстроится, если я грохну его?

— Я буду признательна, если вы не будете трогать мои вещи, — Ирма поставила чашку и подошла ко мне.

— Тогда, может, не стоит бросать их где попало? — я небрежно сунула его ей в руки.

Она нехорошо прищурилась. Ну давай, детка, устрой в штабе скандал на ровном месте, покажи так сказать себя.

— Кофе ещё остался?

— Майор Шварц, доброе утро, — повернулась она.

А этот откуда такой заёбаный с утра пораньше идёт?

— У вас уставший вид.

— Пришлось хорошенько потрудиться, — увидев кофе, приготовленный для Фридхельма, он нагло цапнул чашку. — Наш осведомитель наконец-то нашёл предателя. Осталось только его расколоть.

— Думаю, это не составит для вас труда, — проворковала Ирма.

Я поёжилась, заметив пятна крови на манжетах его кителя. Кого же они взяли? Если действительно того, с кем контачил Вайс, он может сдать всех: и Катю, и меня, и гауптмана.

К счастью, Шварц не стал тащить меня на допрос. Видать, справился с чьей-то помощью, хотя недавно убеждал, что может доверять только мне. Нет, я, конечно, довольна, что не пришлось спускаться в камеры, но это довольно странно. Я решила уйти пораньше — нужно предупредить Катю, пусть будет в два раза осторожнее.

— Никуда не выходи и никому не открывай двери когда меня нет, поняла?

— А что случилось?

— Я не уверена, но возможно, схватили того парня, который держал связь с подпольем.

— Коля! — испуганно вскрикнула она. — Ему надо помочь.

— Чем ты ему поможешь? Ворвёшься в камеру и выведешь его под носом у охраны? — вызверилась я.

— Но… как же… неужели мы его бросим…

Мы? Девочка, нет никаких нас! Мы вздрогнули, услышав стук в дверь. Я жестом показала, чтобы она ушла на кухню, и на ватных ногах подошла к двери.

— Кто там?

— Эрин, откройте, — Вайса принесло, что ли?

— Я же просила не приходить сюда, Фридхельм вот-вот вернётся…

— Вы должны пойти со мной, — он буквально выволок меня из квартиры.

— Куда вы меня тащите? — кое-как я вырвалась, но Вайс снова стиснул моё запястье.

— Вы должны мне помочь.

— Должна?! — рявкнула я.

Какая-то женщина испуганно шарахнулась в сторону, едва не угодив под машину.

— По-моему, я вам ничего не должна, герр Вайс.

— Эрин, это очень важно. Мне не к кому больше обратиться, а времени почти нет. Этот мальчишка в любой момент может заговорить.

— Тогда бегите сейчас, пока есть время, — спокойнее ответила я. — Я вас не выдам и позабочусь о Кате.

— Я не могу сбежать, не выяснив, где планируется наступление, — Вайс отчаянно смотрел на меня. — Это может изменить ход войны.

Сказала бы я тебе, да боюсь не поверишь.

— Вы хотите выкрасть этот конверт? Так вперёд, для чего вам моя помощь?

— Вы покараулите кабинет, я всё сделаю сам, а если что-то пойдёт не так, вы должны успеть передать радистке, где пройдёт наступление.

— Что, и сейф взломать сможете? — всегда было интересно, как работают настоящие шпионы.

— Я знаю, где ключ, — ну вот, никакого волшебства.

— Зачем вы снова втягиваете меня? — зло прошипела я.

— Потому что готов на всё, чтобы победить, — так же злобно ответил он. — И если для этого нужно разыгрывать преданного Гитлеру гауптмана или связаться с предательницей… Что ж, я пойду и на это.

— Ну да, на войне все средства хороши.

Пиздец какой-то получается. Если что-то пойдёт не так, он смоется через окно, а мне получается расхлебывать эту кашу? Или все такие дураки и не поймут, с чего это я ошивалась под кабинетом генерала?

— Это безумие, — прошипела я. — Фридхельм вот-вот вернётся. Что я ему скажу? Куда меня понесло на ночь глядя?

— Вряд ли он вернётся рано, — невозмутимо ответил Вайс. — Штурмбаннфюрер сегодня устраивает небольшой приём. Генерал, кстати, тоже приглашён.

— А вы разве не должны там тоже присутствовать? — подозрительно прищурилась я.

— О, я там буду, — улыбнулся он. — Чуть позже.

— Этого ещё не хватало, — тихо вскрикнула я, заметив на углу двоих солдат.

Конечно, они к нам не прикопаются, но вот если увидят вместе, мало ли чем это обернётся потом.

— Спокойно, не дёргайтесь.

Вайс прижал меня к стене. «Что же ты творишь?» — мысленно взвыла я, почувствовав, как его губы властно накрыли мои. Я всё понимаю, конспирация, но необязательно же при этом так натурально целоваться! Хм-м, вот уж не ожидала столько страсти от этого сухаря…

— Пустите, — растерянно пискнула я, краем глаза заметив удаляющиеся фигуры; Вайс послушно отстранился. — Что вы себе позволяете?

— Это всего лишь поцелуй, — ровным голосом ответил он. — Так сказать, в целях конспирации.

Он выглядел таким спокойным, словно ничего не произошло, и я не стала развивать эту тему дальше. У мужиков, у всех, блин, на фронте малость едет крыша от постоянного недотраха. Даже Вилли оказался не таким уж железобетонным. К тому же, в остальное время Вайс держался безупречно нейтрально, не пытаясь ни облапать меня, ни как-то ещё намекнуть, что хотел бы выйти за рамки «сотрудничества».

Меня больше беспокоило другое. На хрена он уже в который раз тащит на дело меня? По идее ему бы надо было идти добывать план с Катюхой, а потом исчезнуть вместе. Почему тогда я, которой он, если что, не должен особо и доверять-то? Да потому что этот беспринципный мудак считает, что на войне все средства хороши! Увидь его кто-то с Катей, и если она попадётся — ему ведь несдобровать. А так, даже если на нас наткнутся в штабе, ни у кого не возникнет вопросов. Ну, беседуют в коридоре коллеги, что тут такого? Не заподозрят до поры, до времени, конечно же, ибо пропажу документов будут расследовать, но разве ему есть до меня дело? Он-то наверняка уже подумывает, чтобы свалить.

Наверное, у меня всё-таки точно не всё ладно с головой, иначе как объяснить, что я вместо того, чтобы спокойно дожидаться мужа в тёплой постельке, сижу в засаде, дожидаясь, пока Вайс проверит выход во двор.

— Стойте у лестницы и, если кто-то появится, отвлекайте внимание. Говорите что угодно, только громко.

Я решила немного подкорректировать его план. Лучше остановиться поближе к кабинету. Отсюда тоже вполне видно коридор, а в случае чего, я предупрежу этого Джеймса Бонда. Мне тоже как-то неохота палиться. Эти пятнадцать минут были самыми долгими в моей жизни. Я вздрагивала от каждого стука и шороха, все время ожидая, что по закону подлости сейчас появится какой-нибудь солдат или вообще образина-майор. Блин, так и адреналиновой наркоманкой стать недолго.

— Ты мне ещё должен за прошлый раз, Петер.

— Успокойся. Получу жалованье и всё отдам.

Зараза! Я метнулась к кабинету.

— Там солдаты, — Вайс застыл, в замешательстве глядя на меня.

Ну а что ты думал? Что я цирковая собачка и буду выполнять твои команды?

— Пересидим, пока они не уйдут, а потом уходим через окно.

И как долго нам придётся сидеть?

— Рано или поздно всё раскроется, — пробормотала я.

Вайс промолчал. Что ж, свою миссию он выполнил, теперь можно и сливаться. А вот я останусь.

— Может и нет.

— Вы сперли до хера важный конверт. Думаете, генерал не заметит?

— Я просто сфотографировал его, — Вайс похлопал по карману.

— Но он же был запечатан.

— Я постарался замести следы, — уклончиво ответил он.

Ну да, будем рассчитывать на то, что Штауффернберг идиот и не заметит, что письмецо уже кто-то прочитал.

— Ладно, не буду вас обманывать, Эрин, — нехотя сказал Вайс. — Скорее всего, эту историю не удастся скрыть. Возможно, мне придётся исчезнуть.

— Скатертью дорожка, — фыркнула я.

— Вам опасно оставаться здесь, — тихо продолжал он. — Рано или поздно кто-нибудь раскопает ваши тайны.

— И что вы предлагаете? Бежать с вами и отправиться на каникулы строгого режима куда-нибудь в Сибирь? Спасибо, нет.

— Я попробую сделать так, что на некоторые факты вашей биографии закроют глаза. Сейчас, когда идёт война, приходится иногда и поступиться принципами.

Врёшь ты всё, хороший мой. Хотя, может, и нет. Мне, если честно, похер.

— Зачем мне это делать? Единственное чего я хочу — дотянуть до конца войны и сделать всё, чтобы мой муж остался жив.

— Но тогда почему вы помогаете мне? В конце концов, вы могли пригрозить мне разоблачением и отравить Ирму.

Я промолчала, не зная, как лучше ответить.

— Ну же, где ваша отповедь о том, что Тысячелетний Рейх будет править вечно? — Вайс пытливо смотрел мне в глаза. — Я же чувствую, что вы не на их стороне, Эрин. Почему тогда вы не хотите примкнуть к тем, кто сражается за правое дело?

— Потому что я знаю, чем закончится война, — в сердцах выпалила я. — И не вижу смысла рисковать головой, зная, что ничего нельзя изменить.

— Что за бред вы несёте?

— Это не бред, — нервно выдохнула я. — Через несколько недель состоится решающая битва, и войска Красной Армии получат тот самый реванш. Постепенно они освободят Украину, Белоруссию и погонят немцев к Берлину. Правда, они так легко тоже не отступят, но почти через два года можно будет праздновать победу.

— Значит, всё-таки переговоры с Британией пройдут успешно, — пробормотал он.

— Да хер там, — не выдержала я. — Эти стервятники так же как и американцы будут выжидать, чем дело кончится, и появятся на арене только в последний момент.

— Кто вы на самом деле, Эрин? — Вайс окинул меня сканирующим взглядом.

Ну да, так я тебе и сказала. И так рассказала больше, чем надо.

— Неважно, — улыбнулась я. — Лучше придумайте, как мы отсюда выберемся.

Вайс бросил взгляд на наручные часы. Ну да, сидим мы тут уже прилично.

— Через пятнадцать минут смена караула. Дождёмся, когда все зайдут в здание.

Блин, это только в дурацких фильмах про шпионов героини прекрасные, аки нимфы перелезают через заборы и убегают от облавы с собаками. Я вот после променада по маршруту — побег через окно, штурм забора и ускоренное перемещение через чьи-то огороды — напоминала беженку из эпицентра боевых действий. На голове живописный шухер, чулки безнадёжно порваны, вся моська в паутине. Фридхельм охренеет, если увидит, в каком виде я заявилась домой.

— Мне нужно привести себя в порядок, — я попыталась кое-как пригладить волосы. — У вас есть чистый платок?

Эх, сейчас бы пригодились влажные салфетки.

— Что мне передать Кате? — спросила я, когда мы благополучно вырулили к моему кварталу.

— Наступление будет проходить в направлении Воронежа.

— Вы уверены? — чёрт, может, я что-то путаю, и этим летом было несколько сражений.

— А что вас смущает?

— Нет, ничего, — пробормотала я. — Высадите меня здесь.

Я поднялась, надеясь, что Фридхельм ещё не вернутся и… На этот раз мне не повезло.

— Рени, где ты была?

— Прости.

Я поискала глазами Катю. Интересно, что она ему сказала? Надеюсь не правду, что я ушла с Вайсом.

— Я ждала тебя и всё думала, что ещё выкинет эта чокнутая Ирма. В общем, я решила немного пройтись подышать воздухом.

— Я понимаю, но ты же знаешь, как опасно разгуливать одной, тем более так поздно.

— Ты прав, ещё раз извини, — мне надо как-то улучить момент и передать Кате информацию.

— Я соскучился, — он мягко обнял меня, увлекая в сторону спальни.

К чёрту эти шпионские игры, всё к чёрту… Не хочу думать сейчас ни о чём, кроме того, как его губы нежно целуют шею, спускаются ниже…

—И всё же мне не нравится, что ты куда-то выходишь так поздно одна.

Кажется, сейчас моя очередь заставить забыть его обо всём.

— Ну, тогда убеди меня больше не уходить.

Легонько толкаю его на кровать и встаю на колени. Фридхельм ласково гладит мою щёку, и от этого хочется мурлыкать, подставлять под его ладони всю себя. Но сейчас не время для нежности, сейчас нам нужен крышесносный секс, после которого в голове не остается ни одного вопроса.

Кладу голову на его бедро, трусь щекой, бросаю взгляд из-под ресниц. В общем, тяну время. В глазах Фридхельма ясно читается желание. И нетерпение. И пожалуй, немного смущения. Я привыкла к тому, что он безнадёжный романтик, и чувствую себя насквозь порочной от предвкушения, что смогу немного пошатнуть его убеждения, что с женщинами всегда нужно обращаться как с леди. Ну,потому что какая, к чёртовой матери, леди с членом во рту.

— Я серьёзно, Рени, — его взгляд из нежного, чуть расфокусированного стал жёстче. — Я не раз уже говорил, что это опасно…

Я тоже серьёзно. Мы что будем полночи тратить время на разговоры, когда есть занятия поинтереснее? Тянусь к нему и накрываю член губами. Ладонь Фридхельма легонько сжимается на моём затылке, и от того, насколько это приятно, из горла вырывается стон, синхронно его резкому выдоху. Как я и хотела… Ничего не могу с собой поделать, ну тащусь я от этого. Изучать языком рисунок вен на его члене. Облизывать каждый горячий сантиметр. Брать его так глубоко, насколько могу, и наблюдать из-под полуопущенных век, как меняется лицо моего мужа. Каждый раз в такие моменты чувствую невероятную власть. Ощущаю, что он принадлежит мне так же, как я ему. Что ему так же сносит крышу от меня, как мне от него.

— Так… хочу тебя… — заворожённо шепчу я.

Ласкаю языком вздутые на стволе венки, всасываю головку, с каждым разом сжимая губы всё плотнее, и почему-то кажется, что эта самая власть слабеет с каждым сжатием его пальцев в моих волосах. Выпускаю член изо рта, провожу языком от основания вверх, поднимаю глаза, и чувствую, как меня накрывает волной жаркого желания.

Фридхельм сейчас не выглядит трепетным романтиком. Приоткрытые губы и эти короткие выдохи, этот взгляд… В расширенных зрачках мелькает непривычная ему властность.

Когда я снова опускаюсь так низко, как могу, его рука сжимается на моей шее, и он неожиданно двигается навстречу. Порывисто, даже немного резко. Похоже, кое-кто больше не позволит мне вести. Похоже, я всё-таки разбудила его демонов. Я вспомнила горячую ночку, которую мы провели после разборок. Даже и не знаю, огорчаться мне или дрожать от предвкушения. Фридхельм мягко отстраняет меня, приподнимает подбородок и проводит пальцами по влажным губам.

— Иди ко мне…

Хочется напустить на себя снисходительный вид, но от его голоса, тона и взгляда ломит тело, будто от лихорадки. Сажусь на его колени. Не могу удержаться от стона, когда он ложится на спину, приподнимая бёдра, помогая мне направить член в себя. Двигаюсь очень медленно, смакую это ощущение. Он во мне, так правильно и естественно. Мне нужно сильнее и быстрее. От потребности кончить стучит в висках, но я издеваюсь сама над собой, захваченная эмоциями. Это ощущение единения накрывает меня сильнее любого оргазма. Сильнее любой физиологии. Становится глубоко плевать, кто из нас сейчас ведёт, я даже готова «отдать ему власть». Словно почувствовав это, Фридхельм прижимает меня к себе и вбивается резко, быстро, почти жестко. Это то, что мне было нужно. Я сдавленно выстанываю что-то неразборчивое, почти умоляя не останавливаться, и, словно услышав меня, он продолжает двигаться ещё сильнее.

Фридхельм легонько тянет меня за волосы, приподнимая мою голову над своим лицом, вжимает меня в себя, а его язык буквально врывается в рот и начинает хозяйничать там, ласкать, властно и успокоительно, нежно. Я таю, просто растворяюсь в этом и тянусь за большим. Отдаю всю себя его рукам и губам, вбирая в себя его запах, дыхание и вкус кожи. Меня накрывает бесконечно долго, и реальность смещается в сторону. Нет ничего, кроме этого пламени в моих венах.

Фридхельм прижимается губами к точке на шее, где бьётся мой пульс. Пальцы гладят поясницу, сжимаются на заднице. Хочется бесконечно наслаждаться этим единением и ни о чём не думать. Наконец-то в моей голове потрясающе пусто.

— Я был достаточно убедителен?

Медленно, нехотя возвращаюсь в нашу суровую реальность, и сердце сжимается от болезненной нежности, когда я вижу его взгляд. Не то слово, любимый.

— Тогда пообещай мне больше не исчезать без предупреждения.

Рассеянно киваю, думая о том, что сейчас я бы могла пообещать что угодно. И даже сдержу своё слово. История с Вайсом в прошлом, а уж с Ирмой как-нибудь я разберусь.

* * *

Чёрт! Кто там ломится в дверь с утра пораньше? Я сонно разлепила глаза, бросив взгляд на часы. Формы Фридхельма нет, значит он уже ушёл.

— Где фрау Винтер?

Судя по звукам, у меня в гостиной топчется целая толпа. Что за бесцеремонное вторжение? Я торопливо набросила халат и как раз вовремя — в дверях спальни нарисовался мужик, кажется, из роты генерала.

— Фрау Винтер? — я осторожно кивнула. — Вы должны пройти с нами.

Переход от реальности к шизе оказался настолько неожиданным, что я даже не успела полноценно испугаться. Лишь невозмутимо сказала.

— Могу я одеться?

Он явно не спешил выходить. Нехорошее предчувствие ледяной волной разливалось внутри.

— Хотя бы отвернитесь.

— Не пытайтесь бежать, — холодно бросил он, но всё же вышел.

Я торопливо метнулась к шкафу и схватила бельё. Потянула первое попавшееся платье, но внезапно передумала. Будет уместнее одеть форму. Может, совесть у них проснётся. Всё-таки я немало сделала для Вермахта. Подумав, я достала из-под стопки белья ампулу с ядом и сунула её в карман. Если всё пойдёт совсем плохо, то… Услышав шум, я подошла к открытому окну. Холера! Они забрали и Катю.

— Вы готовы? — мужчина без стука открыл дверь.

— Я арестована?

Он распахнул дверь, пропуская меня и отчеканил:

— Прошу вас не задавать вопросов.

Ну хотя бы не одели наручники. Я послушно села в машину, машинально отметив, что меня не затолкали в грузовик как Катю. Может быть, это недоразумение? Ну что у них может быть на меня? Ирма спалила моё происхождение? Ну так это не повод арестовывать. Я уверена, генерал бы сначала вызвал меня на ковёр, требуя объяснений. Всё-таки есть разница — обвинить арийку без доказательств или кивнуть на первую попавшуюся русскую, мол, она партизанка. У них есть арестованный подпольщик, но он меня никогда не видел, значит, не мог выдать. А что если попался Вайс? Да ладно, русский разведчик настолько хлипкий, что при первом же допросе слил и меня, и радистку? Вряд ли, тут что-то другое…

Пиздец какой-то, меня провели вниз и заперли в камере. Интересно, Фридхельм знает про этот беспредел? А вдруг он тоже арестован?

— Доброе утро, Эрин, — я поёжилась, увидев на пороге Шварца.

— Оно вовсе недоброе, — поморщилась я. — Может быть, вы объясните мне, что происходит?

— А вы не догадываетесь? — невинно улыбнулся он.

Ага, очень умно. Видать рассчитывает, что я начну задавать наводящие вопросы и окончательно себя утоплю. А вот хрен тебе. Я спокойна и, разве что, в недоумении. Уверенная, что это обязательно разрешится. Помнится, я читала, что обмануть можно даже детектор.

— Не имею ни малейшего представления, — холодно улыбнулась я.

— Проходите, — он открыл дверь, пропуская солдата.

— Вы решили пропустить стадию официального допроса и начать с пыток? — иронично спросила я.

— Пока нет, — он кивнул парню. — Приступайте.

Блядь, да разве можно так пугать! Я же чуть инфаркт не заработала. Хотя то, что у меня сняли отпечатки тоже не есть гут. Тут явно дело не в слухах, отпечатки пальцев берут, когда конкретно подозревают в совершённом преступлении.

— И кстати по поводу допроса, — он снова осклабился в ухмылке. — Поверьте, мне не доставит ни малейшего удовольствия избивать или калечить вас. Так что, думаю, чистосердечное признание упростит всё нам обоим.

— Признание в чём? — недоумевающе спросила я.

— О, бросьте, — скривился он. — Будто вы не знаете, что сегодня ночью кто-то проник в кабинет генерала и похитил из сейфа конверт с секретным планом.

— Понятия не имею, — отпарировала я. — Ночью я была дома с мужем, что он и подтвердит. Кроме того у меня нет ни малейшего мотива, чтобы похищать секретные данные.

— Этот мальчишка раскололся и сообщил нам, что в штабе есть человек, который работает на советскую разведку.

— И вы подозреваете меня? — изумилась я.

— Ну а кого мне ещё подозревать? Не генерала же. Вайса я знаю давно, Файгль кажется вполне надёжным. А вот вы прекрасно знаете русский, да ещё жалеете при каждом удобном случае этих унтерменов.

— Это ещё ни о чём не говорит, — возмущённо ответила я. — И повторяю, я была ночью дома.

— Ночью, возможно, но вот один из солдат видел вас вечером в штабе.

— Вообще-то, я каждый день туда прихожу и что?

— А Ирма рассказала, что у неё вчера пропал фотоаппарат, который чудесным образом сегодня нашёлся, да ещё и без плёнки.

— Не понимаю, к чему вы клоните?

— К тому, что, если ваши пальчики найдут на её фотоаппарате, это послужит доказательством. Мне даже не понадобится ваше признание, чтобы связать единую картину, — самодовольно рассуждал Шварц. — Тот, кто украл фотоаппарат, проник в кабинет генерала и, вскрыв конверт, сфотографировал документы, чтобы затем передать их подпольщикам.

— Большего бреда я ещё не слышала, — скептически усмехнулась я. — Ирма подкатывает к моему мужу, она скажет что угодно, чтобы убрать меня с дороги, но вы-то адекватный человек. Подумайте сами! Я два года верно служу Рейху. Если бы я была советской разведчицей, то почему я не проявила себя раньше?

— А это уже отдельный вопрос, — пожал плечами Шварц. — Возможно, об этом лучше побеседовать с вашим супругом и выяснить, не прикрывает ли он предательницу.

Я села на деревянную койку. Мысли метались как пришибленные и главное — не было ни одной толковой. Подставила меня эта сучка грамотно, ничего не скажешь. И обратного хода нет! Даже если сдам Вайса, объяснить, почему я прикрывала русскую радистку, будет сложновато. А если они бросят в камеру и Фридхельма? И Вилли? Ведь с точки зрения генерала он тоже виноват, раз проморгал под носом предательницу. Господи, ведь решила уже, что раз выбрала сторону — сиди и не рыпайся. Так нет же, грёбаная совесть опять понесла меня по кочкам. Мне стало дурно при мысли, что со мной может сделать Шварц. О его методах допроса я прекрасно наслышана. Нет, я не позволю ему даже прикоснуться к себе. Услышав скрежет ключа, я невольно вздрогнула. А этой гадине что здесь надо?

— Пришла позлорадствовать?

— Угадала, — усмехнулась Ирма и медленно шагнула ко мне.

Сложив губы в притворной сочувственной улыбке, она промурлыкала:

— Я же предлагала тебе помощь, но ты отказалась. Так что теперь пожинай плоды.

— Ну хорошо, допустим, меня ты убрала, но как теперь разрулишь проблемы Фридхельма? Ведь он скорее всего тоже попадёт под подозрение.

— Я поручусь за него, ведь он мог и не догадываться, что коварная жёнушка так искусно притворялась.

— Думаешь, всё так просто и он теперь твой?

— Непросто, но со временем всё наладится. Я буду рядом и помогу ему пережить это разочарование.

— Даже если я исчезну, тебе это не поможет, — усмехнулась я. — Он тебя не полюбит. И даже не захочет.

Её лицо исказилось от злости, и она прошипела:

— Как бы я хотела, чтобы ты сгнила в лагере, но к сожалению, тебя всего лишь расстреляют. Придётся попросить майора Шварца, чтобы он не стеснялся в методах допроса. Может быть, я даже смогу уговорить его запечатлеть это на плёнку. Жду не дождусь, когда увижу тебя орущей под каким-нибудь солдатом, избитую…

Терять мне уже было нечего, поэтому я со всей дури размахнулась, впечатывая кулак в её шнобель.

— А этого ты не ждёшь?

Ух ты, вот это я ей зарядила, кровищи прямо море. Как бы нос не сломала.

— Ты будешь молить о смерти, обещаю, — прошипела она, дёргая засов на двери.

До меня резко дошло, что всё, что она сказала, вполне может оказаться для меня реальностью. Я медленно достала ампулу с ядом. Никогда не понимала самоубийц, ведь из любой ситуации можно найти выход. Оказывается, что нет. Второй раз умирать страшнее, тем более, когда я не хочу этого делать. Я, конечно, хочу надеяться, что эта хрень закончится благополучно, но нужно быть готовой к любому варианту.

***

— Боже мой, Рени, — Фридхельм бросился ко мне, сжимая в объятии. — Как ты?

— Охиренно, — пробормотала я. — Твоя чокнутая подруга меня подставила. Я не брала её фотоаппарат. Точнее брала, чтобы убрать с твоего стола, поэтому скорее всего на нём найдут мои отпечатки.

— Генерал запретил Шварцу тебя допрашивать, пока идёт расследование. Мы обязательно найдём того, кто вскрыл сейф.

— Не успокаивай меня, я прекрасно вижу, что в полной заднице.

— Фактов против тебя нет, точнее их очень мало. Шварц допрашивает эту девушку, есть предположения, что она и есть таинственная радистка.

— Ну да, и мне припомнят, что я спасла её от облавы, — мрачно буркнула я.

— Я боюсь другого. Если она заговорит…

— То выдаст своих. Я-то здесь при чём?

Фридхельм внимательно смотрел мне в глаза.

— Родная, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда, но ты должна мне сказать правду.

— Какую правду? Я не крала эти документы.

— Один из полицаев, которые охраняли заложников, выжил. Он сказал, стрелял мужчина, и он не видел его лица, но с ним также была женщина.

— И что?

— Мы оба знаем, ты опоздала в тот вечер.

Между нами повисла тяжёлая напряжённая пауза. Вот что я должна ему сейчас ответить? Сказать «а» — надо говорить и «б», да и вообще остальные буквы. А оно ему надо? Узнать что та, которую ты так любишь, столько времени обманывала тебя?

— Рени, я жду от тебя честного ответа. Я буду тебя защищать в любом случае, но знай, если ты меня обманешь, а я когда-нибудь об этом узнаю… Нет, я, конечно, не перестану тебя любить, но я не смогу тебе больше доверять.

Только этого мне не хватает для полного счастья. Совесть в очередной раз пнула меня от души. Когда-нибудь я всё-таки решусь на этот непростой разговор. Может быть. Но явно не сейчас. Где гарантия, что нас не подслушивают за дверью? А что, Шварц вполне мог такое устроить, рассчитывая, что запаниковав, я солью всё мужу.

— Я не делала того, в чём меня обвиняют, — медленно ответила я. — И того, что ты подозреваешь — тоже.