Наше «время Босха» — 2023

…нельзя сражаться против врага,

не зная его оружие.

Жан Мабир

1

3 ноября 1929 г. Иосиф Виссарионович Сталин опубликовал знаменитую статью «Год великого перелома». В ней, подводя итоги года, он писал: «Истёкший год был годом великого перелома. На всех фронтах социалистического строительства. Отступление (НЭП) закончилось, надо повести успешное наступление на капиталистические элементы» (Сталин, 1949:118)[1].

1929 г. был действительно переломным в истории СССР — без этого перелома и СССР, скорее всего, не было бы. В том году произошло много судьбоносных событий: из страны на пароходе «Ильич» (ранее назывался «Николай II») в Турцию был выдворен Л.Д. Троцкий; в апреле на объединённом Пленуме ЦК и ЦКК начался, а в ноябре на Пленуме ЦК закончился разгром «правых» (бухаринцев); был отменён НЭП; всерьёз стартовала коллективизация.

В мире 1929 г. тоже был переломным. Директор Центрального банка Англии Монтэгю Норман закрыл Британскую империю (25 % мирового рынка) от «внешнего мира», т.е. вотчину условных Ротшильдов от условных Рокфеллеров и от США как главного бенефициара Первой мировой войны. По сути, это была попытка Великобритании взять реванш у США, а финансового капитала — у промышленного. С этого момента разрушение Британской империи стало задачей № 1 США, а американо-британское соперничество покатилось к новой мировой войне. Следствием «трансформирующего события», организованного Норманом, стали — вопреки замыслам Нормана — подъём советской и германской экономик (США вкладывались в СССР и Третий рейх, готовя новую мировую войну) и Вторая мировая война, которая плавно перетекла в Холодную. 1929 г. определил ход истории на целых 60 лет — до 1989 г., когда Горбачёв с 1 по 3 декабря сдал в Ватикане и на Мальте соцлагерь Западу.

Для нас важна фраза Сталина о развёртывании наступления на «капиталистические элементы», т.е. на капитализм. Это наступление развёртывала антикапиталистическая советская власть. В то же время и действия той части американских верхов, чьим ставленником был Ф.Д. Рузвельт, были наступлением на «капиталистические элементы» — финансовые. Но это было наступление не социализма на капитализм, а одних «капиталистических элементов», промышленных, — на другие, финансовые. В этом противостоянии Сталин, СССР выступали тактическим союзником мирового (американского) промышленного капитала.

2020 г. тоже год великого перелома, и, пожалуй, покруче, чем 1929 г.: тогда имел место структурный кризис капитализма, сейчас — системный, причём в его терминальной стадии. Сегодня мы тоже видим развёртывающееся наступление на капитализм, только ведут его не социалисты советского типа (их давно нет) и не капиталисты-промышленники, а совсем другие силы, которые стремятся обнулить и промышленный капитал, и финансовый, и капитал с частной собственностью вообще. В качестве орудия они используют эпидемию коронавируса, объявленную пандемией, а точнее, те средства, которые направлены якобы на борьбу с пандемией, а на самом деле представляют собой комплекс, нацеленный на демонтаж капитализма. Процесс этот в медленном темпе идёт с самого начала XXI в., а во многом и раньше. Рукотворная социальная катастрофа, поводом к которой стал ковид, лишь резко ускорила и обострила этот процесс, 2020 г. лишь провёл жирную черту под капитализмом. Скорее всего, этот год определит ход истории на ближайшие 50–60 лет.

Эпидемия не единственное сверхсобытие 2020 г. С коронабесием тесно связаны вспышка насилия в США в мае-августе (флойдобесие) и де-факто свержение Трампа — ультраглобалисты прогнули Америку, взяв реванш за поражение X. Клинтон в 2016 г. Сюда же следует отнести резкое обострение американо-китайских отношений, несмотря на то что Китай явно играл на Байдена против Трампа. Ещё три события хотя и носят мировой или как минимум макрорегиональный характер, непосредственно затрагивают интересы России. Это попытка госпереворота в Беларуси как составная часть реализации британско-польского проекта «Новая Речь Посполита»; это конфликт по поводу Карабаха между Азербайджаном и Арменией как часть реализации британско-турецкого проекта «Новая Османская империя»; это обострение ситуации на Ближнем и Среднем Востоке с прицелом на Центральную Азию как часть реализации британского проекта «Большой Вазиристан».

Итак, 2020 г. — год переломный и очень интересный. Однако нельзя объять необъятное. Поэтому основное внимание я уделю эпидемии и мерам борьбы с ней как средству разрушения, обнуления старого мира, т.е., по сути, капитализма. Для этого нам понадобится взглянуть на программные работы ультраглобалистов, таких как К. Шваб, Т. Маллере и Ф. Закариа, — в них, по сути, изложены программа сброса доковидного мира и основные параметры мира «новой нормальности». Я также вкратце остановлюсь на наиболее серьёзной структуре, продавливающей проект инклюзивного капитализма. Последний, как и стейкхолдерский капитализм a la Шваб, представляет собой, вопреки термину и риторике, не что иное, как одновременно средство уничтожения капитализма и раннюю версию посткапиталистического строя. После этого мы проанализируем направления главных ударов «демонтажников-высотников» капитализма и рассмотрим те силы, которые за ними стоят. Ну и в конце — очень кратко о геополитических сдвигах 2020 г.: о британских проектах и их долгосрочных последствиях для соответствующих регионов и Российской Федерации.

2

Курс на демонтаж или как минимум на «редактирование» капитализма как системы берёт своё начало в 1970-х гг. Серьёзные проблемы, с которыми столкнулась капсистема, были зафиксированы в Первом докладе Римскому клубу в 1972 г. Он имел символическое название — «Пределы роста». Его авторы утверждали, что человечество (читай: капитализм) подошло (подошёл) к своим пределам и необходимо кардинально менять модель развития: именем экологии сокращать население и потребление, затормозить промышленный рост и провести деиндустриализацию промышленного ядра капсистемы.

Если в «Пределах роста» речь шла об экономической трансформации капсистемы, то в написанном в 1975 г. по заказу «Трёхсторонней комиссии» докладе речь шла уже о политике. Авторы доклада заявляли, что главной опасностью для Запада является не внешняя угроза, т.е. СССР, а внутренняя — избыток демократии. Он угрожает самим основам западного (читай: капиталистического) общества, а потому необходимо снизить уровень демократизации западного общества, внести определённую апатию в массы и в пропаганде и СМИ сделать акцент на то, что демократия — это не только принцип, но и технология и помимо неё существуют другие принципы и технологии.

Таким образом, в первой половине 1970-х гг. мировая верхушка сформулировала ряд проектно-конструкторских задач серьёзной политико-экономической модификации капитализма (и мировой системы в целом) в интересах верхов. Однако до тех пор, пока существовал системный антикапитализм (СССР, соцлагерь), возможности подобной модификации, которая, по сути, означала реванш, контрнаступление элит после почти 200 лет наступления низов, простонародья, добившегося от верхов серьёзных уступок, были ограничены. Поэтому была сделана попытка вовлечь советскую номенклатуру в протоглобальные процессы по линии Римского клуба (экология, мировое управление) посредством детанта («разрядки напряжённости»). Однако быстрого успеха это направление не сулило, а время работало против Запада.

В начале 1980-х гг. три группы американских экспертов, работавших независимо друг от друга по заказу Р. Рейгана, дали практически одинаковый по своим результатам анализ развития мировой системы на ближайшие 10–15 лет, и прогнозы эти были крайне неутешительны для США и для Запада в целом. На 1987 г. прогнозировалась первая волна мирового кризиса, на 1993–1994 гг. — вторая, ещё более серьёзная. Согласно прогнозам, социалистическая часть мировой экономики должна была переносить кризис легче, чем капиталистическая: падение производства на 10–12 % против 20–22 %. Социально-политические последствия для Запада определялись как следующие: высокая вероятность прихода к власти коммунистов (самостоятельно или в качестве лидеров блока левых сил) в Италии и Франции; левых лейбористов в Великобритании; в США прогнозировались массовые негритянские бунты в крупнейших городах. С момента получения прогноза Рейганом максимальное ослабление СССР, причём путём не внешнего сдерживания и отбрасывания как ранее, а — внимание! — изменения социально-экономического строя в интересах США стало императивом американской политики.

К этому времени в самом СССР сформировали кластер интересов (часть номенклатуры, часть КГБ, «теневой капитал»), ориентированный на изменение социально-экономического строя СССР. Формой реализации этих интересов, в краткосрочной перспективе совпадавшей с интересами части мировой верхушки, стала горбачёвщина. Однако уже в 1988 г. ситуация вышла из-под контроля «советского сегмента» антисоветского проекта, и всё закончилось разрушением СССР, оформлением в РФ криминально-коррупционного капитализма, установлением во времена ельцинщины внешнего управления, посредством которого шло разграбление России. Оно отодвинуло предсказанный аналитиками кризис почти на 20 лет, однако в 2008 г. он пришёл. Кризис залили триллионами долларов, т.е. закрыли котёл крышкой — и только. Ни котёл, ни силу огня не поменяли. По сути, с 2008 г. пошёл обратный отсчёт времени для капсистемы. В течение 10 лет ситуация становилась всё более острой.

В 2018 г. под эгидой Агентства национальной безопасности (АНБ) США в Институте сложности Санта Фе была проведена конференция «Риски уязвимого мира», в которой приняли участие руководители корпораций, банков, разведчики, эксперты. Рассматривались вопросы экономики, финансов, искусственного интеллекта, демографии, изменения климата.

Обсуждались проблемы экономики, финансов, промышленности (кстати, была разгромлена «теория» «четвёртой промышленной революции» К. Шваба), опасности искусственного интеллекта, демографии, климата. Разбирались возможные варианты (теории) выхода из кризиса. Были предложены: 1) теория оптимизации (человечество успешно блокирует угрозы и движется вперёд); 2) революционная теория (человечество совершает технический прорыв и выходит на новый уровень развития); 3) теория катастрофы; 4) теория антропологического перехода (разделение человечества на две группы — верхнюю и нижнюю — с таким уровнем неравенства и различий, который напоминает различия между биологическими видами.

Первые две теории участники отвергли как малореальные по причине большой вероятности геоклиматической катастрофы, с одной стороны, и — в ещё большей степени — снижения интеллектуального и творческого потенциала мировых элит — с другой. С последним тезисом не могу не согласиться: деградация политического поколения обам, байденов, меркель, макронов и других очевидна в сравнении не только с поколением Черчиллей, де Голлей, Кеннеди и других, но и со сменившим их поколением Миттерана, Рейгана, Тэтчер, Коля, Ширака, Буша-старшего.

Впрочем, дело не только в элитах. Участники конференции, сославшись на исследования швейцарских и израильских учёных, отметили, что за последние 100 лет благодаря пропаганде, деятельности СМИ и жёсткому социальному контролю (то, что М. Фуко называл системой surveiller et punir — «надзирать и карать»), поведение людей, по крайней мере на Западе, сознательно стандартизировалось. В результате человеческое разнообразие личности на Западе было подавлено, вытеснено и заменено автоматическим и инстинктивным поведением человеческой массы. Иными словами, ни элиты, ни массы Запада не способны не только к революционному преобразованию, но даже к оптимизации (в обычном, а не неолиберальном смысле слова). Поэтому 55 % участников конференции пришли к выводу о наибольшей вероятности реализации «катастрофической теории». Если же катастрофы удастся избежать или её результаты будут не столь фатальны, 25 % участников высказались за желательность реализации схемы — внимание! — «антропологического перехода», т.е. формирования общества, состоящего из двух социобиологических каст-слоёв типа элоев и морлоков из «Машины времени» Г. Уэллса. С одной стороны, сверхлюди, живущие в своих анклавах до 120–140 лет, с другой — обслуживающие их «служебные люди» с совсем другими умственными и физическими способностями и более низкой продолжительностью жизни.

3

По сути, конференция в Санта Фе зафиксировала простую вещь: под капитализмом подведена жирная черта, его потенциал исчерпан, и, если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, она должна срочно решить как минимум семь задач, которые вытекают из сложившейся в начале XXI в. ситуации. Суть в следующем. Будучи мировой системой, капитализм впервые в истории создал мировой господствующий класс, способный реализовывать в мировом масштабе проектно-конструкторский подход к социальной реальности. Однако на рубеже XX–XXI вв. возникла противоречивая ситуация. С одной стороны, разрыв между верхами и низами за последние 30–40 лет стал непреодолимым — как в конце Средневековья, в конце существования Старого порядка (конец XVIII в.), в канун эпохи революций 1789–1848 гг., с которой началось наступление низов и средних слоёв во главе с контрэлитами.

Социальная непроходимость, закупоренность социальных сосудов, как показывает история, подводит системы к взрыву; возникла ситуация «двух наций», как во времена Дизраэли, но только не в британском, а в мировом масштабе. С другой стороны, капитал в условиях финансиализма — это уже даже не деньги, а антиденьги, поскольку четыре из пяти основных функций, выполняемых деньгами, утрачены. Мир завален антиденьгами, производство прибыли в виде антиденег идёт безостановочно, но эта эфемерная субстанция во всё меньшей степени гарантирует мировой верхушке сохранение власти и привилегий, тогда как отсутствие социальных лифтов и память о прошлой, сытой жизни значительной части общества во второй половине XX в. сохраняется. Ясно: пока что на нынешнем Постзападе революционной силы, способной опрокинуть верхи, нет. Однако дальнейшее ухудшение ситуации, растущая дороговизна продовольствия, тепла, перемещения в пространстве, т.е. неспособность обеспечить минимальный уровень достатка, может привести к созреванию таких гроздьев гнева, что мало не покажется. Курс на создание ситуации нового, призванного заменить классовый, управляемого конфликта между небелыми низами, активно создаваемыми ультраглобалистами в Европе посредством миграции, и квазинацистскими группами (ответная реакция на миграцию, поощряемая определённой частью правящего слоя) может оказаться контрпродуктивным и полностью разбалансировать систему. Иными словами, «куда ни кинь, всюду клин», и странового решения этого узла противоречий для поздних буржуинов и их тонущего от столкновения с айсбергом Истории «Титаника» нет, теоретически решение может быть только мировым: создание глобальной системы, основанной на присвоении духовных и социальных факторов производства. И если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, то, как показала конференция в Санта Фе, она должна в срочном порядке решить как минимум семь задач.

1. Создать на мировом уровне такую систему, такой новый мировой порядок (НМП), которые сделают необратимыми процессы последних 30–40 лет и результаты, обеспеченные «восстанием элит», и которые закрепят навечно социальный разрыв, превратив в социовидовое (социобиологическое) различие.

2. Превратить капитал, вещественные («материальные») активы во власть в мировом масштабе — в глобальную власть. Поскольку капитализм и его производные — индустриализм (зрелая форма) и финансиализм (поздняя форма) — переживают терминальное состояние, новая система должна быть посткапиталистической (главный объект присвоения — социальные факторы производства / социальное поведение и духовные / информационные потоки, образование, ценности и т. д.), постиндустриальной и постфинансовой («постденежной»); демонтаж капитализма проводится: а) стремительно посредством рукотворной социальной катастрофы; б) под видом создания справедливого «капитализма для всех», общества «новой нормальности».

3. Провести экспроприацию среднего слоя (уничтожить малый и средний бизнес — МСБ), превратив его в часть новых посткапиталистических низов, полностью лишённых собственности на вещественные факторы производства, а в идеале — и личной собственности вообще, что делает их объектом депривации тех, кто контролирует социальное поведение и информационные потоки; поскольку новые системы всегда возникают за чей-то счёт (игра с нулевой суммой) — за счёт тех, кого отсекают от будущего, создание посткапитализма и НМП предполагает кардинальный передел активов между зонами мировой системы, странами и слоями («классами»). Передел выполняет две функции: во-первых, обеспечивает рывок в будущее сильных; во-вторых, не позволяет влиться в их ряды наиболее сильным из слабых, способным воспользоваться кризисной ситуацией, «туманом социальной войны». Ясно, что в ситуации переживающей терминус капсистемы это, с одной стороны, страны полупериферии, с другой — средние и верхне-нижние слои ядра («метрополии») и полупериферии.

Поскольку с конца XX в. решающими факторами самого материального производства становятся нематериальные (невещественные) — социальные (сети) и духовные (информация), — часть мировой верхушки обеспечила себе посредством социальных и информационных платформ монополию на эти факторы, которые, по сути, капиталом не являются, это процессы социального и информационного взаимодействия. Новым посткапиталистическим (на данном этапе — гиперкапиталистическим) господствующим группам капитал как овеществлённый труд не особенно нужен — он не конституирует ведущий уклад. А вот крупный промышленный капитал, мелкий и средний капиталы индустриального и аграрного секторов, а также сектора услуг (бары, рестораны и т.п.) — это проблема. Казалось бы, какая проблема — капитал МСБ? Однако это так только на первый взгляд. Конечно, у каждого среднего и тем более мелкого бизнесмена-собственника-буржуа незначительный капитал, однако в мировом масштабе или даже в масштабе отдельной страны ядра капсистемы — США, Великобритания, Франция, Германия — суммарно это значительные активы. И дело не только в том, что здесь есть чем поживиться в условиях передела. Сам экономический передел в значительной степени преследует внеэкономические цели: до тех пор пока в руках МСБ имеются собственность и небольшой капитал, он имеет пусть не мощный, но некий фундамент, некую, пусть слабую, гарантию социальной автономии от системы и не может полностью превратиться в объект отчуждения социальных и духовных производительных сил, на котором будет строиться посткапитализм. Отсюда задача «новонормалов»: подавление промышленного капитала и уничтожение, разорение МСБ; ниже я ещё вернусь к этому важному вопросу.

Проблема, однако, в том, что за последние 200 лет существования буржуазного общества в ядре капитализма на страже интересов значительной части населения худо-бедно (причём по мере эволюции капитализма и особенно после разрушения СССР всё хуже и беднее) стояли такие инструменты как государство, политика, гражданское общество, идеология (либеральная) — институты эпохи Модерна, представляющие собой результат классовых завоеваний средних слоев («мидлов») и работяг. Отсюда задача мировой верхушки: демонтаж и разрушение институтов эпохи Модерна, а также демократических и конституционных прав, гарантирующих их существование. В равной степени наряду с раздемократизацией необходима деидеологизация общества.

За последние 200 лет люди на Западе привыкли к существованию названных выше институтов. Более того, многие десятилетия Homo Occidentalis'y внушали, что это — высшие ценности, это суть, «соль земли западной». Разрушение этих форм предполагает обоснование этого процесса. Задача трудная, однако к её решению можно подойти нелинейно: не изобретать сложные рациональные схемы, а пойти по пути оглупления, дерационализации человека, снижения его уровня образования и психологического упрощения вплоть до оскотинивания посредством низкопробных развлечений, нагнетания социальных страхов, обрушения на него мусорной информации, запутывания с помощью постправды. Упрощение образования и примитивизация психологии, т.е. намеренная наведённая деградация духовной сферы, связана ещё и с тем, что именно духовные факторы производства (образование, наука, психологическая сложность) становятся главными, а потому установление монополии на них господствующим меньшинством и лишение их большинства является одним из способов/процессов формирования НМП. Разрушение образования и науки в современном мире и концентрация развитых научно-образовательных форм в закрытых и полузакрытых структурах — это тоже глобальный передел активов, только нематериальных.

4. Сократить население планеты (экономия ресурсов, облегчение социального контроля); сконцентрировать основную массу населения в огромных агломерациях — мегаполисах (упрощение контроля); сократить потребление основной части оставшегося населения (иерархически-ранжированный доступ к продовольствию, воде, теплу, бытовой технике, транспортным средствам и т. д.).

5. Поставить низы под полный контроль (биомедицинский — «санитарно-щитовой», электронный, информационный), превратив их, по сути, в особый социобиологический тип (вид) «служебных людей».

6. Существенно снизить, затормозить экономическое и научно-техническое развитие, усилить тенденции к упрощению (архаизации) жизни, быта, культуры основной массы населения (средства — дебилизирующая «субкультура» развлечений, обезволивающего расслабления, виртореальности; Ст. Лем в «Сумме технологии» называл это фантоматикой). Цель — переформатирование человека, превращение его в нечто синтетическое — без пола, культуры, истории; главная помеха на этом пути — христианство с его культурой совести, которую глобалисты стремятся подменить культурой стыда, — это в этике; в эстетике — навязывание уродства в качестве нормы (body positive и т.п.). Переформатированию человека и общества должно предшествовать (в качестве conditio sine qua поп) его оглупление, упрощение. И это в тем большей степени, чем больше деградирует правящий слой. Поясню.

Согласно закону Эшби — Шеннона — Винера, управляющая (под)система должна быть сложнее и мощнее управляемой (под)системы, иначе она не сохранит свои позиции. Поскольку за последние полвека управляющая система (доминат) Запада, превратившегося в Постзапад, деградировала и само это превращение есть процесс и результат деградации, а также поскольку по системным и субъектным причинам она не может обеспечить превосходство в сложности, единственным способом сохранения власти для неё является насильственное упрощение мировой системы на большинстве уровней и во всех основных сферах: властной, социальной, экономической, духовной (культура, социальная психология), интеллектуальной (наука и образование). Такой способ и путь восстановления управляемости требует от мировой верхушки столкнуть в упадок, в деградацию около 75–80 % населения, а само население сократить до управляемых величин (т.е. тоже примерно на 75–80 %). Сложная же часть должна ужаться количественно и качественно.

7. Установить контроль над эволюцией общества как социального организма, над психосферой и человеком как биосоциальным видом.

Зная, как часто за последние полвека ситуация выходила из-под контроля правящих элит, как восстания низов и возглавляемые контрэлитами революции ставили положение верхушки под угрозу, сегодняшний императив новонормалов — исключить саму возможность неконтролируемых процессов.

Решение этой семёрки задач и будет означать создание НМП, необходимость которого Дж. Буш-старший провозгласил ещё в 1991 г.

Обычно новые структуры капиталистической системы возникали/создавались в ходе/посредством мировых войн. Однако, во-первых, нынешний кризис не структурный, а системный, причём в его терминальной фазе. Во-вторых, мировая война не сможет решить указанные выше проблемы ввиду их масштаба и системного характера кризиса. В-третьих, ясно, что в нынешних условиях средством не может быть война: мир — это не большое Конго, где Вторая конголезская война (1998–2002 гг.) срезала «демографический горб» почти в 5 млн человек, и даже не большой Ближний Восток. Однако война не единственная форма социальной катастрофы, есть и другие, например пандемия. В 2010 г. идеолог мондиализма Жак Аттали назвал пандемию одним из лучших средств создания нового мирового порядка (НМП). В том же году аналогичная мысль прозвучала в известном докладе Фонда Рокфеллеров.

Иными словами, для запуска социальной катастрофы, например пандемии, а точнее, тех мер, которые, используя пандемию в качестве предлога, могут ввергнуть мир в катастрофу, в то, что Лео Штраус называл «конструктивным хаосом», а Майкл Ледин — «созидательным разрушением», нужен триггер. В своё время министр обороны США Дональд Рамсфелд откровенно высказался в том духе, что для изменения развития человечества нужно некое «трансформирующее событие» (transforming event). Он поучал, что трансформирующее событие необходимо делать так. Будем говорить, что Китай нанесёт биологический удар по нам и что мы в связи с этим меняем человечество, потому что нужно спасаться. По указанию Рамсфелда был подготовлен соответствующий документ под названием «Красный рассвет». В 2020 г. так оно всё и вышло — по Рамсфелду: в «пандемии» обвинили Китай, всё свалили на уханьскую лабораторию, но при этом почему-то обходят стороной серьёзную утечку из лаборатории «Форт Детрик» ещё в июне 2019 г.

В октябре 2019 г. Фонд Билла и Мелинды Гейтс (тот самый, который в 2011 г., как сообщала газета Sovereign Independence, говорил о сокращении населения, депопуляции планеты посредством обязательной, т.е. насильственной, вакцинации) провёл «учения» «Событие 201» (Event 201), в которых отрабатывались действия «мирового сообщества» по борьбе с пандемией коронавируса. Как по заказу, в последний день 2019 г. в Китае был зафиксирован первый случай заболевания коронавирусной инфекцией, в марте 2020 г. без достаточных на то оснований ВОЗ объявила пандемию. Правительства всех стран, за исключением Беларуси и Швеции, взяли под козырёк — и понеслось, «расплясались, разгулялись бесы»: локдауны, социальная дистанция, маски, короче говоря, всё по докладу Фонда Рокфеллеров 2010 г. и учениям 2019 г.

В данной работе я не буду обсуждать медицинские вопросы, связанные с вирусом, при всей их важности. Я лишь зафиксирую их и выскажу своё мнение.

До сих пор не выделен вирус, так сказать, живьём: всё, что есть, — это компьютерная модель. И это несмотря на то, что за выделение вируса назначена премия 225 тыс. евро. Неясно, имеем мы дело с природным вирусом или искусственным. Скорее второе. Если так, то опять же неясно, его распространение — это утечка или вирус был выпущен сознательно в качестве эдакого «танталуса». Важно следующее: с марта 2020 г. стартовало то, что очень быстро окрестили «новой нормальностью», поторопившись при этом заявить, что к старой нормальности возврата не будет.

4

То, каким будет (точнее, должен быть) этот строй и как он будет создаваться, изложил уже летом 2020 г. организатор и директор Давосского экономического форума К. Шваб в соавторстве с неким Т. Маллере в книге «Ковид-19. Великое обнуление» [2](«обнуление», «сброс» — именно так, а не как «перезагрузка» нужно переводить слово reset). В ней сформулирована целая программа создания нового мирового порядка (НМП), который должен быть сконструирован по неомальтузианским лекалам и под видом и посредством стейкхолдерского (ещё в одной версии — инклюзивного, т.е. всеохватывающего) капитализма на самом деле должен похоронить капитализм и создать на его руинах новый строй. Таким образом, книга — это не только программа строительства нового, но и план уничтожения старого, по сути, это хроника объявленной смерти старого капиталистического мира.

Программа эта изложена в книге предельно откровенно, можно сказать, цинично, поэтому имеет смысл внимательно взглянуть и на неё, и на похожую программу проталкивателей так называемого инклюзивного капитализма, и на структуры, которые навязывают миру обнуление и инклюзивный капитализм, а уже после этого проанализировать, какие конкретно группы и структуры мировой верхушки скрываются за этими планами. И, конечно же, поговорить о противоречиях внутри мировой верхушки по вопросу о том, кто кого отсечёт от будущего, поскольку объектом развёртывающегося обнуления, сброса, сноса являются не только средние слои и национальные государства, но и значительная часть мирового правящего слоя.

Для Шваба (и ультраглобалистов, чьи интересы он представляет) ковид не является экзистенциальной угрозой, но даёт шанс полного обнуления, сброса старого мира, перезапуска Истории и построения Нового мира. Новонормальный мир должен формироваться по следующим направлениям: 1) борьба с вызванными человеком климатическими изменениями (читай: подавление промышленности и связанных с ней социальных слоёв и государства); 2) зелёная экономика (читай: деиндустриализация и сокращение населения планеты); 3) гендерное равенство (читай: стремление а) расколоть общество, внедрив в него конфликт на межполовой основе; б) заставить женщин поголовно работать); 4) борьба за права ЛГБТ-сообщества (здесь всё ясно)[3].

В программе Шваба есть серьёзное противоречие: при всех славословиях в адрес новонормального мира, при всех заклинаниях о его необходимости, картина, которую рисует «давосец», не просто не радужная, а страшноватая. Скрыть этого Шваб не может и вынужден выкручиваться с помощью малообоснованных и ничего не значащих оговорок типа: «я надеюсь, этот вопрос как-то решится», «я надеюсь на благоразумие элит», «возможно, такого варианта всё же удастся избежать» и т.п. Читаешь это, и хочется спросить: самому-то верится? Сомневаюсь. Но чего не наплетёшь, лишь бы продавить необходимость нового мирового порядка.

Вот каковы параметры дивного новонормального мира по Швабу.

1. Меры и нормы ужесточённого контроля над людьми, по сути нарушающие их права и гражданские свободы, сохранятся и в постковидном мире. Заявляя, что новый мир будет более справедливым и в нём произойдёт перераспределение богатств от верхов к низам, Шваб тут же опровергает свой тезис: «Неверно считать COVID великим уравнителем, напротив, он усилит существующие формы неравенства: социальные, медицинские, психологические. В постпандемическом мире в ущерб бедным слоям в наилучшем положении окажутся прежде всего производители лекарств и владельцы больниц. Главным бенефициаром Большого сброса станет БигТек: структуры, которые мониторят и обеспечивают здоровье (БигФарма); страховые компании; автоматизированная/роботизированная промышленность; компании, связанные с компьютерами плюс информационные платформы («экосистемы»), — крупные и сверхкрупные корпорации, которые должны поглотить правительства или превратить их в свою внешнюю скорлупу, на которую будут сыпаться все шишки. На самом деле COVID — великий усилитель неравенства, антиуравнитель (unequalizer)».[4]

Впрочем, куда уж дальше? В Америке неравенство нарастает стремительно (хотя не так стремительно, как в РФ). С 1967 по 2020 г., пишет американский журналист и политолог Ф. Закариа, индекс Джини в США вырос на 22 %, а если брать верхние 1 %, то ещё больше; впрочем, это общемировая тенденция. Если в 1970 г. верхний 1 % контролировал 10 % национального дохода, а в 2020 г. — 20 %, то нижние 20 % соответственно 22 % и 15 %. В США верхние 10 % владеют почти 70 % национального богатства, а нижние 50 % — 1,5 %[5]. В этом плане США ближе к Бразилии, Индии и РФ, чем к Дании или Германии. COVID это неравенство ещё более усилит. При этом речь должна идти о неравенстве не только между социальными и возрастными группами, но также между государствами, слоями, корпорациями, компаниями. Закариа особо подчёркивает ускоренное COVID’om расслоение именно между компаниями. Это вообще одна из тенденций XXI в.: с 2001 по 2013 г. в странах Севера 5 % наиболее производительных предприятий увеличили производительность на 33 %, 5 % топ-компаний в сфере услуг — на 44 %, остальные — соответственно на 7 % и 5 %. В современном мире, пишет Закариа, не small is beautiful, a big is beautiful. «ИКЕА» и «Фольксваген» имеют больше шансов зайти на рынки Китая и Индонезии, чем небольшие фирмы, к тому же к услугам мегакорпораций — лоббисты и дорогие юридические фирмы.[6].Из всего этого ясно: с учётом картины, которую рисует Шваб, неравенство при посткапитализме усилится навсегда; измениться эта ситуация может только в результате широкомасштабной борьбы нижних и средних групп общества. И действительно, им ничего другого не остаётся.

2. Макроэкономическое и макросоциальное выздоровление экономики и рынка рабочей силы в глобальном масштабе займёт, согласно Швабу, около 40 лет, т.е. время жизни двух поколений. Роботизация/автоматизация ещё более ухудшит положение работника, отсюда — рост структурной безработицы и кризис занятости молодёжи, т.е. той силы, которой Шваб отводит главную роль в строительстве нового мира[7].

Итак, производство в большей части экономических секторов Постзапада вообще и США в частности в новонормальном мире будет снижаться. Чтобы примирить эту очевидную тенденцию с насущной необходимостью возникновения/создания этого мира, Шваб прибегает к иезуитской логике, смысл которой прост: давайте меньше потреблять. «COVID-пауза, — пишет Шваб, — предоставила людям возможность задуматься о том, что является настоящей ценностью, что может служить компасом в определении движения к прогрессу и двигателем (driver) этого процесса. Доступное здравоохранение и прочные социальные связи значительно больше определяют счастье, чем материальное потребление»[8]. Вроде бы правильные слова говорит нам идеолог обнуления, но надо помнить, что это слова человека, купающегося в материальном достатке, человека из давосской тусовки, о которой один британский журнал написал: это представления глобальной элиты, которая подчёркивает важность борьбы с изменением климата, летая на частных самолётах, разглагольствует о борьбе с голодом, поедая бутерброды с икрой и запивая их шампанским «Вдова Клико», говорит о необходимости борьбы с бедностью и неравенством, будучи со всех сторон окружена огромным количеством прислуги.

Заявляя своё отношение к «настоящим ценностям», Шваб призывает, полностью пересмотрев западную культуру потребления, покончить с консьюмеризмом вообще, потреблять меньше, перейдя — внимание! — от роста (growth) к «неросту» («росту вспять» — degrowth)[9]. В самом начале 1970-х гг. околонаучные жулики — неомальтузианцы из Римского клуба — в «Первом докладе Римскому клубу» попытались продвинуть теорию (и стратегию) так называемого «нулевого роста». Эта теория обосновывалась необходимостью всех стран тратить половину ВВП на экологические нужды, иначе миру грозит экологическая катастрофа. Такой подход обрекал бедные страны на безнадёжное, навсегдашнее отставание от первого мира, сокращение производства и потребления и депопуляцию. Тогда, в 1970-е гг., с «нулевым ростом» не получилось: ситуация не созрела, да и сам факт существования СССР мешал. И схему на время отложили, а через полвека вытащили из сундука, смахнули пыль и — voila.

Шваб оказался не первым реаниматором «нулевого роста», от которого прямая линия прочерчивается до «обнуления», правда, теперь это касается не только бывшего третьего мира (нынешнего Юга), а всего мира в целом. Первыми оказались 1100 экспертов, подписавших в мае 2020 г. в Великобритании открытое письмо, по сути, манифест, призывающий к «стратегии нероста» (degrowth strategy)[10]. Эксперты заявили о необходимости принять «демократически спланированное» и в то же время «ориентированное на устойчивый рост» (глобалистский эвфемизм для приведения населения планеты в соответствие с ресурсами, т.е. сокращения мирового населения до 2 млрд минимум) и — внимание! — на «равенство в снижении качества экономики». Задача, согласно манифесту, создать «экономику сниженного качества» (downscaling economy)[11], которая — это уже добавляет Шваб, восторженно приветствующий программу манифеста, — «приведёт нас к будущему, в котором мы можем жить лучше, довольствуясь меньшим» (where we can live better with less). И в качестве положительного примера такой счастливой жизни по «третьему разряду» Шваб приводит жизнь аргентинцев в Патагонии — довольно суровом краю. Вот, оказывается, к чему надо стремиться на пути преодоления консьюмеризма и строительства нового мира.

«Патагонизация» — это рецепт Шваба для всего Юга (за исключением анклавов «Север-на-Юге» типа Сингапура или плавучих городов для сверхбогатых), а также для некоторых частей Северной Америки, Западной и Восточной Европы и, конечно же, для РФ. Как может выглядеть «патагонизация» РФ, хорошо показано в романах Олега Маркеева «Неучтённый фактор» и Беркем аль-Атоми «Мародёр» и «Каратель». Северу, богатому миру предлагается другой рецепт — японификация. Модель — Япония в том виде, в каком она существует сегодня, т.е. после получения страшного удара 1990-х гг. по своей экономике от США. Этот вид определяется следующими характеристиками: 1) структурно слабый спрос, т.е. пониженный уровень потребления; 2) очень низкий уровень инфляции; 3) сверхнизкая процентная ставка[12]. Шваб уверен, что в будущем, ближайшем и не очень, наиболее развитым странам придётся пережить японификацию, и это вовсе не плохо.

И японификация, и патагонизация в показателях ВВП означают регресс, деградацию, что делает картину ещё более мрачной и бесперспективной. Но и здесь Шваб находит «решение»: чтобы картина новонормального мира не выглядела кошмарной сквозь призму ВВП, этот показатель нужно изменить, подогнав под реальность, или вообще от него отказаться. Шваб пишет об этом открыто: «По мере того как растёт неравенство, а технический прогресс всё более увеличивает дальнейшую поляризацию, ВВП (и ВВП на душу населения) становится всё менее полезным (курсив мой — А. Ф.) показателем уровня жизни»[13]. Логика здесь проста: если ВВП и ВВП на душу населения наглядно демонстрируют деградацию, от них как от показателей необходимо отказаться и заказать «новое платье короля». Какое — Шваб ещё не придумал.

3. Самое важное в программе Шваба — переход от акционерного капитала (shareholder capital) к стейкхолдерскому [stakeholder)[14]. Скажу сразу: стейкхолдерский капитал(изм) есть не что иное, как средство уничтожения капитализма и создания посткапиталистического НМП таким образом, чтобы верхи мировой капсистемы сохранили свою власть и привилегии и поставили население, сокращённое до 2 млрд, под намного более жёсткий контроль, чем сегодня. Но обо всём по порядку.

От акционера-дольщика (shareholder) стейкхолдер отличается тем, что если первый — это владелец акций, собственник, то второй — это лицо, не имеющее собственности, а просто заинтересованное в том, чтобы данный бизнес (или данная фирма) функционировал нормально, и либо терпящее убытки, либо испытывающее ущерб в случае его (её) плохого функционирования. Стейкхолдером может быть директор-несобственник, подрядчик, субподрядчик, просто житель того района, где расположено то или иное предприятие, наносящее вред природной среде. Но в любом случае (и это крайне важно, доминанта) стейкхолдер не является собственником, он всего лишь участник.

Шваб определяет стейкхолдеров как «вторичных участников огромного коммерческого проекта», первичные участники — это собственники, причём крупные, — корпорации-монополисты, стремящиеся подавить конкуренцию и рынок. Ну а что происходит с вторичными участниками коммерческого проекта, рынка в случае установления на нём монополии или олигополии, объяснять не надо; стейкхолдер — это даже не игрок, а пешка на вылет, на жертву, расходный материал рынка. Впервые Шваб написал о стейкхолдерах в 1971 г., однако в течение почти полувека этот сюжет особого интереса не вызывал. И вдруг в 2019 и 2020 гг. «раздался залп». В марте 2020 г. в газете Financial Times, рупоре крупного, прежде всего финансового британо-американского капитала Шваб призвал к замене «акционерного капитализма» «капитализмом вторичного участия», стейкхолдерским капитализмом, в котором доля — это не акция и не собственность, а, например, гарантированный (государством) базовый доход, у которого жёсткие планки — и нижняя, и верхняя [15].

Ультраглобалисты и те, кто, как Шваб, обслуживает и озвучивает их интересы, активно поддерживают и развивают эту идею, а также пытаются представить стейкхолдерский капитализм как такой, который в создании долгосрочной прибыли стремится учитывать потребности всех заинтересованных лиц — общества и человечества в целом. Согласно Швабу, как минимум три причины диктуют необходимость замены акционерного капитализма, т.е. капитализма собственников, капитализмом участия, который сторонники этой формы тесно увязывают с зелёной экономикой, деиндустриализацией и, по сути, отменой государства как института. Оно (государство) стоит на пути новой нормальности, и места в её мире государству нет: «Всё будут решать никому не подотчётные группы экспертов, причём не только по части медицины. А за ними должны стоять глобальные корпорации с социальной ответственностью»[16].

Здесь необходимо сделать три замечания. Первое: как заметил в ставшей инфобомбой для американского истеблишмента книге «Новая классовая война» Майкл Линд[17], всё больше людей воспринимает экспертов как придаток господствующего класса и не верит им. Второе: история с COVID продемонстрировала отсутствие реального профессионального сообщества экспертов в той же медицине; большая часть так называемых экспертов, которых видят на экранах ТВ люди Постзапада и РФ, — это, за редкими исключениями, ангажированные властью манипуляторы. Третье: лукавит Шваб — не бывает корпораций с социальной ответственностью, только с прибыльной; противоположные утверждения носят пропагандистский характер. Таким образом, на самом деле речь у «сладкоголосой птицы» (пост)буржуинов Шваба идёт о мире мегакорпораций, жёстко контролирующих планету с помощью так называемых экспертов. Государству в этом мире места нет. Но это касается среднесрочной перспективы, для краткосрочной же Шваб вынужден неохотно признать роль государства как репрессивного органа (например, принуждающего к неким непопулярным мерам). Понятно, хозяевам глобализации от государства на переходный к посткапиталистическому строю период нужно только одно: репрессивная мощь, поставленная на службу корпораций. Зигмунт Бауман в работе о глобализации процитировал следующие слова одного из лидеров повстанцев провинции Чьяпас (Мексика), капитана Маркоса, который сказал: «В «кабаре глобализации» государство начинает заниматься стриптизом, и в конце представления на нём остаётся только то, что является крайней необходимостью, — репрессивная мощь»[18].

Особую роль в переходе к миру новой нормальности Шваб отводит трём крупным государствам — США, РФ и КНР. При этом, пишет он, если хоть одно из них выйдет из «проекта», то он, скорее всего, не будет реализован.

Ещё одно ограничение — время. У «новонормальников» есть всего 5–7 лет в запасе, и уже сейчас понятно: борьбу за темп операции они не выигрывают. Если не уложатся в срок, то создать новую нормальность не удастся. Эта мысль Шваба понятна: обнуление — социальный блицкриг, чем дольше затягивается процесс, тем больше он теряет темп, тем больше сопротивление, которого, кстати, как признаёт сам Шваб, он очень опасается.

5

К схеме стейкхолдерского капитализма весьма близка ещё одна, аналогичная по сути и направленности, схема — инклюзивного (т.е. всеохватывающего) капитализма. Её продавливает созданный в декабре 2020 г. «Совет по инклюзивному капитализму с Ватиканом» (Council for inclusive capitalism with Vatican). Формально руководителем, духовным главой считается папа римский Франциск I, координатором и фронтменом — Линн Форестер де Ротшильд.

Под инклюзивным, т.е. включающим, капитализмом понимают социально-экономическую систему, которая работает якобы не на капитал, а на всё население планеты[19]: все в мире становятся «включёнными капиталистами» за счёт и путём, как и в случае со стейкхолдерским капитализмом, фактического лишения собственности, причём не только частной, но и личной. Разумеется, это не распространяется на мировую верхушку, которая сохранит власть, привилегии и собственность на социальные и духовные факторы производства, которая совпадает с властью.

Официальная цель Совета — «строительство справедливого и инклюзивного общества и экономики, устойчивой экономической системы, которая работает в интересах всего человечества»[20]; все жители планеты (бизнесмены, чиновники, потребители, местные сообщества и т. д.) становятся стейкхолдерами; прибыль не отменяется, а ставится на службу всем землянам, работает в их интересах. Лозунг: People, Planet, Principles of Government, Prosperity. Всего структуры, стоящие за Советом, имеют капитализацию 2,1 трлн долл., совокупный доход — 10,5 трлн долл.; в 163 странах на них работают 200 млн рабочих[21].

Возглавляют Совет 27 Стражей (Guardians). Почему 27? Ответ, на мой взгляд, лежит на поверхности — как похищенное письмо в рассказе Эдгара По. В 2007 г. учёные из Швейцарского государственного технологического университета (Цюрих) под руководством Джеймса Глаттфелдерса ввели данные о 37 млн корпораций, их «дочках» и частных инвесторах в суперкомпьютер Orbis 2007. Было быстро выявлено ядро — 43 060 корпораций, работающих во всём мире. У этого ядра было своё — 1318 компаний, контролирующих 20 % мирового дохода плюс владеющих и контролирующих акции большинства крупных корпораций (ещё 60 % дохода). Внутри этого ядра — суперъядро — 147 корпораций, щупальца которых охватывают все 1318. Эти 147 (75 % из них — это банки) тесно связаны друг с другом, составляя, по сути, единое целое и контролируя 40 % мирового дохода и все основные мировые СМИ. Наконец, у этих 147 есть своеобразная голова, мозг — 27 банков и корпораций, суперхозяева. Их представители и представлены в Совете.

Дела и биографии самой Линн Форестер де Ротшильд и большинства из 27 стражей смотрятся не очень благовидно, особенно если учесть, что все эти люди подчёркивают: они — стражи морали, в высшей степени достойные и порядочные люди. Начнём с мадам. Ныне она владелица состояния своего покойного мужа Эвелина де Ротшильда, а также журнала The Economist, она же — член Совета по международным отношениям (США), Ассоциации внешней политики (США), Института международных отношений (Великобритания), Института стратегических исследований (Великобритания) и Международного консультативного совета Asia House[22].

В 1998 г. на встрече Бильдербергского клуба в Шотландии человек Рокфеллеров Киссинджер познакомил свою протеже Линн Форестер (кстати, Шваб тоже протеже Киссинджера) с Эвелином Робертом де Ротшильдом (похоже на классическую подводку), и вскоре они поженились — вышедшая из среды рабочего класса и сделавшая карьеру Линн и миллиардер Ротшильд. Часть медового месяца молодожёны провели по приглашению четы Клинтон в Белом доме. Линн, ярая сторонница Демпартии, в 2008 и 2016 гг. была главным фандрайзером своей подруги, любительницы женщин — от несовершеннолетних «лолиток» до более зрелых дам — Хиллари Клинтон и её советником по экономике.

Самое ранее упоминание о Линн — 1991 г. (она ещё не была замужем за Ротшильдом), тогда она великодушно предоставила в полное пользование своей британской подруге один из своих апартаментов на Манхэттене. Подругу звали Жислейн Максвелл, она была дочерью Роберта Максвелла — медийного магната и агента Моссад (а вообще-то двойного, а возможно, тройного агента). А приехала Жислейн в Нью-Йорк сразу после того, как её отца убили (предположительно, британцы и/или израильтяне). Сегодня — это общеизвестный факт — Жислейн Максвелл получила срок по обвинению в child sex trafficking — траффике детских сексуслуг.

В этом бизнесе она была партнёром Джеффри Эпштейна, поставлявшего детей для сексуслуг политической и шоу-бизнес верхушке США и Постзапада в целом. Эпштейн тоже работал на Моссад. На своём самолёте с красноречивым названием Lolita Express (привет Набокову) он возил развлекаться с детьми международную педофильскую верхушку обоих полов, за что был арестован и якобы повесился в камере, причём сделал это уже со сломанным позвоночником (напоминает историю с бывшим управделами ЦК КПСС Н.Е. Кручиной, выбросившимся осенью 1991 г. из окна со связанными скотчем руками). Во время следствия имя Линн Форестер де Ротшильд всплыло в списке лиц, которые летали на этом самолёте, правда только один раз. А вот имя Билла Клинтона упоминается 25 раз. С Эпштейном Линн связывали дружеские и деловые отношения: вместе они даже создали в 2012 г. структуру Terra Mar, чьей официальной целью было спасение океанов. Сразу после ареста Эпштейна Линн структуру ликвидировала. Одним из доноров Terra Mar был фонд Клинтонов. Ну как можно сомневаться в чистых намерениях подруги столь достойных людей и спасительницы водной среды?

Среди 27 стражей мы видим руководителей крупнейших корпораций, банков, пенсионных фондов, причём большая часть этих руководителей и этих структур замешана в неблаговидных, а то и просто грязных делах и часто фигурирует в различных скандалах, связанных с мошенничеством, вредными, а то и просто смертоносными лекарствами, распространением ГМО-продуктов и т.п.

По сути, 27 — это некий прообраз, черновик полумафиозного мирового правительства, чья заявленная задача — переформатирование мировой системы и создание НМП, за которым вовсе не случайно торчат «уши» семейства Ротшильдов. Ну а фактический глава этого правительства, духовный лидер — папа римский иезуит Франциск I. Прежде чем говорить об этом специфическом папе, зададимся вопросом: как папа и иезуиты связаны с ультраглобалистской повесткой и Ротшильдами? Это только личные отношения Франциска I, которого Энгдаль назвал самым интервенционистским и самым глобалистским папой со времён крестовых походов? Или не только? Не только. Мало кто знает (хотя информация об этом содержится в одном из томов 22-томной Энциклопедии иудаики 1971 г. издания), что один из неафишируемых титулов Ротшильдов — Guardians of the Vatican Treasure, т.е. Стражи казны Ватикана[23]. В своё время именно задолжавший Ротшильдам папа римский Лев XIII (известный энцикликой Rerum Novarum) по наущению Ротшильдов в самом конце XIX в. убедил французское правительство пойти на столь необходимый Великобритании антигерманский союз России и Франции. Сегодня цели союза Ватикана и Ротшильдов намного более амбициозны. Речь идёт ни много ни мало о создании мировой власти под эгидой единой мировой религии во главе с папой римским, и Франциск I наилучшим образом подходит для решения этой задачи.

Франциск (в миру — Хорхе Бергольо, имя навевает воспоминания о главном злодее из романа У. Эко «Имя розы») родился в 1936 г. в Аргентине. С ранних лет — иезуитская школа, затем — карьера в иезуитских структурах. С 2013 г. — папа римский. В 2011–2013 гг. — уже кардинал — Бергольо был священником очень важной и символичной для иезуитов церкви Сан-Беллармино. Роберт Беллармин (1542–1621 гг.) — кардинал-иезуит, идеолог высшей власти иезуитов в мире вообще и десакрализации монархической власти в частности. По его мнению, бог даёт власть не монархам, а народу, и если государь недостоин божественного доверия (а определяют это, конечно же, иезуиты), то народ имеет право его свергнуть. Эта идея, сформулированная задолго до масонов и иллюминатов, позднее легла в основу католической теологии освобождения в Южной Америке. Франциск — её активный приверженец.

Франциск поддерживает все инициативы ультраглобалистов — от зелёной экономики до обязательной вакцинации от COVID. Мне это напоминает жульничество героев фильма «Праздник Св. Иоргена». Это не единственное мошенничество, к которому имеет отношение Франциск I. Он замешан в скандалах, мошенничестве и растратах, связанных с кардиналом Джованни Анджело Беччу (Giovanni Angelo Becciu).

Франциск — сторонник экуменизма, создания чего-то вроде мировой церкви под главенством папы римского. Обоснование этому давно готово: ещё папа Григорий в своей энциклике сформулировал теорию «мирового папского правительства» — власть и религия сливаются. Ясно, что в этом случае в глобальной католической церкви мало что останется от христианства, тем более что именно христианство стоит на пути создания и мировой церкви, и нового мирового порядка, идейно замешанного на оккультизме и сатанизме. В мировой церкви папа автоматически перестаёт быть христианским пастырем и превращается в мирового верховного жреца некоего культа — христианского (или не очень) по форме, но антихристианского, восточного, языческого по сути. Как заметил ещё в 1853 г. преподобный Александр Хислоп, уже тогда папский Рим (думаю, реально намного раньше) превратился в языческий апокалиптический Вавилон, в котором поклонение уже даже не Иисусу Христу, а папе утратило христианский характер и превратилось в нечто, похожее на поклонение ближневосточному богу Нимроду[24]. За последние 170 лет, особенно после Второго Ватиканского собора, ситуация лишь ухудшилась.

Кто-то возразит: да разве может глава католической церкви разрушать церковь? Во-первых, уж если Париж стоил мессы, то в XIX в. мировая власть — тем более. Как заметил И. Валлерстайн, ценности становятся весьма эластичными, когда дело доходит до власти и прибыли (values are very elastic when it concerns power and profit). Во-вторых, а разве во второй половине 1980-х гг. не генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв и обер-идеолог этой партии А.Н. Яковлев работали над её уничтожением ради своей власти в посткоммунистическом и постсоветском вариантах?

Ознакомившись с программами Шваба и инклюзивистов, мы можем сказать: те избыточные с медицинской точки зрения меры, которые все правительства мира, кроме Беларуси и Швеции, ввели именем «пандемии» (карантины, локдауны, самоизоляции граждан, жёсткие меры видеонаблюдения, QR-коды, перевод образования на дистант и многое другое), — это, по сути, реализация программ стейкхолдерства и инклюзивизма. «Новая нормальность» и «новый мировой порядок» суть не что иное, как посткапитализм.

6

7

Наиболее адекватной формой для эксизма и для контролируемой им полностью части социальной пирамиды является биоэкотехнофашизм, или БЭТ-фашизм (введённый мной термин).

Все три составные части БЭТ-фашизма связаны с контролем над человеком. Во-первых, с помощью медицины — биологический контроль («био»); во-вторых, с помощью объявления борьбы с климатической угрозой, якобы вызванной деятельностью человека («эко»); в-третьих, с помощью цифровизации (техно).

Биомедицинский контроль — это ограничение прав и свобод путём объявления пандемий по команде мировой верхушки; уничтожающие ненужные этой верхушке целые сектора экономики локдауны; и, конечно же, это реализация мечты фондов Рокфеллеров, Гейтсов и прочих социопатов — обязательные, т.е. насильственные, вакцинации.

За «био» следует «эко» — борьба за экологию. Экологию, по мнению идеологов БЭТ-фашизма, уничтожает человек. Во-первых, тем, что его много, слишком много едоков потребляют слишком много ресурсов. Во-вторых, своей промышленностью: выбросы углекислого газа «грязной» (т.е. промышленной) экономики ведут к рукотворному изменению климата, что якобы уже сейчас приобрело катастрофический масштаб: ещё чуть-чуть, и если ситуацию не изменить, то — SOS — между 2050 и 2060 гг. будет достигнута точка невозврата. В-третьих, своим сельским хозяйством, особенно животноводством, поскольку коровы выделяют углекислый газ (sic!).

Отсюда — рекомендуемые меры: сокращение населения (т.е. депопуляция), зелёная экономика (т.е. деиндустриализация значительной части мировой экономики); демонтаж целого ряда сельхозотраслей, прежде всего животноводства — замена животных продуктов растительными, белком, получаемым за счёт насекомых, червеобразных и т. д., синтетическими (т.е. искусственными) продуктами. Результатом всего этого должно стать а) сильно сократившееся (а следовательно, потребляющее меньше ресурсов и легче контролируемое) население; б) популяция, живущая на основе деиндустриализированной или упрощённо-индустриализированной футуроархаичной зелёной экономики (опять же экономия ресурсов); в) плохо питающееся (или питающееся низкокачественной, низкокалорийной) пищей население, подверженное болезням, эпидемиям и т.п.

Меры по сокращению населения и деиндустриализации очевидны, их практикуют уже почти полстолетия, прошедшее со времени жульнического неомальтузианского доклада Римскому клубу «Пределы роста». А вот как разделаться с животноводством и заставить людей перейти на растительно-червячно-синтетическую (РЧС) пищу? В принципе, несложно. Достаточно запустить пандемию смертоносного вируса, передающегося от животных (коровы, овцы, свиньи) человеку (опыт уже был — афёра с «коровьим бешенством»), массово забить большую часть мирового поголовья скота как смертельную угрозу человечества («коровий коронавирус») и в качестве компенсации и спасения от голода перейти к производству РЧС-пищи. Не желаете? Умирайте от голода. Сопротивляетесь? Значит, вы — враги человечества. Кстати, по логике «борьбы за климат» роскошью становится не только еда, но также тепло, а во многих регионах мира — вода.

Бэт-фашизм почти идеальная форма для установления контроля над эволюцией.

Подчеркну: изъятие собственности, экспроприация капиталов малого и среднего бизнеса — это важное, но не стратегически главное направление строительства НМП. Главное связано не с контролем над материальным фактором, а с отчуждением духовных факторов производства, установлением контроля над долгосрочным поведением огромных групп населения. Средства — социальная дрессировка посредством нагнетаемого страха (перед «пандемией», новыми «пандемиями»), обезличивание (QR-коды, поголовное ношение масок и т.п.), видеоконтроль. Все эти средства уже протестированы во время коронабесия. Кто-то усомнится: а как возможен контроль над эволюцией? Ещё как возможен, смотря о какой эволюции идёт речь. Как отмечает Сергей Владиславович Кугушев, можно говорить о трёх типах эволюции: традиционной генетической, филетической (эволюция социального поведения), эпигенетической[31]. Изменение традиционной генетической эволюции требует контроля (направляющего воздействия) в течение жизни минимум 10–12 поколений (поколение — 25–30 лет). Открытая Н.В. Тимофеевым-Ресовским и обоснованная Ю.И. Новожёновым филетическая эволюция для своего поворота требует воздействия в течение жизни 6–8 поколений. Эпигенетическую эволюцию специалисты определяют как включение-выключение уже сформировавшихся генов и их настройку. Тем не менее в ходе этого типа эволюции не гены эволюционируют, а посредством внешнего воздействия, корректирующего поведение, усиливается или ослабляется интенсивность работы тех или иных участников генома. Этот тип эволюции требует контролирующего воздействия в течение жизни всего 2–3 поколений. В результате эпигенетически закрепляются устойчивые модели поведения, которые, будучи сформированы, транслируются старшими поколениями младшим, т.е. приобретают чисто социальную форму на уже достигнутом изменении эпигенома. Биологически вшиваемое поведение обретает социальную форму. Экспериментально эпигенетическая эволюция доказана опытами Д.К. Беляева и его коллег по одомашниванию лис.

Контроль над эволюцией, к которому в конечном счёте ведёт реализация леволиберального проекта, навсегда загоняет в ловушки те слои, которые, например, в США создавали Великую Америку 1930-1980-х гг., ту Америку, интересы которой выражает Трамп. Контроль над эволюцией и приход ультраглобалистов к власти как первый шаг к нему отсекает от будущего большую часть населения мира, включая Запад, США. С этой точки зрения позиция Трампа и трампистов оказывается вполне логичной с точки зрения борьбы за то, кто отсечёт кого от посткапиталистического будущего. Трамп — это бунт великой Америки прошлого против Америки финансиалистского настоящего и эксистского будущего. Это битва тех сил, которые стоят за Трампом, за то, чтобы их не отсекли от будущего и так или иначе включили в компромисс, открывающий в Futurum настоящую, а не нарисованную на холсте дверцу. Условный Байден (назовем его «харрисобайден») есть средство ультраглобального подавления этого бунта, но именем не будущего, а компромисса между настоящим и будущим; если Трамп тормозил будущее в интересах прошлого, то харрисобайден притормаживает уже будущее в интересах настоящего. И если Трамп в этой борьбе в качестве массовки использовал средние, средне-нижние и нижние белые слои, то штурмовыми отрядами, хунвейбинами харрисобайденов стали чёрные и цветные низы, BLM (или, как их ещё называют, «негронацисты», «чёрные фашисты»), причём нередко под левыми или леволиберальными лозунгами.

Можно сказать, что трампизм — это ранняя, рыхлая, неразвитая форма сопротивления посткапиталистическому (эксизм, финансиализм) прогрессу тех слоёв и сил, которые он должен утопить, обнулить (или сбросить — to reset), если пользоваться швабовским языком. Поскольку сбрасываемые, обнуляемые — в основном белое население, то в перспективе трампизм или то, во что он превратится, может стать идейным оформлением («идеологией» и стратегией) значительной массы белого населения, противостоящей спайке эксистско-финансовых верхов и чёрных и цветных низов, живущих на их подачки и на средства, перераспределяемые им от «белой середины», — расово-этническая форма классовой борьбы. Объективным союзником трампистов становятся правоконсервативные силы в Западной и Центральной Европе, защищающие традиционные ценности. Неслучайно Стив Бэннон, сыгравший большую роль в создании успешного психоинженерного ресурса QAnon, совершал туры по Европе, налаживая контакты с правыми и консервативными группами.

И здесь от социально-экономической тематики переломного 2020 г. мы переходим к политической. Тут центральное событие — фактический государственный переворот в США, не позволивший Трампу второй раз въехать в Белый дом.

8

25 мая в Миннеаполисе был арестован негр-рецидивист (5 ходок в тюрьму, разбой, наркомания) Дж. Флойд[32]. В больнице он скончался. Медзаключение зафиксировало, что никаких физических данных, что было удушение, нет, мэр Миннеаполиса Дж. Фэй (демократ) ухватился за версию асфиксии: якобы полицейский Д. Шовин 8 мин. 46 сек. душил негра. Четырёх полицейских, задерживавших Флойда, уволили, а Шовина арестовали, позднее ему влепили серьёзный срок. И вот после этих действий мэра в городе начались погромы магазинов и грабежи. В Америке каждый год полицейские (как белые, так и чёрные — в американской полиции, как и в сержантско-младше-офицерском составе армии США много негров) убивают до тысячи правонарушителей, 80–90 % которых негры. До мая 2020 г. реакцией на жёсткие действия полиции по отношению к неграм были в лучшем случае демонстрации и протесты на местном уровне, которые за редкими исключениями довольно быстро прекращались. А тут вдруг общенациональный бунт. Как на заказ — под президентские выборы. На фоне охвативших страну беспорядков в самом Миннеаполисе развернулся фарс флойдобесия. Хоронили бандита в золотом гробу, у которого, стоя на колене, безутешно рыдал мэр города. Местный университет учредил стипендию имени Флойда; место смерти рецидивиста стало точкой паломничества, здесь установили купель, в которой начали крестить людей[33].

Тем временем очень быстро (так быстро, как будто кто-то только и ждал произошедшего и заранее основательно подготовился) всё это привело к взрывному росту весьма хилого до этих событий движения BLM, Black Lives Matter — «Жизни чёрных (тоже) имеют значение». В основе идеологии движения, что бы кто ни говорил, чёрный расизм, негронацизм, т.е. расизм этнического меньшинства. Да, угнетаемого, неравноправного и т.п., но расизм. Представители BLM начали снос памятников (а это уже политика) тем президентам США и деятелям американской истории, которых они заклеймили как рабовладельцев.

То, что за бунтом, восстанием, т.е. за тем, что по-английски можно назвать riot или даже uprising, стоят ультраглобалисты и выражающие их интересы демократы и то, что события эти связаны с попыткой свалить Трампа, т.е. они приурочены к «здесь и сейчас», очевидно. Весьма симптоматичен и показателен тот факт, что больше всего чёрные толпы бесновались в тех штатах и городах, где губернаторы и мэры — демократы, а не республиканцы. Фэй — демократ, и в том, что он сотворил, он получил полную поддержку своих коллег по партии:

— конгрессменши от Миннесоты Ильхан Абдуллах Омар (мусульманки сомалийского происхождения);

— генерального прокурора штата чёрного мусульманина Кита Мориса Эллисона (именно его сменила Омар в Конгрессе; Эллисон был и заместителем председателя Национального комитета Демократической партии, хотел большего, но не получилось);

— губернатора штата Тимоти Джеймса Уолза (белый демократ).

Именно эта компания раздула ситуацию, превратив смерть бандита в широкомасштабный конфликт общеамериканского значения по поводу убийства несчастного чёрного белым полицейским. Совет города (где 12 демократов и 1 «зелёный») по инициативе Иеремии Элисона, сына прокурора, потребовал расформировать местную полицию и создать вместо неё «более гуманную структуру». Это было только на руку погромщикам-мародёрам. Позднее такие требования появились в Чикаго и других городах.

Следующей инициативой «банды четырёх» из Миннесоты стало проведение кампании «Белая Америка на коленях перед чернокожими». Демократы в Конгрессе дружно встали на одно колено и стояли так 8 минут 46 секунд. Минута молчания на похоронах новоявленного мученика Флойда длилась столько же. Одним из первых на колени встал сенильный бывший вице-президент США суперкоррупционер Джозеф Байден.

Пик массовых выступлений после смерти Флойда пришёлся на 5-12 июня — классический семидневный цикл политпсихологических акций/мероприятий; 10 дней понадобились на «разогрев», на «десятидневку ненависти». Обычно через неделю активность начинает затухать. И тут, как по заказу («пиво только что привезли, а воблу только что поймали», как говорил Юрий Деточкин из «Берегись автомобиля»), убили очередного негра. 12 июня в Атланте (Джорджия) Рейшард Брукс пьяным заснул в автомобиле у ресторана Wendy. Автомобиль мешал проезду, вызванные полицейские попытались решить проблему, но Брукс повёл себя агрессивно, вырвал у одного из полицейских электрошокер и в завязавшейся потасовке был убит. Застрелившего его полицейского, как и в случае с Флойдом, без какого-либо расследования уволили; глава полиции Атланты Эрика Шилдс подала в отставку. Ещё неделя на раскрутку в общенациональном масштабе — и новая неделя бунта и погромов с 19 по 26 июня.

Эта вторая неделя более отчётливо выявила то, что было не столь очевидно в начале погромного всплеска, хотя уже кое-что было ясно и тогда. Наблюдатели стали замечать, что среди погромных толп негров не более половины, а порой и меньше. Среди мародёров немало белых, причём нередко именно они организуют акции; были замечены и сняты на видео белые полицейские, подвозившие погромщикам кирпичи. Это лишнее свидетельство того, что чёрный цвет движения лишь форма, ширма, что негронацизм — средство, орудие достижения политических целей определённой — глобалист-ко-финансовой — части белого господствующего класса. Непосредственная краткосрочная цель — свержение Трампа. Причём попытка сделать это была предпринята уже 29 мая, через несколько дней после миннеаполисской истории.

29 мая мятежники попытались организовать «майдан» в Вашингтоне и захватить Белый дом. В этом, по сути, они получили прямую поддержку мэра города Мюриел Баузер и министра обороны Марка Эспера. Первая в самый разгар протестов отозвала десантников, охранявших Белый дом, а второй снял оборону десантников по всему периметру Вашингтона. Однако Трамп надавил, и через час Эспер отменил своё решение. На следующий день, 30 мая, провалилась попытка организовать «майдан» в Филадельфии. Там ситуация была ещё интереснее: ФБР (играет на стороне Трампа, в отличие от ЦРУ: последнее — по другую сторону «баррикад») задержала трёх сотрудников британской спецслужбы МИ-6, которые должны были сыграть значительную роль в организации беспорядков. Перед нами классический случай сотрудничества американских и британских ультраглобалистов и ориентирующихся на них частей спецслужб США и Великобритании. Это традиция (британский след налицо и в убийстве Джона Кеннеди — первой пробе пера «глубинного государства», а точнее, «глубинной власти» в США).

В США истерия с пандемией имела целью подрыв экономики страны. Таким образом, наносился удар по Трампу, но этого показалось мало, и к коронабесию решили добавить флойдобесие. Между двумя психическими эпидемиями — коронабесием и флойдобесием — существует не только направленность на одну цель и сходство, но и связь. В разгар протестов сторонники Трампа попытались организовать контрмитинги, однако некие медики тут же официально выступили с резкой отповедью: во время митингов не соблюдается социальная дистанция, следовательно, резко увеличивается возможность заражения и новой вспышки заболевания, а потому митинги недопустимы. Законопослушные белые (впрочем, среди сторонников Трампа, а также среди защитников памятников от варваров немало негров) подчинились. И совсем иной была реакция медиков на массовые митинги и шествия BLM: официально (sic!) было заявлено, что эта форма коллективного действия не несёт в себе серьёзной опасности заражения. Причина, правда, не объяснялась. А вот цифры свидетельствуют о противоположном. Телеграм-канал «Катарсис» (прочитано в ТГ-канале «Расстрига») приводит следующие данные: 25 мая — смерть Флойда, начало беспорядков, на 6 июня — 42 757 случаев инфицированных («заражённых»), это понятно — инкубационный период вируса 12–14 дней. Затем две волны массовых беспорядков: 5-12 июня и 19–26 июня. Через 12–14 дней после каждой волны следовал резкий всплеск числа «заражённых». Схема «медики против Трампа» провалилась.

О том, что нынешний мятеж в Штатах тесно связан с мировой повесткой ультраглобалистов, свидетельствует появившаяся в журнале Foreign Affairs статья Криса Мерфи «Новое движение за гражданские права — победа для внешней политики США»[34]. Она чётко выражает глобалистскую повестку. Погромы Мерфи называет новым движением за гражданские права. Как отмечают комментаторы, похоже, теперь так будут именовать любое насильственное анархическое действие под антитрамповскими лозунгами, а также под лозунгами, обличающими традицию (американскую, европейскую), традиционные ценности, цивилизацию Модерна. Мерфи считает, что чем сильнее американцы отстаивают свои права дома (читай: чем больше беспорядков в стране), тем сильнее позиция США в мире. Это весьма странный вывод, история США демонстрирует противоположное: в 1960-1970-е гг. во время максимального накала негритянского движения, студенческих волнений и протестов против войны во Вьетнаме позиции США на мировой арене ослабли настолько, что им пришлось пойти на разрядку международной напряжённости, предложив СССР детант. К сожалению, советское руководство на это купилось, упустив шанс использовать слабость противника.

Трамп, согласно Мерфи, плох тем, что при нём США перестали принуждать к демократии другие страны, особенно такие, как РФ и КНР. Эти две страны автор статьи подвергает острой критике за нарушение прав граждан.

Нельзя не согласиться с теми, кто считает, что статьёй Мерфи и рядом других публикаций определённые североатлантические круги чётко фиксируют следующие позиции:

1) Бунты, лицом которых выступает чёрное население, соответствуют их интересам, они их поддерживают (читай: они их организовали) и определяют как движение за гражданские права нового типа, т.е. подводят под них идеологическую базу как под нечто прогрессивное.

2) Краткосрочная цель — сместить/снести Трампа и привести к власти демократов.

3) Средне- и долгосрочная цель — придать «движению за гражданские права нового типа» глобальный масштаб, распространив его сначала на Великобританию и Евросоюз, а затем на Китай (через Гонконг) и Россию (через Украину).

Что касается Великобритании и Евросоюза (прежде всего Франция, Нидерланды), то там уже прошли демонстрации солидарности с BLM, раздаются призывы к сносу памятников, фиксирующих историческую традицию Европы эпохи Модерна. Кстати, в РФ, в Екатеринбурге, после того как за кражу четырёх рулонов обоев росгвардейцы убили молодого человека, была попытка развернуть движение RLM (Russian Lives Matter), внезапно появились готовые майки с надписью RLM, но ничего из этого не вышло. Пока не вышло.

Всё это говорит о том, что у американского мятежа под чёрным знаменем, но с белой начинкой глобальный замах. Мы наблюдаем финальную схватку между ультраглобалистами и их противниками. Поле боя — весь мир, но решающая схватка — в Америке. Кризис загнал ультраглобалистов в угол, и они готовятся пойти в последний и решающий бой. Недаром Шваб говорит, что на всё про всё у них 5–7 лет, не больше.

Вишенка на торте: 4 июня, на пике нынешних погромов в Америке, удар молнии разорвал пополам самый большой в мире государственный флаг США (42,6 м х 21 м; вес 154 кг), установленный в штате Висконсин в память о жителях штата, погибших во время службы в американской армии. Дом, разделившийся в себе, не устоит. Это библейское изречение любил повторять Авраам Линкольн. Нынешняя Америка, в социальном плане постепенно превращающаяся в страну третьего мира, — дом, разделившийся в себе. Устоит ли он под ударами ультраглобалистов и негронацистов? Станут ли нынешние бунты прологом действительно второй гражданской войны? Распадутся ли США на части? Ответы на эти вопросы зависят, помимо прочего, и от того, как будет складываться геополитическая и социальная ситуация в мире.

9

На примере Америки мы видим, как упрощается социально-политическая жизнь: деградация среднего слоя и превращение социума в общество «20: 80» (т.е. богатые и бедные — и никакой середины) отбрасывают капитализм в его раннюю, а то и в генетическую эпоху — в XVI–XVII вв. Мир словно возвращается в «длинный XVI век» (1453–1648 гг.). Мы это также видим и в сфере геополитики, причём изменения эти непосредственно касаются РФ.

В XVI — первой половине XVII в. Россия постоянно испытывала давление Польши, которое остановила только в 1667 г., и Османской империи и ее клиентов — крымцев. Самое позорное за всю свою историю военное поражение Россия потерпела именно от Османской империи (бездарный Прутский поход Петра I), правда, было это уже в XVIII в., в русско-турецкой войне 1710–1713 гг. В то же время с воцарением в Китае маньчжурской династии Айсиньгёро (1644–1911 гг., больше известна под её девизом — Цин) начался китайский Drang nach Westen, который окончился присоединением к Китаю огромного массива земель на западе. С XVIII в. начинается экспансия России, которая с Австрией и Пруссией делит Польшу, поглощая её восточную часть, и с последней трети XVIII в. вплоть до последней трети XIX в. постоянно бьёт в войнах турок-осман, присоединяя целые куски Закавказья. Вторая половина XIX в. — экспансия России в Средней Азии (узда для британцев) и на Дальнем Востоке. Советское время стало пиком могущества исторической России.

Что мы видим сегодня? Россия потеряла Украину, и на западе наших границ реализуется активно поддерживаемый британцами проект «Новая Речь Посполита». У британцев сейчас есть два проекта, которые они пытаются реализовать с разной степенью интенсивности, но объективно они направлены против России. Один проект — это «Новая Речь Посполита», максимальное усиление Польши. Здесь ключевой элемент, как это ни парадоксально, Белоруссия. Без Белоруссии этот проект не будет реализован. Поэтому Белоруссия как кость в горле для этого проекта. В августе 2020 года они эту кость попытались вытащить. Не получилось. Поэтому проект не то чтобы заморожен, но находится в вялом состоянии.

Турция вернула себе свои геополитические позиции пусть не расцвета Османской империи, но, по крайней мере, начала XIX в., выдавливая Россию из Закавказья. Мало того, Турция укрепляется в бывшей советской Средней Азии. «Новая Османская империя» — британско-турецкий проект. Несколько лет назад, когда произошли два назначения в спецслужбах англосаксонских стран, не надо было быть провидцем, чтобы сказать, что следующий удар англосаксы нанесут по линии Армения — Азербайджан, и это будет Карабах. Дело в том, что несколько лет назад шефом ЦРУ была назначена Д. Хаспел, которая долго работала в Турции и Азербайджане. Почти одновременно (с разницей, по-моему, в год) шефом МИ-6 был назначен некто Р. Мур. Он работал в Турции, называет себя другом Эрдогана, болеет он за турецкий футбольный клуб, собирает турецкие ковры, бывал в Азербайджане. Когда произошли эти два назначения, стало совершенно ясно, что следующий удар будет нанесён именно по Закавказью. Вообще, это классика. Вспомним, когда англосаксы собирались ломать социалистический лагерь через Польшу, во властных коридорах США важные позиции занял Збигнев Бжезин-ский; кардинал Войтыла стал римским папой, а в администрации Рейгана появилось много католиков, включая Кейси, который был шефом ЦРУ. Когда решили ломать Югославию и добивать Сербию, шефом ЦРУ стал Д. Тенет, он не этнический албанец, его отец — грек, но у него обширные связи в албанских кругах. Вот то же самое мы увидели, когда в 2017–2018 гг. Мур и Хаспел получили свои назначения. Направление удара — Закавказье.

И, наконец, последний момент. У нас мало писали о конфликте между Таджикистаном и Киргизией, который произошел. На самом деле, это была проба пера или проба сил. Это попытка взорвать Ферганскую долину. Если удастся взорвать Ферганскую долину, то мало никому не покажется, поскольку Фергана — готовая взорваться бомба, нужно только поджечь запал.

Здесь на площади 22 тыс. км² проживают 15 млн граждан трёх государств — по трети населения Узбекистана и Таджикистана и половина населения Киргизии. По плотности населения (в среднем 650 человек на 1 км², а во многих районах и 2 тыс. человек на 1 км²) Ферганская долина сопоставима со многими районами Южной и Восточной Азии. По среднегодовому доходу на душу населения она находится между Центральноафриканской Республикой (426 долл.) и Малави (342 долл.), которые занимают соответственно 4-е и 3-е места от конца в табели о рангах мировой бедности.

К 2025 г. численность населения долины вырастет до 18 млн (к 2035 г. — до 22–23 млн) человек, а злокачественный демографический приоритет молодёжи (термин Г. Хайнзона)[35] к 2025 г. вырастет со 100: 352 до 100:405. Если учесть безработицу в Ферганской долине и слабость центрально-азиатских «станов», не отличающихся ни политической стабильностью, ни политическим единством (сильны кланово-племенные различия), ни наличием сильных армий, то становится ясно: достаточно внешнего толчка средней силы — и социального взрыва большой (а возможно, и большей) части Центральной Азии (и не только её — от долины до республик Поволжья РФ всего лишь 3 тыс. км через территорию Казахстана) не избежать.

В качестве возможного триггера аналитики называют ИГИЛ (запрещена в РФ), значительная часть боевиков которой в 2017–2018 гг. была эвакуирована в Афганистан, где создаются военные базы. 2,5 тыс. элитных бойцов ИГИЛ (запрещена в РФ) — это выходцы из центрально-азиатских «станов», в частности, таджикские формирования, возглавляемые бывшим командиром ОМОН МВД Таджикистана Гулмуродом Холимовым. Есть также узбеки, немало и уйгуров, значительное число которых в ИГИЛ (запрещена в РФ), как ранее в Талибан (запрещён в РФ), служит в спецназе и разведструктурах.

Положение в Центральной Азии может усугубиться ситуацией в Южной Азии (Индия, Пакистан, Бангладеш), где налицо комбинация низкого уровня жизни, безработицы, демографического роста, высокой доли молодёжи и отсутствия социальных лифтов. В этом плане Ферганская долина может стать наконечником копья, древком которого будет Индостан.

Много лет назад, ещё в самом начале раскрутки исламизма, замечательный советский востоковед Г.Л. Бондаревский, погибший в 2003 г. при до конца невыясненных обстоятельствах, говорил о том, что воинствующий ислам со временем переместится с Ближнего Востока в Центральную Азию. По мнению учёного, он «заземлится» на территории, которую когда-то занимали Бактрия, Согдиана, Хорезм, а пика могущества достигнет именно в Ферганской долине.

Ещё один британский проект — Большой Вазиристан — нацелен на бывшую Среднюю Азию (особенно на её тюркоязычные зоны) и на Афганистан. Большой Вазиристан — это не только перекройка Афганистана, но и создание этнического оружия (мигранты, бегущие от войны сначала в «станы» Центральной Азии, а затем — вместе с частью их жителей — в Россию).

Post Scriptum

Лет 6–7 назад в одном из своих интервью я сказал, что англосаксы будут создавать зону нестабильности по периметру границ РФ. Они постараются связать украинский «фронт» с ближневосточным через промежуточный закавказский, а от него прочертить линию к бывшую советскую Среднюю Азию. Так оно и происходит.

Закончить своё выступление я хочу финалом того своего интервью: «Грядёт последняя Большая Охота эпохи капитализма. И наша задача — поменяться местами с охотником, превратив его в дичь. Жёстко? Жестоко? Да. А не надо нас трогать. Не буди лиха, пока оно тихо. Тайга — штука суровая, и медведь в ней и прокурор, и исполнитель приговора».