Начало правления Романовых. От Петра I до Елизаветы

Крымская угроза

Татарин — враг столь подвижный и проворный, (…) что удар будет нанесен прежде, чем русская армия получит предупреждение. Они не обременяют себя иной добычей, кроме пленников, у них нет никакой поклажи, хотя у каждого из них есть одна или две переменные лошади, которые так хорошо выучены, что не доставляют им никаких затруднений. А они столь проворны, что на рыси могут спрыгнуть с лошади и вскочить на другую. Из оружия у них только лук, стрелы и сабля; они стреляют гораздо вернее и быстрее на скаку, чем иначе. Провизия, которую они берут с собой — немного сушеного на солнце мяса…

Жак Маржарет. Состояние Российской империи и Великого княжества Московии.

…Они вооружены саблей, луком с колчаном, снабженным 19 или 20 стрелами, ножом за поясом; при них всегда кремень для добывания огня, шило и 5 ли 6 сажень ременных веревок, чтобы связывать пленных. Только самые богатые носят кольчуги; остальные же отправляются на войну без особенной защиты тела…

Татары идут фронтом по сто всадников в ряд… каждый ведет с собой по две лошади, которые ему служат для смены. Их фронт занимает от 800 до 1000 шагов, а в глубину содержит от 800 до 1000 лошадей, захватывает, таким образом, более трех или четырех миль, если шеренги их держатся тесно; в противном случае они растягивают свою линию более чем на 10 миль. Это изумительное зрелище… так как 80 000 татарских всадников имеют более 200 000 лошадей; деревья в лесу не настолько густы, как лошади в поле, и издали кажется, будто какая-то туча поднимается на горизонте, которая растет все более, по мере приближения наводя ужас на самых смелых…

Боплан. Описание Украины.

Их легче напугать, чем нанести какой-либо вред. Если случится, что отряд в пятнадцать или двадцать тысяч всадников начнет их преследовать, то на расстоянии пушечного выстрела не окажется их вместе более трех-четырех тысяч, а остальные будут походить скорее на приведения… Таким образом татары уходят, никогда не неся больших потерь…

Жак Маржарет. Состояние Российской империи и Великого княжества Московии.

Уходя с добычей обратно в Дикое поле, татары расходятся лучеобразно в разные стороны. Поэтому отбить добычу и пленных у них чрезвычайно трудно. Только отойдя далеко от границы и чувствуя себя здесь в безопасности, (татары) делают большой роздых… В течение этого отдыха, который продолжается одну неделю, они собирают вместе всю свою добычу, которая состоит из рабов и скота, и разделяют ее между собою. Самое бесчеловечное сердце тронулось бы при виде того, как разлучаются муж со своей женою, мать с дочерью, без всякой надежды увидеться когда-нибудь, отправляясь в жалкую неволю к язычникам-мусульманам…

Боплан. Описание Украины.

Григорий Отрепьев

Пока Бог терпел это и допускал, он пришел из Северских земель в град Москву, мать всех городов русских, объединив многие силы безбожных литовцев с перешедшими на его сторону воинами Российской державы и благородными воеводами ратных сил, которые были ранее под властью русского царя и были поставлены для защиты против того самозванца на всех Северских границах скипетродержателем Борисом… Преступив крестную клятву, они подчинились воле обманщика: одни соблазнились его лукавой лестью, другие же и вправду думали, что он царь… истинный царевич Дмитрий Иванович. Еще когда он был вне пределов Русской земли, то все, прельстившись и поверив в его обман, добровольно подчинились и поклонились этому идолу, как царю. Всеми овладел страх ожидания смерти от острия меча его, к тому же всем было невмоготу и Борисово жестокое в льстивости, кровожадное царствование; не от ига податей, наложенных на них, но от пролития крови многих неповинных они, обманутые, надеялись при нем отдохнуть и хоть немного успокоиться. Но в надеждах и упованиях все обманулись.

Из «Временника» Ивана Тимофеева.

Люди Смутного времени

Царевич Федор, сын царя Бориса, отрок прекрасный был, славился красотой, словно цветок диковинный на лугу, Богом украшенный, цвел, словно лилия в саду. Очи имел большие черные, лицо белое жемчужное, белизной сияющее, роста он был среднего, телом очень крепок. Отцом научен он был книжной премудрости, в ответах обстоятелен и весьма красноречив. Пустое и гнилое слово никогда не слетало с уст его. К вере и наставлениям книжников относился ревностно.

Царевна Ксения, дочь царя Бориса, девушка, почти ребенок, удивительного ума, редкостной красоты; очи у нее были черные, большие, лучезарные, когда в плаче слезы из очей проливала, тогда еще большим блеском они светились; брови были у нее сросшиеся, тело полное, молочной белизной облитое, ростом ни высока, ни низка; косы черные, длинные, как трубы по плечам лежали. Была она благочестива, книжной грамоте обучена, отличалась приятностью в речах. Воистину во всех своих делах достойна! Петь по гласам любила и песни духовные с охотой слушала.

Расстрига же (Лжедмитрий I. — Ред.) ростом невысок, в груди широк, руки крепкие. Лицо же его не отражало царского достоинства, слишком простое имел обличье, а тело его было очень смуглым. Но остроумен, и более того — в книжной науке достаточно искусен, дерзок, словоохотлив, против врагов своих храбр, смел, весьма мужественен и силен и к воинам своим благосклонен.

А царь Василий (Шуйский. — Ред.) ростом невысок, лицом некрасив, глаза имел подслеповатые. В книжном учении достаточно искусен и умен был. Очень скуп и упрям. В тех только заинтересован был, которые в уши ему ложь на людей нашептывали, он же с радостью ее принимал и с удовольствием слушал, к тем стремился, которые к волхвованию склонность имели.

Из «Летописной книги» князя Семена Шаховского.

Освоение Сибири и Дальнего Востока

Как только все Поволжье оказалось под властью России, восточной границей царства стал Уральский хребет. Но уже в середине XVI века купцы и промышленники Русского Севера проникали в низовья Оби. Они не были первыми — еще в XV веке на восток направились первые землепроходцы. На ладьях, подобно далеким своим древнерусским предкам, они двигались по рекам, проходя даже за Каменный Пояс — Урал.

Южное Зауралье оставалось под властью Сибирского ханства. Просторы его были огромны — от Тюмени до Каспия и от Урала до Средней Оби. До середины XVI века Сибирское ханство никак не соприкасалось с Русью, но в 1558 году Иван Грозный подтвердил все привилегии, которые предоставили его дед и отец богатейшим купцам Строгановым, и отвел Аникею Строганову обширные земли между Камой и Уралом. Теперь Русь и Сибирское ханство имели общую границу, хотя и никак не обозначенную.

В 1563 году власть в ханстве захватил Кучум, решивший поживиться за счет строгановских владений. Его отряды все чаще переходили Урал и появлялись на Каме. К семидесятым годам XVI века там фактически началась война. Строгановы вербовали наемников — казаков и всех «охочих» людей любого звания, от татар до немцев. В 1581 году на службу к Строгановым пришел отряд во главе с атаманом Ермаком. Хотя войск у Ермака было немного, действовал атаман весьма успешно и вскоре овладел оплотом Кучума — городом Искер, что располагался неподалеку от нынешнего Тобольска. Строгановы известили государя о присоединении обширных земель в Сибири, и в 1583 году к Ермаку присоединились царские воеводы с небольшим отрядом. Кучум, однако, не сдавался и в 1584 году заманил отряд Ермака в ловушку. Атаман погиб, но это поражение не меняло всей картины в целом.

Правительство Годунова смотрело на освоение Сибири с куда большим интересом, чем Иван Грозный. В конце XVI века в Сибири появляются первые русские крепости. Первым стал городок в устье Иртыша, который заложил воевода Мансуров, затем в течение нескольких лет — Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургут, Тара, Нарым. А в 1591 году Кучум потерпел окончательное поражение от войск князя Кольцова-Мосальского.

Смута на некоторое время прервала освоение Сибири, но вскоре оно возобновилось с новой силой.

Русские осваивали Сибирь двумя путями — вдоль северного побережья, которое в основном обследовали на свой страх и риск промышленники-поморы, и вдоль южных границ Сибири, где первопроходцами чаще были казаки и стрельцы. Эти военные отрады практически не встречали никакого противодействия своему продвижению — на всей территории Сибири, до ее освоения русскими, жило не более 200 тысяч человек.

Вслед за казаками шли крестьяне. Свободных земель тогда было много и на юге страны, но в Сибирь стремились, чтобы быть подальше от властей и от крепостной зависимости. Правительство предоставляло переселенцам льготы — освобождение от налогов, субсидии. Манила людей и возможность пушного промысла.

Так же, как и в России, крестьяне осваивали в первую очередь речные долины. Население быстро росло, и в 1621 году уже стало возможно создать Тобольскую епархию. Тогда в Сибири было около 70 тысяч человек. К 1650 году русские уже достаточно хорошо освоили отличавшийся сравнительно благоприятным климатом бассейн Амура и продвигались бы дальше, но столкнулись с Китаем, который давно распространил свое влияние на южное Приамурье. Серьезных конфликтов с местным населением у поселенцев, как правило, не возникало: и тех и других было слишком мало.

П. Г. Дейниченко. «Россия. Полный энциклопедический справочник».

Хроника освоения Сибири и Дальнего Востока

1572 — хан Кучум разрывает вассальную зависимость от русского царя.

1581 — атаман Ермак с отрядом донских казаков переходит Урал и разбивает Кучума. Начало присоединения Сибирского ханства.

1584 — гибель Ермака.

1586 — основание Тюмени на месте столицы Сибирского ханства Чинги-Тура.

1587 — основание Тобольска на месте города Искер.

1593 — основан город Березов.

1594 — основан Сургут.

1598 — разгром войск хана Кучума. Окончание присоединения Сибирского ханства.

1601 — основана Мангазея.

1607 — основан Туруханск.

1619 — основан Енисейский острог.

1628 — основан Красноярский острог.

1631 — основан Братский острог.

1632 — основан Ленский острог (Якутск).

1638 — основан Верхоянск.

1643–1646 — экспедиция Василия Пояркова проходит путь от Якутска вверх по реке Алдан, выходит к Амуру, затем, следуя вниз по течению, выходит в Сахалинский залив и исследует побережье Охотского моря.

1647 — основан город Охотск.

1648 — Семен Дежнев открывает Берингов пролив.

1649 — основан Анадырский острог.

1649–1653 — Ерофей Хабаров составляет карту реки Амур.

1652 — первое русско-китайское военное столкновение.

1653 — основан Нерчинский острог.

1661 — основан Иркутский острог.

1663 — восстание в Западной Сибири. Попытка восстановить независимость Сибирского ханства.

1697–1699 — Владимир Атласов исследует Камчатку и Курильские острова. Основан Верхнекамчатск — первое русское поселение на полуострове.

П. Г. Дейниченко. «Россия. Полный энциклопедический справочник».

Строгановы

Строгановы — купцы и промышленники, выходцы из поморских крестьян. В Соли Вычегодской обосновался Федор Лукич Строганов, а его сын Аникей (1497–1570) завел там солеваренный промысел. Первые привилегии Строгановы получили еще при Иване III (есть сведения, что именно они выкупили из татарского плена Василия Темного). В 1558 году Иван Грозный пожаловал Аникею и его преемникам огромные владения по рекам Каме и Чусовой и подтвердил прежние привилегии. Семен Аникеевич (ум. 1609) и внуки Аникея Максим Яковлевич и Никита Григорьевич участвовали в организации похода в Сибирь Ермака. За большую денежную, продовольственную и военную помощь правительству получили в 1610 году звание именитых людей, то есть право зваться по отчеству. Вот что сообщает о них английский путешественник Флетчер, побывавший в России в конце XVI века:

«Еще в последнее время три брата из купцов торговали вместе одним капиталом, которого у них, как полагали, было до 300 тысяч рублей наличными, кроме земель, скота и другого товара. Это отчасти можно приписать их местопребыванию, находящемуся в дальнем расстоянии от двора, именно в Вычегде… В продолжение целого года у них работали 10 тысяч человек, занимаясь добывание соли, перевозом тяжестей на телегах и барках, рубкой леса и т. п., кроме, по меньшей мере, пяти тысяч душ крестьян, живших в деревнях и обрабатывавших землю их.

У них были свои лекари, хирурги, аптекари и всякие ремесленники из голландцев и других иноземцев. Говорят, что царю платили они ежегодно до 23 тысяч рублей (почему им и дозволено было производить торговлю) и кроме того содержали несколько гарнизонов на сибирской границе, близкой к ним».

Империя Строгановых процветала и в XVII столетии. Разруха Смутного времени не коснулась их прямо, и они смогли оказать огромные услуги правительству, предоставив ему товары и кредиты.

П. Г. Дейниченко. «Россия. Полный энциклопедический справочник».

Царевич Алексей и его сообщники

На допросах Алексей назвал имена более чем пятидесяти своих подлинных и мнимых сообщников, и розыск начался сразу в трех городах: Петербурге, Москве и Суздале, там, где находились названные царевичем люди.

В Суздаль был направлен капитан-поручик Преображенского полка Григорий Скорняков-Писарев с отрядом солдат. 10 февраля 1718 года в полдень он прибыл в Покровский монастырь, оставив солдат неподалеку от обители.

Скорняков сумел незамеченным пройти в келью к Евдокии и застал ее врасплох, отчего она смертельно испугалась. Евдокия была не в монашеском одеянии, а в телогрее и повойнике, что потом ставилось ей в вину, ибо было сугубым нарушением монашеского устава.

Оттолкнув бледную и потерявшую дар речи Евдокию, Скорняков коршуном бросился к сундукам и, разворошив лежащие там вещи, нашел два письма, свидетельствующие о переписке Евдокии с сыном. После этого в Благовещенской церкви найдена была записка, по которой Лопухину поминали «Благочестивейшей великой государыней нашей, царицей и великой княгиней Евдокией Федоровной» и желали ей и царевичу Алексею «благоденственное пребывание и мирное житие, здравие же и спасение и во все благое поспешение ныне и впредь будущие многие и несчетные лета, во благополучном пребывании многая лета здравствовать».

14 февраля, арестовав Евдокию и многих ее товарок, а также нескольких замешанных в ее деле священников и монахов-мужчин, Скорняков повез их всех в Преображенский приказ в Москву. 16 февраля начали строгий розыск, прежде всего обвиняя Евдокию в том, что она сняла монашеское платье и жила в монастыре не по уставу — мирянкой. Отпираться было невозможно, ведь Скорняков самолично застал Евдокию в мирском платье. А дальше дела пошли еще хуже, — привезенная вместе с другими монахинями старица-казначея Маремьяна рассказала о том, что к Евдокии много раз приезжал Степан Глебов и бывал у нее в келье не только днем, но и оставался на всю ночь до утра.

Показания Маремьяны подтвердила и ближайшая подруга Евдокии монахиня Каптелина, добавив, что «к ней, царице-старице Елене, езживал по вечерам Степан Глебов и с нею целовалися и обнималися. Я тогда выхаживала вон; письма любовные от Глебова она принимала, и к нему два или три письма писать мне велела».

После этого Глебова арестовали, и проводивший арест и обыск гвардии капитан Лев Измайлов нашел у него конверт, на котором было написано: «Письма царицы Евдокии», а внутри оказалось девять писем.

Во многих из них Евдокия просила Глебова уйти с военной службы и добиться места воеводы в Суздале; во многих, проявляя ум и практическую сметку, советовала, как добиться успеха в том или ином деле, но общий тон писем таков, что позволяет утверждать об огромной любви и полном единомыслии Евдокии и Степана.

«…Где твой разум, тут и мой; где твое слово, тут и мое; где твое слово, тут и моя голова: вся всегда в воле твоей!»

А теперь, сохраняя и слог, и орфографию подлинников, приведу несколько отрывков из писем Евдокии Глебову, равных которым я не встречал в эпистолярном любовном наследии России. Может быть, я и не прав, ибо за тысячу лет томлений и вздохов сколько было сказано разных фраз и сколько и каких было написано слов, и все же письма Евдокии Глебову, безусловно, — выдающийся образец этого великого жанра.

Впрочем, судите сами.

«Чему-то петь быть, горесть моя, ныне? Кабы я была в радости, так бы меня и дале сыскали; а то ныне горесть моя! Забыл скоро меня! Не умилостивили тебя здесь ничем. Мало, знать, лице твое, и руки твоя, и все члены твои, и суставы рук и ног твоих, мало слезами моими мы не умели угодное сотворить…»

«Не забудь мою любовь к тебе, а я уже только с печали дух во мне есть. Рада бы была я смерти, да негде ее взять. Пожалуйте, помолитеся, чтобы Бог мой век утратил. Ей! Рада тому!»

«Свет мой, батюшка мой, душа моя, радость моя! Знать уж злопроклятый час приходит, что мне с тобою расставаться! Лучше бы мне душа моя с телом разсталась! Ох, свет мой! Как мне на свете быть без тебя, как живой быть? Уже мое проклятое сердце да много послышало нечто тошно, давно мне все плакало. Аж мне с тобою, знать, будет роставаться. Ей, ей, сокрушаюся! И так, Бог весть, каков ты мне мил. Уж мне нет тебя милее, ей-Богу! Ох, любезный друг мой! За что ты мне таков мил? Уже мне ни жизнь моя на свете! За что ты на меня, душа моя, был гневен? Что ты ко мне не писал? Носи, сердце мое, мой перстень, меня любя; а я такой же себе сделала; то-то у тебя я его брала… Для чего, батька мой, не ходишь ко мне? Что тебе сделалось? Кто тебе на меня что намутил? Что ты не ходишь? Не дал мне на свою персону насмотреться! То ли твоя любовь ко мне? Что ты ко мне не ходишь? Уже, свет мой, не к кому тебе будет и придти, или тебе даром, друг мой, я. Знать, что тебе даром, а я же тебя до смерти не покину; никогда ты из разума не выйдешь. Ты, мой друг, меня не забудешь ли, а я тебя ни на час не забуду. Как мне будет с тобою разстаться? Ох, коли ты едешь, коли меня, батюшка мой, ты покинешь! Ох, друг мой! Ох, свет мой, любонка моя! Пожалуй, сударь мой, изволь ты ко мне приехать завтра к обедне переговорить кое-какое дело нужное. Ох, свет мой! любезный мой друг, лапушка моя; скажи, пожалуй, отпиши, не дай мне с печали умереть… Послала к тебе галздук (галстук, т. е. шейный платок. — В. Б.), носи, душа моя! Ничего ты моего не носишь, что тебе ни дам я. Знать, я тебе не мила! То-то ты моего не носишь. То ли твоя любовь ко мне? Ох, свет мой; ох, душа моя; ох, сердце мое надселося по тебе! Как мне будет твою любовь забыть, будет так, не знаю я; как жить мне, без тебя быть, душа моя! Ей, тошно, свет мой!»

«Послала я, Степашенька, два мыла, что был бы бел ты…»

«Ах, друг мой! Что ты меня покинул? За что ты на меня прогневался? Что чем я тебе досадила? Кто мя, бедную, обиде? Кто мое сокровище украде? Кто свет от очию моею отьиме? Кому ты меня покидаешь? Кому ты меня вручаешь? Как надо мною не умилился? Что, друг мой, назад не поворотишься? Кто меня, бедную, с тобою разлучил?.. Ох, свет мой, как мне быть без тебя? Как на свете жить? Как ты меня сокрушил!.. Ради Господа Бога, не покинь ты меня, сюды добивайся. Эй! Сокрушаюся по тебе!»

«Радость моя! Есть мне про сына отрада малая. Что ты меня покидаешь? Кому меня вручаешь? Ох, друг мой! Ох, свет мой! Чем я тебя прогневала, чем я тебе досадила? Ох, лучше бы умерла, лучше бы ты меня своими руками схоронил! Что я тебе злобствовала, как ты меня покинул? Ей, сокрушу сама себя. Не покинь же ты меня, ради Христа, ради Бога! Прости, прости, душа моя, прости, друг мой! Целую я тебя во все члены твои. Добейся, ты, сердце мое, опять сюды, не дай мне умереть… Пришли, сердце мое, Стешенька, друг мой, пришли мне свой камзол, кой ты любишь; для чего ты меня покинул? Пришли мне свой кусочек, закуся… Не забудь ты меня, не люби иную. Чем я тебя так прогневала, что меня оставил такую сирую, бедную, несчастную?»

Эти письма были приобщены к делу в качестве тяжкой улики против Евдокии и Глебова. Мне кажется, не имеет ни малейшего смысла их комментировать, ибо они лучше кого бы то ни было, — будь то средневековые судьи или современные ученые-историки, — говорят сами за себя устами и сердцем несчастной царицы-инокини.

…20 февраля в селе Преображенском, в застенке, была учинена очная ставка Глебову и Евдокии. Сохранились протоколы допросов и описание следственной «процедуры».

Глебова спрашивали: почему и с каким намерением Евдокия скинула монашеское платье? Видел ли он письма к Евдокии от царевича Алексея и не передавал ли письма от сына к матери и от матери к сыну? Говорил ли о побеге царевича с Евдокией? А также спрашивали и о мелочах: через кого помогал Евдокии? Чем помогал? Зачем письма свои писал «азбукой цифирной» — то есть шифром?

И затем следует меланхолическое замечание:

«По сим допросным пунктам Степаном Глебовым 22 февраля розыскивано: дано ему 25 ударов (кнутом). С розыску ни в чем не винилося кроме блудного дела…» (А от «блудного дела» при наличии писем и показаний десятков свидетелей отпереться было невозможно).

Тогда приступили к «розыску». Глебова раздели донага и поставили босыми ногами на острые, но не оструганные по бокам деревянные шипы. Толстая доска с шипами была пододвинута к столбу, и Глебова, завернув руки за спину, приковали к нему. Глебов стоял на своем.

Тогда ему на плечи положили тяжелое бревно, и под его тяжестью шипы пронзили насквозь ступни Глебова.

Глебов ни в чем, кроме блуда, не сознавался.

Палачи стали бить его кнутом, обдирая до костей. Считалось, что после этого любой человек скажет все, что от него ждут. Недаром у заплечных дел мастеров в ходу была поговорка, в верности которой они не сомневались: «Кнут не Бог, но правду сыщет». Кожа летела клочьями, кровь брызгала во все стороны, но Глебов стоял на своем.

Тогда к обнажившемуся окровавленному телу стали подносить угли, а потом и раскаленные клеши.

Глебов, теряя сознание, сползал со столба, но вину оставлял за собой.

Сегодня это может показаться невероятным, но майора Преображенского полка, богатыря и великана Глебова, пытали трое суток, лишь на некоторое время давая прийти в себя.

И все это видела Евдокия.

В первый день допроса после трехкратной пытки в протоколе против первого вопроса появилась запись: «Запирается».

И такая запись стоит против всех заданных Глебову вопросов. А было их шестнадцать. И каждый из этих вопросов касался участия Глебова, Евдокии и ее родственников в заговоре против Петра с целью возвести на престол царевича Алексея. Следователи во что бы то ни стало хотели представить Евдокию государственной преступницей, злоумышлявшей против государя и государства.

Но Глебов отрицал все и не дал палачам ни малейшей возможности обвинить Евдокию в чем-либо, кроме очевидного греха — блудодеяния.

После трехсуточного розыска Глебова отнесли в подвал и положили на шипы, которыми были усеяны пол и стены камеры. А потом снова повели на правеж, но так ничего и не добились.

И тогда в дело вмешались врачи. Они вступились за Глебова, предупреждая, что он почти при смерти и может скончаться в течение ближайших суток, так и не дотянув до казни.

Вняв их предупреждению, 14 марта Глебову был вынесен приговор, в котором не говорилось, как он будет казнен, но указывалось: «Учинить жестокую смертную казнь».

О казни Глебова и его сообщников — Досифея, Федора Пустынника и других, знавших о его любовной связи с Евдокией, — сохранилось свидетельство австрийского посланника Плейера императору Карлу VI.

Плейер писал, что Глебова привезли на Красную площадь в три часа дня 15 марта. Стоял тридцатиградусный мороз, и, чтобы наблюдать длительную и мучительную казнь до конца, Петр приехал в теплой карете и остановился напротив места казни. Рядом стояла телега, на которой сидела Евдокия, а возле нее находились два солдата. Солдаты должны были держать ее за голову и не давать ей закрывать глаза.

Глебова раздели донага и посадили на кол.

Здесь автор приносит извинения за то, что должен будет пояснять вещи, относящиеся к инфернальной, то есть адской, сфере.

Кол мог быть любых размеров. Мог быть гладко обструганным, а мог быть и шершавым, с занозами, мог иметь очень острый и не очень острый конец. Мог быть смазанным жиром и, наконец, мог быть либо достаточно тонким, или же толстым.

И если кол был острым, гладким и тонким, да к тому же смазанным жиром, то палач, должным образом повернув жертву, мог сделать так, что кол за несколько мгновений пронзал казнимого и входил ему в сердце. А могло быть и все наоборот — казнь могла затянуться на продолжительное время. И все же то, что здесь было сказано, относилось к колу «турецкому». А был еще и кол «персидский». Последний отличался тем, что рядом с колом с двух сторон аккуратными столбиками были сложены тонкие дощечки, достигавшие почти до конца кола.

Приговоренного сначала подводили к столбу, заводили руки назад и сковывали их наручниками. Потом приподнимали и сажали на кол, но кол входил неглубоко, и тогда через несколько минут палачи убирали две верхних дощечки, после чего кол входил глубже. Так, убирая дощечки одну за другой, палачи опускали жертву все ниже и ниже. Опытные искусники-виртуозы следили при этом, чтобы острие проходило в теле, минуя жизненно важные центры, и не давали казнимому умереть как можно дольше.

По отношению к Глебову Преображенские каты сделали все, что только было можно. Его посадили на неструганый персидский кол, а чтобы он не замерз, надели на него шубу, шапку и сапоги. Причем одежду дал им Петр, наблюдавший за казнью Глебова до самого конца. А умер Глебов в шестом часу утра 16 марта, оставаясь живым пятнадцать часов.

Но и после смерти Глебова Петр не уехал. Он велел колесовать и четвертовать всех сообщников его и Евдокии, после чего их, еще трепещущие, тела подняли на специально сооруженный перед тем помост вышиной в три метра и посадили в кружок, поместив в середине скрюченный черный труп Глебова.

Плейер писал, что эта жуткая картина напоминала собеседников, сосредоточенно внимавших сидящему в центре Глебову.

Однако и этого Петру оказалось мало. После смерти Глебова он велел предать своего несчастного соперника анафеме и поминать его рядом с расколоучителями, еретиками и бунтовщиками наивысшей пробы — протопопом Аввакумом, Тимошкой Анкудиновым и Стенькой Разиным.

А Евдокию Федоровну собор священнослужителей приговорил к наказанию кнутом. Ее били публично в присутствии всех участников собора и затем отослали в северный Успенский монастырь на Ладоге, а потом в Шлиссельбургскую тюрьму. И все же, пережив и Глебова, и Петра, и смертельно ненавидевших ее Екатерину и Меншикова, которых многие считали главными виновниками ее несчастья, опальная царица умерла на воле, в почете и достатке шестидесяти двух лет от роду.

14 июня царевича привезли из Москвы в Петропавловскую крепость и посадили в Трубецкой бастион. 19 июня его начали пытать и за неделю пытали пять раз, а потом убили. Больной, слабый духом и смертельно напуганный Алексей признавался и в том, чего не было, стараясь, чтобы пытки прекратились как можно скорее. Он даже сознался, что хотел добыть престол вооруженным путем, используя армию императора.

24 июня Верховный суд, состоявший из 127 человек, единогласно постановил предать царевича смерти. А то, каким образом следует его умертвить, суд отдал на усмотрение отца.

Уже после вынесения смертного приговора Петр приехал в Трубецкой бастион, чтобы еще раз пытать сына.

По одним данным, при последней пытке были Петр, Меншиков и другие сановники. По другим — только Петр и его особо доверенный человек, генерал-аншеф Адам Адамович Вейде.

Немец Вейде начал карьеру в России в первом потешном полку — Преображенском. Он сразу же был замечен Петром и вошел к царю в такое доверие, как никто другой. Вейде сопровождал Петра почти во всех походах и путешествиях. Он был и в обоих походах под Азов, и под Нарвой, где попал в плен к шведам.

В 1710 году его обменяли на шведского генерала Штремберга, а в 1711 году он был уже в Прутском походе, командуя дивизией. В 1714 году Вейде командовал галерой в сражении при Гангуте. На этой галере был и сам Петр, наградивший Вейде орденом Андрея Первозванного.

В 1718 году Вейде стал Президентом Военной коллегии и принял деятельное участие в процессе царевича Алексея, присутствуя при всех его допросах и пытках. Иной раз Вейде был единственным, кроме палачей, кто находился в застенке во время пытки.

Существовала версия, что Вейде присоветовал Петру отравить царевича. Петр согласился, и Вейде заказал аптекарю очень сильный яд. Но тот отказался вручать отраву генералу, а согласился передать ее только самому царю. Вейде привел аптекаря к Петру, и они вместе отнесли яд Алексею, но царевич наотрез отказался принимать снадобье. Тогда они повалили Алексея на пол, оторвали половицу, чтобы кровь могла стекать в подпол, и топором обезглавили его, упавшего в обморок, истощенного мучениями и страхом.

И все же трагедия на этом не окончилась: на авансцене истории появился еще один персонаж — Анна Ивановна Крамер, которой Петр доверял не меньше, чем генералу Вейде.

Анна Ивановна Крамер — дочь купца, члена Нарвского магистрата, — в 1704 году была увезена в Казань, где стала любовницей местного воеводы. Затем воевода перевез ее в Петербург и там ввел в дом генерала Балка — мужа Матрены Ивановны Моне. Однако и здесь Анна Крамер задержалась ненадолго, перейдя в дом фрейлины Гамильтон. Здесь-то и увидел ее Петр, очаровался ею и, чтобы часто видеть Анну и беседовать с нею, определил ее камер-юнгферой Екатерины.

Анна была в особом «кредите» у Петра. Он доверял ей то, чего не мог доверить никому другому. Именно Анна Крамер приехала вместе с Петром и Вейде в Петропавловскую крепость, где одела тело царевича в приличествующий случаю камзол, штаны и башмаки и затем ловко пришила к туловищу его отрубленную голову, искусно замаскировав страшную линию большим галстуком. Но это — лишь одна из версий.

Есть свидетельства, что 26 июня на последнюю трехчасовую пытку приехали Петр, Меншиков и другие сановники, а через семь часов после этого, и именно от пытки, Алексей умер. Есть свидетельства, что по приказу Петра Алексея удушили подушками четверо офицеров, а руководил всем этим уже известный нам Александр Иванович Румянцев.

Один из самых серьезных исследователей дела Алексея Петровича, академик Н. Г. Устрялов, посвятивший изучению жизни царевича четырнадцать лет непрерывного труда, приводит десять версий его смерти. Наиболее достоверной ему представляется смерть от апоплексического удара (инсульта), наступившего в результате пыток.

Но нельзя полностью игнорировать и другие объяснения произошедшего.

В любом случае, 13 декабря 1718 года Румянцев был пожалован сразу двумя чинами — майора гвардии и генерал-адъютанта, а кроме того, были ему даны две деревни, ранее принадлежавшие сторонникам убитого царевича.

Царского благоволения за особые заслуги была удостоена и Анна Крамер. Она стала фрейлиной Екатерины, а затем и первой дамой при принцессе Наталье Петровне — младшей дочери Петра и Екатерины, скончавшейся, впрочем, сразу же после смерти своего отца. Забегая чуть вперед, скажем, что как только Петра похоронили, Анна Крамер уехала в свою родную Нарву, где и прожила до 1770 года, умерев на семьдесят шестом году.

Желая показать, что смерть Алексея для него ровно ничего не значит, Петр на следующий же день после казни сына пышно отпраздновал девятую годовщину победы под Полтавой. В официальных бумагах все чаще стало появляться имя единственного сына Екатерины, трехлетнего великого князя Петра Петровича. Родители видели в нем законного наследника престола и радовались тому, что мальчик растет крепким, веселым и разумным. Но судьба решила иначе: после недолгой болезни 25 апреля 1719 года ребенок умер. А на следующий день, на траурной службе по умершему, неосторожно рассмеялся родственник Евдокии Лопухиной Степан Лопухин. Причину произошедшего объясняли тем, что не угасла еще свеча Лопухиных, ибо их семья — царевич Петр Алексеевич, бывший всего на полмесяца старше своего умершего дяди Петра Петровича, был жив и в глазах очень многих имел все права и основания на наследование российского престола.

Разумеется, последовал розыск, и были пытки, но были и выводы — Петр I решил сделать все, чтобы трон не достался ни Лопухиным, ни их родственникам, ни их сторонникам и единомышленникам.

Однако только через три года царь сумел воплотить задуманное в жизнь, издав официальный документ — «Устав о наследии престола», в котором право на трон переходило к любому угодному Петру человеку.

В. Н. Балязин. «Тайны дома Романовых».

Реформы Петра Великого

Только простой перечень всех преобразований Петра занял бы не одну страницу. Вот лишь главнейшие из его реформ.

Военная реформа: создание постоянной армии на основе рекрутского набора, от которого освобождались только гражданские чиновники, духовенство и некоторые категории крестьян.

Создание военно-морского флота.

Административная реформа: деление России на 8 губерний — Московскую, Санкт-Петербургскую, Киевскую, Казанскую, Азовскую, Смоленскую, Архангелогородскую и Сибирскую (позже их число увеличилось). Губернаторы отвечали за все управление губернией, под их началом было судопроизводство, сбор податей и набор рекрутов. Губернии, в свою очередь, дробились на провинции (около 50) во главе с воеводами. Петр не успел закончить реформу, и система приняла окончательный вид при Екатерине II.

Реформа государственного аппарата: отстранение от реальной власти Боярской думы и создание личной администрации — Ближней канцелярии. В 1711 году она была преобразована в Сенат — высший административный и судебный орган. Первоначально Сенат должен был заменять царя во время его отсутствия, но фактически он стал постоянным учреждением. В 1704 году Петр предпринял реформу исполнительной власти, создав Консилию министров — совет начальников важнейших приказов. В 1718 году вместо множества приказов было учреждено 12 коллегий.

Социальные реформы коснулись всех сословий российского общества. Общей их тенденцией стало подавление личной свободы подданных и подчинение их деятельности интересам государства.

Дворянство сохранило привилегированное положение, но обязано было служить пожизненно, начиная службу со звания рядового (в драгунском полку Меншикова было 300 солдат из княжеских фамилий). Кроме того, все дворяне обязаны были получить школьное образование — без этого они не имели права вступать в брак. В 1722 году Табель о рангах установила 14 классов военной, гражданской и придворной службы, каждому из которых соответствовал определенный чин. Выслужившийся недворянин мог вознестись выше плохо служившего дворянина. Выслуга давала людям из низших сословий право на офицерский чин, а офицерский чин — право на потомственное дворянство. Эта система с некоторыми изменениями дожила до 1917 года.

Дополнительный удар по противоречиям между высшими сословиями нанесла реформа землевладения. Разница между вотчиной и поместьем была окончательно стерта — они стали личной собственностью землевладельца, которая могла перейти по наследству лишь к одному из сыновей. Тем самым Петр надеялся предотвратить разорение крестьян, почти неизбежное в мелких владениях, и заставить безземельных дворян искать себе занятие. Закон о единонаследии был встречен враждебно и отменен при Анне Иоанновне. Не встретили понимания и другие нововведения — особенно ненавистно было принуждение к службе: по закону 1714 года уклонившегося от службы лишали имения в пользу доносчика (хотя бы и его собственного холопа), а по закону 1722 года объявляли вне закона.

Крестьянство при Петре окончательно утратило личную свободу. Уже в конце XVII века положение крестьян (формально свободных людей, плативших подати) ничем не отличалось от положения холопов (рабов, податей не плативших). В 1695 году государство обложило податями и холопов. В 1705 году холопы стали призываться в армию по рекрутскому набору и разница исчезла вовсе. Юридически Петр ликвидировал ее, когда была введена подушная подать (1718–1722). Ответственность за уплату податей была возложена на помещика, а потому крестьяне оказались в полной его власти.

Финансовые и экономические меры Петра были многообразны, но в основном сводились к стремлению собрать с населения деньги на содержание армии. В его правление в России начали чеканить золотые, серебряные и медные монеты, причем жалованье в армии выплачивалось исключительно монетами из благородных металлов. Правительство всячески поощряло развитие промышленности, предоставляя владельцам заводов и фабрик всевозможные льготы. В 1716 году для управления горнорудной промышленностью была учреждена Берг-коллегия. Государство объявило полезные ископаемые собственностью короны, но не вмешивалось в дела заводов. В 1721 году право владеть населенными землями было распространено на лиц из купеческого сословия. Это обеспечило заводчиков рабочей силой. При Петре в России началось создание современной системы путей сообщения: прокладывались мощеные дороги, строились каналы.

Церковь при Петре попала под жесткий контроль государства. В 1701 году был восстановлен Монастырский приказ, существовавший при Алексее Михайловиче, и все церковное имущество было передано в его распоряжение. Ведомство возглавлял боярин Мусин-Пушкин. В 1721 году руководство церковной жизнью было передано Святейшему Синоду, во главе которого фактически стоял государь. После этого последовали жесткие меры в отношении монастырей — многие упразднили, новые открывались только по особому разрешению, а пострижение в монахи резко ограничили. Ближайшим сподвижником Петра в церковной реформе был Феофан Прокопович, видный публицист и один из образованнейших людей того времени.

П. Г. Дейниченко. «Россия. Полный энциклопедический справочник».

Хроника Северной войны

1699 — Карловицкое перемирие между Россией и Турцией сроком на два года. Россия получает крепость Азов.

1699, ноябрь — создание Северного союза.

1700, 14 июля — Константинопольский мир между Россией и Османской империей.

1700, август — Россия вступает в Северную войну со Швецией.

1700–1706— военные действия против Швеции в Прибалтике.

1700, ноябрь — наступление и поражение 40-тысячной русской армии под Нарвой.

1701, 22 июня — русско-польская армия разбита шведами под Ригой.

1701, 18 декабря — Борис Шереметев наносит поражение шведам под Эрестфером. Первая победа русских войск в Северной войне.

1702, 7 июля — победа Бориса Шереметева у Гуммельсгофа. Взяты старые русские города Ям и Копорье.

1702, 30 ноября — Петр берет шведскую крепость Нотебург.

1704, август — русские войска берут штурмом Нарву и Дерпт.

1705, сентябрь — взятие Митавы (Елгавы).

1706, январь — шведы окружают русскую армию в Гродно.

1706, март — русская армия отходит из Гродно к Бресту и Киеву.

1706, 13 октября — польский король Август II подписывает сепаратный мирный договор со Швецией. Саксония выходит из войны.

1708, январь — шведское наступление на Россию при поддержке войск Польши, Саксонии, запорожских казаков, турецких и крымских войск.

1708, начало июня — шведская армия форсирует р. Березину.

1708, июль — гетман Украины Мазепа открыто выступает на стороне Швеции против России.

1708, 28 сентября — юго-восточнее Могилева русские войска разгромили шведский корпус, шедший на соединение с армией Карла XII.

1708, 28 октября — 12-тысячное войско гетмана Мазепы присоединяется к армии Карла XII.

1708, ноябрь — Петр I обращается к украинцам с призывом избрать нового гетмана. Им становится Иван Ильич Скоропадский (гетман в 1708–1722 гг.).

1709, апрель — шведы осаждают крепость Полтаву.

1709, май — по приказу Петра казаки-запорожцы, перешедшие на сторону Швеции, выселены за Дунай. Сожжение Запорожской Сечи.

1709, 27 июня — разгром шведских войск под Полтавой.

1709, июль — создание союза России, Дании, Польши и Пруссии против Швеции.

1709, 30 июля — капитуляция шведских войск при Переволочне. Бегство Карла XII и Мазепы в Турцию.

1710 — герцог Курляндский переходит под покровительство России и просит руки племянницы царя Анны Иоанновны.

1710, 4 июля — Шереметев овладевает Ригой. Карелия и Лифляндия заняты русскими войсками.

1710, 9 ноября — Турция объявляет России войну (она продлится до 1713 г.). Поражение Петра под Яссами.

1711 — неудачи русских, датских и саксонских войск в Пруссии и Померании.

1714, 27 июля — победа русского флота над шведским при мысе Гангут.

1715, 17 октября — Петр I и английский король Георг I заключают в Грейфсвальде договор о том, что Англия признает приобретения России в Прибалтике и вступает в войну против Швеции.

1717, 4 августа — русско-французский договор о признании русских завоеваний в Прибалтике.

1719, май — Аландский конгресс, на котором представители России и Швеции пытаются выработать условия заключения мира. После смерти Карла XII новое шведское правительство требует возвращения Лифляндии и Эстляндии. Переговоры прекращены.

1720, 28 июня — победа русского галерного флота над шведской эскадрой у острова Гренгам.

1721, 30 августа — Ништадтский мир между Россией и Швецией. Завершение Северной войны. К России отходят Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия, часть Карелии. Швеции возвращена Финляндия.

П. Г. Дейниченко. «Россия. Полный энциклопедический справочник».

Заговор подпоручика Василия Мировича

Подпоручик Смоленского пехотного полка Василий Яковлевич Мирович, бедный дворянин-украинец, родители которого потеряли свои поместья из-за приверженности Мазепе, долго обивал пороги знатных петербургских земляков, умоляя помочь ему вернуть конфискованное добро. Однажды попал он на прием и к гетману Кириллу Разумовскому. Как показывал потом на допросе Мирович, гетман сказал ему: «Ты, молодой человек, сам себе прокладывай дорогу. Старайся подражать другим, старайся схватить Фортуну за чуб, и будешь таким же паном, как другие».

Отчаявшись добиться желаемого законным путем, Мирович стал подумывать об иных способах поправить дела: то он мечтал о выгодной женитьбе, то пытался выиграть состояние в карты, но Фортуна ловко увертывалась от неудачливого бедного подпоручика.

Осенью 1763 года Мирович случайно узнал, что в Шлиссельбурге томится несчастный экс-император Иван Антонович — сын Антона-Ульриха Брауншвейгского и регентши Анны Леопольдовны. Этого было довольно, чтобы толкнуть его мысли в новом направлении. Всю зиму он обдумывал, каким образом можно было бы осуществить эту «затейку», и решил, что как только наступит его очередь нести караульную службу в Шлиссельбургской крепости, — а Смоленский полк по частям выполнял и такую задачу, — он и осуществит немедленно свой замысел.

Он не знал, что даже если бы его замысел вполне удался, на престол возводить было бы некого: Иван Антонович от строгого многолетнего заключения в одиночных казематах превратился в полусумасшедшего человека, плохо и невнятно говорившего и не знавшего большинства реалий обыкновенной жизни.

В начале июля 1764 года Мировичу была поручена команда из 45 солдат и унтер-офицеров.

В крепости постоянно находилось три десятка солдат при коменданте Бередникове и двух офицерах — Власьеве и Чекине. Мирович лишь в самые последние дни перед осуществлением задуманного им дела стал склонять солдат и капралов отряда на свою сторону, зачитывая им подложный манифест и суля богатства и почести наподобие тех, какие получили лейб-компанцы Елизаветы Петровны. Кроме того, он предложил принять участие в заговоре и капитану Власьеву, не зная, что именно Власьев, согласно секретной инструкции, должен был при попытке освобождения Ивана Антоновича убить царственного арестанта.

Власьев мнимо согласился и тут же сообщил о сделанном ему предложении Никите Панину. Мирович не знал и этого, но, почувствовав опасность, решился на немедленные действия. Ночью он собрал свою команду и отдал приказ ворваться в каземат к Ивану Антоновичу.

Солдаты повиновались. Они арестовали коменданта и двинулись к каземату. Однако Власьев и Чекин, услышав выстрелы, немедленно исполнили инструкцию, и когда Мирович проник в каземат, Иван Антонович был уже мертв. О подробностях того, каким образом был он убит, свидетельств не сохранилось.

Так закончилась трагическая история царственного отпрыска из Брауншвейгской фамилии. Мировича арестовали, долго допрашивали — сначала в Шлиссельбурге, потом в Петропавловской крепости, — причем следствием и допросами руководил Григорий Орлов, проявивший и здесь известную снисходительность и не позволивший применить пытку. Но Мирович все же был приговорен к смерти и казнен 15 сентября 1764 года.

В. Н. Балязин. «Тайны дома Романовых».

Деяния Екатерины II

Став у кормила власти, Екатерина делала один шаг за другим, укрепляя могущество России как во внутренней, так и во внешней политике.

В 1765 году был издан Манифест о генеральном межевании, которым ставилась грандиозная задача точно определить границы земельных владений помещиков, свободных крестьян, казаков, городов, сел, монастырей, церквей, императорских уделов и всех прочих категорий землевладельцев.

Межевание проводилось до 1843 года, охватив территорию более 300 миллионов гектаров.

Для ускорения прохождения законов в Сенате была проведена реформа, изменившая его структуру: в Петербурге работало четыре департамента, в Москве — два. До того в Москве сенатских департаментов не было, и все вопросы управления и судебных дел решались только в Петербурге. Теперь же почти половина проблем решалась в Москве.

В Россию на льготных и весьма выгодных условиях привлекалось большое число иностранцев-колонистов, которыми заселялись преимущественно южные губернии, где было много невозделанной земли. Важную роль в колонизации играли немецкие переселенцы. В 1764–1774 годах на Волге, между городами Камышином и Саратовом, было образовано более ста немецких земледельческих колоний. Позже сотни немецких колоний появились в Новороссии и Крыму, отвоеванных русскими у татар и турок. Преимущественно это были переселенцы из юго-западных земель Германии — Вюртемберга, Бадена, Пфальца, Гессена, Баварии и Тюрингии. Немецким колонистам принадлежала важная роль в распространении новых для России сельскохозяйственных культур, особенно — картофеля.

Исключительно важное значение имела деятельность по подготовке, а затем по выборам и работе последней в истории России Комиссии об уложении, которая была седьмой по счету, начиная с 1700 года. Все предыдущие комиссии работали над созданием Свода законов, но ни одна не довела дело до конца. Екатерина поставила перед собой задачу такой Свод законов составить.

14 декабря 1766 года был опубликован Манифест о выборах депутатов от всех свободных сословий России для выработки нового Свода законов. Для этого были предусмотрены выборы депутатов в Комиссию об уложении из всех районов государства. Свод законов должны были создавать депутаты, избранные всеми народами и сословиями России, кроме крепостных крестьян, интересы которых представляли их владельцы. Все пять братьев Орловых были избраны депутатами от тех уездов, где были их имения. Григорий Орлов представлял дворян Копорского уезда Петербургской губернии.

Пока шли выборы, Екатерина и ее фаворит отправились в путешествие по Волге. 2 мая их лодки вышли из Твери и поплыли вниз по реке через Ярославль, Кострому, Нижний Новгород, Чебоксары, Казань и Симбирск, откуда путешественники пересели в экипажи и поехали в Москву.

Во время путешествия по Волге Екатерина осмотрела заводы и фабрики, монастыри и церкви, мастерские и соляные варницы. В Нижнем Новгороде она познакомилась с замечательным механиком-самоучкой Иваном Кулибиным.

В дороге Екатерина размышляла над тем, какие законы могли бы улучшить положение дел в России. Именно в эти дни императрица начала интенсивно разрабатывать свой знаменитый «Наказ» — философско-юридический трактат, основанный на трудах Монтескье «Дух Законов» и Беккариа «О преступлении и наказании», который она чуть позже представила депутатам Уложенной комиссии. Орлов для «Наказа» переводил одну из глав романа Мармонтеля «Велизарий».

Екатерину поразила пестрота отношений, народов, языков, обычаев, костюмов, которые она встречала на каждом шагу.

Екатерина в каждом из городов, в монастырях и селах, попадавшихся ей по дороге, принимала челобитные, выслушивала жалобы, решала различные дела и тяжбы, беседуя с губернаторами и с крестьянами, с попами и купцами, с русскими и инородцами: только в Казани проживало более двух десятков разных народностей.

Из Казани она писала Вольтеру: «Эти законы, о которых так много было речей, собственно говоря, еще не сочинены, и кто может отвечать за их доброкачественность? Конечно, не мы, а потомство будет в состоянии решить этот вопрос. Представьте, что они должны служить для Азии и для Европы, и какое различие в климате, людях, обычаях и самих понятиях!.. Можно легко найти общие правила, но подробности? И какие подробности? Это почти все равно, что создать целый мир, соединить части, оградить и прочее».

22 июня, находясь в Москве, Екатерина сообщила сенаторам, что за время путешествия она получила шестьсот челобитных и почти все они содержали жалобы крестьян на помещиков и споры между иноверными народами о землях.

30 июля 1767 года в Успенском соборе Кремля состоялось торжественное открытие заседаний Уложенной комиссии. В конце церемонии Екатерина вручила генерал-прокурору князю Вяземскому завершенный ею накануне «Наказ», состоящий из 22 глав и 665 статей.

На следующий день 420 депутатов собрались в Грановитой палате, чтобы тайным голосованием избрать маршала комиссии. Маршалом был избран костромской депутат, генерал А. И. Бибиков.

А потом Г. Г. Орлов оказался одним из трех чтецов, которые по очереди читали «Наказ» депутатам.

Депутаты с прилежанием, вниманием и восхищением сие сочинение слушали, а вслед за тем, находясь под сильным впечатлением от всего услышанного, на следующем заседании 9 августа решили поднести императрице новый титул.

Поступило несколько предложений, но принята была редакция Григория Орлова — «Екатерина Великая, Премудрая, Мать Отечества».

12 августа одиннадцать депутатов и маршал Бибиков поднесли Екатерине новый титул, но она поручила от своего имени вице-канцлеру князю А. М. Голицыну сказать так: «О званиях же, кои вы желаете, чтоб я от вас приняла: на сие ответствую: 1) на „Великая“ — о моих делах оставляю времени и потомкам беспристрастно судить; 2) „Премудрая“ — никак себя таковою назвать не могу, ибо один Бог премудр; 3) „Мать Отечества“ — любить Богом врученных мне подданных я за долг звания моего почитаю, быть любимою от них есть мое желание».

Так откорректировала Екатерина верноподданные излияния господ депутатов и своего любимца.

А по окончании аудиенции она сказала:

— Надобно господам депутатам обсуждать и составлять законы, а не заниматься моей анатомией.

14 декабря состоялось последнее заседание Уложенной комиссии в Москве, потом были объявлены каникулы, и следующее заседание было открыто 18 февраля 1768 года в Санкт-Петербурге, после чего Комиссия проработала около года. Закрыта она была из-за разногласий между депутатами и малой эффективности ее работы.

Предлогом же для закрытия послужило то, что осенью 1768 года Турция объявила России войну, и 19 января 1769 года состоялось последнее общее собрание Комиссии, а осталось существовать лишь несколько частных комиссий.

Как и в вопросах политики внутренней, в вопросах политики внешней руководящей «персоной» была сама Екатерина. Первым ее самостоятельным шагом на этом поприще сразу по восшествии на престол было письмо Фридриху II, уведомлявшее, что Россия останется верна миру с Пруссией, который незадолго перед этим подписал Петр III. Причем письмо Фридриху Екатерина отправила, не сообщив об этом ни одному из русских сановников. Нейтрализовав Пруссию, Екатерина тут же прибрала к рукам Курляндию, герцогом которой был сын польского короля Августа III — принц Карл. По приказу Екатерины в Митаву вошли русские войска, и в начале января 1763 года туда торжественно въехал семидесятидвухлетний герцог Эрнст Бирон со своим старшим сорокалетним сыном Петром, а весной оттуда отбыл польский принц Карл.

Во время коронационных торжеств Екатерина послала из Москвы в Польшу большую денежную субсидию, приложив к ней и орден Андрея Первозванного, своему старому другу и любовнику Станиславу-Августу Понятовскому, который рассматривался ею как надежный союзник и беспрекословный проводник русских интересов в Речи Посполитой.

В январе 1763 года тяжело заболел польский король Август III, и в предвидении его возможной кончины Екатерина и Фридрих II обменялись письмами по поводу будущего Польши. То же самое делали австрийцы и французы, противопоставляя австро-французскую коалицию русско-прусской и намереваясь посадить на польский трон своего кандидата.

Август III умер 5 октября 1763 года, а уже в начале 1764 года между Россией и Пруссией был заключен военный союз, русские войска вступили в Польшу, и сторонникам Понятовского были выделены огромные денежные субсидии.

7 сентября 1764 года Понятовский был избран королем. Впоследствии Екатерина так объясняла мотивы поддержки ею Понятовского: «Россия выбрала его в кандидаты на польский престол, потому что из всех искателей он имел наименее прав, а следовательно, наиболее должен был чувствовать благодарность к России».

Однако не только король решал судьбу своего королевства: в Польше нашлось множество патриотов, которые отважились выступить против Понятовского и русских войск, чтобы сделать свою родину свободной и независимой. Это были польские аристократы братья Адам и Михаил Красиньские, Юзеф Пулаский, львовский архиепископ Сераковский и другие. 29 февраля 1768 года они создали Конфедерацию, которая стала называться «Барской» по имени города Бар в Подолии (ныне Винницкая область Украины).

Бар был расположен неподалеку от турецкой границы, равно как и города Каменец, Балта, Дубоссары, ныне входящие в состав Украины и Молдавии, а тогда образовывавшие южную приграничную полосу польских владений. Своими союзниками Барские конфедераты считали кого угодно, лишь бы это был враг России. И потому особое место в их планах занимала Турция, как наиболее традиционный и последовательный противник России, хотя один из современников резонно заметил: «Изгнать русских при помощи турок, значит зажечь дом для того, чтобы избавиться от мышей». И все же Турция решилась на войну с Россией, чтобы помешать усилению России в Польше.

Русско-турецкая война началась 25 сентября 1768 года, после того как в Константинополе был арестован российский посол Обрезков. Однако случилось это не сразу, а после того, как началось восстание Барских конфедератов, и Понятовский 26 марта обратился к Екатерине с просьбой о помощи. На подавление восстания весной 1768 года двинулись крупные контингенты русских войск под командованием генералов Апраксина, Кречетникова и Прозоровского.

13 июня Кречетников занял Бердичев, полностью разграбив богатейший католический монастырь Босых Кармелитов, взятый после трехнедельной осады. В конце июня отряд Апраксина взял Бар, а затем Прозоровский двинулся на Львов и у местечка Броды нанес конфедератам сильное поражение, после чего дивизии Апраксина и Прозоровского вошли в Великую Польшу и овладели Краковом.

После того как русские казаки заняли Балту и Дубоссары, где погибло множество турок, татар и молдаван, султан сначала потребовал убрать российские войска от границы, потом — из Подолии, а затем уже и из всей Польши.

Эти условия для России были, конечно же, неприемлемы и потому отвергнуты. Тогда 25 сентября 1768 года Турция объявила России войну.

К 1769 году в военных действиях принимало участие 150-тысячное войско. В 1769 году русские войска заняли турецкие крепости Хотин и Яссы, а русский флот из 97 кораблей вошел в Средиземное море. Им командовал «генералиссимус и генерал-адмирал всего Российского флота» Алексей Орлов. 25 июня 1770 года русский флот под его командованием нанес сокрушительное поражение турецкому флоту в Чесменской бухте Хиосского пролива. Было уничтожено 68 кораблей и около 10 тысяч моряков. В честь этой победы Алексей Орлов стал именоваться «Чесменским». А в июле армия фельдмаршала Румянцева в битвах при реке Ларче и реке Кагуле наголову разгромила турецкую армию.

Через год генерал-аншеф, князь Василий Долгоруков прорвался в Крым и поставил на колени вассальное от Турции Крымское ханство. Тогда же под Бухарестом князем Репниным был разбит большой отряд Ахмата-паши. Все это привело к тому, что в ноябре 1772 года был подписан договор с Крымским ханом Сахиб-Гиреем о переходе Крыма из-под власти Турции под власть России.

Именно в это время серьезные изменения произошли и в личной жизни императрицы: закатилась звезда Григория Орлова и меньше чем на два года взошла звездочка нового ее любимца — конногвардейского поручика Александра Васильчикова.

Екатерине шел сорок четвертый год, а тихому, скромному, бескорыстному фавориту Васильчикову почти в два раза меньше. Он тут же был пожалован флигель-адъютантом и камергером и в этом качестве принял участие в семейных торжествах государыни, когда ее сын — великий князь и наследник престола Павел Петрович — праздновал свое совершеннолетие и свадьбу с Гессен-Дармштадтской принцессой Вильгельминой.

В. Н. Балязин. «Тайны дома Романовых».

Несколько сюжетов из истории Москвы

Одним из самых старых и самых любимых царских подмосковных сел и усадеб было село Коломенское. В нем находился огромный, затейливый Потешный дворец из 270 зал и комнат, а из Москвы вела к Коломенскому широкая ровная дорога, посыпанная песком, с крепкими мостами, с верстовыми столбами по бокам. Эти верстовые столбы были в сажень высотой, и потому высоких людей москвичи стали называть верста коломенская.

В Коломенском возле царского дворца, на возвышении, стоял особый ящик, охраняемый стрельцом с бердышом и саблей. Этот ящик был предназначен для подачи царю жалоб любым человеком, кто бы он ни был. Так как жалоб было очень много, то и ящик сделали большим, глубоким и длинным, или, как тогда говорили, долгим. Из-за того что разбор множества жалоб, поступавших от простых смертных, не имевших лазеек во дворец, происходил очень долго, и возникла поговорка «Положить дело в долгий ящик».

Первые городские башенные часы появились в Москве в 1404 году. Они были установлены в Кремле на дворе великого московского князя Василия Дмитриевича, а поставил их ученый греческий монах Лазарь.

Летописец записал в 1404 году: «Сей же часник наречется часомерье: на всякий час ударяет молотом в колокол, размеряя и расчитая часы ночные и дневные, и не человек ударяет, но человековидно, самозвонно и самодвижно, страннолепно, не како сотворено человеческой хитростью, преизмечтано и преухищрено».

А на Спасской башне Кремля часы поставили вскоре после того, как башня была построена — около 1491 года (тогда эта башня называлась Фроловской). Затем часы были поставлены и на еще две проездные башни — Тайницкую и Троицкую. Часы эти много раз менялись, а потом остались только на одной башне — Спасской.

Последние и сегодня находящиеся на ней куранты поставлены в 1770 году. Они занимают три этажа башни, и их механизм весит 25 тонн.

Первый водопровод в Москве был построен в 1600–1601 годах, когда вода из Москвы-реки подавалась в Кремль на царский конюшенный двор, располагавшийся у Водовзводной башни Кремля. От того и башня, прежде называвшаяся Свибловой, стала именоваться Водовзводной.

Была когда-то пословица «Москва стоит на болоте, ржи в ней не молотят». И в самом деле, на территории Москвы и вокруг нее было немало болот, которые называли кулички или кулишки. А так как, по народным поверьям, в болотах водилась всякая нечистая сила, то и чертей стали называть кулиши. Отсюда появилось и выражение: «У черта на куличках». Только в старой Москве было минимум три церкви, стоявших на болотах: Рождества Богородицы, Трех Святителей и, наиболее известная, Всех Святых на Кулишках в Китай-городе, сохранившаяся и поныне. Она была построена на месте деревянной церкви Дмитрия Донского, поставленной после возвращения русских ратей в 1380 году с Куликова поля. И хотя теперь выражение «У черта на куличках» означает глушь, даль и захолустье, церковь Всех Святых на Кулишках стоит в полуверсте на северо-восток от Кремля. Болот в Москве было много, и в полуверсте к югу от Кремля тоже было болото, сохранившее о себе память тем, что на его месте возникла Болотная площадь, где в 1775 году был казнен Емельян Иванович Пугачев (1742–1775).

Выражение «Избушка на курьих ножках» не только обозначало жилище сказочной Бабы-Яги, но в реальной жизни применялось к тем деревянным срубам, которые ставили на пеньки с обрубленными корнями, чтобы предохранить эти срубы от загнивания.

В Москве даже была маленькая деревянная церквушка, стоявшая на пеньках и называвшаяся Никола на курьих ножках.

В Москве еще в 1602 году появились первые фонари. Это произошло из-за приезда в город датского принца Иоанна, жениха дочери Бориса Годунова Ксении. Была осень, темнело уже довольно рано, и потому царь Борис приказал поставить высокие железные жаровни и на них зажечь костры, следя, чтобы угли не падали на деревянные мостовые.

Но это новшество не привилось, и москвичи продолжали ходить ночами по улицам с фонарями в руках.

А 27 ноября 1730 года было велено всем домовладельцам с наступлением темноты и до полуночи ставить на подоконники выходящих на улицу окон зажженные свечи или ставить возле дома столб с фонарем и следить, чтоб фонарь горел тоже до полуночи.

А через месяц велено было поставить по всем улицам единообразные масляные фонари на расстоянии друг от друга в 10 саженей (около 20 метров). Чем беднее был район и улицы дальше от центра, тем реже стояли на них фонари. Сначала вся фонарная служба была отдана пожарным. Фонари горели только с сентября до мая, от сумерек до полуночи. В 1806 году в Москве на освещение улиц было израсходовано 10 518 пудов масла и 70 пудов фитиля.

В. Н. Балязин. «1000 занимательных сюжетов из русской истории».

Генеалогическое древо царского дома Романовых