Наших душ глубина

Глава 8

Всю ночь я не могла уснуть. Только стоило закрыть глаза и перед глазами появлялся Максим. Я крутилась в кровати, вставала попить воды, снова ложилась, но сон бежал от меня. "Ведь я уже взрослая женщина, чтобы так сильно влюбиться. Это глупо!" — думала я. Уже под утро мне всё таки удалось немного поспать, но даже сон не принёс облегчения. Мне снился безбрежный океан и я, барахтающаяся в воде. Я не чувствовала под ногами дна, не видела ни земли, ни островов куда бы можно было доплыть, чтобы спастись. Страх от мысли, что из глубины вынырнет морское чудовище, сковывал тело, замирало дыхание. Обливаясь холодным потом, я проснулась на рассвете и поняла, что это сон. Ужас стал понемногу отступать, дыхание восстановилось и чтобы совсем отделаться от внутреннего дискомфорта, я занялась домашними делами. Надо было перегладить детскую одежду, которую я вчера перестирала, снова собрать сумки, привести себя в порядок, чтобы быть готовой к приезду Максима.

К двенадцати часам, стоя перед зеркалом, оглядывала себя, и в какой-то момент поняла, что любуюсь отражением. За последние две недели я похудела, и выглядела почти как раньше — стройной и хрупкой девушкой, только теперь у меня была пышная красивая грудь, в отличие от той девушки-подростка. Я критически осмотрела новый сарафан, лимонного цвета и осталась довольна.

Когда раздался звонок в дверь тут же бросилась открывать, но за дверью стоял вовсе не Максим, а Сергей — бывший муж.

— Привет! — радостно произнёс он, будто всё было как раньше.

— Привет!

— А я вот только с вахты приехал вчера, отоспался, помылся и сразу к вам. Соскучился, — и вытащил из-за спины букет красных роз.

Я мысленно охнула от удивления, за время брака он никогда не дарил цветы, а тут расщедрился. Мне не хотелось принимать букет, но чувство такта и жалость не позволили отказаться.

— Сергей, спасибо, конечно, но…

— Где мой Лёва? — не спрашивая разрешения войти, он оттеснил меня рукой и прошёл в квартиру.

— Лёва, сынок пойдешь с папой в парк? На карусели? — Сергей встал на колено перед сыном и протянул руки.

Сын сначала с радостью бросился к отцу, обнял его, но через минуту заявил.

— Папа, а мы к бабе Зое поедем на масине, — и тут же обратился ко мне. — Мама, а мозно я сначала в палк схозу с папой, вы меня подоздете, а потом поедем?

Я не знала что ответить. Не хотелось огорчать сына, но и поездку откладывать на завтра тоже было неудобно.

— Пойдём, пойдём я тебе и машинку куплю какую ты хочешь.

— Ну, если не долго, часа два тебе хватит с ним погулять? — я всё же решила пойти на компромисс. — Ты тогда и Алису возьми с собой. Она тоже, наверное, хочет на карусели.

Не успела я договорить, Алиса уже отрицательно качала головой.

— Нет, я не пойду.

Сергей резко поднял голову и злобно посмотрел в её сторону.

— А что это тебе папка больше не нужен?

— Сергей! Что ты начинаешь? Ну не хочет и ладно, — я уже пожалела о сказанных словах.

В дверь позвонили, в этот раз наконец это был Максим. Увидев его, глаза Сергея вспыхнули злобой, рот искривился, он опустил Лёву на пол и важной, развязанной походкой подошёл к Максиму.

— Это вот с этим уродом ты собралась до мамки своей ехать? — каждое слово он произносил будто выплевывал, так неприятен ему был гость.

— Папа, он не улод. Он холоший дядя.

Лёва не успел договорить как Сергей посмотрел на него прожигающим взглядом, малыш даже съежился, испугавшись отца.

Максим молчал.

— Нашла себе ёбаря, значит, сука. Не просто же так тебя из семьи потянуло, свободы она захотела, — продолжал распаляться он.

— Ты бы язык свой придержал, здесь дети, — сделал ему замечание Максим.

Сергей этого как будто и ждал.

— Что это ты тут развякался? Пошёл на хуй отсюда урод!

Предчувствия, что добром это не кончится, я подбежала к ребятишкам и, схватив Лёву на руки, отвела Алису в дальний угол комнаты, отгородив её собой. Сергей уже принял бойцовскую стойку, у него так и чесались кулаки. На фоне стройного тела Максима, его фигура выглядела грузно и неуклюже. Он пытался подавить и напугать своей мощью. Мне не раз прилетало от него, когда он в порыве ярости бросался на детей, а я закрывала их собой, поэтому знала насколько тяжёлая у него рука. От страха я отвернулась и обняла детей. Лёва тихонько подвывал, все лицо стало красное, Алиса тряслась молча, пытаясь спрятать свою голову у меня на груди. По матам, раздававшимся за спиной, я поняла, что Сергею не удаётся попасть по мишени. Раздался громкий треск битого стекла, я обернулась, и увидела, что висевшее на стене зеркало, разлетелось на мелкие осколки. Кулак Сергея тут же покрылся кровью, она стекла по руке и разлеталась по стенам, каждый раз, когда он снова делал выпад и снова промахивался. Максим ловко уворачивался от мощных кулаков. Я вновь отвернулась, чтобы не дать детям увидеть эти кровавое зрелище. Но внезапно поток ругани резко прекратился, раздался тихий звук удара, а следом оглушительный грохот — это Сергей упал без сознания. Я накрыла детей покрывалом и запретила выглядывать. Максим уже звонил в полицию. Вся его рубашка была забрызгана кровью, но сам он держался спокойно, лишь пульсирующая жилка на виске выдавала его напряжение. Я принесла полотенце, чтобы обмотать руку, лежавшему без сознания драчуну. По одному я вынесла ребятишек в подъезд, чтобы уберечь их детскую психику каждого заматывала простыней.

Сотрудники полиции прибыли в квартиру на удивление очень быстро. Составили протокол, спросили буду ли я заявлять на него, но я лишь рассеянно мотала головой, пока не почувствовала руку на своём плече. Максим спокойно предложил всё-таки заявить на бывшего, ведь это может оградить нас от подобных сцен в будущем и я согласилась. Сергей начал приходить в сознание и когда увидел полицию бросился к ним рассказывать как этот урод, показывая на Максима, напал на него и оглушил. Выслушав его полицейский, лишь усмехнулся, хорошо, что парни попались адекватные, они вывели Сергея из квартиры и обещали дать ему пятнадцать суток, если тот не прекратит.

Когда осколки зеркала были собраны, а кровь вымыта, мы обессиленные сели на диван. Я готова была уже от всего отказаться, но Максим как ни в чем не бывало, подхватил Лёву на руки, обнял Алису и весело спросил:

— Ну что? Пойдём гулять? Хотите пиццу?

— Да, — восторженно согласился Лёва.

— Да, — удивлённо муркнула Алиса.

Всё посмотрели на меня.

— Конечно, пойдём, — я тоже согласилась, радостная от того, что Лёва не замкнулся в себе, как это было каждый раз после скандала.

— Только как быть с твоей одеждой?

Его рубашка, забрызганная кровью, больше подходила для хэллоуина, чем для прогулки в кафе.

— А есть рядом магазин одежды какой-нибудь?

— Да. В соседнем доме есть социальный рынок.

— Отлично!

Мы без лишних слов отправились туда.

Как мне не было жалко его рубашку, но он не стесняясь никого, снял её и безжалостно отправил в мусорку. Продавщица, не молодая дама, стыдливо отвела глаза, украдкой поглядывая на его обнажённую широкую грудь, пока он выбирал футболку.

Маленький бутик с трудом вмещал в себя продавщицу и покупателя, и чтобы не мешать Максиму я пошла вслед за ребятней в магазин игрушек. Алиса молча рассматривала витрину с художественной утварью, она как и я любила рисовать. А Лёва пожирал глазами все игрушки, которые хоть как-то напоминали машину и имели колеса. Обернувшись ко мне он сразу заверещал.

— Мама, мама, купи масинку. Вон ту зелёную, у неё много колёсиков. А ещё вон ту классную пожалную масинку купи. Мне она сильно нлавится. Купи, купи, купи.

Я попыталась с ним договориться

— Лёва, выбирай или зелёную или пожарную. Ты же знаешь две я не смогу купить.

— Ну почему? — захныкал сынишка.

— Ты же знаешь, что вас двое, Алиса тоже хочет.

— Ну и что? — продолжал подвывать Лёва.

— Потому что у меня с собой немного денег, а мне хотелось бы купить игрушку и тебе и Алисе, — Лёва замолчал, пытаясь придумать вескую причину, что ему нужнее.

Тут неторопливой походкой в магазинчик вошёл Максим, на нем как влитая сидела чёрная футболка без какого-либо рисунка.

— Ну ребята, кто что выбрал? — он осмотрелся и, увидев мокрые глаза Лёвы, подхватил его на руки.

— Так, что это за несерьёзное поведение? — обратился Максим. — Мужчине нужна машина? Так? Значит надо выбрать.

— Я уже выблал… две, но мама не хочет покупать, — опустив голову, пожаловался Лёва.

Из магазина мы вышли с двумя полными пакетами. Алиса радостная и смущенная не поднимала глаз, боясь увидеть моё осуждение, а Лёва сиял от счастья. Теперь Максим стал его кумиром окончательно. А я злилась на него и на себя, понимая, что надо порадоваться с детьми, разделить их радость, но не могла выдавить даже улыбку. Я не любила подарки, мне всегда казалось, что меня это обязывает, будто Максим купил моё расположение.

— Я уж думала ты решил весь магазин скупить, — не выдержала я, и заворчала.

— Ба, это что такое, — Максим недоумевая посмотрел на меня. — Кажется кто-то недоволен.

— Ну, а как мы сейчас в пиццерию пойдём? С этими аулами, — пыталась я оправдать своё недовольство.

— Не пойдём, а поедем, а аулы в машине оставим. Так лучше?

Казалось ему вообще ничего не может испортить настроение. Мы шагали в сторону дома, Лёва довольный бежал рядом с Максимом, еле поспевая за ним.

В пиццерии как и в магазине Максим заказал в два раза больше того, чем мы могли съесть, у ребятишек разбежались глаза от такого разнообразия пиццы, я редко когда две брала, чаще всего мы ограничивались одной. Попробовав всего по кусочку Алиса с Лёвой попросились в игровую комнату, и мы за столиком остались одни.

— Почему ты не рассказывала о муже? — внезапно озадачил меня Максим.

— А что я должна была тебе рассказать? — я сделала вид, что не понимаю.

— Он бил тебя?

Максим придвинулся ближе.

— Я не хочу про это говорить.

— Я думаю, что да. Такие испуганные глаза бывают у людей, кто знает силу кулака.

— Я тебе отвечу на вопросы, только если ты ответишь на мои, — я довольно улыбнулась.

— Решила воспользоваться моими методами? — Максим рассмеялся, обнял и поцеловал в лоб, как целуют маленьких детей. — Ну хорошо, давай свои вопросы.

Внутренне я ликовала, но пыталась сохранить серьёзное выражение лица.

— Первый вопрос я уже спрашивала: где твои родители, сестры, братья, родственники?

— Я отвечу, но предупреждаю сразу, если я увижу хоть тень жалости ко мне — я уйду. Ты готова к таким последствиям? — Максим пристально смотрел мне в глаза, словно пытался прочесть мои мысли.

— Не увидишь.

— Ок, — и немного помолчав, продолжил. — Я не знаю своих отца и мать. Я вырос в детдоме. Может у меня где-то есть братья и сестры, но мне это неизвестно. В детдоме я жил с двух лет.

— Понятно. И за что мне тебя жалеть?

— А разве бедный мальчик, который рос без родителей не вызывает жалости?

— Извини, но нет, иногда жизнь с родителями бывает страшнее, чем без них.

— Ты меня пугаешь.

— Нет, я не про себя, у меня замечательная мама, правда отец нас бросил, и он правда козёл, но мама хорошая.

— Ну слава богу…

— Это у тебя пунктик такой в отношениях "чтобы не дай бог кто-то пожалел?", — перебила я его.

— Блин, ты читаешь меня как книгу, — Максим невинно моргнул несколько раз.

— А то! Я ещё и не такое умею, — я решила ему подыграть и изобразила крутого парня.

— Ну, а теперь твоя очередь рассказывать.

— Что именно?

— Про свою семейную жизнь.

Глубоко вздохнув, я начала рассказ с большой неохотой.

— Когда замуж выходила даже не догадывалась, что он грубый и агрессивный. Первые два года прошли отлично, хотя, конечно, звоночки были, — сделав остановку, я глотнула из стаканчика чай, чтобы опять не расчувствоваться. — Первый раз он ударил меня из-за Алисы, у неё резались зубы, несколько ночей толком не спали. Он закричал чтобы я заткнула её, я тоже в долгу не осталась, что-то грубо ответила и получила пощёчину.

— Почему сразу не развелась? — тихо спросил Максим.

— Не хотела ребёнка без отца оставлять, сама же знаю как это. Да и виноватой себя считала, вроде как сама грубо ответила. Меня воспитали с мыслью, что жена обязана идти на компромисс, жена должна слушаться мужа и не должна грубить.

— Что за домострой? Ты точно из нашего века?

Я усмехнулась.

— Максим, таких как я огромное множество. Не знаю какие тебе девушки попадались раньше, но многие мои знакомые боятся разводиться с мужьями потому что стесняются, что о них подумают или боятся остаться одни. Так и я боялась. Он ещё приговаривал "кому ты такая толстая нужна будешь, ты скоро в двери пройти не сможешь".

— Толстая? Где же ты толстая? — Максим удивлённо окинул меня взглядом.

— После родов я поправилась на двадцать килограммов. Это я после развода за себя взялась и похудела, правда ещё не до конца, килограмм пять осталось скинуть.

— Я иногда поражаюсь насколько люди себя не любят. Тебе не надо больше худеть, у тебя идеальная фигура.

Щёки вспыхнули румянцем и я смущённо замолчала, принимать комплименты никогда не умела, мне всегда становилось неловко. Чтобы скрыть своё смущение я переключила внимание на игровую комнату, присматриваясь что же там творят дети. Они весело лазили в бассейне с шариками, обкидывая друг друга.

— Хорошо, если ты была так воспитана, значит, что-то произошло раз ты решила развестись, — Максим продолжил эту неприятную тему.

— Да, ты прав. Произошло. Он стал бить детей.

В голове всплыла картина из прошлого, как Сергей держит маленького Лёву за голову и хлещет ремнем. А тот словно змея со шлепком закручивался вокруг тонкого тельца сынишки.

— Лёва случайно уронил его телефон и Сергей решил его воспитать… Синяки были по всему телу. Он потом сожалел, раскаивался, но мне будто кто по голове кувалдой стукнул… Когда узнал, что заявление на развод подала угрожал, что убьёт. Поэтому и съехали оттуда, — я быстро смахнула выступившие слезы и, посмотрев на Максима, улыбнулась. — Теперь я счастлива. И просто наслаждаюсь своей свободой.

Максим пристально смотрел на меня и молчал.

— Надо было разбить ему все лицо прежде, чем вырубать, — наконец он прервал молчание.

— Ну, а от тебя почему ушла жена? Мне кажется, от таких как ты вообще не уходят, — как только сказала это я сразу поняла, что выдала себя.

Брови Максима сердито нахмурились, а лицо стало каменным.

— С чего ты взяла? — сердито спросил он.

— Я видела фото у тебя дома, — осторожно ответила я.

— Ты рылась в моих вещах? — брови взлетели в удивлённый изгиб.

— Ну нет… как бы нет… я это. Я ящик в тумбочке только открыла, — на моих щеках можно было жарить яичницу. — А там фото лежало, я подумала, наверно, это твои жена и ребёнок.

Я посмотрела ему в глаза, в надежде понять, что же всё-таки случилось, хотела сказать, что-нибудь утешающее, но он внутренне весь закрылся, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает продолжать разговор.

Подбежал Лёва чтобы попить воды, и я, посмотрев на часы, предупредила его.

— Ещё пять минут и надо идти домой.

Но Лёва уже упрыгался и больше не захотел идти никуда. Тут же подошла Алиса и мы отправились домой, упаковав две пиццы с собой.