Мыльная мануфактура. Эльф в придачу (СИ)

Глава 58. Мы победили

Вильгельм очень сильно рассердился. Невзирая на титул стоявшей перед нами женщины, он воскликнул:

– Ваши предки совершили преступление и обязаны понести наказание! Верните Клану Селебриан нашу честь и достоинство!

– Это было так давно! Кто разрешил вам кричать? – в ответ возразила королева.

– Но ваша династия вывернула наизнанку те события! Я хочу, чтобы даже через триста лет справедливость восторжествовала!

Шум и крики нарушили уютную атмосферу, мы все повскакивали со своих мест. Алистер бросился к дяде, я помогала выбраться из-за стола родителям. Этьен призывал всех успокоиться и действовать по закону, а Ее Величество твердила, что закон – это она.

Лакей, который, судя по всему, выполнял в замке и другие обязанности, пытался успокоить нас:

– Вам лучше уйти! Она и так великодушна и не будет вас казнить.

– Вот именно! – кричала королева.

Неожиданно послышался топот стражников и в гостиную вбежали сразу десяток широкоплечих оборотней с копьями. За ними быстрой походкой вошел король.

– Что происходит? – спросил он грозным голосом.

– Ваше Величество! – мы склонились в поклоне, но почти сразу же Вильгельм добавил:

– Я требую выполнения обещаний!

Король позвал советников, и в срочном порядке здесь опять устроили совещание. К этому времени приехал и господин Фардини. Этьен коротко объяснил ему суть дела.

Не прошло и пары часов, как совет постановил:

– Открыть доступ к секретным архивам тех времен. Рассказать подданным о случившемся триста лет назад. Публично признать ошибку предков и вернуть клану Селебриан все права. Имущество вернуть только недвижимое, а если оно к этому времени кому-то продано или подарено, выплатить денежную компенсацию.

Все это проговорил король, и Алистер с Вильгельмом благодарно поклонились ему. Потом готовили соответствующие приказы, подписывали всеми советниками и королевой, затем было еще много бумажной работы, суть которой я уже не хотела понимать. Усталость от пережитых событий накрыла меня, и хотелось лишь одного – спать.

В какой-то момент я даже не заметила, как мои глаза закрылись. Помнила лишь, что крепкие мужские руки бережно обхватили меня. Очнулась я от тряски во время путешествия в повозке. Рядом ехал Алистер, который удерживал мою голову от ударов о стенки, а напротив сидел Этьен.

Бледное солнце слабо светило в окна, а проплывавшие мимо осенние пейзажи напоминали, что мы за городом. Вероятно, покинув замок, возвращаемся в мануфактуру.

– Где остальные? – спросила я, оглядываясь вокруг.

– В другой повозке, – пояснил Этьен. – Твои родители и господин Вильгельм едут с моим дядей.

Я кивнула:

– Хорошо, что господин Винсент Фардини приехал и помог уладить деловые вопросы. Я в этом мало что понимаю. И тебе спасибо, конечно.

Этьен улыбнулся:

– Вскоре каждый житель нашего государства узнает о том, что произошло триста лет назад. А всех разбросанных по миру потомков клана Селебриан пригласят обратно, с извинениями и выплатой компенсации!

– Вот и замечательно! – обрадовалась я.

Алистер добавил:

– Кстати, о твоих предках тоже будет рассказано, не боишься?

Я мотнула головой. Этьен усмехнулся:

– В секретных архивах также нашлось доказательство того, что они не могли ослушаться королеву. Помните, Его Величество об этом упоминал на суде? Так вот: злополучное мыло хоть и сварил мыловар Лавендер, действовал он против воли. Ему тоже угрожали жизнью маленькой дочери, так что бедному мужчине просто пришлось это совершить. Через много лет именно эта дочь стала собирать рецепты в черную книгу и мечтать, что ее потомкам удастся вернуть магию клану Селебриан. Они положили начало династии мыловаров.

– Правда?– удивилась я. – Так вот как все было!

Эта история меня растрогала, я даже почувствовала, как по щекам из моих глаз побежали слезинки.

Алистер осторожно вытер их:

– Ты сделала большое дело!

– Не я, мы все участвовали! – возразила я.

– Кстати, – вспомнил Этьен. – Вам придется еще варить это омолаживающее мыло. Если сюда начнут возвращаться другие потомки клана Селебриан, им нужно будет вернуть магию. Надеюсь, у вас остались те цветы? Как их?

– Синекрыльники? Да, только пока они в виде росточков. Из первой партии мы оставили два цветочка и позже созрели семена. Сейчас это крохотные ростки в нашей оранжерее, – поведала я, радуясь, что благодаря совету эльфа, сохранила два растения для получения семян.

– Значит, нужно лишь дождаться их цветения и сварить еще одну партию мыла!

– Ну это будет несложно, – проговорил Алистер и еще тише добавил. – Да, Лера?

Вспомнив, как именно вызвать цветение синекрыльника, я покраснела.

Мы ехали дальше, а повозку периодически подкидывало на ухабах. Я крепко держала за руку Алистера, а он свободной рукой удерживал мою голову от ударов. Глядя на нас, Этьен посмеивался и в какой-то момент не выдержал:

– Что потом? Вы наконец-то поженитесь?

Я растерялась, боясь смотреть на своего эльфа, показала взглядом Этьену, что совсем не восторге от таких разговоров. Но Алистер легко ответил:

– Конечно! Вот только сначала разместим всех в мануфактуре, отдохнем и восстановим работу лавки.

Теперь уже я рассмеялась, для моего блондина, похоже, вопрос был давно решен.

– А разве я не прав? – искренне изумился он и, наклонив голову, поймал мой взгляд. – Лера, признайся! У тебя есть еще какие-то кандидаты в мужья, кроме меня?

Испугавшись, что он расстроится, я поспешно замахала руками:

– Нет! Нет! Никого нет и не надо!

И лишь увидев веселые искорки в глазах Алистера, поняла, что он шутит.

– Действительно, – посерьезнел Этьен. – И по закону это будет самый оптимальный вариант. Потому что здание мануфактуры, когда-то отнятое у Серебряного Принца, должно вернуться клану Селебриан. А если вы поженитесь, ничего не придется передавать!

Вскоре мы все уже были дома. В ту ночь мне снилась бабушка. Я не очень помнила ее лицо, но знала, что это она, по оставшимся портретам. Гардения Лавендер благодарила меня за то, что я выполнила ее посмертную просьбу и желала нам с Алистером счастья. А еще просила передать маме и папе извинения. За то, что когда-то была против их свадьбы и против решения, принятого ими. Проснулась я в слезах.