Наномашины, Кошмар Академии! Том 10

Глава 5

Я старался дышать ровно и глубоко, но получалось с трудом — лёгкие не расправлялись.

«Рой… статус».

«Перелом трёх рёбер, множество ушибов, кровоизлияние»

«Жить будем?..»

«Ничего этому не препятствует»

Я лежал буквально в кратере, в яме из кирпича, плитки и твёрдой земли, которая сейчас казалась мне мягче любой кровати.

Хотелось уснуть. Я едва мог держать глаза открытыми, и это даже не столько от удара, сколько от банальной усталости. Я генерировал три типа сложнейшей, невероятно требовательной энергии, ещё и под Психозом, который меня медленно убивает! Сил и так осталось минимум. Но я ещё и пробил собой явно бронированное стекло и ударился об землю так, что оставил в ней кратер. Я даже не знаю каким чудом не превратился в кашу. Полагаю, из-за предпоследней адаптации к падению.

— Ха-а-а… — выдыхаю я.

Поразительно — адреналин настолько смешался с Гневом, что страх у меня исчез как явление. Я вообще ничего не боюсь. Мне плевать. Я понимаю, что выживу, да и дышать могу — просто лёгкие полностью не раскрываются. Да и зачем они мне? Я же могу дышать кожей.

Вокруг меня расплескалась чёрно-фиолетовая жижа — попала сюда вместе со мной же. Энергетические руки же переломались ещё об стекло.

Слышу перепуганные, но уже затихающие крики. Здесь много людей. Это отсюда были слышны выстрелы и сирены? Бронированное стекло… значит банк? Чёрт, Гнев и адреналин позволяют мыслить очень быстро и чисто. Удивительно.

Надо приходить в себя. Надо подниматься.

— «Что это⁈» — орал мужской голос, — «Суки, им вообще на заложников насрать⁈» — услышал я французский язык.

Французы. Но банк явно германский. Провокация? Да, вряд ли бы немцы стали грабить, и уж тем более убивать своих — они бы так же пошли грабить соседей. Здесь развит национализм.

Да впрочем…

— Чё-ё-ёрт… — прохрипел я, опираясь рукой о кирпичную труху.

Все сразу же застыли, и я услышал лязг вскидываемого оружия. Целятся в меня. Забавно. Хотели бы убить — стреляли бы без промедления. Просто залили пулями! Но не делают — боятся.

Я напрягаю руку, ноги, и начинаю медленно подниматься. Ох… даже без боли, я всё равно прекрасно ощущаю, насколько тело сейчас в шоке.

— «Он поднимается!» — слышу тот же голос, но уже на ломанном немецком, — Кто. Ты. Такой⁈

Поднимаю глаза. Сквозь пыль умудряюсь разглядеть и осознать ситуацию: банк, грабители, заложники. Всех вижу. Заложники лежат, грабители, следовательно, стоят — наверняка целятся в меня.

Поразительно, что в этом мире и люди без магии могут творить столько бед и проблем — достаточно завладеть огнестрелом, и большинство барьеров просто не выдержат силу пули. Это же чистая мощь в минимальной площади. Как это заблокировать обычному человеку?

— За каждую секунду молчания я буду стрелять в башку заложникам! — слышу лязг оружия и вскрик какого-то мужика, — Кто. Ты. Та…

— Ой, да завали, мясо.

Нимб над головой вспыхивает, и активируя последние силы в организме, я взмахиваю рукой.

То же время. Банк в Германии.

Переговорщица с рацией замерла, смотря на поднявшуюся пыль. Будучи улучшенной магией крови, её реакция была выше обычной человеческой, и она отчётливо успела рассмотреть того, кто сейчас упал в банк.

Это был… ребёнок? Или нет, но комплекцией он был точно похож на ребёнка в золотой маске и мерцающим над головой нимбом. Он рухнул сквозь бронированное стекло, и неизвестно как он его пробил, ведь летел он недостаточно быстро для этого! Это всё из-за чёрной жидкости?

Женщина внимательно оглядела место, куда упали чернила. Да… они будто разъедали материю — они впитывались в асфальт, кирпич и стекло, и вместе с объектом начинали тлеть, пеплом уходя вверх.

— ВЫ ГАНДОНЫ СОВСЕМ НЕ ПОНИМАЕТЕ⁈ — завопил грабитель с заложницей, приставляя дуло к её затылку, — ВЫ ДУМАЕТЕ, Я БОЮСЬ ПОДОХНУТЬ ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ⁈

— С-стой! Это не мы!

— ДА КОМУ ВЫ ПИЗ…

Золотая короткая вспышка, втянувшаяся из звезды в единую точку… и бах! Золотое пламя заполняет часть помещения, вырываясь через пробитое стекло! Взрыв был слабым, ничего не выбило и не содрогнулось, это именно вырвавшийся огонь.

Вместе с которым послышался и вопль.

— А-А-А-А! — заорало несколько людей.

Выстрелы! Грабители открыли по кому-то огонь! Жандармы тут же вскинули оружие, готовясь переходить в наступление, ибо бой УЖЕ начался, но грабитель с заложником снова ударил дулом в затылок женщины!

— Стоять! — рявкнул он, испуганно озираясь то назад, то на жандармов, — Никому не…

— А-А-А, ЧТО ЭТО ЗА ЧУДОВИ…грх-х-х-х! — чей-то вопль изнутри прервался звуком рассечённой глотки.

Бой внутри всё продолжался! То и дело слышался крик и грохот, и судя по непрекращающимся выстрелам — попасть они не могли! Тот мужик в балаклаве, что стоял перед жандармами, с каждым услышанным воплем всё больше терял самообладание — он перестал держать прямой контакт с полицейскими, не знал куда смотреть, хотел полностью развернуться назад! За ним ведь открытая дверь! Он ведь тоже практически в помещении!

— «Разрешите начать бой?», — спросила шепотом переговорщица в рацию.

— «Нет»

— «Почему⁈ Там УЖЕ…»

— «Маги крови докладывают, что сердцебиения прекращаются только у грабителей. Все заложники не тронуты»

Источников стрельбы становилось всё меньше. Раньше казалось, что это просто заканчиваются патроны, но теперь очевидно, что заканчиваются люди.

— ОН НЕВИДИМЫЙ! СУКА ОН НЕВИ…

Вопль моментально прекратился. Это повторяется уже не в первый раз. Ощущение, что стоит только врагу отвлечься — как его судьба моментально решается. Словно их убивает хищник, следящий из засады. Аккуратно, методично. Стоит лишь зазеваться…

«Прекратилось…», — переговорщица поняла, что выстрелов больше не будет.

Повисла странная, очень непривычная тишина. Даже… жуткая. Будто там, где кипела жизнь, кипели эмоции, все моментально исчезли. И ты слышал, КАК они исчезали. Словно бойня за закрытыми стенами.

Человеческая бойня.

И больше всего эта тишина пугала именно оставшегося грабителя. Все понимали, к чему это шло. Понимали, что теперь, вот СЕЙЧАС — по факту всего один заложник. У грабителя больше не такого рычага давления, и единственный его шанс — какая-нибудь заложенная бомба.

Только вот вопрос… а она вообще есть?..

— МРАЗИ! — он отпустил женщину и достал детонатор, — А НУ НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ! НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ, ИНАЧЕ Я ТУТ ВСЕХ РАЗОРВУ!

Кхм… бл*, реально есть.

Мужчина зажимает кнопку. Всё. Отпустит — взрыв.

— Постой! — подняла руку переговорщица, — Прошу, давай просто поговорим. Мы НЕ отказывались от ваших условий!

— А что это тогда⁈ — заорал он, указывая на банк, полный трупов.

— Мы не знаем! Мы не отдавали приказ, это не наши люди! Мы готовы тебя выслушать!

— Тогда кт… м-м-м, сука! — грабитель прерывается и мычит от резкой боли.

Он смотрит вниз и видит, как чернильный след осел прямо возле его ноги, словно тут растворилась змея. Щиколотку моментально обдало сначала жаром, затем холодом, а потом… всё прекратилось. Боль и неприятные ощущения исчезли, а онемение волной пошло по телу.

Сердце заколотилось. Выступил пот.

— Чёрт… чёрт… — шептал мужчина, всё медленнее и медленнее переводя взгляд на левую руку с детонатором, — Суки… су… ки! Су… с… с…

Не может…

Он теперь… не может разжать кнопку детонатора. Рука не слушается. Мышцы свело! Половину тела парализовало!

Он хотел сначала обматерить жандармов, потом завопить, а в конце даже попросить помощи! Но не мог — язык полностью онемел, а рот больше не раскрывался. И тогда его глаза застыли в полном ужасе, понимая, как медленно, орган за органом, отказывает всё его тело.

Полнейший, животный и вечный… страх неминуемой смерти, за которой он наблюдает в полном сознании.

У мужчины выступили слёзы — последнее, на что он был способен.

И всё-таки, умирать он боялся.

— Выхватить детонатор! Зажать его! Техники, быстро обрубить всю связь! — когда переговорщица увидела верные признаки паралича, она моментально отдала приказ.

Жандармы пришли в движение, быстро подбегая к умирающему грабителю, плачущей женщине, и заваливаясь в сам банк!

— Обожжённые заложники! Мёртвых больше не стало! — отрапортовала группа.

— Выследить незнакомца! Где он⁈ — женщина не моргая следила за облаком пыли, пытаясь увидеть хоть малейший признак на перемещение.

— «Нет его!» — услышала она голос мага крови по рации.

— Как это нет? Он невидим, значит проверьте…

— Да всё проверили! Он не испускает помех, его энергетику не отследить вообще никак. Ни во время боя, ни сейчас! Он просто не существует на наших радарах!

— Да это же невозможно! Невозможно подавлять помехи во время боя! Любой маг в битве оставляет…

— Этот — нет.

Они его упустили, и вряд ли они его уже найдут. Наверное… поэтому он и использовал ту змею из чернил — чтобы в этот момент в суматохе выбежать из здания.

Но если он не грабитель, не желал зла, то… зачем ему скрываться?

В конце концов — почему ребёнок с нимбом и золотой маской… вообще упал с неба?

— Да кто… это был такой?.., — прошептала женщина, наблюдая, как выводят заложников.

Его я нашёл спустя десять минут в одном из дворов неизвестного мне Германского городка.

Да, я был не в столице. Я это понял сразу, когда выбрался на улицу. Полагаю, меня специально скинули именно здесь, потому что ПВО над столицей будет посильнее, и меня могли спасти. А кто спасёт в глубинке? Никто.

И вот, держась за ребро, волоча ноги в тихих на фоне сирен дворах, краем глаза я замечаю резкую вспышку, поворачиваюсь и вижу Михаила. Всё та же едва ли не идеальная броня, белоснежные крылья, блестящая глефа. Никаких изменений за те пятнадцать минут, что мы в последний раз виделись. Тогда как у меня почти сорвана вся одежда, сломаны рёбра, шрамы и грязь.

А этот ублюдок стоит совершенно нетронутый!

И знаете… я ещё найду в себе силы полить его говнецом. От души. Чтобы его поганый святой мозг завял, а уши сгнили от того, что он услышит! Но перед этим…

— Один вопрос… всего один вопрос отделяет меня от гнева ко всем Небесам из-за тебя! Один грёбанный вопрос! — процедил я, глядя на архангела, — Клянись Небесами! Ты бы меня поймал, если бы я не мог выжить сам?

Это единственное, что мне нужно знать в текущий момент. Я едва нашёл в себе силы не пасть в слепую ярость и гнев.

От ответа многое зависит.

— Конечно. У меня нет ни желания, ни цели проверить, что из тебя высвободится в случае гибели, — кивает Архангел.

— Падла. Падла! Тогда ты просто моральный урод! — гаркнул я, пиная камень прямо в него, — Не дед ты мне, гнида светложопая! Гра-а-а-а!

Я рычал от ярости. Я пинал землю. Ух, как я хотел влететь ему коленом по яйцам! Но тогда я сломаю себе колено!

Чё-ё-ё-рт, ыа-а-а-а! Как же меня бомбииит! Эта падла меня бы поймала, пойма-а-ала! Ублюююдооооооок! Я столько пережил, столько натерпелся, и всё ради поганого теста⁈ Да я был в шаге от того, чтобы в будущем покарать ВСЕ Небеса! Вот настолько я был в ярости!

Но эта падла меня бы поймала! И теперь внимательно смотрит, как у меня горит срака! Что, весело тебе⁈ Смешно тебе? Я что… клоун⁈

— Ты хочешь меня убить? — спросил он.

— Убить? О-о-о нет! Придушить и ТАК отбить твои бубенцы, чтобы ты ещё пол века пищал как Минни Маус! — оскалился я от удовольствия, — Но если ты и правда бы меня поймал — тогда я бы так же тебя скинул где-нибудь в космосе в чёрную дыру, и по приколу в последнюю секунду поймал бы!

Его золотые мерцающие глаза продолжали меня внимательно разглядывать.

— Что, доволен⁈ — взмахиваю руками, а потом жмурюсь от боли в рёбрах.

— Ты спас нуждающихся, покарал зло, несмотря на зло, совершенное с тобой. Ты даже не желаешь смерти своему обидчику, оценивая деяния по заслугам, — тихо сказал он гудящим голосом, — Тебя не принял Сол, ты не раскрыл потенциал Благодетели, и я не ведаю почему. Это настораживает. Но личность твоя… да, это хороший результат, — кивает он, — Я извиняюсь, Михаэль. Более я не совершу таких проверок. На текущий момент — ты достоин Справедливости и глаза Шеня.

— Ты урод! Ты больной ублюдок! Ну какой ты… ыа-а-а! — я сжал кулаки и замахал ими как полоумный, — Ты мне должен. Ты мне МНОГО должен! За всё что я пережил за эти десять минут! Ты мне торчишь! У меня всё записано!

Урод специально меня ведь кинул в тот банк! Посмотреть как я себя поведу, когда на пике стресса окажусь среди творимого зла. А потом внаглую явился, чтобы посмотреть что с НИМ я сделаю.

Гр-р-р! Пичооот! У меня пичоооот жопууууу!

— Справедливо. Я виноват. Это зло во благо, но всё ещё зло. Чего ты желаешь?

Я насупился и надулся. Почему так легко⁈ Дайте мне повод его ненавидеть!

— Учи меня святой магии! — тыкаю я в него.

— Хорошо.

— И длинными оружием управляться! — тыкаю в глефу.

— Ладно.

— И… и во дворец меня перенеси! К нормальному деду верни!

Всё резко вокруг светлеет, а затем краски возвращаются. Я оглядываюсь, и понимаю, что стою в том самом дворике, с которого меня изначально и похитили.

— Готово.

— Ты… ты всё равно урод, и я тебя всё ещё не простил! Плохой дед, плохой! Фу! Фу! Плохой!

— До скорой встречи, Апостол, — кивает Михаил, начиная растворяться, — Наши пути отныне переплетены. И я надеюсь, что надолго.

Пух. Всё, нет четырёхметрового Архангела.

Я протяжно выдыхаю, цыкаю, раздосадованно пинаю снег голой стопой и топаю к двери, с которой выбегал вот буквально пятнадцать минут назад.

Пятнадцать минут… ну какая мелочь! Да тут служанки в туалет сходить бы не успели, как я пережил полёт, научился карабкаться по воздуху, спас заложников, и почти помирился с сильнейшим на Небесах.

Ëооомайо. Что за жизнь!

«Доктора бы…», — постанывал я от возвращающейся боли, шагая по коридору.

Спустя время. Американская Коалиция. Очень богатый дом.

— Ува-а-а-а-а! — запищала девушка из комнаты.

Мужчина в очках, проходивший мимо, остановился, нахмурился и посмотрел на комнату дочери.

— Джесс? — крикнул он.

— Смотри, смотри! — услышал он ответный крик и топот женских ног.

Дверь отворяется, и оттуда едва не вываливается его дочь — рыжий подросток с веснушками, в очках, майке и домашних шортиках.

— Зацени, новости из Германии! Смотри! — она тыкала ему телефоном в лицо.

Мужчина приспустил очки и глянул на картинку, а затем прочитал саму новость — ограбление в Германии и существо, неожиданно упавшее прямо внутрь здания. Его запечатлели очевидцы, наблюдавшие за происшествием из окон. И одна из фотографий была особенно чёткой.

— Тот паренёк, который нас спас, — кивает он, разглядев и нимб, и маску, — Прикольно.

— Ха? «Прикольно»? Старый, ты вообще⁈ — она надулась и начала обиженно бубнить, — Только не говори, что ты Его хейтер…

— Доча… у тебя переходный возраст и гиперфиксация. Тебя бы и так спасли, — вздохнул он.

— Ха, а вот и не правда! Па, это не переходный возраст — это навсегда! Это Высшее Благо, гнев Небес! Все вы ещё будете ползать перед ликом его! Ха… ха-ха! Глупцы, глупцыыыыы! — убежала она в комнату, размахивая руками, — Я буду первой, пеееервой!

С неоднозначным выражением на лице отец покосился на свою дочь.

Джессика Уильямс знатно поехала кукухой на фоне огромной скуки, переходного возраста и неожиданного интересного объекта, который к прочему ещё и спас её жизнь в стрессовой ситуации. Можно сказать, она первый фанат того человека в маске. Вот прям фанат. Она даже мерч пробовала искать — не вышло.

Многие списывают это на подростковое увлечение. Типа хобби. Её отец вообще панком был, а сейчас — один из главных учёных Америки! Побудет последовательницей Высшего Блага, да перестанет. Хоть хобби у девочки появилось.

«Эм… ну-у-у… окей. Чем бы дитя не тешилось», — пожал он плечами, развернулся и пошёл дальше, не зная… что она уже собирает чемодан.

У беды одно начало — сидела женщина скучала…

Дед показывал мне запись с камеры. Зачем он это сделал я не знаю, я ведь и так прекрасно помню, что со мной произошло, но видос забавный! Вот я шагаю под камерой в одежде, совершенно нормальный и хорошенький, а вот дед жмёт один раз на перемотку, и я шагаю почти голый и переломанный уже обратно. Один раз всего на стрелочку нажал!

— И такое бывает… — вздыхаю я.

Был уже вечер — меня залечили, намазали всяким магическим, и я вполне целый. Мари ещё тоже предлагала чем-то обмазаться, но я отказался.

— Михаэль… а с тобой такое часто? — покосился на меня Вильгельм.

— Ну-у-у-у-у…

— Ясно… — вздыхает он, — Теперь я точно уверен, что мы едем в Академию вместе.

— Справедливо… — вздыхаю я.

— Только есть беда, — он показывает следующую картинку, — Твоё падение заметили, твой облик в маске тоже. И он разлетается по сети.

Я беру его планшет и листаю предоставленный аналитиками отчёт. Скриншоты комментов, ряд видео моего падения с небес, и передачи новостей, которые… ну да, которые вообще всё в прямом эфире снимали. И как я покарал бандитов тоже.

Гордыйнемец_хайль: «Новое Германское оружие. Трепещите, французы! Чёртовы багетники!»

Люблюсобачек: «У него нимб! Ну точно с небес! Ангелы нас защищают!»

Грязный_воитель2001: «Чо за чучело лол. Показуха какаято. Ещо и птичик убил».

1_goldenmask_fangirl_jess: «Shut the fuck up bitch ass austrian artist».

Грязный_воитель2001: «Чо. Ни понимаю по английском, пишы на нармальном нимецком».

1_goldenmask_fangirl_jess:« Yo mom fat as hell. Greater Good is the best! Kill yourself».

«1_goldenmask_fangirl_jess была забанена за нарушения правил»

1_goldenmask_fangirl_jess2:« Kill yourself».

«1_goldenmask_fangirl_jess2 была забанена за нарушения правил»

Почитал я это всё, посмотрел, насупился.

— Ну в маске же… — пробубнил я, — Кто вообще знает, что это я?

— Твои родители, которые требуют срочно тебя забрать. Князев, который подначивает в этом родителей. И что важнее — военный суд, который тебя в ней уже видел. Первое и второе ожидаемо, и так на возмущениях и закончится — мы с тобой здесь не виноваты. А вот третье — потенциальная протечка и угроза твоей идентичности.

— И что делать?.., — фыркаю я.

— Теперь твоя золотая маска и нимб — часть этого образа, — указывает он на видео с падающим мной, — Не свети ими в любых случаях, которые могут вывести на твою идентичность. Известность о тебе сильно вспыхнула после этого, — вздохнул он, а затем перелистнул на планшете дальше, — Но больше всего меня волнует уже другое.

Он показывает мне ряд записей, тоже из социальных сетей.

Как все без исключения животные, от птиц до мышек, замерли и повернулись в одну сторону.

— Про Небеса и Архангела понятно, ты Апостол, это ещё на суде выяснили. А это что, внук? — хмурится он.

— Я… не знаю, — хмурюсь в ответ.

— Ложь?

— Правда не знаю! Я тут падаю, злюсь, а птицы начинают об меня убиваться, пытаясь замедлить полёт! Голуби, вороны, даже сова — все, кто там был, начали об меня долбиться!

«Рой! Что за фигня? Почему ВСЕ животные мира смотрели на меня через километры нафиг?»

«Не знаю»

«Да ты на приколе⁈»

«Нет»

— Я спрашиваю, потому что это вопрос времени, когда другие страны сопоставят фотографии и поймут, что все они смотрят на тот же город, куда ты и упал, — Вильгельм продолжает смотреть мне в глаза, — А ты понимаешь, о чём они тогда подумают?

— Что… у Германии есть оружие, позволяющее контролировать всех животных в мире, — пробормотал я, — А значит, возможно… и следить через них, — хмурюсь, — Погоди, деда. А если ярые шизы начнут их убивать! Из-за меня! Подумают, что глобальная слежка, и избавятся от зверушек! Ч-что делать⁈

У меня конкретно прихватило сердце. Я испугался. Я очень испугался! Зверушки… котики… собачки…

Чёрт, чёрт, чёрт! Они не заслужили! Их нельзя убивать!

Я не хочу, чтобы невинных зверушек усыпили из-за меня!

— Вот поэтому, Михаэль, ты и должен слушать взрослых, — вздохнул дед, — Ты умён не по годам, но ты всё ещё ребёнок без опыта.

Мне стало очень грустно о мысли об убитых из-за меня животинок.

— Евгения знаешь? — встаёт он с кресла, — В шубе такой.

— Знаю…

— Вставай, будем устранять последствия, — пошёл Вильгельм на выход, — Благо Евгений умеет в пропаганду и газлайтинг — он и нам, и Князеву режим помогал строить.

— Это можно исправить⁈ — я резво подскакиваю.

— Нужно ясно дать понять, что ты не наш, и просто случайно здесь оказался. И быстро — пока и на Германию обвинения не полетели, и… ну да, зверей не убили. А то плохо будет — лишние кошмары нам ни к чему.

— Х-хорошо! — я аж засиял, — Дед… а ты хороший дед! Я не буду строить бордель во дворце!

— А ты планировал?.., — покосился он.

— Ну…

И я уже было хотел ответить, как почувствовал, словно изнутри груди что-то ударило. Будто там завёлся паразит, пинающий мои лёгкие! Вильгельм заметил перемены в моём лице, и я сразу же поспешил объяснить.

— Это… из Эфира зовут, — хмурюсь, выдыхая от неприятного чувства, — Я на секунду. Что-то срочное видать.

Дед кивает, закрывает дверь обратно, и я сажусь в позу лотоса посреди кабинета.

Вхуж! Пролетаю целые миры, через пару секунд оказываясь в своём Тёмном Лесу. Оглядываюсь.

О, Ахерон! Он меня и звал, полагаю!

— Дед! — обрадовался я деду номер три, — Что-то срочное случилось?

И он поворачивается.

И я впервые вижу его злым.

— Михаэль! — гаркнул он, — Ты что наделал⁈

— А?.. Ч-что?.., — не понимаю и, честно говоря, пугаюсь такому настрою всегда доброго старика.

— Ты недавно что-то делал? Как-то использовал эфир⁈

— Да, я… я Йор призвал, — хмурюсь я, настороженно глядя на Ахерона, — А и… и меня недавно с неба скинули. Я совместил энергии и пальцами карабкался по воздуху. Замедлялся.

— Т-ты… ТЫ!.., — процедил он, — Сто сорок два эфирных плана были повреждены за двадцать секунд! Когда я услышал крики эфирных зверей, когда пошёл проверить в чём дело, знаешь чей Эфир я там увидел⁈

Сердце снова пропускает удар.

— Мой… — прошептал я, опуская глаза.

— О чём ты думал, когда совмещал эти три силы⁈ О чём ты думал⁈ — он едва не срывался в крик, — Неужели ты не понимал, во что может вылиться твоя сила⁈ Неужели ты не отдаёшь отчёт, насколько ты опасен⁈

Я поднимаю на него глаза

Было… снова грустно.

— Я просто выжить хотел, и всё…

И тут распахнутые от злости и негодования глаза Ахерона блеснули, а рот, готовый к крику, застыл. Старик опускает глаза. Его морщины разглаживаются.

Он поджимает губы, сжимает кулак, а затем протяжно выдыхает.

— Прости, Миша, — прошептал он, — Ты же правда не виноват. Надо было… сначала узнать причину, а потом кричать. Я не прав. Прости. Я просто… эх. Я просто испугался, что ошибся в тебе, и тоже частично в этом виноват.

Теперь уже протяжно выдыхаю и я.

Дерьмовый денёк.

— Что случилось-то? — спрашиваю, пытаясь как-то нарушить неуютную тишину.

— Из-за примеси эфира в той твоей силе, твои пальцы цеплялись именно за Эфирные Планы, — покачал он головой, — А ты помнишь, что твой Эфир делает с чужим?

— Сжирает.

— Ты оставил неизлечимые раны. И ничего хорошего для многих это не принесло, Миша.

— И что делать?..

— Зашивать, что. В срочном порядке буду учить тебя манипуляциям с чужими Планами, потому что… да ладно, что скрывать… — вздыхает он, — Даже мне с трудом даются манипуляции с твоим эфиром. Я свой План месяц лечил после пары твоих шагов.

— … прости…

— Да не извиняйся, ты не виноват, — качает он головой, — Но вот исправлять это недоразумение надо, и надо срочно! У тебя великая сила, Михаэль. А с ней и ответственность.

— Понимаю…

— Тогда садись, буду тебя учить как…

— Эм… тут такое дело… — я тыкал пальчик в пальчик, — Я тут… эм… ещё и в реальном мире слегка налажал…

Ахерон на меня неоднозначно покосился, будто я приставучий ребёнок, только что наделавший в штаны. А мне было даже не столько обидно, сколько… неловко.

Да ну что за деееень такооооой?…