На Юго-Западном направлении, 1943-1945, Воспоминания командарма (Книга II)

Фашистская клика видела, что война ею проиграна, что военным путем и угрозами применения "секретного" оружия затянуть ее уже нельзя, и делала ставку на некое изменение хода событий, которое-де избавит ее от поражения.

На что же именно надеялось гитлеровское верховное командование? Основой его планов по-прежнему был расчет на распад антифашистской коалиции. Еще в августе 1944 г. Гитлер поучал своих подручных: "Никогда еще история не видела коалиции, составленной из столь чужеродных элементов и со столь противоположными целями, как коалиция наших противников... Противоречия между нашими врагами растут с каждым часом. Если теперь мы сможем нанести им еще несколько сильных ударов, то в любой момент можно ожидать, что этот разрекламированный "единый фронт" развалится при оглушительных раскатах грома..."{285}

Чтобы направить ход событий по такому руслу, гитлеровская пропаганда немало потрудилась. Из Берлина неслись истошные крики о "советской угрозе" Западу, фашистская Германия изображалась "щитом" против большевизма, "защитницей цивилизации".

Надежды преступных нацистских лидеров не сбылись. Разногласия внутри антифашистской коалиции имели место, но они разрешались взаимными уступками и соглашениями. Согласованное требование безоговорочной капитуляции агрессора осталось неизменным. Принципы коалиционной стратегии, выработанные на Тегеранской конференции и одобренные народами мира, соблюдались всеми участниками антифашистской коалиции.

Нацистская клика, стремясь выиграть время, продолжала оказывать яростное сопротивление наступлению Красной Армии. Для этого поддерживалось на максимально возможном уровне военное производство, лихорадочно пополнялись и вооружались войска.

Красной Армии предстояло окончательно разгромить гитлеровскую Германию и помочь народам Европы в восстановлении свободы и независимости их государств. Перед Советскими Вооруженными Силами была поставлена задача огромной исторической важности. Вот как была она сформулирована в приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина: "Довершить дело разгрома немецко-фашистской армии, добить фашистского зверя в его собственном логове и водрузить над Берлином знамя победы"{286}.

Ставка Верховного Главнокомандования разработала и соответствующие планы завершения разгрома противника, до сих пор поражающие грандиозностью замысла и масштабов предстоявших операций. Достаточно сказать, что было намечено нанести главный удар на западном стратегическом направлении силами 1, 2, 3-го Белорусских, 1-го и 4-го Украинских фронтов одновременно на 1200-километровом фронте от Балтийского моря до Карпат.

В конце ноября войска получили соответствующие задачи. В частности, нашему 4-му Украинскому фронту Ставка 30 ноября приказала:

"1. Левым крылом и центром фронта продолжать наступление с задачей не позднее 12-15 декабря 1944 г. овладеть рубежом Зборов, Бардева, Прешов, Кошице. В дальнейшем развивать наступление на Новы Тарг и частью сил левого крыла фронта на Попрад.

2. 38-ю армию подготовить к наступлению с целью, во взаимодействии с левым крылом 1-го Украинского фронта, не позднее начала января 1945 г. овладеть г. Краков.

3. Свои соображения по выполнению настоящей директивы с планированием действий по срокам и рубежам представить не позже 3 декабря 1944 г."{287}

Из директивы видно, что 4-й Украинский фронт должен был силами 1-й гвардейской и 18-й армий наступать в глубь Карпат, где его действия были тесно связаны с крупными успехами 2-го Украинского фронта на территории Венгрии, и одновременно готовить другую наступательную операцию силами 38-й армии на краковском направлении. Надо сказать, что он, действуя в полосе между берлинским и венским направлениями, в то время не имел ярко выраженного самостоятельного операционного направления. Находившиеся перед фронтом Карпаты в условиях зимы представляли трудноодолимое препятствие, и поэтому Ставка поручала ему обеспечивать действия то 2-го, то 1-го Украинских фронтов, то севернее, то южнее Карпат. Так было в середине ноября, еще до перехода нашей армии в состав 4-го Украинского фронта. Не изменилось положение в декабре, а также в начале 1945 г.

Планом фронта предусматривалось наступление 38-й армии на втором этапе операции. Мы должны были шестью дивизиями прорвать оборону противника и нанести удар в направлении Кракова, который и являлся конечной целью операции. Глубина операции 150 км.

К исходу четвертого дня нам предписывалось выйти к Горлице, а на десятый двенадцатый - на рубеж Новы Сонч. Первый населенный пункт находился в 30-32 км от переднего края, а второй-в 65-68 км. Таким образом, темп наступления составлял 7-8 км в сутки. Это было мало, несмотря на пересеченную местность предгорий Карпат, зиму и короткий день.

Весь предшествующий опыт боевых действий подтверждал, что для успешного развития наступления войска должны в первый же день прорвать наиболее плотную и насыщенную живой силой и огневыми средствами оборону неприятельских войск на глубину 15-20 км, т. е. всю ее тактическую зону. Если это не удавалось сделать и приходилось завершать прорыв обороны на следующий день, привлекая дополнительные силы, то, как правило, выполнение поставленной задачи затягивалось и темпы наступления падали. Нередко в таких случаях прорыв вражеской обороны превращался в "прогрызание", что влекло за собой многочисленные неожиданности и излишние потери.

Взвесив все имевшиеся возможности, Военный совет предложил увеличить темп наступления и овладеть рубежом Новы Сонч уже на пятый день наступления.

II

Готовясь к наступлению, мы начали отвод войск с первой линии во второй эшелон для отдыха, пополнения и организации боевой подготовки. Из имевшихся девяти стрелковых дивизий шесть были выведены в ближайший тыл.

Противник, имевший в нашей полосе семь дивизий, оставил на переднем крае три из них - 1-ю лыжно-егерскую, 253-ю и 545-ю пехотные. Остальные же - 75, 96, 168 и 208-ю - оттянул в тыловые районы. Кстати, последние четыре дивизии были из числа тех, которым удалось вырваться из окружения в районе Каменец-Подольского в апреле 1944 г. Конечно, тогда спаслась лишь незначительная часть их личного состава, причем она бежала, бросив все тяжелое вооружение и транспорт. Гитлеровское командование пополнило эти и другие вырвавшиеся из окружения дивизии личным составом, вооружением и в значительной степени восстановило их боевую мощь. После этого нам вновь довелось вести с ними борьбу во время Львовско-Сандомирской и Карпатоко-Дуклинской операций, что не раз напомнило о неиспользованной возможности полного уничтожения всех дивизий 1-й танковой армии противника.

Теперь, в декабре, четыре из них снова противостояли нам.

В то время как мы готовились к наступлению, они усиленно пополнялись личным составом, довооружались. Вражеское командование намеревалось использовать их в числе прочих сил для упорной обороны.

Стояла зима. Прогнозы предвещали, что она будет короткой и мягкой. Оттепелям предстояло чередоваться с морозами и метелями. Снегу ожидалось мало, зато предполагались частые и густые туманы.

Наша армия готовилась к прорыву обороны противника на краковском направлении. Полоса предстоящего наступления проходила по северным отрогам Карпат. Высота их на правом фланге и в центре не превышала 200-300 м, а на левом иногда достигала 400-500 м. Местность большей частью была покрыта лесом и изрезана множеством рек с неустойчивым ледяным покровом, не обеспечивающим переправу танков и тяжелых орудий. Наиболее крупными из числа рек, которые нам предстояло форсировать, были Вислока, Рона, Бяла, Попрад, Дунаец, Раба, Скава Сола, еще одна Бяла и, наконец, Висла.

Этот район имел развитую сеть железных и шоссейных дорог. Их узлами были Краков, Новы Сонч, Величка, Бохня, Горлице, Ясло, Лиманов, Змигруд Новы. Там добывались нефть и уголь, производились сельхозмашины, железнодорожные вагоны, мостовые фермы, авто- и авиамоторы, корпуса для танков, снаряды и мины. Еще в первую мировую войну он был ареной ожесточенной борьбы: в мае 1915 г. кайзеровские войска у Горлице осуществили прорыв фронта, в результате которого царская армия понесла крупное поражение и вынуждена была оставить территорию между Вислой и Карпатами.

Гитлеровцы стремились удержать этот район в своих руках. Поэтому на подступах к нему уже в августе 1944 г. начались оборонительные работы. К декабрю было создано несколько тщательно оборудованных рубежей.

Передний край вражеской обороны представлял собой систему сплошных траншей и ходов сообщений с парными окопами и открытыми пулеметными площадками. Главная полоса имела глубину 5-8 км. Для ее усиления неприятель не пожалел мин и проволочных заграждений. Второй оборонительный рубеж тянулся по р. Ропа и далее к Бечу и Горлице, два следующих - по берегам рек Бяла и Дунаец, а последний - по линии Суха, Оселец, Новы Тарг. Каждый из них был оборудован двумя линиями траншей, противотанковыми рвами и лесными завалами. Кроме того, все города и крупные населенные пункты, станции, узлы дорог, господствующие высоты и мосты гитлеровцы превратили в опорные пункты с круговой обороной. Мосты были подготовлены к взрыву.

Все это было выявлено нашей разведкой и учтено мною при принятии решения на наступление.

498

Участок прорыва мы выбрали на правом фланге армии. Он имел ширину 6,3 км и находился между населенными пунктами Гасувка и Ленжины. Главный удар предстояло нанести в направлении Дембовец и Особница, обходя с юга крупный опорный пункт противника в г. Ясло. Предпринимались меры по изоляции врага в г. Ясло и предупреждению фланкирования огнем или осуществления контратак силами его гарнизона. То же самое было сделано на левом фланге в отношении вражеского опорного пункта в Змигруд Новы.

Наибольшая трудность при прорыве вражеской обороны ожидала нас в первый день еще и потому, что передний край противника находился в 5-6 км восточное р. Вислока, где местность представляла собой покрытые лесом холмы. Продвигаться по ней с боем, как мы знали, будет нелегко. Тем более что предстояло не только овладеть передним краем, но и с ходу форсировать Вислоку и упредить противника в занятии рубежа по ее западному берегу.

Таким образом, нам впервые предстояло одновременно с прорывом тактической зоны обороны преодолевать реку, не только не сбавляя темпа наступления, но, напротив, непрерывно наращивая его.

Это обстоятельство было учтено при разработке плана, так как оно требовало увеличения силы удара первых эшелонов дивизий и своевременного его наращивания вторыми эшелонами. Должен, однако, заметить, что и таких мер было бы недостаточно для выполнения столь сложной задачи, если бы мы не располагали еще одним оружием поистине колоссальной силы.

Я имею в виду высокий наступательный порыв, которым были охвачены советские воины, и огромный боевой опыт командования всех степеней и родов войск, выучку и самоотверженность стрелков, автоматчиков, пулеметчиков, саперов, артиллеристов, танкистов, летчиков, связистов. Эти чудесные качества являлись залогом успешного преодоления любых препятствий, стоявших на пути победоносного наступления Красной Армии. Они, как покажут дальнейшие события, ярко проявились и в этой операции 38-й армии.

Что же касается затруднений, то, кроме названных, были и другие. Так, маневр войск до некоторой степени сковывали с юга горный хребет Магура, а с севера - р. Ропа. Поэтому предусматривалось после прорыва тактической зоны обороны преодолеть их путем выхода подвижной группы на оперативный простор и упреждения резервов противника в занятии подготовленных рубежей. С развитием операции в глубину предстояло форсировать замерзшие реки, в том числе Дунаец, на западном берегу которого противник имел подготовленный рубеж обороны.

Учтя все перечисленные задачи, мы создали прежде всего такую группировку войск, которая была в состоянии обеспечить прорыв вражеской обороны. Для этого на участке прорыва, составлявшем по ширине примерно четвертую часть полосы армии, мы сосредоточили по существу почти все свои силы. Здесь изготовились к нанесению удара два стрелковых корпуса - 101-й и 67-й, а за левым флангом последнего - и большая часть сил 52-го.

Войска группировались так: 101-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта А. Л. Бондарева имел в первом эшелоне 140-ю и 70-ю гвардейскую стрелковые дивизии генерал-майоров А. Я. Киселева и И.А. Гусева, 67-й стрелковый корпус генерал-майора И. С. Шмыго-305-ю и 241-ю стрелковые дивизии полковников А. Ф. Васильева и Т. А. Андриенко. У первого из названных корпусов второй эшелон составляла 183-я стрелковая дивизия генерал-майора Л. Д. Василевского, у второго - 211-я стрелковая дивизия полковника Г. С. Томиловского.

52-й стрелковый корпус генерал-майора С. М. Бушева сосредоточивал два полка 121-й стрелковой дивизии полковника Д. И. Буштрука и 340-ю стрелковую дивизию генерал-майора Ф. Н. Пархоменко, как уже отмечено, за левым флангом 67-го стрелкового корпуса. Для прикрытия же всей остальной более чем 20-километровой полосы армии предназначались 81-я стрелковая дивизия полковника И. И. Матусевича и один из полков 121-й стрелковой дивизии.

Если при этом учесть, что 81-я стрелковая дивизия была у нас самой малочисленной и насчитывала менее 3,5 тыс. человек{288}, то легко увидеть, что здесь мы пошли на риск. Ведь на участке занятом этой дивизией и одним стрелковым полком 121-й стрелковой дивизии, общее соотношение сил составляло 1 : 0,55 в пользу противника{289}.

Зато в результате сосредоточения сил на узком участке прорыва 9 вражеским ротам мы противопоставляли сначала 54 роты полков первого эшелона дивизий. С форсированием Вислоки и развертыванием стрелковых дивизий в своих полосах превосходство становилось еще большим: против 15 рот противника (с учетом тактического резерва) теперь должны были действовать 120 наших, да еще 18 из состава 211-й стрелковой дивизии, входивших в качестве резерва в подвижную группу армии.

Таким образом, наше превосходство с шестикратного при атаке переднего края обороны вырастало до восьмикратного при развитии боя в глубине. Достигалось это вводом в бой вторых эшелонов дивизий и корпусов к моменту форсирования р. Вислока и имело все ту же цель с максимально возможной быстротой сломить сопротивление противника во всей глубине его обороны, включая позиции на западном берегу названной реки.

Высокий темп нужен был для того, чтобы противник не успел перебросить силы с неатакованных участков и занять ими заранее подготовленные рубежи. Стремительность наступления диктовалась также намерением быстрее продвинуться на правом фланге и нанести поражение врагу, ликвидировав опасность на левом фланге.

Хочу подчеркнуть, что мы всего лишь применили классический принцип сосредоточения сил на фланге, известный еще со времен войн Древней Греции.

Для тех, кто мало знаком с их историей, напомню о первооткрывателе этого принципа фиванце Эпаминонде. Наиболее известны два сражения, в которых он блестяще доказал слабость равномерного распределения сил по фронту. В первом из них, при Левктре, в 371 г. до н. э. спартанцы численностью 11- 14 тыс. человек построились в 12 ровных шеренг, а фиванцы, предводительствуемые Эпаминондом, - в 8, причем более коротких, так как насчитывали всего 6400 человек. Но при этом последние имели на своем левом фланге колонну воинов глубиной в 50 шеренг. Она решила исход сражения. Ее мощный удар по правому флангу противника, где находились самые сильные и опытные воины, привел к их разгрому, а затем и к поражению всего спартанского войска, несмотря на его общее численное превосходство.

Девять лет спустя в битве при Мантинее Эпаминонд во главе фиванских воинов одержал новую победу над афино-спартанским союзом. И здесь успех ему принесла мощная ударная группа на левом фланге. Спартанцы же и на этот раз равномерно распределили силы, что и привело их к поражению.

Вот что писал о сражении при Левктре Ф. Энгельс: "Эпаминонд первый открыл великий тактический принцип, который вплоть до наших дней решает почти все регулярные сражения: неравномерное распределение войск по фронту в целях сосредоточения сил для главного удара на решающем пункте"{290}.

В годы Великой Отечественной войны в условиях боевых действий миллионных войсковых масс, оснащенных техникой и оружием большой ударной силы, принцип сосредоточения сил неизмеримо усложнился, приобрел новое содержание. Он широко применялся советским командованием в межфронтовых, фронтовых и армейских операциях и всегда давал великолепные результаты. Ярким тому образцом была битва под Сталинградом, где при равенстве сил Красная Армия окружила и затем ликвидировала всю группировку гитлеровских войск.

Сосредоточение сил с успехом применялось советскими войсками почти во всех последующих операциях, и немецко-фашистскому командованию так и не удавалось противопоставить ему какие-либо эффективные меры.

С течением времени советское командование все смелее шло на риск ослабления одних участков, массируя войска на других. И хотя при этом всегда существовала опасность, что враг, упредив нанесение удара, осуществит его сам на ослабленном участке фронта, гитлеровское командование ни разу не смогло это сделать. Ибо наш командный состав в большинстве случаев осуществлял сосредоточение умело и скрытно, в последний момент, когда противник был уже введен в заблуждение нашими ложными мероприятиями.

Гитлеровский генералитет, терпя одно поражение за другим, не хотел видеть причину своих неудач в непрерывном росте искусства советских полководцев, в боевом: мастерстве советских воинов. В свое оправдание фашистские генералы ссылались, в числе прочих причин, на многократное превосходство сил Красной Армии, которое в действительности решающим являлось на направлениях главного удара и было создано в результате умелого применения принципа сосредоточения сил.

Применили мы его и в период подготовки Ясло-Горлицкой наступательной операции.

Построение боевых порядков, показанное выше, также учитывало возможное замедление темпа наступления 140-й и 70-й гвардейской стрелковых дивизий при преодолении лесного массива. В этом случае быстрейший его обход с юга с целью овладения населенным пунктом Дембовец и захвата переправ через Вислоку должен был осуществляться силами 305-й стрелковой дивизии и располагавшегося в ее полосе второго эшелона 167-ro стрелкового корпуса-211-й стрелковой дивизии, а также 340-й стрелковой дивизии 52-го стрелкового корпуса. Два полка 121-й стрелковой дивизии при таком варианте должны (были вводиться в бой из-за левого фланга 67-го стрелкового корпуса.

Соответственно плану 140, 70-я гвардейская и 241-я стрелковые дивизии свой боевой порядок строили в два эшелона, а 305-я - в один. В связи с этим участок прорыва последней был больше, чем у других дивизий, и равнялся 2,1 км. Для прорыва вражеской обороны каждая дивизия подготавливала три штурмовых батальона, которые усиливались двумя-тремя танками 12-го гвардейского танкового полка и танковой бригады 1-го Чехословацкого армейского корпуса, придаваемой армии на период операции.

Тщательно рассчитали и сосредоточение артиллерии. Ее у нас было не густо, поэтому мы смогли на участке прорыва создать плотность не более 110-120 орудий на 1 км.

Таким образом, одними из самых сложных оказались проблемы, связанные с артиллерийской подготовкой и сопровождением атаки пехоты и танков. Последнее мы стремились обеспечить на предельную глубину - до овладения переправами и плацдармами на западном берегу Вислоки. Но ведь у нас не было достаточного количества танков для непосредственной поддержки пехоты. Следовательно, оставалось лишь одно: заполнить этот пробел действиями артиллерии.

А для этого требовалось иметь в стрелковых цепях столько орудий для стрельбы прямой наводкой, чтобы ничто не могло помешать движению пехоты вперед. Наконец, их количество должно было дополняться меткой, снайперской стрельбой из орудий, что зависело не только от орудийных расчетов, но и от артиллерийской и общевойсковой разведки.

Вот почему еще в ходе планирования командованию армии приходилось вникать в задачи и способы их решения в масштабе как корпуса и дивизий, так и нередко стрелковых полков и даже батальонов и артиллерийских дивизионов. На месте ставились дополнительные задачи общевойсковым командирам, разведчикам, артиллеристам и саперам, уточнялось, где и с какой целью вести разведку, в какой момент и какими средствами подавить сопротивление противника.

Требовалось ли командованию и штабу армии вникать в вопросы планирования прорыва так глубоко, до мелочей? Да, непременно. Ибо план прорыва - это основа успеха всей предстоящей операции. Малейшая его подробность должна быть учтена, иначе трудно с необходимой эффективностью руководить боем, влиять на его ход и исход. Да и при постановке задач можно избежать ошибок лишь при условии всестороннего учета деталей операции по этапам.

Так, мы обоснованно стремились на первом этапе выйти к р. Дунаец в районе населенных пунктов Ушев, Липница Дольна, Ульяновце, Барцице, т. е. во всей полосе армии, форсировать реку и овладеть плацдармами на ее западном берегу. Но при этом учитывалось, что противник мог помешать захвату постоянных переправ. Значит, следовало заранее позаботиться о табельных и подручных средствах.

Далее, при развитии наступления западнее Вислоки мы ожидали, что противник попытается затормозить действия наших войск на левом фланге армии, в полосе 81-й и полка 121-й стрелковых дивизий. В этом случае были предусмотрены меры, направленные на то, чтобы отрезать гитлеровцев в горах. Враг же, по нашим предположениям, стремясь избежать такой угрозы, не позже второго дня наступления начнет поспешный отход. Но куда? Он мог либо прикрыться по хребту Магура, но для этого ему требовалось не менее пехотной дивизии, либо отступить сразу в район Новы Сонч, поскольку наше продвижение к рубежу р. Дунаец грозило значительной растяжкой и дроблением фронта прикрытия.

При любом из этих вариантов действий противника наиболее эффективным для нас являлось наступление из-за левого фланга ударной группировки. Такую задачу и предстояло выполнить 52-му стрелковому корпусу. Сковывая с фронта отходящие войска противника, он должен был двигаться глубоким уступом влево, закупоривая выходы из гор в северном и северо-западном направлениях.

Кроме того, и 211-й стрелковой дивизии, наступавшей во втором эшелоне 67-го стрелкового корпуса, предстояло быть в готовности к действиям из-за левого фланга ударной группировки армии.

Возможной активности противника на правом фланге армии противопоставлялось стремительное наступление 101-го стрелкового корпуса, чья 183-я стрелковая дивизия, составлявшая его второй эшелон, продвигалась уступом вправо. Здесь осложнения могли возникнуть, как уже отмечено, лишь со стороны Ясло, находившегося в полосе соседа справа - 60-й армии. Но там был выставлен надежный заслон. Западнее же города правый фланг нашей армии на глубину до 10 км прикрывала р. Ропа, что должно было в значительной мере обезопасить его от внезапных действий противника.

III

Для стремительного движения ударной группировки после прорыва тактической зоны обороны, которое должно быть сопровождаться разгромом противостоящего врага, дроблением его сил на изолированные части и упреждением в занятии подготовленных рубежей, планировалось создание подвижной группы.

Ее состав был определен нами следующим образом: а) одна танковая бригада из резерва фронта - ориентировочно 40 танков Т-34; б) самоходно-артиллерийская бригада - до 50 установок СУ-100; в) 1642-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк - 20 орудий и артиллерия стрелкового полка 211-й стрелковой дивизии, выделенного в подвижную группу; г) 27-я гвардейская минометная бригада -12 установок М-31 и дивизион 16-го гвардейского минометного полка - 8 установок М-13; д) саперный батальон 39-й инженерной бригады; е) 894-й стрелковый полк и батальон 896-го стрелкового полка - 1500 человек, в том числе 300 человек из мотобатальона танковой бригады.

Для обеспечения мобильности подвижной группе придавались батальон автомашин-вездеходов - 120 единиц, общей вместимостью 480 автоматчиков, стрелков и пулеметчиков, а также 50 автомашин 216-го автобата для погрузки боеприпасов и до 500 человек. Остальной личный состав размещался на танках и самоходных установках. Подвижная группа имела один боекомплект для стрелкового оружия, 0,5 - для артиллерии и минометов, 1,5 - для танков и самоходных орудий. Боезапас М-13 составлял три залпа, М-31 - два.

Командующим подвижной группой был назначен мой заместитель генерал-лейтенант Н. И. Кирюхин. К нему прикомандировывались 8 офицеров операторов, связистов и представителей родов войск и служб.

План предусматривал, что подвижная группа вводится в действие с захватом позиций на западном берегу р. Вислока, примерно в середине первого дня операции. Выйдя в район Дембовец и имея впереди разведывательный отряд, она выдвигается одной колонной через Особница, Харклова в Вуйтова.

Оттуда, согласно плану, комбинированные разведывательные и передовые отряды расходятся по направлениям со следующими задачами: разведывательный отряд в составе пяти танков, пяти самоходных установок, батареи истребительно-противотанкового полка, роты пехоты и отделения саперов - в северо-западном направлении для захвата м. Беч и переправ через р. Ропа в том районе; боковой отряд в таком же составе - в западном направлении для захвата станции и с. Загожаны, после - овладения переправами через р. Ропа, а затем и узлом шоссейных дорог западнее; боковой отряд в таком же составе - в юго-западном направлении через Липники, Доминиковице в Сенькова, где выполняет задачу заслона с юга, обеспечивая действия главных сил ударной группы на Горлице; главные силы из Буйтова, имея впереди передовой отряд, через Кобыляны наносят удар на Горлице и овладевают этим населенным пунктом; небольшой разведывательный отряд может быть выброшен влево от главных сил на Роздзеле, после чего он выходит на Горлице.

Основная задача подвижной группы состояла в захвате м. Беч, Горлице и переправ через р. Ропа. Она должна была двигаться по шоссейным дорогам, не ввязываться в бой за овладение промежуточными пунктами, обходить их любыми путями и выдвигаться с возможной скоростью к пунктам главной задачи.

После овладения переправами через р. Ропа и населенными пунктами Беч, Загожаны, Горлице передовыми отрядами пехоты подвижная группа должна была оставлять до подхода главных сил дивизий небольшие заслоны и продолжать движение к переправам через р. Бяла, а затем к р. Дунаец. Этот момент мог наступить к утру или к исходу второго дня операции.

Основная ось действий главных сил передового отряда после овладения Горлице проходила через Мощеницу, Лужну, Вильчиску, узел дорог в 8 км северо-восточнее Новы Сонч. Передовые и разведывательные отряды должны были двигаться в тех же направлениях к р. Дунаец и после захвата переправ, плотины и гидростанции, а также Новы Сонч образовать плацдарм и его прикрытие, организуя разведку на Бохня, Лиманова и вдоль западного берега р. Дунаец{291}.

Чтобы дать более полное представление о нашем плане операции и о подготовке к ее проведению, приведу еще один документ. В нем изложены указания Военного совета армии руководящему составу штаба, родов войск и служб, корпусов, дивизий и приданных частей, полученные ими на совещании 22 декабря. Вот его текст:

"1. Изучить противника на всю глубину его тактической обороны (8-10 км), особенно передний край и оборону по западному берегу р. Вислока. Огневые точки противника должны быть выявлены командирами всех степеней до командира корпуса включительно; они должны быть привязаны топографически на местности, зафиксированы в журналах наблюдения и занумерованы. Особое внимание организации генеральской и офицерской разведки, которая должна вестись беспрерывно.

2. Вывести войска в исходные районы, а затем в исходное положение скрытно от противника. Все передвижения производить только ночью, с наступлением светлого времени движение прекращать и войска тщательно маскировать. Успех нашей операции в большей мере зависит от внезапности.

3. Артиллерию поставить на ОП{292} скрытно, огневые позиции тщательно замаскировать. Распределить цели побатарейно, так, чтобы на каждую батарею приходилось не более двух целей. Потребовать от командиров дивизионов и батарей, чтобы они подписали акты об уничтожении этих целей. Представить к 26.12.1944 г. в Военный совет армии сведения о закреплении целей за батареями. Больше ставить орудий на прямую наводку.

4. Изучить впереди лежащую местность и подготовить окопы, траншеи так, чтобы пехота могла приблизиться к окопам противника на расстояние не более 150-180 метров.

5. Подготовить войска к штурму, продолжать обучение бойцов перебежкам, движению цепью. Офицерскому составу изучить боевые порядки в наступлении и действия в горах. Обратить внимание на уход за оружием и к 26.12.44 отстрелять все боевые стрельбы из присвоенного оружия...

6. Штурмовые батальоны, по три в каждой дивизии, снабдить станковыми пулеметами, орудиями ПА{293} , БА{294} , придать им по три-четыре танка или СУ.

7. ...Стрелковые роты должны быть укомплектованы согласно схеме, к 26.12.44 донести Военному совету армии об укомплектованности стрелковых рот. Принять все меры к укомплектованию боевых подразделений (минрот, батарей ПА, БА, артиллерийских полков) конским составом. Конский состав, находящийся в личном пользовании офицерского состава, изъять и обратить его на укомплектование подразделений.

8. До начала операции отремонтировать и выдать новую обувь и обмундирование...

9. Снабдить командиров рот, батарей, разведчиков в первую очередь картами, биноклями и другими приборами. Топокарты выдать до командира взвода включительно.

10. Боевая задача войск должна быть доведена до командиров полков 26.12, до командиров батальонов-27.12, до командиров рот - до 28.12.44. Задачи ставить только на местности. Развернуть работу на НП, проработать вопросы взаимодействия и изучить район действий: командиру корпуса - с командирами полков, командиру дивизии - с командирами батальонов, командирам полков - с командирами рот.

11. Спланировать передвижение штабов и артиллерии. Радиостанциям не работать до особого распоряжения. Провести ряд мероприятий по дезинформации. Начальнику разведотдела и начальнику связи армии разработать мероприятия.

12. Командирам дивизий и начальникам политотделов принимать личное участие в приеме пополнения и укомплектовании подразделений. Пересмотреть укомплектование спецподразделений, минрот, пульрот так, чтобы в каждом расчете были бойцы, ранее участвовавшие в боях"{295} .

Новым в этом документе было содержание третьего пункта. Каждый командир артиллерийской батареи, а вслед за ним командир дивизиона должны были подписать акт - своего рода обязательство об уничтожении закрепленных целей, число которых на период артиллерийской подготовки не должно было превышать двух. Это весьма высокое требование. Чтобы выполнить его, личный состав батареи должен был хорошо знать координаты целей, организовать постоянное наблюдение за ними и в нужный момент нанести по ним точный удар. Причем не просто на время заставить противника прекратить огонь, а полностью уничтожить его огневые средства.

Для этого недостаточно было вести огонь по целям с закрытых позиций. Требовалось действовать по-снайперски, а значит нужны были высокая выучка орудийных расчетов и выделение части артиллерии для ведения огня прямой наводкой. И то и другое как раз и стимулировалось взятыми обязательствами. В условиях высокого наступательного порыва наших войск они нацеливали артиллеристов на быстрейшее и полное уничтожение закрепленных целей.

Вообще должен сказать, что в связи с некоторой нехваткой артиллерии много усилий было приложено как для повышения эффективности имеющейся артиллерии, так и для изыскания дополнительных огневых средств. Даже два приданных дивизиона бронепоездов мы использовали для артиллерийской подготовки.

Более того, по существу была организована стрелково-артиллерийская подготовка. В ней должно было участвовать все стрелковое оружие дивизий первого эшелона. Им для этого специально планировался расход патронов. Так, во время первого пятиминутного огневого налета станковый пулемет должен был израсходовать одну ленту (250 патронов), ручной-два диска (94 патрона). В период методического подавления и уничтожения целей (45 минут) бойцы на переднем крае делали по 15 прицельных выстрелов из винтовок, а ручные пулеметы расходовали по одному диску. Наконец, в ходе последнего восьмиминутного огневого налета было приказано произвести по 20 выстрелов из винтовок, автоматчикам - израсходовать по одному диску, ручным пулеметам - по два, станковым - по одной ленте.

Такое планирование в масштабах армии мы также проводили впервые.

Забегая вперед, скажу, что массовое применение стрелкового оружия в артиллерийской подготовке дало нам отнюдь не только звуковой эффект. Главный результат состоял в том, что мало кто уцелел в первой и второй траншеях противника. Были уничтожены и многие из тех, кто пытался бежать в свой тыл.

IV

Пока войска 38-й армии занимались планированием и подготовкой к наступлению, главные силы фронта - 1-я гвардейская и 18-я армии в центре и на левом фланге осуществляли наступление в Карпатах с целью выхода на рубеж Бардева, Прешов, Кошице. Предпринятое в горах в условиях крайне неблагоприятной погоды и встреченное ожесточенным сопротивлением противника на заблаговременно подготовленном рубеже, оно дало очень скромные результаты и в то же время отняло у наступающих много сил.

Вот что доносил об этом 26 декабря Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину Военный совет фронта с согласия представителя Ставки Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко:

"...Наши войска после восемнадцатидневных напряженных лесных боев выдохлись. В данное время имеется настоятельная необходимость влить в части пополнение, укомплектовать материальной частью вооружения, конским составом"{296}.

Такое развитие событий имело серьезное значение и для 38-й армии, так как противник мог перебросить в нашу полосу силы, ранее сосредоточенные против центра и левого фланга фронта. В то же время командование фронта, временно отказавшись от попытки прорваться через Карпаты, возложило надежды на успешные действия 38-й армии.

Теперь командование фронта стало считать краковское направление определяющим. Мы это почувствовали уже 22 декабря, когда И. Е. Петров и член Военного совета Л. З. Мехлис присутствовали на совещании командного состава армии. Детально ознакомившись с планом наступления и ходом подготовки, они одобрили наши соображения.

Нужно сказать, и до этого я неоднократно докладывал генералу И. Е. Петрову, что поставленные армии директивой фронта задачи занижены и что темп наступления может быть значительно увеличен. Теперь же, одобрив план, он согласился и с тем, что мы, как уже упоминалось, более чем вдвое сократили установленный планом фронта срок овладения рубежом Новы Сонч.

Он дал ряд дополнительных указаний: не пользоваться дорогой от Ясло на запад, проходящей по северному берегу р. Ропа, корпусам указать направление движения дальше рубежа р. Бяла, задачу первого дня операции выполнить силами дивизий первого эшелона армии и, наконец, не вводить танки в бой до форсирования р. Вислока.

26 декабря в упомянутом донесении Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину Военный совет фронта просил утвердить план действий, в котором задача 38-й армии оставалась прежней, но усилия войск центра фронта перенацеливались на северо-запад.

Теперь мы во всем чувствовали внимание командования и штаба фронта. Подготовка к наступлению ускорилась.

С согласия командующего фронтом мы могли привлечь к участию в артподготовке и артиллерию 1-го Чехословацкого армейского корпуса, благодаря чему довели количество орудий и минометов (без 82-мм) до 181 ствола на 1 км фронта прорыва. Армия получила на усиление две танковые бригады и самоходно-артиллерийский полк, а ее полоса была уменьшена.

Правда, сокращение полосы произошло за счет передачи 1-го Чехословацкого армейского корпуса вместе с обороняемым им участком фронта 1-й гвардейской армии. Это нас огорчило.

Никак не хотелось расставаться с чехословацкими воинами и их командиром. За четыре месяца совместных боевых действий, особенно в период Карпатско-Дуклинской операции, мы вместе пережили столько радостей и тягот, что сблизились, побратались.

Все воины Красной Армии с исключительным уважением относились к чехословацкому народу и его воинам. Чехословацкие патриоты первыми сформировали на нашей территории небольшую воинскую часть, смело бросившую вызов германскому фашизму. Самоотверженно вступила она и бой под Харьковом в районе Соколове еще в марте 1943 г. Уже тогда ее воины начали сражение за свободу и независимость своего народа. Многие из них пали смертью храбрых, но, словно чудом, на место одного утраченного бойца становились десятки других. И вскоре батальон стал бригадой, а затем и корпусом.

Не могу не отметить, что большую заботу о чехословацких формированиях проявляла Ставка и лично Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин.

Когда в 1943 г. генерал Н. Ф. Ватутин доложил ему, что Л. Свобода обратился к командованию 1-го Украинского фронта, прося разрешить 1-й чехословацкой бригаде принять участие в Киевской наступательной операции, Верховный Главнокомандующий дал свое согласие. Но одновременно он счел нужным предупредить и Н. Ф. Ватутина, и меня, чтобы ей была обеспечена такая помощь, которая исключила бы возможность больших потерь личного состава бригады. И. В. Сталин подчеркнул, что в ее лице он видит зародыш будущей чехословацкой народной армии. О том же напомнил он маршалу И. С. Коневу и мне накануне Карпатско-Дуклинской операции, когда бригада развернулась в корпус и возникла необходимость ввести его в бой.

Мы строго выполняли указания Верховного Главнокомандующего, хотя это было совсем не легко, если учесть, как рвались в бой и как храбро и самоотверженно сражались чехословацкие воины и под Киевом, и под Белой Церковью, и в Карпатско-Дуклинской операции. Трудно было их сдерживать. В боях они и завоевали то величайшее уважение, которое и поныне сохранили и я, и все воины бывшей 38-й армии.

Что касается меня и генерала Л. Свободы, то нас уже тогда связывала прочная дружба. Душа в душу жили и все советские и чехословацкие воины. Так что расставаться было нелегко. Но пришлось. 12 января я получил от генерала Л. Свободы следующее письмо, которое дорого мне и до сих пор:

"Командующему 38 армией

г. генерал-полковнику Москаленко.

Расставаясь с войсками вверенной вам армии, разрешаю себе от моего имени и от имени солдат и офицеров 1 чак выразить вам лично, Военному совету, а также генералам, офицерам и бойцам армии нашу искреннюю благодарность за ту братскую славянскую помощь и поддержку, которую вы постоянно оказывали нам во время нашей общей боевой деятельности.

Мы горды тем, что мы удостоились большой чести воевать бок о бок с доблестными войсками 38-й армии на границе нашей родины, и мы никогда не забудем, что только благодаря героизму и самопожертвованию войск под вашим руководством удалось нам вступить с боями на территорию Чехословацкой республики.

Примите, господин генерал, искренние пожелания больших боевых успехов в вашей дальнейшей деятельности на благо наших народов.

Командир 1 чак

генерал Свобода"{297} .

Прошли десятилетия, но дружбу советского и чехословацкого народов, рожденную в боях и освященную совместно пролитой кровью, не смогло поколебать ничто - ни трудности, ни происки врагов. Напротив, она стала еще более прочной, незыблемой, и большой вклад в ее развитие по-прежнему вносит генерал Л. Свобода, ныне президент Чехословацкой республики. Тогда, в конце 1944 г., мы расстались с ним в самый разгар подготовки к наступлению.

Приготовления продолжались до середины января 1945 г. Таким образом, было достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться к операции.

Войска усиленно занимались отработкой навыков прорыва сильно укрепленной обороны противника, владения оружием в различной обстановке боя и ведения прицельного огня, действий в составе штурмовой группы в атаке, в траншеях, ходах сообщения и населенных пунктах. Офицерский состав совершенствовал уменье управлять подразделениями при атаке переднего края, в бою в глубине и организации взаимодействия.

В целях максимального приближения занятий к реальной действительности в полках были созданы учебные поля, воспроизводившие оборону противника. На завершающем этапе боевой подготовки проводились боевые стрельбы, отрабатывались детали своевременного перехода в атаку, движения за взрывами снарядов и мин и наращивания удара из глубины. С личным составом батальонов вторых эшелонов проводились занятия по подготовке к действиям в ночных условиях.

В процессе боевой подготовки весь офицерский состав выходил на передовые наблюдательные пункты, знакомился с местностью и вражеской обороной на направлениях предстоящих действий.

Разведка велась непрерывно. Была организована система наблюдательных пунктов от батальона и дивизиона до корпуса включительно. Ежедневно отсюда за действиями противника наблюдали офицеры стрелковых и артиллерийских частей. Кроме наземной разведки, имелись данные аэрофотосъемки. В результате к началу операции система траншей, укреплений, заграждений и наблюдательных пунктов противника была выявлена и изучена всем офицерским составом до командиров рот и батарей включительно.

В связи с этим отмечу, что ход подготовки к наступлению был проверен в конце декабря 1944 г. и начале января 1945 г. офицерами штаба фронта. Причем во всех дивизиях армии они особенно интересовались тем, насколько изучен противостоящий враг. Судя по их докладам командующему фронтом, они убедились в том, что офицеры разведки полков все дневное время находились на полковых и батальонных наблюдательных пунктах, а к исходу каждого дня доставляли в штабы дивизий схемы новых огневых точек противника и другие результаты наблюдения. Проверяющие также установили, что разведка велась и частями усиления, и дивизионами артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Ознакомление показало, что все данные разведки обрабатываются в штабах дивизий и в штабах артиллерии, наносятся на карты{298}.

Маскировочные мероприятия проводились систематически. В этом нам хорошо помогла авиация. По нашим заявкам она периодически проверяла маскировку войск, что позволяло все выявленные недостатки немедленно устранять. Передвижение войск и грузов осуществлялось, согласно указаниям командования армии, только в ночное время.

Успех нашей маскировки подтверждало и поведение противника. Он, несомненно, догадывался, что мы будем наступать. Но не знал, когда, на каком участке, какими силами. Поэтому враг явно нервничал. Об этом можно было судить хотя бы по его усиленной авиационной и артиллерийской разведке, попыткам добыть у нас "языка" или захватить документы. В разведку ходили мелкие вражеские группы, отделения, взводы и даже роты. Они действовали днем и ночью, перед рассветом и в сумерки, но всякий раз возвращались с пустыми руками, понеся потери. Радиоразведка также не давала противнику нужных ему данных, так как наши рации молчали.

Маскировка и длинные зимние ночи скрывали все то, что мы не хотели показывать. Дезинформация же наша доходила до противника. Она имела целью создать впечатление о сосредоточении войск на левом фланге армии, в районе Стронкова. Чтобы дать врагу ложные сведения, мы систематически осуществляли ряд мероприятий: то радиостанции начинали в названном районе работать на передачу и прием, то проходила группа или небольшая колонна бойцов с обозом. Здесь же действовали ложные офицерские рекогносцировочные группы и целая сеть наблюдательных пунктов.

Не бездействовал в этом отношении и правый фланг армии. За 7 дней до начала операции из полосы 101-го стрелкового корпуса в дневное время отдельными подразделениями были выведены на 15 км в тыл два полка 70-й гвардейской и 140-й стрелковых дивизий с обозом и артиллерией. Там они тщательно маскировались, а затем по ночам возвращались обратно. Одновременно наши части на левом фланге, строго рассчитав время, которое могло бы понадобиться для движения колонн с правого фланга сюда, и район Стронкова, зажигали по ночам костры. В первую ночь здесь горело 100 костров, на следующую - 200, потом - 300. Все это создавало впечатление переброски войск с правого фланга на левый, дезориентировало врага.

Вся эта кропотливая, требовавшая исключительной четкости и изобретательности работа была успешно проведена под руководством начальника разведывательного отдела штаба армии полковника И. С. Черных. Он отлично справился с возложенной на него задачей, еще раз показав себя блестящим мастером своего трудного и почетного дела. И. С. Черных хорошо зарекомендовал себя в течение всей войны, а после ее окончания столь же успешно служил в штабе одного из округов и получил звание генерала.

Я понимал, как трудно солдатам и офицерам осуществлять дезинформацию противника. Ведь мы не могли сообщить им истинную причину передвижений. Поэтому они, не зная ее и выполняя, казалось, не имевшие смысла приказы, приводившие к резкому увеличению физической нагрузки, относили все это к бестолковости и нераспорядительности командования.

В действительности же то были тщательно спланированные мероприятия, имевшие вполне определенную цель - ввести в заблуждение врага. И они полностью себя оправдали.

Днем мы с удовлетворением наблюдали, как противник ведет артиллерийский и минометный огонь по искусно расставленным макетам танков и орудий, бомбардирует их с воздуха, а ночью обстреливает предполагаемое скопление людей у костров. Не менее довольны были мы тем, что неприятельская разведка из кожи лезла вон, стремясь проникнуть как раз в ложный район сосредоточения, но неизменно попадала в расставленные нами ловушки. Не помогали ей и действия одновременно несколькими группами. Так было, например, 26 декабря, когда разведка врага на семи участках нашего левого фланга пыталась проникнуть в тыл армии.

Когда же, наконец, фашистское командование начало подтягивать сюда части для отражения угрозы, которой здесь фактически не существовало, мы поняли: дезинформация удалась. А это был залог внезапности нашего удара на главном направлении, залог успеха и сохранения жизни сотен и тысяч советских воинов.

Вот почему и осуществленный вскоре прорыв на правом фланге, и дальнейшее стремительное наступление - заслуга не только действовавших там частей. Она принадлежит и тем, кто много дней и ночей совершал, казалось, бессмысленные марши, устанавливал фанерные макеты, жег в лесах костры, вел ночью автомашины с зажженными фарами, выполняя приказ, но не зная, зачем это делается. Они заслуженно разделили славу победы.

Но победу еще нужно было завоевать.

V

2 января 1945 г. я получил оперативную директиву фронта, в которой были учтены наши предложения об ускорении темпа наступления. Впрочем, и теперь штаб фронта проявил осторожность. 38-й армии ставилась задача в течение первого дня операции достичь рубежа Бжисьце, Лазы Дембовецке, Воля Дембовецка, Осек (глубина 8-9 км). Выход на рубеж р. Дунаец на участке Чхув, Новы Сонч и овладение последним требовалось осуществить к исходу шестого-седьмого дня операции{299}.

Военный совет, и штаб армии пришли к заключению, что, несмотря на увеличение глубины задач по сравнению с прежним планом фронта, требования остались заниженными, так как не предусматривали прорыва тактической зоны обороны противника на всю глубину к исходу первого дня операции. Придерживаясь такого же мнения, я в тот день обратился к командующему фронтом за разрешением оставить войскам армии те задачи, которые содержались в подготовленном нами боевом приказе{300}.

Речь вновь шла о том, чтобы на первый день операции определить глубину наступления в 12 км для стрелковых корпусов и 16 км для передовых отрядов. Это обеспечивало прорыв тактической зоны обороны противника и захват передовыми отрядами узлов дорог и населенных пунктов, что, в свою очередь, позволяло ввести подвижную группу и создавало условия для успешных действий ударной группировки на второй день операции.

Докладывая, я высказал твердое убеждение в том, что нельзя ограничивать задачу дивизий на первый день преодолением лишь рубежа обороны противника вдоль западного берега Вислоки. Необходимо продвинуться дальше - на рубеж р. Бернарка. И не потому, что эта речка являлась хоть мало-мальски серьезной водной преградой. Нет, тому была другая причина: Бернарка и тесно расположенные вдоль нее населенные пункты Особница Северная, Особница Южная, Радосьць и Дзелец пересекали под прямым углом всю полосу наступления ударной группировки армии. Таким образом, это был естественный рубеж, куда вражеское командование в течение ночи могло подтянуть резервы из Беча, Горлице и вместе с остатками отошедших частей организовать сопротивление.

Для упреждения такого развития событий и требовался прорыв тактической зоны на всю глубину к исходу первого дня.

И. Е. Петров после некоторого размышления дал на то свое согласие. Считая вопрос исчерпанным, мы при уточнении боевого приказа и поставили войскам задачи, согласованные с командующим фронтом. 5 января я подписал этот приказ.

Надо сказать, что одновременно мы составили тщательно отработанную карту-план первого этапа наступательной операции (до захвата переправ и плацдармов на р. Дунаец). Она была подписана мною, А. А. Епишевым и В. Ф. Воробьевым и одобрена командующим фронтом, после чего представлена нами на утверждение Военному совету фронта. Эту карту мне довелось вновь увидеть спустя более 25 лет. Много подробностей тех дней напомнила она.

В те дни мы энергично готовились к операции по плану, который после упомянутой корректировки полностью отвечал целям наступления.

Войскам были поставлены задачи на первый этап, рассчитанный на три дня. Он должен был завершиться захватом переправ и плацдармов на западном берегу р. Дунаец силами подвижной группы. Последующие задачи пока не ставились, указывалось лишь направление дальнейшего движения войск.

Хорошо оправились со своим делом штаб армии и штабы родов войск. Я не рискнул бы сказать это в отношении предыдущих двух операций Львовско-Сандомирской и особенно Карпатско-Дуклинской, когда меня далеко не удовлетворяла работа начальника штаба армии генерал-лейтенанта В. Ф. Воробьева. Правда, тогда многие недостатки объяснялись крайней ограниченностью подготовительного периода. В канун же Ясло-Горлицкой операции, когда мы располагали достаточным временем для подготовки, В. Ф. Воробье" развернул все свои недюжинные способности.

Под его руководством штаб проделал колоссальную работу по организации и планированию операции, по доукомплектованию и боевой подготовке войск. Отделы оперативный, разведывательный, боевой подготовки, кадров и другие возглавлялись опытными, инициативными офицерами. Они высококачественно отрабатывали документы, своевременно давали войскам нужные распоряжения и контролировали их исполнение. Отдел боевой подготовки сумел значительно повысить выучку солдат, сержантов и офицеров, навыки действий в горно-лесистой местности и по форсированию рек в зимних условиях.

Образцом четкости и высокой организованности была работа оперативного отдела во главе с его начальником полковником Н. Л. Кремниным. О полковнике И. С. Черных я уже говорил. Следует добавить, что как в дни подготовки, так и в ходе операции он и его разведчики проявили большую изобретательность.

Хочу сказать и об отделе кадров армии. В войну мы предъявляли к кадровикам особенно высокие требования и частенько бывали недовольны ими, однако мало вникали в тяжелые условия их работы. В период же подготовки Ясло-Горлицкой операции было по-другому, и что позволило отделу кадров 38-й армии проделать огромную и весьма ценную работу.

Большую помощь в этом оказал ему начальник политотдела армии генерал-майор Д. И. Ортенберг. Он прибыл в армию в начале февраля 1944 г. с должности главного редактора "Красной звезды" - боевой газеты, пользовавшейся у фронтовиков большой популярностью. С Д. И. Ортенбергом я встречался еще в период обороны Сталинграда, где он побывал тогда вместе с К. М. Симоновым. Результатом его поездки была опубликованная в газете передовая статья "Отстоять Сталинград", отражавшая непреклонную волю войск защитить волжскую твердыню.

Газетчиком он был хорошим. А каким будет руководителем политорганов и партийных организаций армии, подумал я, когда Ортенберг представился по прибытии в армию. Для ответа на этот вопрос не потребовалось много времени. После краткого ознакомления с работой политотдела Д. И. Ортенберг по моему и А. А. Епишева совету выехал в одну из дивизий, чтобы посмотреть, как она готовится к наступлению. Знакомство с войсками он начал с передовых позиций. Это понравилось нашим воинам. Новый начальник политотдела и в дальнейшем проявил себя как человек дела, смелый и настойчивый. Его авторитету в войсках способствовало то обстоятельство, что работу он строил не на заседательской суете, а на живом общении с воинами, преимущественно на передовых позициях. В грязи и снегу, на перевалах и переправах, в бою и на отдыхе рядом с бойцами находились работники политотделов и представители партийных организаций, деля с ними все радости и невзгоды.

В период подготовки Ясло-Горлицкой операции по инициативе политотдела весь партийный и комсомольский актив участвовал в отборе представляемых к наградам рядовых, сержантов и офицеров, отличившихся в предшествующих боях и раненых, но пока не награжденных. К 10 января 1945 г. мы смогли вручить высокие правительственные награды более чем 6 тыс. человек.

Кроме того, только в стрелковых дивизиях примерно такое же количество воинов получило нагрудные знаки за ранения. Воинское звание ефрейтора было присвоено 2741 человеку. В красноармейские книжки были внесены все необходимые отметки - о принятии присяги, присвоении званий, участии в походах и боях, ранениях и награждениях. Почти 3 тыс. семей военнослужащих послали справки о предоставляемых им льготах. Словом, наверстали в данном отношении все, что не сделали в течение последних месяцев напряженных боев.

Это была очень важная работа, нужная каждому воину и армии в целом. Она способствовала еще большему морально-политическому подъему в войсках, явственнее дала почувствовать всем нам заботу и внимание Родины к фронтовикам.

Что касается политуправления, возглавляемого генералом М. М. Прониным, то его деятельность в этот период была чрезвычайно плодотворной. Под его руководством в частях и подразделениях проводились интересные встречи бывалых воинов с молодыми, сборы кавалеров орденов, митинги, партийные и комсомольские собрания.

Войска армии, охваченные высолим наступательным порывом, к середине января были готовы к нанесению сокрушительного удара на своем участке. Изготовились к наступлению и другие армии 4-го Украинского фронта - 1-я гвардейская генерал-полковника А. А. Гречко и 18-я генерал-лейтенанта А. И. Гастиловича.

Был канун новых крупнейших операций Красной Армии по окончательному разгрому врага. Главный удар должны были нанести в Восточной Пруссии и на варшавско-берлинском направлении войска трех Белорусских и 1-го Украинского фронтов.

Несколько слов о предстоявших действиях 1-го Украинского фронта, с которым 38-й армии предстояло взаимодействовать на краковском направлении.

1-й Украинский фронт, согласно директиве Ставки Верховного Главнокомандования, должен был нанести удар главными силами с сандомирского плацдарма в западном и северо-западном направлениях и во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом разгромить кельце-радомскую группировку противника. Его 60-й и 59-й армиям было приказано обеспечивать действия главной группировки с юга наступлением на Краков. Им предстояло наступать с сандомирского плацдарма вдоль северного берега Вислы. 60-й армии была также поставлена задача прикрыть силами четырех стрелковых дивизий 80-километровый участок к югу от этой реки вплоть до Ясло.

Здесь на стыке 1-го и 4-го Украинских фронтов начиналась полоса нашей 38-й армии. Учитывая, что и нам нужно было наступать в направлении Кракова, нетрудно понять, насколько важным для взаимодействия являлось строгое согласование сроков нанесения ударов.

1-й Украинский фронт перешел в наступление 12 января. Мощным ударом он прорвал оборону противника, разгромил вражеские войска и два дня спустя начал их преследование. Одновременно с ним для отвлечения внимания и сил противника от участка 38-й армии, где 4-й Украинский фронт наносил главный удар, перешла в наступление 18-я армия на кошицком направлении. В тот же день готова была начать прорыв и 38-я армия. Однако командующий фронтом счел нужным перенести наш удар на три дня позднее, что в дальнейшем, как мы увидим, неблагоприятно отразилось на взаимодействии с правым соседом.

Помню, когда в те дни мне позвонил начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал В. Д. Соколовский и поинтересовался сроком перехода армии в наступление, я ответил, что готов начать его одновременно с их армиями. Лучшим же временем для перехода 38-й армии в наступление, на мой взгляд, было утро следующего дня после атаки правого соседа. Суточного срока было вполне достаточно, чтобы приковать внимание врага к району севернее Вислы и, быть может, даже заставить его перебросить туда часть сил с нашего участка. Более же длительный разрыв мог, на мой взгляд, привести к тому, что даже при весьма успешном продвижении 38-я армия не успеет достичь Кракова раньше или одновременно с войсками 1-го Украинского фронта.

Эти соображения были мною доложены командующему фронтом. Не сомневаясь в том, что они будут одобрены, я приказал произвести в ночь на 13 января смену дивизий на переднем крае.

Но начало наступления все же было перенесено на 15 января.

Глава XVI. По дорогам Польши и Чехословакии

I

И вот, наконец, наступила ночь, предшествовавшая нашему удару.

Еще не рассвело, когда мы закончили разведку боем, в которой участвовали по две стрелковые роты от каждой дивизии первого эшелона. Встретив сильное огневое сопротивление, они отошли в исходное положение. Так мы уточнили огневую систему противника и выявили, что он не отвел войска из первой траншеи. А это означало, что наше наступление являлось для него неожиданностью.

К тому времени перед фронтом армии оборонялись части 545-й, 253-й и 320-й пехотных дивизий. Они опирались на хорошо организованную систему огня, прикрытую взрывными и проволочными заграждениями, усиленными различными инженерными сооружениями. Оборона врага была глубоко эшелонированной.

Но в ней была своего рода ахиллесова пята - низкое моральное состояние фашистских войск.

Давно прошли времена, когда гитлеровцы вели себя нагло и самоуверенно. Красная Армия сбила с них спесь. Все очевиднее становилась надвигавшаяся катастрофа гитлеровской Германии, и это понимали уже многие. Свидетельство тому - захваченный еще в сентябре 1944 г. секретный циркуляр Геббельса, в котором говорилось: "В связи с последними событиями слово "катастрофа" прочно вошло в обиход. Это слово употребляется даже в войсках и государственных учреждениях... Я прошу принять меры к тому, чтобы слово "катастрофа" было изъято из употребления, а также из всех организационных планов, приказов и распоряжений, так как оно в психологическом и политическом отношениях производит плохое впечатление"{301}.

Гитлеровские солдаты страшились наступления Красной Армии, тем более что не знали, где оно последует. Кстати, из листовок вражеского командования явствовало, что наш удар ожидался ими на их правом фланге, между тем как мы готовились нанести его по левому флангу противника, в районе Ясло. Росло число сдавшихся в плен и перебежчиков из состава противостоявших 38-й армии дивизий. Их рассказы свидетельствовали о крайнем упадке духа.

Вот одно из этих показаний: "За какие преступления мы обязаны здесь находиться, - спрашивают немецкие солдаты... Кроме зеленых мальчишек, в победу Германии никто не верит. Солдаты думают только о спасении своей жизни... Настроение солдат на фронте, здесь, в Карпатах, обусловливается постоянным физическим недомоганием и усталостью... Если говорить честно, то надежда на победу у солдат уже давно пошла к черту. И поэтому, несмотря на жестокую дисциплину, то и дело повторяются случаи дезертирства из армии. В ноябре у нас в полку был расстрелян солдат 4-й роты. Он обвинялся в предательстве и разложении армии"{302}.

Не приходится и говорить о том, насколько все это было непохоже на моральное состояние советских воинов. Каждый из них горел желанием пойти в бой с врагом, чтобы довершить его разгром. Эта мысль и звучала в выступлениях на митингах, состоявшихся перед атакой во всех подразделениях. А за два часа до боя были проведены краткие партийные и комсомольские собрания, принявшие единое решение: "Коммунисты и комсомольцы будут в первых рядах воинов, идущих в решительный бой для окончательного разгрома врага".

Теперь все ждали сигнала.

В 8 часов 15 минут началась артиллерийская подготовка. Выше уже говорилось, что она была тщательно подготовлена. Об эффективности же ее пусть говорят те, кто испытал на себе удар нашей артиллерии. Вот некоторые показания взятых в дальнейшем в плен солдат и офицеров 545-й и 320-й дивизий 11-го армейского корпуса СС, в стык которых пришелся наш удар:

"Неожиданно для всех заговорила русская артиллерия, и с такой силой, что никто не решался делать перебежку. Каждый старался плотнее слиться с землей. Снаряды падали в окопы, на пулеметные точки, в ходы сообщения и даже на блиндажи в лесу. Блиндажи, в которых были наши солдаты, разрушены. Наш взвод был обойден русскими во время артиллерийской стрельбы. Казалось, что русские ворвались в окопы вместе со снарядами. Из 14 человек нашего взвода шесть убито, а восемь попало в плен вместе с командиром взвода..."

"Ваш удар был неожиданным. Артиллерия била прямо по траншеям, по минным полям, по блиндажам в лесу. Русские появились в расположении роты тоже неожиданно для нас, они ворвались в окопы, стреляя на ходу. Около меня сразу было убито несколько человек. Меня с одним солдатом взяли в плен. Темп вашего наступления был таков, что наши минометы не успели сделать ни одного выстрела".

"В 5 часов утра у нас была боевая тревога. Когда она кончилась, мы облегченно вздохнули: "Слава богу, самое страшное прошло, ночь миновала". Но не успели мы это сказать, как началось светопреставление. Я едва смог загнать людей в блиндаж. Там мы сбились в кучу и решили: будь что будет, если Иван придет, поднимем руки".

"Поразительный артиллерийский огонь, для описания которого у меня нет слов, был для нас утром 15 января необычным сюрпризом. Только очень немногие успели добежать до блиндажа и укрыться от губительного плотного огня русской артиллерии. Остальные остались на месте. Из 70-80 человек нашей роты в живых осталось очень мало. Наша рота в основном измолота. Уцелели только те, которые сдались в плен. Я видел, как гибли те, которые в последний момент еще пытались спастись бегством".

"Утром 15.1 начался невероятной силы ураганный обстрел. Снаряды ложились очень точно. Спасения не было. Сопротивляться мы не могли - все было бесполезно, русские не давали поднять головы. Кто не погиб, тот поднял руки и я тоже. Бежать было некуда. Мы видели, как русские стремительно нас окружали"{303}.

Да, действительно, сразу же вслед за ударом артиллерии, полностью подавившим огневую систему фашистов, появились в расположении врага наступающие стрелковые подразделения. Им хорошо помогли саперы, которые во время артиллерийской подготовки проделали проходы в минных полях противника.

Воины 140-й, 70-й гвардейской, 305-й и 241-й стрелковых дивизий поднялись в атаку в 9 часов 50 минут. Дружным, стремительным броском они овладели первой и второй линиями траншей. Сопротивлявшиеся были уничтожены, поднявшие руки конвоировались в тыл.

Наши воины действовали смело и решительно. Так, помощник начальника штаба по разведке 1000-го стрелкового полка 305-й стрелковой дивизии старший лейтенант В. С. Демидов, ворвавшись в населенный пункт Глиник Немецки, уничтожил огнем автомата 14 фашистов. Рядовой 1002-го стрелкового полка той же дивизии И. А. Ефимец первым проник во вражескую траншею. 11 солдат противника он истребил и 2 взял в плен.

К 14 часам дня все полки первых эшелонов дивизий преодолели две, местами три линии траншей и вышли к р. Вислока, выполнив ближайшую задачу. Противник к этому времени усилил артиллерийский огонь из глубины. Возросло и его сопротивление в населенных пунктах и на высотах. Но он так и не смог помешать форсированию реки. Первыми преодолели Вислоку 70-я гвардейская и 140-я стрелковые, а вслед за ними и остальные дивизии первого эшелона армии.

Не произошло ни малейшей заминки и после этого. С ходу развивая успех, дивизии упредили врага в занятии рубежа на противоположном берегу. Он имел две линии траншей, расположенных в 80-200 м одна от другой и оборудованных врезными ячейками через каждые 7-15 м. На ряде участков перед траншеями была установлена спираль Бруно. Но так как мало кому из гитлеровцев удалось отойти за реку, а резервы не подоспели, то этот оборонительный рубеж в целом врагу не пригодился. Только 305-я стрелковая дивизия при овладении населенным пунктом Дембовец встретила организованное сопротивление, да и то лишь со стороны 153-го строительного батальона противника, брошенного в бой как стрелковое подразделение. Он был быстро разгромлен.

К 18 часам ударная группировка армии полностью выполнила задачу дня. Но все дивизии продолжали наступление.

Успешно продвигалась и подвижная группа под командованием генерал-лейтенанта Н. И. Кирюхина. Она была введена в бой после того, как стрелковые части овладели рубежом р. Вислока. К вечеру подвижная группа основными силами сосредоточилась в Особнице, а к 21 часу овладела узлом дорог и населенным пунктом Вуйтова. Выслав оттуда передовые отряды, она начала действия на Горлице.

К исходу дня войска армии вышли на рубеж Пшисеки, Харклова, Особница Южная, Добрыня, Завадка, Осек, Токи, Порай. Оборона противника была прорвана на 16 км по фронту и на 18 км в глубину, освобождено 49 населенных пунктов, в том числе м. Дембовец и м. Осек. Железная и шоссейная дороги из Ясло на запад были перерезаны.

Отлично действовали артиллеристы и минометчики. О мощи их ударов по врагу можно судить и по тому, что за первый день боя они обрушили на голову врага около 136 тыс. снарядов и мин, для доставки которых потребовалось 122 вагона{304}.

Наибольших успехов добился правофланговый 101-й стрелковый корпус. Его 140-я и 70-я гвардейская стрелковые дивизии продвинулись на 5-6 км западнее рубежа, предусмотренного задачей дня. Но для корпуса генерала Бондарева нашлось в тот день еще одно важное дело.

Как уже говорилось, мы заблаговременно приняли меры в отношении опорного пункта противника в г. Ясло. В частности, 140-я стрелковая дивизия выставила справа для прикрытия свой 258-й стрелковый полк. Теперь, когда она ушла вперед, его предстояло сменить 295-м стрелковым полком 183-й стрелковой дивизии, двигавшейся во втором эшелоне корпуса. Однако ход событий показал, что целесообразней овладеть г. Ясло и тем самым полностью избавиться от угрозы правому флангу и тылу 101-го стрелкового корпуса.

Такое решение я и принял, хотя этот город находился в полосе правого соседа - 60-й армии 1-го Украинского фронта. Вечером 15 января обоим названным полкам - 258-му и 295-му была поставлена задача перейти в наступление одному с юго-запада, а другому - с юго-востока и в ночном бою разгромить гарнизон противника.

Выполняя приказ, полки при поддержке артиллерии ворвались в город с двух сторон. Гарнизон противника оказал отчаянное сопротивление. В помощь ему вражеское командование подбросило подкрепление, но и это не помогло. Засевшие в городе гитлеровцы были почти полностью уничтожены.

Утром 16 января г. Ясло был освобожден. При этом отличились также 8-й и 46-й отдельные дивизионы бронепоездов, кроме того, чехословацкие 2-й и 4-й истребительно-противотанковые и 5-й пушечный артиллерийские полки капитана Ивана Паздерки, майора Франтишека Вейта и майора артиллерии Алоиса Бочека.

II

В последующие три дня войска армии продолжали стремительное наступление.

Противник пытался сдержать нас на промежуточных оборонительных рубежах, оказывая особенно упорное сопротивление на флангах. Гитлеровцы наспех организовали контратаки и устраивали засады на путях движения наших войск. Кроме отходивших частей 545-й пехотной и 320-й фолькс-гренадерской дивизий, в бой были брошены все находившиеся поблизости специальные части противника 236-й и 414-й строительные, 965-й и 1018-й охранные, 101-й железнодорожный, 323-й запасный учебный батальоны и даже личный состав ветеринарной роты. Одновременно на участок прорыва перебрасывались войска с соседних участков фронта. Так, 17 января в полосе армии были отмечены части 544-й пехотной дивизии, ранее находившиеся перед фронтом 60-й армии.

Все эти "пожарные" мероприятия оказывали мало влияния на темп наступления наших войск. Вражеское командование не успевало осуществлять оборонительные мероприятия, так как наши войска везде упреждали противника. Наступление было не только стремительным, но и непрерывным. Подразделения и части останавливались только для кратковременного отдыха и питания. Войска армии неудержимо шли все дальше на запад.

По-прежнему лучше всех действовал 101-й стрелковый корпус. Его командиру генерал-лейтенанту А. Л. Бондареву, командирам 70-й гвардейской и 140-й стрелковых дивизий генералам И. А. Гусеву и А. Я. Киселеву и всем руководимым ими войскам Военный совет армии объявил благодарность за разгром ясловской группировки. После освобождения Ясло все дивизии корпуса устремились вперед и лишь отдельные части отвлекались для прикрытия правого фланга. Войска корпуса умело взаимодействовали с передовыми отрядами подвижной группы, действовали слаженно, в тесном контакте. На всех реках они захватывали мосты, упреждали противника в занятии рубежей обороны.

Надо сказать, что именно стремительный захват мостов позволил в короткий срок преодолеть три водных рубежа - Рону, Бялу, Дунаец и прорвать заранее подготовленные по их берегам три оборонительных рубежа. Вот как действовали наши войска, например, у р. Ропа.

Первой форсировала эту реку частью сил правофланговая 140-я дивизия. Не дав закрепиться противнику на подготовленном рубеже, наши воины устремились на запад, в направлении населенного пункта Бинарова. В то же время один из батальонов 285-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии, продолжавшей наступать во втором эшелоне корпуса, выполняя приказ, из-за левого фланга 140-й стрелковой дивизии обошел Беч. Оттуда с запада он и нанес удар по фашистской охране моста через Ропу.

Гитлеровцы не ожидали такого маневра, не смогли ни удержать мост, ни взорвать его, хотя он и был заминирован. Их группа, насчитывавшая 150 солдат и офицеров, была уничтожена одним ударом. Батальон захватил здесь два железнодорожных состава, несколько складов с продовольствием и 10 автомашин. После того как наши саперы извлекли из-под моста 200 кг взрывчатки, по нему без промедления двинулись войска, овладевшие вскоре и населенным пунктом Беч.

В это же время в центре полосы корпуса передовой отряд подвижной группы уничтожил засаду в составе двух "тигров". После этого танк старшего лейтенанта И. А. Чупилко из состава 31-й гвардейской танковой бригады захватил мост в районе ст. Загожаны, истребив его охрану.

А на левом фланге войска генерала Бондарева вели бои в Горлице. Противник поспешно отступал на рубеж р. Бяла. Еще к исходу второго дня наступления наши войска продвинулись здесь на 25 км, выйдя на ближние подступы к этой реке. Они овладели 192 населенными пунктами, захватили 76 орудий, 7 минометов, 42 пулемета, 525 винтовок и автоматов, 47 бронеединиц, 5 железнодорожных эшелонов, 10 разных складов и т. п.

Воспользовавшись усилившимся беспорядком в отходивших войсках противника, наши части уже утром 17 января во многих местах форсировали р. Бяла, а в районе Ценжковице захватили неповрежденный мост. Здесь 183-я стрелковая дивизия из второго эшелона 101-го стрелкового корпуса без помех переправилась на западный берег и была введена в бой для наращивания силы удара.

В этот день войска армии продвинулись еще на 25 км и овладели 120 населенными пунктами, в том числе Горлице, Бобова, Ценжковице. 140-я стрелковая дивизия освободила Закличан, выйдя здесь к восточному берегу р. Дунаец, 3-5 км оставалось до этой реки еще трем дивизиям и подвижной группе, достигшим линии Струже, Дзежанины, Пшидоница, Милкова, Седльце. Последний населенный пункт был важным узлом дорог в 8 км севернее г. Новы Сонч.

Рубеж обороны на р. Дунаец вражеское командование готовило полгода. Начиная с июля 1944 г. работали пленные французы и итальянцы, строившие под надзором эсэсовцев укрепления. Теперь противник надеялся здесь удержаться. А для того чтобы сузить фронт прорыва наших войск, он бросил в бой против левофланговых частей 38-й армии несколько специальных батальонов, имевших задачу удержать Новы Сонч и расположенный на р. Бяла населенный пункт Грибув.

Ни того, ни другого гитлеровцы не достигли. Четыре наши дивизии - 140, 183, 70-я гвардейская и 305-я, а также подвижная группа получили приказ, не дожидаясь утра, продолжать в ночь на 18 января наступление, форсировать реку, прорвать неприятельскую оборону и выйти на линию, идущую от Порембы Спытковской к Липнице, Уяновице, Длуголенке и далее на юг. Эту задачу они выполнили с честью.

Прежде всего нужно было овладеть переправами. С этого и начали.

227-й стрелковый полк 183-й стрелковой дивизии с ходу захватил паромную переправу. Это позволило быстро овладеть населенным пунктом Чхув и восстановить подорванный мост. В свою очередь 70-я гвардейская стрелковая дивизия предотвратила попытку врага взорвать рожнувскую плотину. Благодаря этому удалось несколько уменьшить уровень воды, тем самым облегчив и ускорив форсирование реки на подручных средствах.

Наиболее важным событием той ночи был захват 407-метрового железобетонного моста грузоподъемностью в 60 т. Произошло это так.

Передовой отряд 31-й гвардейской танковой бригады в составе двух танков, которыми командовали уже упоминавшийся старший лейтенант И. А. Чупилко, за два дня до этого захвативший мост через р. Ропа, и лейтенант И. П. Татишвили, продвигался с десантом автоматчиков и саперов. Увидев впереди колонну автомашин противника, они, воспользовавшись темнотой, пристроились к ней вблизи населенного пункта Домброва, в 4 км от моста.

Их дерзкий план состоял в том, чтобы незамеченными добраться до моста. Но в 1 км от него, у Курува, их опознал регулировщик противника. Пришлось его уничтожить. А так как при этом они выдали себя, то и план потребовалось изменить. Танки на предельной скорости врезались во вражескую автоколонну, разгромили ее, а затем и охрану моста как на восточном берегу, так и на западном.

Сброшенный ими десант под командованием гвардии старшины А. И. Ударцева в считанные минуты обезвредил толовые фугасы, заложенные под опоры моста. Тем временем танки И. А. Чупилко и И. П. Татишвили ворвались на ст. Марциновице, уничтожили три эшелона, подготовленных к отправке. После этого они возвратились к мосту и удерживали его до подхода частей 305-й стрелковой дивизии.

Днем на этом участке была введена в бой и 211-я стрелковая дивизия из второго эшелона 67-го стрелкового корпуса. Форсировав Дунаец, она овладела крупным населенным пунктом и железнодорожной станцией Марциновице и создала здесь плацдарм для наступления на Новы Сонч с северо-запада.

К тому времени дивизии первого эшелона, преодолев реку на подручных средствах, с помощью паромной переправы и по мосту, прорвали оборону врага на западном берегу. Долго и тщательно укреплявшийся рубеж, хотя он и был прочнее предыдущих, да и сопротивление противника здесь было сильнее, все же не смог сдержать натиска наших войск. Важную роль сыграло то обстоятельство, что неожиданно для гитлеровцев реку одновременно форсировали четыре дивизии со всей своей артиллерией, полковыми и дивизионными артиллерийскими группами. Это позволило сразу после преодоления реки продолжить решительное наступление. Уже в течение 18 января войска армии очистили от неприятельских войск левый берег р. Дунаец и, продвинувшись на 15 км, освободили свыше 100 населенных пунктов.

Таким образом, задача первого этапа операции была выполнена на два дня раньше намеченного нами срока. Противник был разгромлен и, прикрываясь арьергардами, поспешно отходил на запад. Результаты наступления превзошли даже мои довольно оптимистические прогнозы.

Но сколь ни было стремительным наше наступление, мы все же никак не могли наверстать то время, которое потеряли, начав операцию лишь 15 января. В результате, как я и ожидал, мы еще только прошли около половины пути до Кракова, а войска левого фланга 59-й и правого фланга 60-й армий 1-го Украинского фронта, наступавшие с 12 января, уже завязали бои за этот город. Но дело было отнюдь не в том, какой из наших армий достанется честь освобождения Кракова. Речь идет о другом.

Войска противника, продолжавшие обороняться перед левым флангом 60-й армии и обойденные с обоих флангов наступлением частей последней, а также нашей армии, под угрозой окружения начали отходить на запад. Замкнуть же кольцо вокруг них нельзя было как раз из-за того, что наступление 60-й и 38-й армий началось неодновременно, с разрывом в три дня, в результате чего и глубина проникновения во вражескую оборону оказалась неодинаковой.

Группировка противника смогла уйти из "мешка", причем отступала она в полосу нашей армии. Уже 17 января мы обнаружили перед своим правым флангом части 78-й и 544-й пехотных дивизий, отходившие из полосы 60-й армии. Впрочем, под воздействием наших войск они также поспешно отступали.

В немалой степени притормаживало наше продвижение, особенно на левом фланге, то, что 1-я гвардейская армия по приказу командующего фронтом начала наступление еще на три дня позднее нас. Вообще я до сих пор не вижу ясного смысла в определении сроков нанесения ударов войсками 4-го Украинского фронта: 18-й армии - 12 января, 38-й армии - 15-го, 1-й гвардейской - 18-го. Несколько неопределенным оказалось и направление главного удара фронта, так как наша 38-я и 1-я гвардейская армии наступали по расходящимся направлениям.

В результате нам, например, все первые дни операции приходилось выделять много сил, в том числе и значительную часть подвижной группы, для обеспечения левого фланга армии в районе Новы Сонч. А ведь они могли способствовать еще более стремительному продвижению вперед, если бы наступали на главном направлении. Впоследствии этот пробел был восполнен выдвижением резервов фронта и части сил 1-й гвардейской армии в район ее стыка с нами. Но наверстать упущенное уже не удалось.

III

При всем том операция развивалась успешнее, чем было запланировано нами. Преодолев важнейший и наиболее укрепленный рубеж обороны противника на западном берегу р. Дунаец, поиска армии устремились на северо-запад, в направлении Бохни и Велички. Второй из этих населенных пунктов был в 12 км юго-восточнее Кракова, где 59-я и 60-я армии смежными флангами вели уличные бои.

Наша полоса наступления теперь как бы делилась на две части, резко отличавшиеся одна от другой. В левой ее трети путь нам преграждал горный массив, не имевший дорог на запад. А так как дорога, по которой можно было обогнуть его с юга, находилась в полосе 1-й гвардейской армии, то мы обходили его с севера. Горный массив сузил нашу полосу наступления, но потребовал много сил для прикрытия проходов через него с севера на юг вдоль рек Скава, Сола и Вяла (Западная), что было необходимо по двум причинам. С одной стороны, отстала 1-я гвардейская армия, что было естественно, поскольку она перешла в наступление на три дня позднее нас. С другой же - именно на нашем левом фланге, в частности в районе Новы Сонч, противник предпринимал отчаянные усилия, направленные на то, чтобы задержать наступление войск 38-й армии. Там еще 17 января завязались упорные бои. Они продолжались три дня, приковав весь 52-й стрелковый корпус и часть подвижной группы.

20 января г. Новы Сонч был освобожден. Так рухнули надежды вражеского командования удержанием этого города затормозить наступление ударной группировки армии. Теперь противник стремился поскорее отвести отсюда свои войска, оказавшиеся под угрозой потери тыловых коммуникаций.

Но вслед за тем усилилось сопротивление врага в полосе наступления ударной группировки армии. Если в начале операции здесь нам противостояли части 253-й и 545-й вражеских дивизий, то теперь к их остаткам присоединились и другие войска. Одни из них отходили из района Тарнув через полосу 38-й армии, другие - из Кракова, освобожденного 19 января. Перед нашим фронтом появились, таким образом, дополнительные силы врага - части 78, 359 и 544-й пехотных дивизий.

Вот когда мы почувствовали, насколько недостает нам здесь тех войск, которые приходилось держать на левом фланге!

К тому же уменьшилась огневая мощь ударной группировки армии. И не за счет потерь, ибо они были невелики, а в результате удаления от баз снабжения. В зимних условиях и при ограниченном количество восстановленных дорог это имело немаловажное значение. Да и часть артиллерии отстала. Лишились мы и огневой поддержки двух дивизионов бронепоездов, которые не могли двигаться вперед без перешивки колеи железной дороги, а также гвардейской минометной бригады и гвардейского минометного полка, убывших из армии по распоряжению командующего фронтом. Наконец, еще 18 января из боевых порядков армии были выведены танки 1-го Чехословацкого армейского корпуса.

Все это привело к тому, что 21 января наступление несколько замедлилось. Особенно сильное сопротивление мы встретили на рубеже р. Раба, пересекавшей полосу армии по диагонали - с юго-запада на северо-восток. Но и здесь противнику не удалось нас остановить. Уже на следующий день, когда подтянулась артиллерия, Раба была форсирована и на всем фронте армии темп наступления увеличился.

Впрочем, и теперь сопротивление противника было сильнее, чем в первые дни операции.

Но и наши возможности увеличились, так как была, наконец, ликвидирована изолированность действий 38-й армии. Справа после овладения населенным пунктом Величка в районе Кракова мы установили локтевую связь с частями 60-й армии, а на левый фланг прибыл резерв фронта - 15-я штурмовая инженерно-саперная бригада. В районе Новы Сонч она сменила части 81-й стрелковой дивизии. Вслед за саперной бригадой по освобожденной уже территории форсированным маршем двигался 11-и стрелковый корпус 1-й гвардейской армии, имевший задачу ударом в юго-западном направлении обеспечить устойчивость левого фланга 38-й армии.

Улучшение обстановки на флангах было как нельзя более кстати. Ибо к тому времени перед нами возникли новые трудности, связанные с особенностями местности и вновь усилившимся сопротивлением врага.

Территория между Вислой и Карпатами изобилует болотами, озерами, реками. Среди последних самые большие - Скава, Сола и Бяла. Их заболоченные берега с заранее подготовленными оборонительными рубежами являлись серьезными препятствиями.

Для обороны указанных рубежей командование 17-й армии противника, уничтоженной в апреле-мае 1944 г. в Крыму и затем вновь сформированной в Карпатах, бросало в бой все, что имело под рукой. Кроме упомянутых выше сил, здесь оборонялись более 20 различных батальонов - пулеметных, саперных, охранных, связи, строительных, зенитно-артиллерийские дивизионы и даже дивизион артиллерийской инструментальной разведки. Все они действовали в качестве пехоты.

Сюда же были брошены боевая группа "Шпандау", сформированная из остатков 340-й пехотной дивизии, разгромленной северо-восточнее Кракова, и 1-я лыжно-егерская дивизия, прибывшая из Венгрии. Последняя предназначалась для нанесения удара слева во фланг и тыл наступающей 38-й армии. При выполнении этой задачи ей даже удалось потеснить наш заслон, состоявший из двух стрелковых батальонов. Но тут же она была отброшена подоспевшим 11-м стрелковым корпусом 1-й гвардейской армии, начавшим наступление в свою полосу на г. Живец через долину р. Скава.

Громя все эти разношерстные, но довольно многочисленные и отчаянно сопротивлявшиеся войска, полоса обороны которых между Вислой и Карпатами уменьшилась, части нашей армии оттеснили их за р. Бяла, пройдя с боями с 26 по 29 января 35-40 км. По сравнению с темпом наступления в первые дни это было немного. Но впереди оказалась еще большая трудность.

Перед нами была р. Бяла, по обоим берегам которой тянется непрерывная цепь озер. На западном ее берегу противник создал мощный рубеж обороны.

Вдобавок ко всему этому существовало еще одно важное обстоятельство. Оно было связано с тем, что наши соседи справа - войска левого крыла 1-го Украинского фронта - к этому времени завершили освобождение Силезского промышленного района и вынуждены были перейти к обороне.

Как подробно и обстоятельно рассказал И. С. Конев в своих воспоминаниях{305}, его левофланговые войска с честью выполнили поставленную им задачу разгромить силезскую группировку противника, не допустив по возможности разрушения промышленности Силезии врагом, что потребовало от них осуществить глубокий обход всего этого важного промышленного района Польши с северо-запада. Умелый охват гитлеровских войск встречными действиями с запада и востока создал у немецко-фашистского командования впечатление нависшей угрозы окружения всей силезской группировки.

И действительно, войскам 1-го Украинского фронта оставалось лишь замкнуть кольцо. Но именно это как раз и не входило в планы командующего фронтом, так как ожесточенные действия противника, оказавшегося в окружении, несомненно, повлекли бы за собой разрушение Силезского промышленного района, да к тому же и сковали бы крупные силы советских войск.

Нелегко было Ивану Степановичу отказаться от наиболее активной формы борьбы - окружения и уничтожения врага. А ведь нужно было еще и убедить командармов и войска в том, что следует не замыкать кольцо, а оставить противнику коридор для выхода из "мешка", после чего и разгромить его за пределами промышленного района.

Замысел отлично удался. Гитлеровцы, больше всего страшившиеся окружения, весьма проворно кинулись к нежданно открывшейся перед ними лазейке. Об их поспешном бегстве можно судить, например, по следующим датам: 27 января возникла угроза окружения, а 29 января ни одного подразделения гитлеровских войск уже не было в Силезии.

Важный промышленный район Польши был спасен от разрушения.

Можно только поздравить И. С. Конева и возглавляемые им войска с успешным решением задачи. И нет сомнения в том, что он, выталкивая гитлеровцев из "мешка", даже не подозревал, насколько это усложнило задачу нашей 38-й армии.

Поскольку мы находились поблизости от "ворот", через которые выскочили немецко-фашистские войска, избежавшие уничтожения в Силезии, то большая их часть, в том числе и 20-я танковая дивизия, оказалась в нашей полосе и уплотнила боевые порядки противостоявшей нам группировки. Сразу же почувствовалось вновь возросшее сопротивление врага.

Так, 29 января войска 38-й армии продвинулись вперед весьма незначительно, овладев лишь 22 населенными пунктами. 140-я, 70-я гвардейская и 183-я стрелковые дивизии в тот день форсировали Вислу и Бялу, но, захватив два небольших плацдарма, не смогли их расширить. Противник здесь почти непрерывно контратаковал силами от батальона до полка пехоты с 5-10 танками.

Боем и разведкой было установлено, что на западном берегу р. Бяла враг имеет заранее подготовленный оборонительный рубеж, занятый войсками. Оборудован он был не совсем так, как предыдущие. Здесь на каждом погонном километре обороны было установлено до 25 железобетонных двухамбразурных пулеметных колпаков. Позади траншей находился противотанковый ров. Протяженность оборонительного рубежа по фронту достигала 25 км. Расположённые на флангах противника го рода Дзедзице и Бельско-Бяла, а также находившийся в центре рубежа г. Чеховице гитлеровцы превратили в крупные опорные пункты, опоясанные укреплениями.

Учитывая, что к тому же и местность была труднопроходимой, следовало ожидать излишних потерь при повторных попытках с ходу прорвать оборону врага. К такому выводу пришли мы с А. А. Епишевым после того, как, побывав во всех корпусах и дивизиях, ознакомились с обстановкой на месте. И решение наше было единодушным: нужна краткая, двухдневная пауза в наступлении, чтобы подтянуть и сосредоточить силы, всесторонне подготовить новый удар по врагу.

IV

Так у р. Бяла закончился первый этап Ясло-Горлицкой наступательной операции. По плану мы должны были завершить его преодолением р. Дунаец. Но эта задача, как уже показано, была выполнена еще 18 января. С тех пор мы продолжали безостановочно наступать, причем в связи с выполнением поставленных задач в более короткие сроки конечные цели операции изменились.

Нам была поставлена новая задача - наступать в направлении г. Моравская Острава - центра одного из крупнейших экономических районов Чехословакии. Поэтому на рубеже р. Бяла мы создавали новую группировку для развития наступления во втором этапе.

Все это как бы подчеркивает некую грань между действиями 38-й армии до и после 29 января. Следовательно, именно эту дату нужно считать завершающей для первого этапа описываемой операции.

Его итоги были следующими.

За 15 дней наступления 38-я армия во взаимодействии с войсками левого крыла 1-го Украинского фронта прорвала оборону противника и, развивая наступление вдоль северных отрогов Карпат, с ходу преодолела семь крупных рек - Вислоку, Ропу, Бялу, Дунаец, Рабу, Скаву и Солу, упредив противника в занятии заранее подготовленных рубежей обороны. Продвинувшись за это время на 205 км на запад, мы вышли в район г. Бельско-Бяла.

В ходе первого этапа операции противостоящая группировка войск была разгромлена, ее остатки поспешно отходили на запад, бросая в исправном состоянии десятки танков, сотни орудий, минометов, пулеметов, автомашин и множество различных военных складов{306}.

Имеющиеся данные говорят, что невосполнимые потери были весьма велики в каждой противостоявшей нам дивизии. Например, в 545-й пехотной дивизии они составили свыше 50% личного состава и техники. В числе убитых был и ее командир генерал Обенаус. Понеся тяжелый урон, дивизия была выведена из боя и отправлена на доукомплектование. 320-я пехотная дивизия потеряла до 60% личного состава, а прибывшие из полосы 60-й армии 78, 359 и 544-я пехотные дивизии-от 50 до 80%.

Были убиты, в частности, командир 78-й пехотной дивизии генерал фон Гиршвельд и командир одного из ее полков подполковник Файтль{307}.

Поскольку мы упреждали противника в занятии его оборонительных рубежей, то основной формой наших боевых действий, естественно, являлось преследование отступавших вражеских войск. В то же время большая глубина обороны, множество заранее подготовленных рубежей говорили о том, что фашистское командование рассчитывало на длительное сопротивление. Осуществить его не удалось. Наступление вылилось в своего рода соревнование с врагом: кто быстрее достигнет того или иного рубежа в глубине обороны. И преследующие опережали отступающих.

В результате на всех шести рубежах вражеским войскам так и не удалось организовать оборону. Фашистское командование, пытаясь зацепиться хоть на одном из них, теперь уже не применяло своих обычных методов отвода войск с предыдущего рубежа: резкой активизации действий, усиления огня, контратак, оставления сильных арьергардов, что являлось для нас как бы сигналом о предстоящем отходе врага. В январской операции противник стремился отходить тихо, незаметно, при обычном режиме огня. И даже отказался от неизменных подрывных работ накануне отхода с целью уничтожения мостов и других объектов. На этот раз их взрывали в самый последний момент.

Само собой разумеется, что усиленно устраивались танковые и артиллерийские засады, минировались и разрушались дороги. И все это делалось с целью выигрыша времени для организации обороны на следующих рубежах.

Но уловкам врага наши войска противопоставили свое уменье и опыт. Вот одна деталь.

Продолжительное пребывание в Карпатах и ведение боевых действий в условиях частых туманов выработали у командиров и бойцов уменье безошибочно ориентироваться при ограниченной видимости. Это натолкнуло нас на мысль использовать в день прорыва и в последующее время задымление местности. Получив соответствующий приказ, начальник химической службы армии спланировал и затем осуществил задымление, в немалой степени содействовавшее прорыву как рубежа р. Вислока, так и обороны противника в районе Ясло и Змигруд Новы. В ходе наступления дымы широко применялись при обходных маневрах, в борьбе за опорные пункты противника и на марше.

С первого дня наступления части и соединения взяли высокие темпы преследования. Недостаток в подвижных средствах компенсировался форсированными маршами, использованием конного транспорта и особенно десантированием на танках и самоходных установках. Вражеский замысел срывали стремительные действия подвижной группы, многочисленных передовых отрядов дивизий, полков первого эшелона, разведывательных подразделений. Они своевременно подкреплялись мощными ударами главных сил, поддерживаемых артиллерийскими группами.

Отличительная черта преследования состояла в решительном движении вперед всего боевого порядка, смелом применении маневра, в частности обходов. Например, г. Ясло в результате обхода позиций противника 258-м стрелковым полком 140-й стрелковой дивизии и внезапного удара с запада был полностью освобожден за три часа. Так действовал и 285-й стрелковый полк 183-й стрелковой дивизии при овладении г. Беч, что позволило не только окружить и уничтожить противника, но и захватить мост через р. Ропа, подготовленный к взрыву. 207-й гвардейский стрелковый полк 70-й гвардейской стрелковой дивизии, оставив одно из подразделений к востоку от г. Гдув, этим сковал оборонявшегося здесь противника. Одновременно он главными силами по горным тропам обошел город и, ударив с юга, в течение двух часов разгромил вражеский гарнизон и освободил город. Подвижная группа глубоко обошла крупный населенный пункт Водовице с юга и этим способствовала его быстрому очищению от гитлеровцев.

Таких примеров очень много, поскольку подобным образом действовали все войска армии.

Вновь отлично проявила себя общевойсковая разведка. Она сыграла важную роль в выявлении замыслов врага и упреждении его действий.

Так было, в частности, после форсирования р. Дунаец в полосе 70-й гвардейской стрелковой дивизии. Противник поспешно отступал по шоссе на запад. Командир 203-го гвардейского стрелкового полка подполковник Н. М. Маслов решил перерезать дорогу у него в тылу, на участке Лососина-Дольна, Улковице. Для этого он послал во вражеский тыл 12 разведчиков под командованием гвардии капитана А. М. Безуглого. Через леса и овраги группа вышла к высоте 352,0. Здесь, в 50 м от шоссе, у моста через речушку Лососина, и была устроена засада.

Утром на шоссе показалась колонна автомашин с зенитными орудиями на прицепе. По команде капитана Безуглого разведчики открыли огонь. Первая машина остановилась, преградив путь остальным. Гитлеровцы попытались оказать сопротивление, но встретили организованный огонь. Понеся потери, они вынуждены были сдаться. Наши разведчики захватили 25 пленных, 12 автомашин и 8 зенитных орудий. Группа капитана А. М. Безуглого потерь не имела. Движение по шоссе было перекрыто{308}.

Столь же смело и решительно действовала в тылу противника группа разведчиков во главе с капитаном Н. А. Полтавским из состава 205-го гвардейского стрелкового полка той же дивизии. Они имели задачу определить группировку отступавшего противника и дорогу, по которой он отходил.

Проникнув 20 января в тыл врага, разведчики устроили засаду на шоссе в 10 км юго-западнее Чхува. Обстреляв двигавшийся на запад отряд гитлеровцев и уничтожив свыше 30 из них, группа капитана Полтавского захватила 10 пленных, принадлежавших 14-му пехотному полку 78-й пехотной дивизии. Разведчики без потерь возвратились в свою часть. Задача по дезорганизации противника и установлению его маршрута отхода была выполнена{309}.

В ночь на 24 января 11 разведчиков 227-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии под командой старшего сержанта Изневича получили задачу проникнуть во вражеский тыл и разведать, какова численность войск противника, оборонявших Станислав-Гурны, и на какой рубеж отходят его главные силы. Разведчики проникли в деревню и обнаружили там свыше двух пехотных рот с четырьмя самоходными установками и шестью орудиями. Сержант Изневич послал в полк связного с добытыми данными. Он сообщал также, что решил устроить засаду и рассчитывает на совместные с полком действия по сигналу двух красных ракет.

И вот, на рассвете, когда подразделения полка начали наступление, разведчики ударили с запада. Враг в панике заметался. Здесь и был убит пытавшийся организовать сопротивление командир 14-го пехотного полка подполковник Файтль. Разведчики также уничтожили до 30 других гитлеровцев и четырех захватили в плен. Деревня была освобождена, путь на запад открыт.

Приводя эти примеры, я отнюдь не хочу сказать, что, громя вражеские войска, сами мы не несли потерь. На войне они неизбежны и в дни побед. И хотя, пройдя с боями за 15 суток 205 км, наша армия имела небольшие по численности потери, тем не менее каждый наш воин, павший смертью храбрых, оставил живым глубокую скорбь. Чувство утраты было особенно тяжелым потому, что уже близка была великая Победа, и не всем было суждено дожить до нее.

В боях с врагом геройски погибли сотни наших солдат и офицеров. Среди них были командир 164-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского полка гвардии майор В. И. Кошмаров, командир 1142-го стрелкового полка полковник Ф. А. Застрожный, командующий артиллерией 305-й стрелковой дивизии полковник А. Н. Журавлев, начальники оперативного и разведывательного отделов А. И. Соловьев и И. К. Чернецкий.

Смертью храбрых пал и командир одной из лучших в армии 140-й стрелковой дивизии Герой Советского Союза генерал-майор Александр Яковлевич Киселев. Он похоронен во Львове на Холме Славы среди других Героев Советского Союза.

Это был человек высоких моральных качеств, незаурядный командир. Скромный и энергичный, он был отличным знатоком различных тактических приемов и широко применял их в боях. Нередко мы поражались, как стремительно добивался он успеха там, где, казалось, требовалось продолжительное время для выполнения поставленной задачи. А. Я. Киселев умело подобрал и помощников себе под стать. А это тоже требовало искусства, которое всегда высоко ценится и у нас, военных. Ибо талант военачальника без организаторских способностей и уменья работать с людьми по существу обесценивается. Сочетание этих качеств и позволяло генералу А. Я. Киселеву добиваться ощутимых результатов.

Такими командирами, как он, гордилась наша армия. Я уже отмечал, что одним из лучших у нас на фронте был генерал-лейтенант А. Л. Бондарев, командир 101-го стрелкового корпуса, в который входила и дивизия А. Я. Киселева. Отлично проявили себя и командиры двух других дивизий этого корпуса - 70-й гвардейской и 183-й - генералы И. А. Гусев и Л. Д. Василевский, а также временно включенной в его состав 305-й стрелковой дивизии полковник А. Ф. Васильев.

Именно эти четыре дивизии, возглавляемые А. Л. Бондаревым, сыграли важнейшую роль в Ясло-Горлицкой операции. Корпус был ведущей и решающей силой как на первом ее этапе, так и в последующих боях.

V

Второй этап операции мы начали 1 февраля.

В период двухдневной паузы было установлено, что противник тщательно подготовился к отражению удара. Причем теперь перед нами были не остатки разгромленных на первом этапе частей. На этот раз противник успел свести их в боевые группы и заново вооружить. Большинство же оборонявшихся составляло прибывшее из Германии пополнение. И хотя мы по возможности всесторонне подготовились к прорыву, все же такого превосходства, как перед наступлением 15 января, ныне у нас не было.

Утром 1 февраля после 45-минутной артиллерийской подготовки войска армии пошли в атаку. Главный удар был нанесен в центре, в полосе 101-го и 67-го стрелковых корпусов. И поскольку все мосты были взорваны врагом, мы начали наступление прямо с форсирования р. Бялы.

Тяжелые бои на захваченных плацдармах продолжались весь этот и следующие дни. Лишь 3 февраля оборона противника была прорвана. В тот день 305-я стрелковая дивизия полковника А. Ф. Васильева овладела опорным пунктом Чеховице. Единая система обороны была нарушена, и наши войска получили возможность действовать на север, в направлении Дзедзице, и на юг - на Бельско-Бяла. Эти два опорных пункта составляли основу всего вражеского оборонительного рубежа.

Фашистское командование прилагало отчаянные усилия к тому, чтобы сбросить нас с плацдармов и восстановить оборону по р. Бяла. Контратаки следовали одна за другой. Сначала они предпринимались силами не более роты с 3-4 танками или самоходно-артиллерийскими установками. Затем в контратаки шли батальоны и, наконец, пехотные полки с 16-20 танками.

Я непрерывно усиливал войска на плацдарме, и контратаки неизменно отбивались. Но наше продвижение вперед было незначительным.

Враг сосредоточивал против плацдарма все более крупные силы, и количество контратак возрастало. 3 февраля их было 11, 4 февраля - 12, 5 февраля - 16. Ожесточенность боев нарастала.

Тогда мы решили подвергнуть оборону противника артиллерийской обработке. Проведенная 7 февраля 45-минутная артподготовка внесла заметные опустошения в боевые порядки врага. Возобновившие вслед за этим наступление наши войска прорвали оборону западнее Чеховице и расширили плацдарм до 20 км по фронту и до 8 км в глубину.

Но и после этого сопротивление гитлеровцев не было сломлено. В населенных пунктах бои шли чуть ли не за каждый дом. Особое упорство неприятель проявил в Дзедзице. Несмотря на то, что город был охвачен с трех сторон, здесь свыше суток шли ожесточенные уличные бои. 8 февраля противник был выбит из города, где он понес чувствительные потери.

Этот день стал переломным и на других участках фронта.

Так, на левом фланге была очищена от врага восточная часть г. Бельско-Бяла, откуда гитлеровцы бежали на западный берег р. Бяла. Но с запада в это время приближалась к городу 42-я гвардейская танковая бригада полковника В. С. Гаева с десантом на броне, входившая в состав нашей подвижной группы. Там она оседлала шоссейную и железную дороги, перерезав коммуникации фашистского гарнизона, оборонявшегося в Бельско-Бяла.

Бои в этом городе и к западу от него были особенно напряженными. Кроме упомянутой танковой бригады, в них участвовали 211-я и один из полков 340-й стрелковой дивизии, а также 1666-й самоходно-артиллерийский полк майора П. К. Шурыгина.

Противник стремился любой ценой восстановить коммуникации к западу от Бельско-Бяла, надеясь, что это поможет ему удержать и сам город. Крупными силами, стянутыми с других участков, врагу удалось окружить указанную выше группу войск в районе населенного пункта Ясеница. Пытаясь уничтожить ее, он непрерывно атаковал с севера, востока и запада. 12 же февраля, когда противник был выбит из Бельско-Бяла, его натиск в районе Ясеницы, где были перерезаны пути отхода на запад, стал еще более ожесточенным.

В тот день он предпринял 19 атак. Они следовали со всех сторон и осуществлялись силами от пехотного батальона до полка с 40-50 танками.

Трудно пришлось воинам нашей окруженной группы. К тому же снаряды, мины и патроны, не пополнявшиеся четверо суток, были у них на счету. Но высокий моральный дух бойцов и прочная броня тяжелых танков выдержали все испытания. Отбив все атаки, группа дождалась помощи подошедших с востока остальных полков 340-й стрелковой дивизии, частей 52-го стрелкового корпуса и правофланговых подразделений 11-го стрелкового корпуса 1-й гвардейской армии.

Вражеские силы, так и не сумевшие осуществить свои намерения, были окончательно разгромлены и рассеяны, а их остатки бежали на запад по глухим горным тропам южнее Ясеницы.

Все эти дни упорные бои шли также в центре и на правом фланге армии. Здесь в числе действовавших против нас были части 20-й танковой и 18-й эсэсовской моторизованной дивизий. В связи с их появлением число танков у противника увеличилось в несколько раз. Что же касается по-прежнему противостоявших нам 78, 359, 544 и 545-й пехотных дивизий, то они непрерывно получали пополнение.

Кроме того, им были приданы многочисленные специальные части, используемые в качестве пехоты, в том числе несколько саперных, 994, 1028, 1429-й охранные, 2-й штурмовой, 35-й пулеметный, 2-й полицейский, 284-й зенитный батальоны, 2-й железнодорожный и 1544-й учебный батальоны, учебный дивизион штурмовых орудий, учебные полки "Северная Украина" и "Северная Германия" и другие. Всего за 20 дней февраля было засечено 28 таких специальных частей. Среди них был и полк власовцев.

Поскольку зашла речь о власовцах, хотелось бы пояснить, кто такие были эти изменники Родины. Кое-кто полагает, что то были бывшие воины 2-й ударной армии, якобы чуть ли не целиком перешедшей на сторону врага летом 1942 г. во главе с изменником А. А. Власовым. Именно таков был провокационный слух, распространявшийся не только во время войны пропагандой противника, но и после ее окончания западными мистификаторами.

К чести 2-й ударной армии, действовавшей на Волховском фронте, должен сказать, что, как со всей очевидностью свидетельствуют документы, сохранившиеся в Архиве Министерства обороны СССР, она сражалась героически. Ее воины в тяжелейших условиях окружения, при катастрофической нехватке боеприпасов пробивали себе путь сквозь вражеское кольцо. И пробили. Те, кто не пал в борьбе с противником, вышли из окружения и вновь влились в ряды сражавшихся с немецко-фашистскими захватчиками.

Не вернулся лишь Власов. И не потому, что не имел такой возможности. Из документов и донесений тех, кто шел вместе с ним и вышел из окружения, в то время как Власов отправился в противоположную сторону - в стан врага, видно, что трижды он пренебрег возможностью вырваться из кольца. Ясно: он бросил армию и предал Родину сознательно, преднамеренно. Это подтверждается и всей его дальнейшей изменнической деятельностью под руководством шефа гестапо Гиммлера вплоть до той минуты, когда 12 мая 1945 г. на чехословацкой земле предателя Власова, пытавшегося скрыться, вытащили из машины офицеры 162-й танковой бригады 25-го танкового корпуса Красной Армии.

Откуда же взялись его подручные, власовцы, спросит читатель. Белоэмигрантское отребье и попавших в плен выходцев из ликвидированных в нашей стране паразитических классов, а также тех, кто изменил по трусости, - всех их гестапо направляло к своему верному лакею Власову. Из них и формировались в последующий период войны части, личный состав которых был одет в форму немецко-фашистской армии и воевал за интересы германского фашизма.

Но вернемся к февральским боям 1945 г.

Прибывшее пополнение вражеское командование немедленно бросало в бой. Этим оно добилось, что контратаки стали почти непрерывными. С 1 по 12 февраля их было свыше 200, в том числе 8 февраля - 43, на следующий день - 46, а 12 февраля - 52. Таким образом, число их все возрастало. Результата же они не давали. Правда, были случаи, когда контратакующим удавалось затормозить наше наступление, но, не выдержав ответных ударов, они тут же откатывались назад.

Командующий фронтом решил, что для создания решительного перелома в боевых действиях нам нужны дополнительные силы. В связи с этим 10 февраля он передал из своего резерва в состав 38-й армии 95-й стрелковый корпус генерала И. И. Мельникова. Он имел 237-ю, 351-ю стрелковые и 2-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизии, которые и были мною введены в бой в центре нашей полосы наступления.

Но прорыв обороны врага все же осуществили не свежие дивизии, а правофланговый 101-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта А. Л. Бондарева. Он имел задачу выйти главными силами на рубеж Струмень, Дрогомысль, Охабы. Совершив маневр, корпус сосредоточил свои усилия на правом фланге. Здесь вскоре и обозначился успех.

Наступлению 183-й стрелковой дивизии препятствовал опорный пункт врага на ст. Забжег. Через нее проходит железная дорога из Дзедзице на запад. Здесь же узел трех шоссейных дорог. Удержанию этого населенного пункта гитлеровцы придавали большое значение еще и потому, что расположенный к западу от него лесной массив позволял скрытно подбрасывать сюда подкрепления.

Овладеть ст. Забжег было приказано 227-му стрелковому полку, сосредоточенному в населенном пункте Охоце. Ему для этого придавались 8 танков 12-го гвардейского танкового полка. Командир 227-го стрелкового полка подполковник Н. П. Чалов создал 8 штурмовых групп. Каждой из них, имевшей до двух взводов, он определил объект атаки и выделил по одному танку. В ночь на 10 февраля группы бесшумно вышли на рубеж атаки, находившийся в 50-100 м от противника. В 400-450 м позади них расположились танки.

На рассвете артиллерия и танки обрушили свой огонь на центральную часть опорного пункта в Забжеге. Вслед за тем штурмовые группы с танками пошли в атаку. Внезапный стремительный удар причинил противнику большие потери и вынудил его отойти в лес, к дороге, идущей вдоль Вислы на запад. Там гитлеровцы несколько пришли в себя и предприняли одну за другой ряд контратак с целью вернуть Забжег. Но успеха не имели.

Теперь препятствием для дальнейшего продвижения полка стал лес, в котором засел противник. Чалов решил обойти его с севера, вдоль Вислы. Оставив в Забжеге для прикрытия стрелковый батальон, он с остальными силами, поддерживаемыми танками, двинулся по намеченному обходному пути.

Враг не ожидал такого маневра, и полк, сбивая мелкие группы противника, к утру 11 февраля вышел в район населенного пункта Гурна-Конец. Здесь он форсировал Вислу и завязал бой на южной окраине Мал. Висла.