Наших душ глубина

Глава 9

За окнами уже стемнело, часы показывали одинадцатый час, ребятишки весь вечер не отходили от Максима. Он играл с ними в игры на телефоне, в дженгу, в прятки с Лёвой, мне даже показалось, что он специально занимает себя лишь бы я опять не пристала к нему с вопросами. А я, склонившись над книгой, совсем не понимала о чем читаю, мои мысли постоянно улетали прочь от сюжета, и возвращались к разговору с Максимом. После того как он сказал, что сирота, я стала немного его понимать. Глядя на этого красивого, доброго мужчину, моё сердце сжималось, когда я представляла его одиноким мальчишкой, который остался наедине с миром. Хотелось обнять его, утешить, но нельзя — у него жгучая непереносимость чужой жалости к себе. Обнять-то я всё равно обниму, спать предстоит сегодня вместе — от этой мысли у меня побежали по спине мурашки. "Нет, нет, нет", — я тут же одёрнула себя, — " мы будем спать в одной комнате с детьми, так что успокоилась и выкинула из головы все мысли об обнимашках".

Пока я укладывала спать ребятишек Максим решил освежиться перед сном.

— Мама, ласскази сказку, — попросил Лёва.

— Какую сказку?

— Спят усталые иглушки.

— Так это песенка, — я улыбнулась от его выбора.

— Ну и сто, ласскази.

" Спят усталые игрушки, книжки спят…"

К моменту когда прозвучали последние слова песни Лёва и Алиса уже крепко спали. Эмоционально сложный день вымотал их без остатка. Наши диваны стояли недалеко друг от друга, между ними находился большой раскладной стол-тумба, который в советское время был в каждом доме.

Из ванны донёсся тихий шёпот Максима.

— Женя… Я забыл полотенце.

В верхнем шкафчике большой лакированной стенки, лежали постельные принадлежности, лишних ванных полотенец у меня не было, у каждого своё, поэтому я схватила первую попавшуюся простынь и, не заходя в ванную комнату, протянула её в приоткрытую ванную дверь.

— Ты серьёзно? — раздался смешок из-за двери.

— Что именно? — не поняла я.

Максим схватил руку и втянул меня к себе в ванную. Он стоял полностью обнажённый, капли воды блестели на его смуглой и гладкой коже. Непослушная взлохмаченная чёлка падала на глаза, от чего взгляд карих глаз казался ещё коварнее и хитрее. Он совершенно не стеснялся своей наготы, а у меня от стыда вспыхнули щёки и я поспешно отвела глаза.

— Женя, ты случайно не из монастыря сбежала? — он шагнул обнял меня, не давая выйти обратно.

— Н-нет, — сердце стучало как безумное, заглушая все мысли в голове. Не хотелось уходить из кольца его рук, но я прекрасно знала к чему могут привести его объятия.

— Почему же ты стесняешься меня? — он прижался губами к ямке за ухом, мягкие волоски щетины щекотали кожу. Он прикусил мочку уха, по телу пробежала дрожь. Я с трудом собрала мысли, чтобы ответить

— А что тебе больше нравятся женщины, которые набрасываются с криками "Я хочу тебя?"

Он прижался губами к коже и я почувствовала как он улыбнулся.

— Нет. Мне нравится твоя застенчивость, просто это такая редкость.

— Наверно, выглядит глупо. Всё таки я уже была замужем и двое детей…

— Я никогда не считал тебя глупой. Ты очень сильная, смелая… Я поражаюсь как ты всё вытерпела, — он повернул меня к себе и приподнял лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Знаешь какая твоя самая большая проблема?

Я мотнула головой.

— Ты не любишь себя, а зря, — он замолчал, и тут же продолжил. — У тебя красивые глаза, когда ты смеёшься они голубые, а когда грустишь или злишься они темнеют и становятся почти черными. Ты красивая, стройная, женственная, при этом ты думаешь, что не красива. Как? Скажи мне откуда такая неуверенность?

Максим ласково гладил мою спину и я понемногу расслабилась. Его слова словно благодатный дождь пролились в моей душе и там все цвело и благоухало.

Он поцеловал меня нежно едва прикоснувшись губ.

— Я бы хотел защитить тебя от всего плохого в этом мире. Тебя и твоих детей. Хотел бы просыпаться рядом с тобой каждый день и заниматься любовью.

Мне хотелось ответить ему "я тоже этого хочу", но я молчала, наслаждаясь моментом, чувствуя его тело, возбуждение и нежность. Сегодня мне хотелось только брать, то тепло и любовь, которые источал Максим, залечивая свои детские и взрослые раны. Его слова стали для меня открытием, я и не думала, что он так относится ко мне.

Его сильные пальцы нащупали молнию на платье, располагавшуюся на спине, и ловко расстегнули её.

— Максим, не надо, — я попыталась его остановить, вспомнив про детей, спящих в соседней комнате.

— Разве ты не хотела принять душ перед сном? Давай я тебе помогу, — не останавливаясь, он снял широкие лямки с плеч, прихватив бретельки от бюстгальтер, и спустил на талию, оголив грудь. Словно мальчишка, добравшийся до десерта, довольно улыбнулся и лизнул сосок, по телу пробежал разряд.

Внезапно, сквозь пелену сладостных ощущений, прорвались звуки всхлипывания. Я встрепенулась и схватила голову Максима в попытке остановить.

— Ты слышишь? — прошептала я.

— Лёва?

Я кивнула.

— Я подойду к нему, не беспокойся, иди в душ.

Он обмотался простыней и вышел из ванной.

Через десять минут, когда зашла в комнату, Лёва и Максим уже сладко спали на диване, совершенно не оставив мне места. Не желая тревожить их сон, я легла рядом с Алисой.

Проснувшись раньше всех, возвращаясь из сна в реальность я рассматривала потолок стены, опустившись ниже взгляд остановился на лице спящего мужчины и светловолосого мальчика, который калачиком скрутился у него сбоку. Максим как добрый великан возвышался над ним горой, закрывая собой малыша. Может потому что у он был лишён счастья иметь отца сейчас с таким энтузиазмом и радостью проводил с ним время. Максим продолжал оставаться для меня загадкой, о его чувствах и мыслях я могла только догадываться, а он не спешил мне раскрывать душу. Но где-то внутри я чувствовала, несмотря на кажущуюся веселость и спокойствие, есть болезненные воспоминания и какое-то трагическое событие. Какое? Это не давало мне покоя.

Тикающие на стене часы, возвестили о восьми часах утра, надо было вставать, приводить себя в порядок и готовить завтрак. Сегодня я решила порадовать ребятишек драниками. Это был рецепт прямиком из детства, мама часто готовила их, пытаясь сэкономить муку. Моё детство пришлось на конец девяностых, когда зарплаты не платили, и если бы не огород мы бы жили впроголодь. Одно время я драники даже ненавидела, они ассоциировались с нищетой, со временем это прошло. Теперь я их готовила как любимое домашнее блюдо, ребятишки каждый раз радовались картофельным оладьям.

Нежное прикосновение горячих руки напугало меня, от неожиданности я вздрогнула и чуть не споткнулась, но Максим держал меня крепко, не давая упасть.

— Нельзя так неожиданно подкрадываться со спины, — проворчала я, наслаждаясь его объятиями.

— Тс-с-с, не разбуди детей, — прошептал он.

Я повернулась к нему.

— Ты совсем перестал бриться, — заметила я и провела рукой по густой щетине, которая уже больше напоминала бороду.

— Сейчас так модно… тебе не нравятся бородачи? — хриплым голосом пробормотал Максим.

Он поймал мою руку и поцеловал ладонь

— Не нравятся, но тебе идёт.

— Почему ты меня вчера не разбудила?

— Вы так сладко спали, что я решила не будить.

Максим улыбнулся и прошептал на ухо.

— Когда-нибудь мы останемся одни и я обещаю ты не сбежишь так легко, — он хитро улыбнулся и отпустил меня.

Сразу после завтрака мы загрузились в машину и отправились к моей маме. Три часа пролетели незаметно. Максим без устали отвечал на многочисленные Лёвины вопросы, пел с детьми песни, в игру "Угадай мелодию" втянули даже меня, хотя я пела только в душе и детям колыбельную. Когда заиграла песня "Малиновая лада" Максим сделал звук погромче и все оглушительно запели кто во что горазд. Я и не ожидала, что у него прекрасный слух, а с таким голосом можно было петь песни под гитару, серенады любимым, настолько его баритон был приятен уху. Подумав об этом, я почувствовала укол ревности, мне не хотелось даже думать, что он мог кого-то любить, петь песни, обнимать, тем более целовать. Я замолчала, поймав себя на этих мыслях.

Мама жила в центре, в уютном домике с красной крышей. После того как я уехала в город, она жила одна, ухаживала за садом, обожала огород, поэтому на её грядках всегда рождались самые большие помидоры и самые длинные огурцы. Как только приходила весна мама пропадала в огороде, постоянно что-то полола, садила, огребала, а её зелёные подопечные с радостью благодарили огромным урожаем, который она перерабатывала и раздавала всю осень.

Подъезжая к её дому, мне стало страшно от того как она воспримет Максима, почему-то до этой минуты подобные мысли мне не приходили в голову. "Вдруг он ей не понравится. Как его представить?" — думала я, не замечая как сильно сжала сумочку.

Я зря беспокоилась, мама приняла Максима как родного. Лёва, завидев любимую бабулю, ринулся её обнимать, пытаясь обогнать Алису.

Остаток дня мы провели за столом, как это принято у мамы она накрывала богатый стол с различными блюдами, словно не обычных гостей встречала, а президента с делегацией.

Уже вечером, когда стемнело, со стола было убрано, а посуда вымыта, сидя на крылечке во дворе Максим неожиданно сказал.

— Я совсем не помню свою маму, пытался её себе представлять, какой она могла быть, и знаешь… твоя мама идеальный пример.

— Спасибо… она у меня на самом деле такая домашняя и уютная.

— Ты счастливый человек.

Я взяла его под руку и прижалась головой к плечу.

— Мне кажется сегодня ты приобрёл фаната в лице моей мамы. Ты видел как она тебя слушает?

Максим рассмеялся.

— О, да. Это я умею.

— Что именно?

— Нравиться людям.

Я не понимающие посмотрела на него.

— Разве это плохо?

— Нет… просто иногда мне кажется, что я не живу, а только играю роль. Пытаюсь всем понравиться.

— Разве ты сегодня играл роль?

— Нет. Сегодня — нет. И с тобой я остаюсь собой, но хочется быть всегда таким.

— Быть со всеми одинаковым, мне кажется, не подвластно никому. Не только ты подстраиваешься под кого-то, все мы ведём себя по-разному в зависимости от того с кем находимся или говорим.

— Да? Ты так думаешь? — неожиданно искренне и по-детски спросил Максим.

— Конечно. Я в этом уверенна.

— А как прошло знакомство Сергея с мамой?

Неожиданно нахлынули воспоминания той первой встречи, и я стыдливо опустила голову.

— Не спрашивай.

— Неужели всё так плохо?

— Да нет. Просто, вспоминая сейчас это, понимаю, что мама была права.

— Ты меня заинтриговала, — Максим повернулся всем корпусом ко мне.

— Всё прошло не плохо, как мне тогда казалось, без ругани, но он весь вечер трещал о себе, какой он замечательный. Мне мама вечером наедине сказала "тяжело тебе с ним будет, про себя забыть придётся", а я на неё так сильно обиделась… теперь понимаю, что глупая была. Так и вышло, — я решила перевести тему на него. — А ты как со своей женой познакомился?

Максим весь напрягся и долго молчал. Я думала уже не ответит, но неожиданно он заговорил.

— С Анжеликой мы познакомились в детдоме… Мне было шестнадцать, ей четырнадцать. Она…, — его голос оборвался от напряжения, словно каждое слово давалось ему с трудом, но он продолжил. — Я любил её. Добрее и мягче, чем она — я никого не видел.

В груди жгло неприятное чувство зависти, как бы мне хотелось, чтобы он также любил меня.

— При первой нашей встрече она выглядела как инопланетянка с другой планеты. Во всем белом, я ещё подумал тогда, как она не боится замарать вещи, — Максим усмехнулся. — Это сейчас есть машинки автомат, закинул и всё, а тогда, чтобы постираться надо было или отдать вещи в прачечную, или стирать самому. Потом я узнал, что она стирала все сама, тщательно отстирывая каждое пятнышко, поэтому её руки всегда были красные и вечно с сухой кожей.

На крыльцо вышла мама.

— Вам в зале стелить или в маленькой комнате?

Я посмотрела на Максима, не зная, что ответить. Он же молчал, предоставляя мне сделать выбор.

— Наверно, лучше в зале, а в комнате пусть дети спят, — ответила я, понимая, что мы первый раз будем спать с Максимом в одной кровати. Но сказать, что мы будем спать раздельно, язык не повернулся. Казалось, если скажу это — предам его. Когда мама ушла Максим продолжал молчать, приоткрытая ненадолго дверь воспоминаний захлопнулась. Я попыталась обнять его, но Максим отстранился и вышел за ворота, сказав, что хочет побыть один.