На Юго-Западном направлении, 1943-1945, Воспоминания командарма (Книга II)

В ответ на этот призыв коммунисты, комсомольцы, все наши воины поклялись отстаивать каждую пядь родной земли, не жалея крови и самой жизни, дать врагу сокрушительный отпор.

... Наступило 5 июля. Враг заканчивал последние приготовления. Но едва забрезжил рассвет, на боевые порядки противника, на его огневые позиции, командные и наблюдательные пункты обрушился шквал огня. То была артиллерийская контрподготовка войск Центрального и Воронежского фронтов. Она нанесла врагу значительный урон. Вызванное ею замешательство в стане противника привело даже к тому, что немецко-фашистское командование было вынуждено перенести начало атаки на полтора-два часа. Было уже 5 часов 30 минут, когда гитлеровцы после артиллерийской подготовки перешли в наступление против Центрального фронта. Спустя полчаса началось наступление врага и в полосе Воронежского фронта. Под прикрытием огня тысяч орудий и минометов, при поддержке сотен самолетов к переднему краю устремилось множество немецких танков и штурмовых орудий. За ними следовала пехота. На земле и в воздухе вспыхнули ожесточенные сражения.

Так началась историческая Курская битва.

Должен оговориться, что не ставлю себе задачу дать здесь подробное описание всех ее событий. О ней уже написаны целые тома. Поэтому отмечу лишь основные ее вехи, сосредоточив внимание читателя на малоизвестных или недостаточно освещенных в литературе, но весьма существенных вопросах.

Итак, основные вехи этого грандиозного сражения.

С севера, в полосе Центрального фронта, гитлеровцы нанесли главный удар в направлении на Ольховатку на 40-километровом участке силами трех пехотных и четырех танковых дивизий по левофланговым соединениям 13-й и тремя пехотными дивизиями по правому флангу 70-й армий. Одновременно крупные силы наступали с юга на оборонительные рубежи Воронежского фронта. Здесь противник нанес главный удар по 6-й гвардейской армии силами пяти танковых, одной моторизованной и двух пехотных дивизий в общем направлении на Обоянь. Второй его удар - из района южнее Белгорода силами трех танковых и трех пехотных дивизий в общем направлении на Корочу - пришелся по 7-й гвардейской армии.

Бои за передний край главной полосы обороны сразу же приняли ожесточенный характер. На направлении главного удара на Центральном фронте противник в первый же день ввел в сражение 500 танков, на Воронежском - до 700, рассчитывая мощными таранами сломить оборону наших войск. Первыми ринулись в атаку тяжелые танки "тигр". Они шли группами по 15-20 машин в сопровождении штурмовых орудий "фердинанд". За каждой такой группой двигались на большой скорости по 50-100 средних танков. Пехота следовала на бронетранспортерах.

Характерной особенностью действий вражеских ударных группировок было одноэшелонное оперативное построение всех танковых и пехотных дивизий. Оно означало, что немецко-фашистское командование стремится одним сильным первоначальным ударом прорвать оборону и нанести поражение советским войскам.

Ни того, ни другого противник, как известно, не достиг. Если же учесть, что глубина созданной нашими войсками обороны составляла от 50 до 250 км, а местами и до 300 км, то становится очевидной авантюристичность как всего замысла операции. "Цитадель", так и оперативного построения ее ударных группировок.

II

События на Центральном и Воронежском фронтах развернулись по-разному. Но у них была одна общая черта: они с самого начала не оправдали надежд противника.

Коротко о ходе боев на соседнем Центральном фронте.

Четыре раза в течение дня пытался враг прорвать оборону советских войск, но неизменно вынужден был отходить, неся большие потери. Тем не менее фашистское командование непрерывно бросало в бой все новые и новые силы. После пятой атаки им, наконец, ценою огромных потерь удалось на узком участке вклиниться в оборону, выйти ко второй полосе севернее Ольховатки. Еще менее успешно наступали они в направлении на Малоархангельск и Гнилец.

Определив направление главного удара противника, командующий Центральным фронтом отдал войскам приказ нанести утром 6 июля контрудар по вклинившейся группировке с целью восстановления положения. Для выполнения этой задачи привлекались 17-й и 18-й гвардейские стрелковые корпуса 13-й армии, 2-я танковая армия (13-й и 16-й танковые корпуса) и 19-й танковый корпус из резерва фронта, поступивший в оперативное подчинение 2-й танковой армии.

В назначенное время после 10-минутного огневого налета артиллерии они в ходе двухчасового боя отбросили противника на 1,5-2 км.

Противник, однако, ввел в бой свежую 9-ю танковую дивизию и к концу дня оттеснил их в исходное положение. За этим последовали попытки любой ценой прорвать вторую полосу обороны 13-й армии. В них участвовала и авиация противника, которая, несмотря на понесенные ею большие потери, непрерывно бомбила боевые порядки обороняющихся войск. Не достигнув здесь цели, враг перенес свои основные усилия на другой участок. С утра 7 июля две пехотные дивизии и до 200 танков перешли в наступление на Поныри.

Здесь оборонялась 307-я стрелковая дивизия. Ни одна из предпринятых противником в течение дня пяти атак, несмотря на его численное превосходство, не принесла ему успеха. Правда, к концу дня сильным ударом танков враг овладел северной частью Поныри. Но на следующее утро 307-я стрелковая дивизия, перегруппировав силы, решительной контратакой выбила его оттуда. Ожесточенные бои вновь не прекращались весь этот, а также следующий день. Но даже вводом в сражение новых сил противнику не удалось изменить обстановку в свою пользу.

Тогда командующий 9-й немецкой армией Модель решил вывести из боя ряд танковых дивизий для пополнения, с тем чтобы возобновить наступление 12 июля и завершить прорыв.

Но совершиться этому не было суждено. Войска Западного и Брянского фронтов 12 июля начали наступление против 2-й танковой армии, удерживавшей Орловский выступ. Командование группы армий "Центр" вынуждено было перебросить туда часть сил 9-й армии, приостановив ее наступление. Последняя перешла к обороне. За дни наступления она продвинулась всего лишь на 10-12 км, но потеряла за это время 42 тыс. солдат и офицеров и сотни танков.

Войска Центрального фронта измотали и обескровили наступавшую на Курск с севера вражескую группировку, остановили ее и вынудили перейти к обороне. В то же время фронт сохранил свои резервы и еще 10 июля приступил к подготовке контрнаступления.

Еще более ожесточенное сражение развернулось в полосе нашего Воронежского фронта на участках 6-й и 7-й гвардейских армий - на обоянском и корочанском направлениях. Сотни самолетов с душераздирающим воем пикировали на их позиции, сбрасывая большое количество бомб. В атаках участвовало до 700 танков при поддержке артиллерии и минометов.

Манштейн снова наносил таранный удар танками и мотопехотой, но безуспешно. Советские войска встречали врага не на наспех занятом рубеже. Гитлеровским войскам противостояла мощная оборона. Враг попадал под губительный огонь орудий, минометов, реактивной артиллерии, но, несмотря на огромные потери, лез напролом.

Особенно сильный удар был нанесен врагом в районе населенных пунктов Черкасское и Быково, где оборонялись подразделения 67-й гвардейской стрелковой дивизии, и на участке 52-й гвардейской стрелковой дивизии 6-й гвардейской армии. Там в первом эшелоне наступали 4 танковые и 2 пехотные дивизии. На рубеже Березов, хутор Гремячий противник поставил дымовую завесу на фронте 1,5-2 км и, ослепив наблюдательные пункты обороняющихся, создал невыгодные условия для стрельбы нашей артиллерии. Весь день фашистские самолеты беспрерывно бомбили главную полосу обороны на участке в 6 км по фронту и 4 км в глубину. Над этой сравнительно небольшой территорией в течение около 17 часов одновременно в небе было от 200 ,до 300 вражеских самолетов. После этого передний край на узком участке атаковали две группы танков, насчитывавших 39 и 42 боевые машины, за которыми двигалась мотопехота.

Гвардейцы не дрогнули. Они обрушили огонь артиллерии на группу, состоявшую из 39 танков. 16 из них были подбиты. Что же касается второй группы, то, поскольку она двигалась прямо на минное поле, командир дивизии Герой Советского Союза гвардии полковник И. М. Некрасов приказал не тратить на нее снарядов.

И действительно, при подходе к минному полю подорвались 7 танков. Одновременно артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем было уничтожено более 2 тыс. вражеских солдат и офицеров, двигавшихся за танками. Атака была сорвана. Обе группы повернули назад, не сумев подойти даже к переднему краю. И хотя атаки продолжались одна за другой, противнику за день боя ценою огромных потерь удалось продвинуться лишь до 2км западнее населенного пункта Черкасское.

Противник не считался ни с какими потерями и шел напролом. Приведу такой пример. В полосе 52-й гвардейской стрелковой дивизии оборонялась 95-я огнеметная рота. При отражении одной из атак огнеметчики подпустили поближе танки и пехоту и открыли огонь из 15 фугасных огнеметов. 3 танка и до 20 автоматчиков сгорели в огне. Атакующие после некоторого замешательства возобновили атаку и вышли в сферу действий второй линии наших огнеметов. По ним открыли огонь из 38 огнеметов. Еще 4 танка и до 50 автоматчиков были уничтожены.

Казалось, понеся такие потери, противник должен был отказаться от дальнейших атак. Однако, приведя в порядок поредевшие ряды, гитлеровцы пошли в обход оборонявшейся роты. Выйдя на фланг, они снова попали под огонь 32 фугасных огнеметов и дополнительно потеряли 4 танка и более 100 солдат и офицеров. Только после этого остатки атакующих отошли в исходное положение.

Нужно отдать должное напористости вражеских солдат и стремлению выполнить приказ. Но все же наши бойцы оказались мужественнее и храбрее немецких. Они сдержали лавину металла и огня. Сражались и умирали, но не отступали.

В этот день также разгорелись ожесточенные воздушные бои. Обе стороны стремились завоевать господство в воздухе. Особенно отличились в этих боях летчики 5-го истребительного авиакорпуса генерал-майора авиации Д. П. Галунова. Они сбила 173 немецких самолета.

Во второй половине дня командующий войсками фронта поставил армиям задачу продолжать уничтожение наступающего противника, усилить оборону на второй полосе и не допустить расширения прорыва в стороны флангов. 1-я танковая армия генерала М. Е. Катукова, а также приданные 6-й гвардейской армии 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса должны были занять оборону на второй полосе и отразить любую попытку врага прорваться в направлении Обояни. Такую же задачу подучила и одна дивизия (93-я гвардейская) 35-го гвардейского стрелкового корпуса.

Для усиления 7-й гвардейской армии на корочанское направление перебрасывались две дивизии (92-я и 94-я гвардейские)) 35-го гвардейского стрелкового корпуса и две дивизии (111-я и 270-я) 69-й армии.

40-й армии было приказано усилить оборону своего левого фланга для предотвращения прорыва противника на Ракитное..

Выполняя директиву командующего фронтом, я направил 309-ю стрелковую дивизию совместно с 59-м танковым полком на вторую оборонительную полосу, где они должны были занять участок Пролетарский - Кобылевка - Венгеровка. Туда были переброшены также 12-й и 1689-й истребительно-противотанковые полки и 1461-й полк самоходной артиллерии. Переданную нам на усиление из 38-й армии 192-ю танковую бригаду одновременно сосредоточил в районе Ракитное. К исходу 5 июля все эти соединения и части заняли указанные им новые позиции на стыке с 6-й гвардейской армией.

6 июля противник возобновил наступление на всем фронте 6-й гвардейской армии. Наиболее опасная обстановка сложилась в центре и на правом ее фланге. 250 бомбардировщиков нанесли массированный удар по боевым порядкам 67-й гвардейской стрелковой дивизии, после чего вражеским танкам удалось прорвать здесь оборону и выйти ко второй полосе на участке Завидовка, Солонец. Однако там они были остановлены войсками 1-й танковой армии совместно с 90-й гвардейской стрелковой дивизией. Наши воины отразили восемь атак и удержали свои позиции на второй полосе. Только на узком участке противник углубился в нашу оборону на 10-18 км. Войска 7-й гвардейской армии также остановили врага перед второй полосой обороны.

Оценив обстановку. Ставка в ночь на 7 июля передала Воронежскому фронту два танковых корпуса из состава Степного и Юго-Западного фронтов - 10-й и 2-й. Кроме того, 5-й гвардейской танковой армии было приказано сосредоточиться в районе Старый Оскол и быть в готовности нанести фланговый удар в случае прорыва противника в направлении Обоянь, Курск. Для содействия войскам Воронежского фронта была направлена также авиация Юго-Западного фронта.

Противник, вводя свежие дивизии, рвался к Обояни. Бои с каждым днем становились все ожесточеннее, но не приносили успеха врагу. Например, 9 июля он сосредоточил на 10-километровом участке фронта до 500 танков и предпринял 12 атак по 60-100 машин.

Однако командование Воронежского фронта своевременно приняло меры к отражению и этого удара. Здесь врагу противостояли истребительно-противотанковая бригада, три отдельных истребительно-противотанковых полка и четыре гвардейских минометных дивизиона. Сюда же прибыли 10-й танковый корпус и 309-я стрелковая дивизия из состава нашей 40-й армии.

Потеряв в боях до 300 танков и свыше 50 самолетов и продвинувшись за день всего лишь на 8 км, противник прекратил дальнейшее наступление на этом направлении. Начался кризис наступления. За пять дней крупных танковых сражений враг понес огромные потери в технике и живой силе, исчерпал свои резервы та не смог прорваться на север, вдоль шоссе.

Фашистское командование решило усилия своих поредевших войск перенести в направлении Прохоровки и там достичь перелома в ходе битвы. Ему удалось осуществить перегруппировку \57 - фотография; 58\ своих сил и подготовку удара на новом направлении. Для наступления западнее Прохоровки было сосредоточено до 500 танков и самоходных орудий 4-й танковой армии, а южнее - до 200 танков группы "Кемпф". Двумя согласованными ударами танковых группировок Манштейн рассчитывал разгромить войска 6-й гвардейской и 69-й армий на этом направлении, тем самым обеспечивая себе выход к Курску с востока и создавая угрозу окружения наших войск на южном фасе Курской дуги.

Советское командование разгадало замысел противника. Ставка Верховного Главнокомандования усилила Воронежский фронт, передав в его состав 5-ю гвардейскую (командующий генерал-лейтенант А. С. Жадов) и 5-ю гвардейскую танковую (командующий генерал-лейтенант П. А. Ротмистров) армии. 27-я армия генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко из состава Степного фронта получила задачу выдвинуться в район Курска, а 53-я армия генерал-лейтенанта И. М. Манагарова занять оборону на первом фронтовом оборонительном рубеже по р. Сейм.

Представитель Ставки Маршал Советского Союза А. М. Василевский и командующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин, оценивая обстановку, сложившуюся в ходе оборонительного сражения войск фронта, пришли к выводу, что противник на прохоровское направление подтягивает крупные силы и что срыв готовящегося удара явится окончательным провалом наступления на Курск с юга. Разгромить же вклинившуюся группировку противника на обоянском и прохоровском направлениях можно было только серией мощных контрударов войск фронта, усиленного стратегическими резервами.

Ватутин решил нанести ряд контрударов по всей вклинившейся группировке, а не только у Прохоровки. 1-я танковая и часть сил 6-й гвардейской армий должны были ударить по врагу из района Меловое, Березовка на Яковлеве, 5-я гвардейская танковая и часть сил 5-й гвардейской армий - из района Прохоровки на Яковлеве. Для участия в контрударах привлекалась также часть сил 7-й гвардейской, 40-й и 69-й армий. 2-я и 17-я воздушные армии получили задачу обеспечивать действия наземных войск.

Утром 12 июля наша авиация нанесла массированный удар по боевым порядкам вражеских войск. Туда же обрушился огонь тысяч орудий и минометов. После этого в атаку перешли танки и пехота. По всей дуге вклинения вражеских войск завязалось ожесточенное танковое сражение, продолжавшееся весь день.

Ведущее место заняли бои западнее Прохоровки, где в результате кризиса, наступившего на обоянском направлении, командование вермахта надеялось добиться успеха. Там во встречном сражении 5-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий с танковым корпусом СС участвовало до 1200 танков и САУ.

День 12 июля под Прохоровкой закончился поражением немецко-фашистских войск, потерявших до 400 танков, 300 автомашин, свыше 3500 солдат и офицеров{36}. Наши войска также потеряли около 300 танков и самоходно-артиллерийских установок.. Танковые дивизии противника, составлявшие основу его ударной группировки, были окончательно лишены возможности наносить, массированные удары. Они потеряли ударную мощь не только в боях под Прохоровкой, а главным образом в результате упорных сражений 6-9 июля на обоянском направлении, где 6-я гвардейская, 1-я танковая армии, 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса нанесли им колоссальные потери в живой силе и технике. Именно) там 9 июля 1943 г. потерпела крах последняя попытка врага прорваться в район Обояни. Южнее Обояни гитлеровское командование исчерпало свои резервы и испытало кризис наступления. Под Прохоровкой кризис углубился, а окончательно разразился 15 июля. В этот день завершился полный провал операции "Цитадель". Враг вынужден был перейти к обороне. Инициативой полностью овладело Советское командование.

Положение врага, вклинившегося в нашу оборону на глубину до 35 км, ухудшилось и в связи с тем, что по решению Ставки еще 12 июля перешли в наступление войска Западного и Брянского, а 15 июля и Центрального фронтов с целью ликвидации орловской группировки противника.

В помощь последней врагу пришлось направить моторизованную дивизию "Великая Германия". Одновременно вражеское командование было вынуждено перебросить еще одну танковую дивизию - 17-ю - против войск Юго-Западного фронта. Обе были взяты из состава белгородско-харьковской группировки, и без того крайне ослабленной в боях последних дней. К тому же, как уже сказано, ее главные силы после неудачного наступления оказались в "мешке" и им угрожало окружение.

Вследствие всего этого вражеское командование поспешило начать в полосе Воронежского фронта отвод своих войск. Противник рассчитывал, что, опираясь на заранее подготовленные позиции на участке от г. Сумы до Белгорода и по правому берегу реки Сев. Донец, он создаст неприступную оборону и одновременно сможет выделить силы для парирования наших ударов.

16 июля противник начал скрытно отводить свои главные силы из "мешка". Обнаружив его отход, Ставка Верховного Главнокомандования приказала Воронежскому фронту перейти в преследование с целью ликвидации группировки противника. Для наращивания усилий вводился в действие Степной фронт под командованием генерал-полковника И. С. Конева. В его составе были 4-я гвардейская, 47-я, 53-я, а также переданные из Воронежского фронта 7-я гвардейская и 69-я армии.

К исходу 17 июля войска Воронежского фронта сломили яростное сопротивление арьергардов противника и вышли на рубеж Березовка, Яковлеве, Лучки. Армии Степного фронта 19 июля после упорных боев овладели рубежом Лиски, Шахово, Щелоково, Ново-Оскочное, Верхний Ольшанец, Шляхово. В последующие дни враг был отброшен в основном на рубежи, которые он занимал до перехода в наступление.

В течение 17 дней на сравнительно небольшой территории разыгралось грандиозное сражение, в котором участвовало с обеих сторон колоссальное количество боевой техники, в первую очередь танков и авиации. В ходе этой борьбы противнику был нанесен сокрушительный удар. Под обломками "тигров", "пантер" и "фердинандов" оказались похороненными и стратегические резервы немецко-фашистского командования, и его надежды на реванш за поражения предыдущей зимы.

III

Говоря об итогах оборонительной операции Воронежского фронта, нельзя не обратиться к одному из интереснейших документов по этому вопросу. Я имею в виду донесение генерала армии Н. Ф. Ватутина Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину.

Это донесение представляет большой интерес. И прежде всего потому, что картина грандиозного сражения отражена в нем с той исчерпывающей полнотой, которая могла быть доступна лишь командующему фронтом, у которого в руках были все нити битвы в полосе фронта. Не менее значительную ценность в связи с этим имеет и содержащаяся в донесении оценка роли войск Воронежского фронта в оборонительной операции на Курской дуге.

Позволю себе привести текст донесения.

"Верховному Главнокомандующему

Маршалу Советского Союза

тов. Сталину

Докладываем:

Войска Воронежского фронта в период с 5 по 23.7.43 г. вели напряженную оборонительную операцию. В ходе этой операции противнику нанесено крупное поражение, наши войска одержали победу и к исходу 23.7.43 г. полностью восстановили свое прежнее положение, выполнив поставленную Вами задачу и сохранив боеспособность.

О ходе операции, действиях наших войск и результатах операции считаем необходимым объективно доложить следующее:

I. План противника под условным названием "Цитадель" предусматривал в первый день наступления захват Обояни и во второй день наступления захват Курска и окружение наших войск в районе Курского выступа.

Для выполнения этого плана противник главный удар наносил против Воронежского фронта, сосредоточив здесь в конечном итоге одиннадцать танковых и одну моторизированную дивизии (тд СС "Райх", "Адольф Гитлер", "Мертвая голова", "Великая Германия" и "Викинг", 6, 7, 11, 19, 3 и 17 тд и 16 мд). Из указанного количества пять дивизий (3, 19, 17 тд, тд СС "Викинг" и 16 мд) были переброшены в район Белгорода из Донбасса. Танковые дивизии были объединены в три танковых корпуса: 3, 48 и 5 тк СС. По показаниям пленных, дивизии к началу операции были укомплектованы танками полностью и имели до 250-300 танков в каждой дивизии, из них значительное количество было танков "тигр". По данным нашей агентуры, в Ахтырке был сосредоточен резерв танков до 200 штук. Таким образом, противник имел до 4000 танков и самоходных орудий{37} .

Кроме танковых дивизий, в наступлении принимало участие до двенадцати пехотных дивизий.

Главные силы противник развернул и ввел в бой против 6 гв. армии, где с первых же дней операции было брошено в атаку шесть танковых дивизий. Впоследствии сюда подошли еще три дивизии: "Викинг", 17 тд и 16 мд. Все эти дивизии участвовали в боях. Участие в боях 17 тд подтверждается захваченным приказом по танковой дивизии "Райх", в котором ясно сказано, что 17 тд наступала правее дивизии "Райх". Установлено, что 17 тд, несмотря на то что она вступила в бой позже других, понесла очень большие потери и вновь переброшена против Юго-Западного фронта лишь в составе около 60 танков.

Против Шумилова{38} немцы наступали тремя танковыми дивизиями (6, 7 и 19) и до пяти пехотных дивизий.

Установлено, что каждая танковая немецкая дивизия имеет в своем составе один танковый полк, три мотополка и один артполк. В каждом мотополку, кроме пехоты, имеется еще по одному танковому батальону.

Противник вел наступление, применяя массовые танковые атаки на узком фронте группами 500 и более танков при поддержке массированной авиации, которая на узком фронте производила авиационную подготовку и сопровождала атаку танков.

Операция вылилась в огромное, невиданное до сих пор ожесточенное сражение, поскольку обе стороны с исключительным упорством и настойчивостью добивались своих целей. Операция проходила следующим образом:

1. О возможном наступлении немцев мы были заблаговременно предупреждены Вами. Кроме того, перебежчик-немец, перешедший на нашу сторону 3.7.43 г. из 168 пд, сообщил нам, что немцы собираются 5.7.43 г. перейти в наступление. В соответствии с этим войска были приведены в повышенную боевую готовность.

2. 4.7.43 г. с 16.00 противник начал сильную боевую разведку против 6 армии, для чего пустил в дело до двух дивизий. Войска нашего боевого охранения дрались исключительно упорно, и противнику лишь в одном месте, в направлении Бутово, удалось оттеснить наше боевое охранение и подойти к нашему переднему краю.

3. Чтобы сорвать наступление противника, решено было в 3.00 5.7.43 г. на фронте 6 и 7 гв. армий произвести артподготовку в течение 20 минут, а в 4.20 м. 5.7. - авиацией произвести удар по аэродромам и по боевым порядкам противника.

Все это было выполнено в срок. Артконтрподготовка застала противника врасплох на его исходных позициях для наступления и, бесспорно, нанесла ему значительные потери. В результате в дальнейшем артподготовка и наступление противника, начиная с 3 час. 30 мин. 5.7, велись разновременно и неорганизованно.

Атаки противника повсюду были встречены уничтожающим огнем артиллерии, минометов, PC и пехотного оружия и атакой боевых порядков противника нашей авиацией. В разгроме врага сыграли немалую роль также минные поля, другие противотанковые препятствия, а также фоги и мино-огне-фугасы.

По показаниям пленных, противник от огня всех видов авиации и на всех указанных выше препятствиях перед передним краем обороны понес огромные потери и к исходу 5.7.43 г. не смог прорвать нашу главную оборонительную полосу и лишь в одном месте, в районе Березов, вклинился на передний край нашей обороны.

Выяснилось, что противник направляет свои главные усилия против нашей 52 гв. сд (направление Бутово, Покровка), по которой он сильно массировал удары своей авиации. Всего в первый день противник, по уточненным данным, произвел 3600 самолето-вылетов по боевым порядкам войск фронта, из них большую часть по боевым порядкам 52 гв. сд.

Наши войска дрались с исключительным упорством и 5.7.43 г. в основном удержали свои позиции.

4. 6 июля сражение продолжалось на переднем крае и в глубине главной оборонительной полосы.

Во второй половине дня противник с помощью двухдневных массированных ударов авиации по боевым порядкам 52 гв. сд пробил здесь брешь и начал выходить к переднему краю второй оборонительной полосы. На участке 7 гв. армии противнику удалось выдвинуться в район Крутой Лог.

В полдень 6 июля было принято решение о вводе в бой 1 та, 2 и 5 гв. тк одновременно. 1 та должна была к 20.00 6.7 выйти к переднему краю второй оборонительной полосы на участке Раково, Яковлеве, седлая шоссе 3-м мк и имея во втором эшелоне 31 тк южнее Зоринские Дворы. Отдельные танковые корпуса должны были к 24.00 6.7 выйти: 5 гв. тк - в район иск. Яковлеве, Лучки (южные), Лучки (северные); 2 гв. тк- в район Нечаевка, Петровский, Рождественка, Тетервино.

Все эти танковые соединения должны были принять удар противника на себя и с рассветом 7.7.43 г. быть готовыми нанести контрудар. Все танковые соединения совершенно незаметно для противника в указанный им срок вышли в назначенные им районы.

К этому времени выяснилось, что:

а) на обояньском направлении наступали части 48 тк и 5тк СС, всего до семи тд, которые концентрировали свой удар вдоль шоссе и несколько восточное шоссе;

б) 51 гв. сд, занимавшая участок на широком фронте на второй оборонительной полосе по обе стороны шоссе, не в состоянии сдержать натиск всего до шести танковых дивизий противника, наступавших перед ней. На фронте же 71 и 90 гв. сд все атаки противника были отбиты и положение здесь было более прочным;

в) с юга к линии фронта подходили дополнительные силы противника.

Учитывая все изложенное выше, а также то обстоятельство, что фронту предстояло еще в течение нескольких дней отражать наступление противника собственными силами, к утру 7.7.43 г. было решено встретить дальнейшую атаку противника танковыми соединениями с места.

Это решение в условиях создавшейся тогда обстановки мы считаем наиболее правильным и целесообразным. Выполнение его привело к тому, что противник разбился на обояньском направлении и нашего фронта не прорвал. Противник к этому времени уже смял центр 51 гв. сд, и если бы было принято решение наносить контрудар танковыми соединениями, то, при отсутствии уже прочного фронта стрелковых войск в полосе шоссе, мы быстрее израсходовали бы свои силы, а противник наверняка прорвался бы на Обоянь, а далее он начал бы развивать успех на Курск. Это в корне изменило бы для нас в худшую сторону обстановку и помешало бы нашим наступательным операциям, которые готовились в районе Орла. К этому времени от Вас лично по телефону ВЧ был получен приказ "изматывать противника на подготовленных рубежах и не допустить его прорыва до тех пор, пока не начнутся наши активные действия на Западном, Брянском и других фронтах".

Изложенное выше решение обеспечивало полностью выполнение Вашего приказа.

Мы считаем, что применение на Воронежском фронте абсолютно таких же методов действий, какие были применены на Центральном фронте, было бы ошибочным и губительным... Центральный фронт имел целый артиллерийский корпус усиления, который создавал непреодолимый щит для врага, под прикрытием которого можно было маневрировать. Если бы Воронежский фронт тоже имел артиллерийский корпус, тогда противник вторую полосу не взломал бы и танковые соединения под прикрытием артиллерийского щита надо было бы использовать для контрудара.

Следует отметить, что при выполнении принятого решения бой танковых соединений отнюдь не носил пассивный характер. Наоборот, они были активны и всякая попытка противника вклиниться в нашу оборону немедленно отражалась контратаками танковых резервов из глубины. Таких контратак было произведено очень много.

5. 7 июля противник неожиданно для него напоролся на активную оборону танковых соединений, которые действовали во взаимодействии со стрелковыми соединениями.

В течение 7.7.43 г. противник понес огромные потери и почти не имел успеха. Мы же за день боя потеряли лишь около 50 танков.

Лишь к вечеру противнику удалось потеснить 5 св. тк и противник начал просачиваться между Яковлеве и Лучки - в стык между Катуковым и Кравченко{39} . Для ликвидации этого просачивания пришлось бросить в контратаку в направлении Лучки 31 тк 1 та, который успешно выполнил эту задачу.

Начиная с 6 и особенно 7.7.43 г. противник центр всех своих усилий главных сил танков и авиации направил вдоль шоссе на Обоянь. Чтобы прочно закрыть это направление, начиная с утра 6.7.43 г. мероприятиями фронта началось быстрое усиление обояньского направления. На усиление Катукова и Чистякова в период 6, 7 и 8.7.43 г. на обояньское направление были переброшены с участков 38 и 40 армий три отдельные танковые бригады, четыре отдельных танковых полка, три истребительно-противотанковые бригады, до восьми иптапов и два батальона ПТР. Сюда же поднята из 40 армии одна пушечная тяжелая артбригада и 309 сд, а из состава 38 армии - 204 сд и один гап.

Кроме того, на 8.7.43 г. был организован контрудар четырех танковых корпусов. Однако этот удар был упрежден противником, успеха не получил, но отвлек часть сил противника с обояньского направления на прохоровское, облегчив тем самым положение Катукова.

В период 9 и 10.7 на обояньское направление, ввиду непрекращающихся ожесточенных атак противника, пришлось рокировать из района Беленихино 5 гв. тк и из района совх. "Комсомолец" - 10 тк. Одновременно на рубеж Меловое, Новенькое, Ивня, Курасовка были выведены из состава 40 армии 184 и 219 сд, которые были включены в состав 6 гв. армии.

Это усиление обояньского направления, выдвижение и контратака танковых корпусов на прохоровском направлении позволили отразить все многочисленные атаки противника на обояньском направлении, нанести ему огромные потери и в конечном итоге заставили противника к вечеру 10.7. отказаться от нанесения удара на Обоянь.

6. Не добившись никакого успеха на обояньском направлении, противник к вечеру 10.7. в полосе шоссе переходит к обороне и главные усилия (5 тк СС и 17 тд - всего до пяти тд) направляет на прохоровское направление, а силами 48 тк наступает на Ивня и западнее в надежде свернуть наш фронт к западу.

Однако на ивнянском направлении он встречает подготовленную нашу оборону. Эта оборона возлагается на армию Чистякова, которая уже к этому времени получила на усиление из состава 40 армии 184, 219 и 309 сд и из состава 38 армии - 204 сд. Кроме того, на усиление Чистякова были переключены 5 гв. тк и 10 тк, несколько иптаповских полков и полков PC.

В дальнейшем все атаки противника на этом направлении были отбиты с большими для него потерями.

Что касается прохоровского направления, то в течение 11.7. противник производил перегруппировку своих сил (5 тк СС и 17 тд) на это направление и готовился тут атаковать.

С нашей стороны уже с 10.7.43 г. на это направление выходили части 5 гв. та Ротмистрова, а с севера на участок между шоссе и Васильевка (10 км зап. Прохоровка) выходили части 5 гв. армии Жадова.

Обе эти армии готовились к контрудару на 12.7.43 г., для чего:

10 и 11.7.43 г. производились рекогносцировка участков контратаки, выход войск на исходное положение, пополнение боеприпасами и разведка;

армия Ротмистрова за счет ресурсов фронта была усилена одной тяжелой пушечной бригадой, двумя ГАП б/м{40} , двумя полками PC, одной истребительно-противотанковой бригадой, одной зенитной дивизией и одним самоходным артполком;

армия Жадова также за счет ресурсов фронта была усилена тремя ГАП, четырьмя минометными полками, двумя полками PC и несколькими иптапами. К сожалению, армия Жадова к началу наступления имела лишь 0,5 бк боеприпасов и подвезти ей больше не представилось возможности.

Контрудар 5 гв. та Ротмистрова и 5 гв. а Жадова начался 12.7.43 г. в 8 час. 30 мин. В результате контрудара правый фланг Жадова продвинулся около 4 км, а левый фланг был потеснен танковыми частями противника также около 4 км.

Танковая армия Ротмистрова с приданными ей 2 и 2 гв. тк непосредственно юго-западнее Прохоровка на узком фронте сразу вступила во встречное сражение с танковым корпусом СС и 17тд противника, которые двинулись навстречу Ротмистрову. В результате на небольшом поле произошло ожесточенное массовое танковое сражение.

Противник потерпел здесь поражение, но и Ротмистров понес потери и почти не продвинулся вперед. Правда, Ротмистров не вводил в бой своего мехкорпуса и отряда Труфанова{41} , которые частично использовались для парирования ударов противника по армии Крюченкина{42} и по левому флангу армии Жадова.

Одновременно с этим Катуков совместно с Чистяковым нанесли ряд ударов против 48 тк противника, причинив ему значительные потери.

В результате этих боев главная группировка противника окончательно была обескровлена и разгромлена. 13.7.43 г. противник производил уже слабые атаки на прохоровском, обояньском и ивнянском направлениях, а 14.7.1943 г. перешел здесь к обороне и продолжал проявлять активность лишь против Крюченкина. Однако уже было ясно, что и против Крюченкина он выдыхался, силы его были истощены.

7. На корочанском направлении противник, оттеснив 7 гв. армию Шумилова к востоку от Крутой Лог, силами 3 тк (6, 7 и 19 тд), 167, 168 и 198 пд устремился на северо-восток против армии Крюченкина и к 15.7.43 г. добился здесь некоторого территориального успеха, овладев Мал. Яблоново, Плота, Ржавец, Выползовка и Александровка.

Однако уже 12 и 13.7. армия Крюченкина за счет ресурсов фронта была усилена десятью иптапами, одним полком PC, одним танковым полком, а затем и одной тяжелой пушечной бригадой. Кроме того, части Крюченкина поддерживались частью сил 5 мк и отряда Труфанова из армии Ротмистрова. Это усиление дало возможность нанести большие потери противнику и остановить его наступление.

Противник с утра 16.7. и на участке Крюченкина перешел к обороне. 7 гв. армия Шумилова провела несколько контратак, приковывая тем самым на себя часть сил противника.

8. Как только противник перешел к обороне, начались контратаки наших войск и сильная боевая разведка. Вскоре был обнаружен отход противника. Войска Воронежского фронта начали немедленно преследование противника и к исходу 23.7.43 г. восстановили положение.

Результаты операции

1. План противника сорван. Нигде противнику не удалось прорвать нашего фронта. Он лишь потеснил наши войска на глубину до 40 км{43} .

Противник втянул в эту операцию все свои резервы с юга, стянул сюда свою авиацию. Это дало возможность в более легких условиях начинать наши наступательные операции в районе Орла и на юге.

Противник, стянув в район Белгорода крупные силы и не достигнув цели, понес огромные потери и потерпел поражение.

В боях с 4 по 22.7. противник потерял:

убитыми и ранеными солдат и офицеров - 135 000 чел.

пулеметов - 367 шт.

минометов - 444 "

орудий полевых - 606 "

[...]

бронемашин - 24 "

самолетов сбито и подбито - 917 "

автомашин с войсками и грузами - 4761 "

бензозаправщиков - 40 "

взорвано складов с горючим и боеприпасами - 28 "

Следует указать, что значительная часть подбитых танков противником быстро восстанавливалась.

Указанные выше потери подтверждаются показаниями пленных. Так, например, пленные 3 тд показали, что перед наступлением дивизия имела не менее 250-300 танков, а в стрелковых ротах мотополков было по 180 человек. К концу же операции в дивизии осталось 30 танков и в ротах не более 40 человек, а некоторых подразделений совершенно не существует. Пленные других дивизий показывают примерно то же самое.

Достигнутые противником небольшие территориальные успехи к настоящему времени ликвидированы.

При отходе противник оставил на поле боя трофеи - орудия, машины и другое военное имущество, большей частью разбитое. Много подбитых танков и машин он эвакуировал. Трофеи подсчитываются.

К настоящему времени противник до пяти-шести довольно потрепанных танковых дивизий направил для действий против ЮЗФ{44} , ЮФ{45} и в район Орла. Остальные его силы осели на его старом оборонительном рубеже.

II. Войска фронта проявили большое упорство в обороне... Ни одна часть не погибла и в окружение не попала. Большую маневренность показали иптаповские полки и ибр{46} . Менее маневренными оказались танковые соединения. Все части фронта налицо...

К 15.7.43 г., т. е. к моменту перехода противника к обороне, а также и в настоящее время войска фронта вполне боеспособны... При передаче 69 армии и 7 гв. армии в Степной фронт всего передано:

стрелковых дивизий - 17

истребительных бригад - 3

истребительных противотанковых артполков - 8

пушечных артполков резерва Главнокомандования - 5

минометных полков - 3

гвардейских минометных полков - 3

зенитных дивизий - 2

отдельных зенитных полков - 4

батальонов ПТР - 11

танковых бригад - 3

танковых полков - 3

К 20.7.43 г. войска Воронежского фронта несколько пополнены людьми и матчастью. Стрелковые дивизии 6 гв. армии имеют каждая от 5300 человек и больше.

III. Работа авиации носила напряженный характер. Авиация Воронежского фронта за период с 5 по 17.7. произвела 10821 самолето-вылет.

Авиация противника в период с 3 по 19.7.43 г. произвела 13 386 самолето-вылетов, из них 5.7.43 г. - 3600 самолето-вылетов.

IV. Общий вывод: к настоящему времени войска Воронежского фронта, нанеся поражение противнику и восстановив свое прежнее положение, способны вести активные наступательные операции.

Командующий войсками Воронежского фронта

генерал армии Н. Ватутин..."{47}

Хотелось бы подчеркнуть некоторые из отмеченных в донесении положений.

Прежде всего - о намечавшемся на 7 июля контрударе наших танковых соединений. Отказа от него, как достаточно ясно показано в приведенном донесении, настоятельно потребовало изменение обстановки. И в этом решении, на мой взгляд, отразилась одна из характерных черт полководческого таланта Николая Федоровича Ватутина - уменье чутко улавливать малейшие изменения обстановки, видеть в связи с этим дальнейшее развитие событий и соответственно действовать, не останавливаясь и перед коренной перестройкой ранее принятого плана.

Заслуживает внимания и сделанное в донесении замечание относительно различия в методах действий на Воронежском и Центральном фронтах, объяснявшееся особенностями обстановки. Здесь важно отметить два обстоятельства: сопоставление возможностей сосредоточения артиллерии на участках прорыва и особенно различие в силе ударов, нанесенных противником по войскам двух фронтов.

Напомню, что полоса обороны Центрального фронта равнялась 306 км, а Воронежского - 244 км. Первый имел в своем составе 11098 орудий и минометов всех калибров, а второй-8697. Отсюда плотность орудий и минометов на 1 км фронта соответственно была равна 36,3 и 35,6, т. е. была почти одинаковой на обоих фронтах. Однако наряду с этим характер местности, по определению военных советов фронтов и представителей Ставки Маршалов Советского Союза Г. К. Жукова и А. М. Василевского, позволял противнику нанести удар на Центральном фронте на участке в 95 км, что составляло 31% его полосы, а на Воронежском - на участке в 164 км (67% полосы).

Важную роль на фоне этого играла первоначальная сила удара. Сопоставление ее в двух немецко-фашистских группировках приводит к заключению, что первоначальная сила удара была несравненно больше у Манштейна, чем у Моделя. Первый ввел в сражение 5 июля шесть танковых дивизий, а второй только две. К тому же Модель в связи с подготовкой к наступлению войск Западного и Брянского фронтов из имевшихся шести танковых и одной моторизованной дивизий не использовал для наступления против войск Центрального 12-ю танковую и 10-ю моторизованную дивизии. Подобного облегчения войска Воронежского фронта не испытали.

Из сказанного напрашивается вывод, что Воронежский фронт располагал меньшими возможностями для концентрации сил и средств на предполагаемом участке атаки противника, но отразил более мощный удар. Достичь этого удалось маневром сил и средств с неатакованных участков фронта и своевременным прибытием резервов Ставки ВГК.

В связи с этим важно иметь ясное представление и о различии в силах вражеских группировок, нацеленных против войск Центрального и Воронежского фронтов. Как указано выше, против южного фаса дуги Манштейн имел почти на 800 танков и самоходных орудий больше, чем Модель в районе Орла. Как это ни странно, но до сих пор можно встретить утверждение, что различие в силах было невелико, а потому нельзя считать его существенным и что противник продвинулся на Центральном фронте на меньшую глубину, чем на Воронежском вследствие неправильного распределения сил и средств в полосе последнего.

Об ошибочности такой точки зрения Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: "Так, Ставка и Генштаб считали, что наиболее сильную группировку противник создает в районе Орла для действий против Центрального фронта. На самом деле более сильной оказалась группировка против Воронежского фронта... Этим в значительной степени и объясняется то, что Центральный фронт легче справился с отражением наступления противника, чем Воронежский фронт"{48}.

Считаю себя обязанным дополнить сказанное им по данному вопросу. Тем более, что при рассмотрении его обычно имеют в виду тот факт, что командование Воронежского фронта, включив 50-километровую полосу 40-й армии в участок вероятного наступления врага, лишило себя возможности создать более плотную оборону в полосах 6-й и 7-й гвардейских армий.

Такое предположение ошибочно по целому ряду причин.

Оценивая возможное направление удара противника, командование Воронежского фронта, конечно, учитывало, что кратчайший и наиболее удобный путь к Курску, куда стремился враг, лежал вдоль шоссе через Обоянь. И именно данное направление было прикрыто особенно прочно.

Но мог ли командующий фронтом ограничиться этим? Прав ли был бы он, сделав заключение, что немецко-фашистское командование изберет кратчайшее направление, хотя оно несомненно знает о подготовленной здесь наиболее прочной обороне? Ответ на эти вопросы может быть только отрицательным. Тем более, что фашистские танковые группировки, встречая упорное сопротивление, всегда отказывались от лобовых атак и искали обходных путей.

Вот почему командование Воронежского фронта не ограничилось созданием весьма прочной обороны в полосе только 6-й гвардейской армии и сосредоточением здесь мощных средств усиления, а также 1-й танковой армии - второго эшелона фронта. Наряду с этим оно приняло необходимые, диктуемые обстановкой меры по организации отпора возможным попыткам врага прорвать оборону справа или слева от кратчайшего направления, т. е. в полосах 40-й и 7-й гвардейской армий.

И обоснованность этих мер ни в малейшей степени не уменьшается тем, что противник все же решил наступать на Курск вдоль шоссе.

Во-первых, это произошло в связи с появлением нового фактора - переоценки противником наличия в составе его ударной группировки большого количества тяжелых танков "пантера", "тигр" и мощных самоходно-артиллерийских установок "фердинанд". Немецко-фашистское командование считало их неуязвимыми и потому, изменив своей обычной тактике, решилось наступать на участке с самой прочной обороной. Тем самым оно рассчитывало не только прорваться к Курску на кратчайшем направлении, но и отрезать при этом возможно большую часть войск двух наших фронтов, в том числе и 40-ю армию.

Во-вторых, не следует забывать, что сосредоточение наибольших сил и средств в полосе 6-й гвардейской армии как раз и подтверждает правильность оценки командования фронта, ожидавшего главного удара именно там, где он и был нанесен. Что же Касается полосы 40-й армии, то сосредоточенные здесь войска и средства усиления предназначались не только для обороны на случай обходного движения врага, но и для контрудара в юго-восточном направлении.

Такой контрудар был нами спланирован еще в период подготовки обороны. Предусматривалось, что он будет нанесен после перехода противника в наступление против 6-й гвардейской армии: Нацеленный на Черкасское, т. е. под основание предполагаемого прорыва, он мог сыграть важную роль при разгроме наступавшей вражеской группировки.

Наш план был одобрен Н. Ф. Ватутиным, и мы тщательно подготовились к его осуществлению в том случае, если оправдается предположения о намерении противника наступать левее нашей полосы. Когда же 5 июля именно так и получилось, я отдал распоряжение дивизиям второго эшелона, танковым бригадам и частям усиления сосредоточиться на левом фланге армии и быть в готовности к нанесению контрудара.

Осуществить намеченное не удалось лишь потому, что обстановка потребовала переброски значительной части сил 40-й армии в полосу прорыва, т. е. на участок 6-й гвардейской армии. С 6 по 8 июля мы по приказанию командующего фронтом направили туда три стрелковые дивизии - 184, 219 и 309-ю, две танковые и две артиллерийские бригады, два танковых, самоходный, гаубичный, четыре истребительно-противотанковых и два гвардейских минометных полка. Им выпала высокая честь совместно с войсками 6-й гвардейской и 1-й танковой армий остановить наступление вражеской группировки, разгромить и отбросить ее в исходное положение.

Таким образом, большая часть сил 40-й армии по существу послужила для командования фронта крупным резервом, которым можно было в максимально короткие сроки маневрировать непосредственно на поле боя, направляя его на наиболее угрожаемые участки. Примером тому могут служить боевые действия 309-й стрелковой дивизии под командованием полковника Д. Ф. Дремина и 86-й танковой бригады под командованием полковника В. С. Агафонова.

Как известно, наиболее яростную попытку прорваться к Обояни противник предпринял 9 июля. В тот день, как я уже говорил, он бросил в атаку на узком участке фронта до 500 танков. Фашистское командование создало здесь небывалую плотность танков. Если в среднем она составляла до 50 на 1 км фронта, то на отдельных участках превышала 100. Кроме того, в район боевых действий были брошены крупные силы авиации, сделавшие за день свыше 1500 самолето-вылетов.

Командование фронта своевременно вскрыло намерения врага и в свою очередь создало на этом направлении сильную группировку артиллерии, танков и основных сил 2-й воздушной армии. В числе других войск сюда и были переброшены 309-я стрелковая дивизия, усиленная 869-м и 1244-м истребительно-противотанковыми полками, и 86-я танковая бригада. Уже утром 9 июля они с ходу встали в оборону в районе к югу от развилки дорог, идущих из Обояни на Белгород и на Ивню, за боевыми порядками 31-го танкового корпуса и 51-й гвардейской стрелковой дивизии.

Главный удар противник нанес вдоль шоссе в районе Новоселовки, на участке двух последних соединений и оборонявшихся правее 3-го механизированного корпуса и 67-й гвардейской стрелковой дивизии. К середине дня гитлеровцам удалось прорвать фронт обороны; 3-й механизированный корпус генерала С. М. Кривошеина, а также 31-й танковый корпус генерала Д. X. Черниенко и 51-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Н. Т. Таварткиладзе отошли за боевые порядки 309-й стрелковой дивизии.

Вместе с ними она и приняла на себя последующие удары врага. Ее 959-й стрелковый полк, будучи атакован, оказался несколько оттесненным на север. Но опытный командир полка полковник Ф. Г. Мащенко, не однажды за время войны побывавший в опасной обстановке, тут же организовал контратаку. После ожесточенного боя противник, понеся потери, был отброшен в исходное положение.

Успешно отразили вражеские атаки и остальные полки дивизии. Бойцы умело отсекали пехоту от танков и уничтожали их. На рубеже, занятом 309-й и соседними стрелковыми дивизиями, враг не прошел. За день он потерял здесь много танков, исчерпал свои резервы и потерпел полный крах.

Оборонявшаяся правее 86-я танковая бригада прошла славный боевой путь в составе 40-й армии и особо отличилась в наступательных операциях предшествующей зимой. Я хорошо знал многих ее воинов и тогдашнего командира бригады подполковника В. Г. Засеева, павшего смертью храбрых в боях за Харьков. Теперь ее возглавлял столь же отважный и умелый командир полковник В. С. Агафонов.

В первый же день вражеского наступления бригада вместе с другими соединениями изготовилась к нанесению контрудара в направлении Черкасское, однако затем была переброшена в район южнее Обояни. Там она заняла оборону, оседлав дорогу Белгород-Обоянь, и также не допустила прорыва танковой лавы противника. Танкисты вкопали свои боевые машины в землю и с места отразили все вражеские атаки.

Наиболее отличились в этих ожесточенных боях экипажи командира танковой роты 233-го танкового батальона капитана Н. Г. Губа, командиров танков лейтенантов И. Е. Миляева, Н. В. Каюшкина, В. И. Голубчикова, командира танкового взвода старшего лейтенанта Л. Г. Дударова. Каждый из них уничтожил от двух до четырех танков врага. По одному танку подбили экипажи старших лейтенантов П. В. Болотова и В. Е. Кравченко, лейтенантов А. М. Батрака, В. А. Кулика, Н. Д. Колчина, младших лейтенантов Н. Ф. Заруба, И. И. Абдукаримова и других{49}.

Боевые действия этих соединений, как и 184-й и 219-й стрелковых дивизий со средствами усиления, также переброшенных из полосы 40-й армии на обоянское направление, внесли ощутимый вклад в успешное отражение вражеской попытки прорыва на Курск с юга. Это, как мы видели, отметил и генерал армии Н. Ф. Ватутин в приведенном выше донесении Верховному Главнокомандующему.

Из данного документа и приведенных мною фактов видно, что даже неатакованная 40-я армия своими основными силами и средствами, а также 38-я армия частью сил участвовали в отражении вражеского наступления на направлении главного удара. Это лишает всякой почвы утверждения о якобы не использованных командованием Воронежского фронта возможностях применения собственных сил для отпора врагу.

Остается, таким образом, вопрос о причине привлечения резервов Ставки к борьбе с наступающим противником. И она ясна. Ибо в условиях, когда по сравнению со своим правым соседом войска Воронежского фронта обладали меньшей огневой силой, именно на них, как с полным основанием писал Н. Ф. Ватутин, обрушился удар главных сил, участвовавших в операции "Цитадель". Это подтверждается уже тем, что на южном фасе Курской дуги противник в первый день нанес удар силами пяти корпусов, а на северном - трех.

Эти данные, ни в малейшей степени не снижающие значения замечательных действий войск Центрального фронта по отражению удара фашистской группировки и ее разгрому, в то же время свидетельствуют, что армии Воронежского фронта победили врага, действуя в более трудных условиях. И знать это нужно, ибо мы должны отдать должное всем, кто добыл грандиозную победу в Курской битве, покрыв себя бессмертной славой.

* * *

Оборонительное сражение под Курском, подобно битве под Сталинградом, вошло в историю военного искусства и Великой Отечественной войны как одно из величайших в современной эпохе. Оно оказало огромное влияние на весь последующий ход второй мировой войны в целом, нанесло смертельную рану фашистскому зверю.

Мечтая за четыре дня дойти до Курска, гитлеровцы не смогли прорвать и половину наших оборонительных рубежей. Они захлебнулись в собственной крови и вынуждены были отходить на те рубежи, с которых начали свое наступление. Враг не смог получить ожидаемой свободы маневра.

Один из пленных, офицер-танкист, объяснял это следующим образом: "Наши потери в танках огромны. Теряли мы танки не только от огня обороняющихся, но и на минных полях. Мы никогда не ожидали, что русские могут столько установить мин. Танкисты боялись действовать из-за минных полей, и это повлияло в значительной мере на развертывание военных действий"{50}.

А начальник штаба вражеского 48-го танкового корпуса впоследствии писал: "Русские совершенствовали оборону на вероятных направлениях нашего прорыва. Весь район был буквально усеян минами... Ни одного минного поля, ни одного противотанкового района не удавалось обнаружить до тех пор, пока не подрывался на мине первый танк или не открывало огонь первое русское противотанковое орудие"{51}.

К этому следует добавить, что и оборона, о которую разбилось наступление противника, и мощный огонь, которым он был встречен, - все это дело рук советских воинов. Это они сорвали предполагаемый победный марш гитлеровцев, которым пришлось за каждый метр продвижения заплатить огромными потерями.

Исключительно самоотверженно действовали, например, наши артиллеристы. Они проявили бесстрашие и изобретательность в борьбе с противником. На их долю пришлось свыше 60 процентов подбитых гитлеровских танков. Так как снаряды противотанковых орудий не пробивали лобовой брони "тигров", то расчеты, находясь со своими орудиями в укрытиях, пропускали фашистские танки, а затем поражали их в борта и в кормовую часть.

Истребители танков не ждали, когда немецкие танки будут наступать на участках обороны их подразделений и частей, а шли навстречу им. Они поражали их противотанковыми гранатами или с помощью длинных шестов подводили противотанковые мины под вражеские танки и подрывали последние. Когда в первые дни боев было обнаружено, что фашисты отбуксировывают повреждённые танки и, отремонтировав их, снова посылают в бой, то истребители танков с запасом взрывчатки пробирались во вражеский тыл и добивали вражескую технику, превращая ее в металлический лом.

Высокую оценку действиям наших войск в Курской битве дал Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. В. Сталин. В его приказе от 24 июля 1943 г. говорилось: "Проведенные бои по ликвидации немецкого наступления показали высокую боевую выучку наших войск, непревзойденные образцы упорства, стойкости и геройства бойцов и командиров всех родов войск в том числе артиллеристов и минометчиков, танкистов и летчиков. Таким образом, немецкий план летнего наступления нужно считать полностью провалившимся. Тем самым разоблачена легенда о том, что немцы летом в наступлении всегда одерживают успехи, а советские войска вынуждены будто бы находиться в отступлении"{52}.

Родина высоко оценила мужество, стойкость, массовый героизм участников Курской битвы. Свыше 100 тыс. солдат и офицеров награждены орденами и медалями. Среди них было немало и воинов 40-й армии. Правда, многим из них довелось, как уже сказано, сражаться не на тех участках, где они готовили оборону, а на иных, за пределами полосы нашей армии. Но и там они показали, что не потеряли даром ни одного часа в течение месяцев всесторонней подготовки к отражению вражеского наступления.

Бывший фашистский генерал Гудериан писал впоследствии: "В результате провала наступления "Цитадель" мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя... Само собой разумеется, русские поспешили использовать успех. И уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней. Инициатива полностью перешла к противнику"{53}.

Итак, оборонительная операция закончилась крупным успехом войск Красной Армии. На очереди была новая задача - контрнаступление.

Глава III. Удар за ударом

I

В нашем контрнаступлении под Курском летом 1943 г. 40-я армия получила, несомненно, важную, но в общем сравнительно скромную задачу: активными действиями обеспечить главную группировку войск Воронежского фронта, наступавшую на левом крыле и в центре фронтовой полосы, от возможных ударов противника справа, с северо-запада. Ход событий, однако, внес существенные коррективы в этот план. Постепенно направление, на котором сражалась 40-я армия, превратилось из второстепенного в главное. И в значительной мере это было результатом решительных и успешных действий ее войск.

Но не будем забегать вперед.

В 1943 г. враг был еще силен. Поэтому не удивительно, что его 4-я танковая армия и армейская группа "Кемпф", действовавшие против войск Воронежского фронта в районе Харькова и Белгорода, после перехода к обороне частично восполнили понесенные ими крупные потери. К 1 августа эти группировки насчитывали 14 пехотных и 4 танковые дивизии. В их составе было 200 тыс. солдат и офицеров, свыше 3 тыс. орудий и минометов, 600 танков и штурмовых орудий. С воздуха вражескую группировку обеспечивало около тысячи самолетов.

Эти внушительные силы опирались на заранее подготовленную оборону.

Ее первая полоса глубиной 6-8 км имела три сильно укрепленные позиции. На каждой были оборудованы опорные пункты и узлы сопротивления, соединенные ходами сообщения. Опорные пункты имели значительное количество дзотов. Вторая полоса представляла собой позицию глубиной 2-3 км. Между нею и главной полосой проходила промежуточная позиция. Глубина всей тактической зоны вражеской обороны составляла здесь 15- 18 км. Но это было далеко не все. В период контрнаступления нашим войскам предстояло в районе Белгородско-Харьковского выступа преодолеть семь оборонительных полос и два кольцевых обвода, возведенных противником вокруг Харькова. Таким образом, общая глубина обороны противника достигала примерно 80-90 км.

Характер действий наших войск на этом направлении был определен директивой Ставки, предписывавшей Воронежскому и Степному фронтам нанести смежными флангами сильный удар из района северо-западнее Белгорода на Богодухов, Валки, Нов. Водолага. Цель- рассечение группировки противника на две части с последующим охватом и разгромом его основных сил в районе Харькова.

О содержании этой директивы я узнал в конце июля на совещании, проведенном представителем Ставки маршалом Г. К. Жуковым. Оно состоялось на КП командующего 6-й гвардейской армией И. М. Чистякова. В его землянке в тот день собрались все командармы Воронежского фронта. Вскоре прибыли Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин. Изложив цели наступления и указав намечаемое направление главного удара войск фронта, представитель Ставки предложил собравшимся высказать свои соображения относительно проведения операции.

Должен отметить, что о предстоявшем наступлении я, как и, несомненно, каждый из участников совещания, задумывался не раз. Мне, в частности, казалась заманчивой мысль нанести основными силами нашего фронта удар с рубежа Краснополье, Солдатское в общем направлении на Ахтырку, Полтаву. По моему мнению, это позволило бы нам охватить с запада всю белгородско-харьковскую группировку противника и во взаимодействии с войсками Степного и Юго-Западного фронтов окружить и уничтожить ее, т. е. повторить Сталинград в еще более крупном масштабе.

Не скрою, эта идея была мне по душе и потому, что открывала перспективу нанесения главного удара в полосе находившейся под моим командованием 40-й армии. Иначе говоря, ей предстояло бы действовать не на вспомогательном, как намечалось, а на главном направлении. И вот, когда мне было предоставлено слово, я высказал свои соображения по плану операции. Однако предложение перенести несколько западнее направление главного удара не было принято. Внимательно выслушав меня, Г. К. Жуков ответил так:

- Сейчас у фронта не хватит сил для предлагаемого вами глубокого охвата и окружения противника. Поэтому Верховный Главнокомандующий приказал бить врага по голове, т.е., по его главным силам. А где они? Как известно, под Белгородом. Там и ударим. Однако я согласен с вами в той части, что следует усилить удар по противнику в полосе 40-й армии. С этой целью необходимо на ее левом фланге, а не в полосе 6-й гвардейской армии, как намечалось ранее, ввести в сражение свежую 27-ю армию.

Решение, конечно, было правильное. Ставка, как мне стало ясно, исходила из стремления не давать противнику времени на дальнейшее усиление обороны. А этого можно было достичь лишь в том случае, если планируемый удар нанести как можно быстрее. Разгром противостоявших фашистских войск в кратчайший срок должен был положить начало новому мощному наступлению Красной Армии с целью изгнания оккупантов с советской земли.

Итак, в соответствии с директивой Ставки командующий Воронежским фронтом принял решение нанести главный удар силами 6-й и 5-й гвардейских, 1-й танковой и 5-й гвардейской танковой армий. После разгрома противостоявшей группировки противника предполагалось развить наступление подвижными соединениями в общем направлении на Золочев, Валки, в обход Харькова с запада. Действия главной ударной группировки фронта обеспечивались справа ударом 40-й и 27-й армий.

Задача войск 40-й армии состояла в том, чтобы активными действиями на правом крыле фронта сковать противника. Основными силами - двумя-тремя стрелковыми дивизиями и танковым корпусом мы должны были прорвать вражескую оборону на участке Теребрено, Липовые Балки и, развивая наступление в Юго-Западном направлении, к исходу 10 августа выйти на рубеж Холодово, Пархомовка, Белки, Тростянец. Там нам предстояло закрепиться, обеспечивая правый фланг 27-й армии. Нашим же правым соседом по-прежнему была 38-я армия, которая получила задачу активными действиями сковать противника на 72-километровом фронте от Снагости до Краснополья.

Приступив к подготовке наступательной операции, мы сразу же почувствовали, как мало сил оставалось тогда у 40-й армии. Нам очень не хватало теперь тех стрелковых дивизий и средств усиления, которые были нами выделены в ходе оборонительного сражения для действий в полосах других армий.

В конечном счете, однако, подготовка к предстоявшей наступательной операции прошла успешно. Этому способствовало то, что мы получили на усиление 2-й танковый корпус под командованием генерал-майора А. Ф. Попова. Созданную нами ударную группировку можно было, таким образом, считать довольно сильной, конечно, учитывая при этом вспомогательный характер поставленной нам задачи.

К ее выполнению мы подготовились за несколько дней. Да и войска Воронежского фронта в целом в такой же короткий срок завершили все приготовления к контрнаступлению. В столь стремительном их осуществлении сказался опыт, накопленный в предшествовавших действиях наших войск. В особенности это относится к опыту зимы 1942/43 г. Войска Воронежского фронта, например, в январе-феврале подготовили и успешно осуществили несколько крупных наступательных операций - Острогожске-Россошанскую, Воронежско-Касторненскую, Белгородско-Харьковскую.

Думается, нельзя не указать на это обстоятельство. Ведь описываемый момент представлял собой завершение коренного перелома в ходе войны в пользу Советского Союза. Поэтому нам, как никогда ранее, требовалось уменье стремительно, в максимально короткие сроки, осуществить всестороннюю подготовку больших войсковых масс к крупным наступательным операциям с самыми решительными целями. И можно с гордостью сказать, что советское военное искусство и в этом отношении оказалось на должной высоте. Свидетельство тому все последующие события Великой Отечественной войны, представлявшие собой непрерывную цепь следовавших один за другим мощных ударов по врагу.

...Контрнаступление войск Воронежского фронта на белгородско-харьковском направлении началось 3 августа 1943 г. Ему предшествовала мощная трехчасовая артиллерийская подготовка и удары нашей авиации. Захватив первую позицию противника, войска 5-й и 6-й гвардейских армий вклинились и во вторую. На этом рубеже в 13 часов их обогнали введенные в сражение войска 1-й и 5-й гвардейских танковых армий. Совместно с пехотой они прорвали главную полосу вражеской обороны. Стремительно развивая наступление, танковые армии к исходу первого дня завершили прорыв тактической зоны обороны противника и продвинулись на глубину до 26 км.

В течение следующих двух дней войска фронта продолжали успешно наступать на всех направлениях. 5 августа 6-я гвардейская армия овладела Томаровкой, которую противник превратил в сильно укрепленный узел обороны. Войска Степного фронта в тот день штурмом взяли Белгород.

А вечером мы узнали необыкновенную новость: в Москве был произведен салют в честь доблестных войск, освободивших Орел и Белгород. Так отмечать победы на фронте стало у нас в дальнейшем традицией. Но в тот вечер, о котором здесь рассказывается, салют в Москве особенно обрадовал нас. В столь торжественной и новой тогда форме приветствия отличившимся войскам тоже отражалась явственно обозначившаяся перемена во всем ходе войны, и мы, находившиеся на фронте, не могли не почувствовать это. Живо представлялось озаренное ярким фейерверком небо столицы нашей Родины - Москвы и радостно думалось: вот и начинают сбываться слова о том, что будет на нашей улице праздник!

День 5 августа был и для 40-й армии богат событиями. Ее войска в 7 часов 15 минут, после двухчасовой артиллерийской подготовки и удара по противнику с воздуха, начали прорыв вражеской обороны на 7-километровом участке.

Небезынтересная деталь: в момент атаки и за 10 минут до нее мы создали несколько мощных дымовых завес, общий фронт которых составил около 6 км. В боевом донесении военно-химического управления Воронежского фронта об этом сообщалось следующее:

"При прорыве обороны противника на левом фланге ударной группировки 40 армии в 7.05. 5.8.43 г. была применена система из четырех дымовых завес (маскирующего, ослепляющего и отсечного действия). Дымзавесы облегчили выполнение ближайшей тактической задачи армии и, полностью задымив узел сопротивления в Теребрено, прикрыли подход атакующих подразделений от прицельного огня противника, подвоз боеприпасов на огневые позиции, выход части артиллерии на ОП для стрельбы прямой наводкой. Ослепив наблюдение противника, дымзавеса нарушила систему его огня, чем облегчила обход Теребрено и узлов сопротивления южнее. Система маскирующих дымзавес выявила и отвлекла уцелевшие огневые точки противника, обрушившиеся на отдельные участки ее двумя огневыми налетами"{54} .

Искусное применение дымовых завес помогло войскам армии при очень незначительных потерях прорвать главную полосу обороны, позволило успешно ввести в прорыв 2-й танковый корпус и к исходу дня продвинуться на глубину более 8 км. В тот день войсками 40-й армии было уничтожено 2665 гитлеровских солдат и офицеров, 54 танка, 18 пулеметов и захвачено 250 пленных, 30 орудий, 10 минометов, 47 пулеметов, много боеприпасов, снаряжения и имущества{55}.

Главная группировка войск фронта 6 и 7 августа наступала так же успешно. 6-я гвардейская армия при содействии части сил 27-й и 5-й гвардейской армий окружила и уничтожила борисовскую группировку противника в составе трех пехотных и одной танковой дивизий. К исходу 7 августа наши войска на этом направлении продвинулись до 100 км, а фронт прорыва расширили до 120 км. В результате их стремительного наступления группировка противника была разрезана на две части, между которыми образовался разрыв по фронту до 50-55 км. В него и устремились соединения 1-й танковой армии, овладевшие 7 августа одним из важнейших узлов сопротивления противника - г. Богодухов.

Мощный удар наших войск на белгородско-харьковском направлении поставил под угрозу группировку противника в Донбассе. В связи с этим танковые дивизии, только что переброшенные немецко-фашистским командованием с белгородского направления на изюм-барвенковское, были спешно повернуты обратно.

40-я армия уже 6 августа почувствовала усилившееся сопротивление врага. Действовавшие против нас части 57-й, 33-й пехотных дивизий в течение всего дня предпринимали яростные контратаки, поддержанные 30-50 танками. Тут же действовали 7-я и 11-я танковые дивизии.

Особенно тяжело пришлось 100-й стрелковой дивизии при овладении дер. Почаево. Нужно отметить, что это было одно из лучших соединений 40-й армии. Им долго командовал опытный и храбрый военачальник генерал-майор Ф. И. Перхорович. Когда же последний был выдвинут на должность командира 52-го стрелкового корпуса, дивизию возглавил сначала полковник Н. А. Беззубов, а с 17 июля полковник П. Т. Цыганков, обладавший всеми необходимыми для этого качествами. Инициативные и смелые офицеры командовали и частями этой дивизии. Всех их я хорошо знал, так как часто бывал у них не только на переднем крае, но и в боевом охранении. Среди них, в частности, был и М. В. Луговцев, впоследствии генерал-полковник, командующий Одесским военным округом. В 100-й стрелковой дивизии он тогда отлично командовал полком.

В бою 6 августа всем воинам этой дивизии хорошо пригодились их боевой опыт, мужество и стойкость.

Вскоре после полудня противник нанес сильный артиллерийский и авиационный удар по боевым порядкам наступавших соединений. В течение получаса вражеские самолеты сбросили на них более 1,5 тыс. бомб разных калибров. Сразу же после этого гитлеровцы силами до двух пехотных полков с 50 танками контратаковали 472-й стрелковый полк. Прорвавшись на его тылы, они отрезали полк от основных сил дивизии. Более того, возникла угроза выхода противника в тыл наступавшей главной группировки войск армии.

Но советские воины не дрогнули. Ведя бой в окружения, полк в течение пяти часов бесстрашно отбивал все атаки врага. А тем временем подоспела помощь. В схватке с врагом особенно отличилась 32-я истребительно-противотанковая бригада полковника И. В. Купина. С ходу развернувшись, она в самый тяжелый момент приняла на себя всю силу удара вражеских танков. Гитлеровцы вновь и вновь атаковали, но каждый раз их атаки отбивались огнем артиллерии и подразделений 472-го стрелкового полка.

В этом бою противник потерял около 800 солдат и офицеров, 12 танков и 15 автомашин, но цели не добился. К 18 часам части второго эшелона дивизии и стрелковый полк из резерва армии ликвидировали вражеское кольцо вокруг 472-го стрелкового полка. Нанеся удар по противнику, они отбросили его к югу от Почаево.

В тот день замечательный подвиг совершила лейтенант медицинской службы Л. М. Финникова. Когда полк оказался в окружении, в его составе было 78 раненых. Они не могли получить необходимого лечения, их жизнь была в опасности. Наличие раненых сковывало маневр полка. И вот Лидия Михайловна Финникова смело взялась вывести своих подопечных из расположения окруженного полка. Все 78 раненых были доставлены в безопасное место, после чего полк получил возможность полностью использовать свои силы для борьбы с врагом.

Это один из многих и многих примеров беззаветной храбрости и самоотверженности наших воинов-женщин.

Об их участии в Великой Отечественной войне написано уже немало. Не могу и я не выразить уважение и восхищение героическими советскими женщинами.

В действующую армию они пришли уже в первые часы после вероломного нападения фашистской Германии. Сначала это были главным образом жены, дочери, сестры командиров пограничных войск и частей, дислоцировавшихся вдоль границы, а также врачи, медицинские сестры, служащие штабов, войсковых учреждений и местные жительницы. Одни из них взяли в руки винтовки или заменили выбывших из строя пулеметчиков, другие с санитарными сумками пришли перевязывать раненых и эвакуировать их с поля боя.

Вслед за тем, когда вся страна узнала о начавшейся войне и военкоматы были буквально осаждены добровольцами, требовавшими немедленной отправки на фронт, немалую их часть составили девушки - работницы, колхозницы, служащие, студентки и даже школьницы. Всякими правдами и неправдами они вступали в действующие и формировавшиеся части, желая лишь одного - участвовать в защите Родины, в разгроме фашистских захватчиков.

Их не пугали ни трудности военной службы, ни смертельная опасность. С чувством гордости, взволнованно произносили она священные слова военной присяги: "Я, гражданка Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Красной Армии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честной, храброй, дисциплинированной..." И можно ли удивляться этому! Ведь советские женщины, верные дочери своей социалистической Родины, воспитанные в духе горячей любви к Отчизне и родной Коммунистической партии, не могли остаться в стороне, когда над их народом нависла угроза фашистского порабощения. Так вновь сбылись ленинские слова: "Пролетарские женщины не будут смотреть пассивно, как хорошо вооруженная буржуазия будет расстреливать плохо вооруженных или невооруженных рабочих. Они возьмутся за оружие..."{56}.

Да, как и в гражданскую войну, когда женщины сражались за Советскую власть, они и на борьбу с фашистским нашествием вышли с оружием в руках. Они были летчиками, танкистами, артиллеристами (особенно в зенитных частях), связистами и медиками различных специальностей, регулировщицами, партийными и комсомольскими работниками. Не было такого партизанского отряда и такой подпольной организации, где бы не участвовали женщины. Какую храбрость они проявили, какие изумительные подвиги совершили!

Приятно отметить, что женщины были и в нашей 40-й армии, а также в 38-й, которой мне довелось впоследствии командовать, и все они проявили себя подлинными героинями.

Вот, например, 20-летняя санинструктор В. О. Гнаровская. Всегда она находилась в боевых порядках подразделений, неизменно проявляя храбрость и самоотверженность. Только в одном бою на р. Сев. Донец Валерия Гнаровская вынесла с поля сражения 47 раненых бойцов и офицеров с их оружием. А в критические минуты она сама брала в руки автомат и участвовала в отражении вражеских атак. На ее личном счету было 28 уничтоженных фашистов.

Однажды через линию нашей обороны прорвались два вражеских "тигра". Они устремились в район расположения штаба полка, где находились также раненые солдаты и офицеры. Один фашистский танк подбили бойцы, второй уничтожила В. О. Гнаровская. Она подползла к нему и метко бросила связку гранат. Но при взрыве погибла и отважная патриотка. Ей было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Смертью храбрых пала старшина медицинской службы К. С. Константинова, тоже санинструктор. Во время эвакуации раненых в тыл на ее повозку внезапно из-за холма напало до сотня фашистских автоматчиков. Ксения залегла в кустарнике и огнем автомата прикрывала раненых до тех пор, пока они не достигли безопасного места. Будучи ранена в голову, она сама сделала себе перевязку и продолжала стрелять. Но кончились патроны, и ее в бессознательном состоянии схватили фашисты. Помощь опоздала. Когда подоспевшие воины нашего батальона, уничтожив большую часть гитлеровцев и обратив в бегство остальных, нашли Ксению, она была мертва. Фашисты зверски расправились с ней, мстя за убитых ею 12 гитлеровцев.

Другой пример.

Когда во время боя к раненому ротному командиру позвали санитара, пошла Зинаида Туснолобова. В пути она была ранена в обе ноги. И все же ползком добралась к командиру. Он был уже мертв. Взяв у него документы, она поползла назад. Обратный путь был еще мучительнее. Девушка потеряла много крови и передвигалась с огромным трудом. Тем временем окруженные западнее Воронежа гитлеровцы перешли в контратаку, и один из них, заметив Зину с санитарной сумкой, принялся бить ее ногами, а затем прикладом. Раненая потеряла сознание. Лишь на следующий день, когда фашисты были обращены в бегство, наши бойцы подобрали ее на поле боя и отправили в госпиталь. Советские врачи спасли жизнь Зины и вскоре поздравили ее с присвоением звания Героя Советского Союза.

Этого высокого звания были удостоены и многие другие беспредельно отважные девушки, которые не только спасли жизнь десяткам раненых, не только сами сражались бесстрашно, но и увлекали за собой в атаку бойцов. Это Вера Сергеевна Кощеева, Зинаида Ивановна Маресева, Зинаида Александровна Самсонова, Мария Захаровна Щербаченко и многие другие.

Посмертно стала Героем Советского Союза младший лейтенант медицинской службы Федора Андреевна Пущина. Во время налета вражеских бомбардировщиков, когда в здании, где находились раненые, уже бушевал пожар, она не покинула свой пост. Раненых, которых она продолжала перевязывать, вытаскивали буквально из огня. Последней вынесли Федору, уже в бессознательном состоянии, всю обожженную. Она спасла раненых ценою собственной жизни.

Орденом Красного Знамени была награждена санинструктор 309-й стрелковой дивизии Анна Севастьяновна Марченко. Одной из первых в своей стрелковой роте она ворвалась во вражескую траншею и в завязавшейся рукопашной схватке гранатой убила двух фашистских солдат и офицера. В том же бою она оказала первую помощь 39 раненым бойцам. Механик сержант Валентина Васильевна Полозова, телефонистка ефрейтор Зинаида Ивановна Котлярова были награждены орденами Красной Звезды. Сотни других женщин - врачей, фельдшеров, санитарок, радисток и телеграфисток, политработников также удостоены высоких наград за воинскую доблесть.

Мужественно, храбро сражались с врагом наши советские женщины. В Великую Отечественную войну они вновь оправдали слова, сказанные В. И. Лениным об их подвигах в гражданскую войну: "Какую храбрость они проявили, как храбры они и сейчас! Представьте себе страдания и лишения, которые они выносят. И они держатся, держатся потому, что хотят отстоять Советы, потому что хотят свободы и коммунизма. Да, наши работницы великолепны, они - классовые бойцы. Они заслуживают восхищения и любви"{57}.

II

Гитлеровцы не сумели остановить наступление 40-й армии. Им лишь удалось несколько затормозить его, да и то ненадолго.

Для развития наступления командующий фронтом 6 августа передал нам из состава 27-й армии еще один танковый корпус - 10-й под командованием генерал-майора В. М. Алексеева. Ночью мы произвели частичную перегруппировку и с утра 7 августа возобновили наступление в направлении Тростянец. К исходу дня войска 40-й армии находились на рубеже Краснополье, Мезеновка, Славгород, Мощеное. Перед правым флангом армии противник начал отвод своих войск на Боромлю. В последующие дни вражеские контратаки вновь участились, и мы во взаимодействии с 27-й армией продолжали вести ожесточенные бои с танками и мотопехотой противника.

Немецко-фашистское командование, видя угрозу, нависавшую над левым крылом войск, стремилось любой ценой остановить наше дальнейшее продвижение. С этой целью оно решило ввести в сражение моторизованную дивизию "Великая Германия" и часть сил 57-й пехотной дивизии.

О переброске мотодивизии в район Боромля мы узнали заблаговременно от перешедшего на нашу сторону немецкого офицера из штаба 7-й танковой дивизии. Его сообщение вскоре подтвердил захваченный в плен командир роты тяжелых танков 51-го дивизиона. Он показал, что дивизион имеет до 80 танков "тигр", "пантера" и самоходных орудий "фердинанд"{58}.

Таким образом, ввод в сражение этой дивизии, на которую командование противника возлагало большие надежды, не был для нас неожиданным. Своевременно предпринятые нами меры сделали усилия врага безуспешными.

Впрочем, бой против брошенных противником 11 августа в контратаку крупных сил был напряженным. Моторизованная дивизия "Великая Германия" совместно с частями 57-й пехотной дивизии, действуя на узком участке, нанесла удар по нашей 206-й стрелковой дивизии. В результате упорного трехчасового боя превосходящим силам гитлеровцев удалось незначительно потеснить ее части.

Одновременно противник оказал яростное сопротивление частям 10-го танкового корпуса и 100-й стрелковой дивизии, входившей, как и 206-я, в состав 47-го стрелкового корпуса генерала А. С. Грязнова. Враг стремился не допустить их переправы на западный берег р. Боромля и удержать в своих руках г. Тростянец.

В тот день враг заметно усилил противодействие также в полосе 52-го стрелкового корпуса, наступавшего силами всех своих трех дивизий - 237, 161 и 309-й.

К исходу 11 августа войска 40-й армии сломили сопротивление гитлеровцев. В тот день 52-й стрелковый корпус, взаимодействуя со 2-м танковым, достиг линии, проходившей к западу от Гребенниковки и далее вблизи Шаблино, по северо-западной окраине Боромли и западной части Пархомовки. 47-й стрелковый и 10-й танковый корпуса вышли на рубеж Первомайск, восточный берег р. Боромля, северо-восточная окраина г. Тростянец, Каменка.

Чтобы яснее представить дальнейшее развитие событий в полосе 40-й армии, следует кратко коснуться обстановки на фронте в целом.

Положение оборонявшегося противника к тому времени резко осложнилось. Войска нашего фронта продолжали успешно развивать наступление. На своем правом крыле они приблизились к Боромле, Ахтырке, Котельве, а на левом перерезали железную дорогу Харьков-Полтава в районе Богодухова.

Немецко-фашистское командование не могло не увидеть во всем этом реальную угрозу Харькову и Донбассу. Советским войскам в те дни, по признанию командующего группой армий "Юг" генерал-фельдмаршала Манштейна, "удалось осуществить прорыв на стыке обеих армий (имеются в виду 4-я танковая армия и армейская группа "Кемпф". - К. М.) и значительно расширить его по глубине и ширине... 4-я танковая армия была оттеснена на запад, группа "Кемпф" - на юг... Путь на Полтаву и далее к Днепру был для противника, видимо, открыт"{59}.

Пытаясь спасти положение, вражеское командование начало перебрасывать в район прорыва войска с других направлений. Манштейну удалось сосредоточить западнее Ахтырки и южнее Богодухова 11 дивизий, в том числе 7 танковых и моторизованных. Они имели до 600 танков и предназначались для действий против левого крыла и центра, т. е. главной группировки войск Воронежского фронта, наступавшей на его левом крыле и в центре.

Уже 11 августа во второй половине дня противник силами трех танковых дивизий СС - "Райх", "Викинг" и "Мертвая голова" - нанес из района Константиновки контрудар в направлении Мерефы. Ослабленные соединения 1-й танковой и левого фланга 6-й гвардейской армий были вынуждены с боями отойти. Командующий фронтом ввел в сражение 5-ю гвардейскую танковую армию.

К югу от Богодухова развернулись ожесточенные бои, длившиеся до 17 августа. Создав на этом направлении превосходство в танках, противник не только затормозил наступление войск главной группировки Воронежского фронта, но и несколько потеснил их и продвинулся до 20 км в северном направлении.

Вновь осложнилось положение и на правом крыле фронта. Перед 40-й армией, например, к 12 августа занимали оборону на заранее подготовленном рубеже часть сил 88-й пехотной дивизии, а также 57-я и 332-я пехотные, 4, 7-я и 11-я танковые дивизии, моторизованная дивизия "Великая Германия". Это означало, что и здесь немецко-фашистское командование продолжало наращивать силы. К нам же на усиление прибыла к тому времени всего лишь одна стрелковая дивизия - 23-я и ряд артиллерийских частей.

Однако поставленная нам задача требовала продолжать наступление. Поэтому, исходя из наличия сил, я принял решение произвести перегруппировку войск к правому флангу и там 13 августа нанести удар по врагу, разгромить противостоящие части 88-й, 57-й пехотных и 7-й танковой дивизий, овладеть г. Лебедин и к исходу дня выйти на р. Псел.

52-й стрелковый корпус в составе 237, 309, 23 и 161-й стрелковых дивизий предназначался для прорыва фронта обороны, 10-й танковый корпус - для развития наступления. 47-му стрелковому корпусу предстояло силами двух дивизий - 206-й и 100-й прочно удерживать занимаемый рубеж.

Командующий фронтом утвердил это решение, и мы тотчас же приступили к его выполнению. К сожалению, на деле не удалось осуществить все именно так, как намечалось. Во-первых, сил у нас стало еще меньше: 10-й танковый корпус по распоряжению штаба фронта убыл в состав 47-й армии. Во-вторых, когда правофланговые соединения 40-й армии с утра 13 августа после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление в общем направлении на Великий Выстороп, они встретили исключительно сильное огневое сопротивление.

Особенно упорные бои развернулись в районе населенных пунктов Градское и Лесное. Стремясь удержать их, противник не считался ни с какими потерями. Гитлеровцы предпринимали одну за другой контратаки. Сил же для их разгрома у нас явно не хватало. В результате бои на этом направлении, то и дело переходившие в рукопашные схватки, приняли затяжной характер.

В течение трех дней нам удалось продвинуться только на 4- 5 км.

Напомню, что одновременно продолжались ожесточенные бои к югу от Богодухова. Там противник танковыми соединениями яростно контратаковал войска главной группировки Воронежского фронта, стремясь воспрепятствовать их продвижению вперед. В те же дни он пытался остановить армии Степного фронта, наступавшие на Харьков.

Ни одной из этих целей гитлеровцы не достигли, зато понесли огромные потери.

Вынужденные прекратить 17 августа атаки южнее Богодухова и перейти к обороне, они все же не отказались от намерения овладеть им. Столь упорное стремление прорваться в этот город объяснялось тем, что немецко-фашистское командование рассчитывало таким путем срезать выступ, образовавшийся к югу от Ахтырки в результате наступления главных сил Воронежского фронта, и уничтожить их. Осуществление данного плана возлагалось на мощную группировку в составе моторизованной дивизии "Великая Германия" и основных сил 11-й и 19-й танковых дивизий, которые для этого перегруппировывались в район севернее Ахтырки.

Таким образом, сложилась своеобразная расстановка сил: немецко-фашистское командование готовилось нанести контрудар по центру Воронежского фронта, но предназначенные для этого войска сосредоточивало севернее, в полосе 27-й армии. Это и определило роль 40-й армии в последовавших затем событиях. Как только командованию фронта благодаря четкой работе разведки стало известно о намерении противника, оно решило нанести упреждающий удар, и сделать это, естественно, должна была 40-я армия.

Приняв такое решение, командование фронта усилило 40-ю армию главным образом артиллерией. Действовать нам предстояло совместно с 47-й армией генерала П. П. Корзуна, которая до этого находилась в резерве командующего фронтом и теперь вводилась в бой.

Нам была поставлена задача разгромить противостоявшие на лебединском направлении вражеские войска, обойдя их в районе Ахтырки с запада, и достичь р. Псел. Тем самым мы должны были создать угрозу тылам группировки противника, предназначавшейся для контрудара из района Ахтырки на Богодухов.

В соответствии с приказом фронта командование и штаб 40-й армии разработали оперативный план предстоявшей операции. В нем учитывалось, что 47-я армия, с которой нам предстояло взаимодействовать, самостоятельного участка не получала, ей отводился 9-километровый участок на левой половине нашей полосы. Далее намечалось, что еще правее нанесут главный удар две усиленные дивизии 52-го стрелкового и соединения 2-го танкового корпусов. Наступать же слева от 47-й армии было приказано 47-му стрелковому корпусу (также двумя усиленными дивизиями). Все это должно было слить воедино и значительно усилить удар двух армий. Пожалуй, даже трех, так как одновременно и 38-я армия генерала Н. Е. Чибисова, действовавшая справа, переходила в наступление смежным с 40-й армией флангом.

Состав группировки, предназначенной для выполнения приказа фронта, не оставлял сомнений в том, что главный удар следует нанести на правой половине полосы 40-й армии. Этого требовал и анализ обстановки.

Надо сказать, что в течение всех предшествующих дней враг предпринимал сильные контратаки против нашего левого фланга. Этим и объяснялись упомянутые выше особенно напряженные бои, которые пришлось вести соединениям 47-го стрелкового корпуса. Было понятно, что поведение противника продиктовано стремлением не допустить продвижения наших войск на юго-запад, т. е. по кратчайшему направлению к Днепру. Также не вызывало сомнений, что в силу этого большая часть противостоявших 40-й армии войск была сосредоточена против ее левого фланга.

Вот почему при определении направления главного удара я и остановил свой выбор на правофланговом участке. Это решение, утвержденное командующим фронтом, предусматривало как раз то, чего опасался противник, - сильный удар в юго-западном направлении, но не там, где его ожидало вражеское командование, а несколько севернее.

Более детальное представление об оперативном плане 40-й армии могут дать некоторые выдержки из него.

Так, о целях операции в нем было сказано следующее: 1) прорвать оборону противника на участках от Холодово до рощи в 400 м западнее Гапоновки и от высоты 180,0 до населенного пункта Белка; 2) во взаимодействии с войсками 47-й армии уничтожить противостоящие части 68-й, 57-й пехотных, 7-й и 11-й танковых дивизий; 3) овладеть рубежом р. Псел и прочно его удерживать; 4) быть в готовности к последующей наступательной операции.

Обеим ударным группам 40-й армии предстояло тесно взаимодействовать с 47-й армией, наступая совместно с ней в течение первого и второго дня. Далее 47-я армия, достигнув рубежа Боровенька, Должик, должна была выйти из нашей полосы, нанеся удар в юго-западном направлении, в обход Ахтырки, в то время как войскам 40-й армии надлежало продолжать наступление к р. Псел. Им предписывалось очистить левый берег реки от противника и занять прочную оборону правофланговой группой на участке Пашков, Бишкинь, Селище, левофланговой - от Боброве до Сосновки.

Всю операцию глубиной 40-70 км предполагалось провести в течение трех суток{60}.

Нельзя не отметить, что подготовка к операции, включая разработку оперативного плана и постановку задач соединениям, была проведена менее чем за сутки. Это отражало характерную в то время для Красной Армии черту значительно возросший уровень управления войсками. Четче, чем когда-либо, работали штабы, готовя всю необходимую документацию. Надежной стала связь, что позволяло командирам своевременно докладывать свои решения командующему фронтом и получать от него необходимые указания.

Что же касается постановки задач соединениям, то в данном случае, как и во многих других, нам для этого не нужно было тратить время на сборы командиров. Ведь и я, и члены Военного совета армии К. В. Крайнюков и А. А. Епишев почти непрерывно находились в корпусах и дивизиях. Естественно, что проще было тут же, на месте, ставить им боевые задачи. Так мы и делали.

Темной безлунной ночью была проведена необходимая перегруппировка войск. Ранним утром 17 августа заговорила наша артиллерия и нанесла бомбовые удары по врагу авиация. После этого, в 7 часов, мы перешли в наступление.

Противник яростно оборонялся. На рубеже Верхняя Сыроватка, Холодово, Новгородское, Пархомовка нашей правофланговой группе оказали упорное сопротивление 68, 88 и 57-я пехотные дивизии, имевшие по 40-50 танков каждая. Левофланговая же встретила не менее сильное сопротивление частей 75-й пехотной, 19-й и 11-й танковых дивизий врага.

Но это не могло остановить наших воинов, охваченных высоким наступательным порывом.

Левофланговый 47-й стрелковый корпус, ломая упорное сопротивление врага, продвинулся до рубежа Грузское, Зубовка, Тучное, Становая. Особенно же успешно действовали 52-й стрелковый и 2-й танковый корпуса под командованием генерал-майоров Ф. И. Перхоровича и А. Ф. Попова. В ходе ожесточенных боев они в первый же день наступления освободили ряд населенных пунктов, в том числе и те, которыми нам не удалось овладеть несколько дней тому назад. Среди них были, например, Великий Выстороп, превращенный противником в сильный узел сопротивления, Низы и Нижняя Сыроватка.

Наступила ночь. Бои в полосе 52-го стрелкового корпуса продолжались. Однако сопротивление гитлеровцев постепенно начало ослабевать. Причиной тому, как выяснилось из показаний пленных, был полученный противостоявшими нам здесь войсками приказ об отходе на правый берег Псела. Им предписывалось укрепиться там и воспрепятствовать форсированию этой реки нашими частями. Это обстоятельство, подтверждавшееся нашей разведкой, да и поведением противника, который, пользуясь ночной тьмой, уже приступил к отводу войск за реку, несомненно, открывало перед 40-й армией новые возможности.

III

Те дни мне особенно памятны тем, что снова, в третий раз за время войны, передо мной возникли берега Псела.

Никогда не забыть первой встречи с ним в сентябре 1941 г. После невероятно тяжелых боев в окружении, гибели многих дорогих сердцу боевых товарищей, в том числе командующего фронтом М. П. Кирпоноса, членов Военного совета М. А. Бурмистенко и Е. П. Рыкова, начальника штаба В. И. Туликова и других, в час, когда смерть занесла свою косу и над нашей группой, пробивавшейся на восток, эта река стала для нас как бы чертой, где кончалась ночь фашистской оккупации. Как я уже рассказывал в первой книге "На юго-западном направлении", здесь мы тогда с боями прорвались к своим и возобновили организованную борьбу с врагом.

Вторая встреча с Пселом произошла уже ранней весной 1943г., когда наша 40-я армия, наступая на запад от Харькова, освободила сотни населенных пунктов и форсировала эту реку на участке от Сум до Лебедина. Тогда нам пришлось по приказу командующего фронтом отойти от нее.

Но вот прошло около пяти месяцев, и мы снова у ее берегов, теперь уже для того, чтобы навсегда изгнать врага с родной земли. Сколько важных решающих событий произошло за этот сравнительно короткий срок! Если и тогда, весной, мы громили противника, то теперь - и это показала всему миру Курская битва - наши силы настолько возросли, что гитлеровцы уже были не в состоянии воспрепятствовать могучему натиску советских войск.

Кстати, такое положение на советско-германском фронте во время Курской битвы и после нее надолго стало предметом бессильной ярости гитлеровских генералов. Гудериан, например, даже после войны с явной неохотой признавал, что к упомянутому периоду "пожалуй, навсегда исключалось возобновление наступления в восточном направлении"{61}. А Манштейн, который в летне-осенних боях 1943 г. на Украине окончательно растерял свои лавры, в неистовой злобе уверял, что советские войска представляют собой гидру, у которой "на месте одной отрубленной головы вырастали две новые"{62}.

Советский Союз, ведя справедливую, освободительную войну против немецко-фашистских захватчиков, наращивал мощь своей Красной Армии. В тылу формировались десятки новых дивизий, с заводских конвейеров сходило все больше вооружения и военной техники. Страна, ставшая единым военным лагерем и направившая под руководством Коммунистической партии свои усилия целиком на дело разгрома врага, давала фронту все необходимое для этого в непрерывно возрастающем количестве.

Такой оборот дела, разумеется, не был предусмотрен гитлеровцами. Они, как признавал тот же Манштейн, "не ожидали от советской стороны таких больших организаторских способностей в этом деле (в ведении войны. - К. М.), а также в развертывании своей военной промышленности"{63}.

Конечно, уже после войны гитлеровские генералы занялись всеми подобного рода рассуждениями, как и выискиванием аргументов для собственного оправдания. В период же нашего контрнаступления, о котором здесь рассказывается, все их усилия были направлены на заштопывание прорех, то и дело образовывавшихся в их обороне под натиском наших войск.

Но если враг пытался "удержаться на поле боя", то мы стремились отбросить его все дальше на запад. Ибо советские воины видели перед собой не просто поле боя, а родную землю, ждущую освобождения.

Об этом и думалось мне на берегу Псела. Глядя на светлые воды реки, я мысленно сравнивал три встречи с ней. У первых двух при всей их непохожести была одна общая черта: обе они закончились, увы, нашим отходом на восток. Третья, твердо верилось, будет иной, отсюда мы пойдем только на запад. Залогом тому была наша воля к победе, подкрепленная неизмеримо возросшей мощью Красной Армии...

Взглянув на карту местности, где мы тогда вели бои, нетрудно увидеть, что Псел здесь все более круто поворачивает на Юго-Запад. Например, от Верхней Сыроватки, где наступали части 52-го стрелкового и 2-го танкового корпусов, до реки, как говорят, рукой подать. Войскам же, действовавшим на левом фланге 40-й армии, даже по прямой нужно было преодолеть в несколько раз большее расстояние, чтобы выйти к прибрежному населенному пункту Сосновке. При этом, как я уже отмечал, нашим левофланговым войскам путь к реке преграждала сильная группировка врага, правофланговые же сломили сопротивление противника и вынудили его к отходу за Псел.

В таких условиях я решил отказаться от фронтального наступления на левом фланге и вместо этого усилить правый фланг и оттуда нанести удар в направлении Сосновки вдоль р. Псел. Тем самым мы могли ускорить выполнение поставленной армии задачи и сверх того основными силами выйти на тылы вражеской группировки в районе Ахтырки и Лебедина.

И вот тогда же, в ночь на 18 августа, 52-му стрелковому корпусу была передана 161-я стрелковая дивизия из состава 47-го стрелкового корпуса. Она получила задачу продвигаться вслед за 309-й стрелковой дивизией и быть готовой развить наступление на Лебедин.

Тем временем немецко-фашистское командование завершило подготовку к нанесению контрудара из района Ахтырки на Богодухов. Правда, наступление 40-й, 47-й и левого фланга 38-й армий основательно спутало ему карты, так как отвлекло часть сил, предназначавшихся для контрудара. Однако противник не отказался от своего плана, рассчитывая, видимо, на то, что сумеет разгромить основные силы ударной группировки Воронежского фронта и отсечь от нее, а затем уничтожить и наступающие войска 40-й и 47-й армий.

Вследствие всего вышесказанного утром 18 августа почти одновременно были нанесены два удара: наш - в юго-западном направлении вдоль р. Псел и вражеский - из района Ахтырки на Богодухов.

Контрудар мотопехоты и танков противника, поддерживаемый авиацией, пришелся по нашему соседу слева - 27-й армии. Ее оборона на узком участке была прорвана. К исходу дня противник продвинулся еще на 20-25 км в том же направлении. Вследствие этого правофланговые соединения 27-й армии оказались под угрозой окружения.

Чтобы отбросить наступающего врага, командующий фронтом направил против него часть сил 4-й гвардейской армии. Одновременно на угрожаемый участок были выдвинуты 1-я гвардейская и 242-я танковые бригады 31-го танкового корпуса, входившего в состав 1-й танковой армии.

Исключительно важную роль в срыве контрудара противника сыграло продолжавшееся наступление 40-й и 47-й армий. Оно, как уже отмечено, еще 17 августа отвлекло часть сил вражеской группировки, предназначавшейся для контрудара на Богодухов. К исходу же 19 августа положение войск противника, противостоявших нашему наступлению, еще более ухудшилось.

К тому времени мы уже осуществили значительную часть замысла, с которым была связана переброска 161-й стрелковой дивизии в полосу 52-го стрелкового корпуса. Войска этого корпуса под командованием генерал-майора Ф. И. Перхоровича добились новых успехов. Так, 237-я стрелковая дивизия генерал-майора П. А. Дьяконова очистила от гитлеровцев лес западнее Великого Высторопа, вышла к р. Псел и закрепилась на рубеже Пашкино, Бишкинь.

309-я стрелковая дивизия полковника Д.Ф. Дремина, взаимодействовавшая с частями 2-го танкового корпуса, вела бои уже в центре г. Лебедин. Юго-Западной окраиной этого города, а также населенными пунктами Гарбари, Чернецкое к тому времени овладела 161-я стрелковая дивизия генерала П. В. Тертышного. 19 августа г. Лебедин был полностью освобожден.

Разгром лебединской группировки противника оказал непосредственное влияние на дальнейший ход боев в этом районе. Потеряв опорные пункты в Кудиновке, Лебедине, Будылках, вражеское командование начало еще поспешнее отводить свои войска на западный берег р. Псел.

В те дни отличился и 47-й стрелковый корпус. Отражая непрерывные контратаки танков и пехоты противника, 206-я стрелковая дивизия генерал-майора С П Меркулова достигла рубежа Ольшана, Братское. 100-й стрелковой дивизии полковника П. Т. Цыганкова также пришлось дважды отражать танковые атаки врага. И ее полки, успешно выполнив задачу, вышли на рубеж Мещанка, Новая, Подол. Более того совместно с частями 10-го танкового корпуса, наступавшего теперь в составе 47-й армии, они, наконец, сломили сопротивление гитлеровцев в районе г. Тростянец. 19 августа и этот город был освобожден.

Таким образом, мы разгромили лебединскую группировку противника, противостоявшую нашему правому флангу, и успешно продвигались на левом. При этом теперь у нас на левом фланге действовали дивизии не только 47-го стрелкового корпуса, но и соединения 47-й армии, которая к тому времени повернула в соответствии с выполняемой задачей на юг, в обход Ахтырки.

В итоге, как и намечалось, была создана угроза тылам вражеской группировки, наносившей контрудар из района Ахтырки на Богодухов Вследствие этого немецко-фашистское командование вынуждено было вновь ослабить эту группировку, перенацелив еще часть ее сил для противодействия наступлению 40-й и 47-й армий.

Наиболее ожесточенное сопротивление было оказано врагом на левом фланге нашей 40-й армии, куда он перенацелил также и авиацию. Последняя группами от 20 до 60 самолетов несколько часов непрерывно бомбила боевые порядки 100-й и 126-й стрелковых дивизий 47-го корпуса. В полдень 20 августа бомбовому удару был подвергнут штаб 52-го стрелкового корпуса и выведен из строя узел связи. Два часа спустя такая участь постигла штаб 206-й дивизии, где часть работников штаба была выведена из строя, командир дивизии генерал-майор С. П. Меркулов был контужен, а начальник штаба полковник Н. А. Ткаченко - убит.

Однако все это не улучшило положения гитлеровцев. К исходу 20 августа войска 40-й и 47-й наших армий подошли к Ахтырке с севера и северо-запада, глубоко охватив левый фланг группировки противника, наносившей контрудар. Одновременно главные силы 40-й армии в составе усиленного 52-го стрелкового и 2-го танкового корпусов продолжали успешно наступать вдоль р. Псел все дальше на юго-запад.

Все это вместе взятое вынудило фашистское командование отказаться от дальнейшего наступления на Богодухов и отдать приказ о переходе своей ударной группировки к обороне.

Последующие дни ознаменовались на южном крыле советско-германского фронта взятием Харькова войсками Степного фронта под командованием генерала армии И. С. Конева. Войска Воронежского фронта освободили Ахтырку, разгромив действовавшие в районе этого города дивизии противника. Остатки вражеских соединений поспешно отступали.

Задачи, поставленные Ставкой Верховного Главнокомандования, были выполнены. Недавно еще мощная и грозная белгородско-харьковская группировка противника подверглась разгрому, были созданы условия для освобождения Донбасса и всей Левобережной Украины. В ходе этих боев войска Воронежского фронта продвинулись на 140 км и нанесли гитлеровцам большие потери. Только с 11 по 20 августа враг потерял 34600 солдат и офицеров, 521 танк, 530 орудий, 140 минометов, 2327 автомашин, 140 самолетов. Кроме того, наши войска взяли в плен 1736 солдат и офицеров{64}.

Итоги контрнаступления советских войск, которым 23 августа завершилась Курская битва, были очень плачевны для немецко-фашистской армии. Всего в ходе этого величайшего сражения второй мировой войны было разгромлено до 30 дивизий противника.

Эта историческая победа была достигнута в результате возросшего могущества Советского государства и его Вооруженных Сил. Ее выковал на фронте и в тылу весь наш народ, сплоченный Коммунистической партией в единое целое и направляемый ею к единой цели - разгрому ненавистного врага. И это совсем не общие слова, а вполне осязаемая реальность.

Именно благодаря ей свершилось то, что даже нашим западным союзникам казалось маловероятным, а противнику представлялось попросту невозможным: Советские Вооруженные Силы смогли не только сорвать гитлеровские планы завоевания и порабощения нашей Родины, но и повернуть весь ход войны в свою пользу.

Если в Сталинграде было положено начало массовому изгнанию захватчиков с советской земли, то пять месяцев спустя, в битве под Курском, еще более грандиозной как по количеству участвовавших войск, так и по насыщению их новейшими техническими средствами войны, фашистская Германия вместе с крушением "Цитадели" по существу проиграла войну. На Курской дуге завершился коренной перелом во второй мировой войне. Весь мир, восхищенный результатами битвы и успехами Советских Вооруженных Сил, убедился в неизбежной гибели немецкого фашизма. Народы порабощенных стран увидели в Красной Армии свою освободительницу. Возмездие неотвратимо надвигалось на гитлеровскую Германию.

Уже до самого конца войны противник не мог оправиться от сокрушительного поражения в Курской битве. Полностью лишившись возможности вести крупные наступательные операции против Красной Армии, он перешел к обороне на всем советско-германском фронте.

Усилия немецко-фашистского командования, которое еще недавно самоуверенно рассчитывало на победу в войне против Советского Союза, теперь были направлены на то, чтобы как-нибудь избежать неминуемо надвигавшегося разгрома.

В тот момент, летом 1943 г., эта черта особенно резко сказалась в действиях группы армий "Юг", на которую тогда обрушились наиболее мощные удары советских войск. "Смысл наших боев, - признал командующий этой крупнейшей вражеской группировкой генерал-фельдмаршал Манштейн, описывая впоследствии события того периода, - состоял в том, чтобы удержаться на поле боя..."{65} Но и этой цели противник не достиг. Он не удержался на поле боя ни в сражениях 3-23 августа, о которых рассказано в данной главе, ни в последующее время.

Что касается 40-й армии, то, как мы видели, она внесла немалый вклад в успешное выполнение задач контрнаступления войск Воронежского фронта. К сказанному следует добавить, что итог ее решительных действий был довольно внушительным. 40-я армия в дни наступления освободила свыше 250 населенных пунктов, в том числе Краснополье, Боромлю, Тростянец, Лебедин. Ее соединения за это время продвинулись на 130-160 км{66}.

Именно в глубине продвижения вперед состояла главная особенность успеха 40-й армии. К 23 августа между Сумами и Ахтыркой в результате наступления войск Воронежского фронта образовался своеобразный, как бы заостренный выступ в сторону противника. Северный его фас заняла наступавшая на г. Сумы 38-я армия, южный - 47-я. 40-я же армия, совершив глубокий прорыв в юго-западном направлении, вдоль причудливо извивающегося Псела, вышла на самое острие выступа. Так мы оказались впереди остальных армий Воронежского фронта и ближе их всех к цели нашего дальнейшего наступления - Днепру.

IV

23 августа успешно закончилось наше контрнаступление, и в тот же день 40-я армия, как и все войска Воронежского и Степного фронтов, начала готовиться к новой наступательной операции. Значительный масштаб предстоявших действий определялся их целью - прорывом к Днепру и форсированием его. Времени на подготовку у нас оказалось мало. Уже 31 августа командующий Воронежским фронтом поставил 40-й армии задачу на наступление, которое мы должны были начать через два дня.

Так вновь почти без паузы совершился переход от одной наступательной операции к другой. В сущности теперь это становилось уже привычным, так как обстановка требовала наступать без промедления.

В то время немецко-фашистское командование, убедившись в окончательном крахе своей наступательной стратегии и взяв курс на затягивание войны, спешно приступило к созданию оборонительного рубежа стратегического значения. Линия, на которой намеревались его построить, шла с севера на юг по р. Нарва, Чудскому озеру, затем восточное Витебска, по рекам Сож, Днепр и Молочная.

Таким образом, этот рубеж должен был протянуться от Балтийского до Азовского моря. Он получил название "Восточный вал" и был объявлен "пределом" отхода немецко-фашистских войск на запад. Приказ о его строительстве был отдан Гитлером 11 августа. В полосе нашего фронта он проходил по правому берегу р. Днепр в его среднем течении.

От темпов нашего наступления во многом зависело, успеет ли противник осуществить свои планы создания мощного днепровского оборонительного рубежа. Иначе говоря, речь шла о том, чтобы, создав наиболее благоприятные условия для форсирования Днепра, избежать излишних потерь и в то же время ускорить освобождение не только Левобережной, но и Правобережной Украины.

Из этого и исходило Советское Верховное Главнокомандование, потребовавшее продолжать наступление на юго-западном направлении, используя благоприятно складывавшуюся здесь обстановку и не давая противнику времени на усиление его войск и укрепление обороны. Тогда же Ставка приступила к быстрому наращиванию сил в полосе намеченного наступления.

Центральному и Воронежскому фронтам передавались 61, 52 и 3-я гвардейская танковая армии, два танковых, один механизированный и два кавалерийских корпуса. Усиливался и Степной фронт. Однако нанести запланированные удары нужно было, не дожидаясь прибытия всех подкреплений, которые предстояло вводить в бой по мере их выхода на исходные позиции и в соответствии с планом операции.

Задачи на быстрое выдвижение к Днепру и захват плацдармов на правом берегу получили войска трех фронтов - Центрального, Воронежского и Степного. Первый из них под командованием К. К. Рокоссовского, действовавший на северном участке полосы наступления, был нацелен на нанесение удара левым крылом на Чернигов и далее на запад. Войска Степного фронта во главе с И. С. Коневым должны были направить основные усилия на выход к участку от Кременчуга до Днепропетровска.