Над тремя морями

Поскольку такое бомбометание ведется на предельно малой высоте самолет едва не задевает топ-мачту корабля, - этот метод бомбометания и вошел в обиход как "топмачтовый", а самолеты, применявшие его, стали называться "топмачтрвиками".

Полигон работал почти каждый день в две смены. Сначала - отработка техники пилотирования над полигоном, затем - полный комплекс бомбометания.

Евгений Николаевич Преображенский часто поднимался на пункт управления полетами, наблюдал за ходом бомбометания и определял готовность экипажей к боевой работе.

Действия самолетов-топмачтовиков значительно повысили эффективность бомбоударов. Так, 26 сентября 1944 года штурмовики-топмачтовики во время налета на порт Вадсе потопили там шесть самоходных барж и 27 мотоботов, повредили три баржи и несколько мелких кораблей.

Топмачтовый способ бомбометания получил более широкое, чем прежде, применение в авиации Северного флота. Мне удалось выполнить и ряд других заданий

командования, указаний Преображенского, которые он дал, когда я прибыл на флот. Я успел многое узнать о метеорологических особенностях Заполярья, которые требовали постоянного тщательного анализа, изучил сложный район боевых действий нашей авиации и все внимание, как требовал Преображенский, обращал на контроль за подготовкой летных частей к выполнению боевых заданий, особенно перед наступательной операцией.

Совершенствовалась система связи как внутри аэродромов, так и между ними. Устанавливались приводные радиостанции, радиопеленгаторы и радиомаяки. Средства наземного обеспечения самолетовождения сыграли огромную роль - они, не будет преувеличением сказать, спасли жизнь десятков летных экипажей.

Большую работу проводили в это время мой помощник по радионавигации капитан В. И. Осадчий и инженер по средствам земного обеспечения самолетовождения капитан М. 3. Гурвич. Оба они имели высшее образование, в совершенстве изучили все поступившие к нам на Север технические средства, со знанием дела помогали их устанавливать и использовать в боевой работе.

Готовясь к предстоящей наступательной операции, части и соединения ВВС совместно с другими силами флота выполняли различные боевые задачи, вели постоянную разведку в обширном районе боевых действий - от параллелей острова Надежды и острова Медвежий на севере до Тромсе и Нарвика на юге.

Основной разведывательной частью ВВС флота являлся 118-й авиаполк, базировавшийся на побережье залива.

Генерал-майор авиации Е. Н. Преображенский, которому непосредственно был подчинен этот полк, уделял ему много внимания и времени. От меня, как от главного штурмана, требовал, чтобы я постоянно помогал полку обучать летный состав самолетовождению и разведке. Евгений Николаевич всегда напоминал мне, что хорошо проведенная разведка - половина успеха.

Командование и весь личный состав РАП знали, что за их боевой работой внимательно следит начальник штаба ВВС флота, и стремились быть на высоте, проявляя смелость, применяя разумные тактические приемы.

Истребительные части и соединения прикрывали объекты флота с воздуха, переходы своих конвоев на внутренних морских коммуникациях и конвоев союзников на море и в местах их разгрузки - в портах Мурманск и Архангельск. Прикрывали авиаполки ударной авиации флота во время их действий в море и над сушей. Часть истребителей, оборудованных бомбодержателями, наносила удары по кораблям, транспортам и военно-морским базам.

Минно-торпедная и штурмовая авиация в основном действовала на морских коммуникациях вдоль норвежского побережья.

Нарушение морских коммуникаций противника в Баренцевом море составляло одну из основных задач ВВС флота. Северные районы Норвегии и Финляндии располагали весьма ограниченной сетью шоссейных и совсем не имели железных дорог. И понятно, для немецких войск первостепенное значение имели морские перевозки. Их лапландская группировка на севере снабжалась боеприпасами, продовольствием, техникой и живой силой только морским путем.

С другой стороны, немцы добывали на севере Финляндии и Норвегии никелевую руду, которой покрывали 75 процентов всей потребности в никеле германской промышленности. С рудников она отправлялась в порты Линахамари и Киркенес, где .грузилась на транспорты и вывозилась морским путем в Германию. Значение морских перевозок на коммуникации Линахамари - Киркенес Нарвик было велико.

Вот почему боевые действия авиации Северного флота во взаимодействии с кораблями и авиацией 7-й воздушной армии Карельского фронта на морских коммуникациях противника приобрели исключительно важное значение.

В 1944 году авиация Северного флота стала одной из основных его ударных сил. Авиаторы широко применяли крейсерские полеты торпедоносцев, а также наносили комбинированные удары по портам, базам и конвоям на всем протяжении от Нарвика до Киркенеса.

Это вынудило противника осуществлять перевозки только конвоями. Они формировались, как правило, в портах Норвегии - Тромсе и Нарвике, а затем следовали через промежуточные порты Хаммерфест, Варде, Киркенес и Линахамари. Вражеский конвой обычно состоял из двух-трех транспортов, охраняемых большим количеством эскортных боевых кораблей и значительными силами истребительной авиации. По мере приближения конвоев к Варангер-фьорду их эскорты дополнительно

усиливались. Но ничто не спасало гитлеровцев. Совместно с кораблями наши авиаторы держали под неусыпным контролем морские дороги и то и дело наносили мощные бомбо-торпедные удары.

При одном из таких налетов на порт Киркенес, где ведущим группы топмачтовиков был командир эскадрильи 78-го истребительного авиаполка капитан В. П. Стрельников, потоплены две крупные самоходные баржи и более десятка мелких судов, находившихся на рейде.

Летчики, уклоняясь от зенитного огня, прижимали свои самолеты настолько низко к воде, что один из них консолью плоскости снес мачту баржи. Летчик с большим трудом довел поврежденный самолет до своего аэродрома. А летчик лейтенант А. Я. Швайлах при противозенитном маневре задел правой плоскостью за водяной столб, образовавшийся при разрыве снаряда береговой батареи. Летчик получил ранение и все же добрался до аэродрома.

Морские авиаторы постоянно бомбили военно-морские базы Варде и Вадсе, где в основном формировались конвои противника. В иные дни в налетах участвовали до двухсот и более самолетов всех типов. В результате было потоплено много вражеских транспортов и боевых кораблей, разрушены портовые сооружения, взорваны склады топлива и боеприпасов.

Наиболее успешно действовали на морских коммуникациях офицеры торпедоносной авиации - гвардии подполковник Б. П. Сыромятников, гвардии майоры А. И. Скнарев, В. В. Пирогов, Ю. П. Качалаевский, А. И. Фокин, гвардии капитаны К. Ф. Шкаруба, И. Т. Во-лынкин, В. П. Рукавицын, гвардии старший лейтенант Е. И. Францев; штурмовой авиации - майоры Г. В. Павлов, С. А. Гуляев, Д. В. Осыка, А. П. Синицын; истребительной авиации - гвардии подполковник А. А. Коваленко, гвардии майоры А. П. Рассадкин, А. П. Шипов, гвардии капитаны П. И. Сахаров, В. П. Стрельников, А. К. Тарасов, 3. А. Сорокин, Е. В. Петренко, П. Л. Ко-ломиец, П. Д. Климов, Н. А. Бокий, В. А. Бурматов, гвардии старший лейтенант Н. М. Диденко; разведывательной авиации - капитаны М. К. Вербицкий, П. И. Селезнев, Р. М. Суворов, Н. Я. Турков, старший лейтенант М. И. Шамаев...

Крупными победами Советских Вооруженных Сил ознаменовался 1944 год на всем советско-германском фронте. Ломая яростное сопротивление врага, советские войска зимой и весной 1944 года разгромили крупные стратегические группировки врага под Ленинградом и Новгородом, на Правобережной Украине и в Крыму. Летом и осенью была освобождена огромная территория Белоруссии, Украины, Советской Прибалтики.

Восстановив государственные границы Родины, Советские Вооруженные Силы развернули широкие наступательные операции за рубежом с целью освобождения Румынии, Польши, Болгарии, Югославии, Чехословакии, Венгрии, Норвегии. Их освободительная миссия явилась ярким выражением ленинской интернациональной политики, проводимой Коммунистической партией и Советским правительством.

Героические подвиги, славные победы советских войск в этих операциях вдохновляли личный состав Северного флота, воинов Карельского фронта, которым предстояло нанести сокрушительный удар по врагу в Заполярье.

В сентябре вышла из войны Финляндия и 15 числа истекал срок вывода фашистских войск из этой страны. Однако гитлеровцы не собирались добровольно уходить с севера Финляндии. По сведениям, которые доставляла наша разведка, было ясно, что немецко-фашистское командование рассчитывает во что бы то ни стало удержать за собой район Петсамо - Никель - Киркенес. В то же время гитлеровцы намеревались сохранить за собой базы своего флота и авиации и в Северной Норвегии и Северной Финляндии.

Противник к тому времени имел в северных портах и на аэродромах до 150 боевых кораблей разных типов, в том числе линкор "Тирпиц", 12 эсминцев, до 30 подводных лодок и около 200 самолетов.

Сухопутный фронт в Заполярье оставался, п общем, стабильным на протяжении первых трех лет войны. И все это время войска противника укрепляли и совершенствовали свои оборонительные рубежи, создавали мощные железобетонные укрепления. Одновременно совершенствовалась оборона военно-морских баз Петсамо и Киркенес.

В конце сентября командующий Северным флотом поставил авиации флота следующие задачи:

- вести воздушную разведку противника над сушей и морем, прикрывать с воздуха объекты флота и корабли в море;

- прикрыть с воздуха и поддержать войска Северного оборонительного района при прорыве ими обороны противника и действиях в ее глубине, а также высадку морских десантов;

- препятствовать эвакуации войск и вывозу никелевой руды противником;

- подавлять артиллерийские батареи врага в прибрежной зоне;

- во взаимодействии с кораблями флота и авиацией Карельского фронта обеспечить проводку конвоев союзников в Архангельск и Мурманск, а также действия наших конвоев на внутренних коммуникациях.

В соответствии с этим командующий ВВС флота определил боевые задачи соединениям и отдельным частям авиации.

Началась всесторонняя подготовка личного состава и авиационной техники. Изучались и уточнялись объекты ударов и определялась тактика действий. Детально отрабатывалось взаимодействие с войсками, кораблями и авиацией Карельского фронта. Проводились встречи летного состава с прославленными летчиками, штурманами, зарекомендовавшими себя как мастера высокого класса при выполнении боевых заданий. Плодотворными были и встречи авиаторов флота с летчиками и штурманами воздушной армии Карельского фронта.

В первых числах октября штаб ВВС флота организовал и стал проводить разведку и аэрофотосъемку переднего края обороны противника и полосы наступления наших войск. Армейские и флотские штабы получили более двухсот различных фотосхем с подробными описаниями, а также фотоснимки дорог на Титовку, Линахамари, Киркенес. Чтобы выполнить эту работу, 118-й РАП флота совершил более ста самолетовылетов.

Для непосредственной поддержки и прикрытия войск Северного оборонительного района по приказанию генерала Преображенского была создана авиагруппа в составе десяти ИЛ-2, десяти истребителей-бомбардировщиков "Киттихаук" и десяти истребителей ЯК-1 с дислокацией на передовом аэродроме. В ходе операции количество самолетов этой группы было увеличено более чем вдвое. Действиями этой авиагруппы сначала руководил командир 46-го штурмового авиаполка майор Г. В. Павлов, а затем командир эскадрильи этой части Герой Советского Союза майор Д. В. Осыка.

На полуострове Среднем, в пункте Озерко, был развернут выносной КП командующего флотом, а невдалеке от него - командный пункт командующего ВВС флота.

Шестого октября генерал Преображенский с оперативной группой в составе 12 человек перелетел на командный пункт. Здесь стараниями наших связистов была организована надежная связь со всеми аэродромами и группами боевых самолетов в воздухе, а также с выносным КП командующего флотом и со всеми взаимодействующими соединениями. Рядом с нашим выносным КП был развернут радиопеленгатор для обеспечения выхода наших самолетов на аэродром в сложных метеоусловиях.

К началу Петсамо-Киркенесской операции авиация Северного флота значительно пополнилась боевой техникой. В ней насчитывалось 750 самолетов большей частью современных, отечественного производства. Летный состав соединений и частей ВВС флота имел достаточный боевой опыт, успешно взаимодействовал с кораблями флота, а также с истребителями воздушной армии Карельского фронта.

И вот все были на своих местах. Все ждали сигнала.

Разгром

Прогноз синоптиков, предвещавших 7 октября хорошую погоду, не оправдался. С рассветом подул порывистый ветер. В воздухе закружились снежинки. Над сопками поползли рваные облака, становясь все гуще, и скоро темно-серые тучи затянули весь горизонт.

Между тем войска 14-й армии ровно в 8.00 начали артиллерийскую подготовку. Тысячи орудий обрушили лавину огня на вражеские траншеи. Грохот канонады нарастал. К девяти часам вступили в дело гвардейские минометы "катюши", а спустя несколько минут на позиции ошеломленного врага устремилась пехота.

Нам было досадно. Готовые подняться в воздух бомбардировщики, истребители, штурмовики были вынуж

дены выжидать на своих аэродромах. Шел обильный снегопад.

Наступление тем не менее развивалось. К исходу дня войска 14-й армии, преодолевая упорное сопротивление противника, продвинулись вперед на 4-10 километров. А в двухдневных боях овладели второй его оборонительной полосой и форсировали реку Титовка. Одновременно два соединения завершили глубокий обход фланга вражеской обороны, вышли в район южнее аэродрома Луастари и поставили под угрозу окружения группировку противника в районе реки Западная Лица.

Чтобы помешать отступлению противника с этого рубежа, войска Северного оборонительного района и бригады морской пехоты флота в ночь на 10 октября нанесли по врагу мощный удар с севера - со стороны полуострова Средний. Наступление здесь обеспечивалось мощной артиллерийской подготовкой и авиационной поддержкой. Четыре группы штурмовиков ИЛ-2 в составе 40 самолетов в сопровождении истребителей в течение всего светлого времени расчищали путь морским пехотинцам. Авиаторы-североморцы уничтожили десятки огневых точек, подавили огонь двенадцати артиллерийских батарей, разбили и сожгли более сорока автомашин с живой силой противника, два склада и ряд других вражеских объектов. В то же время более ста наших самолетов подвергли бомбардировке артиллерийские батареи на мысе Нумерониеми, военно-морскую базу и порт Ли-нахамари.

Войска Северного оборонительного района прорвали оборсну противника и стали продвигаться вперед.

Опасаясь окружения, противник начал отход с полуострова Средний, прикрываясь боями на заранее подготовленных позициях. Фашисты предприняли все для того, чтобы задержать продвижение наших войск: устраивали каменные завалы на дорогах, минировали их, разрушали мосты. Ожесточенное сопротивление не могло удержать морских пехотинцев. Они бросались в рукопашные схватки, шаг за шагом теснили и уничтожали врага. На помощь им приходили наши штурмовики и истребители, обрушивая из пулеметов и пушек огонь по врагу.

Одновременно группы самолетов морской авиации наносили уничтожающие удары по крупным военным объектам и боевой технике противника на море и на суше.

Во второй половине дня 10 октября мощному удару нашей авиации подвергся порт Киркенес. Противник потерял два транспорта и сторожевой корабль, получивший повреждение. Двенадцать ИЛ-2 (ведущий лейтенант Смородин) под прикрытием восьми истребителей "аэрокобра" потопили в порту Вадсе две быстроходные десантные баржи, десять мотоботов и разрушили склад на причале.

С рассветом 11 октября 56 самолетов 261-й штурмовой и 1-й гвардейской смешанной авиадивизии 7-й воздушной армии на аэродроме Луастари уничтожили пятнадцать и повредили десять вражеских самолетов. Примерно в то же время группа истребителей-бомбардировщиков "киттихаук", ведомая капитаном В. П. Стрельниковым, топмачтовым бомбометанием потопила в Бое-фьорде две баржи, шесть мотоботов, взорвала склад боеприпасов, подавила огонь двух зенитных батарей. Небольшая группа наших штурмовиков ИЛ-2, ведомая старшим лейтенантом Н. Н. Сурововым, у острова Реней атаковала малые боевые корабли противника, при этом один сторожевой корабль потопила, два других повредила. А во второй половине дня 11 октября большая группа штурмовиков, которую вел Герой Советского Союза майор С. А. Гуляев, потопила в Бек-фьорде два транспорта, два сторожевых корабля, два малых охотника и повредила транспорт. Истребители прикрытия сбили три фашистских самолета ME-109 и один ФВ-190.

За день 11 октября летные экипажи ВВС флота совершили 350 самолетовылетов. Почти столько же раз они подымались в воздух и на следующий день, нанося врагу ощутимые потери.

Большую поддержку оказывала флотская авиация морским десантам, действовавшим в тылу противника и проявлявшим массовый героизм.

Коллективным подвигом были действия объединенного разведывательного отряда Северного оборонительного района и штаба флота. Они должны были нанести внезапный удар по вражеским батареям на мысе Крестовый, прикрывавшим вход в гавань перед Петсамо, и уничтожить их. Успех отряда мог значительно облегчить прорыв наших кораблей в глубь фьорда Петсамо-Вуона, что ускорило бы взятие Петсамо.

Путь от места высадки до мыса Крестовый - 30 километров - разведчики прошли по сопкам и болотистой тундре за двое суток. К двум часам ночи 12 октября вышли незамеченными за перешеек мыса Крестовый.

Преодолели проволочное заграждение. На рассвете атаковали четырехорудийную 88-миллиметровую батарею. Овладев ею, разведчики начали бой с гарнизоном, который по численности превышал наш отряд. Противник ответил контратакой.

Бой продолжался весь день при явном преимуществе немцев. К гарнизону из Линахамари спешили шлюпки и катера с подкреплением. С противоположного берега фьорда по южной и западной частям мыса, занятым нашими разведчиками, открыли огонь береговые орудия.

Положение отряда стало весьма тяжелым. И его командир капитан Барченко приказал: вынуть замки из орудий 88-миллиметровой батареи и временно отойти на ближайшую к мысу высоту.

Как только по радио поступило сообщение о положении на Крестовом, на помощь разведотряду вылегели истребители-бомбардировщики и штурмовики. Четыре часа они штурмовали немецкие батареи, обороняющие их подразделения. В результате на мысе Крестовый было уничтожено до 400 солдат и офицеров противника, подавлен огонь четырех зенитных батарей, разрушен причал.

Тем временем самолеты разведывательной авиации флота сбросили на парашютах пять контейнеров с боеприпасами и продовольствием, и отряд вновь устремился в атаку. Противник был разгромлен. Это дало возможность высадить ночью десант в Линахамари и тем ускорить взятие Петсамо (Печенги).

Для захвата Линахамари был сформирован сводный отряд моряков в количестве 660 человек под командованием майора И. Тимофеева. Им были приданы торпедные катера и малые охотники за подводными лодками. И те и другие могли стремительно прорваться через простреливаемую зону входа в фьорд и быстро произвести высадку десанта. Но накануне этой операции воздушная разведка обнаружила укрепления и проволочные заграждения в фьорде. Морские истребители-бомбардировщики тут же нанесли ряд ударов по обнаруженным целям, в том числе и по батареям на мысах Нумерониеми и Ристиниеми, прикрывавших вход в Петсамо-Вуона, и по 210-миллиметровой береговой батарее в Линахамари. Сделано было более 150 самолетовылетов.

Не дав противнику опомниться, на берег в Линахамари высадился наш морской десант. Он встречен был контратакой, противник стал подтягивать резервы. Командир десантного отряда майор И. Тимофеев запросил помощь авиации. Несмотря на поздний час, 16 истребителей бомбардировщиков и 6 штурмовиков поднялись в воздух. Удар оказался настолько эффективным, что сопротивление врага было сломлено. Десантники, продвигаясь стремительными бросками, быстро довершили разгром противника и захватили порт Линахамари. Путь на Петсамо был открыт.

Столь же успешно действовали корабли и авиация североморцев и на морских коммуникациях. Только за первую половину октября наши воздушные разведчики обнаружили у норвежского побережья более 30 конвоев и много одиночных транспортов. По своему составу немецкие конвои в те дни имели два-три транспорта и пять-шесть кораблей охранения. Основными способами действий против них были групповые последовательные удары торпедоносцев и штурмовиков, крейсерские полеты одиночных торпедоносцев в определенных для них районах моря, свободная охота небольших групп самолетов-топмачтовиков на ближних участках коммуникаций.

За этот сравнительно небольшой отрезок времени только минно-торпедная авиация потопила 20 транспортов и кораблей охранения.

С полудня 14 октября вновь резко ухудшилась погода. Сильный северо-западный ветер выносил на аэродром частые снежные заряды, ограничивавшие видимость до 100-200 метров. Наша оперативная группа во главе с Преображенским на своем выносном КП ждала штурмовиков с боевого задания. А мы неотлучно находились на радиопеленгаторе, беспрерывно давали своим самолетам курс на аэродром.

Вдруг зазвонил телефон. С выносного КП бригады торпедных катеров ее командир капитан 1-го ранга Кузьмин сообщил, что группа катеров, возвращаясь с торпедного удара, примерно в середине Варангер-фьорда попала в сильный снежный заряд и потеряла ориентировку.

- Помогите вывести их на базу.

Евгений Николаевич опустил телефонную трубку и посмотрел на меня. "Можем ли мы помочь в таком деле?" - говорил его вопросительный взгляд.

- Постараемся, - ответил я. - Пусть быстрее сообщат, на какой частоте работают рации катеров. И пусть один из их радистов считает по микрофону от одного до десяти и обратно. Мы запеленгуем его и выдадим курс.

Преображенский все это повторил в телефонную трубку Кузьмину.

Через пару минут мы услышали позывные с катеров, определили пеленг на них и выдали им точный курс на базу. Через десять минут мы снова дали катерам уточненный курс выхода на свою базу. А спустя еще сорок минут торпедные катера находились у берега полуострова Рыбачий.

Кузьмин благодарил по телефону Преображенского за боевую выручку. Евгений Николаевич отвечал ему: "Надо благодарить главного штурмана ВВС подполковника Хохлова. Это его заслуга".

Мы продолжали свою вахту на радиопеленгаторе до тех пор, пока последний из самолетов, находившихся на боевом задании, не приземлился на своем аэродроме.

Утро 15 октября. Телефонный звонок. Узнаю по голосу Героя Советского Союза подполковника А. Я. Ефремова, с которым вдоволь повоевали и на Балтике, и на Черноморье, а теперь вот сошлись на Севере.

- Петр Ильич, - гремит его голос в телефонной трубке. - Ты, помню, собирался слетать с моим полком на боевое задание, посмотреть, как мы работаем. Вот самый подходящий момент. Надо смести с лица земли склад топлива у немцев на северо-восточной окраине Вадсе. Полк поведу я. И я, и другой твой старый приятель командир эскадрильи Афанасий Иванович Фокин имеем большое желание включить и тебя в свою компанию...

Я попросил Андрея Яковлевича минутку подождать у телефона, а сам - к Преображенскому.

- С кем же ты собираешься лететь? - спросил Преображенский.

- С Героями Советского Союза Ефремовым и Фокиным.

- Ну, если с ними, слетай, Петр Ильич. Посмотри на их работу, добродушно сказал Евгений Николаевич.

- Добро, Андрей Яковлевич, - отвечаю я в телефонную трубку Ефремову. Буду в полку за час до вылета. Полечу с Фокиным.

- Ну, молодец. Не опаздывай.

Эскадрилья Фокина стартовала второй. В считанные минуты взлетел весь полк, собрался в воздухе и лег на маршрут, ведущий к норвежскому городу Вадсе. К нам пристроились 12 истребителей сопровождения. Летим над водами Варангер-фьорда, и меня вновь не покидают раздумья о своеобразии Заполярного края. В самом деле, не прошло и суток с тех пор, как шли со страшной силой снежные заряды, в которых теряли ориентировку и корабли, и самолеты, с такими огромными трудностями отыскивали нужный курс. А сейчас кругом, как говорят, тишь, да гладь, да божья благодать. Стоит на редкость хорошая погода. С высоты 3000 метров смотрится спокойное море. Слоистая с разрывами облачность где-то высоко над нами, горизонтальная видимость простирается на семь-восемь километров. Иногда в разрывы облаков бьют наклонные лучи солнца, и тогда падающие сверху снежинки искрятся серебром. Да, неповторима в своей суровой красоте природа Заполярья!

Под каждым из наших самолетов две бомбы ФАБ-500. К цели подходим с юго-востока на высоте 3500 метров. На пределе горизонтальной видимости замечаем интенсивный огонь зенитной артиллерии. И чем ближе мы к цели, тем плотнее разрывы снарядов впереди и немного выше нас. Экипажи применяют противозенитный маневр. Слышу в микрофон голос Фокина:

- А ведь неплохо стреляют, негодяи, хотя и доживают свои последние дни.

Цель уже настолько близка, что в оптическом прицеле отчетливо видны протянувшиеся несколькими рядами резервуары горючего. А в центре - большое серое здание, с виду похожее на казарму.

Я передаю Фокину "боевой", и эскадрилья словно бы замирает в своем движении.

Вокруг нас на небольшом удалении вновь и вновь вспухают султаны дыма рвутся зенитные снаряды. Но теперь нам не до них. Самолет подлетает к цели. Снимаю бомбы с предохранителей. Нажимаю кнопку бомбосбрасывателя.

И вот две бомбы - тонна взрывчатки и металла - оторвались от самолета. Его, как обычно в такой момент, с силой подбросило вверх. Все это привычно, не упускаем из виду летящие бомбы. Они сначала идут горизонтально, как бы сопровождая самолет, затем постепенно опускают головки вниз и устремляются к земле. Еще несколько секунд, и там, внизу, грохот, пламя и дым. Я хорошо вижу два взрыва. Они взметнулись как раз в центре длинного серого здания. Хорошо видно, как оно, словно карточный домик, стало разваливаться и

оседать, как бы уходя в землю. А в следующий момент все закрыл взметнувшийся вверх черно-огненный вихрь.

Значительное количество бомб, сброшенных с ведомых самолетов, взрывалось среди резервуаров с топливом. Огненная река растекалась, покрываясь черным облаком. А справа, выше нас, шел воздушный бой истребителей прикрытия с фашистскими самолетами.

Мы уходили на восток, в сторону Варангер-фьорда, не упуская из виду гигантские столбы черного дыма на окраине Вадсе. Скоро их разнесет северный ветер, и от фашистского склада горючего останутся одни воспоминания.

Афанасий Иванович Фокин, не скрывая своего удовлетворения, бросил мне в микрофон:

- А что, Петр Ильич, вроде бы все получилось неплохо: нет у немцев топлива, а у нас как будто обошлось без потерь. Удачный выдался денек, такой светлый и ясный, словно по заказу...

Именно в этот день - 15 октября - войска 14-й армии Карельского фронта во взаимодействии с Северным флотом и 7-й воздушной армией штурмом овладели городом и портом Петсамо (Печенга). Фашисты потеряли важную для них военно-морскую базу и мощный опорный пункт на Севере.

В этот же день Всесоюзное радио передало приказ Верховного Главнокомандующего об освобождении частями Красной Армии и Северного флота древнего русского города Печенги. Среди отличившихся в боях за Петсамо частей и соединений были названы и авиационные части генерал-майора авиации Е. Н. Преображенского.

На свой аэродром мы возвратились уже во мгле полярной ночи. Все самолеты полка произвели нормальную посадку. Вдвойне окрыленные успехом, мы шли на короткий отдых.

Что-то ожидало нас завтра?

Утром 18 октября самолеты-разведчики на выходе из Бек-фьорда обнаружили конвой противника: три транспорта, три сторожевых корабля, тральщик и семь сторожевых катеров. Установлено непрерывное наблюдение за конвоем. На подходе к порту Вадсе его усилили кораблями охранения, в том числе и миноносцами, и теперь он насчитывал 26 плавединиц. Над ним патрулировали семь истребителей МЕ-109.

Упустить такой конвой было бы непростительно, и, несмотря на слабую видимость, самолеты-разведчики точно доносили о месте конвоя в море.

Е. Н. Преображенский - он временно исполнял обязанности командующего ВВС флота - решил: штурмовой авиацией подавить зенитный огонь эскорта, а затем ударить по транспортам и кораблям низкими торпедами.

Первый удар в районе мыса Эккерей нанесли по конвою 12 самолетов ИЛ-2 (ведущие капитан Евдокимов и старший лейтенант Н. Н. Суровов). Они потопили один сторожевой корабль, подожгли транспорт и тральщик. Второй удар, тоже силою 12 самолетов ИЛ-2 (ведущие майор С. В. Павлов и лейтенант П. Н. Смородин), также дал хорошие результаты: уничтожены миноносец и два сторожевых корабля, сбит истребитель. Но при этом в нашей группе был подбит один самолет - он сел на воду Варангер-фьорда и тут же затонул. На третий удар десятку торпедоносцев под прикрытием 15 истребителей повели гвардии майор А. Н. Волошин и капитан В. П. Рукавицын. Были потоплены транспорт, два сторожевых корабля и сторожевой катер. Наши потери - три торпедоносца, сбитые зенитным огнем конвоя. Четвертый удар последовал тотчас же за третьим и такими же силами (ведущие гвардии подполковник Сыромятников и капитан Волынкин). Торпедами пущены на дно два транспорта, сторожевой корабль, тральщик и сторожевой катер. Истребители прикрытия в свою очередь сбили пять МЕ-109. Но и мы потеряли четыре торпедоносца.

В итоге конвой противника был разгромлен. Фашисты лишились трех транспортов, десяти кораблей охранения и шести самолетов.

На завершающем, четвертом ударе бессмертный подвиг совершили гвардии подполковник Б. П. Сыромятников и члены его экипажа - гвардии майор А. И. Скнарев и гвардии старший сержант Г. С. Асеев. Когда наши торпедоносцы были на подходе к конвою, снаряд, выпущенный с одного из вражеских кораблей, ударил в левый мотор ведущего самолета группы. Машина загорелась, но Сыромятников продолжал вести машину на цель, передавая по радио ведомым экипажам приказание - следовать за ним.

Пламя на ведущем самолете с каждой секундой усиливалось. Казалось, что на вражеский конвой надвигается горящий факел. И этот факел умелая рука пилота направляла на главный объект цели - на самый крупный транспорт. Дистанция 500 метров. Торпеда отошла от горящего самолета. И вот она неотвратимо несется к предназначенной ей цели. Последовавший за этим удар оказался настолько точным, что самый крупный в конвое транспорт мгновенно взорвался и в считанные минуты затонул.

И почти в то же время самолет подполковника Сыромятникова, прочертив в воздухе огненный след, упал в море. Его экипаж погиб, выполнив до конца свой воинский долг.

Это был героический подвиг, совершенный на глазах у всей авиагруппы. Подвиг, не отделимый от всего героического, что характеризовало наступательный порыв летчиков-североморцев.

Личный состав 9-го гвардейского минно-торпедного полка с особой тяжестью переживал гибель экипажа во главе с командиром полка Б. П. Сыромятниковым. Но боль утраты еще сильнее подняла боевой дух гвардейцев. В последующих боях они с ожесточением бросались в схватки с врагом, еще беспощаднее громили фашистских захватчиков.

11 ноября 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Борису Павловичу Сыромятникову, Александру Ильичу Скнареву и Георгию Софроновичу Асееву были посмертно присвоены звания Героев Советского Союза.

...Начался второй этап Петсамо-Киркенесской операции. 18 октября советские войска развернули наступление по нескольким направлениям к государственной границе с Норвегией и, достигнув ее, продолжали теснить войска противника.

Фашисты яростно сопротивлялись. Взрывали мосты, разрушали железные и шоссейные дороги, жгли постройки, минировали обочины дорог и тропинки, зверствовали, учиняли расправы над мирным населением. Но тем сильнее становился натиск наступающих советских войск. За шесть дней второго этапа операции части и соединения 14-й армии и Северного флота полностью очистили от фашистских захватчиков район Печенги и продвинулись в глубь Северной Норвегии на 20-25 километров.

Норвежцы с радостью встречали советских воинов-освободителей. Местные жители вызывались проводниками наших войск, помогали воинам переправляться через водные преграды, спасали советских летчиков, сбитых в воздушных боях.

Движение вражеских транспортов на морской коммуникации Киркенес Нарвик с каждым днем увеличивалось, и в связи с этим росло напряжение в боевых действиях авиации флота. Только с 23 по 28 октября летные экипажи произвели 730 самолетовылетов, при этом потопили в море транспорт, четыре сторожевых корабля, шесть морских охотников, два тральщика, три мотобота, пять быстроходных десантных барж, паром с живой силой, взорвали баржу со снарядами, повредили четыре транспорта, три сторожевых корабля и две баржи. Вместе с тем авиаторы флота наносили последовательные бомбо-штурмовые удары по оборонительным узлам крепости Киркенес, которую штурмовали наши войска. Морские летчики подавляли здесь огонь артиллерийских батарей, громили вражеские плавсредства в порту и в многочисленных фьордах.

25 октября страна услышала по радио приказ Верховного Главнокомандующего, в котором говорилось, что войска Карельского фронта и Северного флота, преследуя немецко-фашистские войска, пересекли государственную границу с Норвегией и в трудных условиях Заполярья овладели городом Киркенес - важным портом в Баренцевом море.

Далее в приказе перечислялись части и соединения, отличившиеся в операции, в числе которых и морские летчики генерала Преображенского.

С завершением Петсамо-Киркенесской операции авиация Северного флота перенесла боевые действия в глубь морских коммуникаций противника, продолжая уничтожать его транспорты и корабли, на которых уходили остатки разбитых немецко-фашистских войск.

До конца октября североморцы произвели еще 600 боевых вылетов, подвергнув бомбежке и штурмовке транспортные суда и боевые корабли противника в норвежских фьордах.

Более 200 наших самолетов участвовало в ударе по конвою противника 26 октября в Тана-фьорде. Авиаторы действовали смело и решительно. Группа торпедоносцев 36-го минно-торпедного авиаполка, которую вели Герой Советского Союза капитан В. П. Рукавицын и майор И. Т. Волынкин, потопила эскадренный миноносец и повредила большой транспорт. Группа истребителей-бомбардировщиков 78-го истребительного авиаполка под командованием капитанов В. П. Стрельникова и П. И. Сахарова потопила транспорт и несколько мотоботов, Три группы ИЛ-2 46-го штурмового авиаполка, которые вели Н. Н. Суровов, Герои Советского Союза А. Н. Синицын и С. А. Гуляев, уничтожили самоходную баржу, два сторожевых корабля и повредили эскадренный миноносец.

В самолет С. А. Гуляева попали два зенитных снаряда: перебило руль поворота, снесло большую часть стабилизатора, летчик и штурман получили ранения. И только исключительная выдержка и хладнокровие экипажа позволили ему довести самолет до своего аэродрома и посадить его.

А сколько еще геройских подвигов совершили тогда авиаторы-североморцы! Петсамо-Киркенесская операция по разгрому немецко-фашистских войск в Заполярье заняла 33 дня. За этот короткий срок советские войска, ломая яростное сопротивление врага, по бездорожью, через сплошные сопки, топкие тундровые лощины и болота, продвинулись на запад на 200 километров, освободили оккупированную врагом территорию Мурманской области, древнерусскую землю Печенги и норвежскую провинцию Финмарк с ее крупной военно-морской базой Киркенес. Норвегия стала седьмой страной, в которую пришли советские войска. Это убедительно свидетельствовало об огромной мощи Советских Вооруженных Сил, блестяще выполнявших свою освободительную миссию в Европе.

Всего за операцию Военно-Воздушные Силы Северного флота произвели 8900 самолетовылетов и потопили 197 плавединиц, в том числе 20 транспортов и более 20 боевых кораблей, сбили в воздушных боях над конвоями 56 самолетов противника. Бомбоштурмовыми ударами они уничтожили 138 автомашин, 50 повозок, более 2000 фашистских солдат и офицеров, 14 складов, подавили огонь десяти артиллерийских, трех минометных, тридцати шести зенитных батарей.

В то же время североморские летчики провели 105 воздушных боев совместно с экипажами 7-й воздушной армии Карельского фронта, сбив при этом 150 вражеских самолетов и уничтожив 50 самолетов на аэродромах.

Боевым успехам летчиков во многом способствовал неутомимый труд личного состава частей обеспечения. Были созданы специальные группы управления и наведения авиации, которые находились в боевых порядках наступающих войск. Они оперативно информировали ударные авиагруппы об обстановке на конкретных участках боев, указывали цели. Особенно успешно действо вала группа наведения 46-го штурмового авиаполка, которую возглавлял мой помощник по бомбометанию капитан А. И. Пейсахович. Весь состав этой группы был награжден орденами.

Интенсивная деятельность летных частей требовала бесперебойного и своевременного обеспечения материально-техническими средствами. И тыловые службы успешно справлялись с этой важной работой. Личный состав инженерно-авиационной службы частей и соединений полностью обеспечивал хорошее состояние самолетного полка. Не было ни одного случая срыва задания из-за неисправности самолетов. Летчики всегда с благодарностью отзывались о тех, кто заботливо готовил авиационную технику и оружие к боевым вылетам.

Победа советских войск в Заполярье явилась результатом высокого морального духа советских воинов, их беззаветной любви к социалистической Родине. Своими успехами советские воины были обязаны мудрому руководству Коммунистической партии, великому трудовому подвигу народа, давшему фронту все необходимое для победы.

Родина высоко оценила заслуги североморских авиаторов в боях за освобождение Советского Заполярья.

Орденом Красного Знамени были награждены:

5-я минно-торпедная авиационная дивизия (командир генерал-майор авиации Н. М. Кидалинский);

14-я смешанная авиационная дивизия (командир полковник А. В. Жатьков);

6-я истребительная авиационная дивизия (командир генерал-майор авиации Н. Т. Петрухин);

118-й отдельный разведывательный авиационный полк (командир подполковник С. К. Литвинов);

27-й истребительный авиационный полк (командир майор А. Я. Дижевский);

46-й штурмовой авиационный полк (командир Герой Советского Союза майор Г. В. Павлов);

20-й истребительный авиационный полк (командир подполковник Д. А. Петров);

95-й истребительный авиационный полк (командир майор И. А. Ольбек).

Несколько авиационных дивизий и полков были удостоены почетных наименований "Печенгские" и "Киркенесские".

Звание Героя Советского Союза было присвоено капитанам П. Л. Коломейцу, П. И. Сахарову, Г. В. Писареву, В. П. Стрельникову, А. П. Шилову, И. Т. Волынкину, майору Г. В. Павлову, подполковнику Б. П. Сьт-ромятникову (посмертно), майору А. И. Скнареву (посмертно), гвардии старшему сержанту Г. С. Асееву (посмертно).

Наступательные действия советских войск в Заполярье закончились на сухопутном фронте в ноябре 1944 года. Но борьба с врагом на морских коммуникациях Севера, главным образом борьба с фашистскими подводными лодками, продолжалась до окончания Великой Отечественной войны. Только за четыре месяца 1945 года авиаторы Северного флота 460 раз вылетали на поиск и уничтожение вражеских подлодок, которые пиратствовали в северных морях.

Пути-дороги

Начинал отсчет своих дней 1945 год. Жестокая война продолжалась. Ее гигантский огненный вал неудержимо катился на запад. А у нас, на Крайнем Севере, воцарилась непривычная тишина. Люди на флоте постепенно свыкались с новой обстановкой, входили в атмосферу мирных будней, строили планы на будущее. Ведь каждому было ясно - уже совсем близок день полной, окончательной победы, переход страны к мирному созиданию.

Не скрою, мечтал о будущем и я.

В этих радужных мечтах и застал меня Преображенский. Он, как это часто бывало, ранним утром зашел в мою комнату на ЗК.П. Вид у него взволнованно-торжествующий, лицо - радостное. И, видно, неспроста.

Евгений Николаевич был уже в чине генерал-лейтенанта авиации. За Петсамо-Киркенесскую операцию был награжден орденом Красного Знамени и орденом Суворова 3-й степени. Меня тогда же наградили орденом Нахимова 2-й степени.

"Наверняка что-то новое скажет сейчас Евгений Николаевич", - подумал я. И не ошибся.

- Вот, Петр Ильич, - начал Преображенский. - Только что разговаривал с Жаворонковым. За этим и пришел к тебе. Поделиться. Семен Федорович передает всем привет, интересуется нами.

- И мной интересуется командующий? - не удержался я.

- И мной, и тобой, - подчеркнуто твердо ответил Преображенский. Немного подумав, он продолжал: - Пусть пока это будет между нами, Петр Ильич. Командующий предлагает мне послужить, а там, может быть, и повоевать на Тихоокеанском флоте. Говорит, что все боевые дела у нас на Севере надо считать завершенными, а там, на Востоке, где предстоит к ним готовиться, пригодится и мой опыт.

- Радуюсь за вас, Евгений Николаевич, - отвечаю я. - А вы дали согласие ехать на ТОФ?

- Подумал и согласился. Но не один, а с тобой, Петр Ильич. Попросил Жаворонкова не разлучать нас. Попросил, чтобы тебя назначили главным штурманом ВВС Тихоокеанского флота. Как смотришь на это?

От неожиданности я растерялся в первую минуту. А Преображенский, как ни в чем не бывало, продолжал:

- Семен Федорович одобрил предложение о твоем назначении. Спросил только, будет ли согласие подполковника Хохлова? Ведь он уже отвоевал на трех флотах... Ну как, Петр Ильич, будет твое согласие?

Я молчал, собираясь с мыслями. А Евгений Николаевич между тем, не скупясь на радужные краски, расписывал мне и мощь Тихоокеанского флота, и необъятные просторы Дальнего Востока - его морей, его территории, где базируются летные части, - Приморье, Камчатка, Сахалин... С большой увлеченностью рассказывал о красотах уникальной природы, о неповторимом многообразии флоры и фауны Дальневосточного края. Наконец решительно спросил:

- Так соглашаешься, Петр Ильич?

- Нет, Евгений Николаевич, - отвечал я. - В таком деле надо и самому хорошенько подумать, да и с женой посоветоваться - легко ли ей после трехлетней эвакуации опять забираться в такую даль? Надо подумать и посоветоваться, - твердо повторил я.

Евгений Николаевич не мог скрыть своего огорчения. Сказал мне, что, видимо, дело не в семье, а в чем-то другом. "Подумай хорошенько и соглашайся", - этими словами прервал он неприятный разговор. Но во время обеда вернулся к нему, да еще при других офицерах. Сказал во всеуслышание в салоне:

- А мы с Петром Ильичом думаем послужить на Дальнем Востоке...

Присутствующие на обеде офицеры переглянулись, уставились на меня. Заместитель командующего ВВС по летной подготовке полковник Н. С. Житинский заметил:

- Не так уже здорово у вас получается: с Крайнего Севера да на Дальний Восток? Неужели не надоела война?

Преображенский хмуро ответил:

- Мы воюем не от любви к войне, а по необходимости. А где бить врагов это уже не столь важно.

Я понял, что Преображенский не отступится от меня. Обдумывал свое положение. А тут еще и телеграмма из Москвы. Начальник отдела кадров авиации ВМФ запрашивал мое согласие служить в авиации ТОФ на должности главного штурмана.

Показываю этот запрос нашему начальнику отдела кадров.

- Решайте сами, ведь вас спрашивают, - посмотрев на меня, отвечает он. - У меня вот другой запрос из Москвы. От нас требуют кандидатуры на академические курсы при Военно-морской академии в Ленинграде.

- Это вот для меня!

Иду к Преображенскому. Прошу направить меня на учебу. Разговор у нас не клеится. Я - про курсы, он - про Тихоокеанский флот.

Но решающее слово все-таки было за мной. И я выбрал учебу.

Дней через десять пришел приказ наркома ВМФ о назначении генерал-лейтенанта авиации Е. Н. Преображенского первым заместителем командующего ВВС Тихоокеанского флота. Были проводы. На аэродроме мы тепло попрощались. Евгений Николаевич, поднимаясь в самолет, бросил мне:

- А ведь приедешь на ТОФ, не утерпишь...

Я был зачислен на академические курсы и вскоре отправлялся в Ленинград. Перед отъездом получил письмо из Владивостока, написанное знакомым почерком. Евгений Николаевич описывал достопримечательности Приморья и снова звал меня на Тихоокеанский флот. Я ответил ему словами благодарности, пообещал, что после учебы постараюсь снова послужить с ним.

Прошло около двух лет, как я не был в Ленинграде. "Какой-то он теперь?" - думал я, приближаясь в поезде к Московскому вокзалу. Чтобы получше увидеть Ленинград, сдал чемоданчик в камеру хранения и направился пешком в Морскую академию, на Васильевский остров.

На Невском проспекте полно людей. Все куда-то спешат. Все чем-то озабочены. А я иду тихим шагом, вспоминаю, смотрю, сравниваю. В мыслях возникает блокадный Ленинград. Нет хлеба, нет воды, нет топлива...

Быстро текли учебные дни. Приближалась весна, и уже явственно обозначился конец войны, день нашей Победы.

Жена все чаще стала напоминать, что неплохо бы нам побывать в Беззаботном - на месте бывшего авиационного гарнизона, где мы жили продолжительное время - там у нас родился сын, там нас застала война. И вот в весенний день, когда страна торжественно отмечала праздник Победы, мы всей семьей отправились с Балтийского вокзала на электричке до станции Стрельна. Подвернулась попутная машина, и мы оказались в Беззаботном.

Всматривались буквально в каждый метр этой священной для нас земли, вспоминали... Все дома, в которых размещался личный состав минно-торпедного авиаполка, разрушены. Развалины кирпичного дома, в котором мы жили. Из-под них выглядывают ножки кроватей, столов, стульев...

Я говорю сыну: "Вот то место, где ты родился и откуда уехал с мамой в эвакуацию, на восток".

Мы долго стояли среди развалин, вспоминая своих боевых друзей. Живых и тех, кого уже нет.

- Вот здесь, - высказывал я вслух свои мысли на площадке второго этажа, - жили заместитель командира полка капитан К - Ф. Федоров, а рядом начальник связи капитан П. К. Петько, за ними - полковой воен-инженер 3-го ранга Жуков, а вон там была квартира штурмана Хохлова - наша квартира...

Я вспоминаю трагическую судьбу этих наших добрых соседей. А произошло с ними вот что.

19 августа 1941 года в полк поступило приказание командира 8-й минно-торпедной авиабригады - срочно подыскать восточнее Ленинграда место и оборудовать на нем полевой аэродром. Задание поручили капитанам Федорову, Петько и военинженеру 3-го ранга Жукову.

Все трое они спешно вылетели на самолете СУ-2. Погода сложная пришлось лететь на высоте 50-60 метров. Вблизи железнодорожной станции Чудово самолет СУ-2 был подбит пулеметным огнем противника. Мотор заглох. Вынужденная посадка в поле, около леса. Немцы обстреляли севший самолет. Трех наших офицеров взяли в плен. В пути они приняли смелое решение - бежать от конвоиров. Условились - броситься в разные стороны, а затем самостоятельно пробираться к своим. По сигналу капитана Федорова все трое побежали. Но Петько сразила автоматная очередь. Упал тяжело раненный Жуков и снова был схвачен. Только Федорову удалось добежать до леса. Через сутки он вышел к своим войскам, потом вернулся в полк. Но Федоров вскоре погиб, выполняя боевое задание. А Жуков всю войну пробыл в плену, вернулся в свой полк только после Победы, но недолго прожил с подорванным в концлагерях здоровьем.

От дома мы направились к летному полю. Из двух ангаров уцелел один - в нем местные колхозники разместили молочную ферму.

- Здесь молочная ферма, - остановил нас колхозный сторож. - Посторонним тут не положено расхаживать.

Я объяснил колхознику, кто мы такие. С этого аэродрома, сказал ему, мы летали бомбить фашистов под Ленинградом.

- А вы не из того полка, который летал на Берлин? - спросил сторож.

- Из того самого, - ответил я.

Сторож тут же побежал к телефону, и скоро к нам приехал на машине председатель колхоза. Поздоровался, пригласил в правление. И когда мы подъехали к домику правления, там уже собралось много людей. Пришлось мне выступать, рассказывать о боевых заданиях, на которые мы улетали отсюда, из Беззаботного, о том, как бомбили Берлин.

Вернулись мы в Ленинград поздно вечером. Нахлынувшие вдруг воспоминания долго не давали заснуть. В начале войны нас, летчиков, штурманов, стрелков-радистов, было в Беззаботном 300 человек, а дожили до Победы не больше двух десятков.

Сердце сжалось от боли.

Дни летели быстро. Окончилась война с милитаристской Японией. Евгений Николаевич Преображенский был назначен командующим ВВС Тихоокеанского фло та. В стенах академии мы неожиданно встретились с ним. Его тоже командировали на наши академические курсы. Но я уже заканчивал учебу и в чине полковника собирался возвращаться на Север, на прежнюю свою должность. Преображенский приободрил меня:

- Что ж, Петр Ильич, поезжай, послужи еще с полгодика в Заполярье. А я тем временем закончу курс, и вместе махнем на ТОФ. Идет?

Теперь на Север я возвращался со всей своей семьей и отдал этому суровому, неповторимому в своем роде краю еще более двух лет, о которых всегда вспоминаю с особо трепетным чувством.

Только теперь я по-настоящему познал Заполярье, горизонты которого многократно расширились передомной.

В конце 1947 года я был зачислен слушателем Академии Генерального штаба. Окончил академию в 1950 году. К тому времени Евгений Николаевич Преображенский уже был командующим авиацией Военно-Морского Флота.

При распределении выпускников академии меня назначили главным штурманом авиации ВМФ и присвоили звание генерал-майора авиации. И вот теперь - уже в который раз! - я снова служу вместе с Преображенским, под его началом.

Два года спустя Евгений Николаевич предлагает мне изменить профиль, перейти на штабную работу. Согласился, и в начале 1953 года меня назначили начальником штаба - первым заместителем командующего ВВС Краснознаменного Балтийского флота. Опять родная мне Балтика!

Я вновь прослужил на Балтике семь лет. Там в 1957 году стал генерал-лейтенантом авиации.

В 1960 году меня назначили на должность начальника штаба авиации Военно-Морского Флота. И снова мы сошлись на одном боевом участке с Евгением Николаевичем Преображенским - теперь уже генерал-полковником авиации. Сошлись, к сожалению, в последний раз и ненадолго. Вскоре Евгений Николаевич заболел, а в 1963 году его не стало.

Десять лет проработал я начальником штаба авиации ВМФ и в 1971 году по болезни ушел в отставку.

* * *

В Москве на Новодевичьем кладбище есть могила, на барельефе обелиска которой изображены крутые морские волны под голубым небосводом. Это символ дружбы отважного человека с небом и морем. Здесь покоится прах Героя Советского Союза Евгения Николаевича Преображенского. Его имя носят улица в городе Кириллове Вологодской области, один из теплоходов Северного речного пароходства. А несколько лет назад со стапелей судоверфи в Польше сошел морской лайнер, построенный для Советского Союза. На его борту пламенеют слова: "Евгений Преображенский".

Имя Героя Советского Союза Николая Александровича Токарева носит один из лайнеров Черноморского морского пароходства. Его именем назван ряд улиц я прибалтийских и причерноморских городах. Оно присвоено многим пионерским дружинам.

Именем Героя Советского Союза маршала авиация Ивана Ивановича Борзова названа улица в Калининграде, морской лайнер Балтийского пароходства.

На необъятных просторах нашей Родины, в разных местах, высятся обелиски с дорогими моему сердцу именами морских летчиков - моих однополчан. В Двинске, на берегу Даугавы, - памятник легендарному экипажу Петра Игашева. В районном центре Хвойное Новгородской области - героическому экипажу Петра Трычкова. В Грузино Ленинградской области - прославленному экипажу Героя Советского Союза Василия Гречишникова...

С годами не меркнет боевая слава героев - живых и павших в жестоких схватках с врагом. В их подвигах встают перед нами высоты патриотического духа, открываются глубины пламенных сердец. И если, читатель, мне своей книгой удалось в какой-то степени показать, какими были мои боевые товарищи, как они, не щадя крови и самой жизни, сражались за нашу великую, любимую Родину, я буду счастлив.