На земле потомков Аладдина

ЗА БОРТОМ САМОЛЕТА ИРАК!

Чтобы узнать страну, город, народ, их населяющий, необходимо пройти эту страну или город пешком, посмотреть на людей не из окна несущегося автомобиля или экспресса, увидеть эту землю не из иллюминатора лайнера. Конечно, в наше время безумного темпа это почти недосягаемая мечта. Но страну, в которой вам довелось побывать, пожить, все-таки следует рассмотреть попристальней…

Там, где несут свои мутные воды реки Тигр и Евфрат, а затем сливаются в единый поток, называемый Шат-эль-Араб, лежит Иракская Республика, которая на севере граничит с Турцией, на востоке с Ираном, на западе с Сирией и Иорданией, на юге с Саудовской Аравией и Кувейтом. Ирак занимает площадь 435 тысяч квадратных километров, его население составляет приблизительно 13 миллионов человек (по данным на 1980 год). С юга Ирак омывают теплые воды Персидского залива. Персидским он называется на картах всего мира, но только не арабского. Арабы дали другое наименование заливу — Халидж-аль-Араби, что в переводе с арабского означает Арабский залив.

Общая протяженность иракских границ составляет около 3,5 тысяч километров. Северная и восточная границы Ирака проходят по естественным рубежам — горным хребтам, южная пролегает непосредственно по Шат-эль-Арабу. Именно на этом участке границы и из-за него в сентябре 1980 года между Ираком и Ираном вспыхнул вооруженный конфликт, который длится и поныне.

Административно Ирак делится на 18 мухафазатов, или губернаторств, на севере страны три губернаторства выделены в особый автономный район — Иракский Курдистан с административным центром в городе Эрбиле.

В географическом отношении Ирак можно разделить на три части: северную и северо-восточную горную; пустынную юго-западную (продолжение Сирийско-Аравийского плато) и равнинную (Верхняя и Нижняя Месопотамия). Следуя по дорогам Ирака с севера на юг, вы как бы постепенно спускаетесь с гор, пока не оказываетесь на одном уровне с океаном. Самая высокая точка Ирака — гора Курава (3352 метра над уровнем моря) находится на севере страны и является южной оконечностью Восточного Тавра и Загроса, принадлежащих Турции и Ирану. Места там необыкновенно красивы, воздух в весенние месяцы напоен ароматом цветов и трав, а в летние месяцы не так обжигающ, как в центральной части Ирака, и не наполнен удушливой влагой, как в районах, прилегающих к Персидскому (Арабскому) заливу. Спускаясь с гор, вы попадаете в Верхнюю Месопотамию, холмистую местность, постепенно переходящую в плоскую равнину. Эта часть Ирака возвышается над уровнем океана приблизительно на 200–500 метров. Нижняя Месопотамия представляет собой местность, образованную наносами ила Тигра и Евфрата. Несколько тысячелетий назад на этой равнине плескались теплые воды и ныне плодородная земля представляла собой дно океана. Столица современного Ирака — Багдад возвышается на месте древнего моря и находится на уровне 40 метров над уровнем моря, а город Басра — самый крупный город на юге страны, ее морские ворота, приподнят всего на 2–5 метров. Западная часть Ирака — это обширное пустынное плато, напоминающее фантастические пейзажи других планет. Чем дальше вы продвигаетесь на запад к иорданской границе, тем он кажется фантастичнее. Полупустыню, покрытую солончаками, сменяет равнина с разбросанными по ней крупными черными валунами и чем дальше, тем их становится больше. Они рассыпаны по земле до самого горизонта и в утренних лучах солнца отбрасывают длинные причудливые тени. Местность эта малообитаема. Очень редко можно встретить строение, обнесенное оградой, сложенное все из тех же валунов, но поменьше размером или, проезжая по дороге к Эр-Рутбе, пограничному городку с контрольно-пропускным пунктом, который служит западными воротами Ирака и стоит на пути, связывающем Ирак с Иорданией, увидеть одиноко пасущегося верблюда. Как он попал сюда? Может, от кого-то сбежал или потерялся? Почему грустно уткнулся он мордой в каменистую землю, что ищет? Этого вам никогда не суждено узнать.

Климат в Ираке на большей части территории сухой и жаркий. Зимы, в нашем, русском понимании, нет. Ее заменяет то, что для читателя более знакомо под словами «теплая, влажная» осень, которая тянется приблизительно с конца ноября до конца февраля. В это время поля Верхней и Нижней Месопотамии превращаются в блестящие на солнце и покрытые глянцевой пленкой озерца и болота, по которым пройти и проехать практически невозможно. Мне не раз приходилось бывать в это время года в здешней местности. Съехав с асфальтированной дороги и попав на проселок, машина моментально начинает буксовать. Колеса приобретают бесформенные очертания от налипшей на них грязи. Стараясь, выбраться из засасывающей трясины, все глубже и глубже увязаешь в ней, пока днище машины не оказывается лежащим на раскисшей земле. Выйдя из машины, по самые щиколотки погружаешься в ласково чавкающую жижу, которая ни за что не хочет отпускать ноги. После нескольких минут борьбы жижа, как бы обидевшись, начинает уплывать из-под ног, и если не удалось сохранить равновесие, то с чмоканием и всхлипыванием она принимает тебя в свои объятия, и тогда, сидя в грязи, постепенно понимаешь всю безысходность положения. Самому еще кое-как можно встать на ноги, но машину вытащить отсюда без посторонней помощи вряд ли удастся. Если после часа ожиданий, мытарств и отчаяния ты кого-то разыскал и он помог вытащить ее из грязи, считай, что родился под счастливой звездой.

В летние изнурительные, пронизанные палящим солнцем дни и месяцы та же самая местность приобретает совершенно другой характер. Земля, по которой еще месяц назад было ни проехать, ни пройти, высыхает, становится твердой, как камень, и растрескивается — теперь по ней можно спокойно ходить и ездить, хоть на велосипеде, в любых направлениях, даже не по дорогам. При этом то, что в зимние месяцы было грязью под лучами обжигающего солнца, превращается в пыль, которая толстым слоем (сантиметров пять — десять) покрывает землю. Когда задувают северо-западные ветры, эта пыль вместе с песком и частичками земли поднимается в воздух. Ветер усиливается, и начинается пылевая буря, которая может продолжаться два-три дня. Иракцы называют ее «худжаяж», в отличие от принятого среди прочих арабов «самум», «хамсин» или «тоз» — последнее более распространено на юге Ирака и в Кувейте.

Тучи песка и пыли поднимаются к небу, заволакивая солнце, которое становится похожим на огненный шар, катящийся по небосклону. Все кругом меркнет, в сильную бурю видимость снижается до 15–20 метров. Острые песчинки, подгоняемые сильным северо-западным ветром, впиваются в лицо, руки, набиваются за шиворот, заполняют складки одежды. Дышать в такую бурю почти невозможно. Наверное, поэтому местное население носит головные платки, составляющие часть их национального костюма. Платок защищает иракцев и от жгучего солнца, и от пылевых бурь, во время которых они заматывают голову, и в первую очередь рот и нос, от всепроникающей пыли. Подобные пылевые бури крайне опасны для здоровья людей. Они — причина таких заболеваний, как астма, туберкулез, силикоз, сенная лихорадка, а у тех, кто уже болен, начинаются обострения. Учеными подсчитано, что при каждом вдохе во время сильного худжаяжа в легкие попадает приблизительно полграмма пыли. Пылевые бури действуют и на психику человека, вызывая чувство подавленности и беспомощности.

Укрыться от пыли и мельчайшего песка во время худжаяжа не удается практически нигде. Не спасают ни плотно закрытые окна и двери, ни головные платки, ни твердое желание не обращать никакого внимания на эти пыле-песчаные ураганы. Можете себе представить, сколько неприятностей и хлопот доставляют они домохозяйкам. После подобной бури все в доме покрывается тонким слоем пыли, похожей на пудру. Комнаты приобретают такой вид, будто они годами стояли в запустении, запертые на ключ, и ни одна человеческая нога не переступала порог дома. Вытирать подоконники, полы, мебель можно часами, а поскольку пылевые ураганы, смерчи и бури в Ираке — дело частое, то нетрудно себе представить, сколько сил и времени отнимает у женщин уборка и какое раздражение вызывают у них подобные явления природы!

Помимо перечисленных песчано-пылевые бури имеют и другие куда более серьезные негативные последствия: во время них резко увеличивается число дорожно-транспортных происшествий в городах Ирака и на дорогах, проходящих через зоны действия пылевых бурь; нарушается работа аэропорта; на время прекращает свою деятельность морской порт.

Однажды мне довелось попасть в такую бурю в Сирийской пустыне на дороге, ведущей из Багдада к границе Иордании. Ничто не предвещало изменения погоды к худшему, хотя погоду, что стояла тогда, нельзя было назвать прекрасной. Был разгар иракского лета — середина июля, солнце нещадно палило, обжигая древнюю землю. В небе — ни облачка. Прямая, как стрела, дорога уносилась на запад. Воздух раскалился до предела, и нагретые его потоки поднимались от земли и горячей дороги к небу. Казалось, эта вытянувшаяся до самого горизонта дорога упирается не в небо, а в какое-то не обозначенное ни на одной карте мира озеро. Если это и есть мираж, то его можно видеть в Ираке повседневно. К сожалению, других миражей, описанных в литературе, мне встречать не приходилось.

Внезапно подул ветерок, Правда, еще довольно слабый, гоня по дороге пылевую поземку, на горизонте обозначилась черная точка, которая периодически исчезала в восходящих потоках раскаленного воздуха. Но все это еще не вызывало тревоги. Прошло минут десять. Ветер продолжал дуть с прежней силой, однако поземка кидалась под колеса автомобиля, все больше набирая силу. Справа от дороги происходили какие-то изменения: поблек горизонт, воздух слегка затуманился… И вот налетел первый шквал, обдав автомобиль песком и пылью, забарабанившими по ветровому стеклу. Затем все стихло. И вдруг… завертело, закружило, замело… В считанные секунды на землю опустилась тьма, не стало видно солнца. Гул и завывание проникали в машину через плотно закрытые окна, и уже через несколько минут она наполнилась пудрообразной пылью, которая застилала глаза, набивалась в нос. Дорога расплылась и превратилась в еле различимое бурое пятно. Пришлось включить фары, но спустя несколько минут видимость снизилась до 20 метров, и единственно разумным решением было съехать на обочину, включить габаритные огни и терпеливо пережидать бурю. Она продолжалась минут 30–40 и закончилась так же внезапно, как и началась Утих ветер, рассеялось и осело на землю песчаное облако, вновь засияло солнце, но на этот раз не ярко, поскольку в воздухе все еще носилась мельчайшая, едва заметная для глаза пыль. После худжаяжа жара дня на два, на три чуть-чуть спадает — в этом, пожалуй, его единственное достоинство. Солнечные лучи, частично задерживаемые пылевыми облаками, не так сильно обжигают землю. Утешение, конечно, слабое.

Иногда худжаяж длится несколько суток подряд, и после него в воздухе еще несколько дней висит огромное пылевое облако. Небосвод в это время приобретает грязный, серо-коричневый оттенок, голубое небо поблекло, выгорело. Если же вы летите из Багдада в Басру, на юг страны, то уже на полпути землю, раскинувшуюся под крылом самолета, начинает застилать бурый «туман», который по мере продвижения самолета становится все плотнее и плотнее.

Местное население, хотя и страдает от пылевых бурь и зачастую расплачивается собственным здоровьем, относится к ним довольно спокойно, считая их неизменным и привычным атрибутом своей жизни; кроме того, оно почему-то уверено, что во время худжаяжа быстрее созревают плоды финиковых пальм.

Несмотря на такое явное неудобство, как худжаяж, жизнь в Ираке не останавливается. С древних времен и по сей день она в основном концентрируется на берегах двух великих рек — Тигра и Евфрата, и происшедшего от их слияния Шат-эль-Араба. В древности их по праву называли «дарующими жизнь». И они действительно давали жизнь населению не только Ирака, но и Сирии, а также Турции, где берут свое начало. На земли Ирака приходится приблизительно одна треть общей протяженности Евфрата и две трети — Тигра. Как и много сотен лет назад, эти реки орошают посредством сложной системы каналов близлежащие земли, на которых иракские земледельцы выращивают пшеницу, ячмень, чечевицу, рис, хлопок, просо и другие сельскохозяйственные культуры. Воды рек, поступающие на поля, не только орошают их, но и удобряют, так как оставляют тонкий слой ила, который в изобилии содержится в них. В своих верхних течениях обе реки представляют собой настоящие горные потоки, но, когда они пересекают границу Ирака, их течение замедляется, а попав на Месопотамскую низменность, они широко разливаются и уже довольно спокойно несут свои воды к Персидскому заливу. Ширина их в некоторых местах доходит до полутора километров, а Шат-эль-Араба — до 4,5 километра. Шат-эль-Араб судоходен даже для океанских судов. С приливной волной из Персидского залива, достигающей 3,4 метра, в Басру поднимаются большие корабли, нефтеналивные же суда базируются непосредственно в Персидском заливе, куда вынесены нефтепроводы, подающие нефтепродукты в танкеры.

Приливная волна способствует также орошению полей в нижнем и среднем течении Шат-эль-Араба. Поднимаясь вверх по реке, она выталкивает из низких берегов пресную воду, которая разливается по многочисленным каналам на обширные плантации финиковых пальм, основной сельскохозяйственной культуры Среднего и Южного Ирака. А там, где вода не вытекает на поля самопроизвольно, применяются электронасосы, день и ночь перегоняющие воду из реки в каналы. Но эти электронасосы требуют внимательного к себе отношения, какого бы высокого качества изготовления они ни были, поскольку воды рек содержат большое количество ила и песка. Насосы периодически чистят и ремонтируют. Они пришли на смену водоподъемным колесам, которые на протяжении многих веков, возможно, с тех пор, как были изобретены шумерами, орошали поля и плантации древних жителей Двуречья. И по сей день кое-где можно увидеть подобное техническое сооружение. Их размеры зависят от высоты берега — от двух метров в диаметре и более. Это колесо с прикреплёнными к нему металлическими совками через зубчатую передачу соединено с другим колесом, расположенным горизонтально, которое приводится в движение осликом или одряхлевшей лошадкой с шорами на глазах. Зачерпываемая из реки вода поступает в основной канал, а от него отходит бесчисленное множество более мелких канальчиков. Подобная система каналов напоминает кровеносную систему в организме человека. Система орошения играет одно из важнейших значений в сельском хозяйстве страны, так как дожди в Ираке, особенно в период с апреля по октябрь, — явление не просто редкое, а практически небывалое. Дождь в это время для иракского землепашца так же неожидан, как цветение яблонь в январе для жителя нашей средней полосы. В зимние месяцы в Ираке выпадает достаточное количество осадков, но они не задерживаются на поверхности почвы, поглощаемые выжженной землей и высушиваемые солнцем.

Реки Ирака богаты рыбой, которую население с удовольствием использует в своем рационе. В основном это карп, сазан, водится и сом, но его иракцы не употребляют в пищу, считая, так же как и свинину, «нечистым». Они называют сома шайтан-рыбой. Если он попадается на удочку или в сети, то, стараясь не прикасаться к улову руками, рыболов выбросит его обратно в реку или на берег. В Персидском заливе ловят ставриду, макрель, барракуду, добывают креветки, которые достигают иногда 12–15 сантиметров длины.

На территории Ирака есть большие озера. Наиболее крупные из них — Тартар, Эль-Хаббания и Эль-Мильх — расположены в центральной части страны. Их берега, особенно берега озера Тартар, излюбленные места отдыха иракцев. Там есть гостиницы, пансионаты и благоустроенные зоны отдыха. Очень много озер на юге Ирака, в месте слияния Тигра и Евфрата. Общая территория их весьма обширна, но они неглубоки, поросли камышом, дно покрыто толстым слоем ила и глины, и соединены между собой бесчисленными протоками. Эти озера питаются водами Тигра и Евфрата, уровень воды в них зависит от уровня воды в реках. В озерных водах обитают различные виды рыбы, в камышовых зарослях гнездятся водоплавающие птицы, на небольших островках водятся кабаны, которые чувствуют себя в полной безопасности, поскольку районы эти труднодоступны для охотников, да на них в Ираке никто и не охртится, так как мясо свиньи, пусть даже дикой, в пищу иракцами не употребляется.

Места здесь обитаемы, хотя климатические условия для проживания человека весьма сложные: испарения, создающие микроклимат русской бани; большое число насекомых-паразитов; труднодоступность и значительная удаленность от цивилизованных районов страны. И все же эту землю, а ее, кстати сказать, здесь не так ужи много, населяют люди, которых принято называть озерными или болотными арабами. Они населяют небольшие островки природного происхождения, но часто сооружают таковые собственными руками, привозя землю на лодках в плетеных корзинах с берегов озер или вычерпывая со дна ил. Основное значение озерных арабов — рыболовство и охота на водоплавающих птиц. На осушенных участках земли они разводят рис и бахчевые культуры.

Недра Ирака богаты полезными ископаемыми, есть залежи поваренной соли в районе Киркука, Амары и Кербелы, в Сирийской пустыне на западе страны открыты месторождения серы, фосфора и фосфатов, в некоторых районах обнаружены (а также продолжает вестись разведка) цветные металлы — свинец, хром, марганец, цинк. Имеются в Ираке и запасы строительного материала — кварцевого песка, доломита, мрамора, гипса. Но основное его богатство — нефть. Нефтеносная зона протянулась на сотни километров с севера на юг страны — от Мосула до Басры, и далее на юг до Персидского залива.

Разведанные запасы нефти в Ираке на начало восьмидесятых годов оценивались приблизительно в 5,5 миллиарда тонн. Многие из известных месторождений в настоящее время не разрабатываются из-за низкого качества нефти, большого содержания в ней серы, а также из-за высокого уровня капиталовложений, требующихся для разработки месторождений. Сейчас в Ираке стараются добывать лишь высококачественную нефть таких месторождений как, например, в Киркуке на севере страны (Баба-Гургур, Бей-Хасан и Джамбур). Нефть здесь содержит небольшой процент серы и находится на глубине от 700 до 2000 метров. На юге страны сравнительно недавно стали разрабатываться месторождения Эз-Зубайр и Северная Румейла. Нефтяные пласты тут залегают довольно глубоко (от 3000 до 3500 метров), но близость Персидского залива, куда перекачивается добытая нефть, делает добычу чрезвычайно выгодной. Правда, сейчас эти месторождения практически не функционируют, как и не действуют нефтеналивные причалы, вынесенные на большое расстояние от берега в воды Персидского залива, из-за продолжающегося вот уже семь лет ирано-иракского конфликта. Раньше, до 1980 года, Северная Румейла давала в сутки около 2 тысяч тонн нефти. Большую помощь в разведке новых месторождений и их эксплуатации оказывал и оказывает Советский Союз, поставляя Ираку необходимую технику и направляя туда специалистов-нефтяников.

Нефть в Ираке использовалась ее жителями с глубокой древности. Народы, когда-то населявшие современную территорию Ирака, использовали нефть для освещения своих жилищ, а битум употребляли как скрепляющее вещество при кладке стен. Так было в древнем Вавилоне, при раскопках, которого археологи установили, что массивные плиты стен города, его дворцов, домов и дорог укладывались на слой битума, который прочно связывал их между собой. Арабы использовали нефть в военных целях, составляя легковоспламенявшуюся жидкость, добавляя в нее серу и особые масла. Они наполняли этой смесью ядра и метали их в противника, сея в его рядах ужас и панику. Точно такие же ядра с горючей смесью забрасывались при осаде городов через крепостную стену, вызывая пожары.

Промышленная добыча нефти началась в Ираке в 1927 году, когда английская фирма «Ирак петролеум К°» с согласия иракского правительства начала первые пробные бурения, которые подтвердили предположения ученых о наличии в Ираке значительных запасов нефти. Со временем добыча нефти здесь увеличилась, что и сделало Ирак одной из крупнейших нефтедобывающих стран в мире.

Кроме этого в стране имеются значительные запасы природного газа. Данные по его разведке на 1980 год составляют приблизительно 1300 миллиардов кубических метров. Основные месторождения — районы вблизи городов Киркука, Мосула и Хита. В настоящее время добыча природного газа в Ираке значительно снизилась из-за конфликта между Ираком и Ираном.

На протяжении долгих лет в Ираке велись геологоразведочные работы по обнаружению на территории страны других полезных ископаемых. Значительное участие в них принимали специалисты из Советского Союза. В результате этих работ в районе Киркука был обнаружен бурый уголь, менее значительные залежи его находятся в районе Заху и в горах Хамрин. Залежи железной руды стали известны в районе западнее Басры, а также в провинции Сулеймания на севере страны.

Прогнозы ученых о возможных богатствах недр Ирака дают возможность считать его одной из богатейших стран мира с точки зрения природных ресурсов, имеющей практически все необходимое для развития собственной высокоразвитой промышленности, которая служила бы интересам иракского народа.

О животном и растительном мире Ирака нельзя сказать, что он богат и разнообразен. Может быть, это заявление вызовет бурю негодования у биологов и зоологов, но в данном случае речь идет о тех животных и той растительности, которую дано видеть простому смертному, путешествующему по стране и не ставящему перед собой задачу подробного изучения ее флоры и фауны. За несколько лет пребывания в Ираке должен, к великому своему стыду, признать тот факт, что прославленного героя, неутомимого труженика, помощника и кормильца — верблюда, мне удалось встретить только дважды. Первый раз в зоопарке, второй на свободе.

Верблюд в зоопарке был как раз таким, каким и должно быть животное в неволе. Он спокойно и привычно принимал подачки от посетителей, был в меру печален. Однако, будучи сытым и ухоженным, он разительно отличался от своего собрата, которого я видел гулявшим на свободе, — тощего, в колючках, с боками, напоминавшими вытоптанный половик, с репейником в хвосте. Он стоял на плоской, как стол, равнине, тихо и обреченно тыкая мордой в сухую землю, тщетно стараясь отыскать в ней хоть какой-нибудь корм.

Других верблюдов мне так и не довелось увидеть, хотя еще до поездки в Ирак воображение рисовало стада этих животных, которых можно встретить на каждом шагу. Гораздо чаще попадались на глаза овцы и козы. Их небольшие отары иногда преграждали путь где-нибудь в безводной степи или на подступах к городу. Но мне показалось, что и этих представителей домашней фауны не так уж много в стране, хотя такое впечатление может быть обманчивым.

Хочется уделить особое внимание иракским собакам. Кажется, что здесь они вернулись к своему первобытному состоянию и ведут полудикий, свободный образ жизни. Я никогда не мог предположить, что среди беспородных псов существует такое разнообразие в размерах, окраске, формах хвостов и ушей. Большинство иракских собак — это крепкие, довольно крупные, широкогрудые, с сильными лапами и острыми мордами создания. Они сбиваются в разбойничьи стаи, похожие на праздношатающиеся ватаги хулиганов, готовые в любую минуту задраться, напасть, но при первых же признаках серьезной опасности скрыться.

Таких собачьих компаний хватает и в городе, и в сельской местности. Днем их почти не видно, они где-то отлеживаются, ожидая когда спадет жара, а с наступлением сумерек появляются невесть откуда и начинают свою активную собачью жизнь: обследуют помойки, пробираются на базары, подбирают все, что осталось от дневной деятельности человека.

Ночью город переходит в их полное распоряжение, и тогда они опасны для одиноких прохожих. Собаки эти отличаются наглостью и дерзостью. С ними нужно вести себя крайне осторожно, во всяком случае не встречаться с ними на узкой дорожке, не имея под рукой палки или камня. Особое отношение у бездомных собак к метко брошенному кирпичу. Этого они явно боятся. Иногда даже имитация движения броска или попытка подобрать с земли какой-нибудь предмет, чтобы швырнуть в них, может вспугнуть всю собачью стаю. Но лучше, конечно, в такие ситуации не попадать.

Вообще здешние псы привыкли к грубому с ними обращению. В Ираке не принято держать в доме собаку, как это заведено в странах Европы и в других частях света, где подчас создан собачий культ.

В городе вы никогда не увидите человека, прогуливающегося с собакой по улицам. В сельской местности собака, хотя и выполняет обычные функции сторожа, не снискала дружеского отношения человека, и ей никогда не взбредет в голову счесть себя его «другом». И не потому, что она относится к человеку плохо, а просто уж так сложилось: собаке — собачье место. Ни один иракец не позволит собаке братского, не говоря уж фамильярного, отношения к себе. Вот и приходится им, одиноким и бездомным, шататься по улицам ночного города.