Tak golosyut - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Segela (ч. 3)

Я поделился с ним своими ночными размышлениями и предложил снять

настоящий рекламный ролик на западный манер. Когда ролик будет по-

казан в телевизионное время, выделяемое для предвыборной агитации, он будет выгодно отличаться от обычных выступлений кандидатов дру-

гих партий, которые ограничиваются монотонным изложением программ

своими кандидатами.

Мой собеседник согласился с этой идеей, смущенно добавив, что Демо-

кратический форум не сможет принять участия в расходах по ее реали-

зации. Я успокоил его, сказав, что никаких денег не потребую и что это

будет моим вкладом в их благородное дело. Главной проблемой были

сроки: для того чтобы ролик «сработал», его надо показать не позднее

чем через две недели. Удача не приходит одна: в этот день мне пред-

стояла встреча с молодым и талантливым венгерским специалистом по

рекламе, которому накануне я предложил работать на наше агентство. Я

встретился с ним, и он дал положительный ответ. Он сразу же согласил-

ся и на участие в съемках ролика. Звали его Раймонд Хаваши, и по на-

писанию его фамилия была схожа с фамилией основателя старейшего

французского издательскорекламного агентства «Гавас». Таким об-

разом, наняв на работу этого человека, мы одержали своего рода побе-

ду над нашим злейшим конкурентом. Учитывая то, что произошло в

дальнейшем, это обстоятельство не лишено пикантности. Вернувшись в

Париж, я тут же засел за сценарий. Помогали мне Оливье Мульерак и

Патрик Самама, талантливая команда, принимавшая участие в прези-

дентской кампании 1988 года. Мы 7270:

146

Жак Сегела

безжалостно отбрасывали любые идеи, не соответствующие теме или

слишком дорогие (ведь на этот раз я платил из своего кармана). Мы при-

думали наивный и аллегорический сюжет, который, на наш взгляд, дол-

жен был произвести впечатление на избирателей, и прежде всего на мо-

лодежь. На черном фоне во весь экран строгое и красивое лицо под-

ростка, глядящего прямо в камеру. Он чтото говорит, но с его губ не сры-

вается ни звука. Напуганный этой тишиной, он начинает говорить гром-

че, переходит на крик, но попрежнему ни звука. На экране появляется

текст: «Демократия это когда каждый уверен, что будет услышан». И тут

подросток наконец обретает голос и во всю мочь кричит: «... и свобода

для всех».

У этого сценария было два положительных момента. Вопервых, два-

дцать секунд тишины резко прервут телевизионный гам, который, увы, уже заполнил голубые экраны венгров, и тем самым привлекут внимание

зрителей. Вовторых, и это главное, ролик позволит представить форум

как истинного поборника демократии, отстаивающего свободу личности, в то время как все другие партии кичились лишь своей корпоративной

независимостью. В политической рекламе идея любой акции должна об-

ладать объединяющей силой. В то время как торговая реклама призвана

подчеркивать специфичность товара и обращена к определенной ауди-

тории, кандидат на выборах должен объединить и привлечь на свою сто-

рону как можно большее число избирателей.

На Западе идея свободы личности представля

ется достаточно банальной. Однако в стране,

только строящей демократию, она воспринимает

Йожеф Анталл. Человексвобода

147

ся поиному. На этой стадии демократизации независимость принадле-

жалагем политикам, кто ее брал. Как только их избирали, им уже не

очень хотелось делиться своей властью с другими. Поэтому здесь по-

стоянно существует угроза того, что власть в государстве может быть

узурпирована теми же деятелями, которые на протяжении долгих лет

сами боролись против тоталитаризма. Не так уж давно, в 1974 году, Боб

Дельпир и Клод Пердриель придумали для предвыборного плаката Мит-

терана приблизительно такой текст: «Единственное, чего хотят они, это

взять власть. Единственное, чего хотим мы, это отдать ее вам. Точная

формулировка не была такой резкой, но смысл ее был именно таков.

На следующие выходные я вновь прибыл в Будапешт, подобно мужчине, возвращающемуся к своей возлюбленной, с перехваченным от волнения

горлом и с лихорадочным блеском в глазах. Вновь я был очарован чув-

ственностью этого города, казалось, исходящей от мощенных булыжни-

ком улиц. Пока скованной, но надолго ли? Я остановился в отеле «Хил-

тон, безликом, американского типа сооружении из стали и бетона, возве-

денном в самом сердце старого города. Интересно, какой же «добрый»

чиновник, наплевав на собственные культурные корни, дал разрешение

на строительство этой громады, прилепившейся, подобно бородавке, к

стене старинного замка, колыбели АвстроВенгерской империи. Это все

равно что устроить «Макдоналдс» в Зеркальной галерее Версальского

дворца! В штабе избирательной кампании Демократического форума

меня с нетерпением ждали.

Энергично жестикулируя, я изложил перед десят

148

Жак Сегела

ком озадаченных партийных функционеров сюжет ролика. Сначала отве-

том мне было несколько робких улыбок, а потом Золтан Веселовски, ру-

ководитель кампании, зааплодировал. И все сразу оживились. О какой

бы стране ни шла речь, принцип «коллегиального» руководства везде

работает одинаково: стоит начальнику сказать свое слово, как все

наперебой его поддерживают. Затем мы перешли к воплощению замыс-

ла. Раймонд Хаваши, с которым я встречался всего во второй раз, пони-

мал меня с полуслова, словно мы всю жизнь работали вместе. Мы с ним

как вкопанные остановились перед плакатом форума, который был при-

колот к дощатой стене и на котором был сфотографирован этакий Гав-

рош с прямым, ясным взглядом и чарующей челкой. Герой ролика был

найден. Им оказался паренек, бывший здесь, в штабе, всеобщим любим-

цем. Ну что же, ролик только увеличит число его поклонников. В течение

следующего дня были решены все прочие вопросы: состав съемочной

группы, декорации, музыкальное сопровождение. В воскресенье вече-

ром я со спокойным сердцем вылетел в Париж С утра в понедельник у

меня в агентстве всегда много работы.

В следующую субботу ветер снова унес меня на Восток. На протяжении

последних двух лет я практически каждый уикэнд совершаю подобные

перелеты. Перемещаясь из одной страны в другую, сражаясь на всех

фронтах борьбы против коммунизма или проводя в Париже кампанию за

кампанией, я в конце концов испытываю почти что чувство пресыщения.

Но в то время, которое я описываю, мною еще двигало восхитительное

возбуждение первопроходца.

Йожеф Анталл. Человексвобода

149

Я не лишен тщеславия и довольно длительное время считал себя неза-

менимым и всеми почитаемым. Однако с течением времени я смирился

со своей скромной ролью исполнителя чужих заказов. Рекламный агент, даже если он работает бесплатно, никогда не является хозяином поло-

жения. Это честно. Да и любой специалист, считающий себя судьей или

непосредственным участником событий, просто принимает желаемое за

действительность.

Мои венгерские хозяева прокрутили ролик несколько раз. Раймонд вели-

колепно поработал. Свет, ракурс, монтаж, звук все было безупречно. Со-

бравшиеся посовещались, а затем через переводчика мне было объяв-

лено следующее:

Не знаем, как и благодарить вас за вашу работу, но этот ролик показы-

вать нельзя. Как! воскликнул я. Но ведь он полностью соответствует

сценарию.

Сценарию может быть, но не тому, к чему мы привыкли. Музыка недо-

статочно воодушевляющая (читай: не военная). Видеоряд недостаточно

притягательный (читай: не символический). Палитра слишком яркая (в

Венгрии государственный культ черного и белого цветов). В общем, не

чувствуется дыхания нашей революции. После двух часов бесполезных

препирательств я был вынужден согласиться снять тот же самый сюжет

еще раз и опять за свой счет, но только уже в стиле Эйзенштейна: колы-

шущаяся нива в качестве фона, топот сапог, восход солнца, крики детей.

Мы потеряли неделю драгоценного времени, а что до нового ролика, то

он как будто вышел из эпохи «Броненосца «Потемкин»«.

Бездарная работа. А я еще собирался снять пер

вый современный политический ролик Восточ

100

150

Жак Сегела

ной Европы! Я был просто раздавлен. Тем более, что приближалось 15

марта, последний день, когда можно было показать ролик по телевиде-

нию. Я выторговал два дня, чтобы провести сравнительные испытания

двух работ. «В конце концов, убеждал я, не нам с вами решать, какой из

роликов лучше, а избирателям». Я срочно вызвал из нашего парижского

агентства Брижитт Лек, лучшего специалиста по части социологических

исследований. Прибыв на место, Брижитт попросила представителей

форума подготовить для опроса репрезентативную выборку населения.

Каково же было ее изумление, когда, ознакомившись с результатами, она обнаружила, что на вопрос: «Какой из роликов вам нравится

больше?» абсолютно все дали один и тот же ответ второй. За все годы

ее работы социологом она еще ни разу не сталкивалась с тем, чтобы

один вариант ответа получил стопроцентную поддержку респондентов.

Заинтригованная этим результатом, она предприняла минирасследова-

ние и выяснила, что «репрезентативная выборка состояла сплошь из

сторонников партии, которым приказали выбрать ролик, одобренный ру-

ководством. Нечего сказать, хорошо начали борцы за «свободу для

всех». При этом они даже не отдавали себе отчета в том, что, фальси-

фицируя результаты опроса, наносили вред прежде всего самим себе.

Я взорвался, и, видя мой гнев, руководитель

кампании согласился показать по телевидению

оба ролика. Тут уж я решил немного схитрить и

сделал так, что мой вариант был запрограммиро

ван на вечернее время, когда у экранов собирает

ся наибольшая аудитория, а вариант форума

Йожеф Анталл. Человексвобода

151

на дневное. К счастью, зрители предпочли ролик, сделанный по запад-

ным канонам.

Демократический форум выиграл выборы, и победа положила конец

всей этой полемике о роликах. Йожеф Анталл стал премьерминистром, Венгрия изгнала советский призрак, История вступила на новый путь.

Несмотря на то что мой вклад был более чем скромен нужно ли еще раз

напоминать, что реклама не решает итог выборов, а лишь влияет на

него, я словно опьянел от радости. Способствовать победе своего кан-

дидата это уже счастье, но быть причастным к освобождению народа от

этого просто голова идет кругом.

101

Средства массовой информации горячо обсуждали то, как была органи-

зована кампания, точно так же, как это произошло после избрания Мит-

терана Президентом в 1981 году. Тележурналисты и газетчики вились

вокруг меня. В Будапеште между двумя интервью я дал одну пресскон-

ференцию, на которую собралась уйма народу. Если бы это случилось, когда я был помоложе, то я задрал бы нос от осознания собственной

важности. Но теперь возраст и полученные от судьбы оплеухи оберега-

ют меня от этого. Когда, вернувшись в Париж, я ознакомился с перево-

дом данного мной довольно длинного телеинтервью, я обнаружил, что

журналист все время обращался ко мне «господин РуСегела» то есть

сразу по двум фамилиям, стоящим в названии нашего агентства. А ято

уже вообразил себя «звездой»!

Через несколько месяцев наше венгерское агентство стало самым изоб-

ретательным агент152 Жак Сегела ством в стране и начало даже прино-

сить прибыль. Кто еще осмелится утверждать, что делать бизнес в Вос-

точной Европе опасно? Страна идет вперед. Не без трудностей, конеч-

но, но вперед, к более свободной и более счастливой жизни. Несмотря

на безработицу, сложности переходного периода, кризис и прочие

проблемы. Каждый мечтает о богатстве. И со временем оно придет. В

Восточной Европе Венгрия считается первопроходцем. Она пошла по

своему особому пути еще двадцать лет назад, задолго до того, как Ми-

хаил Горбачев сделал эту сумасшедшую мечту реальностью. Так что Бу-

дапешту, может быть, суждено стать связующим звеном между двумя

частями Европы.

Надо признать, что Венгрия заслужила это право в тот день, когда Йо-

жеф Анталл первым по ту сторону бывшего «железного занавеса» отдал

власть свободе. Хотя нельзя забывать и того, что в тот день 50% изби-

рателей не пришли на участки для голосования.

Странное всетаки существо человек! За свободу он готов пожертвовать

102

жизнью, но не готов пожертвовать ни одним часом своего выходного

дня, чтобы пойти на избирательный участок проголосовать за эту свобо-

ду.

Т~ Париже мои родители всегда останавливаг лись в отеле «Амбасса-

дор», его хозяином Л был каталонец. Поэтому, когда весной 1990 года

новый владелец заведения в стремлении привлечь к себе внимание

предложил мне выставить в гостиничном холле мою коллекцию реклам-

ных плакатов, я не устоял перед искушением вновь вдохнуть аромат бы-

лых времен. Я и не подозревал, что у этой затеи появится привкус при-

ключения.

Парижская тусовка, сделав по вернисажу пару кругов, начала расходить-

ся. Я уже пожимал руки последним посетителям, когда ко мне обратился

болгарин. При слове «болгарин» первая мысль у нас либо об отравлен-

ном зонтике, либо о покушении на Папу Римского. Так что я сразу насто-

рожился. «Наша страна тоже вскоре вырвется из когтей ленинизма. Вы

нам нужны. Сделайте для Болгарии то, что вы сделали в Венгрии и

Польше. Мы не в состоянии вам заплатить, зато готовы поделиться с

вами нашей страстью». Мой собеседник был прекрасно информирован: я никогда не отказываю страсти. Я не бывал в Болгарии с 1959 года. Да

и тогда я проскочил страну наспех. Мое кругосветное путешествие под-

ходило к концу, моя малолитражка «Рено» уже почуяла конюшню, да и я

тоже. Как бы ни было интересно попасть в коммунистическую страну, в

ту пору почти в классическом варианте, я слишком истосковался по род-

ным местам, чтобы изображать из себя туриста. Но одолеть без 156 Жак

Сегела волнения эту восточную ступеньку Европы просто невозможно.

Откуда бы ты ни приехал в Болгарию, прежде всего поражают монасты-

ри прибежища мысли и свободы. Именно в монастырях всегда собира-

лись болгары, чтобы давать отпор угнетателю сначала оттоманскому, затем нацистскому и наконец советскому. В сравнении с этими мистиче-

скими стражами, храмами красоты и гармонии, София выглядела не-

взрачно. Город без души, безликая толпа, удручающее однообразие. Ка-

ково же было мое изумление, когда в начале апреля 1990 года я очутил-

ся в той же атмосфере. Как если бы и не пролетело тридцать лет.

103

У каждого города свой цвет. София желтая, причем нездорового, жел-

тушного типа. Паперти, фасады, соборы все темноканареечного цвета

на фоне зелени. Ни одна из столиц Востока не может похвалиться таким

обилием деревьев и парков; однако ни одна из них не демонстрирует та-

кой степени загрязнения.

На территории небольшой страны было вырублено двадцать четыре

миллиона кубометров древесины. Коммунистические заводы исторгали

почти четыре миллиона тонн отходов в год, и к этому надо добавить от-

ходы соседних государств:

Болгарию заставили превратиться в свалку ядовитых отбросов Совет-

ского Союза. Ущерб, похоже, непоправим. Воздух в Софии в семь раз

менее пригоден для дыхания, чем в Париже при предельно допустимом

уровне загрязнения, а речной порт Русе на румынской границе облада-

тель бесславного титула самого грязного города в мире. Беда никогда не

приходит одна: поскольку архитектура болгарской столицы вскормлена

нищетой и сталинизмом, к загрязнению природы добавляется загрязне-

ние архитектурного облика.

Желю Желев. Человекпростак 157

Страна, полузабытая миром, настолько заслоненная великой Россией, что считалась чуть ли не ее шестнадцатой республикой. Страна с пас-

сивным, сельским, не любящим русских населением, которое Запад счи-

тал советским в душе, забыв о том, что угнетенный народ подобен тихо-

му омуту. Восточный ветер затаился там, как и в других местах, под пеп-

лом сгоревшего коммунизма. В конце пятидесятых годов бразды правле-

ния в Софии взял в свои руки Тодор Живков, установив затем рекорд

долгожительства среди диктаторов Восточной Европы. Бывший типо-

графский рабочий, сын бедного крестьянина, он сумел подружиться с

верхушкой номенклатуры и смог добиться для своей республики наи-

большего объема помощи. За это пришлось расплачиваться. «Когда в

Москве дождь, в Софии раскрывают зонтик», смеялись болгары. Однако

добрый царь Тодор сумел и вовремя дистанцироваться от Кремля. С

1981 года он повел Болгарию к началу реформ. Слишком слабое, слиш-

104

ком запоздалое, медленное открытие страны миру лишь ускорило его

падение в день падения Берлинской стены. Нынешний пенсионер тота-

литаризма, Живков коротает свои покаянные дни в предместье Софии.

«Если бы начать жизнь сначала, заявил он в одном из интервью, я даже

не был бы коммунистом, и, живи Ленин сегодня, он сказал бы то же

самое». Товарищ Ленин должен перевернуться в своем Мавзолее.

Странное государство без властных структур, в котором власть противо-

речит сама себе, а оппозиция остается безымянной. Революция нача-

лась в актовом зале философского факультета. Около сотни писателей, философов, научных работников, многие почтенного возраста, основали

клуб в поддержку перестройки. Душой клуба стал некий 158 Жак Сегела

Желю Желев. Как и другие смуты в странах Восточной Европы, это было

поначалу фрондой поэтов. За оружие первым берется интеллект где бы

то ни было и когда бы то ни было. Желеву в то время пятьдесят три

года, он из скромной сельской семьи: Болгария крестьянская страна. Это

не помешало ему прекрасно учиться, ив 1958 году Желев получает ди-

плом философа. Он был исключен из партии сразу после защиты дис-

сертации за ее подрывной характер и сослан на поселение в деревню

жены, где работал плотником. Десять лет провел он в этом чистилище, а

затем представил свою работу на повторную защиту и получил степень

доктора философии. Однако во властные структуры он все равно не во-

шел.

В 1981м он публикует труд «Реальное пространство и фашизм» роман-

тический и критический памфлет, основанный еще на его студенческих

изысканиях. Под прикрытием бичевания нацизма автор высмеивает ком-

мунизм. София смеется и начинает задумываться. Все рассказывают

анекдоты, подтекст которых полон горького сарказма. Так, некий гражда-

нин звонит в Центральный комитет:

Что вам? рычат на том конце провода. Видите ли, говорит гражданин, я

стар, не очень умен, впадаю в маразм и хотел бы стать членом Полит-

бюро.

Вы что, товарищ, сумасшедший?

Ах, так теперь нужно и это!

105

В Софии светает, но потребуется около десятилетия, чтобы вызрел

плод свободы. Президент Живков проводит политику кнута и пряника.

Он разрешает выезд за рубеж, но не вводит свободного обмена валюты.

Амнистирует ссыльных, но жестоко преследует инакомыслящих. Говорит

о гласЖелю Желев. Человекпростак 159 ности, но усиливает цензуру.

Экономика, индустриализация, развитие по нулям. Болгария находится в

зависимости от СССР. Лишь один он меняет ее посредственного каче-

ства товары на нефть и сырье абсолютная колонизация.

Детонатором в конце октября 1989 года стали экологисты. Они мирно

дефилировали под стенами Ассамблеи, полиция же набросилась на них

и крушила их дубинками под ошеломленными взорами западных видео-

камер. Два дня спустя на улицы вышла вся София. Реакция Живкова

превзошла все мыслимые варианты: он приказал отправить на место

проведения митинга рокгруппу, чтобы перекрыть голоса ораторов и под-

нять собравшимся настроение. Шоу становится концертом протеста.

Последняя конвульсия: старый лев пытается поставить во главе Цен-

трального комитета своего сына. Следует немедленная реакция Горба-

чева, отстраняющего его от власти. Коммунистическая партия меняет

название, став социалистической. Это никого не может обмануть. «Они

открыли новый бордель с теми же старыми шлюхами», возмущаются

болгары.

Я поселился в гостинице «Болгария», самой старой в стране: тесаный

камень, огромные номера. В ней останавливались Сталин и Хрущев.

Сюда ко мне пришел Желю Желев с друзьями, и мы сидим за столом.

Отчего это все мои рекламные кампании начинаются с застолья? Мой

гость сразу берет быка за рога:

Я занимаюсь политикой, однако я демократ. Непримиримый демократ.

Ярый приверженец многопартийности и рыночной экономики. Наша

страна обескровлена, изменения нужны немедленно. В народе ходит

жестокая фраза: «Тот, кто 160 Жак Сегела переживет эту зиму, гряду-

щей зимой об этом пожалеет». Эта грядущая зима должна стать первым

летом нашей демократии. Помогите нам обеспечить ее наступление.

Мой собеседник ростом не выше метра шестидесяти пяти. Вьющиеся се-

дые бакенбарды делают его похожим на театрального лакея. Круглое

крестьянское лицо, замкнутость конногвардейца, клоунская прическа.

Прежде всего мной овладело чувство сомнения. Разве такой чудак мо-

жет когданибудь стать президентом? Но когда Желев начинает говорить, в нем как бы разгорается огонек, его слова постепенно превращаются в

пламя, охватывающее слушателя. Мое беспокойство пропадает вопреки

106

внешности этот человек способен воспламенить свой народ. Застенчи-

вость тоже своего рода средство агитации, не хуже прочих. Сдержан-

ность может свидетельствовать о сдерживаемой энергии.

И я действительно очень скоро убеждаюсь в том, что за этим фасадом

скромности абсолютная непреклонность. Именно этому его качеству

болгары будут обязаны своей свободой, за которую им не придется про-

лить ни капли крови. Из своего мужества, смирения и терпения Желев

создаст цемент, спаявший воедино множество мелких партий, которые

без объединения никогда не Сумели бы свалить существовавший ре-

жим. Окончательную черту под моими сомнениями подводит фраза, ко-

торую Желев произносит мне на ухо, прощаясь: «Знаете, легко научить

народ революции, но обучение демократии требует гораздо больше

культуры и времени. Так вот, моя цель не революция, а демократия». Из

всех новых руководителей государств, рожденных случайностями оппо-

зиции, Желев, несмотря на свой внешний облик, возможно, самый Желю

Желев. Человекпростак 161 умный. Но Запад об этом никогда не узнает.

Читали ли мы когданибудь хоть строчку о нем или о Болгарии? Что на-

шим массмедиа страна, не казнившая диктатора, не пережившая Праж-

ской весны, президент которой не писал пьес и не получал Нобелевской

премии. Как же несправедливо, что политическое событие нам подают

только при наличии антуража светского, уголовного или иного!

Разве болгары, для которых сегодня не находится места на полосах на-

ших газет, завтра смогут рассчитывать на столь необходимых им инве-

сторов, на туристов, на гуманитарную помощь? Какой же жалкий мир мы

создали: он готов оказывать любую поддержку и развивать сотрудниче-

ство, если только руководитель государства, который просит об этом, умеет часто появляться на экранах наших телевизоров.

Изза отсутствия медиахаризмы Болгария ос

тается бедной родственницей Восточной Евро

107

пы настолько, что сама сомневается в том, что встает на ноги. В стране

ничего нет, и никакая помощь никогда до нее не доходит. Желев расска-

зал мне о том, что минувшей ночью самолично сопровождал человека, раненного в дорожном происшествии и вынужденного пешком добирать-

ся до больницы: и без того немногочисленные софийские машины «Ско-

рой помощи» стоят изза нехватки бензина. На следующий день для уча-

стия в вечернем выпуске новостей потерпевшему снова пришлось идти

пешком на студию, поскольку у телевидения бензина не больше, чем у

медиков.

Вообще город словно в аварийном состоянии:

через каждые два часа на один час отключается электричество, расти-

тельное масло и сахар отпускаются по нормам, мяса на прилавках не

видели уже много месяцев. Самое употребительное сейчас 162 Жак Се-

гела слово в болгарском языке «нету». И, как и всегда при экономиче-

ской разрухе, в упадок приходят и нравы. Девушки продают ночь любви

за тридцать левов (тридцать франков). Единственная их надежда на

фиктивный брак, который дал бы возможность уехать на Запад. Их по-

стоянный припев «Дай мне твой паспорт» (читай: «Дай мне твое гра-

жданство»). Сюда приезжают делать свой бизнес сводники со всей

Европы, особенно скандинавы, любители этой пряной и пылкой красоты.

И наркотики уже тут как тут. Стамбул София Цюрих: путь наркодолларов

пролегает через Болгарию, оставляя за собой борозды страданий и

смерти. Штабквартира наркоторговцев недоброй памяти гостиница «Ви-

тоша», в которой жил турецкий террорист Али Агджа, готовясь к покуше-

нию на Иоанна Павла II.

На следующий день после приезда я принялся за работу. Условия здесь

хуже, чем в Польше или Венгрии. Болгарская земля послужила ареной

для самых разнообразных идеологических экспериментов. От Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и прочих осталась только нищета затравлен-

ного народа: загаженная природа, загрязненные города, разваленное

сельское хозяйство, отсталая промышленность, разрушенная экономи-

ка. Желев с горечью признался мне: «Сорок пять лет тоталитаризма

пробудили в нас комплекс рабства, развившийся за пять веков турецкого

владычества. Большинство болгар панически боится открыто выступить

против системы. Нам нужно взорвать сохранившиеся в нас пережитки

атавизма». Я на это ничего не ответил, но уже тогда для меня намети-

лась основная идея кампании, несколько упрощенная, слегка реакцион-

ная, зато эффективная.

Желю Желев. Человокпростак 163 Программа Союза демократических

108

сил партии или, точнее, конфедерации, которую возглавляет Желев, яв-

ляется радикальной. Правее только смерть. «Собственность священное

право личности», с ходу заявил мне Желев. Для нас это очевидно, но он

первый член оппозиции, заговоривший со мной о праве на собствен-

ность раньше, чем о правах человека. И продолжал:

«Земля будет возвращена ее владельцам или их законным наследни-

кам».

Затем последовал обычный куплет о либерализме, но вслед за ним про-

звучала весьма неожиданная для меня тирада: «Болгары, турки, евреи, армяне, цыгане объединятся. Наша новая Болгария будет единой и не-

делимой. Свободные, мы обратимся к будущему, но также и к нашему

забытому прошлому. Мы вернемся к великим ценностям наших предков

к вере в Бога, к человеческой совести, к силе семьи». Черт побери, как

мог я хоть на минуту забыть, что этот новоиспеченный политик по об-

разованию философ! Итак, стержневая идея Желева союз. Так что

своим названием его движение обязано отнюдь не случаю, а осознанной

воле. Ему удалось почти невероятное сблизить между собой основные

оппозиционные партии. Шестнадцать образований, перекрывавших весь

политический спектр от края до края: социалдемократы, крестьяне, эко-

логисты, реакционеры, леваки. Разнородный и крайне противоречивый

мир, который, однако, объединила неутолимая страсть к свободе.

Поэтому первая выпавшая мне здесь миссия взволновала меня: шутка

ли, собрать весь этот бомонд для семинара по коммуникации. Меня ожи-

дал бы самый удивительный «хепенинг» за всю мою карьеру, верх на-

ивности, глупости и простоты, даже насмешки, если бы над этим спекта-

клем театра ма164 Жак Сегела рионеток не реяла фантастическая наде-

жда на освобождение.

Мы находимся в штабквартире Союза демократических сил. Четвертый

этаж без лифта, палас в пятнах, какието серозеленые стены, несколько

телефонных аппаратов, три пишущие машинки и ни одного ксерокса.

Подумать только, в очередной раз революция начнет свой путь к победе

109

в этой трущобе, выступив против всего мощного аппарата коммунисти-

ческого государства. Их около сотни лидеров партий и кандидатов в де-

путаты от оппозиции, сидящих кто на скамьях, а кто и прямо на полу.

Желев представил меня, и, как это всегда бывает в подобных обстоя-

тельствах, все приняли меня за спасителя. Тщетно пытался я в качестве

вступления убедить присутствующих, что от политической кампании, пусть даже и в Восточной Европе, не следует ничего ожидать, все при-

няли это за приступ ложной скромности. Надо учесть, что мы были на

нулевом рекламном уровне. Передо мной были лохматые мужланы, ко-

торые пришли с полей или от станков и предстали перед согражданами, не потрудившись даже соскрести с себя грязь. Первый совет, который я

им дал, вызовет улыбку у любого французского кандидата, но здесь он

прозвучал как сенсация:

Каждый из вас будет располагать лишь несколькими минутами телеви-

зионного времени и двумятремя интервью, чтобы убедительно изложить

свои взгляды. О вас будут судить больше по внешности, чем по уму.

Пусть главное содержание, но преподносится оно только через форму.

Не обижайтесь на мою просьбу, но наведайтесь к парикмахеру, купите

себе темный костюм, светлую рубашку и галстук. Взгляните на своих

противников: у них нет никаких идей, но выглядят Желю Желев. Чело-

векпростак 165 они прекрасно. Такими, какими я вижу вас сегодня, вы

только напугаете людей. Как можете вы претендовать на то, чтобы заво-

евать поддержку всего народа? София за вас, потому что столицав пре-

делах досягаемости голоса. Она идет за вами, поскольку сражается вме-

сте с вами, но страна в целом гораздо больше одурманена идеологией и

не знает, ни кто вы такие, ни что вы хотите делать.

Я почувствовал, как в зале растет недоверие смесь стыда, стеснитель-

ности и неприятия, и похолодел. Но разве мог я остановиться на полпу-

ти?

Совет второй. Арсеналу вашего противника вы можете противопоста-

вить одноединственное имеющееся у вас оружие, но оно способно его

повергнуть, это ваш союз. Эта солидарность должна проявляться в каж-

дом вашем жесте, в каждом вашем слове. Сейчас мы вместе сформули-

руем единый лозунг. Он должен стать для каждого из вас личным деви-

зом и сопровождать каждое ваше появление на публике.

Мы примем также программу из десятка простых пунктов. Ваша задача

ее распространить. Ваша победа зависит от того, и только от того, суме-

ете ли вы убедить избирателей. Как вы хотите, чтобы люди проголосова-

ли за вас, если они не знают, за что голосуют?

110

Присутствующие никак не поддержали меня, и я обернулся к Желю Же-

леву. Тот взирал на происходящее с легкой усмешкой, казалось, он был

уверен в исходе дела. Его невозмутимость меня подбодрила.

Совет третий и последний. Вы должны ежесекундно демонстрировать

страстность. Разве коммунисты после сорока пяти лет провалов смогут

предстать пылкими? Страсть всегда увлекает 166 Жак Сегела молодых, а ведь именно молодые совершают революции.

Обстановка в зале немного разрядилась, и я почувствовал, что наступил

подходящий момент, чтобы предложить свой план кампании. Желев

предупреждал меня: «Если у меня не будет согласия всех, то не будет

согласия ни одного!» Так что мне приходилось лавировать.

Перейдем к замыслу кампании, продолжал я не переводя дух. Нам сле-

дует напасть первыми и разоблачить противника. Представьте себе кар-

ту Болгарии, чьи границы обозначены колючей проволокой. В центре

надпись: «45 лет хватит!» В восприятии аудитории наступил перелом.

Один из присутствующих робко зааплодировал, остальные последовали

его примеру. Итак, потребовалось обратиться к конкретике, чтобы уста-

новилось доверие. Увы, эйфория длилась недолго. Где мы найдем бу-

магу? спросил генеральный секретарь.

Как, изумился я, у вас не на чем напечатать простенькую листовку?

Коммунисты прибрали к рукам все запасы бумаги и закрыли фабрику...

ответил он. Ничего себе демократические выборы! воскликнул я.

Удивительнее всего то, что это вас удивляет, бросил Желев, но мы вы-

крутимся. Отпечатаем листовки в Греции, где у нас есть верные друзья, а через границу их перенесут на себе наши люди.

Никогда прежде я не мог бы вообразить, что моя работа будет связана с

контрабандой. Равным образом никогда еще ни одна из моих листовок

не знавала такого колоссального успеха. Слух о ней распространился по

всей Болгарии, и постер Желю Желев. Человекпростак 167 стал знаме-

нит раньше, чем попал на стены. Он стал символом кампании и обретае-

мой свободы. Все хотели иметь экземпляр у себя дома, чтобы проде-

монстрировать свой личный вызов режиму. В очередной раз реклама

111

рекламы оказалась эффективнее, чем сама реклама.

Но на этом сюрпризы не закончились. После «хепенинга» Желю Желев

пригласил меня отобедать у него дома. Будущий президент Болгарии

жил с женой и двумя детьми в двухкомнатной квартирке на грани нище-

ты. Дома он сразу переоделся и сел за стол в футболке и джинсах. Не

успел я удивиться этой фамильярности, как увидел, что его супруга до-

стала гладильную доску и стала приводить в порядок только что снятый

единственный приличный костюм своего мужа. В этот момент я от всей

души пожелал, чтобы этот народ освободился от такой вопиющей бед-

ности, мерзости и угнетения. Возвратившись в Париж, я принялся за ра-

боту опять с Мульераком и Тапиро, союз которых на протяжении всех

наших кампаний воплощал собой гармоничное единение слова и образа, юности и таланта, профессионализма и страсти.

Нам требовалась простая и недорогая идея. Ведь финансировал кампа-

нию, как уже повелось, я сам. Мы в очередной раз остановились на сим-

волике детства, которая так удачно сработала в Венгрии. На сей раз

юная пара, мальчик и девочка, бредущая по серым улицам Софии. Вне-

запно перед ними встает стена, на которой краской из баллончика выве-

дено: «45 лет хватит!» Не в силах больше терпеть, ребятишки берутся

за руки и бросаются на препятствие.

И свершается чудо: стена под их мощным натиском рушится, и непри-

глядная улочка превращается в бескрайний луг. Они бегут к свободе, 168 Жак Сегела глядя на небо, на котором появляется лозунг кампании:

«Отныне время принадлежит нам». Великолепное болгарское выраже-

ние, имеющее двоякое значение: что настало наше время и что будущее

за нами.

Я ухватился именно за эту формулу, столь выразительную и богатую по

смыслу, так как предложения моих софийских собеседников оказались

слишком дилетантскими: «Будем свободными сегодня и богатыми зав-

тра», «Лидеры Союза демократических сил пришли не из хором», «Я

мать семейства и буду голосовать за Желева, который обещает частную

собственность», «Да пребудет с нами Бог». Конечно, политическая

112

реклама не должна быть сложной, но и наивность имеет пределы! Я по-

советовал Желю Желеву, практически не известному на Западе, запла-

нировать турне по европейским столицам, дабы его известность за рубе-

жом стала адекватна популярности внутри страны. Он послушался меня.

Самым трудным оказалось добиться, чтобы его принимали, и организо-

вать хотя бы малую толику публикаций о нем в прессе. В Париже посол

Болгарии натолкнулся на полное неприятие Президента и премьермини-

стра страны. Тщетно кричал я на всех углах, что этот человек через ме-

сяц станет президентом, никто мне не поверил. Ни власти, ни массме-

диа. В итоге Франция оказалась совершенно, от начала и до конца, не-

причастна к этому подъему на Востоке. Мало того, что мы полностью

проигнорировали крушение Берлинской стены, мы еще и не сумели под-

держать ни одного из новых претендентов на власть. Требовалось дать

такую малость, а выиграть можно было так много...

Что до журналистов, то и они, видя такое без

различие верхов, спустили все на тормозах. Гнус

169

Желю Желев, Человекпростак

ный порочный круг. В любой стране каждое решение, имеющее государ-

стаенное значение, принимается в зависимости от результатов деятель-

ности средств массовой информации, которая направляется самой же

властью.

Лишь Валери Жискар дЭстен не заставил себя просить, доверяя более

требованиям современности, нежели опыту: доступность остается до-

стоянием оппозиции. Он принял Желева с большой помпой. Вне себя от

ярости, я схватил телефонную трубку, позвонил напрямую Президенту и

премьерминистру Мишелю Рокару и в конце концов добился двух

встреч, организованных почти что наспех.

Мы же приняли будущего руководителя государства куда теплее вече-

ром, дома, в кругу друзей. Ко мне пришли Кристина Окрэн, Бернар Куш-

нер, Мишель Барзак, Жозе Бидген с женой, и мы устроили настоящий

праздник. Все прошло «на ура». Вместе с неизменно проницательным

Желю пришел главный деятель болгарской революции Петр Берон.

Этот бородатый беззубый гигант говорит на семи языках и гордится тем, что исследовал шестьдесят семь стран. Этакий гибрид Орсона Уэллса и

Питера Устинова: ненасытная любознательность, неистощимая культу-

ра, неутолимый аппетит. Когда он входит, комната сразу сжимается в

размерах: его глаза гурмана, нос, огромный, как у Сирано, выдающий

честолюбие рот притягивают взгляды всех. Красивым его не назовешь, 113

но он сияет. Ничего удивительного в том, что болгары его обожают.

БИОЛОГ по профессии и спелеолог по призванию, он поведал нам о

своих подземных подвигах

во всех пещерах мира. И был так красноречив, что мы едва не забыли об объединившем нас сра

жении. Бордосское и коньяк помогли нам завершить вечер песнями.

Выборы были назначены на воскресенье 10 июня. Перед тем как поки-

нуть нас, Желю Желев попросил приехать, чтобы поддержать его, а

главное чтобы контролировать, наблюдать за соответствием выборов

закону.

На избирательных участках нужны авторитетные люди вроде вас, хотя

бы в качестве сдерживающего фактора, сказал он нам на прощанье. И

мы отпразднуем победу песнями нашей страны.

Я зафрахтовал небольшой самолет, и ко дню «Д» мы прилетели в Со-

фию. Кристина Окрэн отправилась туда заранее, чтобы подготовить оче-

редной выпуск своих «Путевых дневников», увенчать который должны

были эти выборы. Со мной был и Мишель Йо, один из умнейших сотруд-

ников агентства, который сопровождал меня и в первой поездке в Болга-

рию. Приземлились около полудня.

Мы сразу же встретились с Кристиной в кабинете Желева, где преду-

сматривалось отснять первые кадры. Я презентовал ему бутылку шам-

панского особого розлива «Бель Эпок» с пожеланиями блестящего буду-

щего. Желев улыбнулся, но когда я сказал ему: «Завтра вы станете пре-

зидентом», помахал рукой и ответил:

Не делите шкуру неубитого советского медведя!

Чертов Желев!

Город ликует, повсюду развеваются белоголубые флаги оппозиции. Ком-

мунисты, опасаясь худшего, окопались в своих норах. На улицах люди, еще даже не проголосовав, обнимаются, пляшут, смеются, как будто

114

один только факт проведения Желю Желев. Человекпростак 171 свобод-

ных выборов уже означает свободу. Однако в деревнях в массовом по-

рядке

голосуют

за

коммунистов,

переименовавших

себя

«социалистов». В своем бесстыдстве они дошли до того, что в качестве

партийного символа позаимствовали у Миттерана розу. Не больше изоб-

ретательности они вложили и в свой лозунг: «Счастье для Болгарии». Да

здравствует пошлость!

Избыток же изобретательности появился в их лживых обещаниях. Метод

комуняки избрали гнусный. Пока оппозиция организовывала митинги и

концерты в городах, партия прочесывала деревни, от двора к двору, запугивая крестьян: «Если не проголосуете за социалистов, потеряете

работу, безработным станет и ваш сын, а вашу дочь изнасилуют ино-

странцы с Запада..» В городах аргументы были не столь примитивны, но

столь же недостойны: «Если победят социалисты, пенсии перестанут

выплачиваться». Хотя эти удары не касались высоких целей, они были

успешными. С 19 часов мы с Кристиной находились на одном сельском

избирательном участке в сотне километров от столицы, снимая кинока-

мерой этап подсчета бюллетеней. Первым появляется голубой листок

цвета Союза демократических сил. Меня трясет от волнения. Увы, час

спустя нас постигает разочарование: каждые семь голосов из десяти

отданы за соцпартию.

Мы с огорчением возвращаемся в штабквартиру Союза. Но надежда

возрождается: предварительные результаты выборов в Софии дают

преимущество оппозиции 54%. Пробивая себе дорогу в уличной толпе, мы устремляемся во Дворец культуры памятник стиля ультрамодерн, неуместный в этой неухоженной столице, где находятся прессцентр и

информационный центр по выборам.

172

Жак Сегела

Наступает самая долгая ночь. В перерыве между двумя интервью и тре-

мя телевизионными встречами Желю приглашает нас поужинать. Не-

смотря на первые результаты, эйфории не наблюдается. Все пытаются

развеселить друг друга, как бы заставить забыть о значении этого вече-

ра, но безуспешно.

115

К часу ночи оглашается вердикт. Хотя в Софии победила оппозиция, в

целом по стране выиграла бывшая компартия, чутьчуть недобрав до аб-

солютного большинства: 48%. Союз демократических сил проиграл ей

около 10 пунктов. Вот она, сила партии, которая, несмотря на очевидный

упадок, все еще насчитывает миллион членов десятую часть всего насе-

ления и делает ставку на живущий в народе страх. Советский Союз все-

гда был другом, читай примером для Болгарии. В отличие от своих бра-

тьев в других странах Восточной Европы болгарские крестьяне никогда

не считали социалистическое планирование формой экономического

угнетения, оторвавшего их от Западной Европы. В то время, когда Румы-

ния освобождалась с кровью, Польша со страстью, Венгрия мягко, Гер-

мания в примирении, Болгария вкупе с Албанией оставалась последним

оплотом коммунизма в этой новой части Европы. Итак, эволюция, про-

возглашенная экскоммунистами, одолела революцию. «Отвергая иска-

жения прошлого, мы не хотим отбросить с ними все то, что наш народ

создал за четыре десятилетия», вещали они со всех антенн. Перспекти-

ва рыночной экономики, расхваливаемой чересчур усердно и, быть мо-

жет, чересчур назойливо, напугала людей, не дав им решиться.

С присущей ему способностью на корпус опе

режать события Желев предпринял попытки при

звать под свои знамена тех, кого он называл «ком

173

Желю Жедев. Человекпростак

мунистами, но искренними». Слишком поздно. Петр Младенов, бывший

при Тодоре Живкове министром иностранных дел, полномочия которого

в связи с чрезвычайной обстановкой были расширены, обратил свой

взор на колеблющихся диссидентов и призвал их дать партии последний

шанс. Коммунистов даже осенило предсмертное вдохновение, и они

придумали красивый лозунг: «Новое поколение для новой демократии».

В штабквартире Союза демократических сил над горечью превалирует

ярость. Коммунисты, дескать, смухлевали. Какоето время присутствует

надежда на аннулирование результатов. Но многочисленные эксперты, прибывшие со всех уголков мира для наблюдения за избирательными

участками, категоричны; никакой организованной фальсификации не

116

было, лишь несколько неизбежных промахов. А это крах.

Только один человек сохраняет спокойствие посреди всеобщего разоча-

рования: тот, кто нынче должен был стать новым президентом. Сбив

свои седые волосы на лоб, он размышляет и действует. Ни разу за ночь

не поддастся он эйфории, будет утихомиривать своих чересчур уверен-

ных в победе сторонников и сомневаться до последнего мгновения.

Как только поражение станет необратимой реальностью, он пошлет Пет-

ра Берона успокаивать рыдающую толпу: «Не горюйте, это конец одно-

партийной системы, оппозиция существует, и это неопровержимый

факт». Отныне ничто уже не сможет обескуражить Желева. На следую-

щий день, когда уныние и упадочнические настроения достигли своего

апогея, он решил разыграть свою последнюю карту карту надежды. Он

вышел на улицу и, ко всеобщему изумлению, объявил, что грядет побе-

да и нужно продолжать битву.

174 Жак Сегела

И оказалось, что действительно еще не все потеряно. Разве родной го-

род Живкова не проголосовал за Союз демократических сил? А на муни-

ципальном дворце бывшего тирана в вечер выборов появилась же

огромная надпись: «Демократия!» Итак, у несгибаемого Желева была

своя собственная стратегия. Он знал, что страна чрезвычайно истоще-

на, так что не жалел, что в качестве отравленного подарка оставил

недоступную ему пока власть перекрасившимся коммунистам. Прежде

всего следовало навязать режим жесткой экономии народу, который и

так был уже на грани, и провал такой линии был неминуем. Философ

знал, что революция совершилась слишком быстро и что успех на выбо-

рах никогда не приходит к аморфному движению.

Кстати, перед отъездом я предупредил его:

«Надо создавать собственную структуру. В этом секрет коммунистов.

Вам непременно следует дойти до каждой двери, вам нужен представи-

тель в каждом квартале, и завтра каждый житель страны проголосует за

вас».

Совет мой не остался втуне. Желев использовал встряску, вызванную

117

поражением, чтобы организовать свои силы. За несколько недель он су-

мел разбить всю территорию страны на квадраты и призвал к организа-

ции местного сопротивления. Таким образом он опробовал единствен-

ный способ общения, который обладает универсальной эффективно-

стью разговор наедине. Тяжело, ох как тяжело для специалиста по

рекламе признать, что слухи порой оказываются более эффективны, чем то, что он делает своим искусством. Пусть у меня тысяча недостат-

ков, но есть по крайней мере одно достоинство: честность в признании

слабостей моего ремесла.

Желю Желев. Человекпростак 175

Уже давно я оценил преимущества телеграфа джунглей тамтама. Чем

больше совершенствуется наша технология, тем более подтверждается

действенность старой системы спонтанной информации.

Сейчас настал этап второго поколения коммуникации: время интенсив-

ной рекламы одного и того же продукта ушло, мы вступаем в более утон-

ченную эпоху волновой агитации. Каждая страна имеет свою собствен-

ную номенклатуру. Во Франции три тысячи человек тех, кто принимает

решения, журналистов, политиков, артистов и т. д. на протяжении дня

ловят каждое слетающее с губ друг друга слово, на протяжении ночи по-

вторяют один другого. Если они запустят один и тот же слух, то вместе

создадут такую приливную волну, что она затопит всю страну. Все кан-

дидаты совершают одну и ту же ошибку они говорят только о себе. То-

гда как самостоятельно мыслящие избиратели пренебрегают подобны-

ми речами и прежде всего стремятся расшифровать политическое по-

слание. Самый надежный рекламный метод это уже не расклейка плака-

тов, которая еще вчера завершала избирательную кампанию претенден-

та, а информация, запускаемая малыми порциями всеми возможными

средствами.

«Случай никогда не приходит случайно», говорил Жак Превер. Слух нуж-

но подкармливать,

если хочешь, чтобы он расширился. Поэтому я

убежден, что у партий скоро начнется период мутации. Их структура, ставшая чрезмерно центра

лизованной, будет строиться по сетевому принципу, каждая формация

будет независимой от

спортивных групп до интеллектуальных объединений, включая ассоциа-

ции, клубы и другие сообщества по увлечениям или убеждениям. Они

сно

176

118

Жак Сегела

ва, безусловно, сгруппируются под одним знаменем, но с прямой вер-

бовкой сторонников и с партийной активностью будет покончено. Завтра

главенствовать будет тот, кто сумеет соединить эти громкоговорители и

использовать их в качестве своих рупоров. Как в прямом, так и в пере-

носном смысле.

В ту ночь поражения я никак не мог предвидеть того крутого поворота

судьбы, в результате которого через несколько месяцев наша кампания

увенчалась победой, сделав Желева Президентом. На рассвете мы по-

кинули штабквартиру Союза. Помню, с какой тяжестью на сердце мы с

Кристиной Окрэн брели по улицам Софии. Вечный заводила нашей ко-

манды Кушнер безмолвствовал, даже он, помогавший при всех несча-

стьях, сейчас был бессилен: народ в кабинах для тайного голосования

отказал самому себе в свободе. Бидген, этот сгусток щедрости, пережи-

вал свои обманутые надежды, а всегда такая энергичная Мишель Бар-

зак с потухшими огнями замыкала похоронную процессию.

Мы возвращались в Париж, отупев от усталости и разочарования, как бы

чувствуя и свою долю ответственности за этот трагический провал демо-

кратии.

18 июня 1990 года второй тур выборов закрепил успех бывшей компар-

тии. С 211 местами из 400 она получила большинство в Ассамблее, ко-

торая и избрала руководителем государства коммуниста. Но в тот же ве-

чер по призыву Желева и Берона на улицы Софии выразить свой про-

тест вышли сто тысяч манифестантов, запустив тем самым процесс

формирования слухов. Младенов, занявший президентское кресло, был

уже обречен. Ему недоставало доверия, так как в Желю Желев. Чело-

векпростак 177 тот момент власть определялась именно доверием.

Неизлечимая болезнв для правителя, если учесть, что идея демократии

наконец протоптала себе дорожку в сознании народа. Единственная

119

жизнеспособная тирания отныне это тирания общественного мнения.

Желев применил на практике мою волновую теорию. Он тотчас пустил

по рукам видеокассету, на которой был заснят Младенов, произносящий

перед Ассамблеей 14 декабря 1989 года то есть за полгода до своего

избрания эту коротенькую самоубийственную фразу: «Лучше всего пу-

стить в ход танки». И тщетно Младенов с энергией отчаяния яростно от-

рицал этот факт, крича о фальсификации комиссия экспертов признала

кассету подлинной. Пришлось ему подать в отставку. 7 июля, то есть

спустя лишь два месяца после назначения Младенова, Желев, поступив

еще более изворотливо, чем когдалибо ранее, заявил, что он отказыва-

ется отвечать за наследие прежнего режима. Он тоже отталкивался от

собственной убийственной короткой фразы: «Коммунисты должны

съесть до конца приготовленное ими блюдо». Так этот человек, еще не

известный миру и, вплоть до этих последних недель, даже своему наро-

ду, благодаря собственному самообладанию и напористости стал народ-

ным героем, которого ждала Болгария. Забастовка стала всеобщей, ули-

цы бурлили, слухи усиливались.

26 июля министр внутренних дел, генерал Смерджиев прорычал с три-

буны; «Будь у меня под рукой пистолет, я бы застрелился». Неделю спу-

стя, после шести признанных несостоявшимися туров голосования, Ас-

самблея избрала Желева. Уникальный случай в истории: спустя полтора

месяца после победы на выборах парламент вручает бразды правления

главному оппозиционеру. Маленький 178 Жак Сегела философ с внеш-

ностью клоуна стал первым Президентом свободной Болгарии без еди-

ного выстрела!

Крестьянский сын с несгибаемой волей и со спокойным чувством юмора

проделал долгий путь из своей родной деревни Вегелиново на северо-

востоке страны. Никогда не забуду его последнюю фразу, сказанную при

нашем расставании в ту драматическую ночь поражения на выборах:

«Политика не самая большая моя страсть, так что я не спешу. Время ра-

ботает на меня. Завтра ни один болгарин не сможет пожелать иного

пути». Мнимый простак преуспел в осуществлении своей бархатной ре-

волюции и в опровержении привитых ему идей, доказал, что слухи ино-

гда оказываются сильнее рекламы, что одни выборы могут порождать

другие и что мужество сильнее фотогеничности. Прекрасный реванш по

отношению к тем президентам»звездам» России, Польши или Чехосло-

вакии, которые родились вместе со своей легендой и были избраны без

борьбы или почти без нее.

У Желева не было ни репутации, ни иностранной помощи, ни признания

120

сильных мира сего, но он сражался за несколько идей, которые кажутся

нам наивными в силу своей очевидности: свобода, собственность, труд.

Уверены ли мы в своих странах развитой демократии, что не забыли эти

первичные истины, и сумеет ли сам Желев удержать свой народ от из-

лишеств?

Улица уже волнуется и вопит, что все идет слишком медленно. Подобно

детям, при рождении демократии кричат. Яет лучшего импресарио у кан-

дидата, чем канцлер соседнего государства. Франц Враницкий, памятуя

о совместно проведенных семи месяцах предвыборной горячки, между

двумя скоростными спусками на лыжах в Давосе рекомендует меня сво-

ему молодому польскому другу Александру Квасневскому. Польша была

мне знакома. Шесть лет назад по приглашению «Солидарности» я погру-

зился в горячку избирательной кампании и служил ее делу. Я видел

страну, переходящую от диктатуры к инфляции, где экономические неу-

рядицы переплетались с робкими радостями демократии. Я увидел па-

раноидальный психоз, нашпигованные «жучками» кабинеты, в которых

правду говорили лишь намеками и шепотом.

Мы работали без гонорара: наши работодатели отреклись от нас из бо-

язни быть обвиненными в сотрудничестве с иностранцами. Вот тебе и

благодарность за нашу оперативную и безвозмездную помощь. У них

даже хватило наглости, отвергнув материал, который мы разрабатывали

для них на протяжении недели, сразу же после нашего отъезда ничтоже

сумняшеся использовать лозунг «Спокойная сила», попросту заменив

Миттерана Валенсой. Подобный трюк я бы себе ни за что не позволил. В

рекламе вторичное использование идеи является тягчайшим творческим

преступлением.

Как бы там ни было, но демократия победила 182 Жак Сегела и навсе-

гда похоронила Ярузельского. Я даже приветствовал это событие плака-

том на парижских Елисейских полях. На нем был изображен Лех Вален-

121

са и его становящиеся легендарными усы, над которыми были солнцеза-

щитные очки, символизировавшие поверженного противника, но не с

черными, а с зелеными стеклами и с заголовком вверху: «Взгляд на

жизнь в зеленом свете» так попольски называется наша жизнь в розо-

вом свете.

Эта первая демократическая кампания оказалась недостойной самого

события, замаранная надувательством Станислава Тыминьского, этого

лжемиллиардера с его демагогией, столь же пустой, как и его посулы

ужасных разоблачений соперников. И тем не менее этому типу удалось

в первом туре обойти действующего премьерминистра. Прискорбное на-

чало! Увы, свободе за несколько месяцев научиться нельзя. Пронырли-

вость Леха Валенсы, плебея, принесшего за стол сильных мира сего

свое краснобайство и рассчитанное восхищение роскошью современных

дворов, меня также не соблазнила. Сколь же причудливой оказалась

судьба человека, который наряду с Папой Римским и Горбачевым был

сокрушителем Берлинской стены.

И вот весной 1995 года я снова в Варшаве, со мной Стефан Фукс он

здесь впервые. Город был все таким же серым, кажется, что ускорение

хода истории не оставило ему времени навести красоту, улыбки и лица

замкнуты, небо и энтузиазм затянуты тучами. Автомобиль забирает нас

в аэропорту, как заложников, и мчит в штабквартиру партии. Больше-

вистская архитектура, строгий пропускной режим, классические кабинеА-

лександр Квасневский.Человек дела 183 тыв этом кинофильме..есть

все. Я уже начинаю спрашивать себя, что я забыл на этих руинах совет-

ского мира.

Но тут входит он, и все изменяется. Ему нет и сорока, сокрушительная

улыбка, дерзкий взгляд, походка победителя он занимает весь экран.

Вот он приближается ко мне, обнимает меня так, словно мы братья, и го-

ворит:

Я знаю вас как победителя сражений при самых сложных обстоятель-

ствах. Мое избрание представляется невозможным. Я бывший министр

Ярузельского, иначе говоря зачумленный. Стране я почти неизвестен, моя партия одряхлела, а я нападаю на миф. Но в глубине души у меня

есть уверенность, что Польша нуждается в чемто ином. И конкретизиро-

вать эту мечту предстоит вам.

122

Я знавал много приглашений, но таких грубых и одновременно роман-

тичных никогда. Я подпал под чары. Я попросил двое суток на размыш-

ление и тотчас же вместе со Стефаном принялся за дело.

Уже с 1992 года Польша познала все «прелести» сосуществования. Пре-

зидентствует Валенса, а в Сейме (польском парламенте) и в правитель-

стве коалиция, сформированная вокруг экскоммунистов. Интеллектуаль-

ная антикоммунистическая элита сумела начать реформы, но обломала

о них зубы.

В растерянности перед лицом кризиса страна испытывала ностальгию

нет, не по сталинизму, но по прошлому, которое, что там ни говори, оставило о себе светлые воспоминания. Какова бы ни была страна, ка-

кова бы ни была эпоха, но индивидуальный эгоизм всегда сильнее кол-

лективной перспективы. Забавное проявление праг184 Жак Сегела ма-

тизма стран Востока Европы, вверяющих вчерашним коллективистам

сегодняшнюю либеральную ориентацию экскрасные, уподобившиеся

вновь обращенным, экскрасные, ставшие фанатиками рыночной эконо-

мики.

Но при проведении выборов прошлое никак не учитывается. На сего-

дняшний день экономическая ситуация сложная. Национальный рынок

возбуждает иностранные притязания, повсюду говорят о НАТО и мечта-

ют о Европе. Средние классы достигают более удовлетворительного

уровня жизни, тогда как и самым бедным, и самым богатым каждый но-

вый день приносит очередные подтверждения их растущего отрыва от

основной части населения. От этого значительная часть электората

переходит к реакционерам. К этой категории относятся 90% бюллете-

ней, поданных вчера за Тыминьского. Как говорит Куронь: «У отвержен-

ных партий не бывает. Лишенным корней остается уповать лишь на на-

цию и на религию». Всякое сравнение с Францией было бы ошибочным: если у французов национализм и религия относятся скорее к ценностям

правых, то в Польше родина является универсальной ценностью, а ре-

акционеры находятся как справа («нет» прогрессу), так и слева (да

здравствует прежний режим). Шкала ценностей смещена, и пресловутый

«односторонний паралич», столь любимый Раймоном Ароном, здесь не

такто легко диагностировать.

В подобных условиях опросы общественного мнения разноречивы.

Большинство кандидатов обретут официальный статус лишь в сентябре, 123

то есть за два месяца до выборов, так что подвешенное состояние га-

рантировано. Это будет нашим первым козырем.

Александр Квасневским. Человек дела 185 Поскольку любые выб9ры

это театральная постановка, определяющим является умение держать

своих избирателей в напряжении. История составляется из отдельных

эпизодов. Главное всегда быть у руля режиссуры и суметь первым вый-

ти на сцену, чтобы стать ориентиром, и последним ее покинуть. За кем

последнее слово, тот и прав. Эта поговорка вечна.

Каков же нынче расклад сил?

Главный соперник Александра Квасневского Яцек Куронь, у этого черто-

ва типа блестящий ум и мужество. Десять лет заключения и тридцать

лет борьбы, обаятельный, уважаемый, трезвомыслящий он утверждает:

«Революция лишь дает шанс на восстановление после полного разру-

шения». За восемь месяцев до выборов все предсказывают его выход

во второй тур вместе с Квасневским, которого он даже будто бы обойдет

на два пункта.

Другой опасный претендент это Ханна ГронкевичВальц, жестко навязан-

ная Валенсой:

дискриминация женщин в Польше беспощадна. Возглавляя Националь-

ный банк, она за б недель до выборов получит 14% избирательных на-

мерений. Кандидатка, предпочитаемая молодежью за свою независи-

мость от партий, она имеет поддержку Церкви и пользуется набором из

нескольких убийственных фраз типа: «Остановить рост цен и снизить на-

логи сказать это может каждый. Я же знаю, как это сделать».

Ей известна главная мечта каждого поляка «Мерседес», и потому она

борется за «социальную рыночную экономику по немецкому образцу».

Она клянется, что не потерпит ни единого суждения по мандату Валенсы

(«Выражение ее лояльности», уточняет она), но при этом не 186 Жак Се-

гела упускает случая ввернуть, что основная часть электората Валенсы

имеет лишь отрицательные мотивы, чтобы голосовать за него... Чисто

политическая верность. За два месяца до выборов наблюдатели будут

прочить во второй тур именно ее.

124

Высовывает свой нос Тыминьский, все такой же злонравный и ядовитый, ведь это он платит по доллару за каждую подпись в свою поддержку. Как

и пять лет назад, он обещает открыть компрометирующие досье на всех, кого в Польше считают политическими лидерами. Страна уже видела

этого Господина Чистюлю за работой, вести о его проделках в Канаде и

других местах разлетелись по всему миру. На этот же раз надуватель-

ство раскрылось задолго до первого тура.

За семь месяцев до выборов Лех Валенса начал разыгрывать из себя то

ли «звезду», то ли царя. Забавное занятие для самого знаменитого ре-

волюционера современности. «У Президента не должно быть програм-

мы», изрекает он в числе прочих бахвальств, густо усеянных синтаксиче-

скими ошибками. Невероятно, но факт: этот человек способен в одной и

той же фразе объявить себя некомпетентным и сразу вслед за этим не-

погрешимым.

«Солидарность», вернувшаяся к своей роли профсоюза, вылепила пре-

красный образ фермента демократии из его грамматических несуразиц

как символов нетерпимости. В воздухе носится дух Ле Пена. Некий экс-

тремист из окружения Валенсы в один прекрасный день даже посулил

отправить членов правительства и парламента «в газовую камеру».

Другая консервная банка, привязанная к хвосАлександр Квасневскии.

Человек дела 187 ту Валенсы, это его бывший шофертелохранитель Ва-

ховский, ставший его преданным псом и государственным министром.

Вдруг выясняется, что он один из бывших чинов политической полиции

прежнего режима, что он составил досье на всех окружающих и во имя

своего другапрезидента наносил подлые удары. Чтобы вернуть себе

правых, Валенса, опустившись по результатам опросов на самый низкий

доселе уровень, будет вынужден прогнать того, кого часть польской

прессы называла «его последним настоящим другом».

Электрик из Гданьска, который мог бы стать на Востоке Европы тем, кем

Мандела является на Юге Африки, еще никогда не был столь мало по-

пулярен. Но порох в его пороховнице еще оставался, что он и проде-

монстрирует на финишной прямой.

Есть и другие кандидаты, мешающие предвыборному веселью. Напри-

мер, Вольдемар Павляк, бывший премьерминистр и председатель кре-

стьянской партии. Второго тура ему никто не пророчит, но крестьяне, по-

началу поддерживавшие Валенсу, согласились примкнуть к правитель-

ственной коалиции вокруг экскоммунистов. Таким образом, трудно ска-

зать, от какого именно претендента избиратели перейдут к Павляку. В

итоге в Бельведерском дворце, варшавском Белом доме, официально

125

насчитывается 17 кандидатов, в числе которых и Ян Петржак, этот поль-

ский Петрушка, который уже не одно десятилетие веселит соотечествен-

ников своими нападками на политиков. Возлюбив жертв своих скетчей, он признается, что решил попробовать побить их на их собственном

поле. Преуспеет он 188 Жак Сегела в этом не более, чем наш нацио-

нальный забавник Колюш. Избиратели любят посмеяться над своими

политиками, но выборы всегда принимают всерьез.

В качестве фона выступает Церковь, неизбежная в стране Кароля Вой-

тылы. Меньшее, что можно сказать, это что она не проповедует полити-

ческого нейтралитета, особенно в час, когда красный дьявол вновь наби-

рает силу. Помимо проблем, которые злят ее не на шутку, таких как

предохранение от беременности и аборты, ее беспокоит модернизация

и прозападная ориентация польского общества. Как объяснил Ярузель-

ский, «Церковь сыграла главную роль в падении прежнего режима. Но в

последние дватри года она утратила былую популярность. Она хотела

бы использовать все блага Запада, избежав связанного с капитализмом

зла: преступности, наркотиков, порнографии, падения нравов. Но нельзя

и сохранить пирог, и съесть его». И эти попытки вмешательства, порой

граничащие с высокомерием, раздражают все больше поляков, они хо-

тят, чтобы им оставили противозачаточные средства и бюллетени для

голосования. Обличительные речи епископов в последующей кампании

сыграют губительную для правых роль. Когда Его Высокопреосвящен-

ство Глемп резюмирует смысл выборов словами: «Предстоит выбрать

между двумя системами ценностей ценностями христианскими и нео-

языческими», он изображает поляков то ли детьми, то ли «верующими-

нонесоблюдающимиобряды» и тем самым ко дню голосования сделает

их противниками Церкви, а это фатальная ошибка. Убежденный анти-

клерикал Александр Квасневский этого и не скрывает. Но он достаточно

Александр Квасневский. Неловок дела 189 умен, чтобы не поддаваться

на провокации, и на первой же нашей встрече я1 настоятельно попрошу

его всячески воздерживаться от чисто польской привычки нападать на

126

Церковь при каждой представляющейся возможности. По иронии судьбы

Квасневский родился в Гданьске, городе судоверфей, крупных забасто-

вок 1954 года и... Валенсы. Впервые поляки услышали о нем в 1984

году, когда он, еще очень молодой, стал государственным секретарем

по делам молодежи и спорта. В 1989 году он вышел на политическую

авансцену как ведущий «круглого стола», ставшего поворотным событи-

ем новейшей истории Польши, два месяца напряженных переговоров

между властью, оппозицией и Церковью. В конечном счете этот полити-

ческий марафон заложит основы признания плюрализма в польском об-

ществе, институционной демократизации и легализации

«Солидарности». Поляки открывают для себя этого 35летнего министра

без портфеля, о котором корреспондентка одного французского еже-

дневника напишет: «Это самый молодой министр в послевоенной

Польше, и вдобавок он хорош собой». Ярузельский, которого история, зачастую бывающая несправедливой, больше связывает с государ-

ственным переворотом 1981 года, чем с мирной передачей власти гра-

жданским 9 лет спустя, скажет о нем: «Квасневский является воплоще-

нием современного политического деятеля. Исключительно умный, пре-

красно образованный, он, вне всякого сомнения, станет лучшим поль-

ским президентом конца столетия».

После роспуска ПОРП, бывшей коммунистической партии, Александр

Квасневский прини190 Жак Сегела мается за создание социалдемокра-

тической партии.

Весной 1995 года этот созидатель, который любит сравнивать себя с

Жоспеном, пожинает весьма неплохие плоды деятельности коалиции, сложившейся вокруг его партии и уже 3 года находящейся у власти. Он

ее неформальный лидер, куда более блестящий и непорочный, чем дей-

ствующий премьерминистр Йожеф Олекса, здоровяк со стальным взгля-

дом сероголубых глаз ни дать ни взять герой шпионского боевика, но это

всего лишь видимость.

У Квасневского тоже плечи борца, но средневеса. Он склонен к полноте, и первый мой совет, который поддержала и его супруга, это похудеть на

десять кило. Он сделает это методично и легко, как делает все, за что

берется. В нем сочетаются хладнокровие и страсть. Блондин с голубыми

глазами, он может на разных фотоснимках выглядеть ледяным или об-

ворожительным, безжалостным или неотразимым. Наполовину Клинтон, наполовину Блэр, он обладает врожденной элегантностью политическо-

го менеджера, его мозг словно компьютер, и он мыслит цифрами, обла-

дает бесповоротной решимостью и принадлежит к этой новой расе госу-

127

дарственных деятелей, которые наконецто ни в чем не уступают гра-

жданскому обществу.

Работать с ним оказалось редким удовольствием. На протяжении семи

месяцев я буду курсировать между Парижем и Варшавой, чаще всего по

уикэндам, поскольку не смогу высвободить свои сверхперегруженные

будни, но ни разу не прокляну эти изнурительные поездки.

Александр, с которым мы очень быстро сблизимся, очарует меня своим

стратегическим чутьАлександр Квасневский. Человек дела 191 ем и не-

медленным приведением в исполнение своих решений. Стремящийся к

скорейшему успеху, но не пренебрегающий ни единой мелочью, одиноч-

ка и лидер стаи, сочетающий азарт игрока с трезвым расчетом, он вы-

полнит безупречный пробег, что особенно удивительно с учетом того, что для него самого, как и для его страны, это было премьерой ведь из-

брание Валенсы было бы простым и естественным узакониванием его

положения.

А абсолютным оружием Александра в этом сражении стала его супруга.

Этакая польская Хиллари, одновременно деловая женщина и красавица.

Проницательная, утонченная и опасная. Одним словом, полька. Мне

очень скоро придется убедиться в том, что в этой стране женственность

рифмуется с эффективностью, красота со свободой, соблазнительность

с определенностью. Ох уж эти поляки!

Тон был задан на первой же встрече. Стены выкрашены белой эмале-

вой краской, гладкие, как бывает обычно в советских учреждениях. Мас-

сивная деревянная мебель, журнальный столик, всегда уставленный бу-

тылками с водкой и закусками, плотно подогнанные двойные двери, на-

дежно защищающие от любопытных ушей, все как бы поставлено по

мотивам фильма «Из России с любовью», одного из самых характерных

для Джеймса Бонда. На этом фоне еще неожиданнее было услышать

удивительно современную речь Александра. Ни пустой риторики, ни

128

пауз.

Мы сразу же установили основные принципы предстоящей кампании: 1. Его прочат в победители за полгода до выборов это вернейший

способ их проиграть.

192 Жак Сегела

2. Его нынешний имидж признанный технократ, но партийный активист, у него есть полгода, чтобы приобрести естественные манеры государ-

ственного деятеля объединяющего типа.

3. Он олицетворяет собой новое поколение, и его кампания должна по-

стоянно нести эту современность в страну, где политические дебаты вы-

носят грязь прошлого в настоящее.

4. Валенса не мальчик из церковного хора, нам следует быть начеку.

Его возрождение неминуемо, как только он вступит в кампанию. Наш ко-

зырь безупречный профессионализм. Электрик из Гданьска сам выкует

свое поражение, такова его натура.

Остается немедленно приступить к делу. На обратном пути в самолете, попрежнему находясь под действием чар Квасневского, я составляю для

своего нового чемпиона некий библейский свод. Я пытаюсь уложить в

восемь заповедей свой двадцатилетний опыт избирательных баталий.

Квасневский получит это послание на следующий день и со свойствен-

ным ему безмятежным прилежанием на протяжении этих семи месяцев

кампании не отойдет от него ни на йоту.

Итак.

Первое. Голосуют за человека, а не за партию.

Первым делом, Александр, вы должны убедить вашу партию сделать

вас «звездой». Правило универсально, но особенно верно оно для

Польши, где у компартии остался сильный советский привкус, который

надлежит отбить во что бы то ни стало.

Александр Квасневский. Человек дела 193 Ностальгия по прежним вре-

129

менам сработает для пожилых людей и убеяйценных сторонников. Но

выборы никогда не выигрываются без женщин и молодежи. А для них

одно упоминание о коммунизме подобно пугалу. Тут вам их следует

успокоить вашей харизмой и вашими либеральными устремлениями. Да, это большой прыжок в сторону, но любая кампания это прежде всего

упражнения на гимнастическом коне. Одновременно вам нужно будет

покрепче привязать каждого из ваших противников к выдвинувшей его

организации. Первый подлежащий устранению соперник, Куронь, играет

на согласии всех поляков. Наша задача вытеснить его на другое поле, замкнув его на функции лидера «Солидарности» и соответственно на

рефрене:

«Хватит с нас этих пяти лет».

Мы подготовим несколько убийственных листовок на эту тему.

Второе. Голосуют за идею, а не за идеологию. После устранения Куроня

финальное противостояние будет между Валенсой и вами, без всяких

сомнений. Так что ваши выступления с самого начала кампании должны

звучать громко, уверенно, содержать контуры грандиозной перспективы

для вашей страны. Выбрать вас, а не другого побудит именно «опреде-

ленный образ» Польши, как некогда де Голль говорил о Франции.

Нация, проявившая такой энтузиазм четыре

года назад, вступая в эпоху демократии, и столь

же глубоко разочарованная тем, что сегодня

страна не продвигается все быстрее и дальше, из

голодалась по новой надежде. Ваше преимуще

ство над соперником в вашей способности

физически, психологически и интеллектуально

92702

194 Жак Сегела

воплотить эту надежду. Не уступим ему ни пяди этой территории. Проти-

вопоставим его популизму романтизм, его легенде новую мечту, его про-

летарскому зубоскальству более изысканную, но по сути столь же попу-

листскую поэтику. Заставить избрать себя отнюдь не аристократический

вид спорта.

Третье. Голосуют за будущее, а не за прошлое.

У народов нет ни памяти, ни признательности. В кабине для голосования

людей мало заботит достигнутое, их трогает только то, чего предстоит

достичь. Разве окажется ктонибудь настолько глуп, чтобы голосовать за

вчерашний день, когда отныне в счет идет только завтрашний? В наших

бюллетенях скрывается этот безотчетный страх за будущее наше и на-

130

ших детей. И наше доверие будет отдано не тому, кто сделал, а тому, кто сделает. Поэтому самым сокрушительным оружием в любой полити-

ческой битве является изменение. Считается, что действующему главе

государства в предвыборной гонке помогает его должность, но на самом

деле она его стреноживает. Тем более, что, неизменно гордый собой

(ведь любой государственный деятель прежде всего человек), он рекла-

мирует себя прошлыми заслугами, не подозревая о том, что одновре-

менно с этим уходит в прошлое и сам.

Так что нам с вами, Александр, есть прямой смысл оставить Валенсу за

этим неблагодарным занятием подведением итогов, он быстро войдет

во вкус. Оставим ему 80е годы, вы же увлекайте за собой нацию к бере-

гам третьего тысячелетия. Мир меняет свой облик, и стране, которую

столько лет душила диктатура, сейчас самое время найти избавление, изменив свою историю. Александр Квасневский. Человек дела 195 На

повестке дня вхождение в Европу, либерализация экономики, модерни-

зация нравов, взлет экономики, развитие высоких технологий, пере-

стройка промышленности.

На этом участке Валенса сможет противопоставить лишь отсутствие

культуры и способностей. Четвертое. Голосуют за образ социальный, а

не политический.

Избиратель делает выбор скорее сердцем, чем рассудком. Первым де-

лом он оценивает человека, а не его программу. Поэтому партия, кото-

рую предстоит разыграть, это шахматная партия. Выявить слабости сво-

его противника, усилить их и на контрасте подчеркнуть собственные до-

стоинства, не говорить, что вы молоды, а говорить, что вы новый чело-

век, тем самым Валенса станет старым и изношенным.

В самом начале кампании нанести удар по конкуренту, затем очень бы-

стро предоставить его окружению возможность усиливать нападки, что-

бы самому набирать высоту. В нашем информационном поле агрессив-

ность себя не оправдывает. И тем не менее выборы сродни уничтоже-

нию. А уж тут слух сильнее самой изощренной рекламы. Но это можно

организовать, равно как и подготовить контратаку против ударов, кото-

131

рые неизбежно посыплются на нас. Сильнейший в этом рукоприкладстве

и окажется победителем, потому что чемпионский титул никогда не вы-

игрывается это ваш соперник его проигрывает. Пятое. Голосуют за чело-

векалегенду, а не за посредственность.

Тут наше самое уязвимое место. Каково бы ни

было президентство Леха Валенсы, как бы он ни

196

Жак Сегела

был ограничен, как бы ни был трачен молью, миф так легко не отбро-

сишь. Любые выборы выигрываются за счет колеблющихся это 10, 20, иногда 30% не принявших решение избирателей, которые не интересу-

ются политикой, но из чувства гражданского долга отдадут свои голоса

за демократию. На этом уровне выбора популярность, а лучше того сим-

вол, приобретает решающее значение.

С учетом этого, Александр, следует создать себе репутацию «звезды»

на подъеме, не такую глобальную, как Валенса, но более близкую, ме, нее ретроспективную, но более перспективную, менее страстную, но бо-

лее захватывающую. В этом вам поможет взгляд женщин, они состав-

ляют молчаливое, но настороженное большинство, готовое каждый миг

подпасть под чары, но вместе с тем ждущее доказательств вашей ис-

кренности. Отныне в предвыборный период лгать самоубийственно. К

искренности следует добавить истинную притягательность. Таким об-

разом, судьба выборов зависит от деталей не меньше, чем от сути.

Смыслом наполнен каждый знак: малейшие оттенки вашего настроения, самая крохотная горячность или мимолетная мрачность, стократно уве-

личенные лупой телеэкрана, теперь будут день за днем формировать

ваш образ. Образ Валенсы отныне уже запечатлен в вечности. В вашем

же случае эскиз будет превращаться в набросок, потом в картину.

Мы используем несколько уловок детских, но эффективных. Когда бок-

сер поднимается на ринг, он вопит в перчатки: «Я чемпион, чемпион, чемпион». Примитивная, но действенная психотерапия.

Александр Квасневский. Человек дела 197 Выборы это матч в прямой

трансляции, подсчет очков в котором вбдет публика. Для нее манера, в

которой вы ведете схватку, это прообраз того, как вы завтра будете

управлять страной. Поэтому мы не пойдем на телевидение, мы заста-

вим его прийти к вам. Навязывайте свои даты, места, темы. Телевиде-

ние это проситель, ведь оно обязано соблюдать баланс времени для

всех кандидатов. Так чего ж ему подчиняться? Подчиним его себе.

Вместо указанного маршрута проложим свой собственный путь. Оседла-

132

ем волны актуальности либо сами создавая их, либо подстраивая их под

наш курс, но никогда не отдаваясь на волю течения. Конечно, нам при-

дется сочетать обязательные упражнения с вольными, некоторые заяв-

ления окажутся вынужденными пассажами, но мы прибережем эфирное

время для импровизации, ее всегда слушают внимательнее, чем ожида-

емое выступление.

Шестое. Голосуют за судьбу, а не за обыденность.

Выборы это драматургия. Изберут того, кто расскажет своему народу тот

отрывок истории, который он хочет услышать в конкретный историче-

ский момент. Это суждение может показаться поверхностным, если не

сказать голливудским, но тут есть одна убийственная оговорка: избира-

тель клюнет, только если герой истории внушает доверие. Поэтому я ни-

когда не думал, что политические деятели могут быть актерами. Скорее

я считаю их людьми массмедиа, одновременно зеркалом и рупором на-

родных чаяний.

Александр, вам следует предстать воплощени

ем некоей надежды. Это должно быть искренне, 198

Жак Сегела

но также и зрелищно. Кампания это спектакль.

Разве не ретранслируется он всеми средствами массовой информации?

У спектакля есть фаза поднятия занавеса и кульминационные моменты, но также и необходимые фазы покоя, которые подготавливают к пережи-

ванию. Наша задача написать сценарий кампании с ее моментами

напряженного ожидания и разоблачениями, с ее бранными окриками и

сердечными порывами. Никаких ложных обещаний, одна только правда, но не вся сразу, а порциями, как бы в медленном нарастании желания

для вящей убедительности. Ритм фильма будет зависеть от самих собы-

тий, мы вынуждены будем заново переписывать продолжение. Но конец

возможен только один: ваша победа.

Седьмое. Голосуют за победителя, а не за неудачника.

Про спокойные выборы в кресле надо забыть. Исход голосования опре-

деляется лишь в момент финального результата: 7 месяцев предвыбор-

133

ной кампании это марафон, где все может решиться на финишной пря-

мой, так что победа зависит от морального состояния кандидата. Как в

матчах по регби, где попытка на последней минуте может перевернуть

счет.

Поэтому, дорогой мой Александр, нужно суметь сберечь себя для фи-

нального спурта. Быть кандидатом, которого видят не чаще, а лучше.

Использовать массмедиа для того, что они умеют делать: телевидение

создает мечту, значит, телепередачи должны заставить мечтать. Значит, изображение должно стать более убедительным, чем слово. Для теле-

видения важнее внешний вид:

Александр Квасневскии..Человек дела 199 кричащий галстук, мятый пи-

джак, нервный тик и телезритель забывает ваше сообщение, чтобы сфо-

кусироваться на этой оплошности. Плакат это лозунг, ему нельзя отпу-

стить в среднем больше 8 секунд внимания. Чем короче он будет при

условии талантливости, тем быстрее отпечатается в памяти. В 1974 году

у Франсуа Миттерана, кандидата уже во второй раз, был замечатель-

ный, но длинный лозунг кампании: «Стремление правых взять власть, тогда как наше отдать ее вам». Кто сейчас его вспомнит?

В этом одиночном забеге на длинную дистанцию вам надо будет посто-

янно держать свою публику в напряжении, для чего непрестанно удив-

лять, сочетать рассудок и страсть, надежду и реальность.

Короче говоря, выборы это не захват, не эпизод, не кино, а долгая за-

щитная речь, в которой красноречивы и взмахи руки, и паузы одним сло-

вом, симфония, хотя это понятие в прошлом и означало непрерывное

музыкальное произведение, которое должно приковывать слух аудито-

рии до самого финала.

Восьмое. Последнее по счету, но не по значению.

Голосуют за ценности подлинные, а не мнимые.

К счастью, избирателем уже нельзя манипулировать, времена Геббель-

134

са миновали. Лучше информированный, глубже вникающий, более тре-

бовательный, он не даст ослепить себя фейер

верком. Он ждет от своего чемпиона, чтобы тот

воплотил собой ценность, в которой он хотел бы

раствориться. У де Голля такой ценностью было

200

Жак Сегела

величие Франции. И французы любили его за это до тех пор, пока перед

лицом подъема сверхдержав не усомнились в великой роли своей стра-

ны. С этого часа конец генерала был предопределен.

Горбачев воплощал современность, открытость внешнему миру, гибель

«холодной войны» до того дня, когда, пребывая на дальней даче, не дал

Ельцину побравировать военной силой на вполне, впрочем, мирном

танке. Он от этого так никогда и не оправился.

Миттеран вплоть до своего смертного часа был неотделим от своей

«Спокойной силы». Он символизирует определенный этап истории

Франции.

Мятежный Кеннеди погиб героем в стране вестернов. Его «новые рубе-

жи» были мечтой о другом мире.

Этой необходимости выразить все в какомто одном достоинстве и не

ошибиться в цели сражения научила меня реклама.

У торговых марок нет другого секрета. Американская мечта была. обна-

родована не романистами или философами страны, а простыми продук-

тами, которые, вобрав в себя фундаментальные ценности Америки, за-

ставили их сверкать во всех концах света. «Соса Со1а» юность,

«Маг1Ього» мужественность, «МсОопаш» семья, «Ьеу15» свобода,

«№ке» ответственность. Пять самых крупных торговых марок мира ста-

ли таковыми, воздев на щит свою мораль. Американский образ жизни.

Рекламный образ жизни. Завершая свое длинное послание, я предло-

жил Александру построить кампанию на концепции, сила которой осно-

вана на объединении и свете Александр Квасневский. Человек дела 201

кости, делая акцент на современности, индивидуальности и постоян-

стве. Уверен, что Валенса по своему обыкновению ударится в кипящую

и бестолковую грубость, которая в конце концов ошпарит этот народ, обязанный ему самым ценным богатством своей свободой.

Через две недели мы со Стефаном готовы к работе. Составлены две ко-

манды польская и французская. Быть нашими помощниками в Польше я

поначалу предложил своему варшавскому агентству. Наши кампании за

пределами Франции всегда проводятся в сотрудничестве с местными

135

бюро. Я не верю в лозунги, созданные в Париже и приблизительно пере-

веденные на месте. Только рекламные агенты соответствующей страны

могут найти нужную формулу. К несчастью, мои Сыны рекламы оказа-

лись прежде всего Сынами Валенсы. Они отказались наотрез, приписы-

вая моему кандидату советскую поддержку и готовность немедленно по-

сле избрания реставрировать сталинизм. Если бы я не встречался с

Александром многократно и не запросил (неофициально) министерство

иностранных дел Франции относительно французской позиции, я бы

отказался от участия в кампании, настолько сильна была ненависть

моих польских сотрудников. Я несколько раз пытался указать им на не-

компетентность их «великого человека», подверженного синдрому Пе-

тера (синдром неспособности человека, достигшего определенного

уровня), и уверить их в достоинствах моего рекламодателя его открыто-

сти, уме, прозападничестве. Напрасный труд. Они даже ушли из агент-

ства несколько месяцев спустя после выборов, изза досады или возму-

щения я этого так и не узнал.

Так что мы приглашаем к сотрудничеству другую польскую команду.

Первой нашей акцией стал выпуск на дороги страны огромного автобу-

са, выкрашенного в цвета кампании, которому на протяжении шести ме-

сяцев предстояло собирать сетования польской глубинки и представ-

лять ей проект Квасневского. Идея эта была лишь повтором амери-

канского поезда, который употребляли и которым злоупотребляли во

время своей кампании все президенты, включая Клинтона, но в Польше

она имела поразительное воздействие.

Автобус, раскрашенный черным и голубым, оборудованный по послед-

нему слову техники, вплоть до телевидения и Интернета, превращался в

крошечный зрительный зал. Жители затерянных в глуши деревень, едва

вырвавшиеся из советских тисков, которые оставили их в почти полном

информационном невежестве, не верили своим глазам.

Время от времени Александр подсаживался в этот автобус, его встреча-

ли овациями, каких мог удостаиваться в этой стране только Папа Рим-

ский, ее уроженец. Массмедиа подхватили идею, Журналисты заранее

136

заказывали в автобусе места, в статьях звучали дифирамбы. Нравствен-

ность в политике такая же, как и повсюду: лучшие идеи всегда самые

простые.

Этот автобус, ставший полноправным средством информации, позволил

Александру придать кампании и свой стиль, и свой ритм, вразрез со сло-

жившейся предвыборной практикой. А практика сложилась еще та: про-

вокации, оскорбления, сфабрикованные скандалы стали обычным ору-

жием. Перебранки заменяли информацию. Избиратель подсчитывал

удары и голосовал за Александр Квасневский. Человек дела 203 силь-

нейшего, так и не отдав себе отчет в том, почему он так голосовал. Этот

тур по Польше от митингов к интервью, от рукопожатий к репортажам

дал нам возможность открыть людям настоящего Александра, отзывчи-

вого под кажущейся холодностью, человечного, несмотря на свою внеш-

ность, скорее подходящую то ли президенту фирмы, то ли киллеру, а

главное демократа вопреки своему коммунистическому прошлому. Без

этого созидания его подлинного образа кампания наверняка была. бы

проиграна. И она едва не была проиграна. Как и предполагалось, Лех

Валенса, припозднившийся со вступлением в кампанию, как всякий стоя-

щий у кормила и уверенный в том, что оно при нем и останется, под ба-

рабанную дробь вышел на предвыборную арену. Перейдя в наступление

по всем фронтам, он заключил союз с Куронем, поддерживаемым и ча-

стью левых, и бросил в сражение свою выкованную на митингах хариз-

му, сильный своей хоть и поверхностной, но природной диалектикой.

Удары достигли цели, и за две недели до первого тура Валенса обошел

Квасневского (40% против 39). И тут Валенса решил извлечь свое се-

кретное оружие. Он опубликовал налоговую декларацию (знакомая пес-

ня!) жены Александра, в которой не были продекларированы недавно

приобретенные акции некоей компании. На службе Валенсы были почти

все средства массовой информации, и публикация документа на первых

полосах большинства газет и его одновременное появление во всех

телевизионных журналах обернулись скандалом. Этот «Квасневскигейт»

заставил нашу кампанию сильно пошатнуться.

137

Александр позвонил мне в Париж, находясь во власти сомнений и стрес-

са. Он объявил, что намеревается отказаться от борьбы, не желая допу-

стить, чтобы в ходе ее была замарана его жена. Я почувствовал, что он

уязвлен в самое сердце доказательство того, что он отнюдь не закончен-

ный карьерист и, кроме того, не желает ввязываться в эту уличную дра-

ку.

Я упросил его ничего не предпринимать наспех и сказал, что прибуду не-

медленно. Я тотчас нанял аэротакси и вылетел в Варшаву. Прилетел я

ночью, атмосфера в штабквартире кампании была катастрофической.

Команда, уверенная в поражении, лихорадочно отыскивала выходную

дверь для своего злосчастного лидера. Единственный раз я видел Алек-

сандра таким подавленным. Усталость, напряжение, дурное предчув-

ствие разом овладели им. Он был неузнаваем. Советник это и тренер, и

доверенное лицо, так что я взялся за работу. Я собрал адвокатов, юри-

дических советников и близких соратников Александра. Я попросил объ-

яснить суть этого уклонения от налогов, и эксперты запутались в проти-

воречиях. Я чуял махинацию, но не мог понять, в чем тут дело. Я настаи-

вал, всякий раз требуя пояснений и доказательств. И правильно делал: внезапно один из адвокатов, роясь в одном из мифических досье, обна-

ружил, что в стоимость акций, о которых шла речь, уже был включен на-

логовый сбор и что, таким образом, налоговый советник Квасневских за-

полнил декларацию, которую никто не додумался приобщить, в полном

соответствии с Налоговым кодексом.

После тщательной проверки появилась твердая уверенность, что ника-

кого уклонения от упАлександр Квасневский. Человек дела 205 латы на-

логов не имело места. Александр обнял меня. Но я пригасил вспЫхнув-

шую было эйфорию. Каким образом за 10 дней до выборов, учитывая

масштабы скандала, мы успеем убедить всех в нашей добропорядочно-

сти? Поскольку 90% средств массовой информации стоят на позициях

Валенсы, журналисты просто откажутся публиковать нашу версию. Мы

были в ловушке. Только взрыв мог вернуть нам легитимность. И я пред-

принял самый рискованный шаг в своей карьере. Александр, еще более

склонный к риску, чем я, согласился на него. Нам предстояло потушить

пожар за 48 часов. По принципу спасительного взрыва, сбивающего пла-

мя с горящих нефтяных скважин.

Всего три дня отделяло нас от теледебатов Валенсы и Квасневского, ко-

138

торых ждала вся Польша. Я посоветовал поставить все на этот

единственный телевизионный час.

Мы получили из министерства финансов документы, подтвержающие

невиновность Квасневского. Администрация была настолько разобщена, что правящая команда ни о чем не прослышала. За это же время мы

подготовили Александра к главной дуэли его жизни.

Она должна была состояться в одной из студий государственного теле-

видения при активном участии двух журналистов, одного близкого к Ва-

ленсе и другого к Квасневскому. Эту стратагему предложил Валенса, отказавшийся вести непосредственный диалог со своим противником.

Нам предстояло обернуть ее против него самого. Поскольку Валенсе

был предоставлен выбор декораций он пожелал, чтобы они были как

можно современнее (очередная ошибка, этот вы206 Жак Сегела бор да-

вал преимущество как раз Квасневскому, более современному из них

двоих), я ухватился за возможность выбора освещения. Кандидаты ча-

сто пренебрегают этой деталью, которая вовсе и не является деталью.

А ведь с тех пор как Никсон проиграл выборы изза чересчур безжалост-

но освещенной жесткой щетины, политикам следовало бы быть начеку.

Итак, я выбрал осветителя из наших сторонников и заказал ему мягкое

освещение для моего подопечного и фронтальное для его оппонента.

Еще я посоветовал Квасневскому гримироваться в своем автомобиле в

самый последний момент, чтобы, вопервых, быть уверенным в качестве

макияжа, а вовторых, чтобы избежать этих губительных 20 минут между

приглушенной мягкостью зала ожидания и безжалостной жестокостью

съемочной площадки. Кандидаты, истекающие потом от стресса и духо-

ты, обычно предстают под прожектора с подтеками на лице. Вдобавок

Валенса, видя, что его соперника все нет и нет, обязательно разнервни-

чается и потеряет контроль над собой.

Хитрость удалась даже сверх ожиданий. Сияющий Александр явился

чуть ли не за три минуты до эфира. Передача началась. Квасневскому

выпал жребий отвечать на вопрос первому, Валенсе досталось преиму-

щество завершить дуэль. Ничего, мы и тут вознамерились обмануть

139

судьбу. В строжайшем секрете со своим кандидатом я предусмотрел два

фатальных удара: в начале и в конце. И Александр нанес этот двойной

удар. Едва был задан первый вопрос, как он, ко всеобщему изумлению, поднялся, направился к центру помещения и, глядя прямо в объектив, призвал поляков в свидетели маневра их президента: Александр Квасневский. Человек дела 207 Этот человек, с которым я

буду дискутировать, недостоин того, чтооы править вами. Исчерпав все

аргументы и возражения, видя, что победа на выборах ускользает от

него, он осмелился напасть на мою жену, чтобы дискредитировать меня.

Гнусный и вдобавок лживый прием. Выдвинутое им обвинение ложно.

И, потрясая свидетельством казначейства, объяснил просчет своего со-

перника. Сегодня же вечером, заключил он, я передаю этот документ

прессе (отныне вынужденной его опубликовать) и предоставляю всем

вам самим составить суждение об этой подлости. После чего Александр

повернулся, подошел к ошеломленному Валенсе и бросил обвиняющий

его документ на стол. Слышно было, как пролетела муха, но то была

муха цеце. Она парализовала Валенсу, который добрые десять минут

приходил в себя и в начале дебатов выглядел весьма жалко. Матч обо-

рачивался в пользу претендента, поочередно блестящего, волнующего, лиричного, но всегда точного и правдивого. Мы выиграли первый раунд, оставалось нанести завершающий укол осуществить заранее продуман-

ный уход. Последняя сцена дебатов зачастую самая решающая, именно

она остается в памяти и более всего впечатляет. Поэтому я посоветовал

Александру закрепить достигнутое преимущество, поднявшись сразу по

окончании диспута, чтобы подойти пожать руку поверженному противни-

ку.

Так поступают теннисисты, выигравшие партию: протягивая руку своей жертве поверх сетки. Так и было сделано. Вален-

са сидит, роясь в своих разлетевшихся записках, Александр стоит улы-

бающийся, торжествующий мы завершаем почемпионски. Но Валенса

сделал нам после208 Жак Сегела дний нежданный подарок. В прямом

эфире, крупным планом он отказался пожать протянутую руку, проры-

чав: «Я не руку вам подам, а ногу». Для поляков это выражение имеет

оскорбительное значение, и столь шокирующее, что миллионы поляков

у экранов телевизоров составили в этот миг свое окончательное мнение.

В следующее воскресенье Александр Квасневский стал новым Прези-

дентом Польши. И хотя Куронь передал свои 9,2% голосов Валенсе (ре-

волюция объединяет людей), но это никак не повлияло на результат: по-

ляки выбрали современность, искренность и компетентность.

140

Будущее подтвердило их правоту: за три года Польша поднялась на уро-

вень своих западных соседей по развитию экономики и демократии. Не

произошло ни возврата к коммунизму, ни охоты на ведьм, ни разграбле-

ния государства, а имела место лишь повседневная подготовка ко вхо-

ждению этой большой страны одновременно в Европу и в третье тыся-

челетие.

Как и обещал мой лозунг этой кампании: «Завтра принадлежит нам».

\о время передачи новостей в 20 часов 7 мая 1995 года французы уви-

дели на телеэкране лицо Жака Ширака. В этот миг народного коронова-

ния у Франции, как всегда, большое сердце: внезапно возлюбив своего

нового руководителя, она вместе с тем воздает почести и его сопернику

финалисту Лионелю Жоспену, о котором еще какихнибудь полгода на-

зад никто не мог бы сказать, что он окажется так близок к наследству

Франсуа Миттерана.

Но восторги утихли быстро. в\ Премьерминистром назначен Ален Жюп-

пе. Убежденный сторонник Ширака, типичный технократ, Жюппе сфор-

мировал свое третье правительство из настолько разнородного матери-

ала, что спустя пять месяцев оно будет перекроено... Он молод, умен, смел, но с первыми же порывами бури покажет себя отчужденным, хо-

лодным, несколько высокомерным.

Полтора года спустя дела в стране, по заявлениям официальных лиц, пошли на лад: наметился общий подъем экономики, замедлился рост

бюджетного дефицита. Но люди остались равнодушны к этим глобаль-

ным данным: потребление упало, инвестиции в производство топчутся

на месте. Это противоречие в экономике подпитывается психологиче-

ским кризисом, в сравнении с которым синдром «ожидания

катастрофы», распространенный после войны в Персидском заливе, вы-

глядит чуть ли не празднеством. Во Франции чер212 Жак Сегела ная

хандра, и от всей души она ненавидит тех, кто ею правит. Увы, выход на

сцену Президента провален изза возобновления Францией ядерных ис-

пытаний, против него ополчился внешний мир и изрядная часть своих

сограждан. Предвыборные обещания оказались мертворожденными и

141

погребены. Правительство без энтузиазма переходит к режиму сурового

реализма. Прощайте, так и не появившиеся на свет телята, коровы, сви-

ньи.

Президентские советники, нежащиеся в теплых волнах власти, интел-

лектуализируют и теряют контакт с народом. Сам же Жюппе никогда и

не имел его или почти не имел. За восемнадцать месяцев он стал са-

мым непопулярным премьерминистром последних сорока лет как среди

своих политических союзников, так и для всех французов.

В начале 97го, за год до предстоящих выборов в законодательные орга-

ны, Ширак проводит консультации, бушует и размышляет. В политиче-

ском плане социалистическая оппозиция выглядит беспомощно. Критика

со стороны различных оппозиционных движений заставила Лионеля Жо-

спена занять положение в самом центре, что оказалось наиболее выгод-

ным. Его кандидаты, по большей части не имеющие опыта, располагают

всегонавсего одним годом, чтобы приобрести известность в своих изби-

рательных округах. Тут козыри у правящей партии: ее многочисленные

депутаты с истекающим сроком полномочий уверенно стоят на ногах, даже если у правых далеко не везде все успешно в деловом отношении.

Влияние крайне правых, похоже, неудержимо ползет вверх, расширяет-

ся; возможно, что ко дню голосования станет еще сильнее.

Идея смены правительства укореняется во мноЛионель Жоспен. Чело-

век настоящий 213 гих умах, но Ширак об этом не думает. Он решается

на худшее: распустить Ассамблею и провести досрочные выборы в зако-

нодательные органы. Никогда еще государственный муж не допускал

подобного промаха. Ничто не побуждало этого Президента, хотя и без

особого размаха, но вполне разумного, к такому самокалечению. Что

это: искушение сроком (обеспечить себе всю полноту власти на бли-

жайшие пять лет), ни в чем не уступающее искушению победой? Или

стремление по дружбе помочь поправить дела своему любимому пре-

мьерминистру? Или гордыня считать себя неуязвимым в силу своего по-

ложения? Никто и наверняка даже сам он никогда этого не поймет. Как

бы там ни было, но машина по демонтажу времени запущена. К концу

марта все готово. У Ширака на столе множество данных опросов, и все

они дают уверенность правящей партии в победе с большим отрывом.

На протяжении ста дней кабинет в Елисейском дворце измерял пульс

французов. И сто раз прогноз подтверждался: правые получат преиму-

щество, как минимум, в сто мандатов. Так что полный вперед.

Жоспен глашатай левых еще с 1995 года. Ничто не предвещает, что он

станет их героем, он скорее воплощает левых как единое целое, спосо-

142

бен говорить о «праве наследника отвечать за долги лишь в пределах

наследства» в отношении периода правления Миттерана, готов брать на

себя ответственность за прошлые неудачи и за новую политическую

сдачу карт.

К тому же он весьма и весьма далек от мысли, что пришел его час, как, впрочем, и остальное руководство партии. С июля 1996 года он без осо-

бого убеждения требовал составления избира214 Жак Сегела тельных

карт в частности, чтобы зарезервировать 30% кандидатур за женщина-

ми. Но с той поры он не бросал свои войска в отдаленную на столько

месяцев битву. Он не торопится. Накануне объявления Президентом ро-

спуска Ассамблеи Жоспен участвует в телевизионном обзоре «7 на 7», обязательном выступлении политических лидеров. Когда за два месяца

до этого ведущая этой передачи Анн Сенклер предложила ему экран, он

долго колебался. Его первое основное правило поведения в отношении

массмедиа: на телевидение следует идти лишь в том случае, если есть

что сказать. А в это воскресенье ему «неслыханно повезло», с чем он

себя и поздравил: он имел возможность дать старт кампании на

несколько часов раньше самого Президента. И он сделал это без цере-

моний нельзя же было упустить возможность выстрелить первым. И по-

скольку счастье никогда не приходит одно, Жоспен получает свое: так

он, сам о том не ведая и не помышляя, вступает в самое безумное и

самое увлекательное приключение в своей жизни.

Первое подготовительное собрание началось в половине десятого утра

в понедельник. Атмосфера наэлектризована. Во всеобщем гаме каждый

предлагает интересующие его темы: лозунг кампании, количество ми-

тингов, ответ Шираку, организационная схема кампании. Внезапно в две-

рях появляется Лионель Жоспен и бросает: «Неужели вы думали, что я

не приду?» наполовину серьезным, наполовину насмешливым тоном, так кот дает понять, что не намерен позволить мышам спать. Тон задан: патрон остается патроном. Впрочем, руководителя кампании не преду-

смотрено. Запланировано пять региональных митингов. Жоспен будет в

первую очередь поддерЛионель Жоспен. Человек настоящий 215 жи-

вать наименее известных кандидатов. Никто не оспаривает его реше-

143

ний.

В 20 часов Ширак появляется на телеэкране в программе новостей и с

первых же слов объявляет о роспуске Ассамблеи. На всех телевизион-

ных каналах политические обозреватели комментируют и критикуют, де-

лают заявления и признания, хвалят и осуждают.

Но наибольший фурор произвело выступление Жоспена он во весь

экран заявил: «Ничто не оправдывает подобную спешку. Правые, и в

первую очередь премьерминистр, хотят заставить французов проголосо-

вать прежде, чем подтвердятся три факта: провал правительства, вы-

званный главным образом его экономической политикой, его намерение

прибегнуть к лечению режимом строгой экономии и все вытекающие из

этого события». Он проваливает свое выступление плохой грим, неудач-

ный свет, отсутствие подготовки, но успешно вступает на политическую

сцену.

Назавтра ежедневная газета «Паризьен» усматривает в этой импровизи-

рованной дуэли как бы третий тур президентских выборов и провозгла-

шает на первой полосе: «Ширак и Жоспен в новом противостоянии». Че-

ресчур уверенные в себе правые какой промах! группируются вокруг

Жюппе, действующего первого министра, но наименее уважаемого поли-

тика, по данным опросов. Жоспен же, обдумав ситуацию, оттачивает

свою тактику. Первая тема кампании будет заключаться в осуждении

«роспуска Ассамблей по личным мотивам». Руководство соцпартии дей-

ствительно убеждено, что этот шаг Ширака крайне неудачен.

Вторая тактическая ось: не стесняясь, ставить на непопулярность пре-

мьерминистра, повсюду 216 Жак Сегела заводя припев: «Ах нет, только

не это, только не он».

В тот же вечер в 20 часов Жоспен появляется в студии первой програм-

мы французского телевидения ТФ1, Жюппе в студии второй программы

Франс2.

Сравнить их выступления могут разве только виртуозы пульта дистанци-

онного переключения программ. Лионель Жоспен предлагает сопернику

телевизионную встречу, и тот спустя несколько мгновений принимает

вызов.

144

Подобрать лозунг, равно как и рекламноинформационное агентство для

проведения кампании, Жоспен поручает Манюэлю Вальсу. В свои 34

года Вальс делает в этой игре крупную ставку. Имея опыт работы с Ми-

шелем Рокаром, он знает, что такое непродуманная информация... На-

кануне на него вышла рекламная группа, которая вела кампанию Жоспе-

на в 1995 году. Встреча была назначена на 7 часов утра. Не теряя вре-

< Назад Далее >

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги