Глава 22. Ревущая Ярость Небесного Храма

Несмотря на свой относительно юный возраст, капитан Виктория-Мако Аматерасу-Виндзор была опытным боевым офицером. Ей неоднократно приходилось не только участвовать в сражениях, но и тщательно изучать последствия оных; как-то, высаживаться на покоренные планеты, усеянные мертвыми телами солдат и мирных жителей — как своих, так и чужих. Ее величество была давно и твердо привычна к хаосу, который остается на поле битвы, когда затихает последний выстрел. Викторию нельзя было удивить или испугать зрелищем лужицы расплавленных мозгов, вытекших из чьей-то головы, пробитой плазменным зарядом; оторванной рукой, свисающей с поперечной балки или, например, половиной тела, невозмутимо восседающей за рабочим столом бывшего владельца; неважно, верхней или нижней половиной: когда дрон-камикадзе накрывает вражеский штаб, обе возможности равновероятны. Но то был естественный и непредсказуемый хаос войны. Место, в котором она оказалась прямо сейчас, было чем-то другим. О хаосе не могло быть и речи — здесь чувствовался порядок и незримо присутствовал план.

С геометрической точки зрения просторное и ярко освещенное помещение плохо поддавалось описанию — слишком много голубых серебряных граней. Декаэдр? Додекаэдр? Все может быть. Так или иначе, инопланетная геометрия была далеко не самым замечательной деталью раскинувшегося перед ней пейзажа. Совсем другое прежде всего бросалось в глаза — кровь, мертвые тела и отдельные части мертвых тел — руки, ноги, головы…

Но совсем не так, как на поле битвы — хаотично разбросанные и перемешанные. Еще раз, здесь царил порядок. Виктории даже показалось, что она узнает те или иные лица — кажется, некоторые из этих людей не так давно служили под ее командованием…

— Порядок? Разве что с вашей точки зрения, — продолжал тот же голос. — Столько уникальных образцов пришли в негодность!

— Вы что, читаете мои мысли?! — почему-то сразу догадалась и удивилась Виктория-Мако. Эти слова дались ей нелегко — во рту пересохло, из горла вырвалась далеко не осмысленная фраза, а какой-то невнятный хрип. Но собеседник прекрасно ее понял:

— Только эмоции, ясно читающиеся на вашем лице, — снисходительно уточнил владелец холодного голоса. — Это совсем нетрудно, с моим-то опытом. О! Прошу прощения, я совсем забыл представиться. Неудивительно, в моем мире так легко и просто забыть о светских манерах… — собеседник издал странный звук, в котором Виктория с немалым для себя удивлением опознала щелчок, какой обычно издают каблуки кавалерийских сапог. — Оберштурмбаннфюрер СС доктор фон Брюннер. Полагаю, мое имя ни о чем вам не говорит — как и мое прозвище, которое в прежние времена было известно немногим; «доктор Франкенштейн» — так меня называли. Не приходилось слышать? Нет? Неудивительно. Я никогда не стремился к известности, в отличие от таких моих коллег как доктор Менгеле или доктор фон Бодман.

— Я… я никогда бы не подумала, что штурмбаннфюрер СС может выглядеть подобным образом… — растерянно пробормотала императрица трех миллионов миров.

— Оберштурмбаннфюрер, — мягко поправил ее собеседник. — Вы уж простите мне эту маленькую слабость — даже сегодня, столько лет спустя, я все еще дорожу этим честно заслуженным званием.

Прежде чем ответить, Виктория-Мако попыталась заново оценить окружающую обстановку.

Просторное и яркое освещенное помещение — то ли кунсткамера, то ли холодильник мясной лавки. Повсюду мертвые человеческие тела и части тел — на хромированных столах, в стеклянных сосудах самых разных размеров и калибров; иные просто свисают с потолка на стальных крючьях. И вроде бы не только человеческие, но об этом пока нельзя судить достоверно. Где-то в самом центре этого удивительного рефрижератора стоит еще один хромированный стол, на котором возлежит сама принцесса — обнаженная, ничем не прикрытая и совершенно неподвижная. Вроде бы никак не связанная, но при этом абсолютно парализованная.

А напротив нее то ли стоит, то ли даже парит в воздухе существо, прибывшее прямиком из полузабытых детских ночных кошмаров. Разумеется, плохо поддающееся описанию — как и положено добропорядочному ночному кошмару. Шар или сфера, метра три в диаметре, покрытая странной черно-серой субстанцией, на первый взгляд биологического происхождения — нечто вроде короткого животного меха вперемешку с острыми иглами, как у ежа или дикобраза; кое-где сквозь мех просвечивает чешуя, какую можно встретить у рыб или рептилий. Где-то в районе «экватора» сферу опоясывают многочисленные глаза, не менее двух дюжин — это глаза, никаких сомнений — как нарочно, багрово-красные, с беспросветными черными зрачками. Почти человеческие глаза, если особо не присматриваться — некоторые внимательные, другие сонные, полуприкрытые веками; прищурившиеся, моргающие; хотя, кроме размеров, ничего человеческого в них не было. Выше и ниже «глазного» экватора колышутся столь же многочисленные щупальца, как у осьминога — самых разных размеров, иные достигали в длину двух и более метров. Вот, вроде бы и все… непонятно только, где у этого существа рот, из которого снова доносится голос:

— После того, как вы столь бесцеремонно подвергли мою скромную обитель бомбардировке, часть моих приборов пострадала. На восстановление уйдет какое-то время; именно поэтому я с вами всего лишь разговариваю, — и это вместо того, чтобы наслаждаться вашим, вне всякого сомнения, богатым внутренним миром.

— Даже не хочу знать, что вы имеете в виду, — прошептала пленница.

— Но обещаю вам, что непременно узнаете, — отвечало странное существо. — Это неизбежно. Еще никому из моих гостей не удалось избежать этой участи.

— Летающая тарелка… штурмбаннфюрер СС… — Виктория-Мако попыталась заново переварить доступную информацию. — Неужели?!.. А мы-то думали, что этот корабль прибыл из Туманности Андромеды!

— Туманность Андромеды? — совсем по-человечески фыркнул собеседник. — Вовсе нет. Родина этого корабля находится гораздо ближе, чем вы думаете. Нет, не на Земле. Увы, пусть даже научно-технический уровень Германского Рейха заметно опережал таковой у его противников, ничего подобного нам построить не удалось. Существа, что сконструировали этот звездолет, были рождены под светом горячей голубой звезды, с незапамятных времен известной на Земле как Наос — «Небесный Храм», как называли его древние греки. Арабские астрономы дали этому светилу прозвище Сухаил-Хадар, «Ревущая Ярость». Дзета созвездия Корма Корабля Арго — всего 1090 световых лет отсюда, плюс-минус. По Земле все еще бродили последние динозавры, когда эти существа построили свои первые космические корабли и принялись исследовать Вселенную. Как нашу Галактику, так и соседние; полагаю, и Туманность Андромеды они тоже посещали. Никогда не интересовался этим аспектом их деятельности — слишком далеко, а потому нерелевантно. Важнее всего тот факт, что однажды они заявились на нашу с вами Землю. Несколько миллионов лет назад — точная дата не имеет значения. Имеет значение то обстоятельство, что на Земле в те годы господствовали самые примитивные из наших обезьяноподобных предков, вряд ли заслуживающие гордое звание «разумные существа». И сей прискорбный факт изрядно огорчил наших гостей из созвездия Арго. Кстати, я называю их «аргонавты» — красиво, не правда ли? — их настоящее имя вы все равно не сможете понять или выговорить. Так вот, аргонавты на этом звездолете прибыли на доисторическую Землю и не нашли там ни единого разумного существа. И это стало для них очень серьезным ударом. Видите ли, аргонавты знамениты тем, что для поддержания жизни вынуждены питаться другими разумными существами. Нет, не в примитивном животном смысле — они их не то что бы едят и переваривают. Вовсе нет. Как бы это объяснить, чтоб вы поняли… Если аргонавт встречает человека, он извлекает из него мозг. Можно прямо сразу с отрезанной головой, так проще всего. Если операцию проводит настоящий мастер своего дела — а такие среди аргонавтов не редкость — человек, от которого осталась одна всего лишь голова, даже не успевает потерять сознание! Раз-два-три! — и вот голова уже погружается в специальную полость на теле аргонавта. Вот сюда, смотрите, — и Виктория-Мако с нарастающим ужасом увидела, как в «южном полушарии» парящей перед ней мехо-игольчатой сферы раскрывается нечто вроде большого кенгуриного кармана. Как раз подходящего размера, чтоб вместить человеческую голову. — Как вы уже догадались, именно это произошло со мной. Четыре с лишним тысячи лет назад, когда я так неосмотрительно заглянул в корабль аргонавтов. Но я не держу на них зла. Бедняги, им так нелегко пришлось… Когда аргонавты поняли, что на Земле нет достойной пищи, то укрыли свой звездолет в укромном месте и погрузились в спячку на несколько миллионов лет. И только в конце 19 века на их корабль случайно наткнулись тибетские монахи из монастыря Сангри-По… не приходилось слышать? Ну, неважно. Невежественные монахи не смогли до конца понять и оценить важность своего открытия, всего лишь сделали о нем запись в монастырской хронике. Вижу, вы уже начали догадываться о том, что произошло затем. Несколько десятков лет спустя эти хроники прочитал один полузабытый немецкий исследователь, который сразу понял, о чем идет речь. К сожалению, экспедиция в труднодоступную тибетанскую долину, где под толщей снега и льда покоился инопланетный звездолет, состоялась только в 1943-м году. Да, я был одним из членов этой экспедиции. Чтобы добраться до Тибета, нам пришлось прибегнуть к помощи японских союзников. Мы разбили в той долине лагерь и потратили несколько лет, чтобы докопаться до звездолета и истины… Да, несколько лет. Как нетрудно понять, к тому времени война была давно и прочно проиграна, и нам оставалось только молиться о том, чтобы победоносные союзники, слишком занятые дележкой трофеев в куда более цивилизованных частях планеты, не сразу обратили на нас внимание. Но вот наступил 1950-й год, и до нас дошли слухи, что китайские коммунисты начали наступление на Тибет. Мы не сомневались, что рано или поздно они до нас доберутся, поэтому решили, что следует поторопиться с раскопками — и, как это часто случается, когда неосторожная спешка доминирует над холодным расчетом, принялись совершать непростительные ошибки. Один из аргонавтов проснулся и сожрал вашего покорного слугу. Да, именно так. Не могу сказать, что это был приятный жизненный опыт — пусть даже впоследствии я многократно выиграл от такого развития событий. Видите ли, аргонавт тоже ошибся. Он был слишком ослаблен миллионолетним сном, страдал от голода, торопился… Поэтому ему не удалось поглотить мой разум и растворить его в своем. С точностью до наоборот. Это мне удалось захватить власть над его телом и переварить все его знания. И стать не только властелином существа, что стоит перед вами, но и господином этого могучего корабля.

Я избавился от тех своих спутников, в которых больше в них не нуждался — лишь некоторых превратил в покорных слуг и телохранителей. Затем уничтожил монастырь вместе с монахами, чтобы избавиться от свидетелей — и покинул Землю. Не скрою, на первых порах я испытывал острый соблазн заново перекроить карту мира — бортовое оружие звездолета позволяло мне это сделать без особого труда, но потом отказался от этих планов. Мелкие земные проблемы более не интересовали меня. Ведь теперь мне была доступна вся Вселенная!!!

Увы и снова увы — мне не удалось улететь далеко от Земли. Да, я поторопился. Несмотря на все полученные знания, мне все еще не хватало опыта. Мой серебряный звездолет попал в гравитационную ловушку Железной Звезды и застрял на этой планете. Теперь уже мне пришлось погрузиться в многовековую спячку, чтобы выжить.

Время от времени я просыпался и исследовал свой новый дом. Я приручил глупых существ, живущих на этой планете — медуз и крестообразных электрических скатов — и подчинил их своей власти. Несколько веков спустя на Горгону прибыл новый звездолет с Земли — «Парус», так он назывался. С помощью своих преданных слуг я захватил в плен гостей с Земли и переварил их знания. К сожалению, мои жертвы тоже не знали, как покинуть Горгону, поэтому ничем не могли мне помочь. Примерно век спустя прибыл еще один земной звездолет — «Тантра» — но ему удалось бежать прежде, чем я тщательно спланировал его захват. Прошло еще несколько лет, и прилетел третий корабль с Земли — «Тинтажель». И снова я потерпел неудачу. Экипаж «Тинтажеля» слишком яростно оборонялся и погиб в огне. А потом на Горгону почти одновременно явились четыре звездолета сразу. «Катти Сарк» с коммунистической Земли, «Джозеф Конрад» с Нового Альбиона, «Ямато» из Англо-Японской Империи и «Нежная Смерть» с Торманса. Никого не пропустил? В этот раз мне удалось захватить предостаточно пленников на любой вкус. Некоторые из них были опытными учеными и инженерами; они знали, как модернизировать мой звездолет, чтобы вырваться из плена Железной Звезды и покинуть Горгону. И если бы не ваша ядерная бомбардировка… Неважно. Звездолет почти не пострадал. Я справлюсь. Очень скоро все системы будут восстановлены, и я смогу вернуться в открытый космос. Было приятно поболтать, ваше высочество. Некоторые из ваших японских предков были моими добрыми друзьями. — Существо внезапно перешло на архаичный, но все равно понятный японский язык. — Не бойтесь того, что вас ожидает. Когда ваш разум присоединится к моему, вас больше не будут беспокоить ваши прежние, мелкие и ничтожные планы. Вместе мы подчиним нашей власти столько миров, что их будет невозможно сосчитать и построим такую грандиозную империю, что перед ее блеском и могуществом склонится вся известная и неизвестная Вселенная!

И никто в целом свете не посмеет оспорить сказанного мной.

Загрузка...