Навеки твоя

Глава 5

Новый клуб располагался в центре. Я остановилась на парковке, куда меня подбросило такси, и рассматривала черно-синий фасад с яркой вывеской, обхватив себя руками. Надеюсь, я не выгляжу беспомощной. Потому что так себя и чувствую.

Я не стала переодеваться и приехала прямо со встречи с Феликсом. На мне были простые джинсы и футболка, ноль косметики, и все равно мужчины на входе проводили взглядами. Если выглядишь, как жертва — на тебя мигом слетаются стервятники. А именно так я и выглядела. Феликс намекнул, чем теперь занимается Андрей.

Зал был в темных тонах. Грохотала музыка. От шума хотелось съежиться, пока я пробиралась через толпу. На стенах темные гобелены, а сверху невесомой вуалью спускался приглушенный голубоватый свет. По периметру зала были диванчики, там я и высматривала Андрея. Кто-то заехал в бок локтем, меня ослепил луч прожектора, но стало свободнее, я вышла к последнему столику в ряду и неуверенно остановилась.

Трое мужчин, две девушки. Из-за музыки я не слышала, о чем говорят. На противоположном диване я заметила знакомую фигуру и узнала Андрея, когда луч прожектора в очередной раз скользнул рядом со столиком. Меня не заметили, пока я не подошла.

Первой уставилась девушка рядом с Андреем. Юная шатенка модельной внешности что-то шепнула ему на ухо, и разговор за столиком стих. Андрей поднял голову. У него глаза темные, полные непонятной тоски и горечи. Он столько дерьма видел, что глаза у него разучились улыбаться. Но, несмотря на это, не стали злыми.

— Привет, — выдавила я, стараясь не смотреть на девушку рядом.

Кто она, его пассия или хостес, даже знать не хочу. Не шлюха, точно. Шлюх он не любил.

Мужчины обернулись, рассматривая меня, как мясо. Словно ждали девочку по вызову, а пришла я. У здоровяка с краю на толстой шее болталась цепь толщиной в два моих пальца. Вдруг он отвернулся, крякнув. Я тоже его узнала: из старой ростовской группировки. Когда здесь властвовал Эмиль, они разбежались, но теперь он мертв и шакалы собрались обратно. Только я не ожидала, что соберет и возглавит их Андрей. А то, что он главный — я не сомневаюсь. По тому, как держится, и намеки Феликса стали прозрачны.

На нем была черная рубашка с коротким рукавом, лицо утопало в темноте, то вновь попадало под прожектор. Я заметила, что белки в красных прожилках, волосы слегка отросли и в беспорядке.

— Привет, ласточка, — наконец сказал он. — Парни, идите, в баре посидите.

Пространство за столиком очистилось. Последними ушли девушки.

— Садись, — он кивнул рядом, но я уселась на нагретый диван напротив.

— Выпьешь? — он вскинул руку, подзывая официанта.

— Не надо…

Я прижала палец к брови, успокаивая нервный тик. Андрей никогда не был примером для подражания, но… Чего я ждала? Он почти всю жизнь зарабатывает криминалом. Это не мое дело. И та девушка — тоже не мое.

Я не могла собраться с мыслями. Молчала. Трудно начинать разговор вот так. Андрей не торопил, наклонился вперед, на столе сцепив руки. А может, зря пришла? Спустя полгода мы чужие люди, абсолютно разные, я из этого порочного круга сбежала навсегда, а Андрей остался. Хорошим девушкам опасно общаться с киллером. Я могу попросить о помощи, но он ведь захочет, чтобы я заплатила — не деньгами, чувствами. Если они теперь ему нужны, вспомнив ту шатенку.

Я вздохнула, опираясь ладонями на стол, словно хотела уйти.

— Эй, давай посидим, — Андрей, кажется, понял мои сомнения. Его взгляд скользнул по распластанным на столе пальцам. — Все еще носишь?

Я опустила глаза: в белом свете прожектора вспыхнуло обручальное кольцо, а второе, с черным бриллиантом, наоборот, будто поглощало свет. Муж много чего дарил: элитные меха, цветы с огромным ценником, ювелирку. Он любил жить на широкую ногу. Когда я стала его женой, первые месяцы он держал меня, избитую и изнасилованную, взаперти. Он меня ненавидел: за то, что сделали с ним и со мной. Видеть не хотел. А подарок — соболиную шубу — за бешеные деньги принес, словно эти траты пустяк. Но самый дорогой, самый ценный подарок от Эмиля — кольцо с черным бриллиантом в честь моей беременности. И обручалку я так и не сняла. Не захотела.

— Ношу.

— У тебя проблемы?

Я гладила золотой ободок, камень в кольце, и молчала. Очевидно ведь — иначе бы не пришла. Мы с Андреем попрощались: вместе нам не быть, а мучить его ни к чему. Мы из разных миров.

— Почему ты вернулась?

— Из-за наследства. По завещанию мне передавали документы от Эмиля, вот и приехала. Андрей, на меня напали… — он проследил, как я прикасаюсь к ссадине на лбу. — Пистолет к голове приставили, требовали, чтобы уехала. Угрожали сыну. Ты можешь выяснить, кто это был?

Андрей откинулся на спинку дивана, на груди сложив руки. Недоверчиво прищурился — не потому что не верил, что-то ему казалось странным. На лицо вновь наполз свет, подчеркивая асимметрию рта. У него частичный паралич после травмы, и сильнее всего это заметно при напряжении.

— В полицию обращалась?

Последнее, что ожидаешь услышать, когда приходишь к бандиту за помощью.

— Я им не верю.

Андрей размял правую кисть. Новая привычка, должно быть, появилась после того, как друг сломал ему руку.

— Куда вляпалась? Не юли, — непривычно жестко сказал он, тщательно выговаривая слова. Четкая дикция давалась ему с огромным трудом. — Ты вдова, тебя бы не тронули просто так.

— Я… Не знаю! — сдалась я. — Я запросила материалы дела о бойне в «Фантоме». И все. Думаю, из-за этого.

— Зачем?

— Ты не поймешь, — огрызнулась я, вспомнив, как реагировали остальные.

— Эмиль умер. Ты сумасшедшая, если веришь в обратное.

— Возможно, — не стала я спорить, именно поиски правды не дадут сойти мне с ума. — Ну и пусть.

Он любил меня и сумасшедшей. Как и я, Эмиль любил меня любой. Я отвернулась, глядя на беснующийся танцпол. В клубах дыма и голубом свечении извивались черные тени. Когда-то я тоже любила танцевать… По щеке потекла слеза. Я этого не ждала, но такое случается. Переполняюсь чувствами и слезы текут сами.

— Эй… — голос стал мягче, бархатистым и чарующим. — Не плачь. Кто бы это ни был, он не из местных.

— Почему ты так думаешь? — я судорожно вздохнула и стерла слезу.

— Здесь никто не посмеет напасть на жену Эмиля, — он улыбнулся, и в глазах задрожали огоньки от прожектора. — Все знают, что я к тебе неровно дышу. Так уж вышло, теперь я главный в городе.

Такой мягкий, неразборчивый голос… Я помню, какой одержимой была его страсть. Она угасла, но видимо, не до конца и еще тлела под обломками его сердца после того, как я выбрала другого. Я отвела глаза. Пульс болезненно бился в висках, то ли от грохота музыки, то ли от смущения.

— Ты же всегда был в стороне, — прошептала я. — Тебя разборки никогда не интересовали.

— Пока у них был на меня компромат — да, — Андрей подобрал зажигалку, чиркнул и теплый свет залил лицо. Глубоко затянувшись, он выпустил дым. — Все изменилось. Даже ты, Дина…

Андрей непроницаемо рассматривал меня, затем словно вспомнил про дружелюбную маску и тепло улыбнулся. Взгляд остался грустным. Так выглядят люди, которые чаще смотрят в жестокое прошлое, чем вперед. Может быть, не так уж мы непохожи. Когда-то молодая невеста умерла у него на руках, ему знаком горький вкус утрат.

— Я тебе помогу. Выясню, кто это и сделаю так, чтобы от тебя отстали.

Что взамен, Андрей? Я не стала торговаться. Не хочу больше чувствовать холодный металл на лбу.

— А с делом Эмиля ты можешь помочь? Официальные каналы слишком неповоротливы. Твоя помощь была бы неоценима.

Он опустил голову, выдувая дым.

— Ты уже думала, что будешь делать, если твои надежды не оправдаются? Дина, прошло полгода. Если он жив, почему так долго не возвращается? Я бы вернулся. Тем более… если бы у нас с тобой был ребенок.

Последнее слово он уронил тихо, но веско. У него нет детей. У него ни жены никогда не было, ни дома: какая тут семья? Я снова опустила взгляд, слишком откровенно Андрей смотрел. Он прав, прав, но…

— Может, ему что-то мешает?

— Или он умер, — сказал Андрей. — Я помогу. Но всего раз. Взамен пообещай, Дина. Если правда тебе не понравится, ты забудешь про Эмиля навсегда и бросишь поиски.