Глава 15

Всю зиму завод «Мегафон» лихорадило — казалось, мы собрали все мыслимые проблемы. Начиная от постоянно текущих некачественных труб отопления, и заканчивая косорукими работниками, которые умудрялись запарывать даже те детали, которые, казалось, просто невозможно было запороть. Главной сложностью, однако, было сокрытие истинного устройства связных артефактов. После целой серии жарких обсуждений мы решили не патентовать устройство — у нас имелась хорошая возможность сохранить принцип действия в тайне, тогда как для патента пришлось бы полностью раскрыть устройство прибора, и это неизбежно породило бы огромное количество подделок. А учитывая важность артефакта в военном плане, подделывать его стали бы все соседи на государственном уровне. Рассчитывать бороться с этим путём подачи патентных исков было бы крайне наивным.

Шансы на сохранение секрета были достаточно велики. Связной дух был крохотным и, если его специально не искать, совершенно незаметным. А поскольку использование духов традиционно рассматривалось как табу, искать его стали бы в последнюю очередь. К полезным структурам артефакта Дражан Второв добавил большое количество структур-обманок; среди них практически невозможно было выделить крохотную структуру, которая незаметно освобождала связного духа при любой попытке анализа внутреннего устройства мобилки. Двое мастеров, занятых помещением духов в готовые артефакты, поклялись кровью в Храме Аспектов о сохранении тайны; их передвижения были строго ограничены, и они находились под круглосуточной охраной.

Но трудности постепенно преодолевались, и весной завод, наконец, заработал на полную мощность. Мы начали производить связные комплекты, в которые входили от двух до двенадцати мобилок. К сожалению, на большее количество частей вместилище духа не делилось. Вскоре после того, как мы послали образцы в княжескую канцелярию, князь потребовал меня к себе. В кабинете присутствовали известный мне Курт Гессен, и пара советников, которых мне никто не потрудился представить. Князь был строг и деловит:

— Мы ознакомились с твоими образцами, молодой человек. Должен сказать, они породили немало споров среди моих советников.

Я вежливо наклонил голову, молча ожидая продолжения.

— Мои советники настаивают на объявлении твоих мобилок стратегическим ресурсом и регулировании их продаж. Ограничение внутренних продаж, возможно, выглядит чрезмерным, но в любом случае мои советники единогласно требуют запрета экспорта этих артефактов.

— Позволь мне высказать наши соображения, княже.

— Почему бы и нет? Мы готовы тебя выслушать.

— Наша семья является верной опорой трона, поэтому мы в самую первую очередь озаботились проблемой сохранения преимущества за нашим княжеством. Во многом именно поэтому мы отказались от патентования. Мы рассматривали разные варианты ограничения доступа к нашим артефактам и пришли к выводу, что все они неэффективны, причём чем жёстче, тем неэффективнее.

— Довольно смелое заявление. — заметил князь.

— И я могу его обосновать, княже. Ограничение экспорта не решит проблему; при свободной внутренней продаже это приведёт лишь к росту контрабанды, борьба с которой тоже требует средств. Запрет внутренней продажи будет ещё хуже — невозможно предотвратить подкуп или кражу, так что рано или поздно образцы уйдут за границу. Так или иначе, но все заинтересованные партии обязательно получат образцы мобилок. И как только некое государство получит образцы, оно бросит все усилия на раскрытие нашего секрета — слишком уж большое преимущество даёт использование надёжной связи в военном деле. Было бы наивным рассчитывать на то, что мы сможем хранить этот секрет бесконечно. В результате может получиться так, что на основе нашей разработки враждебное государство создаст более совершенное изделие и получит над нами преимущество.

— Мы осознаём возможные проблемы, господин Кеннер. — прервал меня один из советников. — Вопрос в том, можете ли вы предложить лучшее решение.

— Могу, господа. — твёрдо заявил я. — Наше решение состоит в том, что артефакт должен производиться в двух вариантах — гражданский вариант, который может свободно экспортироваться, и военный вариант, который будет доступен только княжеской дружине, а также родовым и дворянским дружинам княжества.

— И какие между ними отличия? — слушатели выглядели заинтересованными.

— В разработанных нами вариантах есть два отличия. Первое — это дальность связи, которая составляет примерно пять вёрст[28] у гражданского варианта и около сорока вёрст у военного. Второе, и самое важное отличие — это встроенная структура подавления шума. Военный вариант может использоваться при любом уровне внешнего шума, тогда как гражданский вариант в бою практически бесполезен.

— Интересная мысль. — князь благосклонно улыбнулся.

— Предлагаемое нами решение имеет ещё один плюс: оно даёт доход княжеству. — вот теперь я полностью захватил внимание слушателей. — Экспорт мобилок может быть обложен пошлиной, таким образом княжество будет получать деньги, которые иначе получали бы контрабандисты.

— То есть ты предлагаешь мне самому заняться контрабандой стратегического ресурса, юноша? — поднял бровь князь.

— Что-то вроде того, княже. — довольно нагло ответил я. — Бессмысленно тратить деньги и силы на борьбу, в которой невозможно победить. Если не можешь победить — возглавь!

Князь несколько мгновений изумлённо смотрел на меня, а потом захохотал. Похоже, что тезис, хорошо известный в моём мире, здесь оказался совершенно новым. Видя, что князь не стал гневаться, советники тоже заулыбались.

— Однако, юноша! — смеясь, произнёс князь. — Мне докладывали о твоей необычности, и похоже, не обманули.

— Мы взяли на себя смелость примерно оценить возможный доход княжества от экспортных пошлин на мобилки. В зависимости от размера пошлины можно рассчитывать на сумму от тридцати до пятидесяти тысяч гривен в месяц.

Озвученная цифра явно произвела впечатление.

— Разумеется, цифра очень примерная, — продолжал я, — твои специалисты, княже, наверняка смогут дать более точную оценку.

— Смогут, смогут. — покивал князь.

— Позволь передать тебе наш доклад со всеми предложениями и расчётами, княже. — закончил я, выкладывая на стол папку с бумагами.

— Ну что ж, Кеннер, очень и очень неплохо. Мы изучим твой доклад, и в ближайшее время сообщим тебе наше решение. — на этот раз князь обратился ко мне по имени, что было очень хорошим признаком. — А сейчас не будем тебя задерживать.

Я поклонился. Князь встал из-за стола и лично проводил меня до двери. Судя по всему, наши предложения пришлись ему по вкусу, особенно соображения Зайки о возможном доходе княжества.

Наш расчёт оказался верным — князь ожидаемо предпочёл надёжный доход от пошлин непонятным перспективам борьбы с контрабандой. После того, как все неясности с князем разрешились, мы, наконец, смогли начать выход на рынок. Образцы, отправленные в Вольную гильдию, произвели сенсацию. Завод оказался завален заказами, но по приказу князя мы должны были в первую очередь удовлетворять потребности княжеской дружины. С самого начала завод начал давать двадцать тысяч в месяц чистой прибыли, и мы прогнозировали скорое повышение как минимум до тридцати, а может, и до пятидесяти. Производство лихорадочно расширялось, работа кипела вовсю. Предыдущие сумасшедшие месяцы сейчас казались временами спокойствия.

Больше всего меня доставали представители родов и семей, которые требовали, льстили, уговаривали, угрожали. Княжеская дружина забирала львиную долю произведённого, и очередь заказов продвигалась очень медленно. И вот в один прекрасный день в мой кабинет заглянула секретарша:

— Господин, к вам сиятельная Стефа Ренская.

— Проси.

Я встал из-за стола и встретил Стефу у двери кабинета.

— Бабушка, рад тебя видеть! — я поцеловал Стефу в щёку и приказал секретарше. — Мира, организуй нам чайный столик, и меня ни для кого нет.

Чувства Стефы были очень яркими и легко различимыми. Она не ожидала настолько тёплого приёма и буквально растаяла. Стефа много лет держит свой род железной рукой — а я давно подозреваю, что в тандеме Ольга-Стефа Ольга служит в основном витриной, — но даже такой старой интриганке нужны тепло и любовь. Под чай с пирожными мы немного посплетничали об общих знакомых, которых у меня за последнее время изрядно прибавилось. Не то чтобы я был большим любителем сплетен, но именно такая, казалось бы, пустая болтовня даёт понимание взаимоотношений в обществе и истинных мотивов людей. Наконец Стефа решила, что светским разговорам уделено достаточно времени:

— Кеннер, я, собственно, к тебе по делу…

— Мобилки? — я не стал заставлять её просить.

— Легко догадаться. — улыбнулась Стефа.

— Твои мобилки давно ждут тебя на складе, я отложил их для тебя сразу же.

Стефа потеряла дар речи. Я ощущал у неё чувство полной растерянности. Стефа явно настроилась просить, апеллируя к нашему родству, и сейчас просто не знала что сказать.

— Я, к сожалению, плохо представляю ваши потребности, — продолжал я, — так что тебе, скорее всего, придётся что-то скорректировать. Лишнее оставляй на складе, а на недостающее пришли мне список. Для тебя мы изготовим вне очереди.

Стефа по-прежнему молчала, глядя на меня с непонятным выражением. Я нажал кнопку вызова секретарши:

— Мира, сделай нам список складского резерва для Ренских. Возможно, сиятельная Стефа позже пришлёт дополнительный заказ — его сразу мне на подпись и передавай на приоритетную поставку.

— Да, господин. — Мира исчезла.

Стефа, наконец, отмерла:

— Спасибо, внук. Честно, не ожидала. Я у тебя в долгу.

— Даже слышать не хочу про какие-то долги. — отмахнулся я. — Лучше расскажи мне что-нибудь ещё, пока Мира готовит бумаги. Про Эльму с Нельмой, например. Девчонки по-прежнему на меня дуются?

— Они, по-моему, уже гордятся, что с тобой дрались. — засмеялась Стефа.

* * *

Постепенно дела входили в нормальное русло, и атмосфера сумасшедшего дома сходила на нет. Заводу «Мегафон» было ещё очень далеко до идеальной отлаженности «Артефакты», но его уже можно было назвать нормально функционирующим. За всеми этими хлопотами как-то незаметно наступило лето.

Зайка зашла ко мне в кабинет, и с затаённой гордостью протянула мне свой табель. Я не стал проглядывать его мельком — слишком много труда она вложила в этот табель с десятками по каждому предмету, и небрежный просмотр был бы неуважением, граничащим с оскорблением. Я внимательно читал каждую строчку, одобрительно кивая и поглядывая на смущающуюся Зайку. Наконец я отложил его и сказал:

— С твоим умом и трудолюбием другого результата я и не ждал. Поздравляю!

Зайка порозовела и смутилась окончательно. Открыв свою папку, она достала ещё один листок и протянула его мне. Он оказался отчётом по тем двум тысячам, которые я ей дал для спекуляций год назад.

— Что?? — поразился я, взглянув на итог. — Три тысячи двести семьдесят три? Как ты умудрилась этого добиться?

— Случайно, господин, — заулыбалась Зайка, — одна группа брокеров затеяла игру против другой группы, а у меня получилось разобраться в их тактике. В результате я немного пощипала и тех, и других.

— Ну что ж, давай продолжим это развлечение, но тебе пора привыкать к другим суммам. Давай сделаем так: двести семьдесят три гривны переводи на свой личный счёт, это будет твоя премия, а к оставшимся трём тысячам я переведу тебе ещё семнадцать. С двадцатью тысячами управляться гораздо сложнее, но я верю, что ты справишься. Не ограничивайся биржей, попробуй и другие варианты.

— Спасибо, господин. Знаете, ещё совсем недавно у меня такие суммы даже в голове не умещались, а сейчас я как-то даже не очень и пугаюсь.

— В этом и состоит вся идея. В будущем я вижу тебя тиуном семьи, или даже фамилии. Теорию тебе дадут в университете, а вот практику придётся набирать, оперируя реальными деньгами. Другого способа нет.

— Я не подведу, господин!

— Теперь насчёт «Мегафона». Вся наша команда прекрасно поработала. Я бы сказал, мы сделали практически невозможное, и сейчас настало время для поощрений. Ты получаешь премию первой, и она, конечно, самая большая. Вот твой чек на тысячу гривен.

Зайка опять засмущалась.

— У тебя же сейчас трое подчинённых? Реши сама кому и сколько дать премии, и подай мне список. Особо отличившемуся, скажем, сотню гривен. В общем, где-то в этих пределах.

— Сделаю, господин.

— Теперь давай поговорим о делах насущных. Нам давно стал тесным наш маленький домик, наша семья остро нуждается в нормальном поместье. Я хочу, чтобы этим летом ты занялась подбором участка. Нам нужен участок размером не менее одной квадратной версты, и не более трёх. И где-нибудь в хорошем месте — на юго-восточных болотах я жить не хочу. Расположение недалеко от Тириных будет плюсом — мы постепенно идём к союзу с ними. Найди хороших ландшафтных архитекторов, и пусть они подготовят предварительную планировку для подобранных участков, по этим планам мы и будет делать окончательный выбор. Кстати, тебе тоже пора задуматься о том, каким ты хочешь видеть свой будущий дом.

— Зачем мне отдельный дом? Нам с Кириллом многого не нужно.

— Ты не сможешь долго ютиться в трёх комнатках. Пройдёт всего несколько лет, и у тебя появится муж, а потом и дети. Тебе всё равно понадобится дом, и его лучше строить сразу. Семейная часть поместья будет небольшой, там сложно будет нарезать участки по необходимости.

— Я поняла, господин, всё сделаю. — Зайка быстро чиркала в своём ежедневнике.

— Теперь о твоём отдыхе. Нет-нет, не смотри на меня так, это обязательно. Куда ты хотела бы поехать?

Зайка задумалась.

— Я читала как-то про курорт «Хвалисса» на Хвалисском[29] море, недалеко от Итиля[30]. В журнале так его расписывали, что мне сразу захотелось там побывать.

— А ты хочешь ехать с Кириллом или одна?

— С Кириллом, конечно.

— Видишь ли, в каганате закон дозволяет изъятие несовершеннолетнего мальчика из семьи в гарем аристократки. Разумеется, при условии щедрой компенсации семье мальчика. Знатные семьи имеют иммунитет от этого, но пикантный момент состоит в том, что у иностранцев, даже знатных, такого иммунитета нет. Так что если ты не готова пойди на риск принудительной продажи Кирилла в чей-то гарем, то вам не стоит ехать туда вместе.

Зайка с совершенно круглыми глазами отрицательно замотала головой.

— Я также не советую тебе ехать в муслимские государства, расположенные на южных побережьях Русского[31] и Римского[32] морей. Там уже у тебя есть заметный шанс попасть в чей-нибудь гарем.

— А мне говорили, что это только добровольно…

— Разумеется, добровольно. — саркастически улыбнулся я. — Всё давно отработано. Тебя подпаивают эликсиром, подавляющим волю, и ведут к кади. Там ты совершенно добровольно произносишь формулу принятия ислама и даёшь согласие на брак. Когда ты, наконец, возвращаешься в нормальное состояние, то с изумлением обнаруживаешь себя четвёртой женой в гареме какого-нибудь шейха. Примеров хватает, муслимы регулярно проделывают этот фокус с красивыми туристками.

Зайка выглядела совершенно обалдевшей от этих открытий. Ну да, в журнальной рекламе все эти малозначительные подробности обычно не упоминаются.

— Я бы посоветовал тебе поехать куда-нибудь к христианам, — продолжал я, — неважно, к греческим или римским. Например, на побережье Адриатического моря есть несколько прекрасных курортов. Но ты должна понимать, что тебе нужно быть осторожной в любой стране. Ты очень похорошела за это время, за мальчика тебя уже не выдать при всём желании. Для красивой девушки опасность есть везде. Поэтому я отправлю с тобой бригаду охраны, которая возьмёт на себя заботу о твоей безопасности.

— Тогда может мне вообще не стоит куда-то ехать?

— Мне самому не очень хочется тебя отпускать, но тебе всё-таки необходимо как следует отдохнуть, и желательно в тёплом климате. Так что подбери себе хороший дорогой курорт где-нибудь в христианской Европе, и просто соблюдай осторожность. И слушайся свою охрану.

— Я всё поняла, господин. Я буду осторожна.

* * *

— А мальчик, однако, неплохо развернулся. — как бы в пространство заметила Стефа.

Ольга негромко хмыкнула, но промолчала.

— А Мила-то уже девятка, оказывается, — продолжала Стефа, — и как мне сказали, продолжает расти.

— И что с того, что продолжает? — проворчала Ольга. — Мы же с тобой знаем, как становятся Высшими. Не думаю, что у неё что-то получится.

— Что мы с тобой думаем — неважно. Важно, что решит Сила. — мягко возразила Стефа. — Мне кажется, у Милы как раз всё получится.

— Ну и к чему ты про это заговорила? — поморщившись, спросила Ольга.

— Род недоволен. В общем-то, недовольные голоса были и раньше, но сейчас люди начали высказываться открыто. Мы уже не можем просто не обращать внимания.

— И чем они недовольны?

— Например, род спрашивает: почему второй Кеннер Ренский, оказывается, вовсе не Ренский, а какой-то Арди? Каким образом Милослава Ренская перестала быть Ренской? Почему те, кто должен был стать гордостью рода, не имеют к роду никакого отношения? Я не знаю, что отвечать.

Ольга презрительно фыркнула, но промолчала.

— Ольга, если Милослава действительно поднимется до Высшей, эти вопросы зададут уже прямо тебе. Изгнание дочери род не одобрил, но это всё же было твоим семейным делом, и люди промолчали. Но потерю Высшего целителя род так просто без вопросов не оставит. Тебе придётся отвечать.

— Ну хорошо, я признаю, что погорячилась. — неохотно выдавила из себя Ольга. — Ты довольна?

— Я и без этого всегда знала, что ты была неправа. — ответила Стефа. — Дело не во мне. Нам нужно что-то делать, иначе недовольство будет только расти.

— И что ты предлагаешь?

— Надо восстанавливать отношения, Ольга. Хватит упрямиться. Разбитое не склеить, Ренскими они не станут, но эту вражду пора заканчивать. Пора начинать понемногу налаживать отношения. Кеннер вполне вменяемый, а через него можно выйти и на Милославу. Если Арди будут дружественной семьёй, то это сильно убавит недовольство родовичей. Мы хотя бы сможем сказать, что пытаемся исправить свою ошибку.

Ольга, нахмурившись, смотрела в окно и молчала.

— От тебя пока ничего не требуется, я займусь этим сама. Но потом придётся что-то делать и тебе. Ольга, ты должна пересилить свой характер наконец. Это уже не твоё семейное дело.

— Хорошо. — нехотя ответила Ольга.

* * *

Лето прошло совсем незаметно. В летнем лагере Данислав задал нам такую нагрузку, что мы вообще потеряли всякий счёт дням, и немедленно отключались, едва добравшись до койки. На мой вопрос, по какой причине он так за нас взялся, Данислав ответил просто: «С осени вам придётся ходить в школу, так что это последняя возможность для вас получить какую-то практику перед стажировкой. Если вас убьют во время стажировки, я хочу, чтобы это было не потому, что я плохо вас научил». Не скажу, что этот ответ меня особенно приободрил, но обоснование было, безусловно, веским.

После возвращения из лагеря началась эпопея с выбором участка для поместья. Мои женщины явно решили свести меня с ума, но это было ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить бедным архитекторам, которые не успевали переделывать свои наброски. В конце концов героическими усилиями выбор был сведён к двум вариантам, и у меня появилась надежда, что окончательное решение уже не за горами. Там, правда, начнётся обсуждение проекта дома, но в этом я уже надеялся принимать самое минимальное участие.

За всеми хлопотами как-то внезапно наступил первый учебный день. Теперь уже мы были самыми старшими, и знакомая церемония торжественной линейки у нас, третьеклассников, никаких эмоций не вызывала. Рассеянно внимая речи директора, я поймал себя на том, что автоматически прикидываю, как можно максимально быстро ликвидировать всю группу учителей, и каким при этом должен быть маршрут отхода. Мельком глянув на Ленку, я понял по её характерно задумчивому виду, что она занимается тем же самым. Летний лагерь для нас даром не прошёл.

За лето наши девочки как-то все разом расцвели и повзрослели. Любовные конфигурации у нас приняли окончательный вид. Все мальчики оказались в надёжных лапках, но неудачницы, похоже, сдаваться не собираются, так что революциям и потрясениям быть. Бажана Второва приручили основательно, и шансы обрести свободу у него стали совсем призрачными. Покорные рабыни умело рулили своим на удивление послушным повелителем, а альфа-рабыня Лидочка Шенбах железной рукой правила всем гаремом. Я всегда скептически относился к описаниям обществ матриархата в фантастике, но глядя на эту картину, начал сомневаться. Если бы такое соотношение полов было бы не только среди одарённых, то возможно, общество и в самом деле пришло бы к какому-нибудь варианту матриархата. Для того, чтобы сопротивляться консолидированному давлению гарема, нужно иметь волю, далеко превосходящую волю усреднённого Бажана. В конце концов, в мире полно подкаблучников даже там, где нет многожёнства.

Первым уроком в этом учебном году оказался мой любимый предмет развития основы. Учитель оказался настроен на удивление добродушно:

— Полагаю, что мозги у вас за лето порядком размягчились, так что не буду вас сразу загружать. Давайте поговорим на свободную тему. Есть конкретные пожелания?

Я поднял руку:

— Расскажите о богах, учитель.

— О богах? И с чего ты решил, Арди, что я хорошо разбираюсь в этом вопросе?

— Откровенно говоря, учитель, я не думаю, что вы хорошо разбираетесь в этом вопросе, но я полагаю, что вы знаете об этом больше, чем мы все, вместе взятые.

Учитель надолго задумался. Наконец он заговорил снова:

— Вопрос и в самом деле совсем непрост. С одной стороны, боги всегда рядом с нами, и их храмы можно найти чуть ли не на каждой улице. С другой — если задуматься, то мы не знаем о них практически ничего, за исключением мифов, в которых невозможно отделить правду от вымысла, и которые никак не касаются фундаментальных вопросов, а описывают в основном похождения богов.

Учитель, опять помолчал, раздумывая.

— Но всё же, Арди, тема слишком обширная. Попробуй задать более конкретный вопрос.

— Меня интересует сразу несколько вопросов, учитель. Прежде всего: зачем богам нужны люди? Взять бога-громовержца — зачем молнии нужно поклонение людей и что такой бог получает от верующих? Или, к примеру, богиня любви явно связана с людьми, поскольку любовь есть чувство, присущее достаточно развитым организмом. Где она была, когда Землю заселяли исключительно бактерии? И вообще: в чём состоит назначение богов, и в чём они нуждаются, чтобы успешно выполнять свои функции?

— А ты не мелочишься, Арди. — покачал головой учитель. — Сказать по правде, сомневаюсь, что даже верховные жрецы способны ответить на эти вопросы. Боги охотно используют смертных, но как-то не торопятся удовлетворять их любопытство. Мы может только гадать об этом. Существует несколько теорий на этот счёт; я упомяну одну из них, которая лично мне кажется наиболее интересной.

Одно время была популярна точка зрения, что боги — это нечто вроде паразитов, которые питаются людской верой, да и сейчас эту теорию не забыли. Однако она противоречит людской истории. Паразит всегда стремится законсервировать свою среду обитания, поскольку любое изменение нарушает баланс и ухудшает положение паразита. Но ведь боги никак не препятствуют развитию общества, даже когда имеют такую возможность. Вместо этого они изменяются вместе с обществом — например, Гефест был почти забыт, но примерно тысячу лет назад снова обрёл поклонников, уже как бог механикусов. Если же бог никак не может вписаться в изменившееся общество, он беспрекословно уходит. Мы знаем богов египтян, но кто в наше время поклоняется Осирису и его супруге? Сколько племенных божков тихо исчезли? Кто помнит богов скотоводов-кочевников? Кем бы боги ни были, они определённо не паразиты.

Ответить на этот вопрос практически невозможно, если рассматривать Вселенную просто как место, заполненное звёздами, а человечество — как некий побочный продукт, каким-то невероятным образом случайно развившийся из первичного раствора химических элементов. Но если допустить, что Вселенная — это не просто пространство, а некая сущность, обладающая если и не разумом в нашем понимании, то стремлением к развитию, то многие непонятные вещи получают логичное объяснение.

Теория, которую я упомянул, утверждает, что боги есть манифестация воли Вселенной, и нужны они для того, чтобы направлять и регулировать развитие разных аспектов Вселенной, в том числе и человечества. Поэтому боги и развиваются вместе с людьми. Вспомним зверобогов древности, которые сменились химерическими богами древнего Египта, и которые во времена античности пришли к полностью антропоморфной форме. Меняется и способ взаимодействия — если в древности боги действовали, больше полагаясь на принуждение и страх, в наше время для взаимодействия с богами гораздо точнее подходит слово «сотрудничество». Вероятно, боги исчезнут совсем, когда нужда в них исчезнет, и вернутся вновь, едва человечество отклонится от пути, предписанного для них Вселенной.

— Учитель, но ведь совершенно нет нужды привлекать какую-то непонятную вселенскую сущность, когда есть единый бог. — подала голос Урсула Вуйчик.

— Я так понимаю, ты христианка, Вуйчик, и имеешь в виду Христа? Насколько я знаю, Христос является обычным антропоморфным богом, и мало отличается от других богов, исключая, конечно, претензию на исключительность. Он плохо сочетается с идеей вселенской сущности.

— Вселенской сущностью является бог-святой дух. — продолжала настаивать Урсула.

— Да, я сейчас припоминаю, что с твоим богом связана какая-то сложная концепция, что он вроде один, но в то же время их несколько. Я недостаточно знаком с догматами твоей религии, чтобы аргументированно спорить на эту тему. Отмечу только один момент, который вызывает у меня сомнение. Только в известной нам области Вселенной насчитывается более триллиона галактик, каждая из которых содержит десятки и сотни миллиардов звёзд. И вот эта вселенская сущность обращает внимание на небольшую группу галактик где-то на дальних задворках периферийного скопления Девы. В одной из этих галактик из четырёхсот миллиардов звёзд она выбирает непримечательный жёлтый карлик на краю звёздного рукава, затем на одной из его планет находит крохотное полукочевое племя скотоводов, и объявляет его своим избранным народом. Не знаю как у тебя, Вуйчик, но в моей голове это не помещается. Либо мы чего-то не знаем о евреях, либо твой бог масштабом всё-таки поменьше Вселенной.

А главное, Христос взаимодействует с людьми непосредственно. Совершенно непонятно, зачем ему могло бы понадобится создавать других богов. Как раз наоборот, к другим богам он относится крайне враждебно. Я считаю, что Христос, как и другие боги, сам является созданием разумной Вселенной.

Нет-нет, Вуйчик, мы не будем устраивать тут теологический диспут. Я ответил на вопрос Арди в меру своего понимания предмета, а если тебя не устроил мой ответ, просто игнорируй его. На этом давайте и закончим этот урок, тем более я уже слышу звонок. Задания я вам не даю, но завтра я обязательно захочу проверить чего вы достигли за лето. До свидания!

Это разъяснение только прибавило вопросов вместо того, чтобы дать ответы. Мне зачем-то дали вторую жизнь, притянув мою душу из другой Вселенной, и вряд ли это мог сделать кто-то из второстепенных божков. Так кто же хозяин этого мира? Разумная Вселенная? Святой дух? Сила? Или всё это разные названия для одной и той же сущности? Можно найти убедительные аргументы в пользу любого из этих вариантов, но мне хотелось бы знать, а не догадываться. Я уверен, что мне вернули жизнь не просто так, и за этот подарок рано или поздно придётся платить. У меня есть долг, по которому, возможно, тикают проценты, и мне стоило бы для начала хотя бы понять, кому я должен.

Загрузка...